Дышать счастьем

Глава 12

Впервые за последнее время пропустила восход солнца. Спала, как ленивая кошка до самого завтрака. Сегодня по плану занятия в зале, поэтому облачаюсь в спортивную одежду: обтягивающие леггинсы и короткий топ. Волосы убираю назад и фиксирую повязкой на лбу, локоны еще со вчерашнего вечера держат форму спиральки. Сую ноги в удобные кроссовки — готова!

Съезжаю в кресле в зал и ищу глазами реабилитолога. Он почему-то смущенно улыбается и говорит, что я хорошо выгляжу. Такая мелочь, как комплимент, значительно повышает настроение, и я полностью выкладываюсь в упражнениях.

Одно из моих любимых иппотерапия — тренажер, на котором скачешь, как на лошадке. Весело, забавно, как в детстве. Обожаю лошадей всем сердцем! Будучи в подростковом возрасте мы с папой часто устраивали конные прогулки, и нет ничего милее сердцу этих светлых воспоминаний.

Недалеко от меня занимается Джулия и рассказывает мне о своем свидании:

— Алена, он такой классный! Местный, зовут Аристотель. Так, не смейся, это нормальное греческое имя.

— Не буду, просто непривычно.

— У Аристо есть друг Христос. Вот уж чье имя странно звучит!

— Продолжай, пожалуйста, — запечатываю кулаком рот, чтобы не расхохотаться.

— Мой работает гинекологом в частной клинике. Так, перестань, ехидно скалиться, я все вижу. В общем, мы просто разговаривали и пили вино.

— Должно быть, ваша беседа была философской.

— Сегодня опять пригласил! Уже с самого утра голову ломаю, что надеть. Думаю, этот вечер закончится в постели, — широко улыбнулась Джулия.

Закатываю глаза и продолжаю заниматься. В самый разгар занятий меня кто-то окликает. Поворачиваюсь на голос и вижу грека в сопровождении… Марка. Чувствую, как кровь приливает к лицу, краснею, как девочка, которую застали за чем-то непотребным, прерываю упражнения и встаю, опираясь рукой на тренажер. Марк доброжелательно кивает греку и подходит ко мне.

— Привет!

— Привет. А ты случайно не заблудился? Здесь занятия для инвалидов, а для пышущих здоровьем людей фитнес через дорогу.

Воспринимаю его появление в штыки. Я не готова к встрече, поэтому и злюсь. Не накрашенная, потная от физических усилий и в спортивной одежде. С каких-то пор мне не все равно, как выгляжу. Ох уж этот Марк, внес сумятицу в мою жизнь.

— Я к тебе. Есть одно заманчивое предложение, — весело говорит Марк.

Подпирает плечом тренажер и рассматривает меня, и от этого пристального взгляда краснею и становлюсь еще злее.

— Я сейчас занята. Если это возможно, поговорим позже?

— Ладно, извини, не хотел тебя смущать. Навещал здесь одного знакомого и спросил о тебе. Ответили, что ты здесь — занимаешься. Подожду тебя в холле.

— Марк, не раньше, чем через полчаса, — говорю, а сама надеюсь, что уйдет, найдутся дела поважнее меня.

— Совершенно не тороплюсь, — заверяет он и, наконец, удаляется.

Вот скажите на милость, чего переполошилась? Почему мне важно выглядеть прилично перед Марком? Сама себя не узнаю.

— Кто это был? — восхищенно спрашивает Джулия.

— Просто знакомый.

— Так я тебе поверила! А он милашка, и повежливее с ним, пожалуйста. Ты была похожа на Горгону, когда с ним разговаривала, — прыснула со смеху подруга.

Шикаю на нее и смеюсь. Затем поднимаюсь в номер, наскоро принимаю душ, расчесываюсь и подкрашиваю ресницы тушью. Алена, ты смешна в своих потугах понравиться ему. Думаешь, что твои женские штучки помогут заинтересовать такого парня?

Ехидный голос продолжает изводить меня ценными замечаниями. Все понимаю умом, но поступаю иначе. Влечет к нему со страшной силой, просто не могу отказать себе в удовольствии немного с ним пообщаться. От Марка так и веет добродетелью. Он, как человек-солнце появляется и окутывает теплом, от него моментально заражаешься оптимизмом и энергией. Марк красив, как Супермен, богат, успешен, интеллектуал и душа компании. Одного не пойму, что он увидел во мне? Может, сегодня даст вразумительный ответ на этот вопрос.

