Деньги не пахнут 10

Глава 9

— Ты сейчас в офисе?

— Да, я здесь, но…

— Никуда не уходи!

Прошло всего двадцать минут. Дверь распахнулась так, что воздух в кабинете дрогнул, а стеклянная перегородка тонко звякнула. Старк ворвался внутрь, будто его выбросило сюда взрывной волной. Человек, который по всем расчётам должен был находиться в Калифорнии, стоял передо мной — взъерошенный, с потемневшим взглядом и напряжённой линией губ.

Разумеется, в Нью-Йорке у него могли быть и другие дела. Но то, как он примчался, не оставляло сомнений — его трясло от ярости.

В руке он сжимал планшет. Экран светился знакомым письмом. И дальше его понесло.

— То есть, по их версии, мою компанию держат на плаву «надежда» и «хештег»? А ракета, значит, сама по себе летает? Просто болтается в космосе и вдруг думает: «А не вернуться ли мне сегодня на Землю?» — и возвращается?

Он почти кричал. Голос резал слух, отражался от стен, вибрировал в столешнице. Старк любил изображать расслабленного, ироничного руководителя, шута с миллиардным оборотом. Но за этим фасадом скрывался человек болезненно восприимчивый к словам. Пара злых комментариев в прессе — и он мог не спать всю ночь.

В такие моменты существовал только один правильный ход. Подлить масла в огонь.

— Ты, кстати, дочитал вот это место? — спокойно спросил его. — Там, где сказано: «Дверь в мир грёз распахнута настежь, но дверь в реальность по-прежнему заперта».

— Что? — он моргнул. — И эту гадость они туда тоже вписали?

Спокойно протянул ему планшет и почти заботливо ткнул пальцем в нужную строку. Это была изящная насмешка — тонкий укол, отсылка к давнему инциденту с дефектом сенсора в одном из его аппаратов. Сатира, завернутая в аналитический отчёт. Лицо Старка налилось краской, будто его окатили кипятком.

— Они ещё даже не начали войну! Почему именно в меня летит всё это дерьмо⁈

— Потому что одного твоего имени достаточно, чтобы рынок зашатался, — ответил ему ровно.

В начале 2016 года Старк оставался фигурой почти сакральной. И не без оснований. Именно он вдохнул жизнь в рынок электромобилей, который уже успели похоронить. Создать новый рынок — задача уровня легенд. А он сделал это дважды.

Мало того, он вытащил аэрокосмическую отрасль из государственных сейфов и швырнул её в частный сектор. На пике всеобщей веры в то, что всё, к чему прикасается Старк, превращается в золото, люди по всему миру жадно ловили любые намёки на его следующий шаг. Даже без продукта, без чёткого плана, без презентаций — деньги выстраивались в очередь. Именно поэтому Атлас и сработал на упреждение.

Они хотели перехватить нарратив до того, как Старк официально объявит войну в сфере ИИ. И тут он резко повернулся ко мне. Взгляд был острым, почти колющим.

— Тогда зачем ты вообще отправил мне это?

Недоверие висело в воздухе плотным слоем, как запах озона перед грозой.

— Я же ясно говорил, что не готов. А ты продолжаешь давить… и теперь ещё пересылаешь мне закулисные сплетни?

Он прилетел сюда ради этого. Чтобы посмотреть мне в глаза. Чтобы понять, что у меня на уме. Не, не дрогнул. Если после столь откровенной провокации он не отреагировал бы — вот это было бы странно. В такие моменты нельзя отступать.

— Переслал это, потому что счёл важным. Ты имел полное право это увидеть. Этот меморандум написан не только для того, чтобы тебя уколоть. Это стратегический манёвр — попытка изменить стимулы и направить потоки капитала через «невидимую руку». И, если честно…

И тут включил монитор и повернул его к нему. На тёмно-синем экране побежали строки цифр — холодные, беспристрастные, стремительные. Воздух в комнате стал плотнее. Игра началась.

— Это называется дарк-пул. Тихий, скрытый маршрут для обработки крупных сделок. Уже со вчерашнего дня акции ИИ-подразделений бигтеха, вроде Gooble, выкупают заметно активнее обычного.

