Дышать счастьем

Глава 26

С появлением собаки моя жизнь кардинально изменилась к лучшему. Я больше не чувствовала себя девушкой по имени Никто. Теперь я что-то да значу, ведь я — это все, что у Ники есть на свете.

Ровно в 6 утра к моей руке робко прикасался влажный нос, затем шершавый язык, который принимался вылизывать мои пальцы.

— Ника, ну не надо, — вяло сопротивляюсь и одергиваю руку, — еще десять минут посплю, и пойдем гулять.

Она выжидает пару минут, а затем стаскивает с меня одеяло. Если и этот приемчик не срабатывает, то вертихвостка начинает с упоением покусывать мои пальцы на ногах.

— Ай-яй, все встаю, да перестань ты уже кусаться. Встаю!

Мы идем на кухню, где Ника завтракает — медленно, аккуратно, никогда не роняя корм на пол. Затем сопровождает меня в душ. Она не любит, когда я закрываюсь в душевой кабинете, и мне приходится мыться с открытой дверью. Ника никогда не скулит и не лает без причины. Послушно ждет меня дома, если ухожу, но чаще мы выходим на улицу с ней вдвоем.

Съемки сериала по моему сценарию уже стартовали, меня даже пригласили понаблюдать за съемочным процессом, но я благоразумно отказалась. Наверняка, я и режиссер по-разному видим придуманных мною героев, не хочу лишний раз расстраиваться. Я свою работу выполнила и теперь могу отойти в сторону.

Но неожиданно кинокомпания сделала мне еще одно предложение — поучаствовать в написании сценария для другого фильма. Но там предполагалась командная работа, а я не знала, смогу ли работать «толпой». В принципе от меня требовалось только писать остроумные диалоги для молодой девушки, и я согласилась.

Я выгляжу как типичная американка, которая носит только удобную повседневную одежду: джинсы, кроссовки, куртки, толстовки. А моя прическа всегда остается безупречной — длинные светлые волосы, завитые в крупные локоны, которые доходят почти до пояса. Я жутко гордилась ими, и тряслась над ними, тратя немалые деньги на всякие шампуни, бальзамы, маски, масла. Из косметики пользовалась только тушью для ресниц и блеском для губ, мне лень было наносить макияж каждый день.

Мы гуляем с Никой на собачьей площадке достаточно далеко от дома, здесь есть, где порезвиться крупному щенку. Иногда сюда приводят других собак, с которыми Ника с удовольствием дурачится. У нее хорошо развита интуиция — она безошибочно знает, к какой собаке можно подойти, а к которой не стоит. Она кладет лапу на своего сородича, и если за этим не последует агрессия, Ника начинает свою игру.

Сегодня у нее выдалось по-настоящему счастливое утро, ведь на площадку привели американскую акиту — взрослого черно-белого кобеля. Она вертелась перед ним и так, и этак, чтобы меланхоличный собрат обратил на нее царское внимание. Даже мои команды пропускала мимо ушей, за что получила хорошую выволочку.

Этих собак нельзя бить и ругать, но показать, кто здесь самый главный и сильный — нужно. Достаточно прижать щенка к полу или земле, и крепко держать. Я крайне редко демонстрирую свою силу, только когда перестает слушаться. Акиты очень обидчивые, поэтому, немного пожурив Нику, я отпускаю ее.

Кобель, который заинтересовал мою взбалмошную подругу тоже очень красивый и сразу видно, что воспитанный. Он выполнял команды хозяина без всяких вкусняшек, а за обычную словесную похвалу. Я присмотрелась к мужчине и почему-то ощутила легкое волнение. Он заметил мой взгляд и тут же подошел поближе, мило улыбнулся и заговорил:

— Доброе утро, мисс! Как поживаете?

— Доброе утро! Спасибо, хорошо, — отвечаю, чуть напрягшись. Как же я не люблю болтать с незнакомцами!

— Какого возраста Ваша собака?

— Нике 5 месяцев.

— Мой Рой когда-то тоже был таким, — мечтательно улыбается мужчина.

На нем кепка, длинный козырек которой закрывает глаза и не оставляет мне ни малейшего шанса полностью разглядеть его лицо. Взгляд сам собой приклеился к его ямочке посередине подбородка, туда я и смотрела, пока беседовала с мужчиной. Безупречный британский акцент выдавал его с головой. Он не американец, хотя какая мне разница?

