Дикая

Глава 28

Дома Кирилл достал огромные белоснежные наушники с красной тонкой полоской по ободку и аккуратно водрузил мне на голову. Прядь, упавшую мне на лицо, деликатно заправил за ухо, протянув через плотный кругляш наушника. Все это он проделал без всяких слов, не объясняя даже, что вообще происходит.

Но вдруг я услышала легкий звук, который рос, словно шторм из маленького дуновения ветерка. Парень включил мне невероятную музыку. Мелодия, пронизанная ветром и дождем, укрытая в темном лесу.

Никита всегда говорил, что эта музыка мрак, годится только для похорон или триллеров, но мне нравилось. Мурашки разбегались по всему телу, душа словно выходила из тела, взмывая ввысь. Я не разбиралась в музыке, но эта мне нравилась очень.

И так совпало, что нам с Кириллом нравилось одинаковое. И в моем лице он встретил союзника.

Мне бы прикрыть веки, чтобы полностью погрузиться в это море обреченного спокойствия, но я неотрывно смотрю ему в глаза. Он стоит напротив, и не делает ни шага, чтобы отойти или усадить или что-то сказать. Сейчас все лишнее. Я наслаждаюсь музыкой, а Кирилл как будто питается этим. Наслаждается моим видом.

Его зеленые глаза словно дремучий лес, пугающий и потрясающий одновременно. Я могу разглядеть каждую прожилку и крапинку, и жадно это делаю. Почти не моргаю, и от этого чувствую, что в глазах вот-вот заслезится. Но моргнуть все же приходится, потому что меня застают врасплох.

Загипнотизированная этими двумя бездонными озерами, я совсем забыла про все остальное, и поэтому, когда по спине невесомо проскользнули его пальцы, вздрогнула. Но не отошла.

Напротив. Приоткрыла чуть рот и тяжеловато и хрипло задышала. Сладостный и пугающий комок промчался по телу и бухнул в районе живота, мне нестерпимо хотелось, чтобы этот парень напротив меня трогал.

На мне были слои одежды — водолазка и плотные джинсы, но я все равно остро ощущала каждое прикосновение. Музыка в наушниках втягивала в глубокую и черную воронку, но Кирилл… Кирилл тянул в горячее нутро преисподней. Ведь не может так вести себя хорошая девочка.

А была ли я ею? Уже давно стояло под вопросом.

Расстегнутые джинсы, проскользнувшие в трусики грубоватые пальцы… И вот я уже прислоняюсь лбом к его плечу, практически падаю на него. Ноги отказываются держать.

— Кирилл!

Я не знаю говорю я это вслух или про себя, ведь на мне по-прежнему наушники. Низко и размеренно звучит музыка. Но судя по тому, что его губы шевелятся в ответ, я все-таки стону вслух.

По губам я читать не умею, но «Огонек» точно слетает с его губ.

Водолазка поползла наверх, а чашечки бюстгальтера, наоборот, вниз. Закусив нижнюю губу, Кирилл освобождает мою грудь, взгляд его совсем темнеет, плывет. Свободной рукой он распускает пучок моих волос, и копна тут же падает водопадом на спину, на плечи, на оголенную грудь, щекоча.

Страсть и безумие накрывают нас с головой, иначе чем объяснить этот сумасшедший марафон, продлившийся до самой ночи? Музыка давно закончилась — наушники валялись где-то под диваном. Волосы спутались, а губы горят от поцелуев. Между ног сладко поднывает, и, не смотря на легкий дискомфорт, тело отзывается снова и снова.

А Кириллу будто мало, потому что, кончив, он практически сразу продолжает, то с более грубым натиском, то, наоборот, нежно и неспеша. В этом вечере я потерялась вся без остатка.

Когда сил совсем не осталось, я, после очередного оргазма, лежала на спине и шумно дышала.

— Больше не могу, — прошептала чуть ли не с мольбой.

Поцеловав меня, легонько потянув за нижнюю губу, он усмехнулся.

