Долгие северные ночи

Глава 10

Психопаты со склонностью к садизму действуют по нарастающей. Всегда. По крайней мере, Таиса не знала ни одного исключения.

Сначала они осторожно испытывают себя и мир, будто выходят на тонкий лед. Они совершают первое убийство и тут же отступают, таятся в тенях. Не потому, что их заела совесть, опасаются скорее наказания, потери свободы, того, что удовольствие не повторится… И для кого-то действительно не повторится. Вопреки тому, чему учат фильмы и сериалы, у большинства психопатов интеллект ниже среднего, поймать их не так уж сложно.

Но есть в тенях и другие твари. Более умные. Более терпеливые. Более страшные. Они могут допускать ошибки, но незначительные, и они на этих ошибках учатся. Они разбираются, как работает система, и находят собственные методы заметания следов. Ну а когда с этим покончено, они позволяют себе все больше и больше. Тут как в компьютерной игре, как бы цинично это ни звучало: когда они выходят на следующий уровень, предыдущие становятся им неинтересны.

В случае нынешнего убийцы могло показаться, что он всегда держится на одном уровне, ведь его преступления всегда были чудовищными. Можно ли измерить меру страдания, причиненного столь разными способами? Но это лишь взгляд со стороны, а на самом деле профайлеры знали, что подходить к его делу нужно несколько иначе.

Все это время он действовал руками наемников. Он получал удовольствие, когда придумывал сценарий, и еще большее – когда смотрел видео с воплощением его фантазий. Но это все равно были картинки на экране и крики из наушников. Чем это отличается от хорошо снятого фильма? Да ничем, в общем-то. Ему наверняка хотелось большего: услышать лично, почувствовать запах крови, может, прикоснуться…

Таиса допускала, что уже убийство Лулу он сделал более контактным. Она погибла в загородном домике, заказчик мог приехать туда вместе с исполнителями. Смерть Вали… Вряд ли. Там все было спонтанно, да и умерла она на городских улицах, он не стал бы так рисковать. Но необходимость менять планы и противодействие профайлеров наверняка вызвали у него нарастающее недовольство.

Он захочет поквитаться с Кристиной за это – даже если она ни в чем не виновата. Серийные убийцы не славятся любовью к справедливости! Вопрос в том, как он поступит со своим желанием. Может заглушить, сдержаться, а может поддаться ему. Тут еще многое зависит от подготовки… Если Кристина уже вовлечена в какой-то сценарий, который предполагает его участие, он не отступит.

Именно поэтому они допускали, что искать ее следует на территории Дениса Лесова. Объективных улик, которые можно предъявить полиции и организовать обыск, у них не было. Все аргументы в пользу такого исхода ограничивались психологическим профилем убийцы, а следователи подобное не любят. Впрочем, если удастся найти похищенную девушку, проблема решится сама собой.

Знать бы еще, где искать! В случае с Лесовым его территория – это семь клубов, складские помещения, офисы… Плюс все заброшки поблизости. Кое-что оформлено на него, кое-что – на супругу, об этом она удачно сболтнула. Но все равно, так много адресов, так мало времени…

Когда все они, собравшись в доме Матвея, приступили к работе, Таиса была уверена, что у них вряд ли что-то получится. Это был скорее способ побороть отчаяние… И тем больше оказалось ее удивление, когда именно она нашла зацепку.

– Вот, посмотрите! – Таиса развернула к остальным сайт сети клубов «Плюши-Бу», на котором была открыта афиша детского праздника. – Это сегодня вечером!

– И что? – удивился Гарик. – Он выдаст расчленение Гримовой за конкурс? «Найди кусочек тети в бассейне с шариками»?

– Побольше уважения, – холодно велел Матвей и перевел взгляд на Таису: – Я тоже не понимаю, к чему ты клонишь. Вечеринка не подставная, она общедоступная, билеты продавались через интернет. Плохое прикрытие для убийства.

– Или удачные декорации, – возразила Таиса. – Только представь этот ролик в Даркнете: известная актриса погибает в окружении маленьких детей! Рядом толпа людей, которые могут и хотят ее спасти, но никто не спасает, потому что никто не знает, что она, например, в подвале!

– Да с чего ты взяла, что она там? – настаивал Гарик.

– Это же тематическая вечеринка! А тема – «Мультяшики», это такой мультсериал!

– Я, несомненно, вхожу в его целевую аудиторию и на языке этой аудитории спрошу: и чё?

– Кристина Гримова озвучила трех персонажей в этом сериале! – пояснила Таиса. – Может, это, конечно, совпадение… Но я вижу, что первые афиши появились совсем недавно.

Матвей наконец сообразил:

– Праздник планировался не в стандартном режиме, а за пару недель?

– Именно! Вот и кто готов поверить в такие совпадения?

Это не гарантировало, что Таиса права. Сохраняется шанс, что это все-таки обычный праздник. А может, прикрытие – убийца хотел очевидным указанием на этот мультсериал сбить их со следа. Но профайлеры все равно понимали, что при недостатке времени лучшую версию они не составят, нужно было срочно проверять эту.

Таиса была убеждена, что они отправятся туда втроем, как же иначе? Но Матвей лишь покачал головой:

– Ты останешься здесь.

– Почему?!

– Ситуация обострилась, там может быть не только Кристина, но и ловушка для нас.

– И что, в хаотичном приступе сексизма ты мне расскажешь, что я не справлюсь?

– Таиса, давай не будем тратить на это время, прошу.

– И за курицей нужно следить, – добавил Гарик, кивнув на устроившуюся в кресле Ксану.

В доме Матвея они пока находились вчетвером. Таиса допускала, что останется и Майя, но нет, Гарик увез ее к каким-то знакомым. Майя, как и следовало ожидать, упиралась и возмущалась, но он на сей раз был непреклонен. Он пообещал, что это только до конца нынешнего расследования, и, скорее всего, не соврал.

Таиса не отказалась бы точно так же избавиться от Ксаны, но куда ее девать? Обострение ситуации распространяется и на нее, в доме Матвея ей действительно будет безопасней.

В иных обстоятельствах Таиса еще поспорила бы, указала, что для таких предметов, как Ксана, есть кладовка, холодильник, сейф на худой конец. Но сейчас время действительно поджимало, пришлось поднимать белый флаг.

Таиса терпеть не могла вот так ждать, наматывая круги вокруг издевательски молчащего смартфона. Кому-то как раз страшнее оставаться в гуще событий, а она там смогла бы хоть что-то изменить! Ну а осознание того, что это происходит из-за Ксаны – из всех людей на планете! – лишь подливало масла в и без того яркое пламя злости.

Чтобы отвлечься, она направилась в дом Форсовых. Там в последнее время было суетно: от меланхолии осени Вера шагнула к активной подготовке к новогодним торжествам. В прошлом году праздник прошел в небольшом кругу гостей, но в этом, насколько было известно Таисе, намечался чуть ли не королевский прием.

Занималась им только Вера. Да, она нанимала помощников, на которых перекладывала сложную и скучную работу. Но при этом она лично выбирала украшения, подписывала приглашения гостям и составляла меню. Отвлекать ее от этого Таиса не планировала, она пришла не к ней.