Спускаюсь вниз. Руки подрагивают, здорово мешая управлять своим транспортом. Марк сидит на диване, закинув ногу на ногу, и совершенно равнодушно смотрит по сторонам. Происходящее вокруг мало его занимает, да и собственно глазеть было не на что — одни больные. Увидев меня, сменил позу и улыбнулся:

— Прогуляемся?

— Хорошо, — нервно пожимаю плечом.

Выбираемся на улицу, медленно бредем к набережной. Не лезу к нему с вопросами, придет время, сам скажет, с чем пожаловал.

— Сегодня отличный день, ты не находишь? — говорит он. — Погода располагает к прогулке по морю.

— Что?

— Я плохо говорю по-русски? Приглашаю тебя покататься на яхте. Как на это смотришь?

— Марк, я не знаю, — предложение застает меня врасплох. — Я же на коляске, какая яхта?

— Нет никаких проблем, донесу тебя на руках, куда нужно. Твое кресло тебе не пригодится, — заверяет.

— Это, конечно, интересно, но я буду чувствовать себя беспомощной. А я так не люблю.

— Не бойся, я тебя не брошу, ни при каких обстоятельствах, — обещает Марк.

— Я тебе верю. Хотя мне и страшно, честно скажу. Но тебе доверяю.

— Отрадно это слышать.

Мы вернулись к медклинике и оставили в холле мое кресло. На руках Марк вынес меня на улицу и усадил в автомобиль. У него спортивная машина ярко-красного цвета, и он так чудесно смотрится за рулем этого шикарного авто. Ловлю восхищенный взгляд Джулии и приветливо машу ей рукой. В ответ она хитро подмигивает.

— А теперь пристегнись. С непривычки будет немного страшно, — предупреждает мужчина и поворачивает ключ зажигания.

— Oh, my Got! — с перепугу перехожу на английский и крепко хватаюсь за дверную ручку.

Тачка взревела и рванула с места. Спустя минут десять безостановочной езды, лавирования в потоке машин и моего дикого страха, оказались в Морском порту. Мне показалось, что после поездки обрела чувствительность ног — так сильно упиралась ими в пол. Подумала, что даже смогу выйти из машины самостоятельно, главное поскорее это сделать. До сих пор не могу нормально дышать из-за страха и притока адреналина. Едва потянулась к ручке, как Марк рыкнул: «Сидеть!» и вытащил меня из адской тачки на руках.

На берегу моря пришвартованы белоснежные яхты, деловито снуют рабочие, пахнет рыбой и солью. Мое белое платье развевается на ветру, как флаг, когда Марк несет меня к яхте. На яхте красивыми голубыми буквами выведено «Елена».

— А вот и мое суденышко. Названо в честь мамы — Елена прекрасная, русская женщина, моя дорогая матушка.

— А папа у нас кто? — интересуюсь.

— Папа финн, и вовсе не прекрасный, — морщится он.

Пожалуй, воздержусь от дальнейших расспросов об отце. Видно же, что ему неприятна эта тема. Марк вносит меня на палубу и бережно опускает на кресло рядом со штурвалом.

— Марк, неужели ты сам ее поведешь? — догадываюсь.

— Да. Обожаю управлять этой посудиной. Это совершенно другой кайф, не такой, когда гоняешь на спорткаре или мотоцикле. Здесь нужно нежно держать штурвал и наслаждаться прелестным видом. Сейчас сама все поймешь.

Мне волнительно. На яхте мы с Марком только вдвоем. Боюсь ли я его? Нет. Даже смешно от пришедшей на ум глупой мыслишки, что он бросит якорь где-нибудь в пустынном месте и покусится на честь инвалида. Такой, как Марк может пожелать любую женщину, и она только сочтет за честь разделить с ним постель.

Я попала под обаяние этого молодого человека и позабыла обо всем: что жизнь потеряла смысл после потери Сашки, что неизлечимо больна. Эти две проблемы отошли на второй план. Смотрела на Марка, который управлял яхтой, и ловила каждое его слово. На щеках и подбородке у него щетина — легкая французская небритость, темные, слегка вьющиеся волосы и выразительные зеленые глаза. Должно быть, его мама истинная красавица.

— Не смотри на меня так, это смущает, — улыбается Марк.

— Прости, увлеклась немного, — тряхнула волосами и посмотрела за борт. Мне показалось, что мимо проплыл дельфин.

— Хочешь шампанское?

— Не откажусь.

Шампанское томилось в ведерке со льдом. Марк принес бокалы и откупорил игристое.

— За приятную прогулку. Благодарю, что согласилась.

