Долгие северные ночи

Глава 9

Остальные наверняка думали, что он там просто развлекался вовсю… Ну и, в общем, были не так уж далеки от истины: Гарик действительно развлекался. Но это не мешало ему работать.

Наводя хаос на полигоне порнографически-новогодних развлечений, профайлер заодно осматривал потенциальное место преступления. Его интересовали любые указания на реальное насилие: следы крови, секс-игрушки с возможностью причинения сильной боли и увечья, клетки с серьезными замками… Но ничего не было. Либо Денис отыскал в мегаполисе виртуозов ведра и тряпки, способных отмыть что угодно, а потом еще и держать рот закрытым, либо тут ничего подобного и не предполагалось.

А если так, то это просто ролевая вечеринка для тех, кому деньги больше потратить некуда. Тоже не совсем законно, но и сурового наказания за такое не будет. А еще, что важнее для расследования, не будет такой платы, которая финансовыми горами осела на личном счету Лесова. Получается, он занимается этим очень долго, раз столько накопил… или промышляет не только этим. Возможно, все его полулегальные загулы – тоже прикрытие, такой вот бизнес слоями: от законного до того, за который в Дениса будут стрелять, если шевельнется при задержании.

За настолько осторожным человеком можно следить очень долго и добиться разве что вскрытия правонарушения средней тяжести. Другое дело – если заставить его двигаться, заставить реагировать… Именно это и сделал Гарик. До вечеринки оставалось несколько часов, сейчас Лесов в панике начнет обзванивать всех тех, кому уже успел навыдавать паролей, и грустно объяснять, что придется и дальше маскировать распорки под полотенцесушитель. Гости выплюнут кляпы и потребуют компенсацию, начнется движение по счетам, которое должны отследить нанятые Гариком хакеры. И тогда появится хоть какая-то ясность…

По крайней мере, этого ожидал Гарик. А в итоге обнаружил уже знакомый клуб в ленте новостей – там случился пожар, который не уничтожил здание, но повредил так, что ремонт затянется по меньшей мере на полгода. К счастью, никто из сотрудников не пострадал, и теперь страховая компания оценит ущерб…

– Ловко! – не выдержал Гарик. – Вот не был бы он вражиной, поаплодировал бы! Вместо того, чтобы блеять оправдания, сжег свой гадюшник со всеми ху…

– Достаточно, – поморщилась Таиса. – Мысль понятна. Но не слишком ли он бурно отреагировал?

– Смотря с какой стороны подойти, – отозвался Матвей, который понимал не меньше, чем Гарик, просто был лишен таланта смеяться надо всем, что смешно. – Ему выгоднее изобразить неконтролируемый несчастный случай, чем объявлять, что он допустил риск обнаружения своих клиентов. Он не знает, оставил Гарик там камеры или нет, можно ли эти камеры найти. Поэтому он решил действовать радикально, а заодно выиграть себе побольше времени. Так что его клиенты будут недовольны срывом планов, но не устроят скандал – пожар есть пожар!

– Да, но он же теряет на этом больше денег, чем на простой отмене вечеринки!

– Сложно оценить репутационные риски и потери, которые за ними следуют, – пожал плечами Гарик. – Да и вообще, многое зависит от того, кому он доверил организовывать пожар. Я не удивлюсь, если он еще и страховую по полной выдоит!

– Короче, вы облажались? – с невинным видом осведомилась Ксана, которую, вообще-то, нужно было гнать отсюда грязными тряпками, но никто этого почему-то не делал.

– Когда тебя не вышвырнули? – уточнил Гарик. – Да, с этим, конечно, облом. А по делу все под контролем.

Он не просто огрызался, он говорил ей правду. Этот пожар, решительность, с которой Лесов пошел на потери ради репутации… это уже многое о нем говорит. Дальше Гарик надеялся на хоть какое-то движение по счетам, показывающее, какие суммы платят его гости.

Только движения не было. Вообще. Понятно, что в период пожара никто бы не следил за выплатой компенсации, но уж утром его бы заставили доставать из защечных мешков все авансы. Однако и легальные счета, и те, которые Денис старательно прятал, оформляя на левые компании, оставались нетронутыми.

А вот это уже неожиданность…

– Может, Юдзи просто ничего не нашел? – предположила Таиса, когда они встретились за завтраком.

Остальные, в отличие от него, не следили за событиями всю ночь. Они все оставались в доме Матвея, включая Ксану, но, насколько было известно Гарику, дверь ее спальни запирали снаружи, и по соседству жил не Матвей, а Таиса. Гарик предлагал еще чесноком ее обмазать – Ксану, не дверь, – для надежности и пробить осиновым колом. Но Таиса с грустью посмотрела на внушительный живот их гостьи и сказала, что все забавы – потом, когда Ксана прекратит прикрываться ни в чем не повинным человеком.

Теперь они собрались на кухне втроем. Ксана не объявляла бойкот, она попросту спала, для нее восемь утра – это еще ночь.

– Юдзи не при делах, – пояснил Гарик. – Там Шустрик и компания работают. Они не такие толковые, но и задание не для гениев.

– А с Юдзи что случилось?

– Обиделся на меня.

– Что ты уже сделал? – нахмурилась Таиса.

– Он думает, что я издеваюсь, заставляя его всякую порнуху смотреть. А я не издеваюсь, разве я виноват, что в этом деле из каждой улики по сиське торчит?!

– Хватит, – вмешался Матвей. – То, что Лесов получил свое, – хорошо. Но не забывайте, что мы пока не определили жертву декабря и не можем связаться с Кристиной Гримовой. И я очень, очень надеюсь, что это совпадение.

– А с каких пор мы живем надеждами? – удивилась Таиса. – Нужно ехать и проверять! Я с тобой, если что.

– А за матрешкой кто следить будет? – поразился Гарик.

– Ты, – уверенно объявила Таиса.

– За ней не нужно следить, достаточно не выпускать из комнаты, – заметил Матвей. – В доме отличная система безопасности, ты и сам знаешь.

Им не обязательно было ехать вдвоем. Матвей и сам справился бы с вытрясанием ответов из муженька пропавшей, он мог сделать это с самого начала, и Гарик давно считал, что излишняя вежливость ему на пользу не идет. Но понимал он и то, почему Таисе хочется присоединиться, и не стал возражать.

Сам же он пока оставался у компьютера. Сначала он сверял данные каждые пять минут, потом хакерам это надоело, они начали жаловаться, что ощущают эмоциональное давление. Пришлось сойтись на том, что, если будут перемены, они сами свяжутся с Гариком.

Хотелось ворчать, что это они упустили нечто важное, но профайлер подозревал, что правы скорее компьютерщики. Денис Лесов не дурак, он теперь допускает, что за ним следят, и не будет сливать деньги сразу после пожара – тут кто угодно соотнесет одно с другим! Только его клиенты вряд ли отличаются таким пониманием, им надо заплатить быстро. Получается, хакеры нашли не все счета? Или у предусмотрительного Лесова на такие случаи есть мешочек с золотом?

Оба сценария подразумевают, что он давно в криминальном бизнесе – и вряд ли основной доход он получает от вечеринок. Возможно, от видео? Гарик еще до своей вылазки обратил внимание на то, что счета за электричество у детских клубов «Плюши-Бу» высоковаты. Это только кажется, что там полно игрушек, значит, и потребление энергии то еще! Гарик знал, что все эти пищащие карусели требуют не так уж много.