Иными словами, после утечки того самого меморандума деньги действительно потекли ровно туда, куда рассчитывал Атлас. Естественно ожидал увидеть тревогу, раздражение, хотя бы тень сомнения на лице Старка. Но он оставался удивительно спокойным. Его плечи были расслаблены, пальцы лениво скользнули по краю стола, будто разговор шёл о погоде.

— Неважно. Те, кто живёт чужими мнениями, первыми же и бегут, когда меняется ветер.

— Верно, — кивнул я. — Но в этот раз смысл корзины не в том, чтобы прокатиться на волне. Он в другом. В исключении.

— Исключении?

— Рынок всегда сильнее реагирует на страх, чем на уверенность. А когда один актив демонстративно оставляют в стороне, эффект усиливается в разы.

Люди куда внимательнее вслушиваются в плохие новости.

— Представь, что ты в магазине. Рядом кто-то с энтузиазмом говорит: «Сок — это отлично», и уговаривает набрать его полную корзину. Ты тянешься за бутылкой, а он вдруг добавляет: «Любой сок подойдёт… кроме яблочного». Что ты сделаешь? Будешь упрямо брать яблочный или просто возьмёшь другой?

Он промолчал.

— Вот именно это сейчас и делает Атлас. Он говорит: «ИИ — перспективен, но держитесь подальше от стартапов». А значит, бьёт напрямую по тебе — по компании, которую рынок всё ещё воспринимает как стартап.

В тот момент смотрел ему прямо в глаза, не моргая.

— Этот «внутренний меморандум» — лишь начало. Пока его шепчут в уши избранным инвесторам, но совсем скоро он выплеснется в прессу, аналитические обзоры, деловые шоу. И рынок заговорит хором: «В ИИ безопасны только гиганты бигтеха».

И поднял палец.

— Им нужна всего неделя. До того, как волна развернётся. Поэтому и говорю тебе это сейчас. Если ты собирался что-то запускать — бей первым.

И тут…

— Нет.

Он ответил так спокойно, будто ждал именно этого момента.

— Я действую по собственному таймингу. Терпеть не могу танцевать под чужую дудку.

Реально не сумел скрыть удивление, и он это заметил. Уголки его губ дрогнули — довольная, почти мальчишеская улыбка.

— Ну что ж. У меня ещё одна встреча.

Он развернулся и вышел широким шагом, будто с плеч у него сняли тяжёлый груз.

Да. Этот ублюдок прилетел сюда уже с готовым сценарием — выслушать мои доводы и демонстративно отказать.

" Что же, так и знал".

Такие люди всегда одинаковы. Они игнорируют дельные советы, пока реальность не бьёт их по лицу. Впрочем, и не рассчитывал, что Старк прислушается легко. Потому сразу перевёл взгляд на шахматную доску на столе. Металлические фигуры холодно поблёскивали в свете лампы, отливая серебром и золотом.

«В итоге он снова вынудил меня сделать ход».

В идеале партии играют по очереди. Но сейчас это было не принципиально.

«Если белый конь упирается, я просто двину чёрного».

Заставить Атласа действовать оказалось несложно. Поскольку слишком хорошо знал его слабое место.

«Аргентина нацелена на экономический рост за счёт расширения инфраструктурных инвестиций… долговые риски по-прежнему сохраняются»

Через Институт Дельфи вновь задел Аргентину. На этот раз добавив лёгкий привкус нестабильности — ровно столько, чтобы зазвенели нервы. И, как и ожидал, он отреагировал.

Почуяв угрозу своей миске с рисом, Атлас начал подсыпать яд в мою — в миску с ИИ. Он не стал тянуть время. А почти сразу вышел в эфир, строгий, выверенный, с лицом человека, который будто бы несёт свет истины в тёмные массы. В студии пахло холодным металлом софитов и свежим пластиком аппаратуры, а его голос звучал ровно, сухо, как нож, скользящий по стеклу.

— ИИ, безусловно, выглядит многообещающей технологией в долгой перспективе, но сегодня ожидания явно бегут впереди реальности. Вся эта логика «сначала захватим рынок, а прибыль будет потом» пугающе напоминает пузырь доткомов.