— Сколько сейчас ему? — любопытствую только из вежливости. Меня тронуло, как он мило улыбался, вспоминая о щенячьем возрасте своего друга.

— Рою уже 6 лет.

Я замолкаю и наблюдаю за тем, как бегают и резвятся наши собаки. А мужчина исподтишка наблюдает за мной, словно чего-то ждет от меня. Он одет как обычный горожанин — джинсы, кроссовки, жилет. Мужчина, как мужчина, но у меня появилось чувство, что где-то я видела его раньше. Не могу вспомнить, а спросить стесняюсь.

— Собаки такие классные существа, — тихо говорю я, — ты просто делаешь вид, что случилось что-то хорошее, и они сразу же начинают веселиться вместе с тобой, хотя абсолютно не понимают причины веселья. Они просто готовы разделить с тобой радость не смотря ни на что, как настоящие и преданные друзья.

— Вы правы мисс, они удивительные.

Напряжение, которое по неизвестной причине сковало мое тело, не спадает, и мне очень не нравится моя собственная реакция — с чего бы мне так волноваться?

Чтобы избежать неловкой ситуации, позвала Нику и нацепила на нее поводок.

— Уже уходите? — безразличным тоном уточняет незнакомец.

— Да. Нам пора.

— До свидания, мисс.

— Хорошего дня, мистер.

Обменявшись обязательными любезностями, мы ушли, хотя мне пришлось практически силой тащить Нику домой. Она рвалась на площадку к своему новому другу Рою, и я почувствовала себя жуткой стервой — не позволила своей девочке вдоволь наиграться с ним.

Я обернулась и посмотрела, как мужчина в кепке дрессирует свою собаку. И чего я сбежала от него, как от маньяка? Вполне приличный, и это нормально, что в Америке люди заводят беседы и доброжелательно улыбаются, если оказались рядом с тобой на улице или в магазине. Кстати, они постоянно удивляются, почему русские такие угрюмые и никогда не улыбаются незнакомцам? Мы действительно не привыкли расточать улыбки незнакомым людям, но уж если дружба завяжется, то держите нас семеро! Всегда поможем, чем сможем, последние деньги и штаны отдадим — для друзей ничего не жаль.

Я покормила Нику и чтобы загладить свою вину, насыпала ей печенюшек, к которым она питает гастрономическую слабость. Пока она лакомится, связываюсь с координатором проекта и сажусь за работу. Писать остроумные диалоги для глупенькой девицы было занятием утомительным, и к вечеру я заскучала. На улице солнечно, так и тянет подышать свежим воздухом. Хлопаю крышкой ноутбука и нацепляю на обрадованную Нику поводок. Она обожает прогулки.

— Сегодня будем бегать, — сообщаю ей, демонстрируя новенькие ролики. Сколько же лет я не каталась на них? Даже забыла, какое это удовольствие. В последнее время у меня были другие колеса, но не будем об этом. Болезнь отступила, дала мне второй шанс, и теперь я сделаю все, как надо.

На улице переобуваюсь, кладу кроссовки в рюкзак и разгоняюсь на тротуаре. Ника бежит впереди. На мне белые обтягивающие джинсы и вязаный белый свитер. Я же россиянка, черт возьми! Я обязана выглядеть эффектно!

Возле киоска останавливаюсь и покупаю рожок клубничного мороженого. Несемся дальше, и я едва поспеваю за своей гонщицей, но позволяю ей самостоятельно выбирать направление движения. Так, мы оказались на улице, где живут богачи в своих двухуровневых квартирах. Впереди по узкому тротуару навстречу нам идет высокий мужчина с собакой, неумолимо приближается и…

— Ника стой!!!

Но поздно… Она увидела четвероногого сородича и ринулась к нему во весь опор. Я тоже узнала красавца Роя и его загадочного хозяина.

— Стоять!

Бросаю поводок, но все равно не успеваю затормозить и врезаюсь прямо в остановившегося мужчину, размазав мороженое по его черной модной куртке с надписью «NASA».

— Простите, пожалуйста. Ника увидела Вашего Роя и забыла обо всем на свете, опять проигнорировала мою команду, — судорожно извиняюсь.

— Это Вы, мисс? Ничего, пустяки, — он достает из кармана белоснежный платок и протягивает мне, — Вы тоже испачкали свой белоснежный свитер.