У Лесова есть оборудование посложнее, без вариантов. На своей территории он женщин не убивает, и шанса нет, там он наверняка работает с артистами. Но ведь бизнесу нужно развиваться! Лесов заработал денег, у него появились связи…

А еще возникли определенные желания. Только это объясняло жестокость, с которой были убиты те женщины. Это никаким бизнесом не прикроешь! Наемники выполняли свою работу, но тот, кто координировал их действия, явно наслаждался процессом. Вполне предсказуемое поведение для человека, который почти двадцать лет варился в собственной ненависти.

Так что если Кристина и похищена, она у него. Вопрос в том, жива ли она, а если жива – решится ли Денис на убийство после того, как ему дали понять, что за ним следят.

Гарик как раз размышлял об этом, когда его отвлек звонок с незнакомого номера. Незнакомые номера в абсолютном большинстве случаев ничего хорошего за собой не несли, и самым безобидным вариантом становились мошенники. Тем не менее, Гарик отвечал всегда. И потому что проще принять неприятности, чем прятаться от них, и потому что издевательства над мошенниками – тоже своего рода антистресс.

Но на сей раз за незнакомым номером скрывался знакомый голос. Денис Лесов старался говорить спокойно, насмешливо даже, и по большей части у него получалось. Но порой едва уловимая дрожь в голосе и напряжение выдавали, что ему стоит немалых сил изображать это равнодушие.

– Я знаю, что это был ты.

– И я знаю, что это был я, – отозвался Гарик. – Вот, у нас уже есть что-то общее. А еще мы оба знаем, чем в подвале «Плюши-Бу» занимаются папы твоих легальных клиентов.

– Ты думаешь, что теперь можешь диктовать мне условия?

– Это ты мне звонишь, вообще-то. Я мирно грыз шоколадку.

– Для тебя это все шутка какая-то? – поразился Лесов, которого жизнь не готовила к общению с Гариком.

– Скорее, анекдот для дружеских посиделок. Такой, который и после бокала пива смешным покажется.

– Если ты считаешь, что все происходящее – повод для юмора ниже пояса, то зря. Ты отнял у меня деньги. Я отниму у тебя кое-что в ответ. Как видишь, я тоже люблю пошутить.

Напустил пафоса – и бросил трубку. В другое время Гарик лишь посмеялся бы, а сейчас был озадачен. Денис – не дурак, и раз он говорит уверенно, ему нравится собственный план. Ну и что там задумала эта бородатая Немезида? Явится сюда, в коттеджный поселок? Очень и очень вряд ли, тут после нашествия байкеров усилили систему безопасности. Припрется в квартиру Гарика и лично нагадит в раковину? Тоже так себе месть за многомиллионные убытки.

Гарик привык к тому, что у него нечего отнять – это тоже было одним из уровней защиты. Ну, разве что деньги украсть, так этот ресурс легко восстановить. К его семье соваться – себе дороже, с профайлерами та же история…

Но ведь теперь есть не только они. Эта мысль мгновенно испортила настроение, отозвалась холодом внутри. Лесов действительно очень быстро его нашел, хотя Гарик предпринял немало усилий, чтобы этого не случилось. Неудача профайлера не шокировала просто потому, что он искренне верил: навредить ему не получится.

А сейчас до него дошло, что с такими возможностями Лесов вполне мог выйти на Майю. Особенно при том, что недавно она ездила с профайлером в лес, да и вообще мелькала рядом все чаще. И бесполезно надеяться, что у Дениса хватит совести не втягивать в это человека со стороны. При чем тут вообще совесть?

Вот не зря же Гарик просил ее держаться подальше, найти более безопасных друзей… Но Майя почему-то не хотела, как будто верила, что каждому на жизнь выдан лимит неприятностей, и уж она точно свой исчерпала! А теперь случилось… что-то. Или случится. А как все исправить – Гарик пока даже не подозревал.

Но ждать развязки в стороне он не собирался, он набрал номер Майи, как только обо всем догадался.

Она ответила быстро, и это хорошо. А плохо то, что ее голос звучал напряженно – или ему просто показалось на фоне всего остального?

– Гарик, привет.

– Где ты? – сразу же уточнил он, на «приветы» не было ни времени, ни настроения.

– На работе…

– Бросай все и уезжай оттуда, жду тебя в коттедже Матвея. Увольнения не бойся, это я решу, действуй быстро!

Он готовился к тому, что она начнет удивляться, выспрашивать его, сомневаться. Это нормальная реакция, почти неизбежная… Но Майя ему вообще не ответила, не сказала ни слова, она завершила вызов, однако за секунду до этого Гарик успел уловить на той стороне странный звук – то ли грохот, то ли работающее оборудование.

Хотелось перезвонить. Не осознанно хотелось, а на уровне инстинктов – услышать ее голос, убедиться, что с ней все в порядке… Гарику стоило немалых усилий сдержаться. Он понимал: Майя перезвонит сама, когда можно будет.

При этом он не собирался смиренно ждать в стороне, он должен был оказаться рядом с ней как можно быстрее, вернуть себе способность сделать хоть что-то! Он понимал, что вряд ли успеет: коттедж слишком далеко, и даже если забыть обо всех ограничениях скорости, придется потратить по меньшей мере час. За это время все решится без него… Но сидеть и думать об этом, надеясь на звонок, который может и не прозвучать, оказалось слишком тяжело даже для опытного профайлера.

Тащить с собой Ксану он не собирался. Ее сначала нужно разбудить, она захочет позавтракать, ей может хватить наглости тянуть время намеренно… С этим Гарик не планировал даже связываться. Он не знал, как относятся к ней остальные, но сам он ни на миг не забывал, что она, вообще-то, манипулятор, совершившая не одно тяжкое преступление. Поэтому он оставил ей сообщение и активировал сигнализацию дома, на этом свой долг он считал выполненным.

Он ехал быстро – а хотел ехать еще быстрее. Ему требовалась вся сила воли, чтобы не забыть об объективной реальности: скользкой дороге и других машинах в потоке. Эти люди не виноваты в его беде, нет у него права рисковать их жизнями, а уж что он чувствует в этот момент – его личное дело.

Он знал, что опоздает. Понял это, когда Майя не перезвонила ни через пять минут, ни через десять. Нет, даже раньше, когда она трубку бросила! Она бы не поступила так из-за обиды или истерики. Значит, он позвонил слишком поздно… Да оно и понятно: Лесов не предупредил бы его заранее, он швырнул угрозу, когда нападение точно не сорвалось бы. Но как же это нечестно… Она тут вообще ни при чем! И ведь он же предупреждал ее, она все знала, а как будто не восприняла всерьез… Или просто посчитала, что оно того стоит?

Но ничто не стоит ее жизни!

Гарик издалека увидел, что улица перекрыта, что полумрак пасмурного дня нарушен перемигиванием сигнальных огней. Много машин, слишком много… И полиция, и медики, даже пожарных зачем-то подогнали, но они, похоже, для подстраховки. Такое не делают просто так, должно произойти нечто особенное…

Гарик запретил себе думать. Сейчас любые теории били слишком больно, ослабляли, да и пользы не несли. Ему нужно было знать! Он бы и чувствовать себе запретил, но не получалось, он мог лишь отстраниться от собственных эмоций, зная, что они догонят его позже.

