Дышать счастьем

Эпилог

Апрель 2020 года.

Просыпаюсь одна на широкой массивной кровати, подхожу к окну и распахиваю шторы. Яркое солнце слепит глаза. Такое чувство, что я очень долго спала — несколько лет. Эта мысль пугает меня. Вдруг все это сон? Подхожу к столу, открываю самый верхний ящик и вижу купленные билеты в Вену. В этот уикенд мы летим в Австрию на фестиваль танцев и это — не сон! Вот и наступило время для осуществления моей заветной мечты, ради которой некогда жила. От этой мысли по спине пробежал приятный холодок.

Накидываю легкий халат и спускаюсь по ступенькам вниз. Из кухни доносится ошеломительный запах — Генрих опять готовит свои шедевральные маффины из овощей, ветчины и яиц. Подхожу к нему сзади, крепко обнимаю его и утыкаюсь носом в широкую спину.

— Почему не разбудил? — спрашиваю.

— Ты так сладко спала.

— Какое прекрасное утро, Генрих!

— Да, чудесное. Опять называешь меня Генрихом?

— Разве ты против?

— Конечно, нет, — отвечает мистер Гаррисон и целует меня в щеку, — все, что угодно, только не Гарри.

— Это помню, — смеюсь я. — А где дети?

— С собаками во дворе.

Выхожу во двор, прихватив с собой кружку, и, отхлебывая маленькими глотками чай, наблюдаю, как по зеленой лужайке носятся дети вперемешку с собаками. Не могу поверить, что все это — не сон, а моя прекрасная реальность, моя светлая мечта. Я, как будто научилась дышать счастьем.

Уютно располагаемся на террасе и зовем детей завтракать. Любовно смотрю на свою чудесную семью и вспоминаю события, предшествующие моему безоговорочному счастью.

Чуть больше месяца назад 8 марта с самого утра на меня обрушился шквал телефонных звонков. Первой позвонила Джулия из солнечной Греции и радостным голосом сообщила, что полчаса назад родила здорового мальчика.

— Как здорово! Поздравляю тебя, подруга! — улыбаюсь я и пытаюсь попасть ногой в домашние штаны.

— Он чудесный, похож на Аристо. Я так счастлива! Ты тоже давай с материнством-то не затягивай.

Я протяжно вздыхаю. Вот почему эта тема самая излюбленная у тех, кто уже родил? Нет, я не «чайлдфри», не подумайте, просто рождение ребенка отнимает много сил и здоровья. Может быть, когда-то я порадую своего любимого мужчину сыном, если он захочет. Кстати, о любимых мужчинах…

На вторую линию пробивался Он. Прощаюсь с новоиспеченной мамой и отвечаю за звонок.

— Доброе утро! Почему так рано? У вас же сейчас в Лондоне только 7 утра, — потягиваюсь я, подхожу к окну и смотрю на улицу. Интересно, почему там так много мужчин с цветами? Господи, сегодня же Женский день. Только у нас в России его празднуют так масштабно — с дополнительным выходным и забегами в цветочную лавку. Эх, останусь я сегодня без единого тюльпанчика.

— Алло, Генри, ты меня слышишь? Почему у тебя так шумно? Где ты? В аэропорту? Что ты там делаешь? Чтооооо? Как это, ты в Шереметьево? Скажи, что пошутил. Не шутка? Господи! Стой, где стоишь! Никуда не уходи оттуда, я скоро за тобой приеду.

Бестолково мечусь по комнате, роняя все вокруг. Генри в столице! В голове просто не укладывается эта мысль. Он решил сделать сюрприз! Мой iPhone снова подал признаки жизни.

— Алло! Адрес? Кутузовский проспект дом…, да, да. Ты уже в такси? Хорошо, я тебя жду.

Господи, он уже едет сюда! Сейчас умру от переизбытка эмоций. Нужно срочно успокоиться, налить кофе, спокойно выпить его и все будет отлично.

— Ника, у нас сегодня будет гость. Сама увидишь, кто это. Только не прыгай от радости и счастья, ладно? А то знаю я тебя.