Я в некотором шоке опускаю глаза на маленькое пятнышко, которое украшало мою грудь, и перевожу взгляд на его куртку, которая выглядела куда более катастрофично. Недолго думая, беру платок и аккуратно промокаю тканью розовые потеки на дорогой куртке мистера.

— Простите, еще раз, — не знаю, куда теперь деть испорченный платок и мну его в руках.

Сейчас он был в шапке со спортивной эмблемой, и теперь я могла видеть его пронзительные глаза и выразительные скулы. Теряю равновесие, но собеседник подает мне сильную руку, в которую тут же цепляюсь и роняю платок на землю. И опять жуткое волнение, руки дрожат, как у алкоголика. Странная реакция. Наклоняюсь за вещицей мистера, весьма соблазнительно согнувшись перед ним. Я не специально, честное слово!

Наши собаки сидят копилкой и таращатся друг на друга маленькими глазками. Большой медведь и маленькая медведица очень похожи между собой.

— Как Вас зовут? — вежливо спрашивает он.

— Хелен. А Вас?

— Генри.

— Очень приятно. Надеюсь, Вы не расстроены из-за куртки? — ловлю себя на том, что продолжаю держаться за его сильную руку и неловко отстраняюсь.

— Пустяки, не беспокойтесь, мисс. Мне тоже приятно, наконец, с Вами познакомиться, — улыбается он краешком красиво очерченных губ.

— Мы уже встречались? — удивляюсь я.

— Да, сегодня на собачьей площадке, — изящно приподняв бровь, отвечает Генри.

— Ах, это, да помню, конечно. Нам пора, увидимся, — напоминание об утренней встрече произвело на меня неожиданный эффект — мне снова захотелось сбежать.

— Всего доброго, мисс Хелен.

— Приятного вечера, мистер.

Отпад, он назвал меня мисс Хелен, как будто я какой-то подросток! Ника потрусила за Роем, но я была непреклонна, схватила и натянула поводок, оттащив ее противоположную сторону. Мужской платок так и остался у меня в руках, сую его в карман — жалко выбрасывать.

— Сегодня и завтра ты без печенек, поняла? Наказана. И не надо делать грустные глаза. Из-за тебя я попала в неприятность, испачкала человека. Ладно, побежали дальше. Только не торопись!

Вечером чищу Нике зубы пастой для собак, вычесываю ее толстую шубу и попутно читаю лекцию:

— Ну, и что ты нашла в Рое, он же гораздо старше тебя? В отцы годится, можно сказать. Ты еще молодая, не знаешь того, что за мужчинами нельзя бегать и всячески демонстрировать свою заинтересованность. Хотя у вас, собак, свои правила. Знаешь, его хозяин такой вежливый и обходительный. Он англичанин, его зовут Генри. У них в Англии целая династия королей была — Генрихов Тюдоров. Очень занимательная история у этой великолепной страны. Особенно мне запомнился Генрих VIII, у которого было шесть жен. В Средневековье многочисленные браки были огромной редкостью. Как правило, один и на всю жизнь.

Ника зевнула и склонила голову набок.

— Мне так стыдно теперь перед Генри. Ника, он очень красив и неприлично сексуален. Помнишь, я тебе рассказывала про ковбоя Грегори из моего сценария? Так вот, он — точное описание Грега, и внешность, и поведение — все соответствует. Бывают же такие совпадения… Рядом с Генри веду себя, как девчонка — руки дрожат и потеют, сердце стучит и ноги подкашиваются. И это не признаки моей болезни, это что-то другое… Я как-то говорила Зойке, что такого мужчины, как Грегори — не существует. Кажется, я ошибалась…

Я немного помолчала, страшась озвучить вслух свои мысли. Пытаюсь переключиться с Генри на своего выдуманного героя — ковбоя Грега. Без моей искренней любви персонаж не получился бы таким ярким. Грегори покорит весь мир — я уверена. Только бы с актером не подкачали. Американцам ничего не стоит взять на роль чернокожего, хотя в тексте четко прописана европейская внешность героя.

— Интересно, кого из актеров взяли для «Знаменитой четверки»? — продолжаю беседу с ожидаемо хранившей молчание Никой.