У зоны ограждения уже скопилась толпа, вооруженная смартфонами. Сейчас все снимают всё подряд, а потом только думают, зачем. Вдруг пригодится! Это же бесплатно и сложностей вроде мыслительного процесса не требует. Из-за живой изгороди из спин Гарик не мог рассмотреть, что происходит у кофейни, которая и стала центром ограждения. Раньше это раздражало бы, сейчас – злило так, что хотелось просто пробить себе путь вперед. Но поспешность, опять же, не поможет, и нужно сдерживаться…

Он знал, как туда попасть. Он был уверен, что готов к этому, он уже продумал нужные действия. Он даже подобрал удостоверение, с которым его пустили бы за ограждение, но оно, внезапно, не понадобилось.

– Гарик!

Это как мяуканье котенка услышать посреди оживленной улицы: более тонкий звук теряется за гулом голосов. Но этот звук был важнее всего, и Гарик его не упустил.

Майя выскользнула из подворотни, расположенной на другой стороне улицы, за территорией ограждения. Она явно замерзла, потому что была без куртки, только в свитере, но в остальном она не пострадала. Она рванулась к Гарику, обняла его, и он сначала обнял ее в ответ, потому что это было необходимо им обоим. Потом только он отстранил ее от себя, закутал в собственную куртку и повел к машине.

До этого момента Майя явно держалась на чистом адреналине и не замечала ничего вокруг. Но теперь, когда она убедилась, что в безопасности, она ощутила холод – и позволила себе расплакаться. Гарик пока не собирался мучить ее вопросами, он поспешил уехать, нашел пустой зал кафе, где можно было остаться наедине, заказал в первую очередь крепкий сладкий чай и заставил Майю выпить первую порцию залпом.

Помогло – но оно всегда помогает. Майя согрелась, почти успокоилась. Она еще всхлипывала, но уже не плакала, и она могла все объяснить.

Кофейня открывалась рано, чего, в общем-то, многие и ожидают от кофейни. Майя спокойно относилась к утренним сменам, но привыкла к тому, что обычно в это время зал пустует, клиенты если и заходят, то в основном чтобы взять заказ с собой.

Сегодня все было иначе. Примерно с восьми утра зал начал заполняться крепкими молодыми мужчинами. Они вроде как не были связаны между собой, не толпой пришли, не общались друг с другом. Однако все они вели себя одинаково: делали заказ, занимали какой-нибудь столик и угрюмо молчали.

У Майи не было оснований их опасаться: с девушкой они были вежливы, никто не хамил и не сыпал пошлыми шутками. Но ее не покидало совершенно звериное ощущение, что охота уже началась. Майя пыталась успокоиться, искусственно разжигала гнев, чтобы погасить страх, обвиняла себя в паранойе. Чего она цепляется к людям? Кто будет устраивать диверсию против нее, кому она вообще нужна?

Она действительно считала, что объективной угрозы нет, раз сразу не дошло до приставаний. Гарик же подозревал, что по отмашке заказчика кто-нибудь из нетипичных гостей начал бы драку. Повод? Да на ровном месте создать можно – например, случайно разлить кофе. И вот уже словесная перепалка переходит в потасовку, кто-то кого-то задевает, драка становится массовой. В наступившей суете уже и не скажешь, кто именно ударил девушку, пытавшуюся разнять гостей, ножом… Особенно если спрашивать будет некого: после того, как дело сделано, наемники разбегутся, у этих «случайных» нарушителей спокойствия наверняка пути отступления подготовлены!

Только вот все пошло не по плану. Майя и так была напряжена до предела, а предупреждение Гарика стало последней каплей. Она тут же нажала на кнопку вызова полиции – и плевать ей было, насколько глупо она будет выглядеть, если ничего не случится, она готова была принять выговор. Одновременно с этим Майя намеренно запустила кофемашину неверно, и ее обдало паром. Девушка ойкнула, сделала вид, что обожглась, и поспешила в подсобное помещение, заявив гостям, что скоро вернется. Они поверили – с чего бы им не верить?

Они не знали, что кофейню можно покинуть не только через главные двери.

– Разве там есть служебный выход? – удивился Гарик.

– Нет, но я подготовила! – с нескрываемой гордостью сообщила Майя.

– Стену прорубила, что ли?

– Ну… почти.

Под кофейню арендовалось небольшое помещение, в котором только и хватало места, что на зал для гостей и кухню с крошечным складом. Но Майя все равно вычислила, как можно удрать в случае экстремальной ситуации. Достаточно было по широкому карнизу перебраться на вечно распахнутое окно лестничной площадки соседнего подъезда.

– Его даже зимой не закрывают, потому что сломано, – пояснила Майя. – Я в этом убедилась, когда продумывала пути отступления.

Ей это казалось совершенно естественным: пути отступления, действия в случае, если на нее нападут. Она могла рассказывать об этом легко и непринужденно. Гарик продолжал ей улыбаться, ну а руки просто убрал под столешницу, чтобы она сжатые кулаки не заметила. Нужно будет поговорить с Форсовым… Майя уверяла, что уже забыла о прошлом и двигается дальше. Но эти ее приготовления означают, что страх-то остался! Хотя его, может, и нельзя уже изгнать, не до конца так точно… не после того, что с ней произошло в том лесу. В этом случае Майя делает лучшее, что ей доступно: уравновешивает страх противодействием.

Сегодня это спасло ей жизнь.

– Как-то там было многовато машин для ложного вызова, – заметил Гарик.

– О, это самая интересная часть! Я выбралась, спряталась на другой стороне улицы, стала наблюдать за кофейней на случай, если во всем ошиблась и они зайчики.

– А мне почему не позвонила? Я тут поседел за дорогу, вообще-то!

– Тебе идет. А я телефон разбила, – погрустнела Майя. – Когда из окна в окно лезла…

Это Гарику не хотелось даже представлять, но воображение упрямо работало против него, рисовало тонкую фигурку, зависшую над грязной подворотней. Да, высота не самая большая. Так ведь неудачно упасть можно и с нее! А там еще наверняка обледенело все… Нет, нельзя об этом думать, все равно ни на что уже не повлиять, только на душе тяжелее.

– Телефон мы тебе новый купим, красивый и розовый, – пообещал Гарик.

– Но я не хочу розовый!

– Это открытая тема для дискуссии. Дальше что было?

Дальше все могло закончиться мирно, но не закончилось. К кофейне подъехала первая патрульная машина. Судя по тому, что Майя потом подслушала за время ожидания на улице, дежурные поначалу были расслаблены, они видели, что драки и стрельбы нет. Правда, полный зал очень странных посетителей удивил даже их… Но они готовы были принять происходящее как очередную столичную странность, если бы посетители предъявили им хоть кого-то из сотрудников кофейни.

А сотрудников не было. Кухня, на которую указывали гости, оказалась пуста. Под открытым окном девушки тоже не просматривалось. Посетители попробовали возмутиться, сказать, что они сюда зашли за кофе, а не неприятностями, теперь они немедленно уходят. Патрульные такое синхронное рвение не оценили и попросили присутствующих задержаться и предъявить документы для установки личностей.

