Девушка без сердца

Глава сорок вторая

Руперт, наверное, взял такси, потому что успел занести в материалы дела показания Лидии и Майкла. Стивен как раз их расписывал поподробнее — я видела, как горит в углу монитора его значок, я даже невольно улыбнулась, — но кое-что я посчитала нужным дополнить, в том числе — отметить заслугу Джилл. Много времени у меня это не заняло, зато я успокоилась. Мы сделали все, что могли. Стивен прав.

Я вышла из учетной записи, поднялась, открыла шкаф.

Парадная форма была потрепана. Теперь ее с трудом можно было назвать «парадной», но несколько комплектов, как комиссару, мне не полагалось. Мелькнула крамольная мысль вообще не переодеваться и поехать как есть: в брюках, любовно отмеченных Бу. Я работаю, в конце концов, пусть ее величество и недовольна результатом.

Дверь кабинета на всякий случай я заперла, как только вошла. Джилл я предупредила, что собираюсь переодеваться, но уже знала, что Брента эти условности не остановят. Может быть, он из тех, кто считает, что если женщина говорит «нет» — она кокетничает.

Многое я вспомнила из курса. А ведь полагала, что ничего не отложилась в памяти, сдала и благополучно забыла, потому что мне ни разу не пригодились подобные сведения. Качество образования именно так и проявляется…

Но Таллия вряд ли говорила «нет». Скорее всего, это вообще не имело к нашему делу отношения.

И дела уже никакого не было.

Я натянула брюки и подошла к окну. На мне кроме брюк была полуспортивная майка, но на такой высоте меня никто не мог увидеть. Дроны только правительственные и летают вдали от жилых домов, а магавиация и подавно никогда не летает над городами. Высоко. Красиво. Три дня назад мне это казалось раем. Никогда не стоит дергать судьбу за хвост, ей может это не очень понравиться.

Не стоит судьбу провоцировать...

Ректор Томас тоже жил высоко. Почему он не избавился от жены любым другим способом? Почему он не выбросил ее из окна? Можно было даже и не душить или, к примеру, сначала заняться с ней сексом, потом уже придушить — Томас догадывался, что мы обнаружим ее пристрастие? — и потом, бессознательную, выбросить. Подозрения? Да, разумеется, но не гарантированное обвинение.

Томас шел на площадь Римео, чтобы выбросить сердце. На что он рассчитывал? На скандал?

Он мог утопить жену в ванной. Мог подстроить несчастный случай. Мог рассадить ей бедренную артерию ее же ножом. Все это тоже вызвало бы вопросы, но задержание с сердцем? Зачем, почему?

Или Томас рассчитывал на все что угодно, но не на то, что его задержат? Что если именно это он не учел?

«Какая разница!» — со злости я едва не ударила кулаком по стеклу. Дело закрыто. Почти что закрыто. Не так уж и важно, что скажет теперь королева, но наибольшая вероятность, что через несколько лет материалы уйдут в архив. Ректор Томас вечером сядет на самолет и завтра утром будет на другом континенте. Если он не будет строить из себя ценителя комфорта и безопасности и смоется куда-нибудь в неблагоустроенную Лагуту, то его даже не выдадут. Большинство стран третьего мира любит укрывать у себя подозрительных лиц.

Королеву это устроит?

Я сомневалась, что она не просчитала такой вариант. Томасу не скрыться у нас, его будет преследовать пресса, а если официалы получат Судебный запрет, то остаются многочисленные блогеры. Они частные лица, а значит, имеют право на информацию. Начнется конфликт их права с правом Томаса на неприкосновенность частной жизни, наверное, потянутся суды…

Королева должна это все понимать и принимать во внимание. Или таким образом она рассчитывает оставить Томаса под негласным надзором? Но самый лучший надзор — наши камеры, и тогда зачем это все?

Если бы я набралась смелости или наглости, я задала бы ей этот вопрос. Но наши карьеры и так повисли на волоске, и дело не в Томасе как таковом, а в том, что мы ослушались прямого приказа. Комиссар может выйти из дворца почетным пенсионером, а я… у меня много вариантов, например, больница. Если я еще раз пройду курсы повышения квалификации, смогу работать преподавателем. Хотя нет, я не перешагну больше порог ни одного учебного заведения. Руперт… его не вызывали, он выведен из-под удара. Стивен тоже. Эндрю могут припомнить препирательства с Королевской Гвардией, а они были, я убеждена. Лабораторию возглавит Гордон… он не будет этим доволен.