Как бы самой не начать прыгать от радости, ведь ОН здесь, в России! Ему хватило смелости и отваги прилететь сюда.

Господи, за что хвататься? То ли бежать стрелки рисовать, то ли готовить что-нибудь вкусное. Сюрприз, так сюрприз.

Пока пью кофе, вспоминаю первые месяцы своей жизни по возвращении в Россию. Как только вернулась, сразу же вплотную занялась фондом помощи инвалидам, пришлось немного побегать по различным инстанциям, но дело того стоило — скоро состоится торжественное открытие моего фонда.

Мама вернулась из Швейцарии вместе с Сергеем Евгеньевичем. Они разработали препарат, начисто уничтожающий клетки рака и готовятся запатентовать его в России. Теперь не нужно собирать для онкобольных с миру по нитке 150 миллионов, лекарство будет доступно всем. Я так горжусь своей мамой!

Как так вышло, что мы с Генри снова вместе? Дело обстояло так.

В Новогоднюю ночь он прислал мне на Viber трогательный стих собственного сочинения. Я проревела полночи и ответила ему — тоже стихотворением, которое позаимствовала у одного известного русского классика. (Но Генри об этом знать не обязательно, правда?) В общем, завязалась серьезная переписка, в ходе которой выяснилось, что никакого романа у мистера Гаррисона с мисс Ковец нет и не было.

Оказалось, что съемки фильма срочным образом перенесли в Лондонскую киностудию, к которым приступили сразу же после празднования Рождества. Зоя разругалась с Артемом в пух и прах в очередной раз, собрала сумку и улетела туда заранее, остановившись в Лондоне у своей знакомой. Так вышло, что они просто попали на один рейс.

«Что же ты тогда руки свои шаловливые у нее на спине держал?» — ехидно интересуюсь я, правда, мысленно. И словно подслушав мои мысли, Гаррисон признался, что всегда интересовался такими, как Зоя — сумасшедшими стервами, но потом, встретив меня, понял, почему его романы были столь скоротечными.

Я ему верю, и не важно, по какой причине он столь любезно обходился в аэропорту с Зоей. Я доверяю ему и не хочу себя накручивать.

Кстати, о дружбе. Эта стервозная штучка многое рассказала обо мне Генри, но вместо того, чтобы отвернуться от меня, эффект от ее рассказов был прямо противоположный. Мистер Гаррисон все более укреплялся в мысли, что я именно тот человек — кто ему нужен. У него уже давно сложился образ женщины, с которой он хотел бы связать свою жизнь, как бы пафосно это не звучало. Удивительно, но я подходила по всем параметрам его вкуса.

Все это время мы переписывались и перезванивались. И вот он едет сюда, чтобы доказать мне, что намерения у него взаправду самые серьезные.

А как же тот злополучный контракт? Генри его порвал и забыл о дурацких условиях раз и навсегда.

«Я чуть не потерял тебя из-за этого договора, который составил мой идиот менеджер, прости меня, Хелен! Наши отношения с самого начала не были похожи ни одни, которые у меня складывались с другими женщинами. Мне нужно было догадаться сразу, что условия контракта обидят тебя. Ты особенная, и я чуть было все не испортил» — как-то написал мне любимый.

Вздрагиваю от звонка в дверь, который выводит меня из задумчивости. Ника тут же несется в прихожую и громко лает. И… получает собачий ответ. Господи, он прилетел вместе с Роем! Конечно, они же всегда вместе — неразлучные друзья.

Спешу открыть дверь и впустить в дом драгоценных гостей. Мне неловко, вроде и ждала его с нетерпением, а все равно выгляжу необъяснимо холодной. Но Генри быстро растопил лед, которым я была покрыта, своими горячими поцелуями. Мы целовались с такой силой, что искры плясали у нас перед глазами.

— Генри, проходи, куда тебя посадить? Чем угостить? Это невероятно, что ты здесь, без предупреждения… Я бы встретила тебя. Вдруг тебя бы узнали? Не могу ручаться за твоих российских поклонников, и сдается мне, легко ты от них бы не отделался.

