Двойной террор

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Ветра было достаточно, чтобы море слегка всколыхнулось, но технические специалисты, похоже, не возражали. — Там, внизу, это их не побеспокоит, — заметил Боллис.

Боллис, Бёрджесс-Уайт и Картер стояли на задней палубе судна. Подводный аппарат ушел на глубину более часа назад. Теперь все трое, затаив дыхание, переводили взгляд с темной бурлящей воды на ряды компьютерных мониторов и обратно.

— Как долго он сможет оставаться внизу? — спросил Картер. — Зависит от состояния моря, — ответил молодой парень из Массачусетского технологического института, дежуривший у пульта. — Но технически — до двадцати четырех часов.

Внезапно раздался слабый звуковой сигнал, и в центре основной панели загорелась красная лампочка. Самописцы активировались, а через секунду над палубой эхом разнесся глухой голос пилота подводного зонда: — Мы дважды обошли объект. Ситуация не самая плохая. Самолет ушел в ил примерно наполовину. Задний люк открыт, но места для манипуляторов там маловато. Я бы предложил разрезать фюзеляж чуть выше верхнего грузового отсека. Оттуда мы сможем прозондировать всё внутри.

Люди у консолей повернулись к Боллису. Тот кивнул: — Сделайте это. И спросите его, нет ли признаков человеческих останков.

Техник подкрутил шкалы, отсекая помехи. — В кабине ничего — пусто. Боковые окна настолько густо покрыты водорослями, что наши прожекторы не пробивают слой. Мы ничего не узнаем наверняка, пока не разрежем корпус.

Боллис обменялся взглядами с Картером и Бёрджесс-Уайтом. — Перекусим? — Это убьет час времени, — согласился Картер, и они спустились в кают-компанию.

За супом и бутербродами Боллис посвятил Картера в детали того, как старая система RPX-712 решала текущие проблемы технологии «Стелс». Картер слушал вполуха. Он уже был убежден, что потеря этой системы — катастрофическая брешь в национальной безопасности. Его мысли были заняты другим: Вандростов. Где, черт возьми, этот лис сейчас и как много он знает о разбившемся самолете?

И была ли Вики Ллойд чем-то большим, чем просто «ретивым бобром» от журналистики? Отчет из штаб-квартиры AX пришел всего за несколько минут до вылета на «Гломар». Она выглядела чистой: обычная семья из Сиэтла, диплом университета Небраски, работа в Бостоне и Нью-Йорке. Харрислайн давал ей высокие рекомендации. Никаких связей с Вандростовым не прослеживалось.

Картер надеялся, что это правда. По многим причинам эта женщина начинала ему нравиться.

— Мистер Картер, сэр? К столу подошел молодой прапорщик с двумя листами бумаги. — Это только что передали с нашего эсминца сопровождения.

Картер пробежал глазами текст. «Мелларме» исчезла. Большая яхта словно уплыла за край земли. Этого Ник и ожидал. А вот вторая страница содержала настоящие новости: труп человека с огнестрельным ранением, снятый с рейса в Ла-Пасе (Боливия), был идентифицирован как Рикардо Эстебан — человек из списка наблюдения ЦРУ.

— Джентльмены, — Картер протянул лист Боллису. — Кажется, наш «хвост» отпал. Рикардо Эстебан только что объявился в Боливии... мертвым.

Боллис застонал, а Бёрджесс-Уайт выругался. В этот момент в каюту заглянул прапорщик: — Сэр! Они прорвались внутрь фюзеляжа!

Нолан Эберхард чувствовал себя нелепо с накладной бородой и усами. Он был уверен, что любой увидит подвох. К тому же он сильно вспотел.

Позади него в бухте стояла на якоре свежевыкрашенная яхта. «Мелларме» получила новое имя и порт приписки — теперь это была «Белая Гусь» из Ниццы. Нужно было отдать должное Вандростову и КГБ: когда им нужно было что-то скрыть, они работали молниеносно.

Эберхард сошел с катера на берег, нашел арендованный «Фиат» и поехал в холмы Марбельи. Убедившись, что хвоста нет, он направился к Малаге. Было уже темно, когда он добрался до Торре-дель-Мар. Там, на узкой неосвещенной улочке в ста метрах от пляжа, он нашел нужный дом. Это была обшарпанная лачуга, казавшаяся готовой развалиться от первого дождя.

Дверь открыла женщина лет тридцати с жестким взглядом и тонкими губами. Когда-то она была красива, но сейчас выглядела неопрятно: грязные шорты, спутанные волосы, босые ноги. — Елена Салазар? Я тот человек, который звонил.

