Душа саламандры

Глава 2

Стоило нам покинуть комнату, как скарис остановился и, окинув задумчивым взглядом закрывшуюся за ним дверь, снял с пальца удерживающей меня правой руки кольцо. Но даже в этот момент, несмотря на все мои попытки воспользоваться ситуацией, освободиться не получилось.

Какой бы ни была скользкой покрывающая мою кожу смола, хватка лана оказалась весьма крепкой.

— Сбежать не получится, кроха, — едко ухмыльнувшись, угадал мои мысли лан Вилаар.

Не успела я и глазом моргнуть, как, повинуясь певучему заклинанию, простое серебряное кольцо с рунической вязью букв увеличилось в размерах, став достаточным, чтобы охватить мою шею на манер ошейника и основательно на ней закрепиться. Лёгкие покалывания на коже под ним не оставили сомнений: привязка на крови подчинила меня новому хозяину. Из горла непроизвольно вырвалось раздражённое шипение, привлёкшее внимание ищейки.

— Это не позволит тебе меня обмануть, — в ответ на моё возмущение обронил равнодушный как скала Вилаар. — Другое мне от тебя не нужно…

Недоумение было пересилило осторожность, но последовавшее через мгновение произнесённое скарисом слово, поставило всё на свои места:

— Сейчас.

Четырёхпалая ладонь отпустила меня на пол коридора, ведущего к спальне погибшего Ретаара. Огрызнувшись, попыталась цапнуть лана, но тот успел убрать руку и мне ничего не оставалось как кататься по полу в попытках снять новый ошейник.

Знала же, что ничего не выйдет, но я настолько привыкла за последний год жить без него, что успела забыть как же невозможно тянет к земле его тяжесть. Только разрушив установившуюся связь, можно будет избавиться от зачарованного серебра.

Мои ужимки не произвели на старшего ищейку ни малейшего впечатления и, когда я утихла, он лишь усадил меня к себе на раскрытую ладонь, задумчиво разглядывая, словно первый раз столкнулся с неведомым прежде зверем.

— Сильная, — протянул хриплый голос нового хозяина. — Надолго ли?

— Тебя переживу, — фыркнула в ответ, сверля взглядом насмешливое выражение лица скариса.

Был бы человеком, вряд ли его признали красивым. Симпатичным — и то с натяжкой. Но для своей расы лан Вилаар, думаю, считается весьма харизматичным. Насыщенный тёмный оттенок кожи и чёрные до плеч волосы, сейчас собранные в хвост — признаки не дюжинной силы и уважения среди равных ему. Крупные глаза с алыми зрачками кошачьей формы — весьма характерны для чистокровных, но встречаются и у полукровок: не все скарисы брезгуют общением с человеческими женщинами. Плавные черты лица и тонкие губы, уши слегка заострённые и вытянутые, как наконечник у стрелы. Гора мышц под традиционной сливочно-жёлтой туникой без рукавов и свободными шароварами парой тонов темнее туники. Туфли ищейки с набойками, издающими тот лязг, который невозможно ни с чем спутать. Ничего особенного.

— Посмотрим, — ухмыльнулся мужчина, позволяя мне с большим комфортом усесться на его широкой ладони. — Как твоё имя?

— Лан Ретаар звал Филис, — отозвалась я, словно в тумане повинуясь лёгкому уколу мысленного Приказа.

— А на самом деле? — Приказа не последовало, что заставило меня взглянуть на ищейку с новой порцией подозрения.

— Филис, — привыкла я уже к этому имени: новый мир, новое имя, что за память цепляться, нет больше ничего прежнего.

— Как скажешь, — задумчиво склонив голову на бок, отозвался маг. — Кто был в доме?

— Обычный набор слуг, — в отличие от Ретаара, новый хозяин Приказом распоряжался разумно и без лишнего давления, по крайней мере, пока…

Изучает, присматривается, не использовал всю мощь воздействия сразу. Иначе я бы уже отвечала на вопросы со всеми подробностями. Увильнуть от ответа, конечно, невозможно, но можно не говорить того, о чём совсем не хочется рассказывать. Похоже, что этот маг посерьёзнее прежнего хозяина будет. Ретаар был необычайно вспыльчив и всегда действовал напрямик — методом кувалды. Ищейка поступал вдумчивее и это настораживало ещё больше.

Игра в “вопрос-ответ”, которой невозможно сопротивляться. Я успела позабыть эти чувства, когда всё твоё существо вопит о том, что нужно замолчать, но у твоего голоса на этот счёт совсем другие планы. Словно перекидывание мячика друг другу в детской игре, вот только один играет против воли.

— Сколько времени ты служила у лана? — начал игру ищейка.

— Пять лет, — сопротивление слишком эфемерно, чтобы полностью избежать ответов.

— Добровольно пришла в его дом?