— Может, стоило присутствовать на кастинге? Хотя, я думаю, что они пригласили меня посмотреть на каст актеров для проформы, мое слово все равно не будет иметь вес. Пусть тогда сами разбираются. Ну что, спать? И да, забудь про Роя, ты еще маленькая!

«А ты забудь про Генри…» — даю и себе хороший мысленный совет.

Я привыкла болтать с Никой, она отличный собеседник — не перебивает, не вставляет едкие замечания, а покорно со всем соглашается. Ну не красота ли?

— Ладно, так и быть, ложись сегодня со мной. Только, пожалуйста, не придави мне ноги, как в прошлую ночь. Они итак у меня словно хрустальные.

«Но кто он такой, черт возьми? Футболист? Банковский клерк? Певец? Музыкант?» — перед тем, как провалиться в сон, подумала я.

Снова утро. Опять Ника будит меня своими проверенными временем методами, улыбаюсь и глажу ее по голове. У нее в зубах ошейник и поводок — дама собралась на прогулку.

— Подожди, дай хоть кофе выпить, — ворчу я.

Ника терпеливо ждет, пока я пью кофе и просматриваю новостной портал через ноутбук. Кстати, жизнь с выключенным телефоном мне нравится. Никто, абсолютно никто не может нарушить мой покой, мешать и отвлекать от работы. Да и я меньше времени прокрастинирую в Инстаграме, а занимаюсь делом. Блог мой живет своей жизнью и нет нужды просиживать в нем по несколько часов кряду.

Когда Марк был в Америке, то прорекламировал мой профиль на своей странице дважды, предлагая своим подписчиком поучаствовать в сборе денежных средств для покупки слухового аппарата для одной девушки, и еще инвалидного кресла для молодого парня, пострадавшего в аварии. Деньги мы собрали в нужном количестве, и Марка я поблагодарила перед его отъездом.

Сегодня дождливо. Борюсь с соблазном остаться дома, ведь Ника обидится, если не поведу ее на прогулку. Одеваюсь во все черное, натягиваю на голову капюшон куртки, и выходим с моим питомцем из дома. Ника бежит в сторону собачьей площадки. Здесь сегодня пусто, мало кому придет охота гулять в такую погоду. Моя медведица вяло носится по территории, а потом дает понять, что устала, и мы плетемся по лужам домой. Дома мою ей лапы, после чего она заваливается в кровать и тотчас засыпает. Завистливо вздыхаю, глядя на нее, и принимаюсь за работу — осталось совсем немного.

Ближе к вечеру погода наладилась, и земля немного просохла. Это вообще первый дождь в Лос-Анджелесе, который я застала. Близится католический праздник Рождество, которому американцы уделяют гораздо больше внимания, чем наступлению Нового года. Город готовился к волшебству, засиял гирляндами, на дверях появились венки омелы, а в окнах Санта-Клаусы.

Судя по всему, я встречу здесь Новый 2020 год, и не одна — вдвоем с Никой. Я бы давно уехала, если бы не подвизалась участвовать в написании нового сценария. А может, просто обманываю себя, и в Америке мне нравится? Я здесь другая. И эта новая девушка по имени Хелен мне нравилась куда больше, чем депрессивная московская Алена.

На вечерней прогулке, на площадке для собак Нику поджидал огромный сюрприз в виде красавчика Роя. На сей раз он первый кинулся к ней, а моя глупышка от него убежала. Хм, кажется, она освоила мой урок под названием «Как общаться с мужчинами». А еще говорят, что собаки ничего не понимают! Вздор, они беспредельно умны.

— Мисс Хелен, добрый вечер, рад с Вами встретиться вновь.

Я услышала приятный голос и вздрогнула. Пульс участился и, мне кажется, что даже Генри слышит его сумасшедший темп.

— Здравствуйте, Генри. Как поживаете? — стараюсь укрыться за маской вежливости и не выдавать своих истинных чувств. Почему он не представился по всей форме с фамилией? Я ведь тоже не назвала свою, так что нет смысла ждать от него иного. Так и будет называть меня мисс Хелен, как ребенка. Впрочем, мисс Крапивина звучит ужасно, а мисс Крапива — и того хуже. Пусть уж лучше так.

— Отлично, — улыбается он, — Хелен, я хотел бы пригласить Вас сегодня вечером в бар на пинту пива. Не откажете мне?