Вот тогда и началась драка.

Наемники, видимо, готовились ограничиться парой ударов и побегом, однако им не повезло: к кофейне подъехала вторая полицейская машина. Потому что от первой никаких вестей не было, а тут, вообще-то, тревожную кнопку нажали! Так что потасовка вышла на принципиально новый уровень. Майя, которая после звонка Гарика не знала, кому вообще можно доверять, решила дождаться его.

– Ты не знала, что я приеду, я такого не обещал, – напомнил профайлер.

– Знала, – еще шире улыбнулась Майя.

Она наконец согрелась, нервная бледность сменилась румянцем, особенно заметным на светлой от природы коже. Майе явно казалось, что все в норме – ее ведь не убили и не покалечили, а телефон – дело наживное! Такое спокойствие радовало и раздражало.

– Ты ведь понимаешь, что это произошло из-за меня? – не выдержал Гарик.

– О, нет! – всполошилась Майя. – Нет-нет-нет!

– Не веришь, что из-за меня?

– Почему же? Не сомневаюсь даже, мне за невкусный кофе так еще никто не мстил! Просто я знаю это твое выражение лица. Сейчас ты скажешь, что мне нужно держаться подальше от твоих профайлерских дел, потому что ты же говорил, а я не слушала, и вот что случилось! Только знаешь, что? Я и дальше слушать не буду!

– Тебя жизнь совсем ничему не учит? – поразился Гарик.

– Жизнь учит меня тому, что надо жить. Беда может случиться, даже если ты пытаешься укрыться от всего в тихом убежище. А я не хочу сидеть в убежище! Я лучше буду жить меньше, но интересней.

– Совсем с ума сошла?

– Кто бы говорил! Ты рискуешь больше!

– Собой!

– И я собой! – надулась Майя.

– Ты понимаешь, что после сегодняшнего тебя уволят?

– Не факт – я тут вообще при чем? А если уволят, разберусь!

Страх отступил окончательно, Майя, в отличие от профайлера, не думала о том, что могло бы произойти – она думала о том, что произошло. Она одна разобралась с целой толпой громил! Она сидела перед ним с видом хомяка, оттаскавшего за усы всех оставшихся в живых уссурийских тигров, и становилось понятно, что любые правильные слова улетят в никуда и разве что настроение ей испортят.

Гарику с мрачной обреченностью пришлось признать, что образумить ее вряд ли получится. Значит, нужно было придумать, как ее защитить.

* * *

Они оказались не единственными, кто очень хотел увидеть Кристину. Когда профайлеры добрались до квартиры Гримовых, на лестнице возле двери сидела женщина лет тридцати пяти, явно нервничающая, давно не спавшая, растрепанная, но в целом одетая вполне опрятно. Не из маргиналов так точно. Просто чувствовалось, что эмоционально она на пределе, а это никого не красит.

Был еще шанс, что она оказалась в подъезде по другой причине, это просто совпадение. Но когда Матвей и Таиса приблизились к нужной квартире, женщина тут же встрепенулась, бросилась к ним. Она смотрела на них с такой надеждой, что ее сложно было принять за коллегу или приятельницу пропавшей. Нет, тут что-то личное… Подруга, получается? Ведь в файлах Кристины было сказано, что у нее нет семьи, кроме мужа.

– Вы нашли ее? – торопливо спросила она. – Вы пришли рассказать о Кристине? Где она?

Таиса опомнилась первой:

– А вы, собственно, кто?

– Юля…

– Чуть менее информативно, чем хотелось бы.

– Я ее сестра!

– У Кристины нет никакой сестры.

Женщина помрачнела:

– Да, меня не было… Но теперь я есть!

После недолгого замешательства выяснилось, что Юлия действительно сестра, но только по отцу. Она была младше Кристины, в детстве общалась с ней, однако толком этого не помнила. Ну а когда Кристина пропала, маленькая девочка просто восприняла это как данность. Нет – значит, так надо. Взрослые ведь не беспокоятся! Юля забыла ее, переключилась на новые знакомства и увлечения.

Когда она стала старше, мысли об исчезнувшей родственнице исчезли сами собой: Юлия стала зависимой. В ее окружении это было не удивительно, ее жизнь проходила как в тумане. Она пропустила возвращение Кристины так же, как пропустила исчезновение.

Их общий отец в ту пору был в таком же состоянии, однако соображал чуть лучше. Он сумел выяснить, что Кристина не только вернулась, но и обзавелась неплохими деньгами. Это мигом пробудило в нем родительские чувства, и он, для поддержки прихватив с собой полуадекватную Юлю, отправился на семейное воссоединение.

Только вот знакомство с такой родней Кристину скорее напугало, чем обнадежило – и, как подозревал Матвей, стало воспоминанием, которое позже подтолкнуло ее в объятия Егора. Она попросила Тодорова и других адвокатов оградить ее от семьи, и они с готовностью выполнили эту просьбу.

Вероятнее всего, сестры так никогда и не увиделись бы, если бы Юлия не взялась за ум. Она прошла лечение и реабилитацию. Для многих это становится лишь передышкой перед новым прыжком в зависимость, но Юле хватило силы воли удержаться за новую жизнь. Она вышла замуж за хорошего человека, родила двух детей, это стало дополнительным «якорем» ее трезвости.

Разобравшись с настоящим и будущим, она начала по осколкам собирать свое прошлое. Осколков этих оказалось немного: родители с таким образом жизни вполне предсказуемо не задержались на свете, общение с друзьями детства, которые разделяли былые увлечения Юлии, не сулило ничего хорошего.

А еще была Кристина. Смутный образ из детской памяти. Сестра, которую она едва знала.

Юлия долго не решалась приблизиться к ней, не представляла, имеет ли она право на такое – после долгих лет отсутствия! Но муж убедил ее попробовать, справедливо рассудив, что хуже не будет.

Первая встреча прошла замечательно. Кристина, застенчивая, одинокая, лишенная близких подруг, обрадовалась неожиданному обретению семьи. Юлия и вовсе ликовала. Они обе то смеялись, то плакали, уже представляя, как будут дружить семьями, встречать праздники вместе, как наверстают все то, что упустили за столько лет…

С этим не сложилось. Фантазии и планы пришлось свернуть, когда о внезапно вынырнувшей из небытия родне узнал Егор. Он тут же объявил жене, какая она наивная клуша. Ведь все очевидно! У нее раньше пытались отжать деньги – и вот теперь делают это снова. Робкие попытки Кристины указать, что ее сестра изменилась, да и больших денег давно уже нет, улетали в никуда. Егор строго велел держаться подальше от потенциально проблемной родственницы.

Сначала Юлия не поняла, почему у Кристины, такой милой, ласковой и доброй, не было настоящих подруг. А теперь раз – и поняла. Далеко не каждая готова была терпеть сбивчивые попытки Кристины оправдаться: взрослая женщина рассказывала, что не может дружить с кем попало, потому что муж на такое хмурится. Подруги, сперва заинтересованные в общении с ней, быстро понимали, что им такое не нужно.

А вот Юлия уперлась. Ей тоже было обидно слышать подобные обвинения от родной сестры. Но она видела, что Кристина и сама не верит тому, что говорит. Да и потом, Юлия воспринимала это как наказание за то, что когда-то бросила сестру в беде. Нелогично? Может быть. Но в ее мире все казалось вполне понятным.

