Дикая

Глава 18

Приблизившись к кровати, он помогает приподняться, протягивает ковш. Жадными глотками я выдуваю почти половину содержимого.

Потом, отставив ковш в сторону, он внимательно смотрит на меня. От его пристального и хмурого взгляда хочется спрятаться, но тут элементарно негде. Да и глупо, после всего случившегося между нами.

— Зачем ты это сделала? — он, наконец, задает терзающий его вопрос. Задумчиво трет виски. — Я и понятия не имел, что ты еще девственница.

— Мне просто захотелось.

— Просто захотелось? — усмехнулся он. — Ты же как ненормальная сохла по-моему брату. Ты не ошиблась дверью на несколько километров?

Замечание о моей влюбленности меня немного задевает.

— Или ты решила отомстить ему подобным образом? Я думал, ты взрослая и разумная…

— Мое желание никак не связано с Никитой, — резко перебиваю его.

— А с чем же это связано? Может с твоей предстоящей свадьбой? — Вряд ли он знает правду, но неожиданно попадает в цель. — Твой будущий муж не любит девственниц?

Проигнорировав издевку в его голосе, я сажусь прямо. Рассыпавшиеся волосы хоть немного прикрывают нагое тело. Мои губы дрожат от его обвинений. Запоздалых, между прочим. Чего сейчас меня отчитывает как престарелый профессор, когда несколько минут так восхитительно двигался во мне? Зачем все портит?

— Эй, ты чего? — заметив в моих глазах слезы, он окончательно растерялся. — Я не хотел тебя обидеть…

— Но обидел, — горько шепчу я. — Я ничего от тебя не жду, я же сказала…

— Да причем здесь я? Ты… — он запнулся, подбирая слова. — Ты пошла на важный в жизни каждой молодой девушки шаг. Со мной. Меня удивляет это. Или тебе было все равно…

— Боги, какой же ты всегда невыносимый. Мне не все равно. Поэтому я решила сделать это с тобой. Ты, кажется, не так уж сильно сопротивлялся.

Он недовольно поджал губы. Ответить на это ему было нечего.

— Просто захотела, и все. Я не влюблена в тебя, не бойся. «Как ненормальная сохнуть» по тебе не собираюсь. С твоим братом у нас все кончено, и никакой местью тут совершенно не пахнет. Мы с ним просто… выросли. Детство закончилось.

Все эти разговоры мне не нравятся. Как будто на ковре перед ним стою и отчитываюсь. Хочу вскочить с кровати и свалить отсюда, но он удерживает одной рукой, не позволяя подняться.

— Куда собралась?

— Домой. Здесь мне не рады.

Делаю еще одну попытку выбраться, но сильная рука буквально придавливает к кровати.

— Какого дьявола? — злюсь я.

— Останься. Там уже темно.

— Да лучше там. Чем здесь, с твоими нотациями, — ворчу я.

Его хмурое лицо неожиданно разглаживается, в глазах появляется лукавый блеск.

— Вряд ли ты уедешь отсюда. У тебя лопнуло колесо. Наверное, не заметила, пока ехала. Оно окончательно сдулось.

— Что? Но с велосипедом все было в порядке!

Воскликнув, я все же выскользнула из-под его руки. Обмотав бедра полотенцем, он лениво оперся на комод, глядя, как я, суетливо прикрывшись покрывалом, выскочила на крыльцо.

Велосипед едва различим в темноте, но одно ясно: переднее колесо точно не пригодно для езды. Меня обуревает злость. Я буквально фурией врываюсь в домик. Заметив на его лице легкую блуждающую улыбку, взрываюсь.

— Это ты сделал!

— О чем ты? — Непринужденный вид и спокойный тон меня бесят.

— Ты проколол мое колесо!

— Зачем мне это? — парирует. — Ты бы не уехала отсюда и с целым колесом, мне не нужно для этого что-либо делать.

— Почему это я бы не уехала? — я скрещиваю руки на груди, параллельно пытаясь удержать тонкое покрывало. — Я не планировала тут задерживаться.

— Потому что снаружи непроглядная темень. Даже пешком легко заблудиться. И не хочу напоминать тебе, но тот симпатичный мишка по-прежнему никуда не делся из этого леса. И я уверен, что у него есть друзья.

Наверняка, вид у меня был совершенно растерянный и глупый, потому что он по привычке вздохнул, глядя на меня.

— Ложись спать. Завтра я тебя отвезу домой.

Покраснев с головы до пят, я неуверенно пробормотала себе под нос:

— Мне нужно привести себя в порядок. И простынь…

Даже полумрак не скрывал темного пятна. Я снова вспыхнула, боясь взглянуть на него.

— Я помогу, — уже мягче произносит он, и выуживает из комода небольшое полотенце.

— Пожалуй, я сама.

Вырвав из его рук полотенце, я выскочила наружу. Оглядываясь в темноту, быстро окунаю полотенце в деревянный ушат и привожу себя в порядок, вытирая розовые разводы. Сырая ночь неприятно холодит кожу, возвращаюсь я быстро.

К моему облегчению, Кирилл уже поменял простынь, и уже лежал на кровати, закинув руки за голову и прикрыв глаза.

Одеваться после того, как мы переспали, и спать в платье казалось нелепым. А лежать вплотную к нему обнаженной — невыносимым. Так и не придумав ничего толкового, я ложусь на кровать, прикрываясь покрывалом. Оставляю ему часть покрывала.

Кажется, что уснуть в таком напряжении невозможно, но я практически сразу вырубаюсь, сквозь сон чувствуя, как сильная рука обвивает мою талию и притягивает к горячему телу. Губами Кирилл утыкается в основание моей шеи и ровно дышит во сне. Сопротивляться тяжело, да и совершенно неохота. Я с удовольствием греюсь в кольце теплых рук, ощущая спиной твердые мышцы.

Я ни капли не жалею о принятом решении. Я все сделала правильно.