Форсов в подготовке не участвовал. Он либо был увлечен своими делами, либо ворчливо критиковал жену за то, что она устроила в его доме карнавал. Однако Таиса не сомневалась: если бы он не согласился, ничего бы не было.

Сейчас он предпочел забаррикадироваться в своем кабинете, старательно избегая праздничной суеты, но Таису все-таки пустил. Она не стала говорить ему, куда направились Матвей и Гарик, хотя он и так наверняка вычислил. Просто врачи сказали его не волновать, и она старательно не волновала.

– Я просмотрела часть файлов, которые вы мне дали, – признала Таиса. – По делу Матвея. Остальное не буду.

– Смотрела его допросы?

– Нет.

– Похвально. Почему?

– Я подумала: хотела бы я, чтобы он знал такое обо мне, если бы мы поменялись местами? И как-то желания не возникло… Но я бы хотела у вас кое-что спросить.

– Что я тебе говорил про «вопрос перед вопросом»? – поморщился Форсов. – Лишняя болтовня! Хочешь спросить – спрашивай. Есть вопрос – не объявляй о нем отдельно. Спросили тебя – отвечай именно на заданный вопрос.

– Вы с Верой снова повздорили, – вздохнула Таиса. Вопросом это не было. – А узнать я хотела вот что… Как вы поняли, что он справится? Мне и чужих допросов хватило, чтобы понять: он был в очень плохом состоянии. Так почему же вы взялись за него, что вам дало подсказку?

– Ничего. Я не знал, что он справится.

– Вы бы не взялись за откровенно безнадежный случай.

– Мне нравится вызов.

– Нет, не думаю, что дело в этом.

Форсов, который в этот момент наивно вознамерился сделать глоток воды из стакана, шумно поперхнулся.

– Ты сеанс психоанализа мне устроить пытаешься?!

– Не сеанс… но анализирую, – признала Таиса. – А что такого? Вы сами говорили: можно анализировать поведение любого человека. Видите, я вас слушаю!

– Не забывай добавлять «иногда», и это даже будет правдой. Что же до Матвея… Да, его случай был не единственным сложным в той ситуации.

– Вот и я о том! Вы бы не взяли тот, при котором не допускали возможность успеха. Но в случае Матвея верили только вы. Почему так? Другие на нем крест поставили.

– Там собрали неплохих специалистов, – задумчиво произнес Форсов. – Но каждый из них давал оценку на основании своей специализации и опыта. Уровень физических травм. Поведение. Совершенные деяния, назовем это так. Статистически, при таком наборе, как в истории Матвея, справляются редко. Но задача психолога – оценивать индивидуальные возможности. Под воздействием сильнейшей травмы могут обнажиться качества, которые не проявлялись бы до самой смерти, если бы человек жил спокойно.

Таисе невольно вспомнились слова Ксаны о том темном часе ночи, когда ты вдруг остаешься наедине со своей душой – и узнаешь себя, нравится тебе это или нет. Но обсуждать такое с наставником она не собиралась, не сейчас так точно.

– Когда человек получает травму, психическую или физическую, приводящую его на грань гибели, он реагирует по-разному, – продолжил Форсов. – Но эти реакции можно разделить на две большие группы. В первом случае травма становится абсолютным оправданием. Жертва тонет в жалости к себе, возмущается, проклинает тех, кто здоров и счастлив, портит жизнь близким и в итоге умирает. Второй тип – тот, кто не дает себе права на слабость. Игнорирует боль и страдание, собирает себя по осколкам. Если осколков не хватает до полной картины – берет то, что есть, и кое-как двигается дальше. Разница в том, что во втором случае определяющую роль играют внутренняя воля и сила. Мне показалось, что в Матвее этого сохранилось достаточно.

– Чтобы восстановиться?

– Чтобы адаптироваться к самостоятельной жизни.

– Думаете, он не мог стать прежним? – задумчиво спросила Таиса.

Форсов лишь усмехнулся:

– Прежним – это каким? Маленьким мальчиком, которым его приволокли в тот гадюшник? Вот это была бы патология! У Матвея не было никакой «прежней нормы», он сформировался под влиянием чудовищных обстоятельств. Моей задачей было сделать так, чтобы из этого он извлек только лучшее, а худшее хотя бы взял под контроль.

– Он справился…

– Он справляется прямо сейчас. Я, если честно, опасался, что вся нынешняя история ударит по нему сильнее… То, что он может полноценно вести расследование, – лучшее доказательство того, что много лет назад мы с ним все сделали как надо. Так что… Если тебе когда-нибудь покажется, что Матвей с кем-то слишком суров, просто вспоминай: чем сильнее человек, тем сложнее ему простить слабости другим, если эта слабость ведет к чужим проблемам.

Таиса лишь кивнула, ей по-прежнему было неловко обсуждать Матвея за его спиной, и в какой-то момент ее любопытство угасало, сменяясь смущением.

Поэтому в доме Форсовых она не задержалась, вернулась в коттедж Матвея. Телефон она по-прежнему проверяла раз в пять минут, но новых сообщений не было. Отчаянно хотелось позвонить, узнать, убедиться, что остальные в порядке… А она не решалась. Она знала, что порой даже отвлечение на секунду может стоить жизни.

Она надеялась, что хотя бы финальный этап ожидания пройдет спокойно, но нет. Едва она вошла в дом, как Ксана, явно услышавшая щелчок замка, позвала ее:

– Таиса! Сюда, скорее!

Уже по голосу можно было догадаться: ей явно не просто поболтать хочется. Ксана, обычно холодная и насмешливая, была напугана, и это не сулило ничего хорошего. А когда Таиса добралась до кухни, она с первого взгляда поняла: спокойным этот вечер уже не будет.

На светлой плитке была кровь. Казалось, что бесконечно много, столько в человеке просто не поместится! Однако Таиса прекрасно знала: это иллюзия, кровь размазана, а глянцевые блики на плитке выдают разводы за озера. На самом деле пролилось не так уж много, но достаточно для серьезного беспокойства.

Гадать, откуда кровь, не пришлось: Ксана сидела на полу, прижавшись спиной к кухонному шкафу, побледневшая, заметно дрожащая. Подол ее платья уже стал темным и мокрым…

Таиса бросилась к ней, наклонилась, чтобы поддержать.

– Что случилось? – только и смогла выговорить профайлер.

Вроде как дурацкий вопрос: понятно, что беда случилась! Но какая именно? Таиса понятия не имела, что могло произойти, когда она уходила, Ксана чувствовала себя прекрасно!

– Уж точно не роды, – криво усмехнулась Ксана. – Рановато как-то… Надеюсь, что-то поправимое… Я читала, что иногда кровотечение – это не так страшно… Проблема – но не страшно, просто беременные пугаются, но это не означает… Ничего не означает!

Слово «выкидыш» она произнести так и не смогла, да и Таиса тоже. Как бы она ни относилась к этой девице, сейчас их прошлые конфликты не имели значения. Таиса на инстинктивном уровне чувствовала страх, присущий любому человеку перед возможностью лишиться ребенка.

– Почему ты не позвала меня?

– Собиралась, но сначала я решила все-таки врачам позвонить! – Ксана продемонстрировала заляпанный кровью смартфон, все еще зажатый в руке. – Как раз тебе хотела потом, а ты, вот, пришла…

– «Скорая» уже едет?