Преодолеть влияние Егора у Юлии так и не получилось, однако они с сестрой нашли компромисс. Они встречались тайно, часто переписывались, но даже так шифровались. Юлия никогда ничего не просила, частенько она сама оплачивала их общие ужины, хотя зарабатывала не так уж много. Она изо всех сил рвалась показать, что Егор не прав, она не какая-нибудь мошенница!

– Кристина мне верила, – сказала она. – Но Егора так боялась… Хотя утверждала, что совсем не боится!

Матвей не стал уточнять, что Кристина не врала. Она боялась не Егора – она знала, что он не накажет ее напрямую. Нет, на самом деле она боялась его потерять. В ее картине мира он легко бы бросил ее, ведь он сделал ей большое одолжение, когда принял такой! Но он, если захочет, без труда найдет себе куда более красивую и молодую женщину, а Кристина лишится единственной семьи, которая у нее когда-либо была.

При этом терять Юлию она тоже не хотела. Не только потому, что обрела вместе с ней хоть какую-то связь со своим прошлым. Просто она инстинктивно чувствовала, что ее искренне любят, и тянулась к этому теплу.

А потом она пропала. Юлию, в отличие от Егора, это насторожило сразу же. Она пришла сюда, но Гримов, как и следовало ожидать, не пожелал с ней общаться. Тогда она метнулась в полицию, однако там заявление не приняли, слишком мало времени прошло. Юлия успокаиваться не собиралась, сначала она просто названивала сестре и Егору, но никто не брал трубку. С утра она неотрывно дежурила у квартиры.

– Может, его дома нет? – предположила Таиса.

– Там он! – поморщилась Юлия. – Уже выглядывал, велел мне убираться… Но я так не могу! От Кристинки нет ни одного сообщения с вечера пятницы!

– Нам он сказал, что видел ее после этого, – сообщил Матвей.

– Соврал… Она бы ответила мне, она всегда отвечала!

– После ее исчезновения прошло достаточно времени. Теперь вы можете подать заявление в полицию.

– Егор сказал, что я не смогу… Вроде как я не близкая родственница, наше родство документально не подтверждено…

– Меньше Егора слушайте, – посоветовала Таиса. – Как вы собираетесь доказывать такую связь? По одной фамилии? Так вы обе замужем! Короче, идите в полицию немедленно, укажите все обстоятельства.

– И предположите, что муж может быть причастен к исчезновению Кристины, поэтому и отрицает, что она пропала, – подсказал Матвей.

В том, что Егор давно уже прильнул ухом к двери, профайлер не сомневался – как и в том, что Гримов не откроет. Мужчина, привыкший самоутверждаться за счет жены, оказался не готов к таким экстремальным обстоятельствам, ему сложно принимать решения, и он попросту затаился, ожидая, чем же дело кончится.

Стучать в дверь несколько часов Матвею не хотелось, взламывать замки он не умел, а ждать Гарика было долго. Поэтому он решил вопрос простейшей провокацией.

Конечно же, Егор не сдержался, он тут же приоткрыл дверь и высунулся в коридор:

– Вы с ума сошли?! Я свою жену пальцем не трогал, и вообще, она просто загуляла!

Он явно готовился юркнуть обратно, как только Матвей проявит хотя бы намек на агрессию. Егору наверняка казалось, что он все предусмотрел и по-прежнему в полной безопасности. Ну а Таису он и вовсе не воспринимал всерьез, потому что жена разбаловала его верой в безропотное подчинение, да и Юлия невольно доказала, что женщин легко сбить с толку достаточно уверенным голосом.

У Таисы с безропотным подчинением было туго. Да, она серьезно уступала другим ученикам Форсова в физической силе, так ведь сейчас ей нужно было противостоять не им, а Егору Гримову! С этим она справилась отлично: она рывком открыла дверь и втолкнула хозяина квартиры в прихожую. Юлия испуганно вскрикнула, Матвей ее проигнорировал, он подошел ближе и остановился над Егором, не давая тому подняться.

– Только факты, – сказал профайлер. – Иначе будет хуже.

– Я ничего ей не делал!

– Когда ты видел ее последний раз? На самом деле.

Как и следовало ожидать, при прошлой встрече Егор соврал. Связь с Кристиной действительно пропала еще в пятницу. Изначально все шло по плану: она отработала в студии, это Егор знал наверняка, потому что разговаривал с ней вечером. Он велел жене зайти в магазин, она согласилась. По подсчетам Егора, она должна была вернуться часов в семь, но ее не было. Он не обеспокоился, потому что в тот день из-за отвратительной погоды город застрял в пробках, и автобусы эта участь не миновала. Он решил, что нужно просто немного подождать, а потом снять стресс, устроив жене скандал.

Но Кристина так и не пришла. Ее не было дома ни в десять часов, ни в одиннадцать. Ее телефон работал, однако трубку она не снимала. Егор не знал, что и думать, за те долгие годы, что они прожили вместе, ничего подобного не случалось!

Он паниковал, он боялся, и снова он предпочел самый простой выход: ничего не делать. Егор просмотрел достаточно сериалов, чтобы знать: заявление об исчезновении взрослого человека так просто не принимают, нужно подождать. Поэтому он приготовился ждать, а уже потом, когда можно будет, и поискать Кристину… Хотя в глубине души он верил, что это какой-то каприз, ему казалось, что с ней просто не может случиться ничего плохого.

– Ты же знал о ее прошлом! – не выдержала Таиса.

Егор уставился на нее с тупым простодушием:

– Ну да. Так ведь уже было это! Не может же такое повторяться… Знаете, что про молнию говорят? Она в одну воронку дважды не попадает!

– Я его сейчас убью, – зловеще пообещала Таиса, и Егор тут же сжался на полу.

– Напрасная трата времени, – покачал головой Матвей. Он повернулся к Юлии: – В полицию, немедленно. Если вам будет мешать Егор, звоните мне.

– Я никому мешать не буду, я и сам уже шел в полицию! – оскорбился Егор.

Но на него больше не обращали внимания.

Матвей подумывал довезти Юлию до отделения, но отказался от этой идеи, прикинул, что пешком ей будет быстрее. Он оставил ей свою визитку, хотя подозревал, что это не пригодится. Кристина все-таки не случайный человек, она актриса, ее исчезновение должны воспринять всерьез.

Только вряд ли полиция сможет так уж много. Они ведь не знают, что Кристина стала жертвой декабря.

Им нужно было возвращаться. Матвей хотел посоветоваться с Форсовым, да еще попросить его проследить за делом Кристины – времени у наставника сейчас хватает. К тому же им пока не следует разделяться. То, что Лесов захватил жертву декабря, вовсе не означает, что остальные в безопасности. Напротив, он, возможно, поверит, что они расслабились, и воспользуется этим, чтобы нанести удар.

Матвей был убежден, что, пока они не доберутся до поселка, ничего особенного уже не случится – и просчитался. Лесов оказался даже наглее, чем он ожидал.

