Деспот

Глава 31

Диана

Дура. Боже, какая я дура.

Мне хочется наказать себя по-настоящему. Не от него я бежала. Прекрасно понимая, куда иду, зачем и на что соглашаюсь. Я хотела этого мужчину. Хотела ночь с ним. Скажу больше: я скучала по нему. Вдруг поняла, что он такой единственный. И как бы я ни сопротивлялась, мне нравится Рустам. Он дает мне столько эмоций, новых ощущений, которых не может дать никто другой. Рустам был прав: мы стоим друг друга. Я такая же ненормальная, как и он. Мурашки бегут по коже от его голоса, я тону в его черных глазах, растворяюсь в его грубых руках и получаю острое, дикое удовольствие, отдаваясь ему. В нем уникально все… Он такой единственный.

Совсем не жалею об этой ночи. Сама этого хотела. Да, была пьяна. Но алкоголь всего лишь стёр мои барьеры, и я прекрасно отдавала себе отчет в том, что делаю.

Проснувшись утром, я испугалась не того, что опять оказалась в постели Рустама. В его постели очень сладко. Я вдруг поняла, что потеряла себя с этим мужчиной, а алкоголь отшиб мне мозги.

Мы не предохранялись.

Совсем.

Я судорожно считала дни своего цикла, с ужасом осознавая, что вчера как раз был очень подходящий день. Подходящий для зачатия. И мне стало страшно. Я растерялась. Какая ответственность на мужчине? Никакой.

А я дура…

Меня накрыло паникой.

Кто мы друг другу?

Да никто.

Любовники – это одно. Детей в таких союзах не подразумевается. Мы не влюбленная пара с планами на будущее, мы не семья. Да и Рустаму такие сюрпризы не понравятся. Страшно даже подумать об этом.

Соскочив с кровати, я хотела убежать в аптеку. Очень надеялась уйти, не прощаясь, без объяснений. Да и не знаю, как это объяснить. Мне нужно было исключить беременность и подумать.

Я, в конце концов, девочка и имею право испугаться.

Он что-то спрашивает, а у меня в ушах звенит. Что-то мямлю, не зная, как объяснить свое детское поведение. А потом Рустам срывается. И говорит все то, что я хотела услышать. Все то, чего мне не хватало, полностью отражая мои чувства. Но я не успеваю ему об этом сказать и оправдать свое глупое поведение. Рустам бледнеет и сползает по стене…

И вот теперь мне действительно страшно. Очень страшно за то, что я могу его потерять.

Раньше хотелось, чтобы он ушел из моей жизни, провалился сквозь землю, а теперь мне дико страшно потерять этого мужчину.

Скорая, врачи, больница…

Меня оттесняют, оставляя в коридоре. Остаюсь, растерянно оглядываясь. Ощущаю себя беспомощной, потерянной. Кажется, мое сердце тоже даёт сбой. Оно колотится так, словно вот-вот выпрыгнет из груди.

Сажусь на кожаный больничный диванчик и закрываю лицо руками. Наверное, я только сейчас осознаю, насколько мне дорог этот деспот. У нас не было ничего и одновременно было все.

Начинает трясти от волнения. Никак не могу с собой справиться. Словно там, где-то в недрах этой больницы, умирает часть меня. Какая-то очень значимая часть.

Десятки раз видела, как этот мужчина глотает таблетки. Мне было все равно. Думала только о себе.

Почему ни разу не спросила об этом у Рустама?

Я ведь даже не могу вмешаться. Я никто ему. И уйти не могу.

Если бы я не запаниковала, то ничего бы этого не было. К панике добавляется жуткое чувство вины.

Так и сижу, уткнувшись в руки. Молюсь про себя. Нет, молитв я совсем не знаю. Просто прошу кого-то свыше о здоровье Рустама. Я даже забываю, что бежала в аптеку, чтобы выпить заветную таблетку «после». Пусть все будет, как решит Бог.

Вздрагиваю, когда к моему плечу прикасается сильная мужская рука. Поднимаю голову и вижу того самого медведя – начальник охраны Рустама. Только он изменился очень. Если бы я увидела его издалека, то не узнала бы. Похудел, осунулся, глаза усталые. На шее появились татуировки, добавляя ему суровости. У него синие и очень холодные глаза, ледяные и безжизненные. Такие, что бьет ознобом.

— Диана, кажется? — пытается вспомнить мое имя. Киваю. — Все хорошо, Диана. Пойдёмте.

Я не знаю, куда он меня ведёт, но встаю и иду за Робертом.