– Да… Мы еще поговорили немного с оператором, она готова была и дальше, но я хотела позвонить тебе… Она тоже сказала, что это не обязательно что-то страшное!

– Конечно, они с таким постоянно сталкиваются! Так что нормально все будет, не переживай!

Вряд ли Ксана разделяла мнение о том, что сейчас переживать не нужно, но у нее не хватило сил даже на язвительность, и это тоже говорило о многом.

К счастью, скоро с улицы действительно послышался шум мотора. Звука сирены не было, потому что не было в нем необходимости: зачем пугать жителей поселка? Машина и так могла быстро добраться куда следует. Через окна, выходящие на улицу, Таиса увидела отблеск красных и синих огней, этого было достаточно.

Ей хотелось помочь Ксане, но она боялась навредить. Она просто впустила врачей, а они принесли с собой носилки, они знали, что делать. Таисе оставалось лишь выполнять мелкие поручения: придержать дверь, передать куртку.

Она собиралась ехать с Ксаной в больницу, ей ведь не обязательно было дожидаться остальных в коттедже! Врачи не возражали, они видели, что Ксану это успокаивает. Они просто велели Таисе забраться в фургон «скорой» первой, занять самое дальнее место, чтобы никому не мешать работать.

Она сделала, что велели…

Секундой позже дверцы фургона захлопнулись.

Две секунды – и погас свет, оставив Таису одну, растерянную, в непроницаемой темноте.

Три секунды – и она услышала странное шипение, почувствовала резкий химический запах.

Ну а потом уже ничего не было.

* * *

Многим показалось бы невероятным то, что кто-то способен убить рядом с детским праздником. Настолько невероятным, что подобную версию не стали бы даже рассматривать всерьез. Но Гарик был достаточно низкого мнения о человеческой природе, чтобы ни от чего не открещиваться.

Решились же они организовать оргию рядом с детьми! Ладно, не рядом. И когда детей поблизости нет. Но все равно на территории детского клуба, так что тут о морали и нравственности рассуждать бесполезно.

Зимние дни стирают ощущение времени: темно становится задолго до того, как наступает ночь. Поэтому при поездке через заполненные золотыми огнями улицы можно было поверить, что уже поздно, настал тот самый час для преступлений… А на самом деле время было во всех отношениях детское, робкий световой день только-только закончился, но рано включенные фонари легко перекрыли угасающее сияние неба. Поэтому только взгляд на часы теперь подсказывал, что они прибыли к самому началу праздника.

Как водится, гости опаздывали, Гарик издалека видел через большие окна клуба, что родители еще снимали с детей курточки. Это хорошо. А вот что музыка играет вовсю и аниматоры скачут по залу – не очень, принесет определенные трудности. Но им не привыкать!

Пока что им предстояло действовать вдвоем, оснований для вызова полиции не было. В принципе, Форсов мог бы попросить об одолжении… Но если они все-таки ошиблись насчет преступления, такие одолжения будут стоить слишком дорого, а следующее могут и не оказать. Да и потом, с полицией пришлось бы объясняться очень долго, а у них каждая минута на счету.

Их появление в клубе не осталось незамеченным, да и не могло: вошли двое спортивного сложения мужчин, без детей, Матвей еще и мрачный, как какой-нибудь средневековый диктатор… Конечно же, к ним поспешили мигом оробевшие девочки-администраторы, а бдительные матери оттащили в сторону удивленное потомство.

Администраторам тоже не хотелось связываться с таким, но – что поделаешь! Работа. Гарик вовсю улыбался им, однако боковым зрением предпочитал следить за тремя охранниками, выглянувшими из подсобки. Какой интересный выбор для детского праздника… Гарик не мог сказать наверняка, но ему показалось, что у одного из охранников из-под бодренькой форменной майки цвета фламинго проглядывает узнаваемый фрагмент тюремной татуировки.

– Простите, вы по какому вопросу? – поинтересовалась администратор.

Голос почти не дрожал, похвально. Гарику было ее даже жалко, но Кристину Гримову он жалел больше, поэтому отступать не собирался.

– Видите ли, дело в том, что я педофил, – доверительно сообщил он. – А у вас тут детская вечеринка. Вот по этому вопросу я и пришел.

Он видел, как Матвей раздраженно закатил глаза, но менять стратегию не собирался. Да и поздно уже.

– Вы серьезно? – тут же вклинилась какая-то доблестная мать. Активистка, наверно.

– Мне раздеться? Это я сейчас, только с мороза акклиматизируюсь!

– Мужчина, вы пьяный?

– Ну что вы такое говорите? – обиделся Гарик. – Я уважающий себя педофил, я никогда бы не пришел на детский праздник пьяным, какой пример это подает подрастающему поколению?!

Он видел, что администраторы смущены, некоторые родители – тоже, но уже формируется группа особо активных мамаш, готовых дать бой незваным гостям и отстоять детскую радость. Дело могло затянуться, но тут на помощь неожиданно пришли охранники.

Естественно, помогать непонятно кому не входило в их планы. Цель была как раз в обратном: вытащить Матвея и Гарика из клуба, а желательно еще и избить там, где камеры это не снимут. И вот тут против Лесова сыграло то, что он нанял уголовников – теперь это стало очевидным.

Профессиональные охранники попытались бы начать разговор. Это не значит, что обошлось бы без насилия, однако они умели действовать по правилам. А эта троица придерживалась методов, отработанных на зоне: они сразу ринулись в бой.

Видимо, решили воспользоваться фактором неожиданности, чтобы побыстрее со всем покончить, а сделали только хуже. Боевые действия привели в ужас и администраторов, и адекватных родителей, и даже активных мамаш. Начались крики, испуганные метания, попытки выйти в окно – и все это под бодрую музыку, которую никто не удосужился выключить.

Частично профайлеры своей цели добились: насильная эвакуация все-таки началась. Но проблема заключалась в том, что это происходило на фоне драки. Численного преимущества противника Гарик не боялся: видно же, что это не боевики, а просто урки, которым можно платить поменьше и не опасаться ненужных вопросов. Ситуацию осложняло скорее то, что рядом по-прежнему находились перепуганные женщины и дети. Так что Гарику нужно было не только уклоняться от ударов самому, но и следить, чтобы не пострадал никто из окружающих.

Он боялся, что дойдет до беды… Но и Матвей этого боялся, а потому перестал церемониться. Пророкотал выстрел, и эвакуация мигом ускорилась, только теперь к ней присоединились еще и охранники. Минута, две – и вот уже в зале не осталось никого, кроме профайлеров.

Гарик задумчиво рассматривал дырку, оставленную выстрелом на потолке. Матвей поспешил запереть двери и выключить свет, чтобы они не просматривались внутри клуба, как в аквариуме.

– Как думаешь, Форсов сумеет нас отмазать или в педагогических целях заставит отсидеть пятнадцать суток? – поинтересовался Гарик. – В принципе, если сядем сегодня, перед Новым годом как раз выйдем.

– Не отвлекайся, – жестко велел Матвей. – До приезда полиции минут пять от силы.

Это верно… А договориться не получится, не быстро так точно, и даже если Кристина здесь – профайлеров уведут, она так и останется не спасенной, и все будет зря. Напоминание об этом отрезвило, лишило желания улыбаться даже Гарика.