— Извини, сам не думал, что так выйдет. От тебя невозможно оторваться.

Смущенно пробубнив что-то, я поднялась с кровати, оглянувшись. Господи, мы опять в его спальне. А ведь точно знала, что мы выходили отсюда. Хотелось рассмеяться.

На душе было так хорошо и блаженно, что на секундочку стало страшно. Я же не влюбилась в него? Не смотря на слова сестры, я была уверена, что он ко мне ничего такого не испытывает. Ему просто хорошо со мной, как и мне с ним. Поверить в чувства с его стороны трудно, учитывая, что он ведет себя как обычно.

— Мне нужно помыться, — пробормотала я, закутавшись в простыню.

Стыдоба, даже не знаю где моя одежда. Где-то в этой квартире.

Кирилл ничего не ответил, продолжая пялится на меня с кровати, пока я поспешно удирала.

Приняв душ (уже черт знает какой по счету за сегодня), я вышла на кухню, почуяв вкусный аромат. Хозяин дома заказал пиццу, и теперь сидел расслабленно за столом, методично жуя. Напротив него стояла еще одна пустая тарелка, судя по всему, для меня, поэтому я присела, нервничая под его пристальным взглядом.

Ну что он все время так смотрит? Как будто в душе ковыряется?

Так мы ужинали, загадочно переглядываясь, но не говоря ни слова. Я заметила, что этот человек вообще использовал речь по настроению. А мне и так было комфортно, редко с кем бывает здорово помолчать.

— Пойду отдыхать, хотела еще поковыряться перед сном в информации, что Эмилия дала. — Доев, я поднялась со стула.

Мне показалось что Кирилл что-то хотел сказать мне, но, словно опомнившись, он, конечно же, промолчал. Точнее, сказал совсем другое.

— Спокойной ночи, Огонек.

На следующий день мы снова поехали на трек вместе. Оставив меня на попечение Эмилии, он ушел по своим делам. Девушка улыбалась, расспрашивала меня об отношениях с Кириллом, но я отвечала скупо, чувствуя, что улыбка ее вот-вот готова превратиться в оскал.

— Он просто помогает, — как заведенная повторяла я.

Я ведь и сама толком не понимала, что между нами происходит. Выглядит все так, что просто секс. Но говорить ей такие подробности, естественно, не собиралась.

— Ну-ну, — хмыкнула она, кое-как отцепившись от щекотливой темы и перейдя на рабочие моменты.

А чуть позже, когда наступил обед, и Эмилия отпустила меня перекусить во внутреннем кафе, я стала невольной свидетельницей чужого разговора.

Моя напарница и еще одна девушка со стильной яркой стрижкой курили за углом здания, неподалеку от входа на трек, куда меня понесли ноги посмотреть. Я хотела взглянуть одним глазком, как катаются ребята, но на моем пути стояли девушки. За колонной меня не было видно, поэтому я хотела было развернуться, запоздало подумав, а вдруг мне туда нельзя?

Но услышав неожиданно свое имя, я удивленно замерла у металлической колонны.

— Да я как дура бегала по магазинам, выбирала все самое лучшее. Так обрадовалась, что он положился на меня в этом вопросе, и мы станем ближе. Если бы я знала, да не шевельнулась бы ни за что! Унижение какое! Я ей кеды дольче габбана купила! — Эмилия была в бешенстве. — Честное слово, подумала, что там бедная родственница…

— Он говорил, что родственница? — Ее собеседница сделала долгую затяжку и теперь выпускала колечки, отстраненно слушая разъяренную девицу и разглядывая узоры из дыма.

— Да нет… В общем-то не говорил… Но я так подумала, что там затрапезная девочка. Господи, она из тайги. Он ясно дал понять, что она вообще не сечет ни в тряпках, ни в женских примамбасах. Да она у меня чувство жалости вызывала!

— Пока ты ее не увидела, — насмешливо произнесла короткостриженая.