В то, что машина, оказавшаяся перед ним, не поджимает его, можно было верить от силы секунды две. А потом становилось ясно: автомобиль тормозит намеренно, вынуждая замедлиться и его. Матвей перестроился бы в соседний ряд, но там обнаружилась точно такая же машина, как впереди – та же модель, тот же цвет. Третья машина подъехала сзади, и профайлер не сомневался: где-то рядом маячит и четвертая, чтобы наверняка его не упустить.

Таиса странную компанию тоже заметила:

– Это Матрица сломалась или кто-то так жаждет нас увидеть?

Она не выглядела напуганной. Возможно, она просто скрывала страх, но делала это так хорошо, что даже Матвей не мог ее раскусить, и это впечатляло. А может, действительно не боялась, потому что поняла то же, что и он.

Но на всякий случай Матвей предупредил:

– Нам придется подыграть ему, так будет проще. Но вреда он нам не причинит.

– Уверен? – усмехнулась Таиса. – Гарик знатно постарался!

– Уверен. Лесов себя контролирует, иначе давно бы попался. А Гарик добился того, чего хотел: он заставил Лесова действовать.

Матвей не был уверен, что провокация стала правильным решением. Но переиграть уже ничего бы не получилось, да и потом, Гарик точно был прав в одном: времени осталось мало, и ради этого был смысл пожертвовать осторожностью.

Профайлер допускал, что, если он сейчас попытается вырваться, машины сопровождения без сомнений устроят аварию. Но до такого он доводить не хотел, как не хотел и тащить их в поселок. Неприятному разговору лучше пройти здесь!

Машины вынудили его свернуть на просторную парковку при торговом центре. Там их уже ждал куда более дорогой автомобиль, возле которого с мрачным видом пускал облака сигаретного дыма Денис.

– Совсем кое-кто себя не бережет, – хмыкнула Таиса. – А никотин убивает не только лошадей… Он бесится, ты ведь видишь?

– Удивительно, если бы он не бесился. Тебе не обязательно участвовать в разговоре.

– Я, с твоего позволения, и не буду.

А вот это как раз удивляло. Чтобы Таиса – да добровольно осталась в стороне? Она сегодня утром чуть ли не через выхлопную трубу к нему в машину влезла, заявив, что одного его никуда не отпустит! А теперь, когда предстояло вести переговоры с преступником, она решила отсидеться в безопасности. Испугалась, что ли? Но это было совершенно не похоже на Таису, да и не выглядела она испуганной.

У Матвея не было времени разбираться с этим, и машину он покинул в одиночестве. Автомобили сопровождения тут же образовали вокруг них кольцо, еще и толпа охранников оттуда вышла… Но это так, элемент устрашения. Матвей по-прежнему считал, что напрямую на них не нападут. Странно, что Денис вообще поспешил с этими переговорами, но, видно, диверсия Гарика стала не только источником ущерба, но и неслабым оскорблением.

– Доволен собой? – холодно поинтересовался Лесов, когда Матвей остановился в паре шагов от него.

– Не более и не менее, чем ранее. Чего ты хочешь?

– Забавно… Именно с этим вопросом я и приехал. Что тебе нужно от меня? А тебе явно что-то нужно, если ты устроил этот цирк! Мог бы вызвать туда полицию.

– Начнем с того, что это сделал не я. Но я не отрицаю свою причастность.

– Я знаю, что не ты. С тем, кто это сделал, я уже поквитался.

Умелый удар, призванный вывести на эмоции, и по-своему успешный, потому что Матвей ничего подобного не ожидал. Волнение кольнуло болезненно, потребовало немедленно набрать номер Гарика и убедиться, что все в порядке. Но именно этого и ждал Денис, так что внешне профайлер остался невозмутим.

– Я потом узнаю, как именно, – только и сказал он. – Ты остановил меня, чтобы похвастаться?

– Так почему ты не вызвал полицию? – уточнил Денис, проигнорировав его вопрос. Судя по всему, ему не очень-то понравилось, что Матвей не побледнел и не пошатнулся от обрушившихся на него новостей.

– Потому что мелковато. Ты бы в лучшем случае отделался административкой. А скорее всего – ничем, потому что благополучно свалил бы вину на своих сотрудников. Я уверен, что ты достоин большего.

– Значит, денег хочешь… Сколько?

– Нет, и денег я тоже не хочу.

– А чего тогда?

– Ты и так знаешь.

– Понятия не имею.

Знал он, конечно… Денис умел вести переговоры, умел держать себя в руках, если очень нужно. Но не больше, и по его взгляду несложно было догадаться, какую ненависть он испытывает к собеседнику. Да и психопатом он быть не прекращает, убийства, которые он организовал, указывают на это… Сейчас он проверяет, где находятся границы дозволенного.

Охранники, окружавшие их, то и дело бросали на своего шефа вопросительные взгляды. Это Матвею совсем не понравилось. Он был уверен, что они – не более чем декорация, однако для декорации они были слишком напряжены. Как будто им уже отдали приказ, который им неприятен, и выполнять его им не хочется, но они не отступят, потому что не решатся спорить с Лесовым.

Таиса будто почувствовала, что все может закончиться глупо и печально. Она все-таки выбралась из машины и подошла к Матвею. Но взволнованной она по-прежнему не выглядела, скорее, скучающей.

– Мы здесь надолго? – поинтересовалась она, равнодушно разглядывая Лесова. – Погода так себе, у меня еще подарки не куплены… Предлагаю разъехаться, если говорить больше не о чем.

– А нам действительно не о чем?

– А ты готов обсуждать то, чем занимаешься на самом деле? Вот эти все бондажи и прочих Снегурочек с сосульками в странных местах.

– Мы с Матвеем уже обсудили, что здесь наказывать особо и не за что! – рассмеялся Денис.

Таиса смех не поддержала, она осталась могильно серьезна:

– Просто Матвей добрый – и мыслит как мужчина, что объяснимо. А я тебе сейчас расскажу расклад с точки зрения истеричной матери, которая только что узнала, что под уютным клубом «Плюши-Бу» свингеры резвятся. Дело не только в организации занятий проституцией, что уже так себе. Дело в растлении малолетних. Как тебе статья?

– Ты это сюда не пришьешь!

– Я буду очень стараться. Но даже если тебе удастся откупиться от суда натурой, тебя уничтожат митинги под твоими клубами. Поэтому езжай отсюда, пока шанс есть.

– Ты этим будешь угрожать мне? Митингами и злыми мамашами?

– Нет, угрожать тебе я вообще больше не буду, – пообещала Таиса. – Я просто хотела тебя спасти. Но теперь-то уже поздно.

Она перевела взгляд в сторону въезда на парковку. Там появился новый автомобиль, двигавшийся куда быстрее, чем следовало бы. Похоже, Таиса его ждала, потому что он не был первым, свернувшим на площадку за это время, но лишь он привлек ее внимание.

Возможно, она его и вызвала… Это наконец объясняло, почему она не присоединилась к Матвею сразу, а сидела со смартфоном в машине, как тоскующая эскортница, не желающая вникать в проблемы клиента. Она создавала понятное Денису шоу, чтобы он не насторожился, не задумался о том, что она может писать кому-то, связанному с ним… Да и Матвей такого не ожидал, но он понял, кого она вызвала, еще до того, как распахнулась дверца подъехавшего автомобиля и оттуда маленьким коршуном вылетела Ирина Геннадьевна Лесова собственной персоной.