— Встречная благодарность за то, что пригласил. Честно говоря, я впервые в открытое море. Больно осознавать, сколько моментов упущено в жизни и столько всего прекрасного прошло мимо меня.

— Что за скептицизм? Ну-ка выше нос! У тебя все впереди.

— Все так говорят, — пожимаю плечами, допиваю шампанское и вздрагиваю. — Прохладно.

— Замерзла? Возьми мою куртку, — накидывает на плечи свою кожаную куртку. Она пахнет Марком, и этот запах заставляет меня блаженствовать.

— Скоро кинем якорь и немного порыбачим. Ты как?

— Согласна.

Яхта «Елена» мерно покачивается на волнах. Марк достает удочки и обучает меня основам рыбалки в открытом море. Подумать только, какое это оказывается увлекательное занятие! Нам даже удалось выловить крупную рыбину, которую пожарили на гриле в рубке. Точнее, обедом занимался Марк, а я пила шампанское и украдкой на него посматривала.

Вот он чистит тушку, ловко орудуя складным ножом, потом фарширует овощами нашу добычу и отправляет на противень жариться. Спустя несколько минут нос улавливает умопомрачительный запах, от которого выделяется обильная слюна.

Ловлю себя на мысли, что Марк — образец идеального мужчины. Его близость будоражит сознание, сбивает дыхание и путает мысли. Хочу остаться здесь с ним, на этой яхте, и больше не вспоминать: кто я и кем была раньше.

От взглядов, которыми меня изредка одаривает Марк, бросает в жар. Налегаю на шампанское, хотя понимаю, что выпила итак уже предостаточно.

Клянусь, шеф-повар нашего реабилитационного центра и в подметки не годится Марку. Его рыба получилась изумительно вкусной, разве что пальцы не облизала, когда доела свою порцию.

— Марк, скажи, пожалуйста: а есть ли что-то, чего ты не умеешь делать?

— О да, конечно есть. Я не умею строить отношения с девушками. Вы все такие сильные, независимые и самодостаточные.

— Тебе что попадались одни феминистки? — улыбаюсь.

— Угу. А мне хочется видеть рядом с собой слабую женщину, чтобы дать ей опору. Хочу, чтобы она безоговорочно приняла мою власть и подчинилась мне.

— Ого! Как все серьезно, Марк. То есть в твоем понимании, женщина — это существо без права голоса?

— Не утрируй, я этого не говорил. Женщина должна подчиняться своему мужчине в любом вопросе.

— Тебе нравится покорность, — понимающе киваю.

— Именно. Меня возбуждают кроткие и смиренные девушки.

— Тогда стоит поискать себе пару в монастыре, — даю бредовый совет.

Мы сидим на белоснежном, как сама яхта, диване в рубке, бок о бок. Я чувствую его вкусный запах, и у меня кружится голова.

— Я тебя напугал своей откровенностью? — дотрагивается до моей руки и нежно смотрит в глаза.

— Нет, что ты, все в порядке.

— Алена, я же вижу, что ты стала напоминать своим видом трогательного воробушка, который ждет, что его вот-вот схватит хищная птица. Черт возьми, и меня это, представь себе, заводит, — голос на последней фразе становится хриплым, и это доказывает, что Марк говорит чистую правду.

Нахожу в себе силы посмотреть ему в глаза, и тут же отворачиваюсь, видя в них плотоядный блеск. Я боюсь Марка, меня трясет в его присутствия, а запах будоражит самые потаенные фантазии. Не говоря ни слова, он приподнимает мой подбородок пальцами и слегка прикасается губами к моим губам.

— Поцелуй меня, — требует он.

И я, конечно же, размыкаю губы и впиваюсь в его рот самым страстным поцелуем, на который только способна. Его руки скользят по моим бедрам, затем нащупывают резинку трусиков и тянут вниз.

— Нет!

Ударила Марка по руке и резко отпрянула от него. Разум постепенно возвращался, и это радовало. Не говоря ни слова, он встал с дивана и поднялся на палубу. Какое свинство! Ведь мне не остается больше ничего, как сидеть и ждать, когда Марк остынет и снизойдет до помощи.

Зачем только согласилась на это путешествие? Наверное, любой другой женщине очевидно, что мужчина потребует секс, но только не мне. Я же привыкла идеализировать людей. А потом еще и удивляюсь: почему они не соответствуют моим ожиданиям? Отвратительная черта характера.

Почувствовала, как яхта снова поплыла. Мы возвращаемся в Морской порт. Конечно, Марк посчитал прогулку завершенной. Что ж, случайные знакомства они такие, чаще приносят разочарования, чем удовлетворение.