— Нет.

— Кто желал его смерти?

— Все, хоть минимально владеющие разумом, над кем он издевался.

— Ты хотела его убить?

— Мечтала по ночам в своём камине.

— Где была, когда он умер?

— В доме капитана Эффора.

— Шпионила?

— Следила.

— Почему не ушла, если свободна?

— А куда идти, если малейший шаг за дверь — повод обрести новый ошейник?

Фыркнув, я умудрилась извернуться и демонстративно указать на охватившее мою шею серебро. Лан Вилаар на это лишь приподнял насмешливо бровь.

— Заноза, — хмыкнул маг, извлекая из кармана амулет из драгоценных камней красных оттенков.

— Сам зацепился, — не осталась в долгу, вложив в ответ весь сарказм, на который была способна.

— Значит так, ящерица… — нахмурился Вилаар.

— Филис, — поправила ищейку, стараясь сохранить невозмутимый вид, хотя внутри всё кипело от возмущения и ярости.

Вот, что значит огненный маг! С таким можно от души пикироваться, не боясь, что хвост отмёрзнет. А, если захочет поджарить, так мне только лучше! В голове сама собой оформилась наглая мысль, что покоя я этому скарису не дам и вдоволь отведу душу за все предыдущие годы унижений в лапах типичного представителя этого народа.

Думаешь, подчинил? Тот ошейник сломала и этот долго не продержится!

— Филис, — передразнил маг с каким-то чрезмерно довольным прищуром. — Жить пока будешь здесь.

И помотал перед моей мордой гранатово-рубиновым амулетом. И кто тут заноза после этого?

— Я в огне живу, — демонстративно фыркнув, отвернулась от подвески на длинной серебряной цепи.

— И чему тебя лан Ретаар учил? — амулет снова появился перед моим носом и его грани заиграли так хорошо знакомыми всполохами. — Красные камни являются символами огня и содержат его суть. Порталов в них нет, но силу сохраняют. Не хочешь истаять без подпитки твоего древнего артефакта — забирайся внутрь.

Я уже говорила, что саламандры бессмертны? Но это всё в идеально созданных для них условиях. В реальности же имеется внушительный перечень факторов, приманивающих своей неотвратимостью старушку с косой. Один из них — добровольное служение с выбором хозяина: его смерть влечёт за собой смерть саламандры. Второй — отсутствие связи со стихией в течение длительного времени. И это ещё далеко не весь перечень!

Окинув скариса хмурым взглядом, тронула лапкой камень, желая проверить во что ввязываюсь, но почувствовать ничего не успела. Амулет тут же отозвался вспышкой яркого сияния и меня поглотило багряное зарево.

Знала бы, что последует за этим, не пошла бы на поводу подтолкнувшего меня любопытства и не полезла в амулет! Надо было больше времени проводить в обширнейшей библиотеке родового замка Ретааров, чтобы знать, что такое бывает! Думать надо было, в конце концов, прежде чем совать свои лапки не пойми куда…

Полная привязка, что может быть страшнее для свободолюбивого существа? Ошейник на моей шее нагрелся и если бы не моя магия, оставил бы ощутимые ожоги. Я чувствовала шёпот амулета: он впивался в разум, он объяснял и угрожал, уговаривал и подчинял.

Отныне, где бы я не оказалась, лан Вилаар может вызвать меня к себе. Из любого портала, из любого огня я вернусь в кулон и предстану перед новым хозяином. Вопль отчаяния потонул в душном алом мареве.

Раньше я могла сбежать в любой момент и меня держал только страх перемен. Теперь и этой призрачной надежды не было.

— Филис, — зов хозяина, на который мгновенно откликнулось моё тело и вырвалось из дымного бордового тумана, добавил мрачности настроению.

— Слушаю, — я честно старалась, чтобы он не понял и не почувствовал обуревающих меня настроений, слишком свежи ещё были воспоминания о том, что следовало за проявлением эмоций, но ищейка и не пытался обращать внимания на них.

Пока я боролась с амулетом, он успел покинуть дом, взобраться на коня и отъехать на порядочное расстояние от замка, темнеющего сейчас громадой на фоне близящегося к закату неба позади нас.

— Я тут думаю, — разглядывая с высоты чёрного скакуна окружившие нас городские улицы, сразу к делу перешёл лан. — Ты ведь знаешь дом Ретаара вдоль и поперёк…

Моя попытка возразить была пресечена всё тем же алым взглядом, в котором плясали бесенята смеха.

— Я не поверю, — вкрадчиво протянул Вилаар. — Что свободное существо будет добровольно сидеть в камине, не высовывая оттуда нос. Так вот, Филис, Ретаар собирал редкости со всего мира и что-то откуда-то привёз или собирался привезти. Кто-то об этом узнал и оно ему настолько понадобилось, что он не побрезговал обагрить свои руки кровью. Я не вижу другой причины для убийства столь уважаемого торговца и редкостного охотника за артефактами. Что он приобрёл, Филис?

