Двойной террор

ГЛАВА ПЯТАЯ

Существовала веская причина, по которой Робу Хейнсу не удалось найти ни Бориса Вандростова, ни кого-либо из его людей через агентуру в советском посольстве или на известных явочных квартирах Лиссабона. Вандростов вообще не ступал на португальскую землю.

Его командный пункт располагался в салоне «Мелларме» — изящного пятидесятипятифутового шлюпа. Это судно могло идти под парусами или, когда море становилось неспокойным, развивать внушительную скорость на спаренных дизелях. Шлюп, построенный для комфорта на знаменитой немецкой верфи еще во времена Второй мировой войны, был прекрасно обставлен. В носу и корме располагались каюты, между ними — просторный салон, а рядом с камбузом — помещения для экипажа.

В данный момент «Мелларме» лениво покачивался на волнах Тежу неподалеку от Эшторила, к северу от Лиссабона. В салоне находились двое. Нолан Эберхард сидел в кожаном кресле, нервно помешивая коньяк в бокале. Напротив него, прислонившись к полированной стойке бара из красного дерева, стоял полковник Борис Вандростов.

Русский был высоким худощавым мужчиной с глубокими морщинами на лице. Его серый костюм от «Сэвил-Роу» сидел на нем с той безупречной выправкой, которую военная служба прививает человеку на всю жизнь. Бледно-голубая шелковая рубашка гармонировала с галстуком более темного оттенка. Полковник излучал абсолютную уверенность джентльмена-шпиона.

На его фоне Эберхард выглядел жалко: его галстук был затянут до удушья, пуговицы дешевой поношенной рубашки натянулись на полном животе, а пиджак из полиэстера врезался в подмышки.

— Расслабьтесь, Эберхард, — произнес Вандростов. — Я считаю, что ситуация под полным контролем. Летчик с трудом глотнул бренди и кивнул: — Да, спасибо.

Вандростов усмехнулся: — Признаю, допрос Алекса Кетиса был ошибкой, но откуда мне было знать, что он понятия не имеет, где вы четверо спрятали компоненты системы RPX? И согласитесь, именно благодаря этому допросу я нашел вас. — Проблема лишь в том, что вы не убили его достаточно быстро, — проворчал Эберхард.

Вандростов нахмурился, его холодные голубые глаза заставили пилота отвести взгляд. Эберхард снова приложился к бокалу. События последних дней проносились в его мозгу калейдоскопом ужаса. Дюпон связался с ним в Танжере — дело с RPX-712 снова стало «горячим». Русские хотели сделку, но Дюпон боялся, что Вандростов просто убьет его, как только получит систему. Он решил переметнуться к американцам и уже сделал первые шаги.

«Дурак», — подумал Эберхард. Сам он не мог иметь дел с американцами — последние восемь лет он работал на КГБ, переправляя оружие повстанцам в Африке и Южной Америке. Когда русские потребовали систему, он сразу согласился на продажу. Была лишь одна проблема: он знал местонахождение только трех ящиков. Дюпон, Салазар и Эстебан знали координаты остальных четырех — по два на каждого. После кражи это казалось мудрым решением, гарантирующим, что никто не обманет партнеров. Теперь Эберхард понимал, насколько глупой была эта идея. Она могла стоить ему жизни.

— Мы разместили объявления в газетах Мадрида и Мехико, — сказал Вандростов, стряхивая пепел сигары в хрустальную пепельницу. — Вы уверены, что Эстебан и Салазар свяжутся с вами? — Абсолютно. — Хорошо. Тогда, как только покончим с вечерними делами, мы отправимся в Афины и завершим наш обмен.

В дверь салона негромко постучали. — Войдите. Дверь распахнулась, и вошел рослый мускулистый мужчина с круглой головой и невыразительным славянским лицом. — В чем дело, Копов? — Новости с берега, товарищ полковник. Эберхард не лгал. Наши люди нашли дом, где прятались Дюпон и женщина.

Эберхард заерзал в кресле. Копов говорил так, будто пилота здесь не было. Помощник протянул Вандростову листок бумаги. Полковник взглянул на него и улыбнулся Эберхарду. — Итак, теперь я знаю координаты еще двух ящиков. Мы становимся настоящими партнерами, дорогой Эберхард. — Он снова повернулся к Копову. — А Дюпон и женщина Кетис? — Оба мертвы, товарищ полковник. В отеле «Пингвин» всё готово на случай осложнений. Также мы узнали о месте встречи Марии Кетис с Картером в полночь.

Улыбка Вандростова стала шире и жестче. — Я знаю образ мыслей Картера, как он знает мой. Он не удивится исходу своей маленькой ловушки в восемь вечера. Но результат его полуночной встречи станет для него сюрпризом. — Кто такой этот Картер? — спросил Эберхард. — Старый враг. — Думаете, Мария Кетис успела ему что-то рассказать? — Сомневаюсь. Судя по вашим словам о Дюпоне, она знала слишком мало. В любом случае, Картер не проживет достаточно долго, чтобы воспользоваться информацией.

Вандростов нажал кнопку на панели рядом с баром. — Да? — отозвался мягкий женский голос. — Зайди к нам, Надя.

Через несколько секунд вошла женщина. Надя Бодмер была грациозной длинноногой блондинкой с пышными волосами. Её лицо и фигура были привлекательны в том широком германском смысле, который заставлял пуговицы её блузки натягиваться до предела. На ней была короткая кожаная юбка, облегающая бедра, и сапоги на шпильках. Весь черный ансамбль придавал ей вид элитной уличной проститутки.

