Долгие северные ночи

Глава 11

Матвей старался успокоиться, повторял себе, что все идет по плану. Да, по дурацкому – но все-таки плану! В этом недостаток того, что их только трое: двоим достаточно договориться, чтобы принять любую дичь простым большинством голосов. Матвей соглашаться на этот план не хотел, он указывал, насколько это опасно… Но в безрассудстве Гарик и Таиса могли устроить соревнование, которое завершилось бы вничью. Гарик убежден, что если цель достойная, то можно и рискнуть. Таисе вообще свою жизнь на кон поставить – как стакан воды выпить. Да еще и Форсов отказался это пресекать, заявив, что они разберутся сами.

Единственное утешение Матвей находил в том, что это все-таки был план Б. Если бы они добрались до убийцы другими путями, никому не пришлось бы рисковать. Гарик и Таиса еще и расстроились бы, что им в шпионов поиграть не дали! Но пускай расстраиваются сколько угодно, если при этом остаются живыми и здоровыми.

Нет, не срослось. Сигнал тревоги от Таисы поступил, когда они как раз обсуждали с полицией дело Дениса Лесова уже после задержания. Хорошо еще, что она успела подать этот сигнал, это внушало определенную надежду…

Им все равно пришлось действовать предельно быстро. Заезжать в поселок они не стали, Матвей просто связался с Верой и попросил выяснить, что происходит. Она и сообщила ему, что его коттедж опустел, нет ни Ксаны, ни Таисы, но незадолго до этого возле дома стояла машина «скорой помощи». Похоже, уезжали они в спешке, даже дверь никто не запер…

– Следы крови в доме есть? – уточнил Матвей.

– Нет, что ты! – бодро отозвалась Вера. – Похоже, у них тут все мирно-дружно было!

Слишком бодро. Значит, кровь не просто есть, ее много… Проклятье. Но и это ничего не значит, не должно. Псих этот не убьет Таису раньше срока и серьезно калечить не будет, ему необходимо, чтобы она обеспечила долгое шоу.

С тех пор сигнал, за которым наблюдал Гарик, прослеживался четко и ясно, тут помех не было. Еще бы! Когда из Матвея все-таки выудили согласие на этот дебильный план, он потребовал, чтобы за слежку отвечали разные устройства, работающие через разные каналы. Если один блокируют, другой будет работать, они не имеют права потерять Таису.

Матвей вел машину, Гарик не сводил глаз с планшета. С полицией долго объясняться не пришлось: все уже было обговорено. Они передают отряду спецназа координаты, но встречаются не в дороге, а в точке, где Таиса должна умереть. Матвею стоило невообразимых усилий не ехать быстрее: асфальт покрывал тонкий слой льда, машин на пути все еще хватало, слететь на обочину можно было в любой момент. Цифры на спидометре и так балансировали на грани разумного, а Матвею казалось, что они ползут или вовсе застыли, что уже слишком поздно – и давно поздно! Их план был ущербным, и даже при лучшем раскладе все просчитать невозможно. Они опоздают, потому что должны опоздать, и тогда… Матвей попросту боялся думать о том, что произойдет. Нога инстинктивно надавила на педаль газа еще сильнее, и даже Гарик бросил на него недовольный взгляд:

– Поверить не могу, что ты вынудил меня сказать это, но… Не гони! Если мы тут помрем, ее все равно спасут, но Тая расстроится, а маньяк ухохочется.

Ее могут не спасти… Но произнести это вслух Матвей не посмел.

– Сигнал в норме? – только и спросил он.

– В норме, конечно, что ж я тут так ровно сижу!

– А если бы он исчез, ты бы стартовал в небо через люк?

– Если бы он исчез, я бы начал выклевывать печень нашим полулегальным компьютерщикам. Я же говорю, мы с Таисой все продумали!

– Продумать можно все, предугадать – нет.

– Мудро, – рассудил Гарик. – Твои бы слова да в печеньку с предсказанием!

– Что с основными сигналами? – прервал его Матвей. Настроения для шуток не было.

Гарик на секунду переключил планшет на вторую карту, ту, что отслеживала передвижение официальных маяков, установленных в смартфоны и браслеты девушек.

– Мечутся по Москве, – отчитался Гарик. – Довольно дурацки, типа их кто-то возит, заметая следы.

– А Таиса?

– Таиса перемещаться прекратила, на месте уже.

Основной сигнал они отслеживали просто на всякий случай, большую часть времени он оставался в свернутой вкладке. В том, что он не имеет никакого отношения к Таисе и Ксане, даже сомневаться не приходилось.

Но работали другие сигналы – крошечные маяки в одежде Таисы, один надежно закреплен среди волос, этот – на крайний случай. Гарик, вошедший в раж, требовал и вовсе ее чипировать, прикрывшись безотказным аргументом «А что такого, с собаками же работает!». Таиса все-таки попыталась его придушить. Матвей предпочел не вмешиваться, молчанием он тогда поддерживал протест против этого плана как такового.

Все это не означало, что он не поможет в момент, когда дело завертится. Как будто у него был настоящий выбор…

– Есть подтверждение того, что это Ярослав Павлов? – поинтересовался он.

Павлов был их главным подозреваемым уже давно, но Матвей знал: не всегда подозрения оправдываются, порой истинным преступником оказывается тот, в чью сторону никто даже не смотрел. Но редко, в большинстве случаев логика все-таки работает.

Вот и теперь Гарик подтвердил:

– Ага, он это. Его машины на месте нет, человечки, которых я туда послал, все уже проверили, ну и свет в квартире не горит.

– Что по его смартфону?

– Тот, который на него зарегистрирован, как раз в квартире, но он же не полный кретин – тащить с собой трубку! Зато рядом с сигналом Таисы знаешь, чей телефон прослеживается? Марии Аркадьевны Солодченко, девяносто один год, зарегистрирована в Вологде. Либо бабулю потянуло шататься по лесам декабрьской ночью, либо Ярик наш решил не оставаться без связи.

– Только этот телефон?

– Ну да. Там же отслеживать легко – там кроме них только белки! Приедем – он еще ее раздеть не успеет! Если по пути не раздел… но это вряд ли.

– Твой оптимизм радует.