— Минут через пятнадцать высадимся на острове. У тебя купальник с собой? — появившись, как ни в чем ни бывало спросил Марк.

Перестаю трястись и удивленно киваю.

— Переодевайся, там вода чистейшая. Искупаемся.

Он снова поднялся на палубу, а я потянулась к своей сумке. Поведение Марка обезоружило меня, и обида прошла. Переоделась в купальник и осторожно поднялась с дивана. Не хочу унизительно ждать помощи, поднимусь сама, ведь мне кажется, что смогу. Иду мелкими шажками, держась за стенку. Один, два, три шага, отдыхаю, четыре, пять…

— Алена, ты что делаешь? — возмущается Марк.

— Хожу, — пожимаю плечами, делаю еще шаг, а потом падаю. У него хорошая реакция, ловит и прижимает к себе.

— Больше так не делай, я в ответе за тебя здесь, на этой яхте. Если свернешь себе шею или упадешь за борт к рыбкам, виноват буду я. Поняла?

— Поняла.

Вот чего злится? У меня же почти получилось! Но Марка мои успехи не волновали. Просунул руку под сгиб моего колена и поднял. И вместо того, чтобы наслаждаться своими королевскими привилегиями, обдумывала глупую мысль: «А не слишком ли откровенен мой купальник?»

На острове Марк может возобновить тот опасный разговор или опять потребует его поцеловать, а сдержаться в этом вопросе очень трудно.

Мужчина пришвартовался недалеко от каменистого берега, и добираться до острова нужно вплавь. Дальше на яхте нельзя, есть риск сесть на мель. Хорошо, что плавала я, как рыбка. Моя неспособность ходить на плавание не распространялась. Спустились по лестнице в море и поплыли. Водичка прохладная — бодрит и освежает.

— Марк, смотри здесь рыбки! — обрадовалась я.

Вода кристально-чистая, виден берег и мелкие рыбешки, которые сновали мимо нас.

— Сейчас будет пилинг, — предупредил Марк.

— Ай, они и правда кусаются. Плывем скорей на берег!

Мы выплыли на берег и растянулись на больших камешках, нагретых солнцем.

— Трусиха, прищурившись, говорит он.

— Кто, я?!

— Ага, мелких рыбешек испугалась.

— Марк, — осеняет меня, — а как я могла почувствовать их укусы? У меня же чувствительность ног очень слабая. Ущипни — не почувствую.

Вместо рассуждений, протянул руку и ущипнул меня за бедро.

— В этих местах я все прекрасно чувствую, — смущаюсь. — Ты бы меня еще за живот ущипнул.

Марк рассмеялся и проверил чувствительность моих икр.

— Очень слабо ощущаю. Странно. Но рыбки кусались очень больно.

— Сила самовнушения. Если бы я ничего не сказал про пилинг, ты бы ничего не почувствовала.

— Может быть… Марк, ты не в обиде на меня? Ну, насчет того, что случилось на яхте?

— А что случилось? Я уважаю твое мнение и принял его за истину. Я не маньяк и не насильник, не собираюсь брать тебя силой или делать с тобой какие-нибудь ужасы. Что ты там себе напридумала? Что я больной извращенец, которого заводят, прости, пожалуйста, инвалиды? Намеренно избегаю этого слова, но в данном контексте просто не могу не применить его. Ведь ты сама думаешь о себе именно в таких выражениях. Любишь поглумиться над собой, мысленно называть себя инвалидом, — Марк сел и скрестил ноги. — Знаешь, Алена, я вижу перед собой только красивую девушку, ты абсолютно нормальна, хоть и кичишься постоянно своей якобы не нормальностью.

— Я кичусь? Ладно, раз уж пошел такой откровенный разговор, то будь добр объясни, зачем меня пригласил? — я тоже приняла позу йога, чтобы видеть его лицо. — Ты, Марк, со своей внешностью и деньгами можешь заполучить любую женщину, но почему-то тратишь драгоценное время на меня. Если ты не извращенец, как утверждаешь, то зачем тебе тогда показываться со мной на людях? Я не классическая красотка, как видишь, ни пухлых, накаченных какой-то дрянью губ, ни попы-ореха, лицо без хирургического вмешательства — совершенно не идеальная. Абсолютно не твой типаж.

