Двадцать два несчастья – 5

Глава 4

По дороге я решил зайти в магазин и купить кое-каких продуктов, потому что с собой тащить из Казани это было бы смешно. Дорогу я помнил хорошо, поэтому без всякого сомнения повернул налево и отправился домой. Примерно через несколько дворов обнаружился небольшой продуктовый магазинчик, который назывался «У Катюши». Самый обычный одноэтажный дом, состоящий из одной длинной комнаты.

За прилавком стояла женщина лет сорока в самовязанной сиреневой кофте и берете. Она вязала крючком носок, и ловкие пальцы мелькали так, что движений было не разобрать. При виде меня продавщица живенько пихнула недовязанное под прилавок и растянула губы в подобии улыбки.

Я сфокусировал взгляд, и Система мгновенно откликнулась активацией эмпатического модуля:

Сканирование завершено.

Объект: женщина, 40 лет.

Доминирующие состояния:

— Настороженность привычная (64%).

— Скука фоновая (58%).

— Любопытство осторожное (47%).

Дополнительные маркеры:

— Оценивающий взгляд (классификация «свой-чужой»).

— Профессиональная улыбка без искренности.

— Готовность к торговле.

Понятно. Новый покупатель в маленьком поселке, где все друг друга знают, и отношение к нему соответственное.

— Здравствуйте, чем могу помочь? — заученно сказала она.

Но прозвучало это так, словно она сроду не говорила таких слов, буквально переломала себя. Куда естественнее для нее, наверное, было бы простое «Здрасьте!».

— Здравствуйте, — ответил я. — Хочу прикупить продуктов. У вас карточкой платить можно?

— Да, конечно, — кивнула она и добавила заговорщицким голосом: — Кстати, нам утром свежее пиво завезли. Разливное. Светлое.

— Нет, спасибо, я не пью. Только продуктов немного возьму. И шиповник, если есть.

— А зачем вам шиповник, если есть такое хорошее пиво? — удивилась она. — Вот все равно зря отказываетесь.

— Понимаете, отвар шиповника — хороший витаминный напиток. Он поддерживает обмен веществ, помогает при усталости и авитаминозе.

Танюха как-то научила меня, что говорить нужно понятнее, если хочешь, чтобы к тебе прислушались. Поэтому я добавил:

— Полстакана отвара шиповника утром и вечером — прекрасное средство для детоксикации и восстановления. Для организма то что надо.

Продавщица посмотрела на меня с изрядным изумлением и мысленно наверняка покрутила пальцем у виска.

Я оглядел скудный ассортимент. Взгляд скользнул мимо разных дошираков, бутылок с пивом и дешевым вином, майонеза и прочей ерунды. Но из натуральных продуктов я обнаружил кое-какие овощи. Взял сельдерей, помидоры, огурцы, пару килограммов картошки, чем снова вызвал недоумение продавщицы. Добавил пачку сливочного масла, две банки рыбных консервов и плавленый сыр.

— С вас тысячу сто, — сказала она. — Одного не пойму. Сельдерей-то вам зачем? Он же невкусный!

— Почему же, самое-то похрустеть, а если макнуть в сметану — вообще красота. К тому же сельдерей — низкокалорийный источник воды, калия, витаминов K и C, а также флавоноидов. Он умеренно снижает артериальное давление, обладает слабым диуретическим эффектом, а еще поддерживает пищеварение за счет клетчатки. Эдакая хорошая «щетка» для кишечника.

Продавщица выпучила глаза и при этом продолжала изумленно рассматривать меня, словно дикую зверушку. Мол, в первый раз такой мужик приходит, что не хочет свежего разливного пива, зато берет сельдерей и шиповник. Еще и грузит ее ерундой какой-то.

— Вы в Морки в гости приехали? — не выдержала она наконец. — Что-то я вас раньше здесь не видела.

— Нет, — покачал головой я. — Буду здесь жить и работать, так что стану к вам заходить часто. Может, даже каждый день. Мне по пути.

— Меня зовут Валентина, — сказала она и улыбнулась. На этот раз почти искренне.

— Сергей Николаевич, — представился я.

Когда я назвал свое отчество, взгляд женщины стал тяжелее и скептичнее. Понятно: молодой мужик, а требует называть себя по отчеству.

— Я врачом у вас работаю. В больнице.

При слове «врач» взгляд Валентины моментально потеплел и смягчился.

— Хорошо, Сергей Николаевич, заходите хоть каждый день. А вы где живете?

— Назвать улицу пока затрудняюсь. В каком-то доме с синим забором, до него идти от вашего магазина примерно еще два квартала. Там напротив и чуть по диагонали Смирновы живут, — вспомнил «особые приметы» я.