Процедурная Комиссия и Королевский Суд тоже были в игре. Кто-то оттуда был точно, кто-то вошел в положение Руперта и всех нас и тоже за это поплатится.

Министр Роберт, глава Процедурной Комиссии, считал, что убийство Таллии могло быть диверсией. Пострадает репутация Академии — уже пострадала. Я быстро оглянулась на компьютер, но решила не искать никакие новости. А что тогда сказал комиссар? Он спросил, какую выгоду от этого мог иметь ректор Томас. Ну пусть его подловили и, может, заставили, но комиссар прав: кража, взятки подорвали бы репутацию гораздо сильнее.

Взятки.

Я отошла от окна, словно очнулась. Взятки? Или гранты. Те самые, концы по которым сейчас ищут Руперт и ребята из Управления Хищений. Нет, это бессмысленно все равно, Таллия никак не укладывается в эту схему.

Если только ее не убили те, кому мог помешать ее муж.

И мы не видели их на видеозаписях.

Невозможно?

Да. Невозможно. Но невозможное может только казаться таким.

Я кое-как оделась. Пригладила волосы, привела эполеты в приемлемый вид. Смартфон известил, что у меня осталось всего полчаса, значит, пора выдвигаться и ехать по специальной полосе, с «мигалкой», иначе я опоздаю. Или нарочно опоздать? Если королеве как главе государства можно плевать на закон, почему мне нельзя наплевать на протокол?

Но я понимала, что это все от отчаяния. Сдавать нельзя, сдаваться рано. Мы с Эндрю — а он обязательно поедет со мной — должны сделать все, чтобы как можно больше времени дать Руперту.

Я набрала номер Руперта, но ответ не получила. Писать сообщение я не стала — если что-то найдут, я об этом узнаю. Прокляв все на свете, я надела ненавистные каблуки, вышла из кабинета, кивнула хмурой Джилл — Мэдди уже ушла домой — и спустилась вниз.

Эндрю меня ждал. Смотрел он неодобрительно, но в то же время сочувственно, и в отличие от меня вид имел неуместно-праздничный. Вопреки устоявшимся правилам, мы сели вдвоем на заднее сиденье. Машина рванула с места, мы молчали и думали каждый о своем.

Эндрю не выдержал первый.

— Я не думаю, что нас всех уволят, — вдохновленно сказал он. — Может быть, кого-нибудь одного…

— Предлагаю быстро принять обратно на службу Брента, — подхватила я. — Его не жалко. Кстати, где он?

— Понятия не имею. Я так и не понял, вызвали его к королеве или нет, последний раз я его видел возле приемной. Но если ты хочешь, можем оформить его вчерашним числом…

Разумеется, это было шуткой. А ведь Брент уже прошел через это, подумала я, ему проще, чем всем остальным. Он тоже был полицейским, плохим ли или хорошим, но он сейчас только смеется над нами. Мы провалили это дело.

Чего же мы не нашли?

— Эндрю, — позвала я, — ты же в курсе всего, что мы выяснили? Я успела дополнить данные по допросу Эльвиры Лидии и Саффи Майкла, кое-что Руперт написал, пока ехал в Академию, потом Стивен… ты читал?

Эндрю кивнул.

— Что думаешь?

— Я не оперативный сотрудник и не следователь… — Эндрю пожал плечами. — Не знаю, чего ты от меня ждешь.

— Ты умеешь находить решения, — и я не польстила, это Эндрю поставил в мою группу Руперта и Стивена. — Я знаю, что ты найдешь решение и сейчас.

Эндрю долго смотрел на меня, кусая губы, и я не понимала, что не так. Ему уже что-то известно? Почему он так мнется?

— Я бы сказал, что дело в деньгах.

И это все?

— И только? — я от облегчения рассмеялась. — Но Томас ничего не мог сделать с деньгами. Руперт упоминал, какой там зверский банк.

— Просто ничто другое не приходит мне в голову. Я еще понимаю, если бы он это сердце сразу продал куда-нибудь в Лагуту. Какой мотив может оправдывать такую длительную подготовку?

Эндрю был прав. Но ключ никак не влезал в замочную скважину.

— Он кромсал эту куклу довольно давно, — заметила я. — Когда снимали этот сериал? Год назад точно. И за столько времени он не утратил навыки. Даже у меня после отпуска сомнения перед трупом.