Когда она разглядела, что именно происходит на площадке, ее энтузиазм чуть уменьшился, похоже, ожидала она иного. Но Ирина Геннадьевна привыкла к роли хозяйки жизни, и пасовать она не собиралась. Муж не предупредил ее, не отчитался, куда едет, и теперь снова встречался с людьми, которых она не одобрила. Судя по решительному выражению лица, ей этого было вполне достаточно для скандала.

Но прежде, чем она успела начать обвинения, инициативу перехватила Таиса:

– Ирина Геннадьевна, добрый день. Это я вам написала. Сожалею, что ввела в заблуждение, у меня с вашим мужем нет романа, мы встречаемся не по этому поводу. Но вам все равно есть что услышать.

– Не сомневаюсь в этом, – Ирина Геннадьевна поджала губы и все же стала возле Дениса. – Мне казалось, с вами, Матвей, все решено!

– Не я выступил инициатором встречи, – пожал плечами Матвей.

– Да, нас пригласили посредством сталкивания в кювет, – подтвердила Таиса. – А обсуждать мы собирались порно-империю вашего мужа.

– Ира, не слушай ты это, – раздраженно поморщился Денис. – Эти люди пытаются вымогать у меня деньги и почему-то верят, что все средства хороши. Тебе такая грязь не нужна.

Но Таиса не дала ему соскочить с крючка так легко, она рассудила:

– Семейная грязь – это общая грязь. Если Ирине Геннадьевне не нужно это слушать, она вполне может поехать и посмотреть. Как минимум часть клубов «Плюши-Бу», а может, даже все, тут уж я не уверена, обладает скрытыми помещениями, в которых регулярно проводятся вечеринки для людей намного старше вашей целевой аудитории. Тематические, но не только, кто же обходит вниманием классику?

– Вздор! – отрезала Ирина Геннадьевна. – Я бывала в клубах не раз! Считаете, что я такое не заметила бы?

– А когда вы в подвал последний раз спускались?

– Сотрудники меня предупредили бы!

– С чего бы? Вы с ними милы и вежливы? Нет, вас предупредили бы только те, кому вы доплачиваете. А ваш муж не дурак, он специально подбирал на самую ответственную работу тех, кто к предупреждениям не склонен.

Это была опасная ставка со стороны Таисы, да она и сама все наверняка понимала. Если бы Лесова знала о тайном бизнесе мужа, она бы сейчас стала ему союзницей. Но шансы на то, что она не знает, были высоки с самого начала, ее поступки намекали на это. Да взять хотя бы ее встречу с Матвеем: она ведь действительно хотела защитить Дениса от дурного влияния! Вряд ли она вела бы себя так уверенно, если бы знала обо всех хлыстах и стрингах, припрятанных под плюшевыми мишками.

Риск был только в начале разговора, потом все стало на свои места. Ирина Геннадьевна не умела скрывать эмоции, да и не хотела. Она то бледнела, то багровела, пытаясь осознать масштаб позора, свалившегося на ее образцовую семью.

Но и сдаваться так просто она не собиралась:

– Мой муж никогда не пошел бы на это, потому что он не такой человек! Ему доводилось сталкиваться и с искушением, и с насилием, он бы не вступил в этот мрак снова!

– Он не просто вступил, он нырнул с головой. Рискну предположить, что ваша с ним половая жизнь разнообразием не отличается.

Кожа Лесовой приобрела почти противоестественный оттенок на границе красного и кирпичного.

– У нас же дети! – выдавила из себя Ирина Геннадьевна.

– Я знаю, – с готовностью подтвердила Таиса. – Я и не говорю, что вы жили исключительно в платонических отношениях. Но три раза все равно не исключают знание всего одного способа. Общение с вами заставляет меня подозревать, что вы не всегда даже ночнушку снимаете. А то, чем занимался ваш муж, прямо противоположно вашему весьма скромному подходу. Это объясняет, как его темперамент столько лет уживался с вашими ограничениями. Ему просто и не требовалось, чтобы вы понимали его и принимали таким, какой он есть – и каким был до брака. Ваша задача – толкать блаженные речи на публику, а остальное Денис получит без вашей помощи.

Отчасти она била наугад, это неизбежно в подобных ситуациях. Но и на одну лишь удачу Таиса не надеялась, вся ее теория строилась на психологических портретах Дениса и его жены. Пока получалось неплохо: даже если Ирина Геннадьевна вознамерилась посмеяться над общими врагами, а скандал устроить уже дома, теперь ее решительность таяла.

Потому что Таиса специально задевала самые чувствительные струны. Измена никакую жену не порадует. А тут Денис со своими вечеринками, получается, потоптался по главным принципам Лесовой, и ей предстояло принять, что ее муж, оказывается, не святой. Кто подумал бы.

Матвей сначала позволял Таисе вести атаку, он просто наблюдал со стороны. Поэтому он и увидел кое-что любопытное… Ирина не пряталась за броней из слепого неверия, свойственного женщинам ее психотипа. Денис не усмирял жену, хотя сейчас он был в ярости, а терпение никогда не входило в список его сильных черт. У такого могли быть разные объяснения – но Матвей решил придерживаться наиболее вероятного.

Он заглянул в глаза Лесовой:

– Вы знаете. Не все знаете – но часть. Вам известно, что у мужа есть тайный бизнес, дело не ограничивается клубами раннего развития. Но вы позволили это, потому что клубы не столь прибыльны, как хотелось бы, а у вас трое детей. Вам нужно было обеспечить их будущее, поэтому сами себе вы отпустили пару-тройку грехов, решив, что раз вы все равно лучше окружающих, то и не страшно.

– Однако при всем этом вы не догадывались, что он занимается именно таким бизнесом, – подхватила Таиса. – Вы, полагаю, подозревали что-нибудь менее мерзкое – уклонение от налогов, например, или контрабанду. А тут – прямо секс! Гадость, да?

– Вам смешно от этого?! – взвизгнула Лесова.

– Они издеваются над нами, Ира, не слушай! – предпринял очередную попытку спасти репутацию Денис.

– Можно и не слушать, – с готовностью согласилась Таиса. – Можно поехать и проверить. Еще и подружек своих послать, чтобы несколько клубов сразу изучить, чтобы он точно ничего убрать не успел!

– Ира, езжай домой, – настаивал Денис. – Ты понимаешь, что все это бред на пустом месте?

– Разве? – прищурилась Ирина Геннадьевна. – Ты так и не объяснил мне, почему я не знаю половину твоих партнеров! И где те уставные документы, которые я подписывала? Я хочу почитать их, немедленно!

– Ира!

– Что ты оформил на мое имя, а?!

Денис все-таки не выдержал, он схватил хрупкую супругу за руку и потащил к машине. Очень вовремя: Ирина Геннадьевна, поддавшаяся гневу, сама не заметила, как начала выдавать весьма интересные данные.

Охранники от такой семейной драмы явно растерялись. Даже если они готовились к нападению, они никогда не решились бы сделать это при свидетельнице без особого приказа шефа. Впрочем, испытывать судьбу Матвей не собирался, он кивнул на машину, и Таиса тут же юркнула на свое место.