— С чего ты взяла, что мой типаж инстаграмные отфотошопленные красотки? С удивительной точностью ты сейчас описала этих дивных див, прости за тавтологию, — он устроил обе руки на моих колени. — Я сыт по горло этими курочками, у которых на уме одни бьюти-хуюти, правильное питание, SMM-продвижение, шмотки, веганство. Ты хоть раз общалась с подобным экземпляром? — усмехнулся Марк, — поверь, дело не из легких. За всю нашу прогулку ты не сделала ни единого фото, хотя тоже блогер. Постеснялась? Вряд ли. Ты просто наслаждалась моментом. А они так не умеют. Будь со мной сейчас инстадива, я бы безостановочно фотографировал бы ее в разных ракурсах, сделал бы сотни кадров, стер бы до крови палец, прежде чем она выбрала более ли менее удачный снимок. Но со мной нормальная девушка, и вместо всех этих лишних телодвижений я сижу, греюсь на камнях и удерживаю зрительный контакт. Теперь понимаешь мои мотивы?

— В некоторой мере, — отвечаю уклончиво и тут же спрашиваю, — ты осуждаешь женщин блогерш?

— Да, если им кроме дутых губ и накаченных ягодиц больше нечего донести до аудитории.

— Но ты тоже блогер и должен знать, что обнаженные части тела используются для того, чтобы привлечь максимальное внимание к посту, — вступилась я за «блогинь».

— Да, но, когда ниже, под голым фото, написано: «Всем привет! Удачного дня!» — такая подпись заставляет задуматься об истинном положении дел.

Я улыбнулась. Марк абсолютно прав. В наше время многие девушки показывают себя в соцсетях на откровенных снимках только ради того, чтобы набрать лайки и потешить свой нарциссизм. Либо пребывают в активном поиске отношений и показывают, что называются, «товар лицом».

— Но скажи, чем же я лучше их? — не отставала я.

— Хотя бы тем, что не встанешь во время секса и не уйдешь.

— Что??!

— Я пошутил, видела бы ты свое лицо. Не злись, это неудачная шутка, — Марк примирительно взял меня за руку и подвинулся настолько близко, что наши колени соприкоснулись.

— Ты такой замечательный любовник, что во время секса девушки от тебя молча уходят? — не упустила возможности его «укусить».

— Было один раз, — рассмеялся Марк, — но как оказалось, ей нужно было срочно отлучиться в туалет.

— Может, сменим тему?

На самом деле мне нравился разговор, который получился таким непринужденным, оживленным и откровенным. Вечно все порчу.

— Хочешь, пройдемся по острову? — кивает в сторону пальмовой рощи.

— Ходить придется тебе, а вот я, пожалуй, прокачусь на сильных мужских руках.

— Я уже начинаю к этому привыкать, — признается Марк.

Островок небольшой и сказочно красивый. Неожиданно начался теплый тропический ливень. Мы с Марком укрылись под пальмой и плотно прижались друг к другу.

— Замерзла? Он сейчас закончится, — Марк обнял меня покрепче, прижимая телом к стволу пальмы. И хотя листья на ней были широкие, нас все равно заливало водой.

— Поцелуй меня, — опять этот требовательный властный тон, от которого мурашки бегут по коже.

Мне не нужно повторять дважды, обнимаю его за талию и целую в губы. Животом ощущаю эрекцию и дико смущаюсь. Все как во сне: ливень, колючая пальма, которую чувствую спиной, сказочный остров, Греция… Боюсь упасть из-за слабости ног, но это пустое — Марк крепко меня держит в своих объятиях. Целуемся долго, страстно, вкусно.

— Я хочу тебя. Скажи «да», — шепчет Марк.

На мне тонкий купальник. Стоит лишь немного отодвинуть ткань в сторону и … Неожиданно ливень закончился, тучи как по волшебству рассеялись, и вышло солнце.

— Марк, — шепчу, гладя его по мокрым волосам, — больше нет нужды прятаться под пальмой, дождь кончился.

— Да? Я и не заметил, — с неохотой оторвался от моей шеи и посмотрел в ту сторону, где была пришвартована яхта, словно хотел убедиться в том, что она никуда не исчезла за то время, пока мы держали друг друга в объятьях.

— Вернемся на яхту? — Марк старательно держал себя в руках, но я не могла не заметить его сильнейшее возбуждение. Неужели это я вызвала в нем такую сильную реакцию? Уровень моей самооценки тотчас взлетел до небес.

— Пожалуй. Не мешало бы немного согреться. Мой купальник промок насквозь, — пожаловалась я, а Марк широко улыбнулся.

— Из-за дождя. А ты что себе вообразил?

