Дикая

Глава 20

Через пару часов мы лежали уставшие и вспотевшие, оба пытались отдышаться. Во все глаза я смотрела на Кирилла, все еще не веря, что все это я действительно испытала за такое короткое время. Во мне бушевал ураган.

Мое лицо пылало, шея, да и все тело взмокло. Но все это сейчас не имело никакого значения.

Зеленые глаза ни на мгновение не выпускали из своего плена. Это так странно. Ведь мы почти не разговаривали. Но зрительный контакт почти не прерывали за все это время.

При взгляде на комод, стол и стены, мое лицо ошпаривало от смущения. Никогда не думала, что смогу вот так. Прислонившись спиной и ягодицами к деревянным стенам, или откинувшись на жестком столе и широко разведя ноги. Неужели эта распущенная девица, бесстыдно кричащая от оргазмов — это я?

Кожа была липкой, в воздухе витал легкий запах мускуса от соприкосновения наших тел. Попытавшись подняться, я только наткнулась на тяжелую руку Кирилла. Он не хотел меня отпускать.

В голове даже промелькнула шальная мысль: а может остаться с ним тут навсегда? Захотелось захихикать.

Все мысли о свадьбе улетучились и кажутся вообще нереальными. Как и вся моя прошлая жизнь. За эти сутки я словно побывала на другой планете, и вот пришла пора возвращаться. А я не уверена, что смогу адаптироваться к тому, откуда пришла.

— Я сполоснуться хочу.

Оттолкнув его руку, я все же поднимаюсь.

— Идем со мной.

Пружинисто поднявшись, Кирилл выходит за дверь нашего логова, предварительно взяв с собой зачем-то ружье. Выйдя за ним, я увидела, как он обошел домик и исчез за углом. Все это время я смотрела на его крепкие ноги и, чтоб его, ягодицы.

Отбросив спутанные волосы за плечи, я пошла за ним. Теперь уже и я ничем не прикрывалась. После того, что мы устроили, это бы выглядело совсем нелепо.

За углом оказалась чудной формы бочка. Широкая, почти как лохань. В ней стояла прозрачная дождевая вода.

— Вода немного прохладная, — предупредил парень.

Прислонив ружье к деревянному боку бочки, он легко забрался в нее. Раздался легкий плеск.

— А это тебе зачем? — я продолжала коситься на ружье. — Отстреливаться собираешься?

— Ты живешь в тайге всю свою жизнь. Должна знать больше моего, — спокойно парировал он.

Нервно заозиравшись на деревья и густую листву, я, скорее всего, представляла смешное зрелище. Еще и полностью обнаженная, прикрытая лишь копной волос.

— Идем, тебе ничего не угрожает. Я рядом.

От его простого «я рядом», в котором не было ни капли самодовольного бахвальства, мне стало сразу легче. Он просто так уверенно и спокойно это произнес, не сомневаясь ни секунды.

Я ведь тоже это знала. Что защитит. Кирилл уже защищал меня. Я ему полностью доверилась.

Вложив свою руку в его протянутую ладонь, я осторожно залезла к нему.

— Черт! Да она ледяная! — пискнула, тут же покрывшись мурашками.

— Не выдумывай. Прохладная самую малость, — уголки его губ насмешливо поднялись вверх.

Он потянул меня на себя и, когда я уселась спиной к его груди, обвил в кольцо своих рук. Я все еще не могла привыкнуть к происходящему.

Разговаривать о том, о сем с ним не получалось. Кирилл, как и я, отличался неразговорчивостью. Иногда в нашем немом диалоге были откровенно длинные паузы. Но дискомфорта по этому поводу я не чувствовала. Кирилл был такой.

Приподняв мой локон из воды, он лениво играл с ним, разглядывая рыжую прядку в лучах света. Я была уверена, что ему нравятся мои волосы. Никите тоже нравились.

Так, стоп. Хватит уже о нем. Он сейчас тут точно лишний.

Понежившись какое-то время в воде, мы вскоре вылезли и перекусили батончиками из рюкзака Кирилла. Я-то прилетела сюда на своем велосипеде, не думая о таких бытовых вещах.

— Мне нужно возвращаться домой, — наконец, скрепя сердцем, я решительно поднялась и схватилась за одежду.

Мне не нужно было говорить ему, какой теплый прием ждал меня дома. Он и так знал.

Безо всяких возражений, он молча поднялся и тоже принялся одеваться.

На улице он умудрился привязать мой велосипед к своему байку. Я сидела на крыльце и рассеянно разглядывала его за работой. Мышцы его рук перекатывались, пока он скручивал крепкие узлы. Моя бедовая голова думала только о том, как эти руки меня обнимали и ласкали.

А нужно было хоть немного подумать о том, что сказать родителям! Но вот ничегошеньки в голове, и мысли рассеиваются.

Пристально уставившись на парня, я закусила губу. Я же не влюбилась в него, верно?

Это простая физиология.

Темные волосы, еще толком не высохшие после нашего купания, растрепались и упали ему на лоб. Привычные моему взору черные джинсы подчеркивали его спортивную фигуру, а футболка им в тон — легкий золотистый загар.