Они разделились: Матвей направился в подвал, Гарик осматривал служебные помещения, начиная с того, в котором торчали охранники. Только вот тут ничего не было… Не только связанной пленницы, никакого оружия, да и оборудования для съемки тоже. А от этого убийца не отказался бы, у него контракт! Получается, они ошиблись, Кристина все-таки не здесь? Это допустимо, они ведь руководствовались чуть ли не случайной догадкой…

А второй попытки не будет, полиция приехала быстро, окружила отдельно стоящее здание клуба. Гарик ожидал, что штурм начнется сразу же, у них ведь заложников нет, чего церемониться? Профайлеры отсюда никуда не уйдут: они на виду, вокруг парковка, как сбежать? Это только в кино из любого подвала есть выход в канализацию. А тут что, натянуть ростовые куклы, брошенные аниматорами, и сбежать в них, сделав ставку на то, что полицейские слишком охренеют для прицельной стрельбы?

Матвей вернулся из подвала и посмотрел на иллюминацию служебных огней за окном. Он оставался невозмутимым… Но это же Матвей, он и за пять минут до конца света разве что изумленно изогнет бровь!

– В подвале пусто, я так понимаю? – поинтересовался Гарик.

– Да. Нет не то что Гримовой – нет никаких указаний на вечеринки.

– Ну, оно и понятно, это он подчистил сразу после того, как от жены по соплям получил!

– Скорее, после твоего перфоманса.

– Так значит… все? Мы с тобой выбыли из игры и вся надежда на Таису?

– Не хотелось бы перегружать это на нее, попытаемся договориться. И убери, я тебя прошу, эту дрянь.

Гарик ожидал, что музыка и движение декораций в клубе прекратятся, когда Матвей выключит свет. Но нет, песенки продолжали пиликать и в темноте, гигантские куклы пританцовывали, вдоль потолка по специальным рельсам проносились разноцветные птицы. Чтобы все это прекратить, нужно было возиться с пультом, на такое у Гарика не было времени, да и в целом его это не раздражало. Он настолько привык к бодрой какофонии, что перестал ее замечать и вновь осознал, лишь когда Матвей на нее указал.

Поэтому пришлось все-таки отправиться к пульту. Пока Гарик разбирался с этим, стало понятно, почему полиция не спешила начинать штурм: подъехала еще одна машина. Спустя минуту до них донесся голос Дениса Лесова, усиленный громкоговорителем.

– Мы прекрасно знаем, кто вы. Я уже передал полиции, что вы давно мне угрожаете. Но даже я не ожидал, что вы решите мешать моему бизнесу настолько нагло!

Он старался говорить спокойно, и все же не смог скрыть торжество, проскальзывающее в голосе. Еще бы, он как раз сорвал джек-пот! Если раньше Лесов опасался, что его могут в чем-то обвинить, не знал, провел Гарик в его клубе съемку или нет, то теперь все это потеряло значение. Он ставил их в положение психов, идейных вредителей, показания которых не стоит воспринимать всерьез. А судя по тому, что он бодр и ходит на своих двоих, с женой ему тоже удалось договориться.

Это не означало, что он стал неуязвим. Тут он обрадовался рановато: определенный авторитет в полиции был и у Гарика, и у Матвея, о связях Форсова и говорить не приходится. Но то, что они этот раунд проиграли, уже очевидно… И проиграли не потому, что Лесов уйдет безнаказанным, а потому, что Кристину вряд ли удастся спасти. Денис присесть всегда успеет, тут спешки нет! А вот девушка… Мысли о ней отзывались болезненной тяжестью внутри. Гарик был настолько уверен, что они обнаружат ее здесь, что лишь теперь начинал в полной мере осознавать, какая мучительная смерть ее ожидает. Убийца понес убытки, их нужно отрабатывать, поэтому он постарается обеспечить грандиозное шоу для тех моральных уродов, которые платят за его поделки!

И отменить это не получится…

Или нет?

Матвей приготовился вести переговоры, он направился к двери, чтобы впустить в клуб полицию. Именно поэтому он не заметил то, что уловил Гарик, когда музыка наконец затихла. Впрочем, даже Гарик не был ни в чем уверен, слишком уж призрачной оказалась догадка. Но проверить стоило, раз уж они здесь!

Бросаться на Матвея никто не стал, и все же его оттолкнули от двери, заставили поднять руки, направляя на него оружие. В зал между тем вошли не только полицейские, но и Лесов в компании двух репортеров. Им тут как раз делать было нечего, им даже запрещалось находиться на потенциальном месте преступления. И судя по кислым лицам полицейских, они это знали. Но раз съемка уже велась, Денис Александрович или позвонил кому надо, или достаточно широко распахнул кошелек.

Он торжествовал. Он подготовил победную речь, это чувствовалось – про служение детям, про добро и зло. Собственный цинизм его забавлял, в этом и сомневаться не приходилось. А Гарик знал: нужно действовать, сейчас или никогда.

Прежде, чем от него успели хоть что-то потребовать, он подался вперед и повалил на пол одну из гигантских, не меньше двух метров, ростовых кукол, изображавших персонажей мультфильма.

– Осторожно! – крикнул Лесов. – Это дорогое оборудование!

– Ваше? – уточнил Матвей, мгновенно распознавший, что устроил Гарик.

– Мое, конечно, – отвлеченно отозвался Лесов, не сводивший взгляд с Гарика. – Да оттащите же его кто-нибудь!

А Гарик ни на кого не обращал внимания, он четко знал свою цель. Сначала его вела вперед лишь интуитивная догадка, одна из тех, к которым прибегают в отчаянии. Но он быстро обнаружил, что кукла запечатана куда надежней, чем требуется для развлекательного оборудования. Кто-то очень постарался, чтобы, даже если дети подберутся достаточно близко, они точно не узнали, что таится внутри.

Но Гарик отступать не собирался. Он достал из-за пояса нож, и все стволы тут же развернулись к нему. Его и это не отвлекло, тут Лесов ему даже услугу оказал: в присутствии журналистов полицейские десять раз подумают, прежде чем стрелять.

Ну а дальше все решилось само собой. Кукла все-таки поддалась, раскрылась, и среди движущих механизмов все присутствующие обнаружили туго связанную, ослабшую, но все равно несомненно живую Кристину Гримову, уставившуюся на них полными ужаса, заплаканными глазами.

И пока полицейские приходили в себя, а Лесов соображал, как он это допустил, Гарик ободряюще улыбнулся пленнице:

– Не переживай, Кристи. Все уже закончилось.

* * *

Все только начинается.

Об этом размышляла Ксана, гуляя по предновогодней Москве. С неба, как по заказу, опускались крупные пушистые снежинки, давно такого не было! Красивый все-таки город… Не так давно Ксана, покидая его, думала, что не вернется никогда – и не особо печалилась по этому поводу. Но теперь она была даже рада, что пришлось вернуться. Может, последний раз… Или нет. Жизнь все-таки непредсказуема, так есть ли смысл загадывать?