Он сделал паузу, будто давая словам осесть в умах зрителей, и продолжил:

— Я вовсе не отрицаю будущее самой технологии. Интернет в итоге действительно изменил мир. Но по дороге было немало компаний, размахивавших туманными лозунгами, и бесчисленное количество инвесторов, которые потеряли деньги.

Сравнение с пузырём он использовал умело — как тонкий крючок, за который легко цепляется сомнение. А затем начал сужать прицел.

— Этот цикл ещё опаснее, чем эпоха доткомов. Сегодня бренд — это сам основатель. Истории и харизме придают больше значения, чем технологиям, а характеру — больше веса, чем прибыли.

Его слова текли гладко, словно масло по холодной сковороде.

— Поэтому нам стоит снова вспомнить уроки доткомов. Выжили те, у кого были реальные источники дохода и здоровый денежный поток. Не ослепительные мечты, а надёжные системы и инфраструктура. Сейчас будет ровно то же самое.

На поверхности это звучало как взвешенный, почти академический совет. Но настоящая цель была иной.

— В зависимости от рассудительности инвесторов ИИ может стать следующей великой революцией… или очередным пузырём. Единственный способ избежать пузыря — рациональные инвестиции. Прежде всего, стоит насторожиться к основателям, которые выставляют себя спасителями человечества. А если вместо продуктов, выручки и чётких бизнес-планов вам снова и снова подсовывают TED-выступления, онлайн-опросы и истории о всеобщем спасении — лучше держаться подальше.

Он методично, почти ласково подтачивал репутацию Старка. Почему именно Старк, а не я? Потому что меня зацепить куда сложнее. Потому что никогда публично не объявлял о вложениях в ИИ. Вся история про «войну ИИ» существовала лишь в кулуарных разговорах, среди узкого круга людей, где слова шепчут вполголоса. Из полупубличного у меня были только Next AI и проект Moonshot.

А бить по ним — значит стрелять себе в ногу. Next AI — некоммерческая организация. Moonshot — скорее система поддержки, призванная вдохновлять людей «браться за дерзкие вызовы, не боясь провала». По сути, это ближе к пожертвованиям, чем к инвестициям.

Стоит мне потратить собственные деньги на что-то подобное, и тут же появляются брюзги с репликами «слишком рискованно», «не принесёт прибыли», «шансов на успех почти нет». Но такие нападки лишь вызывают обратный эффект.

Именно поэтому атаковать меня напрямую было неудобно. А значит, с точки зрения макрофракции, решившей давить на сценарий «войны ИИ», у них оставался один логичный выбор — сделать мишенью Старка.

В конце концов, один из ключевых пунктов сценария — «вход Старка в ИИ». Разумеется, Старк не был в восторге от того, что его используют как громоотвод вместо меня. Потому молча достал смартфон. Экран холодно лег в ладонь. Затем открыл его аккаунт в соцсетях.

Буквально несколькими минутами ранее аккуратно слил информацию о том, что Атлас вот-вот появится в эфире… Вероятность того, что Старк это увидел, стремилась к стопроцентной. И, конечно, не ошибся. Лента уже кипела.

— Все эти управляющие макрофондами что, за одну ночь защитили докторские по машинному обучению?

— Вчера они колдовали в Excel, а сегодня внезапно стали экспертами по ИИ.

Старк болезненно относился к своему публичному образу. Тот давний «внутренний меморандум» ещё можно было списать на слухи, на случайный шум. Но сейчас всё было иначе. Атлас вышел на национальное телевидение и сделал из него живую мишень. Проглотить такое Старк не мог.

— Факт, который все должны знать: этот «знаменитый» эксперт по макрофондам плакал и сбежал, когда частные инвесторы гребли деньги лопатой в Китае.

— Атлас из греческих мифов держал на плечах весь мир. Современный Атлас не способен удержать даже собственный портфель.

Однако Атлас не стал отмалчиваться, получив порцию насмешек. Началась полноценная дуэль. Старк бросал язвительные посты в соцсетях, а Атлас на следующий день хладнокровно отвечал с экранов.