– Это не оптимизм, это объективная оценка реальности, – возразил Гарик. – Они только добрались, а у него это еще и работа, хотя и любимая.

Матвей не стал развивать тему. Да, вроде как все должно быть именно так… Но слишком много переменных. Ярослав нечасто убивал сам, если он вообще хоть раз делал это. Даже если он хочет провести с жертвой несколько часов, одно неверное движение может со всем покончить. И Матвей говорил об этом остальным еще на этапе планирования! Но его забросали напоминаниями про теорию вероятности.

То, что Ярослав притащил Таису на место убийства своей жены, плохо и хорошо одновременно – и по одной причине. Он будет нервничать, ему потребуется больше времени на подготовку. Он выбрал эти декорации в надежде на дополнительное возбуждение, он наконец-то будет проживать то самое видео, которое наверняка просмотрел не раз. Но это же приведет к повышенному волнению, не может не привести.

Неплохо было бы, если бы он выбрал и тот же метод, которым убили Лулу… За то время, что потребуется им на остаток пути, смертельную порцию воды Таиса точно не выпьет, она даже не пострадает! Но вряд ли Ярослав предпочтет этот вариант. Новички вроде него хотят все и сразу… И в коттедже была кровь, о которой попыталась соврать Вера. Возможно, начал он уже там…

Матвей не брался оценить, какое усилие воли ему потребовалось, чтобы отогнать эти мысли. Они уже свернули с шоссе, на неровной дороге, пусть и отремонтированной хозяевами загородного комплекса, требовалось повышенное внимание. Да и потом, осталось совсем чуть-чуть! Полиция уже добралась туда, началась подготовка к штурму. Ярослав не ожидает ничего подобного, все завершится быстро, Таиса точно не пострадает, не должна…

И все же худшие опасения, как всегда, оказались не напрасными. Ярослав сумел их превзойти.

Вряд ли он готовился к тому, что они не поверят Ксане, но он был осторожен. Он с самого начала знал, что вступает в чертовски опасную игру. Поэтому въезд на территорию загородного комплекса, которому в такое время полагалось быть пустым, оказался заблокирован непонятно откуда взявшейся снегоуборочной техникой, да еще и народу хватало… Не какие-нибудь администраторы, крепкие мужчины в одинаковой форме, похоже, частная охрана.

Они вряд ли будут устраивать перестрелку с полицией, их цель – просто задержать операцию. Где-то среди рослых вооруженных мужчин наверняка еще и пара-тройка юристов мельтешит, которых в нужный момент швырнут в спецназовцев. Ярослав знал, что это его не убережет, он лишь установил такую вот живую систему предупреждения. Он ведь в дальнем коттедже, он успеет сбежать до того, как до него доберутся!

А перед тем, как сбежать, он убьет Таису. Быстро, не зрелищно и совсем не по плану, просто потому, что свидетелей в живых не оставляют.

Матвей понял это за секунду, за долю секунды даже. Когда так много на кону, мысли работают предельно четко и быстро. Он вывернул руль, уводя машину в сторону. Да, дороги там не было, но деревья пока позволяли проехать, и снега выпало совсем немного, он лишь скрепил обычно мягкую почву, облегчив водителю задачу. Далеко так проехать было нельзя – но можно выиграть минут пять, а это порой целая жизнь…

Гарик тоже все понял. Он на сей раз не шутил, вообще ни слова не сказал, просто сжал ручку над дверцей, чтобы хоть как-то противодействовать тряске.

Они увязли даже позже, чем ожидал Матвей, и это хорошо. А плохо то, что он понятия не имел, как Ярослав держит связь со своей подстраховкой, сообщили ему уже или нет. Проверить такое невозможно, да и что бы это изменило? У Матвея сейчас оставался только один вариант действия, только одна надежда… И он просто держался за нее, не думая ни о чем другом.

Он покинул машину и побежал вперед, в темноту леса, которая под старыми деревьями казалась кромешной. Он знал, что Гарик последует за ним, но не оборачивался на своего спутника, не видел необходимости. Да и в карте он не нуждался, он давно уже все запомнил. Он должен добраться до самого дальнего коттеджа… Расстояние до которого может оказаться больше, чем оставшееся у Таисы время.

Какой все-таки самоубийственный был план…

Матвей увидел свет в окне, занимавшем всю стену, издалека. Не центральное освещение, нет, разрозненные точки сияния – прожекторы или кольцевые лампы, то, что нужно для съемки. Хотелось не останавливаться и теперь, выбить дверь плечом и покончить со всем… Но Матвей заставил себя сдержаться. Сейчас остановка далась ему тяжело, до боли, до дрожи. А иначе нельзя: если он ворвется в момент, когда Ярослав прижмет нож к горлу Таисы, все закончится лишь одним вариантом.

Поэтому Матвей задержался, остановился у окна. Они оба внутри, хорошо… Ярослав отвлечен, он не выглядит обеспокоенным, кажется, он только закончил подготовку. Ему еще не сообщили! Но вот-вот позвонят или сработает автоматическая система, в любой момент…

Пока же он никуда не спешит, поза уверенная, плечи расслаблены. В руке нож, но поднесено лезвие не к горлу пленницы, Ярослав едва начал срезать одежду. Камеры работают… Для суда этого хватит, кровь не нужна. Крови вообще нет! Получается, или Вера все-таки не соврала, или та кровь была частью постановки – о том, что ранена была Ксана, Матвей и мысли не допускал.

Таиса выглядела напряженной, ей наверняка страшно, она не хуже Матвея понимает, что все в любой момент может пойти не так. Да и Гарик это понимает, сколько бы ни храбрился! Но они оба знают еще и то, что, если все началось, нужно идти до конца.

Таиса наверняка говорила с Ярославом, иначе все началось бы намного раньше. Она молодец, отвлекала его, сколько могла… А теперь молчит. Потому что понимает: если разозлить его лишней болтовней, станет только хуже.

Стеклянная стена сейчас оставалась за спиной у Ярослава, и оборачиваться он явно не собирался. А вот Таиса презрительно отвернулась от мужчины, возившегося с ее одеждой, она смотрела как раз туда, где осталась свобода… Матвей подошел ближе, коснулся стекла, чтобы она точно его заметила.