Теперь Ксана была свободна… по большей части. Да, из страны все-таки придется уехать, потому что Матвей и тот, второй, наверняка захотят отомстить за свою подружку. Но они все равно не сделают того же, что человек, у которого Ксана обменяла свою жизнь на Таису. Вот он действительно страшен… Он бы не пожалел ни ее, ни ребенка. А профайлеры что? Даже если они каким-то чудом ее найдут, они не причинят ей вреда. Она же мать – для них это важно. Отправят ее за решетку, а она найдет способ освободиться за полгода максимум.

Она была довольна собой, потому что получила на это полное право. Она решила навязанную ей проблему – сама! Она всегда и со всем справлялась сама.

Она ведь не врала Таисе во время того разговора… Ксана действительно считала, что очень важно узнать себя, понять, кто ты на самом деле, и действовать соответствующе. Использовать свои преимущества. Не стесняться своих недостатков. Принимать себя и уверенно играть теми картами, которые подкинула ей жизнь.

Поэтому Ксана теперь прогуливалась по дорожкам новогодней ярмарки, расположенной на Красной площади. Она не боялась, что ее обнаружат: ее старый телефон, телефон Таисы и два следящих браслета уже путешествовали по совсем другой части города. Там же наверняка мечутся профайлеры… Если они вообще заметили, что коттедж Матвея опустел. И если верят, что Таиса жива… Верят, скорее всего, они достаточно наивны для такого. Они же купились на версию о том, что во всем виноват Денис Лесов! Могли бы и догадаться, что он не вытянет нечто настолько глобальное, ни денег, ни сил не хватит. А если повелись, разве Ксана виновата в том, что с ними случилось? Каждый сам за себя.

Мимо с хохотом пронеслась стайка детей, и Ксана невольно улыбнулась. Скоро и у нее будет ребенок, надо же… Она, как ни странно, до сих пор привыкала к этой мысли. Она остановилась у ростового зеркала для селфи и мягко коснулась живота, заметно проступающего под курткой.

Дети задают те вопросы, которые их родители чаще всего не решаются задать сами себе. Но она своему ребенку ответит уверенно! Она сможет сказать ему, что мама умная – и это правда. Уверенная. Сильная.

Бездушная мразь – и это тоже будет правдой.

Ксана нахмурилась, и отражение в зеркале нахмурилось вместе с ней, резко перестав вписываться в рождественские пейзажи. Откуда взялась эта мысль? Откровенно лишняя на фоне общего спокойствия, кольнувшая, как ледяная игла…

Ксана попыталась стряхнуть ее, снова вернуть себе убежденность, что она была права. Мысль не отступала, совесть саднила. При том, что совесть – это просто оправдание собственного ничтожества! По крайней мере, так Ксана считала раньше. А теперь первая мерзкая мысль будто прорвала плотину, и следом за ней роем назойливых насекомых полетели другие.

Новые вопросы для долгой декабрьской ночи. Те, которые совершенно не интересовали Ксану раньше, а теперь вдруг обрели иное значение.

Если ее ребенок спросит, виновна ли она в чьей-то смерти – что она ответит? Нет, не спросит, конечно, что за ребенок спрашивает такое… Но – вдруг?

А если спросит, гордится ли она всеми своими поступками?

Причиняла ли она кому-нибудь боль? А если причиняла, то почему, за что?

Нет, не нужно сомневаться. После того, что с ней сотворил Матвей, да еще и посмел жить дальше, разве она не имела права избавить его от подружки? Видно же, чего ему хотелось! Но он этого не заслужил, Ксана могла отнять что угодно, он ей задолжал…

Раньше верить в такое было легко, а теперь получалось все хуже. Ребенок еще не родился, но уже смотрел на нее откуда-то из пустоты так, что она этот взгляд не выдерживала. Она, получается, этого ребенка использовала, не дождавшись его появления на свет! Таиса хотела помочь ей, действительно хотела, она испугалась… Ей и в голову не пришло, что Ксана использует нечто подобное, чтобы ее подставить – изобразит гибель собственного ребенка!

В животе болезненно кольнуло, и Ксана вздрогнула, прижала к нему обе руки. Показалось или нет? Может ли быть такое, что за ту постановку ей придется ответить в реальности? Мысль о том, что кровь вдруг станет настоящей и ребенок никогда не родится, приносила ужас, превосходивший даже то, что она пережила на Фабрике.

Да, сегодня Ксана вывернулась и всех победила. Но что, если карма с ней все-таки поквитается? Ее ребенок родится, вырастет, станет счастливым… а потом на его пути попадется такая же тварь, как его мама, и все закончится.

Ксана понимала, что нельзя поддаваться этому. Нужно или наслаждаться предновогодней магией – или ехать в аэропорт и ждать вылета там. Она уже ничего не изменит, с Таисой все решено! Но если она не вмешается, Матвей и Гарик так и продолжат трату времени на погоню за обманкой…

Проклиная все на свете, Ксана достала из кармана смартфон. Она знала, что подставляется и не должна. Но почему-то ей казалось: если она хоть что-то не исправит сейчас, она никогда уже себя не простит. Это ведь не страшно, в конце концов… Всего лишь звонок, всего лишь подсказка, а потом будет и аэропорт, и полет сквозь ночь, и другая страна!

Успокоив себя этим, Ксана все-таки набрала номер Матвея.

Но Матвей ей так и не ответил.

* * *

Пробуждение было не из приятных, однако иного Таиса не ожидала. Ей позволили проснуться – и на том спасибо! Такому нужно радоваться, да только радоваться пока не получалось вообще ничему, потому что она прекрасно ощущала, в каком паршивом положении оказалась.

Она была связана – руки перекручены чем-то жестким, так плотно, что больно, кисти уже онемели. И это не все, конечно: руки подняли над головой, они держат ее вес, она подвешена над полом так, что едва касается его ногами. Изначально, когда была без сознания, просто висела, и теперь плечевые суставы дьявольски болят. Чтобы ослабить давление на них, она сразу же стала на цыпочки. Кажется, пока что тот, кто с ней в комнате, не заметил этого, он занят. Но ничего, заметит, а она не сможет ничего скрыть. Таиса читала о случаях, когда из-за слишком долгого нахождения в такой позе плечи просто вытягивались из суставов. Проверять, правда это или нет, на личном опыте ей не хотелось.

Голова кружится, но четкого источника боли нет. Получается, ее не били, то, что она ощущает, – последствия дряни, которой ее накачали, да и тошнота это подтверждает. После того, как она отключилась, ее не трогали. Тоже предсказуемо: какой смысл издеваться над ней, если криков не слышно? Клиенты такое не оценят.

Одежду ей оставили – по крайней мере, джинсы и свитер, ботинки забрали. Но в помещении не холодно, отопление точно есть… Это не для нее, это для ее убийцы, о ее комфорте никто давно уже не думает.

Некоторое время она висела с закрытыми глазами. Не потому, что надеялась на чудо, она работала над сердечным ритмом. Медленный вдох, медленный выдох. Понятно, что все не очень хорошо… Да совсем не хорошо. Но если она будет паниковать, пользы это точно не принесет! Таиса даже запретила себе думать о том, что именно привело ее в эту дыру, кто виноват, кто ее подставил. Сейчас это не имеет значения, да и не будет иметь, если она все-таки погибнет…

Она не запрещала себя думать о возможной смерти. Это главный страх – и естественный страх. Таиса понимала, что на борьбу с ним потратит слишком много сил, и просто принимала его как данность.

