Дело об «Иррегулярных силах с Бейкер-стрит»

Глава 19

Главное кушанье за ланчем озадачило Морин. На обоих концах большого блюда лежали горки зелёного горошка и хрустящей жареной лапши, но массу в центре она определить не могла. Это походило на яичницу, но не вполне. Попробовав, она всё ещё была не уверена. По вкусу напоминало валлийского кролика,[110] но не вполне.

— Что это? — спросила она, наконец, Джонадаба Эванса. Они ели вдвоём, поскольку миссис Хадсон, цепляясь за классовые различия как за малый остаток прочности посреди хаоса, кормила сержанта Хинкля на кухне.

— Вам нравится? — заботливо осведомился мистер Эванс.

— Очень даже. Так вкусно.

— Я так рад, — он помолчал. — Понимаете — это я сделал.

— Вы?

— Да. Нашлось определённое удовлетворение в том, чтобы что-то сделать. Я терял уверенность в себе. В таком состоянии я часто нахожу целесообразным подтвердить свои способности на кухне, и, поскольку особенно горжусь своим фондю, то попытался его сделать.

— Как вы это готовите? Надо будет как-нибудь попробовать на брате. Видите ли, я исхожу из того принципа, что если стряпнёй можно удовлетворить брата, то муж, когда придёт время, будет предрешён.

Мистер Эванс просиял.

— Возьмите небольшую сковородку, — начал он. — Железную, желательно. Растопите на ней приличный кусок сливочного масла. Добавьте кусочки сыра — любого сорта на выбор — и медленно расплавьте их. Вы извините меня, если мои определения количества не вполне точны? Я не из тех, кого можно назвать метрическим шеф-поваром.

— Боюсь, я тоже, — сказала Морин, — но постараюсь уловить суть.

— Теперь, — голос мистера Эванса всё теплел, — сыр расплавился — золотой лавой. Снимите сковороду с огня — важный и часто пренебрегаемый шаг. Вылейте на неё яйца — одно или полтора на человека — и добавьте соли и вустерского соуса[111] «по вкусу», как положено выражаться толковой поваренной книге. Перемешайте вилкой яйца и сыр и верните сковороду на очень слабый огонь. Продолжайте, как можно медленнее, непрерывно помешивать; поскольку в результате должно быть — я убеждён — невозможно сказать, где кончается сыр и начинаются яйца. Когда масса по своей консистенции сама отделится от сковороды, фондю готово. Если хотите добавить финальную дань почтения глазу, а также языку, подойдут несколько капель паприки. Но, умоляю, не добавляйте веточки петрушки; ибо я согласен с великим Алексисом Сойером,[112] что ни одну еду не следует украшать тем, что останется на тарелке несъеденным.

— Вы заставляете это звучать даже лучше, чем ощущаться на вкус, — улыбнулась Морин.

— Надеюсь, это не так! — в ужасе вскричал мистер Эванс. — Ненавижу поваров, чьё единственное искусство заключается в блистательных речах. Идеальный повар должен быть глухонемым и, желательно, неграмотным, чтобы свободно творить без конца лишь вкус.

Морин сделала ещё один глоток фондю и позволила его сырной насыщенности раствориться в своих ликующих рецепторах.

— Но я делала то, что называют фондю, — сказала она. — Это было что-то запечённое с панировочными сухарями и прочим.

— Знаю, — кивнул мистер Эванс. — В современных поваренных книгах эта пудинговая мерзость известна под блистательным именем фондю. Но Брийя-Саварен,[113] — с не столь уж неоправданной гордостью промолвил он, — поддерживает мой подход.

— И вы вновь ощущаете себя счастливым и довольным собой? После такого вы, конечно, должны испытывать эти чувства.

— Не знаю. Конечно, я чувствую себя лучше, но всё же — я знаю, что я неплохо пишу и несколько лучше готовлю, а было время, когда я считал себя сносным криптоаналитиком-любителем.

— Крипто?..

— Разгадчиком кодов. Интерпретатором шифров — только не думайте, что я путаю эти слова.

— Понимаю. Вы имеете в виду, что застряли на чём-то. Это не может быть тот список цифр из портфеля?