Поднимаемся на третий этаж. Проходим в отделение, куда пускают только по звонку. И как только минуем дверь, оказываемся словно в другом месте. Ремонт здесь намного лучше. Бежевые стены в коридорах, панно на стенах с изображением природы. Здесь даже пахнет иначе. Мимо проходят две медсестры, не обращая на нас внимания.

Роберт заводит меня в комнату с белыми диванами.

— Рустам велел вам подождать здесь.

— Рустам велел? — нервно усмехаюсь. — То есть с ним все хорошо?

— Ну, не умирает пока, — иронично произносит мужчина. — Приступ купирован, проходит обследование.

А я сажусь на диван и пытаюсь отдышаться. Руки до сих пор трясутся.

— Дайте успокоительное! — выкрикивает, выглядывая за дверь, и уходит. Осматриваюсь. Цветы на подоконнике, кофемашина на стойке. Кулер с водой. Чашки не пластиковые, а настоящие – фарфоровые. Это явно не просто стандартное отделение.

Через несколько минут ко мне заходит женщина, протягивая стакан с водой и пару таблеток.

— Не бойтесь, пейте смело, — улыбается она. — Они снимут напряжение и стресс.

Киваю. Выпиваю.

Женщина скользит глазами по моим ногам. И я только сейчас осознаю, насколько плохо выгляжу. Растрёпанная, заплаканная, с голыми ногами, когда погода совсем не позволяет.

Сжимаю колени, натягивая платье.

— Спасибо, — отдаю ей стакан.

Уходит. А я жду…

Рустам велел ждать. И сейчас меня дико радуют его распоряжения. Обнимаю себя руками, откидываюсь на спинку дивана и прикрываю глаза.

Таблетки начинают действовать, клонит в сон… Или это нервы…

Если с Рустамом все хорошо, то мне надо уйти. Но…

Не замечаю, как засыпаю.

Просыпаюсь от звона стаканов. Распахиваю глаза и вижу возле кулера женщину.

Резко сажусь ровно, поскольку это супруга Рустама. Она в длинном платье и платке. Конечно, не как старушка в косынке, платок замысловато повязан на голове. Красивый, с серебряной вышивкой.

Это Рустам заставляет ее так одеваться?

— Ой, простите, не хотела вас разбудить, — улыбается она. Так мягко и искренне, словно не знает, что я любовница ее супруга. Начинаю ощущать себя лишней.

Если Рустам не солгал, то получается, что я разрушила эту семью. Я залезла в постель к ее мужу. И уже неважно, что Юсупов меня вынудил. В какой-то момент я захотела этого сама. Поэтому вины с себя не снимаю.

— Устали? Может, кофе? — указывает на кофемашину.

— Нет, — качаю головой. — Как там Рустам… — запинаюсь. — Эдуардович, — закусываю губы.

Боже, мне хочется провалиться сквозь землю.

Мне хочется домой и порыдать там навзрыд. Но я не могу уйти, пока не удостоверюсь, что с Рустамом все в порядке.

— Все хорошо. Я только что от него. Хотела поговорить с вами.

— Со мной? — хмурюсь, ладошки потеют.

— Да, — женщина садится рядом со мной, немного отодвигаюсь и снова натягиваю платье на голые коленки. Стыдно. — Дианочка. Рустам трудоголик. Он совершенно не умеет отдыхать. Не умеет отстраняться от работы и разделять. Так было всегда, — сообщает она мне. А я не понимаю, к чему этот разговор. Но внимательно слушаю. — Вы, наверное, сами заметили?

Киваю.

— Он нормально отдыхал… — задумывается. — Да никогда. Он сам себя загнал. Да, большой бизнес требует жертв. И жертва – это его здоровье. Я сотни раз пыталась все исправить, но он настолько упрям… — качает головой. — Сегодняшний приступ, слава богу, обошелся. Это всего лишь звоночек. Если Рустам не научится отдыхать и серьезно не отнесется к своему здоровью, то все может закончиться плачевно. Болезни – это слабости мужчин. Он не хочет их принимать. Пожалуйста, повлияйте на него. Меня он не слушает, врачей не слушает, профессоров не воспринимает.

— Как я могу на него повлиять? — распахиваю глаза.

— У вас есть душевная привязка. Это дает вам большое влияние на Рустама.

Женщина снова задумывается, заглядывая мне в глаза.

— Но, если вам это не нужно… Если вы хотите получать только приятные бонусы от этого союза, настоятельно рекомендую оставить Рустама, — вдруг строго произносит она.

— Стойте, — вытягиваю руки. Голова кружится от потока информации. — Кто я Рустаму?

— Не понимаю вопроса, — женщина сводит брови.

— Ладно… — глубоко вдыхаю. — Вы знаете о нашей связи?

Женщина кивает.

— Вы разводитесь?