Она открыла глаза и тут же закрыла. Не от ужаса, просто свет ударил слишком сильно, до боли, прямо на нее были направлены яркие прожекторы. Но ее попытка не осталась незамеченной, совсем близко прозвучал знакомый голос.

– Извини, не ожидал, что ты проснешься так скоро. Сейчас убавлю, подожди… Готово.

Он не отключил прожекторы, он знал, что она должна оставаться на виду. Он не хотел допускать ни единого шанса на то, что она выкрутится из веревок. Но он действительно убавил мощность, и, когда Таиса открыла глаза во второй раз, зрение быстро адаптировалось к окружающему ее полумраку.

Она прекрасно знала: мнимая забота, которую проявил похититель, не значит, что он пощадит ее или сделает ее смерть легкой. Просто он еще не завершил подготовку, и ему нужно, чтобы Таиса не отвлекала его своими воплями, а верила, что с ним можно договориться, что он на самом деле слаб и не сделает с ней того, что произошло с другими.

В конце концов, других ведь убил не он! Таиса даже не сомневалась в этом. Там работали профессионалы, и, если бы ей достался такой же, подготовка была бы завершена. Но за ней пришел лично организатор, он нервничал, по неопытности действовал слишком суетливо, быстро, то и дело проверял настройки камер… Он мог себе это позволить, крайнего срока ведь нет!

Да и посторонние им не помешают, это Таиса знала наверняка. Она уже разглядела, где именно оказалась: тот самый отдаленный коттедж, в котором убили Лулу. Похититель подвесил ее к потолочной балке, лицом к стеклянной стене, и она бы даже смогла смотреть на лес, если бы за окном царил день. Но там давно наступила ночь… Невелика потеря. Ей скоро все равно будет не до наслаждения пейзажами – да ей уже сейчас не до этого!

Говорить вообще не хотелось. Мешал страх, который она так и не смогла подавить окончательно. Во рту пересохло, горло уже побаливало. Но надо, надо… иначе все будет зря.

– Я и предположить не могла, что мы снова встретимся, да еще здесь, – наконец сказала Таиса. Прозвучало немного хрипловато и тихо, но в целом – спокойно, и этим она могла гордиться.

Ярослав Павлов, возившийся с инструментами на рабочем столике, на секунду замер, перевел удивленный взгляд на свою пленницу. Таиса успела разглядеть, что все инструменты хирургические, но запретила себе думать об этом.

– А я предположить не мог, что ты будешь вести себя… вот так, – нервно усмехнулся он. – Где же крики? Где мольбы о помощи?

– Те, что на видео? Не думаю, что ты видел их в реальности. Я ведь твоя первая жертва, не так ли? Первая, кого ты убиваешь лично.

– Откуда ты знаешь?

– Ты нервничаешь. А я выбиваюсь из общей схемы. Меня не было на Фабрике, я подхожу под созданную тобой цепь с натяжкой. Но я тебе понравилась, когда мы встретились… И когда ты решил подарить удовольствие себе, ты осознанно выбрал меня.

– Занятная разница между профайлером и обычным человеком, – оценил Ярослав. – Никто из них не говорил так, как ты…

– Они кричали и плакали. Слова в этом случае не имеют значения. Они надеялись выжить.

– А ты – нет?

– Я надеюсь понять.

Ей нужно было вовлечь его в разговор, иначе – никак. Таисе уже доводилось сталкиваться с серийным убийцей, и тогда она точно знала, что он болтать не будет. А вот с Ярославом шанс был… Не потому, что он глуп – напротив, он великолепно все спланировал.

Но он в зоне эмоциональной уязвимости – и потому что впервые убивает своими руками, и потому что действительно желает этого. Таиса знала, что он ответит, должен… Он сделает это не для нее, для себя, чтобы отвлечься от нервозности. Что же до нее… Он понимает, что для профайлера неизвестность в деле, в котором она проиграла, почти болезненна. Своими объяснениями он делает ей одолжение, а значит, получает право забрать ее жизнь. Какую еще плату она способна ему предложить?

– Все ведь началось с Виталия Тодорова, не так ли? – спросила Таиса. – Это ты его убил?

Ярослав снова отвлекся, но только для того, чтобы смерить ее укоризненным взглядом.

– Видишь, насколько далеки вы были от истины? – поинтересовался он. – Все началось с Дениса Лесова. А Тодорова убил не я.

Большая часть истории Ярослава и Лулу, которую сообщили Таисе, оказалась правдой. Любовь действительно была, и была верность, но в этой сказке не наступило пресловутое «долго и счастливо». Счастливо – да, но недолго. Дальше счастье начало рушиться, потому что Лулу, такая милая и беззаботная со стороны, так и не вернулась к нормальной жизни.

Сначала ее часто мучали кошмары, которые в итоге привели к бессоннице, она просто боялась спать. Она надеялась, что хотя бы это защитит ее, однако чудовищные образы прошлого постепенно переползали в реальность. У Лулу начались нервные срывы, перепады настроения, апатия, даже нежелание жить.

Оставлять ее Ярослав не собирался, он настаивал на лечении. И Лулу даже соглашалась, однако сеансы терапии либо не помогали вообще, либо обеспечивали краткосрочное облегчение, а потом все начиналось по новой. Шанс хоть что-то исправить оставался разве что при стационарном лечении и правильно подобранных препаратах, но о таком Лулу и слышать не хотела. Она все стремительнее поддавалась паранойе, ей казалось, что любая таблетка лишит ее собственной воли, а если она согласится отправиться в клинику, она уже не выйдет оттуда никогда.

Она срывалась все чаще и в основном на Ярослава. Больше-то никого не было рядом! А все эти крики, вся ненависть, на которую способен только больной человек… Всё это постепенно выжигало даже самую сильную любовь.

К тому же Ярослав заметил опасные перемены в себе. Лулу часто рассказывала ему о том, что пережила в плену – со всеми подробностями, какими бы интимными и кровавыми они ни были. Сначала это вызывало у него ужас и сочувствие, да и как иначе, если его любимая женщина прошла через такое? Потом пришло глухое раздражение, когда Лулу начала пересказывать одни и те же байки снова и снова. Ну а дальше, в один далеко не прекрасный день, Ярослав вдруг обнаружил, что ему такое нравится.

Это была какая-то новая, прежде незнакомая грань его души. Та, которая приказывала воображению воспроизводить образы, описанные Лулу, во всех деталях. Та, которая испытывала от этого нарастающее возбуждение. Теперь уже Ярослав не обрывал рассказы жены, он сам выводил ее на них, не обращая внимания на то, что Лулу с годами становится все хуже. Тысячи подписчиков, наблюдавших за ее эфирами онлайн, не осознавали, что за пределами экрана психика вечно улыбающейся женщины разваливается.

В какой-то момент накопившиеся проблемы наложились еще и на возрастной кризис. Лулу исполнилось сорок. Ее не покидало ощущение, что кто-то украл ее жизнь, но кто и как это исправить – она сказать не могла. А Ярослав все чаще ловил себя на том, что ему хочется не успокаивать супругу, ему хочется лично увидеть все то, о чем она говорила.

Возможно, их семья дошла бы до трагедии и без вмешательства извне. А может, все наладилось бы, так тоже бывает. Такое уже не угадаешь – история по-прежнему не знает сослагательного наклонения.

