Эдем (перевод 1967 г.)

Глава вторая

Смеркалось. Черная дыра туннеля зияла в пологом склоне невысокого холма. Люди стояли у его подножия. До самого горизонта, над которым сверкали первые звезды, раскинулась огромная равнина. Кое-где вдали выступали какие-то неясные, стройные, похожие на деревья, силуэты. Низкая полоса заката давала совсем мало света, и краски окружающей местности сливались в однородную серую пелену. Слева от неподвижно стоявших людей в воздух косо возносился гигантский выпуклый корпус ракеты. Инженер оценил его длину метров в семьдесят, — значит, корабль зарылся в землю больше чем на сорок метров. Но сейчас никто не обращал внимания на эту чернеющую на фоне неба огромную трубу с беспомощно торчащими кольцами рулевых дюз. Люди глубоко вдыхали холодный воздух, с едва уловимым незнакомым, неопределенным запахом, и молча смотрели вперед. Только теперь их охватило ощущение полного бессилия — железные ручки мотыг как будто сами выпали из их рук. Они стояли, медленно обводя глазами необъятное пространство — пустое, с горизонтом, утонувшим в темноте, с лениво, равномерно дрожащими звездами в вышине.

— Полярная? — спросил вдруг Химик, бессознательно понизив голос, и показал на низкую звезду, слабо мерцающую в темном небе на востоке.

— Нет, отсюда ее не видать; мы сейчас… да, над нами Южный полюс Галактики. Минутку… где-то должен быть Южный Крест…

Немного оживившись, все начали вспоминать названия созвездий, искрившихся на фоне уже почти совсем черного неба. Над этой мертвой равниной только звезды были чем-то не совсем чужим.

— Становится все холоднее, как в пустыне, — сказал Координатор.

— Не имеет значения; сегодня мы все равно ничего не сделаем. Нужно возвращаться внутрь.

— Что, в эту гробницу?! — возмутился Кибернетик.

— Без этой гробницы мы погибли бы тут через два дня, — холодно ответил Координатор. — Не ведите себя как дети.

Не сказав больше ни слова, он повернулся, не спеша подошел к лазу и, спустив вниз ноги, сполз в туннель. Секунду над землей виднелась его голова, потом и она исчезла.

Оставшиеся молча переглянулись.

— Пошли, — буркнул полувопросительно, полуутвердительно Физик.

Остальные, помешкав, двинулись за ним. Пока первые вползали в тесную дыру, ожидавший своей очереди Инженер спросил у Кибернетика:

— Заметил, какой здесь странный запах у воздуха?

— Да. Какой-то горький… Ты знаешь состав?

— Он похож на земной. Есть еще какая-то примесь, но безвредная. Сейчас не помню. Все данные — в таком маленьком зеленом томике на второй полке в библио…

Инженер остановился, вспомнив, что сам засыпал библиотеку кучами мергеля.

— А, чтоб его… — сказал он без всякой злости, с грустью, и начал протискиваться в черное отверстие.

Кибернетик, оставшись один, вдруг почувствовал, что ему не по себе. Это был не страх, а гнетущее чувство затерянности, ужасной чуждости пейзажа. Да и в необходимости возвращаться в глубь глинистого туннеля было что-то унизительное.

«Как червяки», — подумал он, опустил голову и полез в дыру вслед за Инженером. Но не выдержал и, уже скрывшись в земле по плечи, поднял голову, посмотрел вверх и попрощался взглядом со спокойно мерцающими звездами.

Назавтра кто-то предложил вынести припасы на поверхность, чтобы там позавтракать, но Координатор возразил: это только вызовет ненужные сложности. Поэтому ели при свете двух фонарей под крышкой люка, запивая еду уже совсем остывшим кофе.

Внезапно Кибернетик спросил:

— Слушайте, а как это получилось, что у нас все время был хороший воздух?

Координатор улыбнулся. Серые морщины еще резче выделились на его впалых щеках.

— Баллоны с кислородом уцелели. Хуже с очисткой. Только один автоматический фильтр работает нормально — аварийный, химический; все электрические, естественно, полетели. Через какие-нибудь шесть-семь дней мы начали бы задыхаться.

— Ты знал об этом?.. — медленно спросил Кибернетик.

Координатор ничего не ответил, только его улыбка стала какой-то другой — мгновение она была почти жестокой.

— Что будем делать? — спросил Физик.

— Здесь есть кислород, — сказал Доктор, — значит, здесь есть жизнь. Что ты об этом знаешь?

— Да в общем-то ничего. Пробу атмосферы брал космический зонд, отсюда вся наша информация.

— Как это? Он даже не садился?

— Нет.

— Вот уж действительно изобилие сведений, — сказал Кибернетик.

Он пытался вымыть лицо спиртом, который лил из маленькой бутылочки на клочок ваты. Воды, пригодной к употреблению, оставалось очень мало, и никто не мылся уже вторые сутки. Физик, используя в качестве зеркала полированную поверхность климатизатора, рассматривал свое лицо.

— Это очень много, — спокойно ответил Координатор. — Если бы состав воздуха был иной, если бы в нем не было кислорода, — я убил бы вас.

— Что? — Кибернетик чуть не уронил бутылку.

— Естественно, и себя тоже. Мы не имели бы даже одного шанса на миллиард. Теперь он у нас есть.

Все замолчали.

— Раз есть кислород — значит, должны быть растения и животные? — спросил Инженер.

— Необязательно, — ответил Химик. — На планетах альфы Малого Пса есть кислород и нет ни растений, ни животных.

— А что есть?

— Светляки.

— Люменоиды? Бактерии?

— Это не бактерии.

— Да будет вам! — бросил Доктор. Он убрал посуду и закрывал коробки с продовольствием. — У нас сейчас другие заботы. Защитника не удастся привести в порядок, а?