— Не проблема, — поморщился Эндрю. — Моя сестра рисует, но как она окончила детскую художественную школу, я не видел ни одной ее готовой работы. И все равно, когда нет альбома или планшета, она рисует на чем попало. Мы сидим на веранде, дети носятся, мы с мужем Лоис пьем вино, а она черкает на салфетке. Потом выбрасывает. А у Томаса дома такого добра завались, тот же пластик. Он же очень похож на кожу, тренируйся — не хочу.

Я обдумала этот вариант.

— Ты бесценен, — объявила я. — Да, в этом есть логика. Пластик можно еще и свернуть так, как будто это кожа, слой жира, мышечная ткань…

— Никогда не приглашай меня обедать, — попросил Эндрю. — Ну или если я начну толстеть.

Он шутил, но делал это кстати. Я хотела еще его порасспрашивать, но в это время запищал смартфон.

— Капитан Мэрианн, — ответила я, потому что номер был незнакомый. Наш, из Полиции, но последние цифры я не опознала.

— Это Люк Стэнли, — раздался в трубке мощный бас, если бы я не сидела, присела бы точно. — Начальник отдела восстановления информации. Мне сказали сразу связаться с вами по поводу ноутбуков.

— Да-да, — и я затаила дыхание. Он сейчас что-то скажет? — Я вас внимательно слушаю.

— Я просмотрел все, что вы уже выяснили, — загремел Стэнли. — Из восстановленных файлов подтвердилось, что у Таллии Кэролайн были удаленные из «Битвы Государств» сцены. Фотографии, кстати, были этой куклы, мерзко выглядит, больше не буду смотреть ни один сериал. Куча разных договоров от разных студий, в один она стала вносить данные, но дальше имени и неполного номера идентификационного браслета не пошла. Много чертежей, разных набросков, у нас чуть сервер не умер. Но ничего, справились. Правда, порадовать нечем. По финансам полная тишина. Впечатление такое, что она даже не занималась ими, лежали деньги и лежали.

Эндрю смотрел на меня вопросительно, я провела пальцем по запястью несколько раз, кивнула, потом пожала плечами. Кажется, он меня понял и приуныл.

Мы подъезжали ко дворцу. «Мигалку» и спецсигнал водитель выключил, здесь они были уже ни к чему.

— Спасибо, — расстроенно сказала я. — То, что вы нашли вырезанные сцены, отлично. Томас уже не отвяжется. — Я решила не портить настроение Стэнли — он со своей командой поработал великолепно, и он не виноват в том, что все так обернулось. — Я отмечу вас в финальном рапорте…

«Если мне вообще дадут возможность его написать...»

— А ноутбук Томаса вас не интересует? — спросил Стэнли.

Что? Создатели, он ведь сказал — «ноутбуков»!

— Разве вы там что-то нашли? — нахмурилась я. До этого момента ноутбук ректора был чист как стеклышко.

— Да в том-то и дело, что нет, — отозвался Стэнли, а я не поняла, к чему тогда был этот его вопрос. Если нет ничего нового, зачем отнимать у нас время? Но нахлынувшую злость я тотчас упинала обратно. — С рабочим ноутбуком вопросов у меня не возникло, в Академии системный администратор, который при желании состряпает на тебя любой компромат. С работы Томас не смотрел ни автосервисы, ни путешествия, не заказывал товары для мужчин, вообще ничего бытового и необходимого, нормально, но он и из дома это все не смотрел. Согласитесь, капитан, это странно. Я подумал, жена этим всем занималась, проверил, у нее ничего. Она, кстати, запросы в магнете не чистила, только историю просмотров, судя по всему, глубоко копать не умела. Смартфон Томаса тоже чистый, он вообще с него не выходил в поисковые системы...

Я замерла. Что он этим хотел сказать?

Что у нас не было еще одного ноутбука? Смартфона? Планшета?

— Я уже отправил своему начальству соответствующий рапорт, без санкции нам данные от провайдера не получить. Но я так понял, что времени у нас не осталось…

Я кивнула. Машина тормозила, я уже видела Джона Дональда и комиссара. Времени не было, Стэнли был прав.

— Перешлите мне этот запрос, я его завизирую, — сказала я. — И вот что: я знаю, что у вас есть свои хитрые способы. Квартира, машина, обыщите все что возможно. Берите сколько нужно людей, свяжитесь с Джеймсом Стивеном и Мартином Рупертом. У Томаса было еще одно устройство, с которого он выходил в магнет. Ищите его. Там ответ.