Деспот

Глава 15

Рустам

Пробка. В принципе, я никуда не тороплюсь. Не опаздываю, даже если меня ждут. За сорок три года своей жизни я вышел на уровень, когда надо мной никто не стоит, кроме бога. И то, я начал сомневаться в его существовании.

Легко ли было подняться на уровень, когда все и за всех решаешь ты? Нет. И до сих пор трудно удержаться. Нужно быть всегда начеку и каждую минуту доказывать свою власть. Дашь слабину, даже в мелочах, и все полетит к черту с большой скоростью. Забраться на вершину проще, чем удержаться. Нужно всегда быть циничным, принципиальным и бездушным. Сначала ты просто в это играешь, потом вживаешься в роль, а потом это становится частью тебя.

Пробка раздражает. Не люблю просто так терять время. Каждая моя минута стоит очень дорого. До здания компании рукой подать. С удовольствием прошёлся бы пешком, но, к сожалению, не могу себе этого позволить. Большое заблуждение, что деньги дают свободу. Ничего подобного, деньги превращают тебя в раба. Но это добровольное рабство. Это выбор и жертва в угоду собственной алчности.

Откидываюсь на спинку сиденья, прикрываю глаза, пытаясь выкинуть все из головы и расслабиться. Головная боль, от которой я сегодня проснулся в пять утра, не отпускает. Она не сильная, жить можно, но изматывающая. У меня нет с собой таблеток. Они в моем кабинете, а до него еще надо добраться. Я живу по расписанию, в своем режиме, у меня все чётко организовано, чего и от других требую. Но в здоровье – попустительство. Ненавижу таблетки и все, на чем настаивают врачи. Но и без них я выхожу из-под контроля. Из-под своего контроля. Это тоже лишает меня свободы.

Раздражает.

Дышу глубже.

Я подчинил себе тысячи людей, а собственное тело не могу.

Рядом на сиденье вибрирует мой телефон. Открываю глаза. Это Дмитрий с отчётом.

— Да, — отвечаю, вновь прикрывая глаза.

— Все передал, — сообщает мне парень.

— Приняла?

— Приняла, поблагодарила.

— Меня или тебя?

— В общем, больше из вежливости.

Ты же моя вежливая девочка.

Ухмыляюсь.

— Дальше.

Я просил проследить. Мне важна ее эмоция. Я питаюсь женскими эмоциями, даже если они негативные.

— Прокатилась на машине вокруг дома. Потом поставила ее на стоянку во дворе. Цветы подарила какой-то женщине. Села в свою машину и выдвинулась в сторону компании.

— Ясно. Свободен пока.

Откидываю телефон на сиденье. Смеюсь, запрокидывая голову.

Ты же моя хорошая.

Девочка даже не понимает, что своей упрямостью дает мне поводы для игры. Это охота. Тем самым она меня распаляет еще больше, вызывая острое чувство азарта. Ты подпустишь меня близко. Впустишь в себя. И тогда я разнесу все твои пределы и сотру все преграды.

Дурочка.

Это просто подарки. Для тебя – большие, для меня – мелочи. Я их назад не забираю. Все, что хочу, я возьму и так. А машина и цветы – это атрибуты, чтобы скрасить мое давление. Это моя отдача за ее жертвы.

Маленькая еще девочка, не понимает, что все мы потребители в какой-то мере. Даже брак – тоже потребление друг друга. Не бывает безусловных отношений. Так устроен мир.

Мы, наконец, трогаемся и медленно катимся к компании. Телефон снова вибрирует. Хочется проигнорировать. Но нельзя, это личное.

— Да, Ринат.

— Доброе утро.

— Доброе.

— Ваш сын не явился на экзамен и в общем игнорирует эту сессию.

— Почему ты мне сообщаешь об этом только сейчас? — интересуюсь холодно. Я давно не трачу свой ресурс на крик, нервы и агрессию. Можно и холодно надавить на человека так, что он потеряется.

— Я думал, вы в курсе…

— Ты приставлен к Дамиру, чтобы я был в курсе. Это твоя ошибка, Ринат. Будь внимательнее. Последующих ошибок не потерплю. Где он сейчас?

— Сидит в кафе с друзьями, что-то снимают на телефон.

Блогер недоделанный.

Потерянное поколение клоунов. Страшно представить, что будет с нашим обществом лет через тридцать. Молодёжь не хочет учиться, чтобы стать востребованными специалистами. Почти все выбирают цирк и кривляние перед камерами, забивая на серьёзные вещи, которые пригодятся в жизни.

— Берешь сейчас этого гаденыша за шкирку и тащишь ко мне. Будет сопротивляться – разрешаю дать подзатыльник.

— Понял.