Иногда я замечала, как Кирилл поднимал на меня свои темно-зеленые глаза, но не отводила взгляд. Словно загипнотизированная смотрела, как его руки продолжают вязать веревку, на которую он толком не смотрел.

— Хочешь покажу кое-что?

Привязав велосипед, он отошел от стоящего на подножке байка, и подошел ко мне.

— Что? — зачем-то шепотом спросила я.

— Идем за мной.

Ухватив меня за руку, он повел меня в сторону зарослей. Дурацкие галоши хрустели по веткам, и я впервые застеснялась своего внешнего вида. Старенькое серое платье, галоши на босые ноги. И белье у меня под платьем самое обыкновенное, совершенно не сексуальное.

Зацепив резиновой обувью очередную ветку, я притормозила, но Кирилл не обращал на это никакого внимания, сосредоточенно глядя вперед.

— Тут недалеко. Почти пришли.

В лесу было бы страшновато, и, если бы не теплая рука Кирилла, удерживающая мою ладошку, я бы не пошла в эту глухую чащу. Он бесшумно раздвигал густые заросли, двигаясь вперед. Ничего не боялся.

— Все. На месте. Присядь, — прошептал парень, присев на корточки.

Я послушно последовала его примеру.

— Иди сюда, — горячий шепот щекочет ухо и шею, когда он ко мне наклоняется, и в моих мыслях тут же возникают совершенно неуместные мысли. Слишком порочные для меня.

Сосредоточившись на том, куда он указывал, я напрягла зрение и чуть не задохнулась от восторга. Под большой лапистой елью стояла рыжеватая косуля в светлых пятнышках, а около нее на дрожащих тонких ножках маленькие пугливые детеныши, увлеченно сосущие материнское молоко.

— Какое чудо, — завороженно проговорила я еле слышно, шумно при этом выдохнув.

Почуяв чужаков, косуля стремительно повернула голову в нашу сторону, но не сдвинулась с места. Разве побежит она, оставив своих детей?

Смотрела так боязно и отчаянно, что мне стало не по себе.

— Не шевелись. Успокоится, и тогда уйдем.

Несколько минут я практически не дышала, замерев на месте. Потом Кирилл осторожно потянул меня за собой, и я, проклиная свои шумные галоши, медленно двинулась за ним.

Выдохнула только когда мы оказались вновь у его мотоцикла.

— Это… Это чудо, — повторила я.

Других слов описать эмоции не было. За свою жизнь я видела косуль, конечно. Но так близко и с детенышами — никогда.

— Да, она здесь вообще-то давно обосновалась. Под этой елью почти всегда сухо, а еще ей полюбились соленые крекеры.

Протянув мне шлем, он проверил ружье и перекинул широкую ленту себе на живот.

— Ты застрелишь ее однажды? — робко спросила я.

Парень удивленно повернулся ко мне.

— Чего?

— Ну ты же здесь охотишься…

От его недоуменного взгляда я почувствовала себя по-идиотски.

— Ааа, ты все о своем. Спи спокойно. Я не стану ее убивать. Вряд ли я бы перед этим тебе ее показывал, — усмехнулся он. Помолчав, добавил: — Я наблюдаю за ней приличное время. Сегодня я вдруг понял, что она напоминает мне кое-кого.

— Кого? — с любопытством спросила я.

— Тебя.

— Почему? — нахмурилась я, не понимая.

— Даже если тебе будет угрожать опасность, ты вряд ли бросишься спасаться. Вот только она защищает свое потомство, а ты…

— А я?

— А ты просто боишься незнакомой чащи.

Он говорил о чужих мне местах? О тех, что существуют за пределами Ильчина?

Ничего не ответив ему, я самостоятельно защелкнула застежку на шлеме, отвергнув его помощь и сердито уселась позади него, сцепив руки в замок на твердом животе.

Еще один. Будет читать мне нотации, как и младший брат? Да что они понимают в моей жизни?

Из-за велосипеда мы двигались медленно, но я все равно наслаждалась поездкой. Вдыхала запах его влажных волос, обнимала ногами его бедра. Сумасшествие какое-то.

Когда показались родные места, я крикнула:

— Кирилл! Лучше подальше останови. Не хочу, чтобы нас увидели.

Услышав меня, он кивнул, но остановился совершенно в неожиданном месте. Около своего двора. Я даже не сразу сообразила, увлеченная его запахом и еще Бог знает чем.

— Зачем ты меня сюда привез?

— Починю твое колесо.

— Там Никита… — замялась я, не зная, как все объяснить.

Темные брови на красивом лице вопросительно приподнялись.

— Ты сказала, что между вами все кончено.

— Эмм, да, — поспешно согласилась я. — Но просто это будет странно, если он увидит нас вместе…

— Не переживай, я просто починю колесо.

С этими словами, он закатил байк внутрь. Нервно оглядываясь, я переминалась с ноги на ногу, ожидая, когда он закончит.

