Девушка без сердца

Глава восьмая

Итак, мне предстояло увидеть человека, из-за которого вся моя жизнь стала именно такой. Была ли я ему благодарна? Понятия не имела. Была ли уверена в своей объективности? Да, бесспорно.

— Гордон, — сказала я своему заместителю, — вы знаете требования Процедурной Комиссии.

Он кивнул, он все понял. Если меня нет на месте, по любым причинам, он имеет полное право сделать какой угодно запрос. Да даже если я и есть, — но в данном случае дело вела я, и пришлось выкручиваться.

— Запрошу все медицинские карты, — с легкой улыбкой кивнул он. — И все, что сочту необходимым.

Так или иначе, но мне повезло не только с шефом, но и с коллегами, и моими учителями.

Мы спустились на тридцать третий этаж. Эндрю, который все это время молчал, тем не менее, знал прекрасно, куда нам идти, и мы с комиссаром оказались в комнате для допросов, а наша «группа прикрытия» и сам адъютант комиссара — в соседнем помещении, откуда они прекрасно видели и слышали все через стекло, а в самой комнате это стекло выглядело обычной стеной, не отличающейся от прочих.

Я чувствовала волнение. Что говорить, я знала, я не один раз присутствовала на допросах. Иногда я их даже вела, но чаще это был допрос потерпевших. Сейчас потерпевшая была в нашей лаборатории, и она, конечно, уже не станет ни запираться, ни лгать. Рядом со мной был комиссар, но с того момента, как мы вошли, пошла видеозапись, и лампочки на микрофонах загорелись красным, и это значило, что вся ответственность сейчас на мне. Практически. Брент… ну, ему еще надо не только добраться сюда, предварительно отвязавшись от Королевской Гвардии, но и войти в здание. А я сомневалась, что Брент успел получить от ее величества пропуск, без которого его шансы падали ниже некуда.

И все равно я волновалась. Можно сказать, меня даже немного трясло, и ладони стали влажными. Мне предстояло вести допрос, хотя бы формально, Суду, конечно, это без разницы, Процедурная Комиссия немного попридирается — для этого и присутствовал комиссар, — но вот королева! А ведь у нее есть право вето на любое наше действие…

Я беспомощно посмотрела на комиссара, и он улыбнулся краешком губ. Мой шеф не упустил возможности сесть сразу же, как вошел, а у меня ноги были словно каменные.

Лампочка на двери мигнула, и створки начали разъезжаться в стороны. Я застыла.

Первым вошел бейлиф, за ним еще один. Их задачей было проверить помещение, хотя что там проверять, но — таков порядок. Затем еще двое ввели мужчину, на голову которого был накинут капюшон, а руки были сцеплены наручниками. Бейлифы усадили его на стул для допрашиваемых, ловко пристегнули ноги специальными наручниками… — наножниками? — к ножкам стула, направились к выходу, последний бейлиф снял с головы мужчины капюшон и тоже ушел.

Дверь бесшумно закрылась, а я рассматривала ректора Магической Академии.

Первое, что меня поразило, — его молодость. Пятнадцать лет назад он отказал мне в приеме. Так сколько ему лет? Мне показалось, не более тридцати, но это было невозможно. Блондин, мягкие волосы чуть ниже плеч, но не бледные, бесцветные, а золотистые. Темные брови, темные глаза, внимательные и уставшие. Синяки под глазами, но это понятно.

Комиссар аккуратно покашлял, и я опомнилась.

— Капитан Королевской Магической Полиции Сью Мэрианн, глава криминалистической экспертной лаборатории, назначенная в оперативно-следственную группу по распоряжению… — я бросила на комиссара быстрый взгляд и дождалась кивка. — ...Ее величества Эстер Марии VIII, семнадцатого числа восьмого месяца, года пятьдесят-девятнадцатого, в… — Еще один умоляющий взгляд, и комиссар показал мне свои часы. — Двенадцать часов ноль три минуты, в присутствии комиссара Королевской Магической Полиции Джорджа Артура, при производящейся в установленном Процедурной Комиссией порядке видео и аудиозаписи, начинает допрос задержанного по подозрению в убийстве…

Кого, Создатели? Я понятия не имею, как ее звали! За что мне это все?