Сбрасываю звонок, когда машина заезжает на подземную парковку. Выхожу, направляясь в лифт, который минует холл и везёт на мой этаж. Посматриваю на часы, Диана уже на месте. Я всегда умел четко разграничивать работу и личное. Сейчас отчего-то не получается, думаю об этой женщине чаще, чем мне бы хотелось. Не могу смотреть на нее, как на моего секретаря, и только в нерабочее время воспринимать как женщину. Так не пойдёт. Ее надо убирать с моих глаз подальше. Но не сейчас, нужно еще время. Девочка еще не приручена.

Лифт распахивается, прохожу в приёмную, попутно расстёгивая пальто.

— Доброе утро, — Диана встаёт с места. Смотрит мне в глаза. Всегда смотрит, невзирая на страх. Этим и цепляет. Сильная личность. По-женски, конечно, но сильная.

Киваю ей, осматривая. Плохо спала сегодня? Макияж не скрывает усталости и плохого настроения.

Отчего тебе не спалось, девочка моя?

Оттого, что ты грузишь себя лишними предрассудками. Как только ты это отпустишь, станет легче.

Ухожу в кабинет. Вешаю пальто в шкаф, туда же отправляются и перчатки. Голову не отпускает. Мне нужен кофе. Диану просить бесполезно – она варит его отвратительно.

Выхожу из кабинета и направляюсь в мини-кухню.

— За мной, — велю Диане и захожу на кухню, она следом, замирает в дверях, сжимая губы. Ох, эти упрямые губы. Она видит во мне монстра. Нет, я, конечно, не белый и пушистый, определённо, жесток, но ей это не грозит, если она, конечно, не совершит непростительную ошибку. — Подойди ближе, — понижаю голос. Наблюдаю, как осторожно делает пару шагов ко мне.

Что она там себе нафантазировала?

Диана отводит от меня взгляд и смотрит на гранитную столешницу позади меня.

Ммм, полагает, я сейчас ее трахну на этой столешнице?

Смешно.

Я предпочитаю другие формы секса.

— Смотри и запоминай.

Беру турку, засыпаю туда мускатный орех и кофе.

— Две ложки кофе, одну – мускатного ореха, заливаешь водой, — комментирую свои действия. Ставлю турку на конфорку плиты. Ожидаем, пока закипит. Диана смотрит на кофе, не сводя глаз, а я – на нее. Мне нравится то, что я вижу. Нравится ее реакция на меня. Хотя девочка безуспешно пытается ее скрыть. Мне нравится запах, кожа и даже то, как Диана глубоко дышит рядом со мной. Впервые мне нравится в женщине все, даже ее недостатки. Поэтому я сильно ускорил процесс нашего контакта, надавив.

Кофе начинает закипать.

— Снимаешь с плиты, ждешь несколько секунд и снова ставишь. Закипает еще раз, разливаешь по чашкам. Понятно?

— Да, — кивает.

— Замечательно. Принесёшь кофе, большой стакан чистой воды и расписание на сегодня, — разворачиваюсь и ухожу в кабинет.

Сажусь в кресло, вынимаю из ящика баночку с таблетками, высыпаю парочку на ладонь, зажимаю их в кулаке, откидываю голову, прикрываю глаза. Жду. Пить эти таблетки с кофе противопоказано, но только такое сочетание избавляет меня от монотонной боли.

Через несколько минут появляется Диана с кофе, водой и ежедневником под мышкой. Стук ее каблуков по полу вызывает пульсацию в висках. Сжимаю челюсть. Диана стреляет в меня своими красивыми зелеными глазами.

Не принимай на свой счет, девочка.

Но это тоже эмоция. Диана хочет казаться пустой ко мне, но у нее ни черта не выходит. Я давно ментально считываю людей. По взглядам, жестам, мимике. И в девочке очень много эмоций ко мне. Мне нравится.

Она ставит передо мной воду, кофе и отходит на пару шагов назад. Близость ее напрягает. Но я же сломаю этот барьер. Лучше сдайся красиво, и все будет хорошо.

— В одиннадцать часов у вас… — начинает зачитывать мое расписание.

— Стой, подожди, — взмахивают рукой, останавливая ее. Замолкает, сжимая губы.

Закидываю в рот таблетки, запиваю водой под ее взглядом.

Да, девочка, я не бессмертен.

Во мне есть изъяны.

Прикрываю на несколько секунд глаза, выдыхаю.

— Продолжай.

Пока она зачитывает мое расписание, строго смотря в ежедневник, я смотрю на ее ноги. Красивые. Идеальные. В чулках они вообще шикарны. Хочу эти ноги в разных позах. На своих плечах, своих бёдрах… Я хочу пройтись по ним губами…

Отвлекаюсь от визуальной красоты, когда девочка замолкает.