От слов напарницы у меня неприятно заныло в груди. Что конкретно сказал ей про меня Кирилл, что она подумала обо мне совсем плохо?

А потом горько усмехнулась. Правду, наверное. Босая дикарка из леса.

Слушать было неприятно, но ноги словно приросли к асфальту. Я не могла сделать и шага.

Эмилия обиженно надула губы.

— Смейся. Но я как увидела, чуть не упала. Там бедной сироткой и не пахнет. Как с журнала, огненные волосы, глаза, губы. Мечта Голливуда прям. Тьфу ты! Приходи да посмотри. Всех тут переполошила, сбежались на свежее мясо. Но пока что я не пойму кое-что. То ли она усиленно играет роль невинной и блаженной овечки, то ли я что-то уже не понимаю в этой жизни. Из нее клещами ничего не вытащишь. Мутная лиса. Может, так Кирилла и охомутала? Типа вся такая слабая наивность, которую хочется защищать.

— Эми, тебе давно пора забить на Кирилла. По-моему, тебе там ничего не светит. Ну сколько можно уже планы-то строить?

— Я к нему три года подбиралась! Как все эти овцы глупые, с надеждой ему отсасывающие после гонок, себя не вела! Дистанцию держала, наоборот. Мол, такая я вся недоступная. Кто же знал… У него ведь девушки постоянной сроду не было!

Яростно затушив окурок ногой, она достала еще одну тонкую сигарету. Ее руки дрожали, пока она пыталась чиркать зажигалкой.

— Ничего себе тебя повело. Успокойся, подруга. Может, между ними ничего нет? Ну просто помогает…

— Ага, Санта-Клаус блин. Да у нее щеки как свекла, едва я про него спрашиваю. К гадалке не ходи. И он как заколдованный на нее пялится. Уверена, трахает ее по нескольку раз на дню.

Короткостриженая вздохнула.

— Тогда это тот самый сигнал, что пора оставить все как есть. Совет да любовь, как говорится.

— Кир, охренеть от тебя просто масса поддержки!

— Ну, а что? Хочешь дальше унижаться и стелиться перед ним? С ним не прокатит, сама знаешь. Прости, но лакомый кусочек в виде этого парня, кажется, отвалился. Вон на Макса глянь, он вроде не такой недосягаемый, как Кирилл.

— Да не нужен мне Макс! Тупой и имеет все что шевелится без разбору! — В сердцах выплюнула Эмилия, швырнув недокуренную сигарету в сторону.

— Сама сказала, что Кирилл такой же…

— Ты не понимаешь. Это совсем другой случай. Уверена, что смогла бы все изменить, стать единственной… Они с Максом разного поля ягоды. Мне только Кирилл нужен. Я уже так скоро с ума сойду. Только-только начала надеяться, мне показалось, что надежда есть, как тут эта… Таежница хитрожопая. Черт!

Мне нужно было уйти сразу, не слушать все это про себя, но я стояла и слушала. Потому что на самом деле мне хотелось побольше узнать о человеке, у которого живу, и с которым сплю. Интересна любая информация.

Ну и узнала на свою голову.

Кирилл бабник.

Не сказать, что это стало для меня откровением, но все равно…

— Соберись и вытри слезы. Серьезно плакать собралась?

— Кира…

— Ох, и горе ты мое. Успокойся, придумаем что-нибудь. Как приехала из своей тайги, так и свалит обратно. Долго что ли…

Я отчетливо слышала всхлипывания Эмилии, и шагнула назад. Больше не хочу это слушать, потому что у меня помимо обиды на нее поднималась и жалость. Хоть собирай свои вещи и дай ей свет на пути к своему счастью.

Однако при этой мысли меня пронзила острая ревность. Я отчетливо поняла, что не смотря на все свои внутренние монологи и бравады, я испытываю к Кириллу сильные чувства. Потому что даже мысль о том, что он может быть с Эмилией… причиняла сильную боль.

Как ни хотела, но я оказалась влюблена в него по уши.