— Будущее — за ИИ, но вход разрешён только бигтеху? Стартапы «слишком опасны», поэтому им запрещено участвовать? Что дальше — лицензии на инновации?

— Когда безответственные люди берутся за опасные материалы, надзор становится неизбежным. Инновации без ограничений — это прямой путь к катастрофе.

Воздух вокруг этой войны звенел, как натянутая струна. Запахло озоном — тем самым, который появляется перед грозой. Ещё не сделано ни одного выстрела, а река уже окрасилась красным от трупов по ней плывущим

— Люди, которые никогда в жизни не строили дорог, почему-то больше всего любят рассуждать об отбойниках. Пока настоящие строители, по локоть в пыли и горячем асфальте, прокладывают путь вперед, неумехи собираются в душных переговорных и часами спорят, какого цвета должна быть ограда. В воздухе таких залов пахнет кофе, холодным кондиционером и страхом принять решение.

— Наша задача не в том, чтобы класть дороги как можно быстрее. Наша задача — строить маршруты, которые безопасно приведут нас к цели. Прокладывать пять трасс в разные стороны без карты — это не инновации.

Кто-то тут же язвительно бросил в ответ:

— Кто-нибудь объясните этому человеку, что такое многозадачность. Фраза «сосредоточься на одном» — это просто оправдание лени.

— А все дороги, конечно, ведут в Рим, — парировали с другой стороны, — но не каждый бизнес обязан вести к одному и тому же генеральному директору. Грань между универсальностью и распылением тоньше, чем кажется.

Нет ничего увлекательнее, чем смотреть на огонь. И есть лишь одно зрелище, уступающее ему совсем немного, — наблюдать за дракой.

Когда две фигуры такого масштаба начинают обмениваться уколами на официальных площадках, медиа слетаются мгновенно, как мухи на сладкое. Заголовки трещали, экраны мерцали, ленты обновлялись каждую минуту.

— Противостояние Старка и Атласа наглядно демонстрирует конфликт между инновациями, движимыми личностью основателя, и ростом, подтверждённым институтами. От того, какую сторону выберет рынок, может зависеть вся парадигма инвестиций в ИИ.

А поскольку в центре оказался Старк — человек, притягивающий внимание, как магнит железную стружку, — интерес публики зашкаливал. В соцсетях это ели ложками, будто сериал, который невозможно отложить.

«Атлас: "Если хотите строить дороги, сначала получите разрешения».

Старк: выкладывает латинские цитаты, параллельно укладывая кирпичи".

«Атлас неожиданно смешной. Такое чувство, что он тайком подрабатывает стендапом на CNBC».

«Эти споры об ИИ уже напоминают ссору двух разведённых докторов философии, которые выясняют отношения через эфир».

«„Старые деньги“ против „громких денег“ — столкновение века».

«А вообще Старк правда собирается в ИИ? Его коронный приём: сказать „пожалуйста, не надо“ — и вероятность, что он это сделает, сразу 9999 процентов».

Формально спор сводился к одному вопросу: кто поведёт за собой будущее искусственного интеллекта?

Ирония была в том, что Старк на тот момент ещё даже официально не вошёл в отрасль. Все замерли в ожидании. Проигнорирует ли он предупреждения Атласа и шагнёт ли в пустоту, не оглядываясь? И, разумеется, человек, обожающий свет прожекторов, не мог упустить такой шанс. Спустя несколько дней новостные ленты взорвались.

— Старк официально запускает Open Frame! Покорит ли он ИИ после космоса?

На пресс-конференции, под вспышками камер, в запахе озона от аппаратуры и горячего пластика микрофонов, Старк говорил жёстко и уверенно:

— ИИ — это не просто технология. Это сила. И если эта сила будет заперта в закрытых комнатах, в руках горстки людей, щёлкающих калькуляторами, у человечества не останется надежды.

— Вы говорите, что ИИ опасен и потому должен находиться под контролем крупных корпораций? Я думаю ровно наоборот. Именно потому, что он опасен, на него должно смотреть как можно больше глаз и его должны создавать как можно больше рук.

Затем он чётко обозначил, кем они собираются быть.

— Поэтому мы выбираем путь открытого кода. Мы будем делиться технологиями с максимальным числом людей и строить будущее вместе.