— Защитника я даже не видел, — признался Кибернетик. — До него не добраться. Все автоматы вырвались из стоек. Похоже, там понадобится двухтонный кран, чтобы растащить весь этот железный лом. А Защитник в самом низу.

— Но какое-нибудь оружие нам нужно! — воскликнул Кибернетик.

— Есть электрожекторы.

— Интересно, чем ты их зарядишь?

— Разве в рубке нет тока? Был ведь!

— Нет; вероятно, короткое замыкание в аккумуляторном отсеке.

— А почему электрожекторы не заряжены?

— По инструкции перевозить заряженные запрещается, — неохотно буркнул Инженер.

— Черт бы побрал ин…

— Перестань.

Услышав голос Координатора, Кибернетик отвернулся, пожав плечами. Доктор вышел. Инженер принес из своей каюты легкий нейлоновый рюкзак и принялся вкладывать в его кармашки плоские банки с неприкосновенным запасом продуктов. Доктор вернулся, держа в руке короткий вороненый цилиндр, заканчивающийся штуцером.

— Что это? — заинтересовался Инженер.

— Оружие.

— Какое еще оружие?

— Усыпляющий газ.

Инженер рассмеялся.

— Откуда ты знаешь, можно ли усыпить то, что живет на этой планете, твоим газом? И, самое главное, как ты собираешься обороняться этим газом в случае нападения — будешь давать капельный наркоз?

— Во всяком случае, при большой опасности сможешь дать наркоз себе, — сказал Химик.

Все засмеялись. Доктор смеялся громче всех.

— Этим можно усыпить любое существо, дышащее кислородом, — сказал он, — а что касается обороны — смотри!

Он нажал спусковой крючок у основания цилиндра. Тонкая, как игла, струйка сразу же испаряющейся жидкости выстрелила в мрачную глубину коридора.

— Ну… за неимением лучшего… — сказал с сомнением Инженер.

— Идем? — спросил Доктор, опуская цилиндр в карман комбинезона.

Маленькое далекое солнце стояло высоко. Оно было горячее земного. Но не это поразило всех: оно было не совсем круглым. Люди разглядывали его сквозь щели между пальцами, сквозь темно-красную полупрозрачную бумагу — обертку от индивидуальных антирадиационных комплектов.

— Оно сплюснуто из-за быстрого вращения вокруг оси, да? — обратился Химик к Координатору.

— Да. Значительно лучше это было видно во время полета. Не помнишь?

— Вероятно, тогда меня это… так сказать, не интересовало…

Отвернувшись от солнца, все посмотрели на ракету. Цилиндрический белый корпус наискось торчал из низкого холма. Он напоминал ствол какого-то гигантского орудия. Обшивка, молочная в тени, серебристая на солнце, казалась неповрежденной. Инженер подошел к тому месту, где корпус вонзился в землю, перешагнул через выброшенные наверх глыбы земли, которые словно воротником окружали врезавшийся в склон корабль, и провел рукой по плите обшивки.

— Неплохой материал, этот керамит, — сказал он, отворачиваясь. — Если бы я мог заглянуть в дюзы… — Он бессильно смотрел вверх, в сторону кормы, повисшей высоко над равниной.

— Еще успеем их осмотреть, — сказал Физик. — А теперь, пойдем, что ли. Небольшая разведка, а?

Координатор поднялся на вершину холма. Остальные поспешили за ним. Залитая солнцем равнина разбегалась во все стороны, совершенно однообразная, гладкая, бледно-желтая. Вдалеке высились стройные, замеченные ими еще вчера силуэты, при ярком свете было видно, что это не деревья. Небо, над головой голубое, как на Земле, у горизонта приобрело отчетливо зеленоватый оттенок. Прозрачные перистые облака почти незаметно двигались на север. Координатор проверил стороны света по маленькому компасу, надетому на запястье. Доктор, низко наклонившись, ковырял ногой грунт.

— Почему здесь ничего не растет? — сказал он удивленно.

Это поразило всех. Действительно, насколько проникал взгляд, равнина была голой.

— Мне кажется, эта местность высыхает, — неуверенно сказал Химик. — Там дальше — видите те пятна? — гораздо больше желтизны… там, на западе. Я полагаю, что там пустыня, из которой ветер нагоняет сюда песок. Ведь этот холм глинистый.

— Ну, это мы проверили на совесть, — сказал Доктор.

— Мы должны составить хотя бы очень общий план экспедиции, — заговорил Координатор. — Запасов, которые мы взяли, нам хватит на два дня.

— Не совсем; воды у нас мало, — перебил Кибернетик.

— Воду придется экономить, пока не найдем ее здесь; раз есть кислород, будет и вода. Думаю, начнем так: от базы сделаем несколько прямолинейных маршрутов, продвигаясь каждый раз настолько, чтобы иметь возможность безопасно и без излишней спешки вернуться.

— Максимум тридцать километров в одну сторону, — заметил Физик.

— Согласен. Речь идет только о чем-то вроде предварительной разведки.

— Подождите, — сказал Инженер, который стоял до сих пор в нескольких шагах от них, как бы погрузившись в невеселые мысли. — А вам не кажется, что мы ведем себя, как будто малость свихнулись? Мы потерпели аварию на неизвестной планете. Нам удалось выбраться из корабля. Вместо того чтобы взяться за самое важное, вместо того чтобы все силы вложить в ремонт, в налаживание того, что удастся, в освобождение корабля и так далее, — мы отправляемся на какие-то экскурсии, без оружия, без всяких средств защиты, не имея понятия, с чем мы здесь можем столкнуться.

Координатор ответил не сразу. Он оглядел поочередно всех членов экипажа. Все были небриты, трехдневная щетина придавала им довольно дикий вид. Слова Инженера, вероятно, произвели впечатление, но никто не ответил, как будто все ждали, что скажет он.

