Девочка Беркута

Часть 15

***

Инспектор Петров долго и обстоятельно, словно время не приближалось к одиннадцати вечера, проводил допрос с пристрастием. Кто, как, почему, откуда. Что у ребенка за семья. Почему девочка не назвала адрес и номер матери и прочее в том же духе. Я не стала никого выгораживать и честно рассказала, что матери слегка не до дочери, что она выпивает. О том, что водит мужиков, разлагая психику шестилетнего ребенка и крадет деньги у соседей говорить не стала – цели посадить Нину у меня нет. Ведь если ее упекут, Киру отправят в интернат, а я по себе знаю каково там.

Впрочем, ее жизнь и в родном доме не сахар… но это все-таки дом. Свобода.

– Уверяю, с ней все будет хорошо, доставлю в целости и сохранности. И беседу проведу, что кататься на автобусах без взрослых строго запрещено.

Говорить о том, что она не просто каталась, а целенаправленно убежала из дома, я тоже не стала. Зачем сгущать краски. И так ворох бумажек, что он заставил меня подписать, до неприличия внушителен.

– Завтра утром к ним домой приедет наш сотрудник и сотрудник органов опеки, посмотрят, насколько пригодны у ребенка условия для проживания, – широко зевнув в кулак, поставил в известность Петров, и поняла, что вот он – армагеддец.

– А без этого никак нельзя? Просто… у нас там в корпусе ремонт капитальный…

– Без этого – никак, – пристально посмотрел на меня сотрудник Фемиды, словно все понимая. – Таковы правила.

Ужас! Кошмар! Это же… полная задница!

Условия у них, мягко говоря – отвратительные, у Киры нормального спального места своего и то нет.

А какой у них бардак? И в холодильнике шаром покати. Еще, наверное, всюду спящие алкаши – после такой-то грандиозной попойки! Соседка, баб Тоня, наверняка вывалит всю правду-матку… та ничего не утаит. Ей, как и мне, до чертиков надоели эти пьянки.

Я уже пожалела, что рассказала инспектору о том, что Нина пьет. Ведь, получается, из-за меня теперь к ним нагрянет комиссия, которой точно много чего не понравится.

А если Киру заберут? Я же себе этого не прощу!

– Я обязан сообщить в органы опеки, без этого никак, – словно мысли мои прочитал. – Даже не веди она аморальный образ жизни, все равно бы пришлось. Когда теряются маленькие дети и родители не выходит на связь – так положено.

Стало чуть легче, но не совсем. Кира-Кира, ну что за кашу ты завалила! Ведь не удери ты из дома…

Вышла я из кабинета участкового в крайне удручающем состоянии. То самое чувство, когда не знаешь, что делать. Понимаешь, что на ситуацию никак не повлиять, и от этого становится еще гаже.

И что парадоксально – Кира не моя дочь, но почему-то стыдно за происходящее и больно именно мне.

В коридоре было тихо, голубой люминесцентный свет неприятно давил на глаза, и я вдруг только теперь неожиданно ощутила, как сильно устала. Учитывая, что прошлая ночь практически вся прошла без сна, я в прямом смысле валилась в ног.

Кажется, валилась с ног не только я: Кира, положив голову на колени Марине, тоже крепко спала. Рядом на лавочке стоял пакет из ресторана быстрого питания, в урне валялись смятые упаковки от бургеров и пустые стаканчики кофе.

– И что там? – шепотом спросил Роман, но я лишь махнула рукой, показывая жестом, что паршиво.

– Что это за мать такая, никогда я этого не пойму! Бог дал тебе ребенка, а ты… – негодуя, прошептала Марина, с нежностью убирая упавшие на лицо Киры волосы. – Такая милая девочка… чудо просто.

– Мать там так себе… ей наплевать.

– Ну что, поехали, я развезу всех по домам? – поднялся Роман, забирая с лавки пакет, в котором очевидно еще что-то осталось.

– А как же Кира? Жаль ее будить…

– А не надо никого будить. Держи, – Роман передал сестре пакет и ключ от машины, а после аккуратно взял девочку на руки.

Та даже не проснулась.