Он в кепке с козырьком и с отращенной бородой, эдакий канадский дровосек. Конспиратор, мой ненаглядный. Рядом апатичный Рой, из пасти которого торчит большой букет розовых тюльпанов.

— Это тебе! — весело говорит Генри, выдергивая из пасти пса букет, — спасибо, дружище, что подержал. — Я заметил, что ваши мужчины идут по городу с цветами и очень удивился этому. Решил сделать тебе приятное.

— Очень мило с твоей стороны, — принимаю букет и вдыхаю весенний аромат тюльпанов.

— И я не боюсь твоих соотечественников, — улыбается мистер Гаррисон, — Мне ничего не стоит сфотографироваться с ними и дать автографы. Даже приятно, что на Родине моей дорогой Хелен меня знают и любят.

— Тогда тебе еще предстоит увидеть русскую любовь.

— Я уже ее видел, — говорит он, тянется к моей рубашке, расстегивает пару пуговиц и проверяет татуировку — на месте.

Я улыбаюсь и обнимаю его крепко-крепко. Как же скучала, если бы ты знал! Подросшая за два с половиной месяца Ника, словно копируя меня, с обожанием глазеет на невозмутительного как всегда Роя.

— Проходите! Что мы стоим в тесной прихожей?

— Я читал советы иностранцам, которые решили посетить Россию, и там написано: при входе в русское жилье обязательно снимите обувь, — разуваясь, рассказывает мистер Гаррисон.

— О Господи, не читай больше подобный бред. В моей квартире ты можешь вести себя так, как привык.

— Кстати, Рою тоже нужно вымыть лапы.

— У меня здесь не стерильная операционная. Чувствуйте себя, как дома.

Спустя час накормленные Генри и Рой оккупировали диван в гостиной. Я прилегла рядом и обняла своего мужчину. Поймала себя на мысли, что могу любоваться им бесконечно и с любого ракурса. Он одинаково красив хоть сбоку, хоть сверху, и даже с Космоса можно увидеть его выразительное лицо.

— Я рада, что ты здесь. Мне было так одиноко. Никак не могу привыкнуть к Москве, вроде ж родина моя, а все равно грустно здесь. Может, потому что ты был далеко.

— Хелен, я прилетел за тобой. Поедешь со мной в Соединенное Королевство? Только хочу сказать тебе сразу: со мной будет сложно, я буду постоянно в разъездах, на съемках. Ты сможешь так жить?

— Генри…

— Прежде чем отказывать мне, прошу, подумай. Я не тороплю тебя с ответом. Только тебе придется выйти за меня замуж, — предупреждает он, вздернув бровь. — И никакого брачного договора — я обещаю!

— Господи, Генри, это самое романтичное предложение руки и сердца, которое я когда-либо слышала. Требую дать твоим бровям «Оскар».

Мистер Гаррисон заулыбался и ткнулся губами в мою шею.

— Прости, я не романтик, ты же знаешь. Мы с Роем пробудем здесь неделю, а потом улетим вместе с тобой и Никой в Англию.

— Чем я буду там заниматься? — вырывается у меня, — у меня здесь фонд. А там что?

— Ты можешь управлять средствами фонда прямо из Англии. Это не проблема. И потом, Британской киноиндустрии тоже требуются хорошие сценаристы фильмов, ты можешь писать вестерны — на них всегда хороший спрос.

— Генри, родина вестернов — Америка. Вряд ли британцы захотят снимать фильмы о ковбоях.

— Ты можешь писать драмы. У тебя уже есть положительный опыт, и можно попробовать выйти на новый уровень работы. Подумай об этом, Хелен, — он ласково проводит рукой по моей шее и целует за ухом. Тянусь к его губам и слегка прикусываю их. Невинные игры перешли в более серьезные моменты, и я, отстранившись, шепчу:

— Генри, у меня есть спальня.

— Ооо, да здесь у тебя покруче квартира, чем в Санта-Монике.

— Это Россия, мистер Гаррисон. Здесь я могу себе позволить шикарные апартаменты, — смеюсь я.