— Вшестером ракету не откопаешь, Хенрик, — сказал Координатор осторожно, взвешивая слова. — Ты отлично это знаешь. В нашем нынешнем положении запуск самого простенького агрегата требует времени, которого мы даже не можем определить. Планета обитаема. Но мы не знаем о ней ничего. Мы даже не облетели ее перед катастрофой. Мы приближались от ночного полушария и из-за дурацкой ошибки попали в газовый хвост. Падая, мы перешли линию терминатора. Я лежал у экрана, который лопнул последним. Я видел — во всяком случае, мне так показалось — что-то, напоминавшее… город.

— Почему ты не сказал нам об этом? — медленно спросил Инженер.

— Да, почему? — поддержал его Физик.

— Потому, что я в этом не уверен. Я не знаю даже, в какой стороне его искать. Ракета крутилась. Я потерял ориентацию. И все-таки существует шанс, хотя и незначительный, что мы получим какую-то помощь. Я предпочел бы об этом не говорить, но каждый из вас и так хорошо это знает — наши шансы вообще очень малы. Кроме того, нам нужна вода. Основная часть запаса вылилась в нижний отсек, и Хенрик установил, что она — радиоактивна. Таким образом, я считаю, что мы можем позволить себе некоторый риск.

— Я согласен с этим, — сказал Доктор.

— И я согласен, — присоединился Физик.

— Ладно, — буркнул Кибернетик и отошел на несколько шагов, глядя на юг, словно не хотел слышать, что скажут остальные.

Химик кивнул головой. Инженер не ответил; он опустился с холма, забросил на плечи рюкзак и спросил:

— Куда?

— На север, — сказал Координатор.

Инженер двинулся вперед, остальные присоединились к нему. Когда немного погодя они обернулись, холма уже почти не было видно, только корпус ракеты вырисовывался на фоне неба, словно дуло полевого орудия.

Было очень жарко. Их тени постепенно укорачивались, ботинки проваливались в песок, слышались только мерные шаги и учащенное дыхание. Они подошли к одному из тех изящных образований, которые в сумерках приняли за деревья. Из бурого грунта вертикально торчал серый, словно кожа слона, ствол со слабым металлическим блеском. Этот ствол, у основания не толще мужской руки, постепенно переходил в чашевидное расширение, плоская вершина чаши находилась на высоте двух метров. С земли не было видно, открыта сверху чаша или нет. Она стояла совершенно неподвижно. Люди остановились в нескольких метрах от причудливой фигуры, а Инженер импульсивно шагнул к ней и уже поднял руку, чтобы притронуться к «стволу», когда Доктор крикнул:

— Стой!

Инженер инстинктивно попятился. Доктор оттянул его за плечо, поднял с земли камешек, величиной с фасолину, и бросил высоко в воздух. Камешек описал крутую дугу и упал сверху на чашу. Все вздрогнули, — такой бурной и неожиданной была реакция. Чаша заволновалась, сжалась, послышался короткий свист, как будто из нее вырвалась струя газа, и вся, теперь лихорадочно дрожащая, серая колонна провалилась под землю, словно всосанная в ее нутро. Образовавшееся отверстие на мгновение наполнила коричневая пенящаяся масса, потом ее поверхность покрылась песчинками, эта пленка становилась все толще, и через несколько секунд от отверстия не осталось и следа; поверхность песка стала совершенно гладкой.

Никто еще не успел прийти в себя от изумления, когда Химик крикнул:

— Смотрите!

Все оглянулись. Только что вокруг на расстоянии десятков метров высились три или четыре такие же высокие и стройные чаши — сейчас не было ни одной.

— Все провалились?! — воскликнул Кибернетик.

Через час путешественники растянулись в длинный караван. Первым шел Доктор, который нес рюкзак, за ним Координатор. Колонну замыкал Химик. Все порасстегивали комбинезоны, кое-кто закатал рукава; залитые потом, с пересохшими ртами, они медленно тащились равниной. На горизонте замаячила длинная горизонтальная полоса.

Доктор остановился и подождал Координатора:

— Как ты думаешь, сколько мы сделали?

Координатор взглянул назад, в сторону солнца, туда, где осталась ракета. Ее уже не было видно.

— Радиус планеты меньше земного, — сказал Координатор, откашливаясь и вытирая платком лицо. — Километров восемь сделали, — заключил он.

Доктор еле смотрел сквозь щелки опухших век. Его черные волосы покрывала полотняная ермолка. Он то и дело смачивал ее водой из фляжки.

— Это просто безумие, — сказал Доктор и неожиданно улыбнулся.

Они оба смотрели сейчас туда, где еще недавно еле заметной косой черточкой у самого горизонта виднелась ракета. Теперь там возвышались только бледно-серые изящные силуэты чаш. Когда они вынырнули обратно, никто не заметил. Подошли остальные члены экипажа. Химик бросил на землю скатанный брезент палатки и уселся, вернее, упал на него.

— Что-то не видно следов здешней цивилизации, — сказал Кибернетик, угощая товарищей витаминами из помятого пакета.

— На Земле такого пустыря не найти, — добавил Инженер. — Ни дорог, ни летательных аппаратов…

— Не думаешь же ты, что именно здесь мы найдем точную копию земной цивилизации? — фыркнул Физик.

— Эта система стабильна, — начал Химик, — и цивилизация могла развиваться на Эдеме дольше, чем на Земле, а потому…

— При условии, что это цивилизация человекоподобных существ, — прервал его Кибернетик.

— Послушайте, не будем задерживаться здесь, — сказал Координатор. — Пошли дальше, за полчаса мы должны добраться вон туда. — Он показал на тонкую лиловую полосу у горизонта.

— А что это?

— Не знаю, но что-то. Может, найдем воду.

— Для начала мне бы хватило и тени, — прохрипел Инженер и прополоскал рот глотком воды.

