Душа саламандры

Глава 25

Земля содрогалась. Дрожь от мощных магических ударов сбивала с ног не только юных, но и бывалых воинов. Видимость снизилась настолько, что только ощущение спины Тиемма давало хоть какое-то чувство реальности происходящего.

Пепел и песок забивались в нос, скрипели на зубах, царапали под одеждой. При всём желании, я могла лишь условно сказать где небо, а где земля. Казалось, что весь мир сошёл с ума.

От гари и жара, который я раньше не чувствовала, слезились глаза и саднило горло. Крики боли и ярости, предсмертные хрипы поначалу пугали и дезориентировали, но затем стали просто фоном, как белый шум. Осознавать их стало некогда.

В какой-то момент пришло равнодушие. Пустое и безысходное. Нас слишком мало, выжить в этом пекле невозможно. И только идущая от ледяного мага прохлада, лёгкими дуновениями откуда-то взявшегося ветерка, остужала разгорячённое тело, убеждая в том, что жизнь продолжается и за неё нужно бороться.

Сначала я не поняла, что произошло, но затем сквозь звуки битвы прорезалось пение: едва слышное, звенящее хрустальным ручейком по камням.

Тиемм ощутимо вздрогнул, а мгновение позже к голосу присоединился ещё один и ещё, и ещё… Со всех сторон лилась мелодия, которую тянули десятки голосов. От неё на глаза наворачивались слёзы и что-то в душе скорбно замирало.

А затем моё тело перестало мне принадлежать. Я снова растворилась в нём, а он стал мной. Пламя струилось по венам, огонь стал моей кожей и лишь душа отчаянно цеплялась за то, что когда-то было телом.

— Филис! — полный отчаяния крик Тиемма отозвался во мне лёгким сожалением.

Источник внимал пению полукровок, отзывался на него, как на молитву, и лишь тогда пришло понимание — он и есть творец этого мира. Один из забытых богов. Отринувший свои творения, когда они предали его.

Где-то в глубине души я видела поле боя всё разом, нападавших и защищающихся. Тех, кто тянул запретную молитву и тех, кто с ожесточением бросался на поющих, вонзая в них ледяные стрелы, ломая кости воздушными жгутами, набрасывая на горло похожие на лианы толстые плети.

Кто-то из нападающих дрогнул, отступая в ужасе о того, что творится. Кто-то из защищающихся упал, чтобы уже не подняться. Людям приходилось хуже всего. Без магии, что они могли? Кто-то, делился с ними своей защитой, но это касалось лишь сильных полукровок и скарисов, слабые могли защищать только себя…

А песня не смолкала. И что-то внутри меня дрогнуло, потянулось на зов.

Развернувшись к Тиемму, я посмотрела на него, застывшего посреди битвы. Правая рука безвольно обвисла вдоль тела, одежда пропиталась кровью от скрытых тканью порезов и ран, левый глаз заплыл.

— Уводи своих, — равнодушно и безжизненно прошептали чужим голосом мои губы.

Тиемм вздрогнул, обвёл взглядом опалённые стены, что виднелись сквозь прогорклый туман с ржавым привкусом крови.

— Филис… — ещё раз произнёс маг, делая шаг вперёд.

Моё тело было огнём, бесплотным и неукротимым, в нём не осталось ничего человеческого. Отрицательно мотнув головой, я указала рукой на виднеющийся в клубах дыма проход.

— Уводи своих, — повторил забытый бог моими губами.

Резкий пронзительный свист и сорвавшаяся с левой ладони полукровки высоко в небо ледяная стрела, рассыпавшаяся сверкающим дождём, дала знак к отступлению.

Я видела, как пятились защитники, наощупь отыскивая путь к Тиемму. Но вскоре это стало уже неважно. Забытый бог закрыл глаза и я ощутила прошедшуюся по позвоночнику мощь чистой силы. Ему не нужен был резерв, не нужна была окружающая стихия, он сам был магией, а вместе с ним и я.