Мы перебираемся в спальню, оставляя наших четвероногих друзей наедине. Спустя несколько часов безумства мы услышали, как в дверь поскреблись чьи-то собачьи когти.

— Собакам скучно, пора выходить, — улыбаюсь я, глядя на красивое лицо разомлевшего мистера Гаррисона. Он обнимает меня руками и ногами, словно давая понять, что никому не отдаст, и я всецело принадлежу ему. Не смотря на подозрительный хруст своих костей, я была не против такого собственничества.

— Давай хотя бы их впустим? — полупридушенно пищу я.

Генри кивает, не раскрывая глаз, и выпускает меня из железных объятий. Я грациозно встаю с постели, подхожу на цыпочках к двери и толкаю ее. Оборачиваюсь и вижу открытый глаз мистера Гаррисона.

— Подглядываешь за мной? — грожу ему пальцем.

— Не смог удержаться от того, чтобы не посмотреть на твою аппетитную фигуру.

Я смущаюсь и ныряю обратно в постель, зарываясь под одеяло. Сильная рука Генри тут же подминает меня под себя. В комнату, мягко ступая лапами, осторожно заходят собаки. Ника ложится у кровати с моей стороны, а Рой располагается возле хозяина.

Это была одна из самых теплых и уютных моих ночей в Москве.

На следующее утро на правах хозяйки я предложила мистеру Гаррисону несколько прогулок по городу, но он вежливо отказался. А вот на торжественное открытие моего фонда помощи вызвался сопровождать меня по собственной инициативе.

— Там будет пресса, — закусываю губу, — они растрезвонят о нас на всю страну.

— Пусть. Это благородное дело. Хочу быть рядом с тобой в такой ответственный момент, — мой любимый мужчина сжимает мою руку и целует пальцы, — я тобой горжусь, Хелен.

Мне отрадно это слышать. Волнуюсь до безумия, но надежность, которой так веет от Генри, меня успокаивает. Я много думала о том, как назову свой благотворительный фонд, и остановилась на «Спаси меня», в английском варианте — «Save me». По-моему, неплохо, особенно, если фонд будет международным.

Генри выглядит безупречно. Смокинг, белая рубашка, галстук, дорогие часы и жемчужная улыбка. От «канадской» бороды он избавился, и теперь я могла любоваться на его точеный гладкий подбородок, с ямочкой посередине. Чтобы соответствовать такому красавцу, разоряюсь на дорогое сногсшибательное платье красного цвета. Вот, теперь ему не стыдно будет показаться со мной на людях. Завершаю образ крупными локонами, красной помадой и надеваю кое-что из золотых украшений. А вообще, к чему эта помпезность? Мы же идем не на ковровую дорожку Голливуда, а всего лишь открываем фонд помощи инвалидам.

Я арендовала помещение и наняла штат сотрудников, состоящий всего из двух человек — бухгалтера и делопроизводителя. Думала, что сама буду управляющей, но в связи с последними событиями, все в корне меняется. Придется брать еще одного ответственного человека.

В сопровождении Генри Гаррисона вхожу туда, где меня ждет небольшая группа людей. Они как по команде раскрыли рты, когда увидели, кто к ним пожаловал. И я их не винила, так как прекрасно понимала, что чувствуют сейчас эти люди.

Генри шикарно и доброжелательно всем улыбался. Репортеры первые пришли в себя и защелкали затворами своих фотоаппаратов — скучное мероприятие неожиданно приобрело для них возможность добыть ценный материал для своей редакции.

Я выступила с заранее заготовленной речью, и с официальной частью было покончено. Далее следовал фуршет, и все происходящее на нем вызывало у меня снисходительную улыбку. Дамы, то есть мой бухгалтер и секретарша, не отходили от моего мистера Гаррисона, зазывно ему улыбались, просили автографы и напропалую хвалили его актерское мастерство. О том, с какой целью мы здесь собрались, было напрочь забыто. Журналисты тоже атаковали Генри со всех сторон, и мне пришлось буквально вырывать его из их цепких лап.

— Уходим, мистер Гаррисон.