Заскрипели ремни заброшенных на плечи мешков, группа снова растянулась и размеренно двинулась через пески. Они прошли мимо нескольких чаш и нескольких больших образований, которые, казалось, опирались на опустившиеся до земли лианы, но до ближайшего из них было метров двести, а им не хотелось сворачивать в сторону. Солнце подходило к зениту, когда пейзаж изменился.

Песка становилось все меньше, — длинными, плоскими горбами из-под него выныривала рыжая, сожженная солнцем земля. Кое-где ее покрывали островки седого мертвого мха. Задетый ботинками, мох курился, распадаясь на истлевшую, похожую на бумажный пепел труху. Лиловая полоса отчетливо делилась на отдельные группы приземистых фигур, ее цвет стал светлее, это была, скорее, зелень, отливающая голубизной. Северный ветерок принес слабый тонкий запах, который люди втягивали с недоверчивым любопытством. Передние пошли медленнее, остальные догнали их, и вскоре вся группа остановилась перед слегка изогнутой неподвижной стеной, образованной странными переплетенными фигурами.

На расстоянии ста шагов они еще могли показаться зарослями каких-то кустов, усеянных большими синеватыми птичьими гнездами, — не столько из-за действительного сходства, сколько благодаря стремлению человеческого глаза найти в чуждых образах аналогию с чем-нибудь привычным.

— Это какие-то пауки? — неуверенно сказал Физик, и тогда всем сразу же показалось, что перед ними какие-то паукообразные существа с маленькими веретенообразными туловищами, покрытые густой взъерошенной щетиной, неподвижно стоящие на подобранных под себя необыкновенно длинных и тонких ногах.

— Да ведь это растения! — воскликнул Доктор.

Он не спеша подходил все ближе к высокому серозеленоватому «пауку». В самом деле, «ноги» оказались чем-то вроде толстых стеблей, чьи шершавые, покрытые волосками изгибы очень напоминали суставы членистоногого. Эти стебли, — их было шесть, семь или восемь, — выходя из мшистого грунта, дугообразно сходились вверх к шишковатому, толстому, напоминающему приплюснутое брюшко членистоногого, «телу», окруженному сверкающими на солнце черточками паутинок. Растительные «пауки» стояли довольно близко друг от друга, но между ними можно было пройти. Кое-где стебли выпускали более светлые, почти цвета земных листьев, побеги, оканчивающиеся свернувшимися почками.

Доктор опять сначала бросил камешком в подвешенное в нескольких метрах над землей «брюшко», а когда ничего не случилось, осмотрел стебель и наконец надрезал его ножом; изнутри мелкими каплями потек светло-желтый водянистый сок, он сразу же начинал пениться и изменял цвет на оранжевый и рыжий, а через несколько минут застывал в напоминающий смолу сгусток с сильным ароматным запахом. Сначала все нашли его приятным, но скоро решили, что в нем есть что-то отталкивающее.

В глубине своеобразной рощи было немного прохладней, чем на равнине.

Толстые «брюшки» растений давали немного тени; ее становилось все больше, по мере того как люди углублялись в эти дебри, стараясь по возможности не касаться стеблей, а особенно белесых отростков, которыми кончались молодые побеги, — они вызывали необъяснимое отвращение.

Пористый, мягкий грунт выделял влажные испарения, дышать стало трудно; по лицам, по рукам проползали тени «брюшек», то более высоких, то пониже, больших и маленьких, одни были гибкие, с ярко-оранжевыми шипами, другие — засохшие, увядшие, трухлявые, с них свисали длинные тонкие полоски паутины. Когда налетал ветер, заросли издавали глухой, неприятный звук, непохожий на мягкий шум земного леса, — казалось, шелестели тысячи и тысячи листов жесткой бумаги. Иногда растения преграждали дорогу, переплетаясь стволами, и приходилось искать проход между ними. Идти здесь было труднее, чем по равнине, и через некоторое время никто уже не поглядывал вверх, на усеянные шипами «брюшки», и не искал в них подобия гнезд, шишек или коконов.

Вдалеке послышался шум ручья; временами он ослабевал, иногда пропадал совсем, иногда становился громче, но обнаружить ручей не удалось. Заросли редели, почва становилась заметно мягче, она напоминала подсохшее болото, идти было неприятно, время от времени что-то попискивало под ногами, как намокшая трава, но нигде не было и следа воды.

Внезапно люди оказались на краю кольцевого углубления поперечником в несколько десятков метров. В нем росло несколько восьминогих кустов, они стояли далеко друг от друга и выглядели очень старыми, — стебли разошлись, словно неспособные поддерживать центральные утолщения, и от этого растения еще больше напоминали огромных высохших пауков. Дно углубления местами покрывали ржавые зубчатые куски пористой массы, частично вдавленные в землю, частично оплетенные побегами растений. Инженер сразу же спустился по невысокому, но обрывистому склону вниз.

— Похоже на воронку от бомбы, — сказал Физик, наблюдая, как Инженер подходит к большим обломкам у подножия самого высокого «паука» и пытается сдвинуть их с места.

— Железо?! — крикнул Координатор.

— Нет, — ответил Инженер и исчез между крутыми изломами конструкции, напоминавшей растрескавшийся конус.

Немного погодя Инженер вынырнул между стеблями, которые с хрустом ломались, когда он их раздвигал, и возвратился с хмурым лицом. К нему протянулось несколько рук, он взобрался наверх и пожал плечами.

