Девушка без сердца

Глава седьмая

Мы ехали по полосе для транспорта специальных служб, включив «мигалку» и спецсигнал, и имели все шансы оказаться в лаборатории гораздо раньше Брента. Во-первых, Эндрю сообщил, что налог уплачен, но есть задолженности по прошлым периодам, во-вторых, Брент не мог ехать на своем чоппере там, где были жилые дома, социальные и детские учреждения. Это из магаэропорта он мог добраться по объездным трассам, но — в третьих! — Брент находился на территории дворца вместе с чоппером. Стало быть, Королевская Гвардия вряд ли оставит это без внимания, а если учесть, что его основная защитница — королева — сейчас занята с послами и прессой…

И тут я задумалась о причинах.

— Господин комиссар, — осторожно выдернула я шефа из раздумий, — откуда у ее величества такая… эм-м… такое… — Такое — что? — Уважение… — Неудачное слово, но ладно. — К Бренту? Она же умная женщина. Думаете, и вправду романтика?

— Ты бы хоть иногда читала новости, — проворчал комиссар. — Ради разнообразия. Какими словами описывали его подвиги? «Решительно и смело», «презрев все формальности»…

— «Наплевав на все существующие законы и процедуры» и «создав Суду немало сложностей»… — перевела я и остолбенела.

Да, вот теперь мне стало понятно многое, если вообще не все. Но как мне было поделиться догадками с комиссаром, сдержав при этом слово, данное королеве?

Все очень просто. Если следователь нарушает требования Процедурной Комиссии — действительно важные требования, например, порядок сбора улик, или изъятие и хранение вещественных доказательств, или неправильно проводит опознание, то есть делает все, что Суд может поставить под сомнение — то, собственно, как вы уже поняли, Суд непременно поставит под сомнение всю проделанную следствием работу. То самое скандальное видео — мне было интересно, видел ли эту запись сам Брент: красный, растрепанный, будто покусанный всеми присутствующими разом.

Терпение Процедурной Комиссии лопнуло, когда Брент нагрянул к подозреваемому домой, свалил в кучу все, что посчитал уликами, потом, зная, что криминалистическая экспертная лаборатория не примет их в таком виде, рассовал по пакетикам прямо у себя в кабинете и отправил на экспертизу. Так как экспертизы проводились разными специалистами, то никто не заметил несоответствия: лист дерева, испачканный в крови, был слишком свежим, словно только что сорванным, в то время как эти деревья на момент совершения преступления уже давно растеряли все листья к сезону низких температур. Кровь на листике оказалась действительно жертвы, в этом сомнений не было никаких, и ладно бы, если бы несоответствие нашел королевский защитник. Это выявил королевский обвинитель — представитель Процедурной Комиссии, когда знакомился с делом, ужаснулся, стал проверять весь материал целиком и подряд… В общем, я считала, что увольнение Брента было заслуженным.

— А чем закончилось то дело? — спросила я вместо того, чтобы плакаться комиссару на королеву. Отлично, она сочла, что установленный порядок ведения следствия — ничтожная формальность, пренебречь и забыть, и если что — повернуть так, как будет угодно. Кому, кстати, угодно и почему? — Из-за которого уволили Брента? Кто его вообще заканчивал?

— Руперт, конечно, — ответил комиссар, нимало не удивившись. — Умница Руперт, который не стал страдать из-за того, что ему пришлось все переделывать после этого… неряхи, — выкрутился он, хотя явно собирался обозвать Брента более грубо. — Он выяснил, что лист не случайно запачкан в крови, а просто дерево такое же росло в горшке в том здании, где и убили жертву. И по остальным уликам прошелся, доказал, что часть из них действительно имеет отношение к делу… Часть выкинул, разумеется, несмотря на то, что казалось бы — кровь там была. Так что Суд в итоге все доказательства принял, и даже обвинитель признал, что работа проделана эталонно. Но это Руперт.

Вот я тоже теперь жалела, что мне не достался нормальный напарник. Как можно вообще иметь в напарниках того, кому наплевать на твою собственную работу?

Машина въехала на парковку, заехала на пандус, и мы в считанные секунды взлетели на десятый этаж. Судя по тому, что Эндрю молчал, новостей про Брента не было.

— Я в лабораторию, — коротко сказала я, а комиссар посмотрел на меня несколько удивленно. — Я все-таки ее глава.

— Мы все в лабораторию, — уточнил комиссар, и довольный Эндрю выскочил первым и открыл комиссару дверь. Мы уже не на дороге — надо соблюдать протокол.

Нужная нам лаборатория находилась на шестидесятом этаже. В лифте помимо нас кого только не было — и сотрудники из Управления Хищений Королевской Собственности, и «убойщики», и Дорожная Полиция, и все смотрели на нас с интересом. Точно так же меня разглядывали, когда я спускалась вниз с утра, но тогда мне и в голову не приходила причина. Что же, я учусь на ошибках, значит, придется пересмотреть свои предпочтения и купить хотя бы магвизор, чтобы слушать новости.

Первая, кого я увидела, была Джилл. Ей было совсем здесь не место — ее задача заниматься организационной работой на семьдесят третьем этаже, но я не стала придавать этому значения. Она наш сотрудник, ей интересно. Но все-таки Джилл проворно, несмотря на вес, метнулась куда-то за спины остальных.