И она не подвела. Она его увидела и узнала – он это понял по взгляду. Но Таиса ничем не выдала себя: не вздрогнула, не вскрикнула, не дала Ярославу догадаться, что что-то изменилось. Матвей даже не подозревал, что она способна на самоконтроль такого уровня… Она лишь глазами указала на дверь.

Матвей не был уверен, что понял ее правильно, однако времени на проверку не оставалось. Он двинулся к двери и осторожно, как сапер, обезвреживающий бомбу, повернул ручку – он боялся не взрыва, а звука, потому что звук принес бы не меньше вреда, чем взрыв.

Ручка поддалась. Ярослав не запер замок, но это и понятно: зачем ему? Его целью было быстро удрать, а не оказаться пойманным прямо рядом с убитой жертвой! Он сделал все, чтобы его отступление ничто не задерживало. Он и мысли не допускал, что к нему могут подкрасться, они ведь с Ксаной были уверены, что пустили любое преследование по ложному пути!

Как только дверь была открыта, счет пошел на секунды. Да, звук Ярослав упустил, но вот-вот должен был почувствовать холод, который ворвался в маленький домик вместе с Матвеем. И тогда все еще может закончиться плохо – Ярослав ударит наугад, шальные удары часто наносят больше вреда, чем спланированные, и Матвею нужно двигаться быстро, предельно быстро, а он не уверен, что сможет, потому что нужная скорость просто за гранью человеческих способностей…

Но Таиса не собиралась оставаться беспомощной дамой, ожидающей спасения. Она не хуже, чем Матвей, понимала, что может угодить на лезвие случайно, а ее такой исход совсем уж не прельщал. Поэтому, когда начала открываться дверь, Таиса подтянулась на руках, извернулась и ударила Ярослава обеими ногами в живот.

Удар получился не сильный – для сильного Таисе остро не хватало размаха и инерции. В иных обстоятельствах она бы только разозлила нападавшего, даже не причинив ему боли. Но сейчас цель была не в том, чтобы ранить его, Таисе требовалось создать хоть какое-то расстояние между ними, и с этим она справилась.

Она дала Матвею даже больше, чем он надеялся, и подводить ее он не собирался. Он перехватил Ярослава прежде, чем тот успел опомниться, повалил на пол, надавил коленом на грудь, не давая двинуться, и прижал к горлу убийцы его собственный нож.

Хотелось большего… Не останавливаться, продолжить, нажать сильнее. Сделать так, чтобы лезвие прошло через кожу и двинулось дальше. Легко пересечь черту, за которой уже ничего нельзя изменить. Хотя смерть не будет мгновенной, нет… Ярослав успеет все почувствовать, осознать, он испытает тот самый ужас умирания, который страшнее смерти. Жалкая часть того, через что прошли его жертвы, но хоть что-то!

Он заслужил это. Матвей с холодной ясностью понимал, что будет суд, ему это убийство тоже даром не пройдет. Но его, скорее всего, оправдают или строго не накажут, все можно будет списать на самооборону, состояние аффекта, да много на что! И Таиса наверняка подтвердит любую его версию…

Но она не забудет то, что увидела здесь на самом деле. Лишь эта мысль сдержала Матвея, незримой петлей обвилась вокруг запястья, не позволив нанести решающий удар. Как бы ни хотелось… Пусть решают другие. Холеный, избалованный жизнью Ярослав пребыванием в тюрьме точно не насладится. Если все сложится как надо, он еще сам смерти захочет! Но это будет уже не на совести Матвея.

Поэтому профайлер все-таки ударил, но не лезвием, а рукоятью, и не в горло, а в висок. Этого оказалось достаточно, чтобы Ярослав хотя бы на время перестал быть проблемой.

Убедившись, что он никуда не денется, Матвей выпрямился и направился к Таисе. Все это время она не пыталась его остановить, не визжала «Матвеюшка, не надо!» со стороны, и все же он заметил, что она была напряжена – и расслабилась только сейчас. Значит, он все угадал верно и преуспел, даже если не убить в этом случае оказалось чертовски тяжело.

Он перерезал веревки, удерживавшие ее у потолка, поморщился, заметив стертую в кровь кожу на запястьях, но это не страшно… Он видел, что она не ранена и могла бы идти сама, но Таиса тут же обхватила его за шею и с готовностью позволила взять себя на руки.

Момент был странный, непривычно и неожиданно теплый, почти идеальный, позволяющий то, что казалось невозможным, даже если было желанным… До тех пор, пока в приоткрытую дверь не заглянул Гарик в привычном стремлении все испортить:

– Вы тут это, целоваться будете или нет? Потому что если вы уже всё, то я, пожалуй, сообщу полиции, что мы поймали им очередного маньяка. А вы его пока какими мандаринками украсьте, что ли, чтоб спецназу приятно было… скоро ведь Новый год!

* * *

Николай Форсов готовился ко многому и многое просчитал – по большей части верно. Но вот к тому, что она все-таки придет, не был готов даже он.

А ведь Ксана не знала, что ей не дадут уехать! Она покидала коттедж Матвея с полной уверенностью, что все под контролем. Она тогда не догадывалась, что в любом из аэропортов ее не пустили бы на рейс и передали в заботливые руки полиции. На всякий случай Николай попросил знакомых присматривать и за вокзалами, однако в том, что она предпочтет поезд, он сильно сомневался. Поезда не ходят в нужные ей страны – да и свой комфорт она ценит слишком высоко.

Она могла сбежать – и вдруг вернулась. Сначала, конечно, попыталась дозвониться Матвею, но он не ответил, ему сейчас было остро не до нее. И тогда Ксана сделала невозможное: она приехала в дом Форсовых. Николай предположил бы, что это очередной трюк, однако весь его опыт указывал на то, что она действительно взволнована. Она не желала Таисе смерти, она… раскаялась? Как любопытно… Николай прекрасно знал такой типаж людей: они дают себе позволение на все и достаточно умны, чтобы оправдать любой свой поступок.

Получается, некоторые ценности у нее все-таки изменились. Не то чтобы причина не на виду, и все же… Николай предполагал, что даже этого будет недостаточно.