— Я не знаю, что это, — признался он. — Понятия не имею. Там пусто, внутри ничего нет. Коррозия зашла слишком далеко. Это что-то очень старое, может, сто, может, триста лет…

Путешественники молча обошли кратер и снова углубились в заросли. Неожиданно кусты расступились в стороны, — посредине тянулся узкий проход, такой узкий, что человек мог двигаться в нем с. трудом, — что-то вроде идеально прямого коридора. По обе его стороны стебли были как будто подрублены и сломаны, большие шишковатые утолщения свалены набок, на другие кусты, а некоторые вдавлены в землю; их сплющенные ломкие оболочки трещали под ногами, как высушенная древесная кора. По этой вырубленной в зарослях дороге пришлось идти гуськом, нужно было отводить в стороны обломки высохших стеблей, и все же группа двигалась быстрее, чем до сих пор. Просека по большой дуге все отчетливее отклонялась к северу. Изломанные мертвые кусты становились все ниже, и наконец люди снова оказались на равнине.

Там, где обрывались заросли, от просеки отходила неглубокая выемка; в первый момент они приняли ее за тропинку. В бесплодной земле бежала борозда глубиной в десяток сантиметров и чуть больше в ширину, поросшая зеленовато-серебряными бархатными на ощупь лишайниками. Этот странный, прямой, как стрела, «газончик» — так назвал его Доктор — тянулся вдаль, к рассекавшей равнину светлой полосе, стеной закрывавшей горизонт.

Над полосой поблескивали остроконечные выступы, похожие на верхушки готических, обшитых серебряными плитами башен. Люди шли быстро, и почти с каждым шагом перед ними открывались все новые детали. На многие километры в стороны раскинулась изогнутая правильными дугами поверхность. Дуги были обращены выпуклостями вниз, под ними мерцало что-то серое, как будто сверху сыпалась мелкая пыль или текли тончайшие струйки мутной воды. Ветер принес чужой, горьковатый, но приятный запах. Опрокинутые арки, похожие на гигантские перевернутые мостовые пролеты километровой длины, поднимались все выше. Там, где концы дуг сходились в хорошо видные на фоне туч острия, равномерно вспыхивал яркий свет.

Стена, сделанная из струек или нитей серо-желтого цвета, шевелилась, слева направо по ней пробегали волнообразные выпуклости. Она выглядела как изготовленный из необычного материала занавес, за которым на равных расстояниях друг от друга, касаясь его боками, проходят слоны, вернее, животные, гораздо большие, чем слоны. Узкая, поросшая бархатным лишайником дорожка кончалась тупиком у самой стены. Здесь горький аромат стал невыносимым.

Кибернетик закашлялся.

— Возможно, это какие-нибудь ядовитые испарения, — сказал он.

Теперь, когда людей отделяло от «занавеса» всего несколько шагов, он показался им однородным, сплетенным из толстых матовых волокон. Доктор поднял с земли камешек и бросил его вперед. Все видели, как камешек летел, и вдруг он исчез, как будто испарился, даже не коснувшись шевелящейся поверхности.

— Влетел внутрь? — с сомнением сказал Кибернетик.

— Ну да! — крикнул Химик. — Он даже не коснулся этого… этого…

Доктор поднял целую горсть камешков и комков земли и начал бросать их один за другим, — все исчезали, не долетая до «занавеса», в нескольких сантиметрах от него. Инженер отцепил от маленького колечка ключ и последовал примеру Доктора. Ключ звякнул, как будто ударился о металл, и тоже исчез.

— Что дальше? — спросил Кибернетик, глядя на Координатора.

Тот не ответил. Доктор сбросил рюкзак на землю, вынул из него банку консервов, вырезал ножом кубик мясного желе и швырнул его в «занавес». Кусок желе прилип к матовой поверхности и некоторое время висел на ней, потом начал пропадать — как будто таял.

— Знаете что? — сказал Доктор, блестя глазами. — Это какой-то фильтр — избирательная диафрагма, что-то в этом роде…

Химик нашел в кольце на лямке своего рюкзака высохший обломок ветки «паучьего» растения, который, должно быть, застрял, когда они продирались через заросли, и, не раздумывая, кинул его в волнующуюся завесу, — хрупкая веточка, отскочив, упала у его ног.

— Селектор… — произнес он неуверенно.

— Ну конечно! Наверняка! — Доктор подошел поближе, так что тень его у самой земли упала на край «занавеса», достал свое черное оружие и нажал спуск. Едва тонкая, как игла, струйка коснулась вздувающейся преграды, в ней образовалось отверстие веретенообразной формы, открыв огромное мрачное пространство, с мелькающими вверх и вниз искрами; в глубине порхало множество беловатых и розовых огоньков. Доктор, кашляя и давясь, резко отскочил, — ноздри и горло ему обжег горький аромат; все немного отошли и снова остановились.

Продолговатое отверстие суживалось. Набегающие волны замедляли свое движение, приближались к нему, обходили его сверху и снизу и поспешно плыли дальше. Отверстие становилось все меньше. Вдруг изнутри высунулось что-то черное, оканчивающееся пальцеобразным отростком, молниеносно обежало кромку отверстия, оно мгновенно закрылось, и снова люди стояли перед размеренно втягивающейся и вздувающейся завесой.

Инженер предложил обсудить положение. Совещание — по словам Доктора — было демонстрацией полной беспомощности. Наконец решили идти дальше, вдоль огромного сооружения, подняли рюкзаки и двинулись в путь. Прошли километра три. По дороге пересекли несколько уходивших к равнине узких «газончиков». Некоторое время размышляли над тем, что это такое, — гипотеза о причастности «газончиков» к сельскому хозяйству была отброшена сразу же, как совершенно неправдоподобная. Доктор даже попытался исследовать несколько лишайников, вырванных из темнозеленой полосы; они немного напоминали мох, но имели на корешках похожие на жемчужинки утолщения, в которых прятались маленькие твердые черные зернышки.

Уже давно минул полдень. Так как все проголодались, сделали привал. Есть пришлось под палящим солнцем, — тени нигде не было, а к зарослям, тянувшимся метрах в восьмистах позади, возвращаться никому не хотелось: «пауки» не оставили приятного впечатления.