Да! Да! Конечно, не откажу. Согласна на все, — хотелось закричать мне. Ну и идиотка! Кстати, здесь принято скромно приглашать в бар на пинту, никаких помпезных ресторанов и пускания пыли в глаза американки и британки не позволяют своим мужчинам.

— Спасибо за приглашение, Генри, но… — пытаюсь найти достойную причину для отказа, но в голову ничего не приходит, — мне не с кем оставить Нику.

— О, собака сможет немного побыть одной, — на его лице расцвела восхитительная улыбка, — хотите, оставим их вдвоем с Роем?

— О нет, ей еще рано оставаться со взрослыми мужчинами наедине, — улыбаюсь шутке. Или он не шутит?

— Почему вы отказываетесь? Вы меня боитесь? — он делает брови домиком, становясь таким жалостливо-милым, что мне тут же хочется свалиться в его объятия.

— Конечно, нет! Вы очень симпатичный, с чего мне Вас бояться? — боже, что я говорю? Чуть ли не в любви признаюсь! А все эти домики-брови.

— Приятно слышать это от Вас. Куда и через сколько за Вами заехать?

Я посмотрела в его чудесные глаза и поняла, что влипла в них, как муха в черничное варенье. Называю адрес и прошу не менее полутора часов на сборы.

— И небольшой нюанс: будьте готовы сегодня прокатиться на мотоцикле, — добавил он.

Я похолодела. Боже, только не мотоцикл! В спортивной тачке можно хоть пристегнуться ремнем, но как зафиксировать себя на мотоцикле, чтобы не слететь с него при первом же повороте? Здесь только полагаться на саму себя — крепко держаться.

Божечки, на что я подписалась? Мне никогда не хватит духу признаться постороннему человеку, что я жутко боюсь этих быстрых железных коней. Придется смириться, закрыть глаза, крепко держаться и как-нибудь вытерпеть поездку.

Как одеться в бар, чтобы не выглядеть смешно? Платье — не подходит. Джины и толстовка — слишком повседневно. Достаю черные узкие джинсы, черную укороченную водолазку под горло, ботинки со шнуровкой и кожаную куртку. Выгляжу, как подруга байкера. Надеюсь, Генри не будет смеяться над моим прикидом, но что-то мне подсказывает, что он слишком воспитан и тактичен для подобного поведения.

В открытую створку окна раздалось характерное урчание мотора подъезжающего мотоцикла. Я спряталась за занавеску и выглянула на улицу. Мотоцикл остановился, с его сиденья слез широкоплечий мужчина, одетый в джинсы и кожаную куртку. На голове черно-красный шлем, который он снял одним неспешным движением. Это англичанин. Сердце часто-часто забилось в моей бедной грудной клетке.

Наказываю Нике:

— Ложись спать без меня! Скоро приду, — и поспешно выхожу из квартиры.

На деревянных ногах подхожу к мотолюбителю, не забывая доброжелательно улыбаться.

— Добрый вечер, Хелен! Отлично выглядишь, — приветствует меня Генри и протягивает мне черный шлем, — надень, пожалуйста.

От его голоса по позвоночнику проскочила молния. Беру шлем и грациозно, как мне кажется, водружаю его на голову. Надеюсь, он не сильно подпортит мою прическу, над которой я билась не менее сорока минут, укладывая локоны. Но безопасность превыше всего!

Седлаю красно-черный мотоцикл Ducati. Не зная, куда деть руки, завожу их за спину и за что-то цепляюсь. Генри улыбается и просит обнять его за талию. У меня перехватывает дыхание, когда обхватываю стальной живот англичанина. Да он весь состоит из твердых мышц! Мне уже ничего не страшно. Генри заводит мотор, оглашая окрестности сильным ревом.

— Надеюсь, я не сильно сжимаю тебя? — спрашиваю, перекрикивая шум двигателя.

Он улыбается, опускает свой шлем и трогается с места. Я прижимаюсь к его широкой спине грудью и закрываю глаза. Невероятно, но вместо страха испытываю наслаждение от поездки, и даже немного расстраиваюсь, когда Генри тормозит возле бара.

— Ты испугалась? — с беспокойством спрашивает он.

— Нисколечко, — улыбаюсь я.