Ксана ожидала, что он сразу же бросится действовать, потом – отчитывать ее. Но Николай остался спокоен, и до его неожиданной гостьи быстро дошло:

– Вы знали!

– Да, – кивнул он. – Давно уже знали. Бежать будешь?

– А смысл? – криво усмехнулась Ксана. – Если вы знали об этом, меня уже ждут где надо. А по такой погоде кататься туда-сюда холодно, я уж лучше здесь посижу!

Он лишь кивнул. Николай пока не решил, что делать с ней дальше. Он прекрасно знал, что она собой представляет, но и перемены, произошедшие с ней, игнорировать не мог.

Пока что он лишь проводил ее в свой кабинет. Вера принесла им чай и плед для Ксаны, которая из-за нервозности мерзла даже в теплом доме. Участвовать в беседе его жена не собиралась, она была слишком вежлива для открытой агрессии, но не скрывала, что Ксана ей не нравится.

– Как вы поняли, что я не особо невинная овечка? – поинтересовалась Ксана, чуть отогревшись.

– Не обольщайся, невинной овечкой тебя не считал никто и никогда. Тебе не доверяли с самого начала.

– Ну вот… А как же бедным злодеям исправляться, вставать на путь истинный? Помните, как было в советских мультиках?

– Ты не советский мультик, Ксана, у тебя возрастной рейтинг повыше, – невозмутимо напомнил Николай. – Да, тебе не доверяли… Но поначалу мои ученики не знали, что ты работаешь с убийцей.

– Кто из них меня вычислил? Матвей?

– Таиса.

– Таиса?! – от возмущения Ксана едва не расплескала чай. – Вы поиздеваться хотите?

– Меня такое не развлекает. Ты спросила, я ответил.

– Да как она умудрилась?!

– Когда стало известно, что всех жертв снимали для Даркнета. Следовательно, их смерть должна была стать в равной степени долгой и зрелищной. И вот под эту версию попытка сжечь тебя в отеле не подходила. Ты ведь сама устроила тот пожар, не так ли?

– Конечно, вините во всем жертву, – покачала головой она. – Но даже если это сделала я – что я активно отрицаю… С чего Таиса взяла, что я работаю с убийцей? Быть может, я просто таким образом пыталась привлечь их внимание? Изначально они отказались меня защищать.

– Ты присутствовала при каждом разговоре, который был тебе доступен, и задавала многовато вопросов.

– Я помогала в расследовании – от этого и моя судьба зависела.

– И после этого тебя неизменно тянуло к компьютеру и телефону.

Ксана на миг замерла, пытаясь сообразить, откуда Форсову такое известно, а потом тихо рассмеялась:

– Гарик и его прикормленные компьютерные хорьки!

– Разумеется, в этой ситуации использовались все средства подстраховки. Но даже если бы нет… Думаю, если бы Таиса не ждала подвоха, она куда более критично отнеслась бы к твоей просьбе вызвать «скорую» именно в тот момент, когда Матвея и Гарика не было рядом.

– «Скорую» я вызвала сама… Но остальное верно. Получается, вы еще и знаете, кто стоит за убийствами?

– Ярослав Павлов. Нет, возможно, там обнаружат кого-то другого, – пожал плечами Николай. – Но главным подозреваемым все это время был Павлов.

– Несмотря на то, что вам активно скармливали Лесова?

– Во многом и благодаря этому. Денис Лесов, несомненно, подонок. Но он плохо подходил на роль того, кто все это совершил.

– Серьезно? Он проводил оргии в детских клубах!

– Свое мнение о нем как о человеке я тебе только что высказал. Преступник ли он? Несомненно. Можно ли его подпускать к детям? Ни в коем случае. Но он не убийца. Подпольный бизнес, который вел Лесов, и его легальные дела отнимали все его время. Он не успел бы организовать настолько сложные убийства, да еще со съемкой и доставкой в Россию иностранных наемников каждый месяц. Кстати, наемники вас тоже подвели.

– Не нужно говорить «вас», мое участие было фрагментарным и вынужденным, – поморщилась Ксана.

– Ты обменяла свою жизнь на чужую.

– Мою жизнь – и жизнь моего ребенка.

– Это не такое идеальное прикрытие, как тебе кажется.

– Меня устраивает. Так что там с наемниками? Кто-то из них проболтался?

– Нет, но это и не требовалось. Достаточно того, что те, о которых нам известно, были иностранцами. Бизнес Дениса Лесова с другими странами никак не связан, чего не скажешь о бизнесе Ярослава Павлова. У него были ресурсы, он оказался связан с одной из жертв, он подходил если не по всем пунктам, то по многим.

– Но если вы знали так много… зачем рисковать Таисой?

– Знать и иметь возможность доказать в суде – не одно и то же, тебе это прекрасно известно. А мы и знали не все. Прямой выход на Павлова позволил бы нам услышать всю историю, а отталкиваясь от этого, и доказательства получить не так сложно.

– Но Павлов мог не заняться этим лично, рискованная ставка! Он мог снова прислать вместо себя наемника.

– Он и без того задействовал наемников, обеспечивая отвлекающий маневр с Кристиной Гримовой. Сомневаюсь, что он провез сюда армию. Но даже если бы там оказался не он… Наемники верностью не отличаются, мы получили бы человека, который с готовностью свидетельствовал бы против Павлова.

Николай не стал добавлять, что ему этот план не нравился, а Матвей и вовсе первое время был в бешенстве, Ксану такие подробности не касаются.

Да она ими и не интересовалась, она откинулась на спинку кресла, улыбаясь задумчиво и печально.

– Вы не находите это ироничным? – тихо спросила она.

– Что именно?

– То, что попалась я не на очередном преступлении, а на крайне несвойственном для меня желании помочь.

– Исправить то, что ты и натворила.

– И тем не менее.

– Проблема не в том, что ты сделала, а в том, что можешь сделать, – признал Николай. – Вот об этом мне и расскажи. Если вдруг окажется, что ты не приезжала сюда, а мои люди не смогли задержать тебя в аэропорту… Что произойдет тогда?

– Тогда меня в любом случае не будет больше в вашей жизни. У меня есть вполне конкретные планы на свою. – Ксана провела по животу движением, которое уже стало привычным.