— Мы выступаем против бигтеха, который прячется за стенами монополий и тайком пишет код конца света. Мы создадим компанию, движимую демократическими идеалами — открытую, где у каждого есть голос.

Слова «open source» он повторял, как мантру, и завершил выступление последним аккордом:

— Это битва ценностей. Запрём ли мы ИИ за элитными стенами или вынесем его на городскую площадь? Мы стоим на этом перекрёстке прямо сейчас.

Я смотрел трансляцию и едва заметно улыбался.

«Идеально».

Всё разворачивалось именно так, как и задумывал. Шаблон этой войны ИИ был заимствован мной у холодной войны. А с чего начинается любая холодная война? С идеологического раскола мира. Старк справился с этой задачей безупречно.

Бигтех против стартапов. Закрытое против открытого. Монополия против open source. Границы проведены чётко, стороны обозначены, лозунги развешаны.

Первая фаза завершена. Теперь пора переходить ко второй. А вторая фаза — это игра в «кто первый свернёт». Обе стороны должны нестись вперёд, теряя рассудок, стараясь вырваться хотя бы на шаг. Если все уже стоят на стартовой линии, остаётся только одно. Выстрелить из стартового пистолета.

Объявление Старка о запуске собственной ИИ-компании взметнуло общественное мнение, как порыв горячего ветра пыльную улицу. Заголовки вспыхивали один за другим, экраны мерцали, новостные ленты шуршали, словно осенние листья под ногами.

— ИИ-революция Старка формирует новый порядок Кремниевой долины.

— OpenFrame — сможет ли открытый код разрушить стены бигтеха?

— Покорив космос, теперь ИИ… дерзкий вызов Старка.

Журналисты захлёбывались ожиданием новой эпохи, будто уже чувствовали запах свежего металла и озон будущих серверных. Но за всей этой медийной какофонией было нечто куда важнее громких слов. Деньги.

— OpenFrame Старка привлекает рекордные 1,2 миллиарда долларов на посевном раунде.

— Приток средств в ETF ИИ и робототехники достиг исторического максимума — 500 миллионов долларов только в ARKQ. Аналитики называют это эффектом Старка.

Если говорить начистоту, пресс-конференция Старка напоминала скорее уверенный жест, чем чётко вычерченный план. Конкретных продуктов не назвали, сервисы остались в тени, дорожной карты не показали. Было лишь одно — открытый код и обещание «новой парадигмы». И, как ни странно, этого оказалось достаточно.

Капитал хлынул к Старку, как вода в прорванную плотину. Предупреждения Атласа утонули в шуме аплодисментов и звоне инвестиционных переводов. Инвесторы сделали ставку не на расчёты, а на имя. Рынок в очередной раз доказал, насколько силён бренд Старка. А заодно был вынесен негласный вердикт в поединке «Атлас против Старка».

Ведь ещё совсем недавно Атлас открыто сомневался в надёжности Старка, призывая держаться подальше от подобных вложений. И чем всё закончилось? Разгромом. В центре внимания оказался проигравший.

В эфире Атлас говорил спокойно, почти холодно, но его сжатые губы и напряжённый блеск в глазах выдавали больше, чем слова.

— Жаль, но моя позиция остаётся неизменной. По крайней мере в сфере ИИ нам нужны объективные системы, а не просто истории. На данный момент Старк предложил рынку лишь рассказ и логотип. И рынок вложился именно в это…

Он сделал паузу и добавил, уже с оттенком упрямства:

— Но сбор средств — это ещё не победа. Настоящий вопрос в том, превратятся ли эти деньги в продукты и доход для инвесторов. Ответ даст время. И факты.

Посыл был очевиден: «Я всё равно окажусь прав. Просто позже».

Но даже если его прогноз когда-нибудь сбудется, это будет не сегодня и не завтра. А сейчас Атлас проиграл суд общественного мнения подчистую. Социальные сети взорвались. Мемы с его застывшим лицом расползались быстрее вируса.

«Атлас: „Я рационален“. Лицо: „Сейчас схвачу инфаркт“».

«Ходят слухи, что в офисе Атласа кто-то прямо сейчас колет иголками куклу Старка».