— Надя нашла Марию Кетис и втерлась к ней в доверие, пока не выяснила, где прячется Дюпон, — пояснил Вандростов. — Надя? — Да, товарищ полковник. — Ты знаешь, что делать, если Картеру удастся пережить встречу с местными громилами. Будь осторожна. Картер чертовски умен. Один промах — и он раскусит игру. — Я всё отрепетировала. — И обязательно требуй деньги. Американцы, даже такие как Картер, принимают жадность за искренность. — Как скажете, товарищ полковник.

Бросив презрительный взгляд на Эберхарда, женщина вышла. Копов подошел ближе к Вандростову и заговорил тише: — Товарищ полковник, эта женщина Мохнер... Гретхен. Она член партии. — Знаю. И я уверен, что люди Картера следят за ней. Хотя связи с нами не найти, я думаю, от неё лучше избавиться. Инсценируйте ограбление и изнасилование. — Слушаюсь, товарищ полковник.

Эберхард округлил глаза: — Вы убьете своего же агента сразу после того, как она сообщила вам о Картере? — Мой дорогой Эберхард, — Вандростов наполнил бокал, — в деле служения Советскому Союзу мы все заменимы. Даже вы. Еще бренди? Эберхард выпил содержимое бокала в три жадных глотка.

Ник Картер припарковал невзрачный служебный «Опель» в двух кварталах от цели. Он закурил, осматривая улицу и здание отеля «Пингвин». Несмотря на моросящий дождь и холодный бриз с океана, улица была полна сомнительных личностей: проститутки, сутенеры, пьяные моряки.

Отель «Пингвин» представлял собой жалкое зрелище. Номера использовались в основном как ночлежки на час, а в баре внизу собиралась самая дрянная публика. Кирпичный фасад облупился, всё здание напоминало гнилой зуб.

Картер в своем синем костюме и белой водолазке выделялся здесь, как больное место. Гретхен Мохнер уже передала информацию через «венгерский ресторан», и люди Хейнса надеялись, что весть дошла до Вандростова. Впрочем, Картер не питал иллюзий: полковник вряд ли явится сам. Скорее, пришлет пару наемников, чтобы убрать Ника без лишнего риска.

Он вышел из машины. Возле бара его тут же облепили попрошайки и проститутки. Бармен принес ему пиво прямо в бутылке. В углу вспыхнула драка, но её быстро пресек вышибала, выкинув пьяниц в переулок. Картер сканировал лица присутствующих — ни один не был похож на профессионала Вандростова. В час ночи он решил, что ждать больше нечего, и попросил счет.

Тут его ждал сюрприз. — Вы американец? — спросил дородный бармен. — Да. — Картер? — Он самый.

Здоровяк протянул ему грязный конверт. Внутри была машинописная записка. Ник прочитал её, уже подходя к выходу:

«Мой дорогой Николай! Ты сошел с ума или просто наивен? Эта Мохнер — нимфоманка и романтичная идиотка. Любой её отчет бесполезен. Считай это предупреждение: не путайся у меня под ногами. Что сделано, то сделано. С уважением, В.»

Картер усмехнулся и сунул записку в карман. На улице он бросил сигарету и раздавил её левой пяткой. Это был сигнал людям Хейнса: «За мной следят. Отмена операции, расходимся».

Он завел двигатель, доехал до тупика и развернулся. Когда до цели оставалось футов пятьдесят, из переулка наперерез выскочил старый грузовик. Удар пришелся в правое переднее крыло «Опеля». Машину подбросило на два колеса, Картер едва удержал её. Он проклял свою беспечность — записка усыпила его бдительность, заставив поверить, что Вандростов не принял вызов.

Киллмастер выскочил из машины. На него шли трое. Времени на «Вильгельмину» или стилет не было. Первый удар коленом в бок сбил Ника с ног, сапог в бедро заставил правую ногу онеметь. Картер перекатился, подсекая нападавшего, и мощным ударом ладони в нос заставил того взвыть от боли.

Второй противник замахнулся обрезком трубы. Ник нырнул под удар, перехватил предплечье и вырвал трубу. Резкий взмах — и сталь врезалась в лицо нападавшего, дробя зубы. Третий, тяжеловес, ударил Картера в живот. Ник, задыхаясь, ткнул пальцами в горло гиганта. Глаза того закатились, но тяжелая рука всё же опустилась на шею Картера. Мир поплыл.

Огромные ладони начали сжимать горло Ника. Картер собрал последние силы и нанес короткий удар кулаком в челюсть. Хватка ослабла. В этот момент двое первых оклемались, и один из них выхватил длинный нож.

«Довольно», — подумал Картер. Он выхватил «Вильгельмину» и выстрелил первому в лоб. Когда второй с ножом прыгнул на него, стрелять не пришлось. Из тени, как атакующая змея, вылетел Роб Хейнс. Одним молниеносным движением он обезоружил нападавшего, сломал ему ключицу и выбил плечо. Тот рухнул, вопя от агонии.

Хейнс повернулся к Картеру, всё еще сжимая окурок сигариллы в зубах. — Живой? — Буду жить, — Ник протянул ему записку Вандростова. Хейнс быстро прочитал её. — Значит, старый лис не купился. А что с этим беспорядком? — Это местные, — сплюнул Картер, поправляя одежду. — Наняты на вечер. Ничего не скажут. Но кто-то же должен был их нанять. Выясни кто. — А ты? — У меня встреча в двенадцать.

Хейнс оглядел пустынную улицу. — Наверняка где-то здесь сидит наблюдатель и ждет результата. Если ты выжил, они пойдут за тобой. — Скорее всего. Дай ключи от своей тачки. Хейнс бросил ему связку. — Уверен, что эскорт не нужен? Но Картер уже бежал к машине, заметно прихрамывая.

«Всё равно его получишь, упрямый ублюдок», — подумал Хейнс, давая знак своим людям следовать за Ником.