– В моей жизни тебя особо и не было, меня больше интересует твое участие в жизни Матвея.

– А конкретно то, буду ли я его ненавидеть? Да, в общем, буду, как ненавидела всегда.

– Мы ведь оба знаем, что не всегда. Мне жаль, что он не смог дать тебе то, чего тебе на самом деле хотелось. Но сейчас ты сама стала опытным профессионалом, должна понимать, что тогда он и не мог тебе этого дать. От него это не зависело. Хотя, думаю, ты понимала… Но чувства и разум так редко дружат, правда? К моменту, когда он сам достаточно окреп, у тебя не осталось ничего, кроме ненависти.

– Разве я просила сеанс психоанализа? – холодно осведомилась Ксана. Впрочем, ей хватило ума не кричать, что Николай не прав во всем и вообще не знает, что говорит. – Если вам нужны конкретные ответы, пожалуйста: мстить я точно не буду, мне не до того. У меня осталось мало денег, мало союзников, мне нужно закрыть эти пробелы. Это с моей стороны. А с его стороны… То, что раньше было моим козырем, уже не сработает.

– Не стоит его недооценивать, вряд ли он когда-либо избавится от чувства вины перед тобой.

– Может быть. Но этого больше не будет достаточно, потому что оно перекрыто чем-то более значимым. И не делайте, пожалуйста, вид, что вы к этому не приложили руку! Надо же… Никогда не представляла вас в роли сводника.

– А ведь ты еще не вышла за порог…

Она снова рассмеялась, на этот раз намного легче и веселее, чем раньше. Она уже поняла, что он принял решение, все остальное – условности.

– Не обижайтесь, Николай Сергеевич, прошу. Позвольте мне колкости – девочке нужно сохранять гордость, когда вы отдали то, чего хотелось ей, кому-то другому! Или я совсем не права?

Такого Николай сказать не мог, потому что отчасти она была права. Еще в момент первых собеседований Таисы он уловил, что она обладает нужным набором качеств, чтобы легко сойтись с Матвеем, а с Гариком и вовсе вызов скорее в том, чтобы не поладить.

Только вот это не было единственной причиной, по которой он принял Таису. Во главе всего все равно оставались ее профессиональные качества, если бы она не потянула нужный уровень, Николай не стал бы тратить на нее силы. Если бы она при этом понравилась Матвею – пожалуйста, совет да любовь, но в свободное от работы время! Однако рассуждать о таком нет смысла, потому что Таиса оказалась ровно настолько полезна, насколько он и надеялся.

От размышлений об этом его снова отвлекла Ксана:

– Вы ведь понимаете, что у них все равно ничего не выйдет?

– Не могу порадовать тебя признанием, что меня интересует твое мнение.

– А я все равно скажу. Девочка будет стараться, но проблема в нем. Разве нынешняя история вам мало намеков дала? Те из нас, кто выжил на Фабрике… Мы ведь так и не выбрались до конца. Мы научились притворяться нормальными, но мы все еще там. Со мной все понятно. Лулу сошла с ума. Валя утонула в чувстве вины. Кристина пожертвовала своей жизнью во славу какого-то мудака, чтобы искупить «грехи». Я могу так долго продолжать. А Матвей, хоть и лапочка, и умница, тоже заплатил за то, что не умер вместе с остальными. Вы его хоть раз видели с женщиной за эти годы?

– Я не видел с женщиной и Гарика, но я прекрасно знаю, что половина московских проституток поздравляет его с днем рождения. Я в целом предпочитаю видеть своих учеников трезвыми и одетыми, это минимум для нашего взаимодействия.

– Уже то, что вы мне ответили, означает, что проблема реальна, – заметила Ксана. Николай промолчал: тут она его, конечно, подловила. Но она и не нуждалась в ответе, она продолжила: – То, что произошло двадцать лет назад, не решишь красивой веселой девочкой. Нужна терапия, но это обывателю. Он на том уровне, когда обойдет любую терапию, и, если он не решил проблему сам, она неизлечима.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

– Я могу быть не права – это факт. Но понятие я очень даже имею. И мне даже жаль, что все сложилось именно так для него и для меня. Исправить это не получится, так что давайте подумаем о будущем. Так я могу прямо сейчас встать и уйти или нет?

* * *

Вечеринка получилась шумной, многолюдной и яркой, как в кино. При этом не возникало того неуловимого хаоса, который способен испортить настроение кому угодно и утомить еще до заветной полуночи. Гарик не сомневался: благодарить за это нужно Веру. Она настолько грамотно разделила зоны торжества, что каждый гость мог найти для себя что-то интересное. Домом она не ограничивалась, она даже в декабре сумела использовать сад, разместив там тепловые пушки и костровые чаши.

Все это не было легко, но Вера не просто справлялась, ей такое еще и нравилось. Да и понятно, почему: за много лет заботы о муже, прикованном к дому, внешний круг ее общения заметно ужался. Она бы, может, устраивала такие вечеринки чаще, однако их терпеть не мог как раз Форсов, и она не хотела его тревожить.

На сей раз он сделал исключение. Гарик подозревал, что это связано с его вынужденной изоляцией: он использовал повод пересечься со старыми друзьями, возобновить влиятельные связи, да и просто напомнить, что он существует. И если в прошлом году он предпочел празднование в окружении самых близких друзей, то в этом его новогодняя вечеринка могла соперничать по масштабу с каким-нибудь провинциальным днем города.

Но даже при таком обилии гостей Гарик до последнего сомневался: стоит ли приглашать Майю? Не потому, что не желал ее видеть, а потому, что совесть по-прежнему покусывала его за недавний инцидент. Ему казалось, что ей будет лучше с родными, ну, или хотя бы с ровесниками. С теми, у кого нет лицензии на ношение оружия. У Гарика, правда, тоже не было, но он знал, где украсть.

Впрочем, после долгих размышлений он решил, что сделает только хуже. Майя уже дала понять, что так просто не угомонится, а если не позвать ее в гости – еще и обидится. Дело оставалось за малым: получить разрешение Веры. Гарик не сомневался, что она согласится, просто не предупредить хозяйку дома было бы невежливо.