— Наконец-то, — выдыхает он.

В арендованном по такому случаю лимузине катаемся по ночной Москве и пьем шампанское. Если бы не Генри, я конечно бы, обошлась без проката авто, но мне захотелось немножко перед ним пофорсить. Мы опустили ширму, которая скрыла нас от водителя, и принялись целоваться. Преизбыток эмоций довел нас до того, что мы занялись любовью прямо в машине — полураздетыми и трясущимися, как в лихорадке.

Пришли в себя только тогда, когда лимузин остановился, и водитель тактично связался с нами по внутренней связи. Поправляю дорогущее помятое платье, испорченную прическу и выбираюсь наружу. У Генри криво сидит галстук и от рубашки отлетела одна пуговица. Выглядели мы очень колоритно — эдакие два любовничка, застигнутые врасплох. Но я счастлива, счастлива с ним по-настоящему!

С разрешения Генри публикую наш совместный снимок с церемонии открытия в свой Инстаграм, а наутро просыпаюсь знаменитой. Второй раз в жизни. Но в этот раз у меня совсем другие эмоции. Теперь это не фото, сделанные исподтишка и слитые в сеть, а совместное посещение мероприятия. По звездным меркам это говорило о том, что у нас все серьезно. Да, Генри теперь мой мужчина! Как же жить с этим счастьем-то? Его так много, оно льется через край, и я вся пропитана счастьем насквозь, как сахарным сиропом.

В мой фонд стали поступать немалые средства, и я уже отдала первые распоряжения бухгалтеру, насчет того, кому в первую очередь оказать помощь. В реабилитации нуждались молодые люди, больные рассеянным склерозом. Им и будут направлены деньги.

Не обошлось и без потрясений. Меценатом моего фонда стала Зоя Ковец, которая перечислила неплохую сумму денег.

— Зачем ей это, как думаешь? — спрашиваю у Генри, отрывая взгляд от ноутбука. Он лежит рядышком без футболки, отвлекая меня от работы своими чудесными формами.

— Думаю, что она осознала всю вину, которую понесла перед тобой и хочет получить от тебя прощение, — пожимает плечами мистер Гаррисон.

— Я не верю ей, Опасность опять что-то задумала.

— Я же тебе рассказывал, что она хорошо о тебе отзывалась.

— Это какая-то очередная игра. Я больше не куплюсь на ее уловки с дружбой.

— Как знать, Хелен, может, она действительно изменилась. Дай ей последний шанс.

— Только потому, что ты просишь.

— Хелен, принеси мне, пожалуйста, воды.

Я сую ноги в домашние тапки и иду на кухню, но на полпути разворачиваюсь и зову Генри:

— Дорогой, иди сюда.

— Что случилось?

— Иди, иди, посмотри, — хихикаю я.

Генри прошлепал босиком по коридору и замер на месте, увидев Роя, который недвусмысленно стоял позади Ники. Медленно ползущая вверх бровь и Генри выдает:

— Кажется, у нас ожидается пополнение в семействе.

— И когда она только успела, ну быть готовой к оплодотворению? Я не заметила у нее признаков.

— Такое очень часто бывает. Как думаешь, им нужна помощь или сами справятся?

— Думаю, что сами. Природа знает свое дело. Идем, Генри. Или тебе все еще хочется водички?

— Нет, уже перехотелось, пойдем обратно в спальню.

Мистер Гаррисон заталкивает меня в комнату и прижимает к стене. На нем только одни джинсы. Босой и без футболки. Желание переполняет меня, собирается в комок где-то внизу живота, а потом течет через край. Хотите — верьте, хотите — нет, но это — любовь! Любовь — это где двое могут выпустить своих истинных «я». Звезда Голливуда остается за дверьми этой спальни, и со мной наедине остается чуткий, добрый и любящий мужчина.

— Я люблю тебя, — едва слышно говорит он.

— Что ты сказал? — у меня пересыхает во рту от такой новости. Генри впервые признался мне в любви! Ох уж эти англичане — сначала предлагают брак, а только потом говорят о любви.