— Если бы все шло как в историях, которые я читал мальчишкой, — заговорил Доктор, — в этой проклятой занавеске сейчас бы образовалась пышущая огнем дыра и оттуда бы вылез тип с тремя руками и только одной, но зато очень толстой, ногой. Под мышкой он тащил бы интерпланетарный телекоммуникатор или сам был бы звездным телепатом. Он дал бы нам понять, что является представителем невероятно развитой цивилизации и…

— Перестань нести чепуху, — прервал его Координатор. Он налил воду из термоса-фляги в кружку, которая сразу же отпотела. — Лучше подумаем, что делать.

— Я думаю, что нужно войти туда, — сказал Доктор и встал, как будто собирался осуществить свое намерение.

— Любопытно, каким образом, — лениво поинтересовался Физик.

— Ты что, ошалел? — высоким голосом крикнул Кибернетик.

— Почему ошалел? Конечно, мы можем таскаться так и дальше, при условии, что типы на одной ноге подбросят нам какую-нибудь еду.

— Ты это серьезно? — сказал Инженер.

— Вот именно! И знаешь, почему? Да просто потому, что мне надоело. — Он круто повернулся на пятке.

— Стой! — крикнул Координатор.

Доктор шел прямо на стену, не обращая на крики ни малейшего внимания. Он был в метре от завесы, когда все вскочили и бросились за ним. Услышав топот ног, он вытянутой рукой коснулся завесы.

Рука исчезла. Доктор стоял без движения, может быть, секунду, потом сделал шаг вперед и перестал существовать. Пятеро людей, затаив дыхание, остановились на том месте, где виднелся след его левого ботинка. Вдруг в воздухе над завесой появилась голова Доктора, с аккуратно, словно ножом, отрезанной шеей; из глаз у него текли слезы, он громко, раз за разом, чихал.

— Тут немного душно, внутри, — сказал он, — и в носу ужасно свербит, но пару минут, пожалуй, можно будет выдержать. Какой-то лакриматор, что ли. Лезьте за мной, это не больно, вообще ничего не чувствуется.

И на высоте, где должно было находиться плечо Доктора, высунулась из воздуха его рука.

— А, чтоб тебя! — воскликнул не то с испугом, не то с восхищением Инженер и схватил протянутую руку.

Доктор потянул Инженера к себе, и тот исчез. Один за другим подходили люди к волнующейся завесе. Последним остался Кибернетик. Он заколебался, в горле у него першило, сердце било, как молот. Он закрыл глаза и сделал шаг вперед. Его охватила мгновенная темнота, потом стало светло.

Он находился рядом с товарищами — на дне огромного пространства, насыщенного шумным астматическим пыхтеньем. Снизу наискось вверх, с вышины отвесно вниз, с одного края к другому, пересекаясь, тянулись огромные, разной толщины, валы, трубы или колонны; местами они раздувались, в других местах становились тоньше, одновременно они вращались вокруг своих длинных осей, заслоняли друг друга, вибрировали. Из глубины этого раскинувшегося во все стороны непрерывно двигающегося леса блестящих конструкций доносилось неизвестно откуда идущее, убыстряющееся чавканье, внезапно оно прекращалось, доносилось несколько булькающих отголосков, и вся серия звуков повторялась снова.

Горький запах трудно было вытерпеть. Один за другим люди начали чихать, из глаз текли слезы. Прижимая к лицам платки, они немного отошли от завесы, которая изнутри выглядела как водопад черной, похожей на сироп, жидкости.

— Ну, наконец-то мы дома; это завод, автоматический завод! — выдавил из себя, чихая, Инженер.

Понемногу они как будто привыкали к горькому запаху, перестали чихать и начали осматриваться, щуря слезящиеся глаза.

Еще десяток шагов по эластично прогибающемуся, словно натянутая резина, полу, и в нем появились черные колодцы, из которых выскакивали светящиеся предметы, с такой скоростью, что разглядеть их форму не удавалось. Предметы были размером с человеческую голову и, казалось, пылали. Они взмывали вверх, и одна из множества изогнутых, словно огромные трубки, колонн, не переставая вращаться, всасывала их. Но исчезали эти предметы не сразу: сквозь дрожащие стенки колонны, как сквозь темное стекло, пробивалось, постепенно ослабевая, их розоватое сияние, и видно было, как они проплывают внутри колонны куда-то дальше.

— Серийное производство, конвейер, — буркнул Инженер из-за носового платка.

Он осторожно обошел колодец. Откуда здесь брался свет? Потолок был полупрозрачный, серое однообразное свечение терялось в хаосе гибких, извивающихся, вращающихся, текущих, как воздушные ручьи, конструкций. Все эти упругие устройства, казалось, действовали по одной команде, в одинаковом темпе, фонтаны раскаленных предметов рвались вверх, то же самое происходило на большой высоте; там, под потолком, тоже видны были дуги, прочерченные в воздухе красным бисером порхающих глыб, но гораздо больших по размеру.

— Нужно найти склад готовой продукции или хотя бы то, что является здесь конечным продуктом, — выпалил Инженер с увлечением.

Координатор коснулся его руки:

— Как ты думаешь, какой это вид энергии?

Инженер пожал плечами:

— Понятия не имею.

— Боюсь, что готовой продукции мы не найдем и через год: этот зал имеет в длину километры, — предупредил Физик.

Странное дело, в глубине зала дышалось легче, как будто горький запах выделялся только вблизи «занавеса».

— А мы не заблудимся? — забеспокоился Кибернетик.

Координатор поднес к глазам компас:

— Нет. Работает нормально… Тут, наверное, нет никакого железа… Электромагнитов тоже нет.