А Вера сумела его удивить:

– Дорогой, при всей моей любви к тебе, ты порой слишком нерасторопен. Я отправила Майе приглашение еще в ноябре.

– Чего?.. Почему?

– А почему нет? Милая девочка, год был непростой.

– Я бы и сам пригласил!

– Приглашение за неделю до вечеринки превращает предвкушение в стресс, – укоризненно заметила Вера. – Лучше над подарком подумай, чтобы хоть немного реабилитироваться.

Над подарком он как раз подумал. Посомневался чуть-чуть, но так – чтобы усмирить собственный здравый смысл. Привычке бросаться с головой в любую сомнительную авантюру Гарик изменять не собирался. Особенно тридцать первого декабря: не хватало еще следующий год провести в смирении и адекватности!

В первое время он не спешил к Майе, просто наблюдал за ней со стороны. Он опасался, что при таком скоплении незнакомых и откровенно богатых людей она может растеряться, но нет. Она столько лет в кофейнях проработала – ей ли стесняться незнакомцев! Майя чувствовала себя совершенно свободно и смотрелась настолько юной, что ее присутствие на этой вечеринке вообще балансировало на грани приличия, по крайней мере, так казалось Гарику.

Особенно занятно было наблюдать их рядом с Таисой. Одна – миниатюрная, акварельная в голубом платье, совершенно юная блондинка. Вторая – вызывающе яркая, контрастная от природы, да еще и подчеркнувшая это коротким ярко-красным платьем, из тех, которые Гарик обычно характеризовал как «открывающие миру два километра добротной женской ноги». Такая характеристика среди прекрасной половины аудитории по необъяснимой причине не находила поддержки, и он держал ее при себе.

В другое время и при совсем других обстоятельствах пофлиртовать с Таисой стоило хотя бы ради спортивного интереса: на нее сейчас половина зала пялится! А вторая половина одергивает первую, хмурится и грозит скандалом. Но Гарик прекрасно знал, что это бесперспективно, да и своих дел у него хватало.

Он дождался момента, когда Майя чуть устала и осталась одна – Таиса испарилась в неизвестном направлении. Майя и не нуждалась в няньках, ей в одиночестве было комфортно. Она устроилась на небольшом диванчике за пышной елью, будто намеренно подыграв Гарику. Ему только и оставалось, что плюхнуться рядом с ней.

– Наконец-то! – обрадовалась Майя. – А то прячешься от меня весь вечер!

– Я не прячусь, я стратегически выбираю эффектный момент для появления.

– Ты его весь декабрь выбирал!

– Нет, – посерьезнел Гарик. – Весь декабрь я был занят куда менее приятными делами.

Тут он ей не соврал. Расследование ведь не заканчивается в момент, когда известен преступник! Дальше начинаются все эти унылые дела: объяснительные, показания, опознания… А остаться в стороне нельзя, потому что иначе очень нехорошие люди могут уйти безнаказанными. Дело на этот раз получилось тяжелое, изматывающее, и Гарик должен был убедиться, что все причастные получат свое.

Насчет Ярослава Павлова особых сомнений у него не было. Изначально Павлов, выдерживавший дистанцию от самых кровавых преступлений, еще мог бы выкрутиться – или хотя бы попытаться. Но похищением Таисы он здорово подгадил сам себе, тут опасный план себя оправдал, хотя Матвей вряд ли прекратит хмуриться ближайшие лет пятнадцать. Теперь Павлов вертелся ужом на сковородке, сдавал всех, кого мог, чтобы избежать пожизненного. Гарик и остальные ему не мешали. Они знали криминальный мир лучше и дольше, чем свежевылупившийся маньяк. Если Павлов заденет интересы не тех людей – а он это уже, в принципе, сделал, – суд может сменить ему пожизненное лет на двадцать, например. Но это станет неважным, потому что ему бандеролью из Европы передадут смертную казнь, представленную заточкой в бок. Будет примером для других желающих сдать «уважаемых партнеров». Сделки с дьяволом они такие – по-другому обычно не заканчиваются.

Чуть больше сомнений вызывало дело Лесова. Он со своими борделями может и откупиться, особенно если у него был компромат на влиятельных гостей. А у него наверняка был, не совсем же дурак! Так что Гарику пришлось напрячься, чтобы дело стало максимально скандальным – при таком раскладе даже влиятельным покровителям проще перетерпеть позор, чем погружаться еще глубже, защищая того, кого в интернете вовсю именовали педофилом. Публику не интересовало, что там доказано в суде, суды вообще дело затяжное, а горячие темы получают массовое внимание на удивление легко.

Угомонился Гарик, лишь убедившись, что легко Лесов точно не соскочит. А иначе кое-кто так и будет жить с убеждением, что нападать на беззащитных девушек в кофейнях – отличный способ избавиться от плохого настроения! Мстительность не относилась к фирменным чертам Гарика, но те, кому удавалось задеть его за живое, быстро убеждались, что не нужно было этого делать вообще никогда. Поэтому Денису теперь оставалось разве что писать письма Дедушке Морозу и просить под елочку срок поменьше.

Неплохо было бы привлечь к ответственности и Ирину Геннадьевну. Да, сначала она не знала о порнографических забавах мужа. Но, узнав, не побежала в ближайшее отделение полиции, для этого декларируемой праведности почему-то не хватило. И когда возник реальный риск лишиться бизнеса и львиной доли состояния, с Лесовой мигом слетело миролюбие, за мужа она грызлась как кровожадная маленькая пиранья. Правда, на его судьбу это не повлияло… Но Ирина Геннадьевна вылезла из лужи чистой, уже достижение. Будь она одна, Гарик все равно попортил бы ей немного крови просто для профилактики. Но трое маленьких детей заставили его отступить без боя.

Ему и так было куда потратить время: он присматривал за Кристиной Гримовой. На нее пребывание в глухом гробу, сделанном из ростовой куклы, подействовало на удивление отрезвляюще. Насколько было известно профайлеру, Кристина быстро выяснила, что муж не напрягался, пытаясь ее найти и спасти. Она уже подала на развод и переехала к сестре, ну а Гарик проследил, чтобы заработанные Кристиной деньги перешли к ней. Егор пока не воспринял происходящее всерьез и не сомневался, что «эта дура уродливая вернется, потому что кому она такая еще нужна?». Кристина видела ситуацию принципиально иначе, ей пока достаточно было того, что она нужна себе и сестре, а там – видно будет.