В их жизнь вмешался Денис Лесов. Изначально, еще в период подготовки к свадьбе, Лулу заявляла, что у нее на Фабрике ни с кем не было даже подобия отношений, она делала исключительно то, что ее заставляли делать. Но теперь, подточенная нарастающим безумием, она контролировала свои слова куда хуже. Она призналась, что они с Денисом встречались снова и снова – и ей это нравилось.

Видимо, нравилось и Денису, раз он вновь возник на горизонте.

– Он выяснил, что Лулу стала популярна… и что она не изображает из себя скромницу, – пояснил Ярослав. – Поэтому он потащил ее на встречу, кое-что предложил… По секрету, конечно. Он просто очень плохо ее знал. Никакие секреты она хранить не умела, выбалтывала сразу же, это как будто доставляло ей особое удовольствие. Ну а мне она не то чтобы доверяла, просто никого больше не было рядом.

Денис Лесов действительно оказался далек от того блюстителя морали, которого изображал на публике, хотя иного профайлеры давно уже не предполагали. Сеть клубов для детей он основал с помощью жены, но ограничиваться этим бизнесом не собирался. Это было такой же частью его прикрытия, как рассуждающая об истинных ценностях Ирина Геннадьевна и трое детишек.

На самом деле ему хотелось совершенно другого. Если Лулу была принимающей стороной садизма Фабрики, то Денис как раз нападал и брал свое. Таиса допускала, что именно это стало его первым сексуальным опытом, это задало планку на всю жизнь. Ну и как он после такого сделался бы смиренным мужем, которому тепло и уютно под каблуком жены? Нет, то, что Ирина Геннадьевна ходила не битой, можно было объяснить одним простым фактом: Денис не воспринимал ее всерьез.

Ему хотелось вернуть себе ту власть, которая была у него на Фабрике, и он нашел способ. Он начал использовать подсобные помещения детских клубов для организации секс-вечеринок. Денис был очень осторожен в своей работе, но не из любви к подрастающему поколению, а чтобы не попасться. Тем не менее, его бизнес развивался, приносил внушительный доход и, что иронично, способствовал развитию «Плюши-Бу».

Деньги он получал из двух нелегальных источников. Первым были, собственно, вечеринки. Ему и правда удавалось организовывать их оригинально, соблюдать секретность и воплощать фантазии своих гостей. При этом даже у него была своя черта дозволенного: он не опускался до откровенных преступлений. Никаких пыток – но много искусственной крови, хоть облейся! Никаких изнасилований – но актрисы, которые будут орать то, что нужно. Никакой педофилии – но субтильные двадцатипятилетние девицы кокетливо скажут, что им пятнадцать. Денис понимал, что экстремальное насилие рано или поздно выходит из-под контроля, поэтому предпочитал имитацию.

Вторым источником немалых денег были любительские порносъемки. Он снимал своих клиентов, но только с их согласия. А иногда он нанимал артистов, чтобы декорации для вечеринок использовались еще и как декорации фильмов для взрослых.

Именно благодаря этим «бонусам» на его счет поступали огромные суммы, происхождение которых профайлеры поначалу не могли распознать. При этом Денис, уже опытный преступник, держал в быстром доступе внушительное количество наличных – просто на всякий случай. Эти деньги он использовал для срочной выплаты компенсации, когда Гарик сорвал его вечеринку.

Денис встретился с Лулу, чтобы пригласить ее в свой бизнес. Она была более чем откровенна в своих эфирах, и он решил, что она тоже скучает по старым-добрым временам. Только вот Лулу как раз пребывала в депрессивной фазе, она отказала Лесову довольно резко, да еще и посмеялась над ним. И тогда Денис ляпнул то, что в итоге стоило многим жизни… Но откуда он мог знать? Он ведь понятия не имел о той лавине ненависти, которая годами накапливалась в семье Павловых.

– Он явно хотел ее позлить, – пояснил Ярослав. – Поэтому сказал, что она уже терпила. Якобы ей по суду досталось намного больше денег, но я в сговоре с адвокатом украл значительную часть. И знаешь, что хуже всего? Ее воспаленному мозгу не хватило сил припомнить, что она все эти годы жила как королева, она получала что угодно! Чего ей не хватало, чего она лишилась? Но нет, это ее не интересовало. Лесов назвал сумму наугад – и эта идиотка поверила.

Лулу устроила скандал, пытаясь добиться от Ярослава угодной ей правды. Но поскольку никакой правды не существовало, муж попросту послал ее подальше. На этом все могло бы закончиться, если бы разум Лулу не поддался полученной много лет назад травме.

Она отыскала Виталия Тодорова – и именно она убила его. Конечно, насчет этого Ярослав мог и соврать, но какой смысл? Он не отрицал другие свои преступления, он не собирался отпускать Таису. Не осталось причин озадачиваться ложью, как было – так он и рассказал.

Он так и не узнал наверняка, планировала Лулу убить старика с самого начала или просто в очередной раз сорвалась, когда тот начал с ней спорить. Это было не важно. Она издевалась над ним, заставляя признаться, сколько денег присудили выжившим на самом деле. Но Тодоров так и не сказал ей то, что она хотела услышать… Да и много ли старику надо? Он погиб, и лишь в этот момент она осознала, что натворила. Не раскаялась, нет, просто ей не хотелось в заточение, и она подожгла дом.

При всем своем безумии Лулу замела следы вполне удачно. Она решила, что любая угроза миновала, и принялась снова изводить мужа. Теперь она не просто устраивала скандалы, она регулярно упрекала Ярослава за то, что сам он – пустое место, и любой его успех – результат ее покровительства.

Тогда Ярослав со всей ясностью понял, что должен ее убить. Да, обязательно убить… Чтобы она перестала отравлять каждый день, чтобы не придушила его во сне. Чтобы однажды, поддавшись безумию, не ляпнула при посторонних о своих преступлениях! Ярослав даже удивился тому, насколько легко оказалось принять это решение. Он-то считал, что от его наивной первой любви хоть что-то осталось, а она давно уже была мертва.

Только вот избавиться от блогера с тысячами подписчиков – дело непростое. Ярославу нужно было не просто убить ее, нужно было сделать так, чтобы любое расследование либо вообще ни к чему не пришло, либо уперлось в совершенно другое имя.

– И ты решил подставить Дениса Лесова, – заключила Таиса.

– Это не было основным планом. Но – да, если бы пришлось дать виноватого, я подсунул бы им Лесова. Лулу рассказала мне о его воплях о том, что девушки, которых мучали на Фабрике, не достойны нормальной жизни. Чем не мотив? Сорвался Дениска, как сорвалась с годами Лулу!

– Но если Тодорова убила Лулу, где ты взял данные о выживших?

– У нее, – пояснил Ярослав. – Я убивал тех, с кем Лулу в разное время поддерживала контакт, о ком знала.

Он уже много лет работал бизнес-консультантом на международном уровне. Сначала вполне легально, однако и плавал он тогда мелко. Чем успешней становился Ярослав, тем выше были его шансы на столкновение с преступным миром. Поэтому, когда возникла потребность в убийстве, он знал, к кому обратиться.