Больше часа блуждали люди в вибрирующем лесу необыкновенного завода, наконец вокруг стало просторней. Повеяло свежим, морозным, как будто его охлаждали, воздухом, переплетения колонн расступились, и люди очутились перед горловиной огромной куполообразной улитки. С высоты к ней сходились рассекающие воздух, словно бичи, зигзагообразные рукава с тупыми, закругленными утолщениями на концах. Из них падал густой град беспорядочно кувыркающихся черных, как будто покрытых блестящим лаком, предметов, которые врывались внутрь улитки где-то на высоте нескольких метров сквозь невидимое снизу отверстие.

Неожиданно чечевицеобразная выпуклая бурая стена улитки вздулась: что-то распирало ее изнутри, она вспухала; люди невольно отступили назад, так грозно выглядел раздувающийся бледно-серый пузырь, — вдруг он бесшумно лопнул, и из круглого отверстия брызнул поток черных тел. В этот самый момент ниже, из широкого колодца, вынырнула мульда с отогнутыми краями, черные предметы, барабаня, словно они ударялись о толстую резиновую подушку, падали в нее, а она подскакивала от ударов, и эти рывки непонятным образом укладывали предметы правильными рядами. Через несколько секунд неглубокое дно мульды покрывал аккуратно уложенный четырехугольник.

— Готовая продукция! — крикнул Инженер, подбежал к краю колодца, не задумываясь низко наклонился и схватился за выступ ближайшего черного предмета.

Координатор поймал его в последний момент за ремень комбинезона, и только благодаря этому Инженер не свалился головой вниз в мульду, так как отпустить тяжелый предмет он не хотел, а поднять его один не мог. С помощью Физика и Доктора ему удалось вытащить наверх тяжелый груз.

Размером предмет не превышал торса взрослого человека. На его темном фоне проступали более светлые, полупрозрачные сегменты, в которых сверкали точечки постепенно уменьшающихся металлически блестящих кристалликов. Поверхность его, усеянная отверстиями, окруженными скобками утолщений, представляла собой шероховатую на ощупь мозаику выступов из темно-фиолетовой, а на свету черной, необыкновенно твердой массы, — словом, предмет был достаточно сложным. Инженер опустился перед ним на колени, заглядывал с разных сторон в отверстия, пытался найти какие-нибудь подвижные части, ощупывал, выстукивал — никто ему в этом не мешал.

Тем временем Доктор наблюдал за мульдой. Сформировав геометрически правильный четырехугольник из точно таких же предметов, как тот, у которого возился Инженер, она медленно поднялась на толстом, дрожащем, словно от напряжения, штоке вверх, внезапно размягчилась с одной стороны, начала изменять форму и стала похожей на огромную ложку. Напротив выдвинулось что-то вроде большого рыла, оно распахнулось, оттуда пахнуло горячим горьким газом, зияющая пасть с устрашающим чавканьем всосала все предметы, закрылась, как бы проглатывая их, и вдруг эта рылоподобная громада засветилась изнутри. Доктор видел раскаленное огненное ядро, расплавляющее предметы, которые расплылись, образовали однородную оранжево пылающую кашу, свет померк, пасть потемнела. Доктор, забыв о товарищах, пошел вдоль двух больших поднимающихся колонн, внутри которых, словно по чудовищному пищеводу, плыли сейчас огненные сгустки массы, углубился в лабиринт; задрав голову, то и дело вытирая слезящиеся глаза, он пытался проследить путь раскаленной каши. Временами она пропадала у него из глаз, потом он снова натыкался на ее след, она просвечивала в глубине черных, извивающихся, как змеи, струй, пока наконец он не пришел к месту, которое показалось ему знакомым. Он увидел, как огненные пылающие тела, уже частично сформованные, летят в какое-то жерло, а рядом выскакивают другие, как будто выброшенные из открытого колодца вверх, их поглощают свисающие сверху частоколом толстые черные колонны, похожие на слоновьи хоботы. Розовыми вереницами остывающих углей тела, уменьшаясь, проплывали в глубине этих колонн наверх. Доктор шел и шел, задрав голову; он забыл обо всем. Светящиеся предметы опережали его, но это не имело значения, — они двигались непрерывной цепочкой. Вдруг он едва не свалился и издал сдавленный крик.

Вокруг снова стало просторно, перед Доктором возвышалась огромная куполообразная громада улитки, град уже совсем остывших во время длинного путешествия черных предметов рванулся сверху в ее чрево. Доктор обошел боковину улитки, уже зная, где нужно ожидать родов, — и оказался рядом с товарищами, окружавшими Инженера, который все еще исследовал черный предмет, в тот самый момент, когда большой лопающийся волдырь брызнул «готовой продукцией» в заново сформованную в колодце мульду.

— Алло! Можете не трудиться! Я все знаю! Сейчас я вам расскажу! — крикнул Доктор.

— Где ты был? Я уже начал беспокоиться, — сказал Координатор. — Ты действительно что-нибудь обнаружил? Инженер ничего не понимает.

— Если бы ничего, это было бы еще не так плохо! — буркнул Инженер. Он поднялся, яростно пнул черный предмет и смерил Доктора сердитым взглядом. — Ну и что же ты обнаружил?

— Значит, это происходит так, — сказал со странной улыбкой Доктор. — Эти штуки всасываются туда, — он показал на открывавшуюся в тот момент пасть. — О, теперь они внутри нагреваются, видите? Теперь все расплавятся — перемешаются — поедут порциями наверх, там начинается их обработка; еще слегка вишневые от нагрева, они проваливаются вниз, под землю, там должен быть еще один ярус, там с ними еще что-то происходит, возвращаются колодцем под самую крышу, попадают в этот пирог, — он показал на улитку, — потом на «склад готовой продукции», из него идут обратно в эту пасть, расплавляются в ней, и так по кругу — без конца — формуются, обрабатываются, расплавляются, формуются.

— Ты с ума сошел? — шепотом сказал Инженер. На его лбу выступили крупные капли пота.