— Я без ума от тебя, мистер Гаррисон. Я люблю тебя, Генрих. Я очень сильно тебя люблю! — чеканю каждое слово, чтобы он тоже прочувствовал этот важный момент.

Серьезный разговор оставила на потом. Когда наше желание было удовлетворено, а питомцы разошлись по разным углам, я приникла к Генри и тихо произнесла.

— Есть еще кое-что, не знаю, поймешь ли ты меня… Как вообще к этому отнесешься.

— Говори, — насторожился мистер Гаррисон.

— Я немного рассказывала тебе о детях, которые мне небезразличны, — осторожно начинаю я, — месяц назад я подала документы на опекунство, ни на что не надеясь, но неожиданно вчера мне позвонили из детского дома и сообщили, что готовы отдать мне Никитку и Тему. Думаю, репортеры постарались на славу и пропиарили меня на всю Россию-матушку. Что же мне делать теперь? — закусываю губу и жалобно смотрю на любимого мужчину.

— Оформлять опекунство. Я же знаю, что ты не простишь себе, если оставишь их здесь.

— Ты прав — не прощу. Но я же понимаю, что тебе не нужны чужие дети. Ты очень хороший и порядочный человек, но не до такой же степени, чтобы воспитывать их в своем доме!

— Хорошего же ты обо мне мнения, — обиделся Генри.

— Прости, я несу полную чушь, — понуро опускаю голову. Черт возьми, сейчас решается мое будущее. Кого бы я выбрала, если бы передо мной был бы поставлен выбор: Генри или детей? Но я не хотела об этом даже думать…

— Есть другой выход, — немного поразмыслив, сказал Генри. — В Великобритании есть закрытые частные школы, их можно устроить туда. Лучшего образования и придумать для них нельзя. Мы будем видеться с ними только на каникулах — дважды в год — таковы правила. В 18 лет они покинут школу одними из самых образованных британцев в стране. Школа дает огромные возможности в дальнейшем обучении. Эти ребята скажут тебе спасибо.

Я полностью разделяю точку зрения любимого, ведь сама уже думала об этих школах. Обучение будет стоить дорого, но я найду деньги для малышни.

— Генри, ты прелесть! Спасибо тебе за понимание. Ты просто не представляешь, какой счастливой женщиной ты меня сделал. Мне кажется, что я вот-вот проснусь! Проснусь в инвалидном кресле и пойму, что все это неправда. Что я буду тогда делать?

— Это правда, и, по-моему, я не единожды тебе сегодня это доказал.

Это точно. После его «доказательств» у меня до сих пор дрожат колени. Я не верила ранее, что бывают такие сильные чувства. Это только в кино пары все время ожесточенно занимаются сексом — в жизни совсем по-другому. Но мистер Гаррисон доказал мне, что жизнь часто бывает похожей на кино, если найти своего человека.

— И еще, ты имеешь право знать. Во мне спит опасная и коварная болезнь, и может статься так, что наступит регресс, и я слягу в кровать.

— Я все равно от тебя не откажусь. Никогда.

Итак, спустя несколько дней формальности улажены, билеты куплены, багаж упакован. Считанные часы оставались до отлета в Лондон. Никитка и Артем играют с собаками. Их детские личики светятся счастьем.

Самолет уносит нас в страну, которую я знала только по книгам. Туманный Альбион, какой же ты? Надеюсь, примешь нас как дорогих гостей?

У Генри роскошный дом в самом сердце Лондона и приличная территория, покрытая декоративной травой. Мы с мистером Гаррисоном сидим на веранде, наслаждаемся свежезаваренным чаем и ловим редкие лучики солнца. Рядом носятся дети и очумевшие от счастья собаки. Мой обожаемый мужчина очень добр и любезен с детьми, из него выйдет прекрасный отец. Ну а пока мы ждем, когда у Ники появятся на свет щенки, и мы станем счастливыми обладателями семейства акит.

— Я люблю тебя, миссис Хелен! — говорит он нежно и проникновенно.

— А я люблю тебя, мистер Гаррисон.

Счастье есть, просто вы боитесь его искать!

Конец