Марк хмыкнул и оставил вопрос без ответа. Слава богу, на острове он меня не бросил, безропотно понес в воду на руках и выпустил на глубину, как русалку. Поплыла к яхте, разглядывая дно моря через прозрачную воду, вдруг какая-нибудь живность захочет цапнуть мою бесчувственную ногу. Марк помог подняться на борт, спустил в рубку и дал теплый плед.

— Только сначала мокрый купальник сними. Я отвернусь.

Я вздохнула. Делать нечего, придется раздеваться для своего же блага. Купальник сняла, а вот платье надеть не успела, потому что Марк резко обернулся. Быстро закуталась в плед и поджала под себя ноги. Ситуация двоякая. Сижу нагишом в компании мужчины, и если мы в скором времени не отплывем, то я за себя не ручаюсь.

Марк хмыкнул и стянул с себя мокрые плавки. Вздохнула еще раз, увидев его крепкие ягодицы, и смущенно отвернулась. Он не стал расхаживать передо мной в неглиже, а надел белоснежные «Calvin Klein», легкие штаны и рубашку поло.

— Так и будешь сидеть голенькой под одеялом? — интересуется игриво.

— Ты не позволил мне одеться, — возмущаюсь.

— Разве? Я отобрал у тебя одежду?

— Ты повернулся!

— Я и не знал, что ты такая стеснительная. Ладно, одевайся, буду наверху.

Дождавшись, когда Марк уйдет, облачилась в платье, сунула ноги в балетки и принялась ждать. Сначала хотела повторить свой маневр с самостоятельным хождением, но представила перекошенное от ярости красивое лицо Марка и передумала. Опять разорется, лучше посижу здесь.

Он не заставил себя долго ждать и вернулся за мной. Перенес мое размякшее тельце в кресло рядом со штурвалом и плотнее закутал в одеяло. Яхта плыла по спокойному морю, укачивала. Сама не заметила, как задремала.

— Просыпайся, соня, мы входим в Морской порт, — нежно потрепал меня за ухо Марк.

— Марк, прости, — ахнула я, — как это невежливо с моей стороны — заснуть в твоем обществе.

— Слышу ехидные нотки в твоем голосе. Будешь надо мной подтрунивать — отшлепаю.

— Чего? — вытаращила от изумления глаза.

— Не переигрывай, ты отлично поняла, о чем я.

— Не посмеешь, — отвернулась я, потому что лицо начало гореть от стыда. Никто еще не грозил мне подобным.

— А ты еще раз намекни, что тебе скучно со мной или я плохой любовник — проверим, — подмигнул Марк, ловко вворачивая яхту между двумя другими плавсредствами.

— Я не знаю, какой ты любовник — хороший или плохой, но с тобой не соскучишься — это истина.

— Спасибо и на этом.

— Раз уж наша прогулка подошла к концу, позволь сказать тебе спасибо, — встаю с кресла и опираюсь на штурвал.

— Можешь, просто поцеловать.

— Не могу, здесь люди, глазеют на нас, — делаю «большие глаза».

— Поцелуй меня!

Дрожь пробирает все тело от звука этого властного требования. Забываю о людях, которые якобы на нас смотрят, и приникаю к губам Марка. Они немного соленые от морской воды.

— Маааарк? — жалобно зову.

— Ммм? — нехотя отстраняясь, отвечает он.

— А у нас осталось еще шампанское? Мне для храбрости надо. Боюсь твою бешеную тачку.

Марк рассмеялся и сходил в кокпит за бутылкой игристого.

— Можно я попью прям с горлышка? — спрашиваю.

— Хорошие манеры, — хмыкает он.

— Мне так хочется.

— Пей, чего уж там.

— Я не алкоголичка, — оправдываюсь и делаю огромный глоток напитка.

— Угу. Ну, что избавилась от страха перед поездкой?

— Еще не совсем.

Марк закатывает глаза и принимается за уборку. Стою, опершись на штурвал, и пью шампанское из горлышка. Всю жизнь влюбляюсь в людей: талантливых актеров, героя книги, харизматичного коллегу, лечащего врача или просто в симпатичного парня, живущего по соседству. Чтобы хорошо себя чувствовать, мне непременно нужно находиться в состоянии влюбленности. Моя любовь чаще кратковременна, быстро проходит и приходит следующая. Обожаю любоваться и восхищаться красивыми людьми. Несмотря на красивую внешность, в Марке чувствовался стержень, сила вол и упорство. Этот человек добьется в жизни всего, чего захочет. Уже добился! Завидую этому качеству, и тоже хочу быть такой непробиваемой.