«Учёные выяснили: давление Атласа подскакивает на десять пунктов каждый раз, когда он слышит слово „объективно“».

«А он вообще легенда? В Китае его обыграла Касатка, теперь Старк в ИИ…».

«Даже легенды не вечны».

«Как прекрасна спина человека, который понимает, когда пора склонить голову».

Общественное мнение стремительно записывало Атласа в разряд тех, чьё время прошло. В Pareto разговоры были не мягче.

— Просто не повезло. Всё наложилось на провал в Китае…

— В другой ситуации такие слова никто бы и не заметил, но против Старка… это всё равно что объявить о своём поражении через мегафон.

— Или мне кажется, или все титаны Уолл-стрит в последнее время выглядят какими-то… вялыми?

На фоне всего этого единственным по-настоящему довольным выглядел Белая Акула.

— Ха-ха-ха! На последней встрече Треугольного клуба этот болтун вообще молчал — сидел в углу, как примерный ученик. Честно, глаз радовался. Как думаешь, у него ещё остался какой-нибудь козырь?

— Кто знает. Разберётся сам.

Если быть честным, поражение Атласа меня совершенно не волновало. «Старк против Атласа» оказался всего лишь первым раундом этой войны. Как только пыль осела и зрители перевели дыхание, мне пришлось без паузы переключаться на следующую фазу.

«Атлас больше не фигура на этой доске».

С самого начала он был не более чем второстепенным персонажем в моей ИИ-войне. Инструментом, наживкой, удобным рычагом, чтобы вытолкнуть Старка под свет софитов. В шахматной логике он даже не король — всего лишь ладья. Его падение не означало конец партии. Оно лишь освобождало поле.

Настоящее внимание требовал второй раунд. И следующей целью становился…

«Gooble».

Символ бигтеха. Лицо и позвоночник всей ИИ-индустрии. Абсолютный лидер. Gooble. И именно в этот момент возникла проблема, которой не ожидал.

«Gooble приветствует запуск OpenFrame Старка… Расширение ИИ-экосистемы выгодно всем».

Они… отказались драться.

В сценарии моей войны Gooble был одним из двух главных действующих лиц. Старк против Gooble. Лобовое столкновение, нервная гонка, игра в цыплят, где никто не собирается тормозить первым. Именно это противостояние должно было всосать в себя капитал, взвинтить ставки и ускорить развитие глубокого обучения и GPU — мою истинную цель.

Чтобы механизм заработал, оба титана должны были сцепиться взглядами и начать давить друг друга психологически.

Но реакция Gooble оказалась неожиданной.

— Миру не нужно деление на лагеря. Мы приветствуем участие Старка. Конструктивная конкуренция всегда двигала прогресс. Gooble открыт к совместному росту.

Они не приняли вызов. Они аккуратно завернули конфликт в обёртку «здорового соперничества» и улыбнулись, будто речь шла о дружеском марафоне, а не о войне. Старк язвил в соцсетях, бросал колкие фразы, поджигал воздух.

— Приглашение? Я из тех, кто врывается на кухню без стука.

— Мы рады гостям. Мы строим кухню, где готовят все вместе.

— Ты говоришь «конкуренция»? Мне важно только одно — победа.

— Мы выбираем сосуществование. Технологии идут дальше, когда мы движемся вместе.

«Лицемерные ублюдки», — процедил Старк сквозь зубы. Его голос был натянут, как струна, готовая лопнуть. — «Они годами держали рынок под клинком, а теперь читают лекции про гармонию?»

Невозмутимость Gooble лишь подливала масла в огонь.

«Они даже не считают меня соперником».

Пока же наблюдал, как у него дрожит челюсть, как пальцы бессознательно сжимаются в кулак, и лишь пожал плечами.

«Им невыгодно признавать тебя равным».

В 2016 году Gooble был безоговорочным королём мира ИИ. Они собрали лучших специалистов по глубокому обучению, скупили ведущие исследовательские лаборатории, превратив академические идеи в рабочие механизмы. Пока остальные возились с теориями, Gooble уже вживил ИИ в каждый нерв своего бизнеса — поиск, рекламу, карты, операционные системы. Всё работало, всё приносило деньги, всё масштабировалось.