***

До дома Марины, а сначала решено было отвезти именно ее, потому что ближе, мы ехали в полной тишине. Ну, не считая тихой музыки по радио. Кира спала на заднем сидении, наверное, впервые в жизни объевшись действительно до отвала, рядом расположилась Марина, а мне выпала честь ехать на переднем сидении по правую руку от Беркута.

Я до сих пор не могла поверить, что они бросили все и возились со мной весь вечер. Ведь они совершенно не были обязаны это делать! Но сделали…

Когда Роман притормозил у ворот жилищного комплекса "Град" я глазам своим не поверила: получается, Марина живет здесь?

Пару лет назад реклама о продающихся здесь резиденциях трещала по всем радиоканалам. Девчонки говорили, что метры здесь стоят бешеных денег, и теперь я воочию убедилась почему – футуристический оазис в центре посредственного города.

– Спасибо за все, вы очень мне помогли, – прошептала я выбирающейся из автомобиля Марине.

– Отдай девочке пакет, там осталась пара бургеров, – так же тихо проговорила она и, положив ладонь на ребро открытой двери, бросила наполненный теплотой и жалостью взгляд на Киру. – И это… присматривай там за ней получше, хорошо?

– Конечно, я ее не брошу, – пообещала я и помахала на прощание рукой.

Когда мы выехали на главную дорогу, перевела взгляд на Беркута: его лицо было задумчивым и даже хмурым. Рука крепко сжимала руль, и я заметила, что сегодня на его запястье не хватает одного кожаного браслета.

– И вам спасибо, – решила не откладывать благодарности в долгий ящик. – За все.

– Брось, благодарить не за что.

– А не скажите – не каждый бросит все дела и поедет вызволять из беды чужого ребенка. Вон, еды сколько ей накупили, она это все обожает.

– Это Марина, – улыбнулся он, не отрывая взгляд от дороги. – Сходила в забегаловку, пока ты разговаривала с участковым. Кстати, на чем разошлись?

– Завтра утром нагрянет комиссия из органов опеки. Боюсь, ничем хорошим это не закончится… – я обернулась и посмотрела на спящую Киру. Натворила она дел, конечно, но злиться я на нее не могла – она же всего лишь ребенок. Маленький, недолюбленный и испуганный. На месте, где еще совсем недавно сидела Марина, теперь сиротливо лежал пакет из кафе…

– А почему у вашей сестры нет детей? – спросила и тут же пожалела о своей бестактности. Опять я лезу не в свое дело!

Если Роман так тоже и подумал, то вслух своих мыслей не озвучил.

– Не получилось, – лаконично ответил он. – Они много лет пытались с бывшим мужем, но безрезультатно.

Дальше пытать его я не стала. Грустно, но бывает и такое.

Кстати, когда мы беседовали вечером за чаем, она обронила, что у ее бывшего мужа и его новой жены восьмимесячные близнецы. Выходит, проблема была не в нем. От этого стало еще грустнее.

Наверняка и разошлись поэтому… Отсутствие детей в паре зачастую становится причиной разводов.

– А я не хочу детей! – твердо отрезала я и, чтобы не встречаться с удивленным взглядом Беркута – а он был именно таким, – отвернулась к окну. – Не хочу, чтобы мой ребенок попал в детский дом.

– С чего у тебя вообще такие упаднические мысли? Почему он должен туда попасть?

– А почему не должен? – снова посмотрела на него. – Никто не знает, что будет завтра. Мои родители тоже не думали, что тот корпоратив станет их последним, ведь какой-то мудак решил их судьбу.

Он разительно изменился в лице, показалось, что даже схлынули все краски.

– Это роковая случайность, только и всего. Уверен, тот человек, кем бы он ни был, испытывает сейчас острое чувство вины. И испытывал все эти годы.

– Ничего он не испытывает, – пробурчала я. – Уже давно все забыл и живет припеваючи. В доме типа вашей сестры. Или типа вашего. Ведь машина сбившего была не из дешевых.

– А ты откуда знаешь? – даже за дорогой следить на какое-то время перестал – испуганный взгляд был устремлен только на меня.

– Знаю. Экспертиза какая-то была, по шинам поняли, такие принадлежат только дорогущим иномаркам. Осторожно!!! – выкрикнула я, и одновременно с моим воплем раздался протяжный сигнал клаксона…

Серебристый джип промчался мимо, к каких-то нескольких сантиметрах от нашей машины.