Он лишь подумал, а огонь уже катился по земле, словно наступающий на берег прилив. Пламя яростно рычало, бросаясь на тех, кто даже не думал о пощаде, на тех, кто пришёл истреблять. Тех, кто дрогнул, кто отступил, забытый бог не тронул. Огонь лизнул их тела, обдал лица своим горячим дыханием, как предупреждение, и двинулся дальше, безжалостно сжигая тех, кто был по мнению бога повинен.

Крепость пылала, плавились даже камни, отрезая пути к убегающим прочь защитникам. Их осталось так мало… Несколько десятков женщин и детей помогали идти тяжело раненым мужчинам. И лишь Тиемм замирал на дороге и оглядывался назад.

Но богу это было неинтересно.

Обозрев кружащий в воздухе пепел — всё, что осталось от погибших, он обратил взгляд на меня, съёжившуюся где-то на задворках сознания.

— Сильная, — прошелестел голос бога. — Ты можешь сделать меня сильнее.

— Но… — осмелилась возразить я. — Вилаару нужна помощь.

— Смертный, — отозвался бог. — Он помогал им. Он справится без тебя.

— А…

— Ребёнок? Девочка лишена магии, она не принесёт пользы, — равнодушно ответил забытый.

— Ты нас убьёшь? — к сожалению, огонь не умеет плакать, но душа болезненно сжалась от тоски.

— Это не смерть.

Позади что-то хрустнуло. Забытый бог погасил вгрызающийся в землю огонь, оставив смердящее болью пепелище, и обернулся в сторону рухнувшей смотровой башни. В проёме, зажимая рваную рану на боку, стоял древний.

— Ты давно меня ждёшь, верно? — криво ухмыльнулся Хирриот.

— Я могу ждать ещё, — произнесли мои губы, но лёгкое любопытство бога не ускользнуло от моего внимания.

— Я заберу излишки её силы и отдам тебе вместе со своей, — сухо отозвался Первый, выходя из своего укрытия.

Нет! Мне отчаянно захотелось рвануть к нему, заверить в том, что можно придумать что-то другое. Вилаар что-то придумает, нужно только его спасти.

— Я живу слишком долго, Филис, — казалось, Хирриот смотрит мне прямо в душу и видит не огненный столб, а меня. — Мне на смену пришли новые и сильные полукровки. Ты поймёшь однажды. Сначала это интересно — открывать границы своей силы снова и снова, наблюдать как сменяются поколения живущих рядом. Но со временем становится скучно и даже твоя мощь становится обыденностью. Я устал.

— Ты никогда не сможешь вернуться, — равнодушно предупредил забытый бог. — Твоя сила растворится во мне, ты станешь моей частью.

— Я давно должен был это сделать, — внезапно улыбнулся старик, и от этой улыбки его лицо как-то по-мальчишески разгладилось и посветлело.

Ведомая богом, я пошла вперёд и остановилась напротив Первого, пытливо разглядывая его лицо. От моего жара мигом закрутились опалинами волосы и борода полукровки. Он был уверен в своём выборе и не отступил даже когда пламя дыхнуло ему в лицо.

Казалось, Источник обдумывал варианты, но я знала, что забытый бог уже всё решил и согласен на обмен.

— Приступай! — нетерпеливо огрызнулся Хирриот, с тревогой вглядываясь в меня.

Миг и древний словно потерял цвет, превращаясь в прозрачную стихию. Вода тихонько всхлипнула и рванулась мне навстречу, отбрасывая в сторону.

Острые грани камней впились в едва прикрытую остатками туники спину, а чуть в стороне от меня бесновался смерч из воды и огня. Сплетались жгуты, гася огонь и испаряя воду. Мне почудился довольный вздох и смерч рассеялся, оставив после себя облако пара, тут же рассеявшееся в воздухе.