Скольжу глазами выше по ее юбке, черной блузке, застёгнутой под горло. Она ее душит.

— Расстегни верхнюю пуговицу, — прошу ее я.

— Зачем? — распахивает глаза.

Ох, девочка, что же ты каждое мое слово воспринимаешь как секс?

— Тебе некомфортно, — поясняю я. С минуту сомневается, но все же расстёгивает пуговицу. Выдыхает. — Не нужно закрываться от меня. Это не поможет, — улыбаюсь уголками губ. Мне точно нужна другая секретарша. Эта девочка меня отвлекает от работы. С первого дня отвлекала. Но, если бы не мое внимание к ней как к женщине, я бы не взял ее на работу. — На одиннадцать отмени посетителя, перенеси на вечер в свободное окно.

— Хорошо, — кивает, делая пометки в ежедневнике.

— Скоро приедет мой сын с человеком по имени Ринат. Пропусти их сразу.

Снова кивает.

— Сядь в кресло, — указываю ей на белое кресло возле панорамного окна. Сомневается, но садится, складывая ежедневник на колени. Напряжена, натянута, как струна.

Делаю глоток кофе и снова скольжу глазами по ее телу, груди, шее…

У нее идеальная шея, мне хочется оставить на ней свои следы. Девочка боится секса, еще не понимая, что он давно начался. Это такая длинная и мучительная прелюдия, которая меня подогревает.

— Скажи мне, Диана, тебе не понравилась машина? Хочешь выбрать другую?

— Понравилась.

— Тогда почему ты приехала на старой?

— Потому что я не принимаю от вас таких подарков, — отрезает она.

— Отчего же?

— Разве это не очевидно?

— Нет, объясни.

Мне понятны все ее протесты, но я хочу диалога.

— Это слишком дорогой подарок. Боюсь, во мне нет столько ресурса, чтобы его окупить.

— Почему ты воспринимаешь мой подарок как плату?

— Наверное, потому что так и есть? — дерзко выгибает бровь. Усмехаюсь.

— Нет, Диана. Я и так возьму все, что хочу. И твои жертвы ни к чему. Оттого, что ты не будешь ездить на машине, она не перестанет быть твоей. Не нравится – поменяй, продай, подари, разбей. Я просто позаботился о твоем комфорте и безопасности. Мне хочется, чтобы ты ни в чем не нуждалась и не отвлекалась на проблемы. Деньги на карте – твои, можешь тратить их смело. Я ничего назад от женщин не принимаю, даже если мы расстаёмся.

Она молчит, снова сверкая в меня гневным взглядом. А я в этот момент думаю о том, как ей пойдет прозрачный чёрный пеньюар на голое тело.

Черт. Отвлекаешь ты меня, девочка. И вечером у меня нет на тебя времени.

— Освободи выходные. Все два дня. Мы едем за город отдыхать.

— Я обещала в выходные навестить родителей.

— Отмени. Можешь завтра взять отгул и навестить родителей. Мне нужны твои выходные.

Девочка хочет сказать что-то еще, но я не позволяю. Не хочу слышать ее отказов. Они меня раздражают.

— Все, мы не будем это обсуждать. Иди, — отрываю от нее взгляд и переключаюсь на монитор компьютера.

Поработать не успеваю. Через десять минут в кабинет входит мой сын с Ринатом.

Дамир весь взъерошенный, смотрит на меня волчьим взглядом. Скалится. Меня это не трогает. Пусть смотрит. Но я вправлю ему мозги. Метод кнута и пряника всегда работал отлично. Последнее время я раздаю ему слишком много «пряников». Расслабился мальчик.

— Если ты хотел меня видеть, мог просто позвонить, а не гнать с Цербером, — скалится в сторону Рината.

— Я хотел тебя видеть сегодня на экзамене. Хотел дать тебе достойное образование, немного мозгов, воспитание и будущее, в котором ты сможешь достойно жить. Эти блага есть далеко не у всех. Дети с умом не могут себе позволить образование и возможности. А такие дегенераты, как ты, отказываются от того, что даётся им просто так.

— Спасибо, не знал, что я дегенерат, — смотрит на меня с обидой. Я привык к таким взглядам, у меня много врагов. Только Дамир мне не враг, и я ему тоже. Но до него никак это не дойдёт. Подростковые протесты затянулись. Я принимал их, но должна быть грань.

— А кто ты, позволь спросить? — встаю с кресла, отпускающая головная боль начинает снова пульсировать в висках. Подхожу к Дамиру ближе, чтобы заглянуть в глаза и понять, что в них что-то есть. Любить меня не нужно. Но я требую уважения и осознанности. — Кто ты? — понижаю голос. — Ты чего-то добился, кем-то стал, куда-то стремишься? Кто ты без меня?