— Ты готова? Не налегай на шампанское, у тебя еще сегодня занятия. Твой врач предупредил, что стребует с тебя по полной программе за прогул.

— К черту врачей, поехали. Теперь да — я готова.

Марк взял меня на руки, а я с удовольствием обвила его шею. Сегодняшний день станет одним из моих счастливых воспоминаний. Давно мне не было так хорошо — банальность, которая как нельзя лучше отражала состояние души. Мне хорошо. Больше не страшусь его спортивной тачки и улыбаюсь, когда Марк маневрирует, резко перестраиваясь из одной полосы в другую. Нахожу его руку и сжимаю, в ответ он кладет ладонь на мое колено.

— Ты часом не перепутал мою ногу с рычагом переключения скорости? — ехидно интересуюсь и стряхиваю его руку.

Марк ухмыляется и берется за руль двумя руками. Мы уже почти на месте. Душе хочется, чтобы эта поездка не кончалась. Так и смотрела бы на его мужественный профиль часами. Глупо отрицать то, что я влюбилась. У меня это дело быстро происходит. Я не боюсь любви, не боюсь страданий, которые якобы она приносит. Не боюсь ничего. Даже того, что Марк исчезнет, и эта встреча станет последней. Он сделал меня счастливой хоть ненадолго, и за это ему благодарна.

Марк резко и шумно тормозит тачку возле реабилитационного центра, и двое прохожих в ужасе шарахаются в сторону.

— Тебе привезти кресло к машине или предпочитаешь, чтобы отнес тебя на руках?

— Спрашиваешь, — хмыкаю, — конечно, на руках. Не упущу такой шанс. Пусть обзавидуются, глядя на то, какой шикарный мужчина несет меня на руках.

— Да ты тщеславна.

— Есть немного, — не стала спорить я.

Марк несет меня в здание, и я замечаю в холле Джулию, беседующую с греком из медперсонала. Увидев меня, приветливо машет рукой. Прежде чем посадить в кресло, Марк ставит меня на пол, крепко сжимает в объятиях, и я уже догадываюсь, что сейчас прозвучит властное: «Поцелуй меня» и опережаю его:

— Только не здесь, прошу тебя.

— Ладно, — нехотя соглашается, наклоняется ко мне и слегка прикусывает ухо.

— До встречи. Веди себя хорошо и слушайся врачей, — наказывает он.

— Не маленькая, — обижаюсь, потирая прикушенную мочку уха.

Жду, когда Марк сядет в машину и уедет. Провожаю его блуждающей улыбкой идиотки. Джулия прощается со своим собеседником и подкатывается ко мне.

— Сгораю от нетерпения узнать, как прошло свидание? Расскажи мне все. Какой он шикарный, Алена! Он русский, да? Хотя не похоже. Наши русские, конечно, парни хоть куда, но до зарубежных малость не дотягивают.

— Марк финн, но изъясняется по-русски. Его мама из России, говорит, что красавица.

— А он, похоже, весь в маман удался — смазливый донельзя. На какого-то актера похож. Ты где его нашла?

— Он меня сам нашел. На пляже.

— Класс! Надо почаще там тусоваться, может, и себе найду приличного красавчика.

— А как же твой доктор?

— А что доктор? Доктор замечательно, ждет меня сегодня на вилле, ванную арома-свечками декорирует, — хихикнула Джулия, — поехали ужинать, Алена. Кстати, от тебя за версту несет шампанским. Может, после еды продолжим? У меня припасена бутылочка греческого игристого.

— Хорошая мысль! — одобряю я.

После вкусного ужина мы c Джулией сидим в ее палате, на широкой кровати и распиваем из чайных кружек шампанское.

— Только бы Янис не зашел и не застукал нас с поличным, — рассмеялась моя новая подруга, — во время лечения ни-ни спиртное — табу.

— Плевала я на их запреты. Можно подумать, что у меня долгая жизнь впереди, чтобы во всем себе отказывала.

— Вот это по-нашему! Слушай, подруга, а у твоего Марка нет случайно такого же симпатичного друга? Хотя, что с них взять, красивых-то? — махнула рукой Джулия, — с лица воду не пить. Знаешь, мой богатый любовный опыт говорит о том, что самые классные любовники — это страшненькие мужчинки. Да-да! — заметив мою улыбку, посерьезнела Джулия. — Вот они по полной программе выкладываются для удовольствия своей партнерши. А эти красавчики только и делают, что ждут от девушки услады, чаще всего какой-нибудь извращенной.