— Моя дорогая юная леди, это не только может быть; это так и есть. Я потратил большую часть двух последних дней на эти абсурдные цифры и до сих пор даже не знаю, составляют они закодированное сообщение или шифр.

Он словно колебался.

— Я могу как-нибудь помочь? — спросила Морин. — Не то чтобы я что-то знала о крипто…

— …анализе, — закончил он за неё. — Да, можете. Вы столь любезно выслушали мои скромные замечания по кулинарии. Вдруг вы были бы столь же любезны выслушать описание моих тщетных попыток интерпретировать эти цифры. Порой посторонний ум…

— Конечно, — сказала Морин и с сожалением сунула в рот последний ещё оставшийся кусочек фондю.

— Хорошо, — маленький человечек достал из жилетного кармана стопку бумаг и разложил их на столе. — Прежде всего, вот копия списка:

20518

25414

25723

20974

25191

25585

22394

25237

— Как вы думаете, на что должны указывать эти цифры? — добавил он.

— Бог знает. Может, это список облигаций или номера фальшивых банкнот.

— Боюсь, что номера банкнот намного длиннее и содержат, помимо цифр, буквы. Например, — он извлёк бумажник, — вот пятёрка с номером E41619027A. Насчёт облигаций я не столь уверен; но если бы это был список номеров чего-либо, эти цифры были бы расположены в правильной числовой последовательности. Нет; рассмотрим обстоятельства, при которых они были найдены — в портфеле Стивена Уорра, из которого всё остальное было тщательно извлечено. С долей вероятности возможно, конечно, что этот клочок бумаги остался незамеченным; но куда более вероятно, что мы нашли этот список, потому что его специально для нас там оставили. Далее, всё остальное в этой комнате, с возможным исключением того сбивающего с толку осколка стекла, было целенаправленными, пусть и вводящими в заблуждение, уликами, причём холмсианского происхождения. Не логично ли тогда предположить, что эта бумага тоже улика, а её решение должно быть найдено путём применения холмсианских методов?

— Думаю, пока всё верно, — нахмурилась Морин.

— Итак, тогда я спросил себя, когда Холмс расшифровывал сообщение, подобное этому? Очевидно, интерпретация таких простых шифров, как пляшущие человечки или движение свечи в «Алом кольце», для нас бесполезны. Но я быстро припомнил великолепную начальную главу «Долины ужаса», этой странной клеветы на американское рабочее движение. Вы, без сомнения, помните сообщение, полученное Холмсом от Порлока, единственного изъяна в цепочке прислужников профессора Мориарти.

— Боюсь, что нет, — созналась Морин.

Мистер Эванс посмотрел на неё с лёгким, но несколько уязвлённым удивлением энтузиаста, столкнувшегося с невежеством, преобладающим за пределами его блаженной сферы.

— Один момент, — сказал он и помчался в гостиную, откуда через минуту вернулся с полным собранием рассказов о Холмсе. — Вот, — и он положил перед ней страницу с упомянутым посланием.

— «534», — прочла Морин, — «Г2 13 127…» И ваш мистер Холмс в самом деле прочёл это?

— Конечно, — ответил мистер Эванс с такой гордостью, словно сам он совершил этот подвиг. — Он сразу заметил, что эти числа соответствуют словам на определённой странице некой книги, а с помощью нескольких быстрых дедукций определил эту книгу и, следовательно, смысл сообщения.

— И вы думаете, что можете сделать то же самое с этими числами?