Партнеры подсказали ему схему с предельно жестокими пытками, которые можно продать очень дорого. От Ярослава требовалось назначить жертву, спланировать сам акт убийства, обеспечить подходящее место и организовать поездку иностранных наемников в Россию. Все это он сделать мог, легко – у него была собственная туристическая компания, были связи среди бизнесменов, занимающихся недвижимостью, да и влиятельные люди, которые ему должны, тоже были.

Первое убийство должно было впечатлить его партнеров, показать им, что он способен обеспечить шоу, что он даст им товары, которые продаются лучше всего: секс и насилие. Поэтому Ярослав выбрал Машу Черлакову – самую юную из выживших на Фабрике. Он до последнего боялся, что сорвется хоть что-то… Или все сразу. Маша спасется. Наемники сдадут его полиции. Лулу догадается, что он затеял. Его в те дни трясло, он не мог спать, ему едва удавалось сосредоточиться на работе. Он ждал катастрофы…

А получил успех. Съемки прошли безупречно, Маша погибла, наемники покинули страну. И вот тогда Ярославу доставили видео, личную копию. Он посмотрел на смерть несчастной девушки… и понял, что ничто меньшее, более спокойное, уже не доставит ему былого наслаждения. Да, он не участвовал в убийстве лично, да и никто не участвовал, Маша погибла от невыносимого жара. Но он держал чужую жизнь в руках! Он принял решение о том, что эта девушка умрет. Ярослав даже не знал, что способен ощущать такое удовольствие – и от таких вещей. Зато он быстро понял, что обратного пути больше нет.

Ну а Лулу… она смерть Маши даже не заметила, они в последние годы не общались. Она продолжила жить рядом с Ярославом, уверенная, что он по-прежнему на коротком поводке. Он же теперь находил удовольствие даже в ее упреках, потому что уже знал, как именно заставит ее заплатить за каждое слово.

Но нужно было ждать, терпеть, не срываться раньше времени. Создать легенду, в которой Лулу будет не основной мишенью, а одной из многих.

Поэтому второй умерла Серафима. Ярослав снова не участвовал ни в убийстве, ни в изнасиловании. Но он почувствовал, что ему едва удалось дождаться записи, мысли о преступлении требовали побыстрее узнать, чем же все завершилось. Просмотрев видео, он окончательно убедился, что стал на верный путь. И если изначально он обещал себе, что покончит со всем, когда подготовит легенду о маньяке, то теперь не спешил с долгосрочными прогнозами.

В октябре настал черед Лулу. Ярослав даже подумывал проделать все сам, но в итоге побоялся, он понимал, что станет главным подозреваемым. Впрочем, маленькую слабость он себе все-таки позволил. Лулу перед смертью сообщили, кто именно обрек ее на такую участь, ну а Ярослав наблюдал за происходящим с ней в прямом эфире, маленький подарок от его новых партнеров.

Он смотрел, как мучительно умирает единственная женщина, которую он любил за всю свою жизнь. Он не чувствовал ничего, кроме восторга.

Жертвой ноября должна была стать Ксана.

– Почему она? – уточнила Таиса. – Потому что она общалась с Лулу?

– Не только поэтому, да и не так уж много они общались… Хотя Лулу могла ляпнуть что угодно чуть ли не первому встречному. Но причина там больше в другом была…

У Ярослава возникли сложности с доставкой группы наемников в Россию, а партнеры требовали от него ролика. Он был на грани паники, а потом вспомнил, что одна из выживших сейчас во Франции. Он использовал вещи Лулу, к которым у него теперь был свободный доступ, чтобы получить нужные данные о Ксане.

Вот только Ксана умудрилась спастись, да еще и нанесла партнерам немалый ущерб. До этого сотрудничество было сплошь финансовой выгодой и взаимными комплиментами. Теперь же Ярославу непрозрачно намекнули на то, что с ним будет, если он сорвет проект.

Он такому не порадовался, но все-таки выкрутился. Убийство Вали Фоминой было не настолько сложным, как предыдущие проекты, зато оно помогло избежать убытков. В проекте декабря Ярослав планировал проявить себя куда интересней, оригинальней, показать, что с ним можно сотрудничать еще очень долго… В этот момент начались трудности.

Первой и главной стали профайлеры. До них никто не объединял убийства в единую серию. Да Ярослав и не подталкивал к этому следователей, знал: чем больше им известно, тем выше шансы на его поимку. То, что кто-то наконец заметил связь, было нехорошо… но не критично, он ведь ожидал чего-то подобного, зачем же еще нужна легенда?

Неожиданностью оказалось скорее то, что среди профайлеров был другой выживший… Ярослав слабо представлял, как на такое реагировать, но решил, что лучше не метаться и просто следовать плану.

Ну а второй сложностью сделалась Ксана – она взяла и заявилась в Россию. Ярослав насторожился, допустил, что она что-то знает, что Лулу все-таки дала ей подсказку… Но нет, не похоже, она не спешила выходить с ним на контакт.

Тогда он сделал это сам. Он решил, что может убить двух зайцев сразу: проследить за Матвеем и держать под контролем Ксану. Он связался с ней, поначалу анонимно, и предложил обменять ее жизнь на информацию о профайлерах. Ксана отказываться не стала, но Таиса сильно удивилась бы, если бы она вдруг поступила порядочно. У некоторых подлость – несущая конструкция.

Убедившись, что профайлеры идут по верному следу, Ярослав вынужден был прибегнуть к своей подстраховке. Он начал осторожно, но настойчиво подталкивать их к Денису Лесову.

– Да, я помню, как ты упомянул его напрямую, – усмехнулась Таиса. – Получилось ловко… Не было заметно никаких усилий.

– Я ведь не назначил его виноватым. Я сделал его таким.

– Значит, и Кристина Гримова умрет на его территории?

– Конечно. На случай, если твои друзья до сих пор сомневаются, что это он.

Таису порадовало то, что он не стал исправлять «умрет» на «умерла». Получается, у Кристины еще есть шанс!

Знать бы, есть ли шанс у самой Таисы…

– Когда ты выбрал меня? – еле слышно произнесла она, отводя взгляд.

– Сразу. Веришь? У меня так всегда с женщинами было, всю жизнь! Еще когда я совсем мелкий увидел первый раз Лулу, я понял – моя будет! Да и с тобой тоже…

– Даже если я не вписываюсь в твою легенду?

– Почему же? Вписываешься. Вы трое появлялись рядом с Лесовым… Этого, в принципе, достаточно. Да и добраться до тебя было удобно, Ксана помогла.

– Если бы не я… Если бы ты не увидел меня… Ты бы решился убить своими руками?

Ярослав, завершивший подготовку оборудования и инструментов, подошел ближе, остановился вплотную. Всё такой же холеный. Избавившийся от болезненной усталости – теперь ему не нужно было притворяться. Тот самый убийца, не похожий на убийцу…

Он осторожно, пока еще мягко провел рукой по щеке Таисы и сдержанно улыбнулся, раздумывая над ответом, будто анализируя сам себя.

– Да, – наконец сказал он. – До этого все равно бы дошло… Это как езда на автомобиле: сначала тебе достаточно пассажирского кресла, потом хочется сесть за руль. Я просто решил первый раз сделать это с женщиной, которая мне действительно близка. Так что… мы можем начинать.