С трудом поднявшись с земли, я осмотрела то, что осталось от одежды. А осталось мало и вряд ли я найду что-то в этих обожжённых развалинах, но попытаться стоило. Я помнила в какую сторону ушли ледяной маг и выжившие полукровки, возможно, получится догнать чуть позже.

Чувство сожаления разъедало душу. Ведь древний мог принести гораздо больше пользы, оставшись живым. Зачем он пожертвовал собой? Если бы на моём месте были Тиемм или Вилаар, я бы ещё поняла. Но нестабильная полукровка, когда-то бывшая саламандрой — разве есть во мне что-то ценное? Да и забытый бог знал, что делал. Он мог меня убить, но сохранить при этом душу — избежать возможной трагедии. Но он забрал Хирриота, а меня оставил. Почему?

Но ответов не было. Как и представления о том, где искать Вилаара.

Пробираясь по пещерным переходам, я заглядывала в каждое свободное помещение, но огонь ничего не пощадил. Каменные стены покрылись сажей, кружащий в воздухе ещё горячий пепел медленно оседал на мою обнажённую кожу и на пол. Открывать запертые пещеры я научиться не успела, хотя там могла сохраниться одежда и что-то из запасов, вряд ли Тиемм и другие успели захватить их с собой.

Покружив по пещерам, каким-то образом я вышла в чудом уцелевшее помещение крепости. Нижний этаж был выжжен дотла, а верхний, хоть и потерял былой лоск, но огонь его почти не затронул.

Я словно привидение на руинах — мелькнула нервная мысль.

Видимо, вся жизнь кипела в пещерах, потому что кабинеты замка казались заброшенными и необжитыми. Единственное, что удалось добыть — это обвисшая вдоль разбитой рамы старая портьера, выцветшая на солнце и изрядно побитая молью. Но выбирать не приходилось.

Избавившись от остатков истлевшей одежды и соорудив что-то отдалённо напоминающее тогу, я вернулась наружу. Солнце клонилось к горизонту, поиски заняли слишком много времени и вряд ли я успею догнать Тиемма и его людей до ночи, но попытаться стоило.

Камни впивались в босые ступни, ещё не остывшая земля обжигала ступни. Саламандре эти неудобства были бы нипочём. В этом же облике приходилось стискивать зубы и терпеть, стараясь наступать осторожно и медленно, теряя драгоценное время.

Знать бы ещё как найти Вилаара! По словам полукровок, это могу только я сделать, ещё бы объяснили: как именно? Пока не догоню Тиемма, ответов у меня не будет.

Откуда-то с противоположной стороны от той, где скрылись защитники уничтоженной крепости, едва ощутимо потянуло цитрусом с нотками мяты, заставив меня застыть на месте. Растерянно озираясь по сторонам, я вновь повела носом и ещё один порыв ветра донёс до меня бесконечно слабый аромат. Не веря себе, я посмотрела в сторону горной гряды. Там Тиемм.

Запах цитруса и мяты назойливо завился в воздухе, сводя с ума и словно дёргая меня за запястья, маня за собой.

Так вот, как Вилаар меня нашёл! Возможно, и я смогу, но есть ли у Вила время, чтобы ждать? Чувствуя как к горлу подбирается отчаяние и комком встаёт поперёк, я сделала то, что посчитала лучшим выходом: сложив ладони рупором возле губ, во всю мощь лёгких позвала ледяного мага.

— Тиемм! — имя сорвалось и, запетляв эхом между скал, понеслось прочь. — Тиемм!

Крикнув несколько раз и понадеявшись на то, что он услышал, я доверилась своему в разы обострившемуся обонянию.

Возможно, я совершаю ошибку, но предать того, кто помог мне, не могу. Хоть и страшно до дрожи в коленках, и больно идти босиком, кроме меня спасти огненного мага некому. Сейчас он, как иголка в стоге сена, и только у меня ведущая к нему нить.