Снова кивает.

— И так легко это принимаете? Я же разрушила ваш брак. А вы мне тут раздаёте советы, как заботиться о вашем муже… — выпаливаю на одном дыхании.

— А Рустам, конечно, не потрудился вам ничего объяснить?

— Нет, — сглатываю. Встаю, наливаю себе стакан воды.

— И усложнил себе задачу. Как это похоже на него, — усмехается женщина. — Да, у него проблема с откровениями. Мы были женаты много лет. И одновременно не были женаты.

— Как это? — снова сажусь диван. — Так бывает?

— Бывает, — вздыхает. — У Рустама был брат. Его звали Ильдар. Естественно, он вам не рассказывал. — Отрицательно качаю головой. — Ильдар ухаживал за мной очень долго. Я не принимала его. Не хотела. Не нравился он мне. Тогда Ильдар пошел к моему отцу и сделал предложение. В нашей семье так было принято. Мой отец решил, что Ильдар достойная партия и дал согласие. По факту получил добро на использование меня. Но я все равно отказывалась его принимать. Не буду грузить вас некрасивыми подробностями. Ильдар взял меня силой, до свадьбы, чтобы доказать, что у него есть власть. Я забеременела. И все, свадьба была неизбежна.

— Так не бывает, вы могли... Вы могли… — задыхаюсь.

Что не так с мужчинами в этой семье?

— Да ничего я не могла. Мне тогда всего восемнадцать было… Семья у нас консервативная и религиозная, — отмахивается женщина. — В общем, я прокляла Ильдара. И, видимо, моя ненависть к нему оказалась настолько сильной, что настигла его. Он попал в аварию за неделю до свадьбы. Мгновенная смерть. И вот я обесчещена, беременная, даже не вдова, потому что не успела выйти замуж. Мне тогда тоже хотелось утопиться, чтобы стереть этот позор. Рустам взял ответственность за меня и ребенка на себя. У нас состоялся фиктивный брак. Брак был выгоден и мне, и Рустаму, и моему отцу. Но между нами никогда ничего не было в интимном плане, ну вы понимаете…

— А… — сглатываю, не зная, что сказать. Нет, вопросов у меня куча, но… — Зачем вам нужно было так жить? Вы могли встретить другого мужчину и обрести с ним…

— Позвольте, я не буду объясняться. Я не могла. А Рустаму очень благодарна за то, что он взял вину своего брата на себя. Воспитывал моего сына и своего племянника, как родного. Я благодарна ему за заботу, понимание и щедрость. Поверье, под толстой броней этого мужчины очень много ценных настоящих качеств. Я никогда не держала его. Рустама просто все устраивало. Людям со статусом полезно быть семейными, чтобы казаться надёжными в глазах общества. В общем, нам обоим был выгоден этот брак. Я знала, что когда-то настанет момент. И главная женщина в его жизни появится… — снова задумывается.

Пауза.

Молчим.

Я пытаюсь переварить информацию. Мне многое непонятно. Но озвучивать свои мысли и лезть в личное не спешу.

— Вообще мы разводимся. Препятствовать и затягивать процесс я не стану. Но и вы, Диана, не препятствуйте нашему общению. Рустам все же мне дорог, как родной человек. Я и мой сын вам не соперники.

— Да я и не собиралась, — не могу подобрать слова. На меня столько всего свалилось, что хочется проглотить еще несколько успокоительных таблеток.

— Не нужно оправданий, дорогая. Мне пора. Берегите Рустама, пожалуйста. Повлияйте на него. Женщина, которую любит мужчина, имеет большую власть. Он в девятой палате, — сообщает мне она. — Всего вам хорошего, — поднимается с дивана и уходит.

Она уходит, а я остаюсь.

Женщина, которую любят…

Поднимаюсь с места, иду в туалет.

Заглядываю в зеркало. Выгляжу ужасно. Собираю волосы в косу, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. Умываюсь. Все равно выгляжу не очень. Одёргиваю чёртово платье. Зачем я вообще его надела? Очень неудобное.

Выхожу, медленно иду по коридору. Третья палата, пятая, седьмая, девятая…

Замираю возле двери, втягиваю воздух. Стучу. Мне нужно разрешение, не могу пока вторгаться в его пространство без спроса.

— Да, — слышу довольно чёткий и бодрый голос. Выдыхаю, вхожу.

Палата явно не простая. Что-то вроде элитной однокомнатной квартиры. Но все это замечаю лишь косвенно. Я смотрю на Рустама… и вижу только его. Зависаем глаза в глаза. С ним все хорошо. И меня, наконец, прорывает. Не хочу, но слёзы сами собой стекают по щекам ручьями…