— Подумал, — вздохнул он. — Но будьте так любезны, следуйте за мной, как я следовал по стопам Холмса, и скажите мне, если сможете, где я поскользнулся. Этими вот более ранними вычислениями можно пренебречь; они были основаны на шифровых вероятностях (что, как видите, дало смехотворные результаты), прежде чем я понял возможность этого книжного кода. Теперь предположим, что 20518 означает страницу 205 и 18 слово, или, возможно, 20 слово на 518 странице, поскольку вполне вероятно, что слово будет меньшим числом, а страница большим. Это указывает на книгу, в первом случае, среднего размера — по крайней мере, 257 страниц; в другом — эпических пропорций, поскольку нумерация страниц должна доходить не менее чем до 974. Это должна быть книга, которая нам очевидно доступна. К несчастью, американцы за пределами Среднего Запада не всегда располагают альманахом, в котором Холмс нашёл своё решение; и, как заметил сам Учитель, Библия не подходит из-за различной пагинации её изданий. Я обдумывал самые разные возможности, пока, наконец, не решил, что единственной книгой, которая наверняка будет в нашем распоряжении, единственным томом, на который можно абсолютно уверенно ссылаться, будет телефонный справочник Лос-Анджелеса. Фамилии также могут быть общеупотребительными словами; составить понятное сообщение из такого источника было бы вовсе не невозможно. Но тут моя логика сталкивается с железными фактами. Взгляните на мои списки: если мы будем следовать системе страницы 205 и 18 слова, то получим: КУПЕР ДОМЕК ДОРТ КОСГРОУВ ДИКСОН ДОННЕЛ КАННИНГЕМ ДОКИНЗ. А если попробуем систему 20 слова и 518 страницы, то результат: НОКС ХЕЛМ ПИКОК УОКЕР КОФФЕР МЕЙБЕН ХАПИП ДИН.

— Второй список намного лучше, — сказала Морин. — Пикок[114] и Мейбен тоже хороши, но мне особенно понравился Хапип.

— Это всё очень хорошо, — проговорил мистер Эванс, — но скажите мне, где я ошибся? Почему эта логическая атака породила тарабарщину?

— Ну, тогда я скажу. Вы взяли не ту книгу.

— Спасибо, — тон его был совсем не дружеским. — А не могли бы вы указать мне ту?

— Конечно, — неожиданно произнесла Морин. — Вот, — и она указала на «Полного Шерлока Холмса».

— Естественно! — вскричал мистер Эванс. — Мисс ОʼБрин, вы меня устыдили. Холмс — единственный том, к которому в этот доме всякий точно имеет доступ. И, естественно, в этом однотомном издании Даблдея — любое другое неизбежно влекло бы ссылку на том. Все всякого сомнения, вы попали в точку! Давайте посмотрим. Если вы будете так добры прочитать мне эти цифры… — он принялся жадно возиться с книгой, карандашом и бумагой.

Морин взяла список.

— Итак, что попробуем сначала — вариант 205, 18?

— Как пожелаете. Страница 205 — прямо в середине «Союза рыжих». Восемнадцатое слово — МЕДЛЕННО, — он записал его на бумаге. — Само по себе незначительное, но, безусловно, возможное начало. Дальше?

— Страница 254, слово 14.

— Два — пять — четыре. Ха! «Пять зёрнышек апельсина», уже цитированных нашим другом. Знакомая почва. Четырнадцатое слово — ТО. МЕДЛЕННО ТО — что, интересно? Продолжайте.

— Как захватывающе, не правда ли? Неудивительно, что ваш Холмс любил свою работу. Дальше страница 257 — слово 23.

— Всё ещё «Пять зёрнышек апельсина». И слово… — внезапно его голос упал. — Двадцать третье слово на странице 257, мисс ОʼБрин, это ЭТО. МЕДЛЕННО ТО ЭТО… Здесь, должно быть, какая-то ошибка.

Но ошибки не было. После самой тщательной проверки и пересчёта транскрибированное сообщение гласило:

МЕДЛЕННО ТО ЭТО ВСКРЫВАЕТ ПРИКАЗЫ ПРОТИВ ИМ ОПИСЫВАЯ

— Чувствую, — проговорил Джонадаб Эванс, — то же, что Холмс, должно быть, чувствовал, когда пытался расшифровать послание Порлока с помощью не того «Уайтэкера» и получил ответ: МАХРАТТА ПРАВИТЕЛЬСТВО ПЕРЬЯ. Но мы ещё не закончили; попробуем вариант 20, 518. Двадцатое слово на странице 518 — ПИСЬМО. Весьма обнадёживающе. Далее?

— Теперь будет страница 414, слово 25.

— И это… бог мой!

— Что такое?

— Снова ЭТО. Проклятое слово! Но давайте продержимся.