— Гражданина Объединенных Короной Территорий Боэлы, Траманта и Крессии, э-э…

И я запнулась. Наговорила я так, что вышло — убит сам ректор. Ну и ладно, разберутся, захотят — похихикают, я не против. Что потом? Ректор Томас, а дальше-то как? Но выкрутилась и из этой ситуации.

— Представьтесь, назовите себя.

Я села. Давно пора.

— Даглас Томас, ректор Королевской Магической Академии, маг-инженер первого класса, доктор магической инженерии.

Голос у него был ровный и завораживающий. Наверное, поставлен, подумала я, все же он читает лекции. Или читал, не родился же он ректором, в конце-то концов.

— Сколько вам лет? — глупо и совсем не по протоколу спросила я.

— Тридцать шесть.

Что? Я чуть не закашлялась. Как такое вообще возможно?

— Простите, — нахмурилась я, — вы уверены, что ваше состояние позволяет вам давать показания? Насколько я знаю, вы были ректором Академии уже пятнадцать лет назад.

Может, у него в самом деле не все в порядке сейчас с головой? Я опять посмотрела на комиссара, но его лицо сделалось непроницаемым. То ли он сам не понимал ничего, то ли я уже напортачила.

— Я стал ректором в двадцать четыре года, сразу после защиты, — спокойно ответил мне Томас. — Пятнадцать лет назад я был слушателем докторантуры, главой кафедры исследований пространственных перемещений и главой приемной комиссии. Исполнял обязанности ректора во время его отсутствия в рамках своих полномочий.

Первое. То, что на моем отказе стояла его подпись, подтвердилось. Второе. Комиссар посчитал, что я проверяю ректора на вменяемость, и, кажется, его этот ход устроил.

Третье. Что мне спрашивать дальше?

— Вы понимаете, почему вы здесь и за что вас задержали? — Иногда задавали такой вопрос, мне он показался уместным.

— Меня задержали за убийство моей жены, Таллии Кэролайн. Я хочу дать признательные показания, госпожа капитан. Да, это я убил свою жену.

Комиссар кашлянул.

— Вы позволите, капитан? — И он внимательно посмотрел на ректора. — Вы помните момент задержания?

Почему он это спросил? Я недоумевала. Это имеет значение? Или у комиссара какие-то свои соображения на этот счет?

— Да, — кивнул Томас. — Я отчетливо помню этот момент.

Что-то в его речи было странным, но что — я понять никак не могла. Временами у меня складывалось ощущение, что он все-таки не в себе. Со следующим вопросом комиссара до меня дошло, зачем он вмешался.

— Почему вы не назвали свое имя, когда вас доставили в отделение, господин Томас?

— У меня не спросили? — немного подумав, ответил Томас. Бред, конечно, этого быть не могло, я отлично помнила, что его личность установили не сразу. — Я назвал бы свое имя, мне нечего скрывать.

— Вы помните, где именно вас задержали?

— На улице, — с ответом он снова слегка запоздал. — Это была… патрульная машина. Я хочу сделать заявление, госпожа капитан.

Я посмотрела на комиссара. Тот нахмурился, кивнул мне.

— Я вас слушаю, — разрешила я. Странное поведение, но я тут была не эксперт. Мои пациенты не радовали меня душевной нестабильностью.

— Я узнал, что она мне изменяет, — ровно объяснил Томас. — Ей кто-то позвонил, она долго говорила за закрытыми дверями, а когда я спросил, кто это был, Таллия сказала, что у нее есть любовник, но она не собирается к нему уходить, ее устраивает жизнь со мной. Я задушил ее. Потом вспомнил, что в ее семье есть традиция… Ее дед и отец были моряками, если вы знаете, они бросают сердца в море. Моря здесь поблизости нет, но есть фонтаны на площади Римео. Я подумал, что они ничуть не хуже. Но я не дошел.

«А руки куда девают по морской традиции?» Но спрашивать я не стала. Кажется, Томас сказал все, что хотел, потому что замолчал и уставился на один из микрофонов.

— В каком часу это было? — снова помог мне комиссар.

— Вечером? — неуверенно отозвался Томас. — Я уже был дома. Пришел вчера раньше, потому что хотел отдохнуть перед экзаменами.

— Как вы достали из ее груди сердце?