Исследовательская мощь, кадры, океаны данных, практический опыт — во всём этом у них просто не было равных. Им не было смысла признавать стартап угрозой.

«Это сыграло бы против них».

Стоило Gooble официально назвать Старка «серьёзным конкурентом» — и он мгновенно получил бы статус «одобренного Gooble соперника». Одно это подняло бы его вес, усилило влияние и ускорило приток капитала. Они были слишком умны, чтобы сделать ему такой подарок.

Gooble именно поэтому и действовал с предельной осторожностью, словно сапёр, идущий по минному полю и проверяющий каждый шаг кончиком ножа. В этот момент Старк снова стиснул зубы так, что услышал сухой скрип, похожий на звук песка между стеклами.

— Мало того что они и так всем крутят, так теперь ещё изображают апологетов open source?

В той картине мира, которую выстраивал шаг за шагом, Gooble был воплощением монополии — холодной, гладкой, как отполированный металл. А Старк — символом открытых технологий, шумных, живых, пахнущих свежей краской и раскалённым железом.

Бигтех против стартапов. Закрытое против открытого. Монополия против open source.

Этот контраст был мне нужен, как кислород. Он должен был резать глаз, раздражать, заставлять выбирать сторону. Но Gooble внезапно решил размыть и эту границу.

— Мы ещё в прошлом году выложили TensorNet в открытый доступ. Мы сами задаём тон культуре обмена, — невозмутимо заявляли они.

Один аккуратно дозированный фреймворк, выпущенный несколько месяцев назад, и вот они уже выставляют себя флагманами открытого движения. Для Старка это выглядело как холодный и безупречно рассчитанный пиар.

«Двуликие лицемеры».

И проблема была не только в том, что это бесило Старка. Это било и по моим планам. Мне нужна была ярость, искры, столкновение лбами — а не вежливое кивание и обмен корпоративными улыбками.

— Я обычно не проигрываю публичные дискуссии, но эти фарисеи… — он осёкся, шумно выдыхая.

Именно поэтому человек, привыкший идти один, упрямо, как волк-одиночка, наконец лично появился в офисе Pareto. Одного давления и привычной прямолинейности Старка оказалось недостаточно, чтобы вытянуть Gooble на настоящую драку. Потому ответил ему с лёгкой, почти ленивой улыбкой.

— Тогда давай попробуем мой способ.

— И какой же?

— Ничего не навязывать.

Старк привык идти напролом, ломая двери плечом. А Gooble, вместо того чтобы отвечать ударом на удар, скользил в сторону, оставляя после себя лишь вежливый холодок. Но и против такого противника существовал подходящий приём.

— Пока что просто согласимся с Gooble.

— Согласимся?

— Они сами всё говорят — «вместе», «делиться».

И улыбнулся шире, почти радостно.

— Так давай не отказываться и примем всё это «деление» с распростёртыми объятиями".

Gooble подчёркивал идею «обмена», стараясь любой ценой избежать образа врага. И именно в этом они допустили критическую ошибку. Потому что индустрия ИИ — это, в конечном счёте, война за ресурсы. И побеждает в ней не тот, кто говорит правильные слова, а тот, кто соберёт больше топлива для машины.

А ключевых ресурсов всего три. Люди. Вычислительная мощность. Данные.

«Начнём с людей».

В любой технологической сфере кадры важны, но в ИИ они — всё. Это область, которая ещё не зацементировалась десятилетиями практики. Здесь направление задают фундаментальные исследования. Иногда одна статья, написанная горсткой людей, меняет вектор всей отрасли.

Большинство прорывов, которые разогнали ИИ до нынешней скорости — те же GPT — рождались в командах меньше двадцати человек. Небольшие группы, ночи без сна, кофе с металлическим привкусом и мониторы, светящиеся до рассвета.

Проблема заключалась в другом. Почти все эти люди уже работали в Gooble. И главный вопрос был не в том, нужны ли они нам. Вопрос был в том, как их вытащить.

И наклонился к Старку и сказал тихо, почти шёпотом, будто опасаясь, что стены услышат.

«Используй свою известность на полную».