— Я личность. И ты должен принимать мои желания, а не утрамбовывать в свою систему и не перекладывать на меня свои амбиции! — взрывается, отходит от меня и садится в кресло, разваливаясь.

Глубоко втягиваю воздух, сжимаю переносицу, пытаясь не так жестоко бить этого пацана в ответ.

— Представь, что меня завтра не станет. И вот этого всего тоже не станет, — обвожу руками кабинет.

— И куда же это все исчезнет? — нагло интересуется гаденыш.

— Куда? — усмехаюсь. — А пристрелят меня завтра. Снайпер попадёт в цель. А тот, кто его нанял, отметет это все. Все счета арестуют, недвижимость конфискуют. И все… Ты остался один с матерью.

Я сейчас рассказываю вполне реальный сценарий. Так может случиться. Не потому, что есть предпосылки, а потому что в нашем мире может так произойти. Сегодня ты на вершине, а завтра – в могиле кормишь червей.

— Кто ты? Что ты будешь делать? Как обеспечишь матери достойную жизнь? Что ты можешь? Что тебя ждет? Друзей, которые заглядывают тебе в рот, тоже не будет – они первые, кто отвернется. И нет у тебя ни образования, ни ума, чтобы что-то придумать.

Жду от Дамира ответ.

Дверь моего кабинета открывается, Диана входит с подносом, на котором стоит пара чашек кофе. Разворачиваюсь, давлю на нее взглядом. Какого черта?!

— Я не просил кофе! Выйди!

Она теряется, сглатывает и застывает. Не надо лезть под горячую руку.

— Это я велел подать кофе, — вмешивается Дамир.

— А, ну раз велел подать! — взмахиваю рукой, призывая Диану подать этому пацану кофе. А хочется дать ему подзатыльник. Стискиваю челюсть, наблюдая, как Диана подаёт кофе.

— Спасибо, — благодарит ее Ринат, а Дамир пробует кофе и морщится.

— Я просил латте, а это капучино! Ты тупая, что ли? — кидает он ей.

Я, мать его, очень сдержанный человек. Но…

— Простите, но вы сказали: просто кофе, — оправдывается девочка.

— Надо было уточнить, — кидает ей этот хозяин жизни.

— Рот закрой! — рявкаю на него так, что Диана вздрагивает. — Я тебе этот кофе сейчас залью в глотку. Быстро извинился и поблагодарил за то, что дали! Иначе язык отрежу! Она тебе не рабыня!

Я почти никогда не кричал на Дамира. Я находил слова и аргументы без повышения голоса. А сейчас меня самого эмоционально взрывает, начиная трясти от его поведения. Дамир сжимается, сглатывая, когда я иду на него. Да, он ребёнок. Но если ребёнок зажрался и слова уже не действуют…

— Извините, спасибо, — мямлит он. Останавливаюсь. Диана кивает и быстро выбегает из кабинета. Пауза. С минуту мы молчим. Я пытаюсь успокоиться. — А ты не ори на меня, ты мне не отец! — вдруг выдаёт Дамир, снова смелея. Он не мой сын, но может бить словами так же, как я.

— Я тебе сейчас отец, брат, друг и Всевышний. Не будешь жить по моим правилам – лишишься моей опеки, поддержки и возможностей.

— Да плевал я. Буду жить, как хочу, и заниматься, чем хочу, мой блог приносит бабло. Я не финансист и не юрист, я творческая личность.

— Отлично. Поздравляю. Ты всего лишился. У тебя ничего нет. Ты больше не учишься. Карту на стол, водителя ты тоже лишаешься, как и квартиры. Вперед, творческие личности должны быть голодные! — открываю дверь своего кабинета и указываю гаденышу направление на выход. Дамир ошарашенно смотрит то на меня, то на Рината.

Ну а как ты хотел?

Не понимаешь по-хорошему – буду воспитывать и вправлять мозги так.

— Давай, вперед! Иди хлебни вольной самостоятельной жизни. Потом поделишься впечатлениями.

— Да и пошел ты! — зло выпаливает мне Дамир, срывается с места и вылетает из кабинета.

Ринат встаёт, не понимая, что делать.

— Присматривай за ним. Контролируй. Все мне докладывать. Но ничего не давать. Узнаю, что помогаешь, уволю к чертям!

— Понял, — кивает, выходит. Встречаемся взглядами с Дианой. Вот сейчас мне бы не помешал жесткий секс, но, боюсь, ей не понравится. Не привыкла она еще ко мне. — Стакан под виски мне принеси и лед!