Со шлемами в руках мы вошли в помещение, где его тут же начали приветствовать какие-то люди. Да, похоже, его здесь знают! Мы устроились за лучшим столиком в уголке и взяли себе по пинте темного ирландского пива «Гиннесс».

Некоторые мужчины оценивающе на меня уставились. Быстро поправляю прическу, чтобы выглядеть, как подобает приличной девушке. Почему-то в этом баре выпивают одни мужчины, им не хватает только футболок с надписью «Без баб». В помещении жарко, снимаю куртку и ловлю взгляд Генри на своем животе.

— Что? У меня некрасивый пупок? — озабоченно спрашиваю я.

— Нет, у тебя красивый пупок, — смущается он.

Я замечаю, что на нас нацелил объектив какой-то мужик. Генри тут же улыбнулся и помахал ему рукой. Это типа, как у нас в России клубные фотографы снимают своих посетителей, а потом выставляют фото на сайте «Геометрия»?

— Это кто? — интересуюсь я, чтобы потом поискать фотку в интернете.

— Папарацци, наверное, — пожимает плечами он.

— Зачем он нас сфотографировал? — недоумеваю, косясь на наглого мужика.

— Наверное, для того, чтобы потом выложить фото в интернет, — спокойствию Генри можно только позавидовать.

— Генри, чем ты занимаешься? — подозрительно прищурившись, спрашиваю я.

— Я актер, — гордо извещает он.

— Серьезно? Известный?

— Видимо, нет, раз ты спрашиваешь, — притворно печально отвечает он.

Мне становится неловко. Черт, я действительно плохо знакома с современным кинематографом. А еще туда же — сценарии пишу.

— А ты, мисс Хелен, откуда и чем занимаешься?

— Я из России, здесь, можно сказать, проездом. Закончу писать сценарий для NВО и улечу обратно в Москву.

— Почему не хочешь остаться в ЛА?

— Если бы это была Великобритания, то да — я бы осталась здесь на всю жизнь, — вздыхаю я.

— Моя Родина, — тепло улыбается мистер. — Чем тебя увлекла моя страна?

— Всем. Моя любовь к ней безгранична. Как говорил граф Дракула: «Благодаря книгам я познакомился с вашей великой Англией; а знать ее — значит ее любить».

Генри весело рассмеялся, и я заметила в уголках его глаз очаровательные морщинки. Он отпил глоток пива и сказал:

— Я вижу много сходства между нами. Какие животные тебе нравятся, кроме крупных собак?

— Вообще-то я без ума от лошадей. Вот посмотри, — показываю ему экран своего смартфона, на заставке которого красуется белая лошадка. — То, что я люблю больших собак выяснилось совсем недавно. Щенка акиты мне подарили со словами: «Ника никогда тебя не предаст, в отличие от некоторых людей».

— Кажется, начинаю понимать, — кивает Генри, прикладываясь к тюльпановидному стакану с пивом, над которым высилась кремовая шапочка.

После глотка у него над губой образовались усы из пены, которые мне тут же захотелось… слизать…

Отвлекаюсь от своих скабрезных мыслей и пытаюсь вникнуть в суть разговора.

— Всегда хотел познакомиться с русской, говорят, что вы очень красивые, загадочные и неулыбчивые. С первым аспектом полностью согласен — передо мной настоящая красавица. И загадочная, да, в тебе есть загадка. «Проездом написала сценарий»… Я впервые слышу о таком. Обычно, люди занимаются этим годами, но никак не проездом. И улыбаться ты умеешь очень по-американски.

— Главное, что не умею уходить по-английски, — пошутила я, — хотя признаться честно, очень хочется это сделать. Этот мужик уже достал пялиться на нас. Он просто не отводит от нас глаз ни на секунду.

— Не обращай внимания, — даже не взглянул в его сторону Генри.

— Ты уже привык?

— Еще бы. Меня постоянно фотографируют — на улице, в баре, в аэропорту. Где бы я ни появился, везде отыщется чувак с фотоаппаратом. Потом вижу эти снимки в интернете, и ужасаюсь.

— Я бы так не смогла, — искренне сочувствую ему.

— Тоже раньше так думал, потом привык, — пожимает он широкими плечами. Верхняя пуговица на его черной рубашке едва держится, и образовавшийся зазор на его груди так и притягивает к себе взгляд. Хелен, хватит на него облизываться, — строго одергиваю себя, но все равно снова и снова пялюсь на эту злосчастную пуговицу.