Результат на этот раз был ещё менее связным, чем прежде. Он гласил:

ПИСЬМО ЭТО БЫЛИ ОДНА СВЯЗЬ ТАМ ХОЛМСА ХОЛМС

— Но это та самая книга, иначе быть не может, — жалобно настаивал мистер Эванс. — Предположим, тут какая-то хитрая перестановка чисел, например, двадцать восьмое слово на странице 51 или пятьдесят первое на странице 208?

— Это как?

— Вот так. Видите? — он начертил на листке 2(051)8 и 20(51)8. — Можно хотя бы попробовать.

И они попробовали. Вариант 2(051)8 дал им:

ПОКА ПОСЛЕ ПЕРЕДОВАЯ БЛОНДИНКИ ОН[115] ВОЗМОЖНО К

А 20(51)8, самый разочаровывающий из всех, породил набор односложных слов:

В ТОТ НО С ТОТ ИХ ТА ТО

Морин подустала от этой игры. Начиналось всё захватывающе, но превратилось в дурацкую рутинную работу. Мистер Эванс всё ещё пылал азартом погони, но уже был близок к слезам досады на её безнадежность.

— Должен быть ответ, — жаловался он. — Но я слишком измотан и раздражён, чтобы думать дальше. Иногда, когда я сижу в таком состоянии над главой, где должен исправить загвоздку в сюжете своего друга, то могу поддержать свой отстающий ум музыкой; но здесь я попробовал радио, и всё, что удалось найти, известно, насколько помню, под именем свинга. Если бы только я мог…

— Если хотите спуститься вместе к бульвару, — предложила Морин, — можем послушать пластинки. Как вы думаете, это поможет?

— Благодарю вас, мисс ОʼБрин, — мистер Эванс явно повеселел. — Может помочь. Я всё же уверен, если бы мы только смогли разобрать это послание…

— Прошу прощения, мисс ОʼБрин, — безмолвно вошедшая миссис Хадсон взирала на заваленный бумагами стол с явным неодобрением. — С вашего позволения, я могу приступить к уборке? Ждала, когда вы позвоните.

— Мне так жаль, — извинилась Морин. — Мы возились с кодом, и…

— В этом доме так много кодов, — объявила миссис Хадсон тем же тоном, каким объявила бы о нашествии крыс.

— О чём вы? — навострил уши мистер Эванс. — Мои коллеги пытались…

— Это не были письменные коды, — разъяснила экономка. — Австрийский джентльмен сегодня утром звонил по телефону. Я не знаю, с кем он разговаривал, но не сказал ничего, кроме цифр. Просто много цифр, а между ними он ждал, словно кого-то слушал, а в конце поблагодарил. И я сказала себе: это код. И ещё сказала, что в этом доме и так много чего творится без иностранцев, диктующих коды по телефону, — и с этим глубокомысленным изречением она принялась убирать посуду.

— Чёрта с два это дело об убийстве! — дородный, деревенского вида капитан Норрис, отвечавший за отдел по расследованию убийств, возвышался над лейтенантом Финчем и громыхал на него: — Вы даже тело не можете предъявить. Откуда, к чёрту, вы вообще знаете, что кого-то убили?

— Но показания девушки…

— И кто, ради Христа, эта девица? Рекламный агент «Метрополис-Пикчерз», вот она кто. Чёрт подери, Финч, говорю тебе, они тебя дурачат. Вся эта вонючая штука — трюк, а ты попался на удочку.

— Стрельба в Ридгли не шутка.

— И что? Какое это имеет отношение к Уорру? Давай — узнай, кто стрелял в Ридгли, если это тебя успокоит. Но Иисусе Христе и все силы небесные! Хватит возиться с этой липой про Уорра. Раскрой их трепотню, и пусть катятся ко всем чертям.

Зазвонил телефон.

— Это тебя, Финч, — через мгновение буркнул капитан Норрис.

— Слушай, Герман, — услышал в трубке Финч. — Это Энди Джексон. Я пока в отпуске, так что хочу, чтобы ты приехал — со всем отрядом.

— Что случилось?

— Что? Всё, к чёрту, случилось. Я только что нашёл тело Стивена Уорра.

Финч подавил радостный смешок и принялся излагать эти сведения сомневающемуся капитану. Но следующие слова Джексона остановили его.

— Самое забавное тут то, — продолжил Джексон, — что труп ещё тёплый.