Так что дел у Гарика хватало, включая то, которое должно было обеспечить подарок Майе.

– Держи! – Он протянул ей внушительных размеров конверт. – С Новым годом, лови новое счастье!

Майя счастье ловить не спешила и смотрела на Гарика с нескрываемой настороженностью.

– Это что, деньги? Я деньги не приму, особенно так много!

– Не факт, что там много, могут быть просто мелкие купюры.

– Гарик, я не хочу деньги, я их в тебя кину облаком!

– Красиво, – оценил Гарик. – При этом крикни что-нибудь на итальянском, надавай мне по щекам и в слезах беги прочь, тогда точно все запомнят. Я почти жалею, что там не деньги.

– А что тогда?

– Бери и смотри, так подарки работают.

Майя приняла конверт с такой осторожностью, будто опасалась, что оттуда вырвется не меньше трех крайне недружелюбных драконов. Но когда вместо бомбы внутри обнаружились пачки бумаг, пестрящих мелким шрифтом, она растерялась еще больше.

– Это что?

– Это кофейня, – с готовностью пояснил Гарик.

– Какая еще кофейня?

– Твоя.

– Гарик!

– Можно и так назвать, – кивнул он. – Но я бы на твоем месте поперебирал варианты.

– Ты что, нет! Я не хочу кофейню, зачем?!

– Тебе же это нравится, это тебе близко. Ты все равно будешь работать в таком месте, сама ведь говорила, что не прочь бы обзавестись своим.

– Это была шутка!

– Или мечта? Слушай, ты по-любому к этому придешь. Так не лучше ли начать раньше? Помещение только отремонтировали по черной, дизайн сделаешь сама, все будет как ты хочешь – столики там, чайники, фиг вас пойми, что вам надо.

А еще – своя охрана, сигнализация и аварийные выходы. Об этом Гарик пока не говорил, чтобы не портить новогоднее настроение, но в уме держал. Ему очень не понравилось то, что на сей раз Майя спаслась лишь чудом. Он не хотел, чтобы она зависела от капризов владельца кофейни, который хочет сэкономить на системе безопасности. Если она все сделает сама, ей будет куда спокойней.

И он видел, что ей нравится. Она сомневалась, потому что, как и многие люди, выросшие в бедности, боялась больших денег в любом проявлении. Но Гарик уже заметил, как заблестели ее глаза, когда он заговорил о самостоятельном создании дизайна. Она к такому не готовилась, но в том, что она справится, он не сомневался.

Майя между тем предприняла последнюю отчаянную попытку всучить конверт обратно:

– Я не могу, это же очень дорого!

– Скорее всего, меньше, чем ты вообразила. Да и вообще, это не только подарок, но и инвестиция!

– Как это?

– Ты будешь директором, хозяйкой и царицей, – заверил ее Гарик. – Цвет штор, сорта кофе, мягкость туалетной бумаги и прочие важные штуки выбираются исключительно твоим волевым решением. А я и Матвей, который любезно согласился поучаствовать в этой авантюре финансово, будем числиться инвесторами. Это означает, что при любых трудностях ты можешь смело обращаться к нам. Слушай, давай начистоту… Ты ведь хотела быть уверена, что мы из твоей жизни никуда не денемся? Вот тебе более годный вариант, чем все эти криминальные истории!

– Да, но это же… бизнес! Я знаю практическую сторону работы в кафе, я многого не умею…

– Ну так для этого есть такая забавная штука, как сотрудники. Наймем тебе хорошего бухгалтера – и все будет отлично! А если хочешь приключений, пусть будет плохой бухгалтер, в январе первым делом отправимся в зоомагазин и купим крысу!

Майя позволила себе рассмеяться, и дело тут было даже не в шутке, она просто наконец-то расслабилась и в полной мере осознала, что следующий год она начнет уже с собственным кафе, и это пусть и волнительно, но не страшно, потому что на мечты все-таки стоит решаться. А иначе что вообще имеет значение?

– Спасибо! – Она порывисто обняла Гарика. – Огромное спасибо! А где Таиса и Матвей? Я их тоже хочу поблагодарить!

– Потом поблагодаришь, мы с тобой пойдем вносить радость в структуру мироздания, ну а эти двое душнил… Раз ушли с вечеринки, значит, проводят Новый год предельно скучно!

* * *

Таиса прекрасно знала, какой эффект производит – она над этим не один час работала. А еще она знала, что и Форсовы, и Гарик прекрасно поймут истинный смысл ее усилий. Ее это не волновало, она и смущения не чувствовала, как будто они и так не догадывались! Да и потом, даже если ничего не выйдет, побыть в центре внимания – явление вполне приятное и поднимающее настроение.

Поначалу у нее хватало дел, она помогала Вере принять гостей. Этим всем заниматься пришлось, один человек такую толпу не поприветствует! Так что первый час ушел на такое количество улыбок, что Таисе казалось: еще чуть-чуть, и у нее другого выражения лица просто не будет.

Позже стало чуть спокойней, она сопровождала Майю, пока та не освоилась, потом отступила, дав Гарику возможность для того самого грандиозного подарка.

К этому моменту Матвей исчез. Может показаться, что человек его роста и комплекции, облаченный в строгий черный костюм, будет заметен всегда и везде, как раз на это делала ставку Таиса. А зря: когда у нее появилась возможность оглядеться по сторонам, четко очерченной на фоне общей пестроты фигуры уже не было.

Она не стала спрашивать, куда он делся, решила провести разведку сама. Ни в доме, ни в озаренном яркими огнями саду она его не обнаружила, зато получила с десяток не особо желанных бесед, парочку приглашений на свидание и одно предложение выйти замуж без знакомства, подкрепленное аргументом «чем черт не шутит».

Напрасные усилия Таису не утомили, потому что не такими они были и напрасными: оставался всего один вариант для поиска. Может, и следовало начать сразу там, но Таису смутило то, что окна коттеджа Матвея оставались темными.