— Меня в известность не ставили, — буркнула под нос, перемещаясь с ладони огненного мага, в которой очутилась, к нему на плечо, чтобы хоть раз насладиться видом города.

Я бывала в разных домах и в разных их местах, но крайне редко снаружи. Почему бы не воспользоваться случаем и не разглядеть хотя бы что-то?

Узкие улицы, наполненные деловито снующими прохожими, в основном людьми, перетекают друг в друга под разнообразными углами. Странные формы домов словно пытаются выделиться среди других. Все непохожие и необычные, внешне готовые сойти в надвигающейся темноте за что угодно: бочонок, шар, пенёк… И только привычный приветливый свет совершенно обыкновенных окон даёт осознание, что это всё же жильё.

Скарисы редко покидают свои имения и замки. Изучение магии и её совершенствование — любимое занятие у этого народа: как стать сильнее, как обрести больше власти? Эти вопросы донимают каждого из них на протяжении всей жизни. Их редко можно встретить на улицах селений, каждого из них провожают с обязательным поклоном и повышенным вниманием.

Люди живут в подконтрольных скарисам селениях, в сердцах принадлежащих им земель. Свободные принимать решения, но всё равно рабы чужой воли.

— Когда ты вернулась в кабинет, — кивнув своим мыслям, продолжил Вилаар. — Что оттуда исчезло?

— Ты кабинет видел? — я в шоке уставилась на мага, разглядывая профиль с гладкой лоснящейся кожей. — Там из целого только Ретаар остался, да и то только внешне!

Он всерьёз думает, что в кружащей в воздухе трухе я способна была что-то разглядеть? Да там даже от массивного письменного стола одни опилки остались! Уцелели только мой камин и магические клетки.

— Ты — саламандра, — пожал плечами новый хозяин. — Вы чувствуете все изменения магического фона с самого рождения. Что изменилось в кабинете, Филис? Почему больше нигде ничего не тронули? За что убили Ретаара?

— Я не знаю, — отвернулась от мага и принялась разглядывать улицы.

Когда ещё доведется снова поглазеть на эти удивительные одноэтажные домики, украсившие улицу своим многоцветием, будто рождественские пряники?

— Знаешь, — тихий рокот Приказа буквально пригвоздил меня к плечу ищейки, заставляя задыхаться от нехватки кислорода.

— Я… не… знаю… — прохрипела через силу, пытаясь добиться от ошейника права сделать хоть пару вдохов желанного как никогда воздуха.

— Странно, — обронил маг и убрал давящую на меня силу.

Закашлявшись и отдышавшись, взглянула на невозмутимо понукающего коня хозяина. Ненависть, горячая как огонь, наполнила вены и заставила тело дрожать мелкими мурашками отвращения. Что бы ни случилось, я избавлюсь от этого ошейника!

— Саламандры, Филис, не мечтают о свободе, — равнодушным и каким-то усталым голосом пробормотал Вилаар. — Магические существа, исполнители воли вызвавшего её. Саламандра становится глазами и ушами мага, если их магия одного рода. Вы выбираете мага и подчиняетесь ему. Вы не сопротивляетесь и не оспариваете Приказов. Это правила, Филис, это магический закон.

Алый взгляд скариса, поблуждав по округе, остановился на мне, непроизвольно вжавшейся в мягкую ткань туники.

— Ходят легенды, Филис, что можно вызвать саламандру, удержав погибающую душу, — чёрная бровь мага вопросительно взлетела вверх. — Есть артефакты, которые могут создать саламандру с душой. Ту, что сама станет живым артефактом.

Страх когтистой лапкой сжал лёгкие. Когда на тебя так смотрят, сложно сохранить самообладание и эхо Приказа, гулкое и вонзающееся в каждую клеточку тела, ему противиться невозможно.

— Как тебя звали, Филис? — тихо спросил хозяин, но мне показалось, что его голос прогремел на всю округу.

— Я не помню, — слова против воли протолкнулись через горло. — Я помню только огонь и день, когда он меня поглотил.

— Они приходили за тобой, — ошарашил Вилаар, забирая меня с плеча в плен широкой ладони и пуская коня в галоп. — Из-за тебя убили Ретаара.

Оказывается, что есть чувство, придавливающие собой похлеще хозяйского Приказа. И оно мне совсем не нравится.

— И, что ты будешь делать? — остатков самообладания хватило, чтобы задать этот вопрос.

— По закону опасные артефакты уничтожают, — снизошёл до ответа маг. — Но у них нет души.

Молчание длилось долго. Так долго, что округа успела погрузиться во мрак, а на горизонте замаячили огни высокого замка.

— Я не знаю, Филис.