— Это вы у Толяна живете, что ли? — сразу сообразила Валентина.

— Да, точно. Хозяин — Анатолий.

— Ну, остальные соседи у вас хорошие. Но только смотрите, эти Смирновы могут что-нибудь и стащить. Или денег на опохмел выпрашивать. Так вы им не давайте. Один раз дадите — потом не отцепитесь. И сами будут таскаться, и дружки ихние. Если что, наш участковый, Кирюха, на соседней улице живет. Спросите — вам подскажут.

— Ого. Это у вас здесь такие беспардонные люди? — неприятно удивился я.

— Да нет, люди у нас хорошие, душевные. Это Смирновы только такие. Но они не моркинские. Они к нам из Чукши перебрались. Давно, года два назад, а то и два с половиной.

— А что собой представляет эта Чукша? — осторожно спросил я.

— Да есть тут деревенька рядом. Ох, и место, я вам скажу…

Она покачала головой и даже зажмурилась от переизбытка эмоций. А потом вдруг встрепенулась:

— Так раз вы врач, может, подскажете?

— Что случилось?

— Да понимаете, утром встаю — голова кружится, темнеет в глазах. На работу прихожу — первый час как сонная муха. Руки-ноги холодные, будто в погребе ночевала. Мне еще сорока нет, а уже как старуха какая-то…

Я внимательнее присмотрелся к ней: бледноватая кожа, синеватые круги под глазами, худощавая конституция…

— Давно это у вас?

— Да сколько себя помню. Но раньше как-то терпимее было, а последний год совсем тяжко. Особенно по утрам. Иногда так голова закружится, что за прилавок хватаюсь, чтобы не упасть.

— Обмороки бывали?

— Было пару раз. Зимой, в духоте, когда покупателей много набилось.

— Тошнота?

— Бывает. И в автобусе укачивает сильно.

Да, все сходится, классическая картина хронической гипотонии, это понятно и без системного модуля.

— Валентина, то, что вы описываете, похоже на пониженное давление. Артериальную гипотонию. Это не болезнь в строгом смысле, но состояние неприятное. И поддается коррекции.

Она слушала внимательно, даже подалась вперед.

— Первое и главное — не вскакивайте резко с кровати. Проснулись — полежите пару минут. Можно слегка потянуться, лежа. Потом сядьте, посидите еще минуту-две. И только потом вставайте, только не резко. Это снизит утреннее головокружение. Еще один прием: приподнимите изголовье кровати сантиметров на десять-пятнадцать. Можно просто подложить что-нибудь под ножки. Это уменьшает перераспределение крови ночью, и утром встать будет легче.

— А я как раз всегда подскакиваю, — призналась она. — Будильник зазвонит — и бегом.

— Вот это самая частая ошибка. Дальше — пейте достаточно воды. Не чая, не кофе, а именно чистой воды. Литр-полтора в день. Обезвоживание усугубляет гипотонию. И не бойтесь соли. Если нет проблем с почками или сердцем, умеренное количество соли гипотоникам даже полезно. Она помогает удерживать воду в сосудах и стабилизировать давление.

— Надо же, а я как раз соль ограничиваю! — удивилась Валентина. — Все говорят, соль вредная и от нее отеки.

— Сама по себе соль жизненно необходима всем! Пять-шесть граммов соли в день — это чайная ложка. Но тут главное смотреть, нет ли добавленной соли в других продуктах, помимо той, что в солонке. В кетчупе, в булочке, в тесте. При превышении нормы страдают гипертоники. А вот вам небольшое превышение вреда не нанесет. В разумных пределах, конечно.

— А кофе? Мне говорили, кофе помогает.

— Помогает, да, но все же кофе дает временный эффект. На час-два давление поднимется, потом снова упадет. Лучше работает регулярная физическая нагрузка. Не марафоны бегать, а обычная ходьба, плавание, утренняя гимнастика. Особенно полезны упражнения для ног — приседания, подъемы на носочки. Они улучшают отток крови от ног к сердцу.

Валентина кивала, запоминая.

— Еще важно: не стойте подолгу на одном месте, — продолжил я. — Если приходится стоять за прилавком, переминайтесь с ноги на ногу, поднимайтесь на носочки, напрягайте и расслабляйте мышцы ног. Это не даст крови застаиваться внизу. Кстати, если обмороки случаются часто, можно носить компрессионные гольфы или чулки. Они продаются в аптеках, первый-второй класс компрессии. Снижают застой крови в ногах и риск упасть в обморок.

— Вот это я делаю, — обрадовалась она. — Переминаюсь то есть. Сама как-то приноровилась.