В Кремниевой долине подбор людей — это не только зарплаты и опционы. Здесь побеждают визионеры, умеющие рассказывать истории так, чтобы у слушателя по коже пробегали мурашки. Люди идут не за цифрами в контракте, а за ощущением причастности к чему-то большему.

Недаром до сих пор цитируют слова Джобса, брошенные когда-то между делом, но звучащие как вызов: «Ты хочешь до конца жизни торговать сладкой газировкой или пойдёшь со мной менять мир?»

Характер Старка идеально вписывался в такую риторику. Он умел зажигать. Его слова пахли озоном, как воздух перед грозой.

Оставшись в Gooble, эти люди навсегда остались бы успешными корпоративными исследователями — с пропусками, конференциями, аккуратными отчётами и тихим гулом серверов за стеной.

А если перейти к Старку? Тогда появлялся шанс стать сооснователями компании, которая действительно перепишет правила игры. А вместе с этим — публичность, громкое имя, акции, которые однажды могут превратиться в состояние.

Гарантий, разумеется, не существовало. Но сама возможность, эта сладкая и щекочущая мысль, действовала сильнее любого контракта.

Когда стратегия была определена, Старк не стал тянуть время. Он действовал быстро, как человек, привыкший ловить момент. Он вышел напрямую на нескольких менеджеров среднего звена и сумел переманить одного из них. Но на этом он останавливаться не собирался.

— Раз уж мы заполучили такой талант, почему бы не рассказать об этом всему миру?

— Объявить…?

В этой индустрии подобные переходы обычно прячут под ковёр. Слишком громкие заявления задевают самолюбие бывшего работодателя, портят будущие партнёрства, лицензии, совместные исследования. А главное — всегда остаётся риск судебных исков. Там, где знания стоят миллиарды, обвинения в краже коммерческих тайн — дело привычное. Но сейчас ситуация была иной.

— Не волнуйся. Разве Gooble сам не говорит о «деллиться»?

На секунду Старк замер, а потом уголки его губ чуть заметно приподнялись. Он понял. Через несколько дней Старк собрал большую пресс-конференцию. Свет софитов резал глаза, в зале пахло пластиком микрофонов и свежим кофе.

— Мы рады приветствовать доктора Ариэль Андерсон, бывшего директора по исследованиям Gooble. Доктор Андерсон возглавит разработку ядра архитектуры нашего фреймворка OpenFrame.

После короткого рассказа о её опыте и задачах зал взорвался вопросами.

— Gooble считают сильнейшей организацией в сфере ИИ. Что стало причиной вашего ухода?

— Что вас привлекло в OpenFrame? Совпали ли ваши взгляды?

— Считаете ли вы, что центр ИИ-исследований смещается от бигтеха к стартапам?

Gooble упорно продвигал идею «мы все в одной лодке». А Старк с самого начала рисовал другую картину — монополистический бигтех против открытого стартапа. И потому появление ключевого специалиста Gooble на стороне Старка выглядело как переход из одного лагеря в другой.

— Вы не опасаетесь, что это ухудшит отношения с Gooble?

Старк ответил без колебаний, спокойным голосом, в котором слышалась уверенность.

— Нисколько. Я уверен, что этого не произойдёт. Разве Gooble не говорит о мире, где все растут вместе? Думаю, они с пониманием отнесутся к такому уровню «партнёрства».

По залу прокатилась волна приглушённого смеха. Но для Gooble это шуткой не было. В обычных условиях они бы ответили жёстко, без сантиментов.

Но не сейчас. Любая резкая реакция перечеркнула бы философию, которую они сами же и продвигали, и фактически признала бы Старка серьёзным противником. В итоге они снова выбрали благородную позу.

— Мы уважаем личный выбор каждого. Разнообразие подходов обогащает экосистему ИИ. Мы надеемся на совместный рост.

Официально признавать Старка соперником они не стали, предпочтя сделать вид, что идут дальше. Но вопрос оставался открытым — как долго они смогут носить эту маску доброжелательности?

Ответ не заставит себя ждать. В конце концов, впереди ещё немало «партнёрской помощи».

«Дальше займёмся вычислительными мощностями».