— Кого я вижу, Генри Гаррисон! — воскликнула какая-то симпатичная мулатка, подходя к нашему столику.

— Привет, Мари. Как поживаешь?

Меня словно током бьет. Минуточку… Генри Гаррисон?! И как только раньше я не догадалась, что мой спутник тот самый Гаррисон?! Я настолько невнимательна и глупа, что упустила такой важный момент.

Мне захотелось немедленно бежать отсюда. Что я тут делаю с ним? Он — известный на весь мир кинокрасавчик! Его имя у всех на слуху, даже у меня по недоразумению не видевшей ни одной картины с его участием, потому что Зойка прожужжала им все уши. Но почему Генри не признался, что мы уже встречались на съемочной площадке, когда он героически бился с чудищами обрезанным мечом бок о бок с моей горе-подругой Зоей Ковец? Тоже не узнал? Едва ли… Значит, он просто потешается надо мной.

Мари пожирает меня ревнивым взглядом и напропалую флиртует с Генри. Меня он представил ей, как «знакомая сценаристка Хелен». Я оставила их наедине, сходила в туалет, взяла еще две пинты «Гиннесса» и вернулась к Гаррисону, который уже скучал в одиночестве. Решительно не знаю, как теперь с ним себя вести. Одно дело выпивать в пабе с обычным парнем, и другое — с Голливудской звездой, которому принадлежат многочисленные женские сердца.

— Я подумал, что ты уже научилась уходить по-английски, не прощаясь, — заулыбался он. Он вообще постоянно улыбался — красиво так, по-голливудски.

— Не хотела вам мешать, — боже, куда деть свою идиотскую ревность?

— Мари просто официантка в этом баре. А я здесь обычный завсегдатай, — эротично приподнятая бровь Генри выбивает у меня почву из-под ног.

— Не такой уж ты и обычный! — возражаю, — Генри, в тебя влюблены тысячи женщин из разных стран! Это так, навскидку.

— Как видишь — зря. Я самый обычный мужик — люблю пиво, много и вкусно поесть. А еще, о ужас, геймер, или еще более точнее определение — гик! Я провожу много времени за компьютерными и настольными играми. Обожаю комиксы. Ну, и в довесок к сказанному, сумасшедший болельщик сборной Англии по регби.

— Поразительно, сколько достоинств может умещаться в одном человеке! — без тени ехидства говорю я.

В нем нет ни капли превосходства, зазнайства или раздутого самомнения. Наверное, поэтому до меня долго доходило, что он звезда Голливуда, а не простой англичанин, затесавшийся в Америке. Он мило и обходительно общался с простой официанткой. Генри вообще со всеми любезен.

— Не бойся, я не жду от тебя восторгов, экстазов и ажиотажа по поводу моей персоны. Я из обычной большой семьи, учился в частной школе, даже образование толком не получил — все бросил ради карьеры актера. Кстати, актерского образования у меня тоже нет, — признается мистер Гаррисон.

— Все это не важно, главное, что тебя многие, очень многие женщины считают идеальным мужчиной!

— Серьезно? Я поражен твоими словами. Эти самые женщины считают, что я одеваюсь, как бедный водопроводчик, — усмехается Генри, — ношу одежду годами.

— Так это же здорово. Зачем выбрасывать вещи хорошего качества на помойку после одного единственного выхода на улицу? Даже Меган из Королевской семьи выходила в свет в одном и том же пальто несколько раз.

— За что на нее вылили ушат помоев, — поморщился актер.

— Нелегко быть известной личностью, — вынуждена согласиться я.

— Я прекрасно осознаю тот факт, что существуют другие люди, которые красивее меня, лучше играют, да и вообще удачливее. Не считаю себя идеалом.

— Кого же ты считаешь идеалом, неужели, Тома Круза или Дэвида Бэкхэма? — ляпнула я, даже не подозревая, что попала в самое яблочко.

— Кажется, ты знаешь обо мне больше, чем мои близкие друзья.

— Невероятно! — только и смогла ответить я. — Назвала эти имена наобум, честное слово.

— Такое бывает — чувствуешь человека сразу, чем он живет, о чем думает. Почему ты изменилась в лице и стала неразговорчивой? Что мне нужно предпринять, чтобы вернулась прежняя Хелен? — ласково спрашивает мистер Знаменитость.