Внутри дом был таким же грязным, как и его хозяйка. Повсюду валялись пустые бутылки и полные окурков пепельницы. — Что вам нужно? — спросила она, изучая его, как хорек добычу. — Речь о твоем брате Энрико. — Мой брат Энрико? — Да. Я пытался связаться с ним, но он не ответил. Мне нужно его найти.

— Энрико мертв, — горько рассмеялась она. — Я так не думаю. Я бы об этом узнала. Эберхард достал пухлый бумажник, набитый долларами и песетами. — Я хочу помочь тебе, Елена. Давным-давно я имел дела с твоим братом. Он когда-нибудь упоминал человека по имени Нолан?

Глаза женщины расширились при виде стопки банкнот. Эберхард достал старый паспорт и прикрыл фамилию пальцем. — Борода накладная. Представь мое лицо без неё. Елена сравнила его с фото и пожала плечами: — Ну и? Тебя зовут Нолан. — Больше нет. И я не думаю, что Энрико сейчас живет под своим именем. Мне нужно его новое имя и адрес.

— Энрико убьет меня за это, — прошептала она, не отводя глаз от денег. — Напротив, я собираюсь сделать его очень богатым. Он толкнул пачку денег через стол. Её рука дрожала, когда она коснулась купюр. — Какое имя он использует? — надавил Эберхард. — Теперь его зовут Рико... фамилия другая. Оставьте деньги и уходите. Вернитесь через два часа на конец рыбацкого пирса у мыса Пьетро. Там будет старик по имени Пепе. У него будет письмо с адресом. И дайте ему пять тысяч песет.

Эберхард ушел, понимая, что она может попытаться сбежать, но это не имело значения, пока у него будет информация. Он позвонил Вандростову из автомата: — Она согласилась. — Думаете, она не врет? — спросил русский. — У нас нет времени проверять. — Согласен. Я сообщу Наде, когда у вас будут данные.

Упоминание имени Надежды — ликвидатора КГБ — заставило кровь Эберхарда застыть. Ровно через два часа он был на пирсе. Старик в моторной лодке обменял запечатанный конверт на деньги и тут же скрылся в темноте. Эберхард вскрыл письмо у ближайшего фонаря. — Боже...

Он снова набрал Вандростова. — У меня есть данные. Женщина была слишком напугана, чтобы лгать. — И где нам искать Энрико Салазара? — Теперь его зовут Рико Бондини. Но есть проблема. — Какая? — Он заключенный в тюрьме Ламбионди под Неаполем.

На борту «Гломара» из воды подняли последний контейнер. До этого на палубу уже доставили два мешка с останками. Коронер флота пытался идентифицировать их. — Просто медицинские принадлежности, сэр, — доложил матрос Боллису, вскрывая ящик. — Что ж, — проворчал Картер, — это полный провал. — Боюсь, что так, — кивнул Бёрджесс-Уайт. — Системы RPX на борту нет.

Они подошли к врачу. — Есть результаты? — Думаю, да. Мне нужны тесты для уверенности, но предварительно — это Моррис Лауд и Филипп Карпентер. Картер резко повернулся к капитану «Гломара»: — Вы уверены, что там больше нет ящиков? — Абсолютно, сэр. Фюзеляж был цел, окна и люки закрыты. Даже акула не могла бы утащить оттуда ничего. Если бы там было что-то еще, оно бы там и осталось.

Ник повернулся к Боллису: — Сматываемся отсюда. Нам нужно обратно на Кипр!

В этот момент в аэропорту Малаги в сумочке Нади пискнул приемник. Она взглянула на него: светился зеленый индикатор. Елена Салазар уже купила билет до Рима через Мадрид и ждала рейс.

Надя знала: действовать нужно сейчас. Она увидела, как Елена направилась в сторону дамской комнаты. Опередив её, Надя зашла внутрь. Быстро достав из сумочки шприц и ампулу с ртутью, она приготовила инъекцию.

Когда Елена вошла и подошла к раковине, Надя с дружелюбной улыбкой подошла сзади: — Простите, у вас что-то на воротнике. Позвольте я... — Нет, не стоит... — Это не проблема.

Надя потянулась к её шее, скрывая иглу в ладони. Елена вздрогнула от резкого укола. Блондинка продолжала улыбаться, крепко сжимая плечи жертвы и заталкивая её в кабинку туалета. Ртуть уже начала действовать. Елена пыталась бороться, но её тело пронзила острая боль, а легкие словно сжал гигантский кулак.

— Борись, борись, — шептала Надя. — Так яд разойдется быстрее.

Через несколько секунд тело Елены обмякло. Надя умело закрепила труп в сидячем положении, используя её же колготки, привязанные к крючку на двери. Она поставила сумочку жертвы ей на колени, создавая видимость живого человека. Выходя, Надя повесила на дверь табличку «НЕ РАБОТАЕТ» и спокойно покинула уборную, выбросив шприц в мусорный контейнер.