— Правильно. И еще — избегайте перегрева. Баня, горячая ванна, душное помещение для гипотоников опасны. Сосуды расширяются, давление падает еще ниже, отсюда обмороки.

— Точно! — воскликнула Валентина. — В бане-то я и падала!

— Если хотите в баню, то ненадолго, с перерывами, и обязательно пейте воду. А контрастный душ по утрам может помочь тонизировать сосуды, только заканчивайте прохладной водой. Или хотя бы обливайте холодной водой стопы и икры — рефлекторно повышает тонус сосудов.

— Это все?

— Почти. Еще одна важная вещь — дробное питание. Не наедайтесь до отвала за один раз. После обильной еды кровь приливает к желудку, и давление может упасть. Лучше есть чаще, но меньшими порциями. Из народных средств неплохо работают адаптогены: настойка элеутерококка, родиолы розовой, женьшеня. Эффект индивидуальный, нужно смотреть, как организм отреагирует, но многим помогает. Продаются в аптеке без рецепта.

— А таблетки какие-нибудь? — с надеждой спросила Валентина.

— Есть препараты, которые повышают давление, но их назначают только при тяжелых формах и только врач. У вас случай не такой запущенный. Начните с того, что я сказал. Через пару недель сами почувствуете разницу. Если не поможет — тогда уже к терапевту на обследование. Нужно будет исключить анемию, проблемы со щитовидкой, сердечные нарушения.

— Спасибо, Сергей Николаевич! — Валентина просияла. — Вот что значит специалист! А то наш фельдшер только и говорит: «Пей кофе да терпи».

Мы перекинулись еще парой фраз. Я забрал покупки и вышел, пребывая в задумчивости. Слова Валентины не выходили из головы. Вон, даже алкаши Смирновы оттуда сбежали. Неужели я зря согласился на эту Чушку? Тьфу, Чукшу.

А на дороге меня уже дожидался давешний колоритный дедок. При виде меня он быстренько затушил сигарету о чью-то ограду и скептически прищурился:

— Ну что, Сергей Николаевич, как первый день на работе? Что-то быстро ты справился.

— Я только оформился, получил инструктаж и вот сейчас иду домой, — пояснил я. — Рабочее время еще не окончено, но работаю я с завтрашнего дня.

— Понятно. Смотрю, уже и продуктов подкупил? — многозначительно подмигнул он и кивнул на пакет.

— Ну да, есть же что-то надо.

— И кем же работать в больнице будешь? — прищурился дедок и недоверчиво покачал головой. — Неужто хирургом взяли?

Мне совершенно не улыбался допрос, который он мне учинил, но ссориться на пустом месте было неудобно. Да и скрывать нечего — все равно рано или поздно все узнают.

— Сейчас буду заменять Казанцева, пока он на больничном, а потом стану работать здесь на четверть ставки. Остальное — ездить в Чушки. Точнее, в Чукшу. Тьфу, название такое… путаюсь! Как с Морками вашими, так и тянет название переврать, то ли Морок, то ли Мороки.

— Ха-ха-ха! — засмеялся дедок. — Так я и знал! Скажешь тоже, Морок! Морков правильно говорить! И насчет Казанцева тоже знал! А я еще удивился, когда ты сказал, что хирургом у нас будешь. Какой же ты хирург?

— Почему это?

— Да все просто. — Он понизил голос, и хоть на улице, кроме нас двоих, никого не было, воровато оглянулся. — Ставка хирурга-то есть в больнице.

— Как есть? — удивился я, подумав: откуда он знает?

— Есть, есть. И не только хирурга. Просто, понимаешь, тут такое дело: врачи же у нас получают мало, и эту ставку они раздербанили между собой. «Хирурга» делят Александра Ивановна и Ачиков. Ты хоть знаешь, кто такой Ачиков?

Я не знал. Глаза дедка полыхнули триумфом.

— Ачиков — это же ее родной племянник. Он сам-то терапевт, троечником тут у нас в школе был, но как-то доучился и повышение квалификации прошел, теперь занимается здесь хирургией. Даже какие-то операции делает.

— Терапевт? Операции? По хирургии? — удивился я.

— Да какие там операции! — ехидно усмехнулся всезнающий дедок. — Если уж сильно все плохо, то домой отпускают помирать, а так-то в Йошкар-Олу отправляют, если серьезное что. А он всего-то гнойничок на пальце почистить может. Или там мозоль срезать. Ерунду мелкую. Работа у него непыльная, а подарки ему за это все равно несут хорошие.

Дед сердито сплюнул.

— Так что ничего тебе тут не светит. Он тебя ни на шаг к хирургии не подпустит!

— Мне сказали, что я буду подменять, а потом они еще «наищут»… — поморщился я.