Комиссар как будто беседовал, едва ли не дружески, но я знала прекрасно — каждый его вопрос бьет точно в цель. Жаль, что я пока не видела этой цели, а спросить, разумеется, не могла.

— Вынул? — и в очередной раз Томас помолчал, прежде чем ответить. — Я… я жалел, что она больше не дышит. Сидел рядом с ней. Потом вспомнил про эту традицию. Скажите, госпожа капитан, мои показания зачтутся? Они считаются чистосердечным признанием?

Почему-то я подумала в этот момент, что королеве кто-то донес о странностях поведения ректора. И как юрист она поняла, что есть, над чем подумать.

— Вы хотите еще что-то добавить к своим показаниям? — поинтересовался комиссар так участливо, что я едва не прослезилась.

— Они зачтутся как признание? — вместо ответа проговорил Томас. — Что мне грозит? Я искренне сожалею.

Что-то было не так. Очень сильно не так, и мне это не нравилось.

— Расскажите, пожалуйста, — попросила я, — как происходит процедура регистрации заявлений в Магическую Академию?

— Вы не знаете? — удивился Томас, и я готова была поклясться, что изменился его тон, его голос, словно вообще заговорил другой человек. — Я сначала решил, что вы подавали заявление и получили отказ. Национальные заявители присылают свои заявления с предварительными оценками за школьный курс и тестами профессиональной ориентации. Весь поток заявлений отсматривается приемной комиссией, и на основании тестов производится первичный отсев. Никогда не любил эту процедуру, — он улыбнулся, а я чуть не заорала. Это был действительно другой человек! — Прежний ректор терпеть не мог рассылать отказы, и я его понимаю, но правила есть правила, сколько на это тратится времени, вы не представляете. Есть иностранные квоты… Вам неинтересно, капитан?

— Следствие примет во внимание ваше заявление и рассмотрит его как версию, — выдала я шаблонную фразу. Вопросы рвались из меня, но не задавать же их комиссару немедленно? — Сейчас вы можете быть свободны. Допрос окончен.

И я нажала на кнопку вызова бейлифов. Они явились незамедлительно, надели на Томаса капюшон, сняли наручники — наножники? — и увели его. Дверь закрылась, я в нетерпении подбежала к другим дверям и почти подпрыгивала в ожидании, пока они откроются.

Руперт, Стивен и Эндрю, казалось, были в не меньшем недоумении. Комиссар если и был, то виду не подавал.

— Нужна психиатрическая экспертиза, — выпалила я. — Срочно. Но еще срочнее — отправьте к нему сотрудников лаборатории, пусть возьмут анализы на все возможные токсины. Я думаю, они еще не прекратили свое действие. Майор Стивен… Господин комиссар, я могу официально включить майора в следственную группу?

Комиссар замялся.

— Это сложно, — протянул он, что было ему вообще-то несвойственно. — Процедуру это, конечно же, не нарушит, но по званиям… и по тому, что совсем разные ведомства… По-хорошему, он должен подчиняться Бренту.

По выражению лица Стивена его приоритеты читались безошибочно.

— Я закончил школу с углубленным изучением биологии, — сказал он, — практически мои знания в этой области равны знанию студента третьего курса. Это чем-то поможет?

— Мы можем временно перевести тебя под начало Сью, — обрадовался Эндрю. — Таким образом, ты будешь отвечать за процедуру работы с уликами.

Комиссар кивнул, я воспряла духом.

— Тогда позаботься, чтобы экспертизу провели в ближайшие полчаса. Гордон тебе поможет.

— А что со мной? — обиженно спросил Руперт.

— С тобой намного сложнее, — признал комиссар. — Я не могу направить полковника под начало капитана. И ты, насколько я знаю, юрист.

— Официально он может руководить связями с прессой, — опять подсказал Эндрю. — То есть, при преступлениях такой категории лицо в звании не ниже полковника имеет право делать заявления в прессе от имени руководства Полиции. А в нашем пресс-центре самый старший — майор, поэтому, чтобы не дергать вас, господин комиссар…

— Прекрасно, — потер руки комиссар. Эндрю в самом деле просто находка. — Сью, что ты намерена делать теперь?

— Отправлюсь на место, — подумав, сказала я. — Джеймс, я не считаю, что вы что-то там упустили, но… я просто хочу все увидеть своими глазами.