Последние приготовления заняли немного времени. Гриф отнес ключ от номера хозяину гостиницы, оплатив его на месяц вперед. На всякий случай. Потом направился за город, в ту самую рощу, где приземлился две недели назад.
Он шел, и каждый шаг отдавался болью. Не физической. А той, что разъедала душу. Он уносил с собой образы: ее улыбку, ее руки в земле, свет в ее глазах, когда она говорила о цветах. Он уносил запах лаванды и влажной земли. Он уносил мешочек на шее.
В роще он остановился, огляделся, убедился, что никого нет. Затем отпустил контроль. Магия сжатия отступила волной. Кости затрещали, сухожилия растянулись, кожа загрубела, покрываясь медной чешуей. Через несколько болезненных, величественных мгновений на поляне стоял дракон. Он потянулся, расправил крылья, почувствовав, как мышцы наполняются силой, а усталость отступает перед зовом долга.
Он осторожно взял в пасть свою походную сумку, где среди прочего лежал горшочек с кактусом, завернутый в мягкую ткань. Затем разбежался и взмыл в небо, набирая высоту.
С последним прощальным взглядом он окинул Цветочный Переулок, уменьшавшийся внизу. И на балконе над лавкой «У Лизы» он увидел маленькую фигурку. Она смотрела в небо, приложив ладонь ко лбу. Она видела его. Видела его истинную форму во всем ее грозном величии.
И в этот момент не было страха. Была лишь тоска и гордая печаль. Она махнула ему рукой. Прощальный взмах.
Гриф издал низкий, протяжный рык, который не был ни угрозой, ни яростью. Это был звук прощания. Обещания. Затем он развернулся на север и полетел навстречу войне, а в его сердце теплилась любовь к жизни и маленькому городку, что оставался позади.