— Сколько тот Казанцев проболеет? А насчет Чукши я тебе, браток, сочувствую. Сам увидишь, что это. Зря согласился…

Это уже был второй человек из двух первых встречных за сегодня, который горячо сочувствовал мне насчет загадочных Чушек. Стало интересно, что за поселение там такое, что все говорят о нем с таинственным выражением на лице. Ну да ладно, послезавтра сам посмотрю.

Я отделался от назойливого дедка под первым же предлогом и отправился домой.

Не успел войти, как меня встретили гневные крики.

— Чита-дрита! Идет бычок, качается, твою мать! Валера — суслик! Иди сюда, суслик! Когда-то я был настоящим генералом!

Валера сидел напротив клетки и злобно шипел. А когда Пивасик называл его сусликом, пытался лапой ударить между прутьями, чтобы зацепить обидчика. Пивасик, в свою очередь, норовил клюнуть Валеру в лапу.

Ни у того, ни у другого ничего не получалось: Валера слишком быстро двигался, Пивасик не успевал клюнуть, но мог сквернословно обругать.

— Привет, суслики, — засмеялся я. — Все скандалите? Сейчас кормить вас буду.

Но тут раздался звонок, и я ответил на вызов. На экране высветился номер Николая Семеновича, отца Сереги.

— Сынок, Сереженька, ну как ты там? — запричитал он в трубку. — Как доехал, как устроился?

На заднем фоне я услышал взволнованный голос Серегиной матери: подсказывала, что спросить. Волнуются, переживают. А я закрутился, даже забыл им сообщить, что доехал.

— Все хорошо, — сказал я, чувствуя себя немного виноватым. — Устроился нормально, снял себе целый дом.

— Там хоть тепло? — перебил Серегин отец. — Если дорого, ты скажи, мы переведем тебе денег.

— Не надо денег, у меня все есть. И да, тут тепло. Газовое отопление, да и печка есть, дрова во дворе.

— Ты же не умеешь топить.

— Почему не умею? Мы же в институте, когда учились, ездили на практику, я пробовал там топить. И в банях сколько раз. Не переживай, отец. Да и газ тут нормально идет, и хозяин заходит, так что все в порядке.

— А ты хорошо кушаешь, Сереженька? — не выдержала Вера Андреевна.

— Да, вот принес целую сумку продуктов. Из Казани еще бутерброды остались, так что еда есть, все нормально. А вы там как?

— У нас тоже все хорошо, лишь бы ты благополучно устроился. Ты давай каждый день нам звони, сынок, а то мы с матерью переживаем. Поехал в такую даль, один…

— Я же не в Антарктиду поехал, — рассмеялся я. — Там и то сейчас связь есть, люди нормально живут, общаются каждый день почти.

Мы еще немного поговорили, и я отключился.

Да, это я упустил. Отвык. Ведь когда Маруся в первый раз из дома уехала, я места себе не находил. Она не звонила, не писала — с ума сойти. Заглядывал в соцсети, смотрел, появлялась или нет, чтобы отследить, живая ли. А теперь сам таким же бездушным стал. Видимо, попадание в тело молодого человека изменило мое мышление. Я сделался более беззаботным и беспечным, чем был раньше.

Надо этот момент запомнить и контролировать. Беспечность не самое лучшее качество, а я все-таки по сознанию пожилой человек. Нужно держать себя в руках.

Сделав такое внутреннее напоминание, я принялся за кухню. Прежде чем что-то готовить, надо было привести все в порядок. Бардака особого не наблюдалось — видимо, Анатолий относился к рачительным хозяевам. Но поверхность стола, хоть и накрытая старенькой клеенкой, касалась чужих рук, да и все остальное требовало определенной гигиены.

Я вытащил прикупленное в магазине средство для мытья посуды и белизну, смешал с водой в тазике и принялся натирать все доступные поверхности.

Через полчаса кухня благоухала хлоркой пополам с апельсиновым фрешем. Ужас ужасный. Чтобы выветрилось, я открыл форточку. Точнее, форточки: рамы были двойные, еще из советских времен, деревянные, разделенные окошечками на девять фрагментов. Каждая форточка размером чуть больше моей ладони. Я открыл и внутреннюю, и внешнюю, чтобы хоть как-то проветривалось. Сомневаюсь, что через такую щель будет нормально тянуть, но хоть что-то.

Валера сидел на стуле, брезгливо поджав лапы, и, набычившись, смотрел на меня. Пивасик свирепо молчал, но перья у него встопорщились.

Я принялся протирать пол, как вдруг Пивасик клювом отодвинул крючочек на дверце клетки и вылетел наружу.

Сделав два круга по кухне, он сварливо крикнул «Суслик!» и резко вылетел через форточку во двор.