Но Кирилл, как назло, попросил принести воды, а снаружи у колонки не оказалось ни одной кружки. Без малейшего желания, то и дело ожидая, как на меня посыпется рой грубостей и язвительных насмешек от Ника, я пошла в дом.

К моему глубочайшему удивлению, дом оказался заперт.

Ни Никиты, ни даже деда Саввы дома не оказалось.

— Там закрыто, — растерянно произнесла я, вернувшись к гаражу.

Кирилл поднял горшок с неприхотливой петунией, зацепил пальцем блеснувший ключ и открыл дом.

В доме мы обнаружили записку, что у Ника сильно разболелся зуб, и они вместе с дедом уехали на автобусе в районное село.

С облегчением выдохнув, я прошла на кухню, наливая воду для Кирилла. Но нести не пришлось, он прошел вслед за мной. Выпив залпом стакан, с глухим стуком поставил на столешницу.

— Хочешь, приготовлю поесть?

Я не хотела ничего такого предлагать, но слова вырвались сами собой. Еще подумает, что навязываюсь. Я же хотела быстрее уехать.

— Хочу, — незамедлительно ответил он, пригвождая меня темным взглядом к месту.

Торопливо прокашлявшись, я открыла дверцы шкафчиком и принялась за дело, стараясь не обращать внимания, что Кирилл никуда не уходит. Так и стоит за моей спиной, наблюдая за каждым моим шагом.

От его пристального внимания руки тряслись и казались непослушными. Я чуть не порезала себе пальцы, пока чистила овощи. Что за напасть?

В следующую минуту его нервы тоже сдали, и он подошел совсем близко. Я замерла, ощущая его горячее дыхание на своей макушке. Кровь забурлила по венам, мое дыхание сбилось, предательски выдавая мои эмоции, но думать об этом дольше положенного не пришлось — руки Кирилла толкнули меня к столешнице, круто развернули, прижимая. Пахом он уткнулся в мой живот, выбивая из меня хриплый вдох. Я явственно ощутила его желание, между ног мгновенно стало мокро. Ох, что он со мной делает…

— Подожди… — я попыталась остановить его, но он накрыл мои губы своими, не давая возразить.

Затем снова развернул и задрал подол платья мне на пояс…

Еще почти два часа я стонала и изгибалась под ним, неистово скакала сверху, сжимая то мускулистые плечи, то горло. Впивалась ногтями в его ягодицы, прикусывала ненасытные губы.

Даже не поняла в какой момент мы перебрались в его комнату, и как занимались любовью на мансардном этаже в лучах солнца.

Пришла в себя только когда упала навзничь на его широкой кровати, изнемогая от не прекращаемых ласк, краем сознания отметила, что солнце начало садиться. Подскочив, как ошпаренная, я чуть ли не вылетела с кровати. Парень взглянул на меня, словно не понимая, куда я так засуетилась.

— Мне пора домой, — испуганно воскликнула я.

Часы показывали почти шесть, и я чуть не застонала от досады. Совершенно потеряла счет времени.

— Я отвезу.

— Нет, лучше сделай мой велосипед, — попросила я.

Нужно бежать от него без оглядки. Этот парень оказывает на меня какое-то совершенно ненормальное, гипнотизирующее действие. Я так могу еще на несколько суток застрять в этом доме, если он снова ко мне прикоснется.

— Он уже готов. Я его сделал.

— Эмм, спасибо, — поблагодарила я.

Быстро оделась, стараясь не обращать внимания, что меня откровенно разглядывают.

— Ну я тогда пойду, — я поспешила на выход.

Меня никто не остановил, и я даже почувствовала толику разочарования. Хотя, с другой стороны, я же сама так стремилась быстрее его покинуть. И отчего мне теперь так тоскливо на душе?

Только без привязанностей, Стеша. Хватит, что уже из-за Ника столько страдала. Кирилл для меня — это чистейшая физиология. Ничего больше.

Колесо было как новенькое, и я без труда крутила педали. Дождь закончился, в чужих дворах появились люди.

Не знаю, что мною двигало, банальное любопытство или же нездоровый интерес, но я повернула к дому Колчина. Только в этот раз я не разглядывала его передний двор, нет. Бросив велик в траве через проселочную дорогу, я бесшумно прокралась к глухому забору, услышав какой-то странный звук.

Даже за двором территория у Колчина была ухоженная вплоть до дороги. Спрятаться в траве не представлялось возможным, он регулярно ее косил. Но у высокого штакетника рос колючий боярышник, в который я, царапая лицо и пальцы, умудрилась залезть.

Стараясь не шуметь, я прислушалась к звукам.

Тяжелое дыхание, злое едва различимое бормотание. Какой-то странный хлесткий звук, точно от кнута. Проклиная свою натуру, я присела и взглянула в щель, чувствуя, как испуганно заколотилось сердце. Словно в предчувствии чего-то ужасного.

От увиденного отшатнулась, даже не чувствуя, как боярышник раздирает ладони, а растрепанные волосы цепляются за ветки.

Такого я не могла представить.