Им позволили уехать, пусть и неохотно. Матвей прекрасно понимал: это не победа, а всего лишь передышка. Да, Денису удобно использовать жену, он к такому за много лет привык. Но если придется выбирать между ней и бизнес-империей… Его решение очевидно.

Когда они вывернули с парковки и вернулись на знакомый маршрут, Матвей бросил быстрый взгляд на свою спутницу.

– Ловко!

– А я тебе говорила два года назад: не убивай меня, Матвей, я тебе еще пригожусь! – с невинным видом заявила Таиса.

– Как ты поняла, что ее мнение будет иметь значение?

– Предположила на основании его реакции на то, что она притащилась к тебе с разборками. Его профиль времен Фабрики предполагает независимость и агрессию. Такой человек, даже пообтесавшись, должен был надавать жене по щам, если бы узнал, что она полезла в его дела. А он начал нервничать так, будто вот эти полтора метра страстной женщины несут ему угрозу. Тогда я и предположила, что он оформил на нее какую-нибудь важную часть бизнеса, потому что решил: она этим никогда не заинтересуется, ее предел – социальные проповеди перед такими же скучающими домохозяйками.

– Почему ты не сказала ей, что он связан не только с порнографией, но и с убийствами? Это продлило бы семейный скандал, а нам как раз нужно больше времени.

– Не-а, погасило бы на месте.

– Почему? – поразился Матвей. – Ты думаешь, убийства значат для нее меньше, чем измены?

– Нет, просто в убийства бы она не поверила и решила бы, что раз мы соврали в этом, то и измены тоже неправда.

– У нас есть доказательства, пусть и косвенные.

– Да плевать ей на доказательства, – отмахнулась Таиса. – Даже если бы мы за ручку привели ее к трупу, над которым стоит ее муж с ножом в одной руке и вырванным сердцем в другой, она бы все равно не поверила. При всех своих недостатках, Ирина наша Геннадьевна любит мужа. Ни одна любящая женщина не сможет просто взять и поверить, что ее мужчина способен на такое. Сам знаешь: даже жены маньяков до последнего были убеждены, что их благоверных подставили злые дяди полицейские.

– Но в итоге жизнь заставляла их верить.

– Да. Но частенько любовь все равно имела большее значение, чем смерть тех, кого они в глаза не видели. Я не одобряю это, если что. Я просто говорю, что с Ириной нужно обращаться осторожно, и тогда она станет нашей союзницей, даже если не захочет этого.

Со всеми этими событиями Матвей, к своему немалому стыду, совершенно забыл про то, что Денис сказал о Гарике. Да, это скорее всего был блеф… Но блеф следовало проверить!

Хорошо еще, что к моменту, когда они добрались до поселка, вопрос решился сам собой: машина Гарика стояла у обочины, а сам он дожидался остальных возле приоткрытой двери. Правда, от всех вопросов это их не избавило…

– Это что, Майя? – удивилась Таиса, присматриваясь к крыльцу. – Точно, Майя! Она что тут делает?

– Не знаю, но мне достаточно того, что она не ранена. Нам сейчас важно не забывать, что времени осталось очень мало. Скандал между Лесовыми отвлечет Дениса, но не остановит. Даже не задержит надолго.

Таиса помрачнела:

– Боюсь, что у нас «долго» в любом случае нет… Ясно ведь уже, что он успел забрать Кристину! Еще в пятницу… Да, мы ему сбили карты, и это усиливает вероятность, что она жива. Но даже так… Как думаешь, сколько времени у нее осталось?

* * *

Кристина понятия не имела, что произошло, но чувствовала: ничего хорошего. И когда она окончательно придет в себя, ей очень не понравится то, что она обнаружит. А если так, то лучше подольше держаться за забвение, не открывать глаза, убеждать себя, что это просто сон. Вдруг сработает? Вдруг действительно сон?

Это должен быть сон. Она устала, а сейчас зима, да еще выходной, поэтому она осталась в кровати одна. Егор уже поднялся, наверно, готовит завтрак, ждет ее… Но разве это тоже не тянет на сон? Получается сон внутри сна?

Она пряталась от правды, сколько могла, однако сознание неумолимо прояснялось, и откуда-то со стороны, через ватный кокон головной боли, прорывались воспоминания.

Она упала на улице, испачкалась, вымокла в снегу. Пакет порвался, продукты разлетелись, она никак не могла их собрать, люди проходили мимо, делая вид, что не замечают ее, а может, и правда не замечали…

Но потом кто-то все же заметил. Тот милый иностранец подошел, предложил отвезти ее домой на такси. В другое время Кристина отказалась бы, обязательно, даже думать бы не стала о согласии! Но у нее так болела голова, ей было холодно, она устала справляться со всем одна…

В такси все исчезло. Она помнила, как садилась туда, но – ничего больше. Очнулась она уже здесь, и осталось определить, здесь – это где?

Она должна решиться, открыть глаза, иначе ясности не будет. Можно досчитать до трех, чтобы заставить себя. Один… Два… И-и-и…

Ничего.

Кристина открыла глаза, а ничего не изменилось. По-прежнему сплошная темнота кругом. Жарко, душно. Двинуться никак не получается…

Почему не получается двинуться?

Это напугало ее куда больше, чем темнота. Кристина задергалась, резко, испуганно, но ничего не добилась. Она даже рот открыть не могла, и в какой-то чудовищный, леденящий душу миг ей показалось, что она парализована. Ее не просто похитили, ей перебили позвоночник, и вот уже она не управляет своим телом, она заперта в нем, как в клетке…

Она заставила себя успокоиться и сосредоточиться на дыхании. Если бы она и дальше поддавалась панике, она бы расплакалась, а плакать нельзя ни в коем случае. Ей и так едва удается дышать через нос. Рот она не откроет, и если она расплачется… Она ведь уже не сможет дышать!

Это отрезвило ее. Не избавило от страха, просто заставило сосредоточиться на собственных ощущениях.

Нет, похоже, не парализована. Просто связана так плотно, что не шевельнуться, и подбородок подпирает нечто вроде мягкого валика, поэтому она не может открыть рот. При этом единственной болью, которую ощущала Кристина, была боль онемевших мышц, и это хорошо.

А больше хороших открытий не осталось. Она застряла здесь, как та самая муха в янтаре. Но через янтарь хотя бы можно увидеть мир…

Она же по-прежнему тонула в непроницаемой тьме. Как Кристина ни старалась, она ничего не могла разглядеть, света в ее новой реальности просто не было. Сначала она решила, что не было и звука, но нет, когда она закрыла глаза и сосредоточилась на слухе, что-то проявилось, приглушенное, едва уловимое… бестолковое. Какая разница, что это такое, если она не может это использовать?

Да она вообще ничего не может, только дышать! И даже это под вопросом, потому что становится душно, так душно…

Новый воздух не приходит. Вот что она пыталась скрыть сама от себя – а потом все-таки вынуждена была признать.

Где бы ее ни заперли, здесь нет ничего похожего на вентиляцию. В распоряжении Кристины осталось лишь то, что попало в клетку, когда странный тип принес сюда пленницу. Но этого так мало, ничтожно мало, а она ничего не сумеет изменить, ей только и остается, что ждать и не плакать…

И по возможности не думать, что очень скоро даже этот ничтожный запас воздуха закончится – а вместе с воздухом закончится и она.