Пригубила шампанское и с любопытством уставилась на болтающую без умолку Джулию.

— Богатый опыт у нее, смотри, девица девятнадцати лет от роду, — все-таки рассмеялась я.

— Да, — с вызовом подтвердила она, — всякие разные мужчины у меня были, даже один кекс, которого инвалиды возбуждают. Еле ноги унесла от него, точнее колеса. Представляешь, заставлял меня ползать голой вокруг него и просить еду. Урод! Встречаются же такие дегенераты! Но я не отчаиваюсь и постоянно ищу классные отношения. Надеюсь, что кто-нибудь полюбит меня такой — не ходячей. Но это пустячки, скажу тебе. Главное, что сами ноги у нас на месте. В постели наши проблемы с ходьбой ничтожны, — заговорщически подмигнула она, — в постели все равны.

Джулия улыбнулась и проверила телефон.

— Аристотель написал, что приедет за мной через полчаса. Поможешь мне уложить волосы?

— Конечно, дорогая.

Расчесываю рыжие волнистые волосы Джулии и любуюсь ею. У нее красивые черты лица и беззлобный характер. Она обжигалась по жизни, но упорно продолжает борьбу за свое место под солнцем. Верю, что она найдет достойного мужчину.

— Так что у тебя с Марком? — спрашивает Джулия, старательно крася ресницы тушью и смешно приоткрыв при этом рот.

— Если скажу, что любовь — это будет звучать смешно и нелепо. Отношения? Тоже мимо. Наверное, просто общение. Ему интересно пообщаться с девушкой, которая не выкладывает свою обнаженную попку в Инстаграм. Может быть, у него спортивный интерес — хочет уложить тихоню в постель. Кто знает? — пожимаю плечами и допиваю шампанское из чашки. — С моей стороны все куда сложнее. Совсем недавно думала, что моя жизнь кончена, но Марк внес свои коррективы. Знакомство на пляже переросло в нечто большее — я чувствую душевный трепет, когда думаю или говорю о нем. Мне это приятно, но страшно втягиваться. Не моего поля он ягода.

— Вот ерунду не говори! — вскинулась Джулия, — ты настоящая красотка. Твои грустные голубые глаза сразу выделяются из общего образа. Я вообще редко знакомлюсь с женщинами, не верю особо в женскую дружбу, а тут захотелось тебя узнать поближе. Все стеснялась спросить: что у тебя случилось? Из-за болезни так расстроена?

— Я недавно пережила смерть человека, которого любила.

— Вот оно что… Одни уходят, другие приходят — это жизнь! Не нужно себя погружать во мрак существования, еще успеем. Мы, с диагнозом рассеянный склероз — настоящие борцы. Болезнь — это испытание на прочность. Если победим эту болезнь, значит, справимся и со всем остальным, — Джулия взяла меня за руку и поднесла к своей щеке. — Знаешь, а я тебя немного понимаю. Я была подростком, когда впервые влюбилась. Представляешь, что с парнем стало? Из окна шагнул. Говорят, несчастная любовь была. На меня даже не взглянул ни разу, но все равно было очень больно. Чертовы самоубийцы! — Джулия резко отпустила мою руку, словно знала обо мне больше, чем я рассказывала. — Они безжалостно и эгоистично травмируют психику других людей. Моя жизнь уже никогда не будет прежней, постоянно представляю его последний короткий полет, и содрогаюсь от ужаса. Но никогда, слышишь, никогда у меня не возникало мысли убить себя! Я слишком люблю жизнь. И себя тоже люблю! Нет причин утверждать обратное.

Я предпочла умолчать о том постыдном факте, что не так давно, поддавшись отчаянию, хотела выйти в окно. Девятнадцатилетняя девчонка рассуждает, как настоящий буддийский мудрец.

— Ну и ну! — покачала головой Джулия, — настроение совсем испортилось от таких разговоров! Давай выпьем еще, ведь у меня впереди романтическая ночь. Аристотель — жгучий брюнет и милашка, надеюсь, он не подкачает. Уж он, как гинеколог, обязан знать строение женских органов и уметь доставить удовольствие!

Джулия уехала на свидание, и я осталась в одиночестве. Если бы Марк попросил мой номер, я бы сейчас, наверное, смотрела на телефон и ждала от него звонка или сообщения. Но не попросил, и мне оставалось лишь прокручивать в памяти моменты этого дня, от которых теплело на душе. Пожалуй, я сегодня много выпила и пора спать.

Не забывайте подписываться, родные мои! Готовлю для вас кое-то интересное.