— Генри, мне нужно привыкнуть к мысли, что ты не обычный парень.

— Хорошо, я понимаю. Кстати, а чем ты занимаешься в России?

— Преподаю английский язык.

— У тебя отличное знание языка и идеальное произношение, так приятно поговорить с образованным человеком.

— Спасибо, Генри. А мы можем отсюда уйти? Мне не по себе от того, что эти мужчины пялятся на мой зад. Я знаю, что ничего особенного у меня там сзади нет, поэтому это более чем странно.

— Конечно, если хочешь, то мы уйдем отсюда, — соглашается он.

— Если можно, то домой.

— Нет проблем.

Обратно ехали объездным путем, видимо, Генри просто захотелось покататься по городу. Я не возражала, потому что мне было приятно держаться за звездную талию. Пока мы мчались по улицам Лос-Анджелеса, я вспомнила, что видела Гаррисона в киностудии. Мы уже два раза встречались в разных местах, а познакомились только на собачьей площадке. Неслучайная случайность.

— Генри, теперь я вспомнила, что мы уже встречались, — говорю, когда он заглушает мотор возле моего дома.

— Вот как? — иронично приподнимает он бровь.

— Да, сначала нас представили друг другу на съемках, потом я налетела на тебя в киностудии, затем еще раз налетела уже с мороженым… Все это выглядит, как жалкие попытки познакомиться со звездой. Я не сталкерша, честное слово.

— Я сначала тоже так подумал, — улыбается он.

— И почему потом разуверился?

— Потому что немного разбираюсь в девушках. Сумасшедшие фанаты давно бы уже полезли ко мне в трусы, прости за пошлую откровенность. Их интересует только это — что у меня в штанах.

— Но ты интересный человек, с тобой приятно общаться, — изумляюсь я.

— Именно это я и хотел услышать. Что интересен именно я, а не мой звездный член.

Я не выдержала и захихикала.

— Не смейся. Это чистая правда. Очумелые фанатки создают группы в интернете под названием «Мокрые стринги» или «Я схожу с ума по Гаррисону» и сутками напролет обсуждают в интернете мои половые способности. Чего я только о себе не читал! Признаться, — это очень противно, когда незнакомые тебе женщины обсуждают друг с другом, что бы они сделали с Генри Гаррисоном в постели! Меня считают грязным извращенцем, который меняет подруг, как перчатки, не брезгует сексом на одну ночь и имеет свою коллекцию «сабмиссивов».

Я морщусь от услышанного, каждый фантазирует в меру своей распущенности, а Генри своим холостяцким образом жизни только постегивает фанов на новые домыслы.

— Неужели тебе не нравится быть кумиром миллионов? — интересуюсь я.

— Быть чьим-то кумиром — это круто на самом деле. Но люди часто переходят дозволенные границы. Считаю это издержкой профессии, и стараюсь меньше обращать на внимания.

С ним можно болтать всю ночь напролет. Мистер Звезда нравился мне все больше и больше, а общение с ним доставляло неподдельное удовольствие.

— Мне на самом деле было приятно с тобой пообщаться. Передавай привет Рою.

— Всенепременно, а ты Нике.

— Кажется, она нашла себе отца в лице твоего Роя.

— А мне кажется, что она просто влюбилась в моего пёселя, — возражает мистер Гаррисон.

— Она еще щенок! — возмущаюсь я.

— Молодая леди, — парирует он.

— Все, я пошла, мистер Гаррисон, — отворачиваюсь, чтобы спрятать от него радостную улыбку.

— Спокойной ночи, Хелен, — пожелал Генри и завел двигатель. Я помахала ему рукой вслед.

Дома анализирую прошедший вечер. Генри — невероятный мужчина. Я впервые близко знакомлюсь с мировой известностью и понимаю, что он на самом деле нормальный парень. Гоняет по городу на мото, выпивает в ни чем не примечательном пабе, одевается в простую удобную одежду. Разве такое бывает?

О нем мечтают тысячи женщин, а он спокойно выпивает в баре с невзрачной русской (это я о себе, если что) и болтает с полноватой чернокожей официанткой. Я бы никогда не поверила, что такое возможно, если бы не видела все собственными глазами. Он в действительности не высокомерен или талантливо разыгрывает «простого парня»? В этом предстояло разобраться.