Несложная хитрость и обеспечила ему отдых от гостей. Когда Таиса пришла, он сидел в гостиной, в кресле напротив окна, за которым мерцали отблески праздника. На спинке дивана улегся Кот – его Таиса давненько не видела, но и не удивилась. Как будто она не заметила специальную дверцу на кухне, через которую бродяга мог входить и выходить, когда вздумается!

Ее появление не смутило Матвея, крутившего в руках стакан то ли с виски, то ли с коньяком, то ли с яблочным соком – от него можно было ожидать даже такого. Он лишь нахмурился:

– Ты почему без куртки бродишь?

– В саду у Форсовых тепло, а сюда три шага сделать, – пожала плечами Таиса.

Говорить о том, что ей не хотелось портить образ, она не собиралась, за такое можно и нудную лекцию получить.

Таиса присела на краешек дивана. Кот настороженно приподнял голову, убедился, что ничего интересного не происходит, и закрыл глаза. Матвей не сильно от него отличался: посмотрел на Таису и снова в окно уставился.

– Ксана больше не пыталась с тобой связаться?

Она сказала это – и тут же испытала едва преодолимое желание пнуть саму себя. При чем тут вообще Ксана? Вот уж кого не стоило упоминать в новогоднюю ночь! Но извиняться и оправдываться еще хуже, пришлось терпеливо ждать ответ.

– Она и тогда не пыталась, – безразлично отозвался Матвей.

– Думаешь, Форсов был прав, когда позволил ей уйти?

– Это уже не имеет значения, она ведь ушла. В ближайшие годы она точно будет сидеть тихо.

– Ну да, и нечего тогда о грустном, – усмехнулась Таиса. – Знаешь, что Гарик подарил Майе?

– Знаю. Я прошел понуждение к участию в этом.

– Да ладно тебе! Идея отличная. А она ему майку с надписью «Я не Игорь». А ты мог бы и спасибо сказать.

– Ах да, раз уж мы заговорили об этом…

Матвей перевел взгляд от окна в сторону, в центр гостиной. Там недавно не было вообще ничего, а теперь размещался внушительного размера керамический горшок, в котором просматривалась крошечная, чуть кособокая живая елочка, украшенная отдельными нитями мишуры.

– Что это? – полюбопытствовал профайлер.

– Артёмка, – уверенно сообщила Таиса.

– И как мы к этому пришли?

– В твоем доме нужно желание жизни!

– Я ожидал, что ты притащишь обычную ель.

– Обычную ты выкинешь, а Артёмку не посмеешь, потому что он живой и у него есть имя.

– Хитро: в большинстве случаев социопату сложнее убить того, чье имя он знает, – кивнул Матвей. – Так ты явилась проверить, не навредил ли я этому растительному младенцу?

– Нет, я знала, что ты ребенка не обидишь. Я, может, свой подарок требовать пришла!

– Мы заранее договорились, что обойдемся без подарков.

– И что, мастер профайлинга не знал, что мы с Гариком не в состоянии придерживаться таких договоренностей?

– Знал. Но не знал, что вам дарить. Если бы спросил, вы бы ответили «ничего», так что все пути ведут к нынешней ситуации.

– Не обязательно.

– Да? – заинтересовался Матвей. – И чего же ты хочешь?

Таиса почувствовала, как сердце забилось быстрей, так, что чуть закружилась голова и стало трудно дышать. Она ведь знала, зачем шла сюда… Знала задолго до того, как начался этот вечер, и в итоге получила даже лучшие обстоятельства, чем ожидала. Нужно было решаться, а как дошло до дела – она все не могла.

Проблема была даже не в словах, на словах всё дурацки прозвучит, да и ответ будет предсказуемым. Нужно действовать, уже ведь даже не сошлешься на то, что не повезло или обстоятельства не очень, все сложилось идеально: то, что они вдвоем – Кот не считается, а сам Кот верит, что не считаются они, – в комнате полумрак, разбавленный золотом далеких огней, откуда-то доносится приглушенная музыка, что-то старое, кажется, из рождественского альбома Синатры. Других людей нет и не будет до утра, а то и вовсе до второго января.

И расстояние тут – один шаг, который можно сделать так легко и быстро, до того, как Матвей успеет разобраться, что она задумала. Воспользоваться тем, что платье удобно короткое, оказаться над ним, быстрым движением забрать стакан, чтобы не мешал, прижаться губами, позволить рукам скользнуть под одежду, мягко сдвигая пиджак с плеч, чувствуя, как напрягаются мышцы под тканью рубашки…

А потом этими напряженными мышцами получить по шее и полететь в окно. Потому что с кем-то такое, может, и позволено, а с Матвеем нельзя. Нет, он ее, конечно, вряд ли ударит… Но уж лучше бы ударил! Он ее просто оттолкнет, скажет что-нибудь холодное, такое, что с ней останется на всю жизнь. Потому что ему это, скорее всего, не надо… Таиса не интересовалась слухами, а они ее все равно находили, те самые, неприятные, тягучие, пробирающиеся под кожу – от осторожных догадок Гарика до откровенно ядовитых намеков Ксаны.

И если все будет именно так, то уж лучше не рисковать, потому что Таиса не просто испоганит эту ночь – она лишится всего, чего добивалась почти два года. Они вряд ли смогут работать так, как раньше, а уж общаться точно по-другому придется, и она не была уверена, что выдержит.

Ляпнуть какую-нибудь шутку безопасней, не ставить в неловкое положение себя, не обижать его, это подсказывал перепуганный разум. Но сквозь грохот сердца слышалось и другое послание: лучшего шанса может не быть никогда, и жалеть о не сделанном она будет даже больше, чем о сделанном.

Таиса поднялась с дивана, чтобы улыбнуться и уйти, может, просто увлекая Матвея за собой, обратно к гостям. А потом вдруг набралась смелости и нырнула в собственное желание, как в черную воду – одним прыжком и безвозвратно, Рубикон порой переходят за секунду. Сделала ровно то, чего хотела, прижалась к нему, почувствовала обжигающее тепло другого тела и замерла, ожидая, что будет теперь, когда начнут сбываться ее худшие предположения…

А он ее не оттолкнул.