– Боже, не убивайте нас, прошу! Может, я еще и передумаю. Я о детях, – попыталась сгладить не слишком приятный разговор не слишком уместной шуткой. – Возьму ребенка из детского дома или ЭКО сделаю.

Было видно, что ему трудно сконцентрироваться: то ли от едва не случившегося столкновения, то ли от нашего недавнего разговора, но он все-таки попытался это сделать:

– А замуж? Не собираешься?

– Да фу, нет, конечно! ЛенСанна говорила, что нормальные мужики давно перевелись. И я с ней солидарна.

– А ЛенСанна, как я понял, не замужем?

– Нет.

И хоть неприятную тему мы уже перевели, он все равно выглядел каким-то… потерянным, что ли. Неужели мой рассказ настолько сильно задел его за живое?

Или может в их семье тоже был какой-то похожий случай и ассоциации дали о себе знать?

В общем, уточнять я не рискнула, хватило с меня на сегодня неловких вопросов. И так узнала намного больше положенного.

Когда мы добрались до нашей убитой малоэтажки, я не без труда разбудила Киру, и мы, прихватив презентованный Мариной пакет, пошли домой. Девочка была сонной и едва передвигала ноги, и не смотря на то, что вопросов у меня осталась масса, я решила, что сейчас не время ее донимать. Утром поговорим.

Утром… вспомнив, что нагрянет опека, мне стало тревожно, потому что ситуация на самом деле складывалась удручающая.

– Не говори мамке, что я из дома убегала, ладно? – шепотом попросила Кира. – Она мне ремня даст, а знаешь, как это больно.

– Не скажу, но она все равно уже наверняка знает. Ты время видела? А тебя дома нет.

– Скажи, что я на автобусе каталась и потерялась.

– Ну хорошо.

Но увы, говорить было некому: Нина спала беспробудным сном. Рядом на неряшливом диване лежал какой-то незнакомый мужик, к счастью, одетый, больше никого не было, но ситуацию это не спасало – в комнате стоял такой невыносимый бардак, что приведи сюда десяток специалистов по клинингу, к утру они ни за что не управятся. Смрад, годами не мытый пол, гора бутылок под столом, а на столе, кажется, в жизни не убирали – старые объедки просто сгнивали под горой новых.

Ни один здравомыслящий сотрудник опеки не оставит ребенка в таком ужасе! Никогда!

Мысль о том, что Киру могут отправить в интернат, напугала. Нужно было что-то делать…

– Поможешь мне тут все прибрать?

Прислонившись плечом о косяк двери, девочка широко зевнула.

– Спать так хочется…

– Ну хорошо, пойдем, поспишь у меня.

Уложив Киру на свой диван, я, невзирая на дикую усталость, засучив рукава достала таз, чистящее средство, веник, и пошла разгребать бедлам у соседей.

В свою комнату я приползла в начале пятого. Кожа на руках покрылась красными пятнами от агрессивного порошка, кружилась голова и дико хотелось спать. Но самое обидное – никакого удовлетворения от проделанной работы, поистине адской, я не получила. Комната стала выглядеть лишь чуточку лучше, по крайней мере под ногами не лежал слой не убираемого прежде мусора, из-за под стола исчезли бутылки и вся нечисть с поверхности перекочевала в помойное ведро. Но в общем и целом… бедность, разруха и вонь. И два пьяных тела на диване, которые даже не пошевелились, пока я ползала с тряпкой на коленях по их запущенной комнате.

Выходит, она даже не заметила, что ее ребенка не было дома! Разве такое возможно? Она же мать!

А если бы Кира действительно потерялась? Совсем? А если бы не кто-нибудь украл? Мало что ли таких историй.

Что бы горе-мать тогда делала?

И вдруг с ужасом поняла, что ничего. Что, скорее всего, она выдохнула бы с облегчением.

Может, тогда зря я так боюсь, то ее лишат родительских прав? Может, Кире будет лучше там, где хотя бы кормят по режиму и выдают чистое постельное белье?

С этими мыслями я провалилась в тяжелый сон, а проснулась, когда в окно уже светило яркое солнце…