Полковник Руперт и майор Стивен — тот самый «важняк», который был в квартире ректора — протиснулись вперед, и Руперт вопросительно посмотрел на комиссара. Мужчина уже сильно в летах, с цепким и умным взглядом, он был не только талантливым и упертым следователем, но и прекрасно ладил с любой командой. Сейчас же комиссар только отрицательно покачал головой:

— Извини, Мартин. Это не мое решение.

— Я тоже отстранен? — спросил Стивен.

— Да, Джеймс. Этим делом займется… — комиссар внимательно осмотрел всех, кто был в лаборатории. — Брент. Нет, не делайте резких движений, потому что я адресую вас всех вон туда, — и он выразительно потыкал пальцем в том направлении, где был королевский дворец.

Руперт пожал плечами. Я стиснула зубы: ну почему следствие поручено не ему?

— И все же — Джеймс, Мартин, пройдем в прозекторскую, — предложил комиссар. — Вы мне нужнее, чем все Бренты вместе взятые.

— Я так понимаю, тебе повезло больше нас всех? — с иронией, в которой сквозило сочувствие, поинтересовался Джеймс Стивен, когда мы шли по коридору. — Брент та еще сволочь. Не бойся бить его прямо под дых.

— Я не боюсь, — усмехнулась я. — Немного уже получается.

— Вот и прекрасно, — поддержал нас обоих Руперт. — Если нужна будет помощь — зови, мы его подержим.

Мы рассмеялись. Даже комиссар довольно пофыркал, не говоря уже об Эндрю, которого первый раз за все время прорвало. Вроде бы ничего смешного не прозвучало, но сплоченность — еще одна черта тех людей, которые работают под началом комиссара Джорджа Артура.

В прозекторских было тихо. За стеклами кипела работа, и мы не стали входить туда, где колдовали над трупом, просто я постучала, вызывая к нам моего заместителя.

— Ну, что я могу сказать, — начал он, кивнув нам всем на ходу. — Девушка умерла от удушения примерно в шесть тридцать вчерашнего вечера, следы на шее соответствуют слепкам, снятым с рук задержанного. Про биологический материал не скажу — руки он вымыл. Органы и конечности у погибшей изъяты посмертно, спустя примерно час-полтора, точнее скажу позже. Капитан, если хотите сами…

— Спасибо, Гордон, — перебила я, — я полностью доверяю вашим знаниям.

Еще бы мне не доверять, когда именно он был моим наставником и учителем. Быть бы главой лаборатории ему, да только Гордон Курт был ученым до мозга костей, а не администратором.

— По следам крови, оставленным на месте, может ответить Кэйтлин, — Гордон кивнул на сотрудницу, занятую в прозекторской, — она выезжала с группой экспертов, но если коротко: они полностью соответствуют следам, которые могли остаться при ампутации рук и изъятии сердца. Труп не перемещали. Чем все это проделано… Очень острым ножом.

— Который мы не нашли, — мрачно сказал Стивен, — как и руки. Ребята сейчас смотрят камеры, не может быть, чтобы он прошел незамеченным.

— То есть в здании руки так и не обнаружили? — удивился комиссар.

— Впечатление, что руки он положил в пакет сразу же, как только ампутировал, но куда он их дел? Собственно, сердце тоже лежало в пакете, но он потом порвался, а кровь успела натечь и потому так обильно капала. Интересно, что она не свернулась...

— Мы проверим еще насчет крови, — пообещал Гордон. — Сердце однозначно принадлежит потерпевшей.

— А что с руками? — спросила я. — Кость отпилена?

— Вот это самое интересное. Нет, кисти ампутированы по суставам. Да и сердце изъято как будто хирургом. Откуда у ректора Академии такие познания?

— Надо бы у него это спросить, — произнес комиссар. — Что-то еще по первоначальному вскрытию?

— Да в принципе нет, — пожал плечами Гордон. — Так, ела она примерно часа за четыре до смерти, ничего кроме красного чая не пила, в крови никаких веществ не обнаружено, но насчет антикоагулянтов я обязательно проведу дополнительные анализы. Это действительно странно.

— В доме ни в лифте, ни в подъезде следов крови нет, — добавил Стивен.

— При удушении жертва не сопротивлялась, половых контактов с видимыми следами… я бы предположил, что последний половой контакт у нее был как минимум сутки назад…

— Если он душил ее спереди, — перебила Гордона я, — как так вышло, что она не оказала никакого сопротивления? Даже не поняла, что происходит? Или все-таки сзади?

— Спереди! — ответил вместо Гордона Стивен. — Ты молодец, Сью, я тоже сразу об этом подумал. Но я полностью согласен с Гордоном — все именно так, как он говорит.

— Есть какие-то соображения? — тут же уцепился за нас комиссар, но — напрасно.

— Извините, шеф, у меня не было времени об этом подумать, — грустно усмехнулся Стивен и обменялся взглядами с Рупертом. — А теперь, наверное, и ни к чему.

— Вовсе нет, — сказал мой удивительный шеф. — Если вы думаете, ребята, что я оставлю капитана Мэрианн один на один с Брентом, вы ошибаетесь. Королева может выдумывать что угодно, но она сама нам сказала — Брент отчитывается перед ней. А здесь я командую, и вот мой приказ: вы вдвоем ведете параллельное следствие, полностью страхуете Сью и не даете Бренту загубить все на корню. Так что, если нет возражений, мы сейчас отправимся на допрос, и ваше присутствие — неофициально, но обязательно.