— Не веришь? Можешь проверить сам.

Инженер проверил — два раза. Это длилось с добрый час. Когда снова все оказались у мульды, в которую как раз ровными четырехугольниками укладывалась очередная порция «конечного продукта», начало смеркаться, и зал стал серым.

Инженер вел себя как помешанный: он трясся от злости, его лицо судорожно подергивалось. Остальные, не менее удивленные, не переживали, однако, своего открытия так бурно.

— Нужно уходить отсюда, — сказал Координатор. — В темноте это сложно.

Он взял Инженера за плечо. Тот безвольно двинулся за ним, но вдруг вырвался, подскочил к оставленному черному предмету и с трудом поднял его.

— Хочешь забрать это с собой? — спросил Координатор. — Ладно. Ребята, помогите ему.

Физик ухватился за ушки выступов, и они вдвоем с Инженером потащили бесформенный черный предмет Так они добрались до вогнутой границы завода. Доктор спокойно шагнул в лоснящуюся сиропообразную стену «водопада» — и очутился на равнине, в холодном вечернем воздухе. Он с наслаждением втягивал его и подставлял лицо порывам ветра. Товарищи вынырнули за ним, Инженер и Физик с трудом донесли свой груз до места, где было оставлено снаряжение, и бросили его на землю.

Зажгли плитку, подогрели немного воды, развели в ней мясной концентрат и молча набросились на еду. Тем временем совсем стемнело, вспыхнули звезды, их застывший электрический блеск с каждой минутой становился ярче. Неясные заросли далекой рощи растаяли во мраке, только голубоватое пламя горелки, шевелящееся под слабыми порывами ветра, давало немного света. Из-за погруженной во мрак высокой стены завода не доносилось ни звука, не было даже видно, плывут ли еще по ней горизонтальные волны.

— Здесь темнеет, как у нас в тропиках, — сказал Химик. — Мы ведь упали в районе экватора?

— По-моему, да, — ответил Координатор. — Хотя я даже не знаю наклона планеты к эклиптике.

— Как так? Ведь это должно быть известно?

— Естественно, данные на корабле.

Они замолчали. Чувствовалась ночная прохлада, все закутались в одеяла, а Физик принялся ставить палатку. Он накачал полотнище, так что оно натянулось и стало похоже на сплющенное полушарие с маленьким лазом у самой земли, и стал искать какие-нибудь камни, чтобы понадежнее прижать края палатки, но натыкался только на мелкие камешки. К сидящим вокруг голубоватого огонька друзьям он вернулся с пустыми руками.

Вдруг его взгляд упал на принесенный ими тяжелый предмет. Физик поднял его и придавил им край палатки.

— Хоть на что-нибудь пригодилось, — сказал наблюдающий за ним Доктор.

Инженер сидел сжавшись, опустив голову на руки, в состоянии полной подавленности. Он не сказал ни слова, и даже передать тарелку просил невнятным бормотаньем.

— И что теперь, мои милые? — вдруг спросил он, выпрямляясь.

— Спать, ясное дело, — спокойно ответил Доктор, благоговейно достав из портсигара папиросу и с наслаждением затягиваясь.

— А завтра что? — спросил Инженер, и было видно, что его спокойствие — тонкая, до предела натянутая пленка.

— Хенрик, ты ведешь себя, как ребенок, — сказал Координатор, чистивший кастрюлю раскрошенной землей. — Завтра обследуем следующую секцию. Я полагаю, мы сегодня осмотрели около четырехсот метров.

— И ты думаешь, мы найдем что-нибудь другое?

— Не знаю. У нас есть еще один день. После полудня придется возвращаться к ракете.

— Страшно утешительно, — буркнул Инженер. Он встал, потянулся и охнул. — У меня как будто все кости переломаны, — признался он.

— У нас тоже, — добродушно заверил его Доктор. — Слушай, ты и вправду ничего не можешь сказать об этом? — Он показал горящим концом папиросы на едва видный силуэт, который прижимал край полотнища палатки.

— Могу. А почему бы нет? Конечно, могу. Это устройство, которое служит для того, чтобы его сначала…

— Нет, серьезно. Ведь там есть какие-то части. Я-то в этом не понимаю.

— А я, думаешь, понимаю?! — взорвался Инженер. — Это создание сумасшедшего. — Он ткнул рукой в сторону невидимого завода. — Вернее, сумасшедших. Цивилизация душевнобольных — вот что такое этот проклятый Эдем! То, что мы притащили, создано в целой серии процессов, — продолжал он спокойнее. — Прессовка, вдавливание прозрачных сегментов, термическая обработка, шлифовка. Здесь какие-то высокомолекулярные полимеры, и какие-то неорганические кристаллы. Это — часть, не целое. Для чего она может служить — не знаю. Но даже вынутая из этой сумасшедшей мельницы — сама по себе — она кажется мне ненормальной.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Координатор.

Химик складывал посуду и припасы, разворачивал одеяло. Доктор загасил папиросу и заботливо спрятал половинку в портсигар.

— У меня нет никаких аргументов. Там внутри есть какие-то элементы — они не соединяются ни с чем. Как бы замкнутая на себя электрическая цепь, но расчлененная изоляционными вставками. Это… это не могло бы работать. Так мне кажется. В конце концов за столько лет в человеке вырабатывается какая-то профессиональная интуиция. Я, конечно, могу ошибаться, но… нет, я предпочитаю об этом вообще не говорить.

Координатор встал. Остальные последовали его примеру. Когда погасла горелка, их накрыла абсолютная тьма, — высокие звезды не давали света, они лишь ярко сверкали в каком-то удивительно низком небе.

— Денеб, — тихо сказал Физик.

Все смотрели на небо.

— Где? Там? — спросил Доктор.

Они говорили, бессознательно понизив голоса.

— Да. А та, рядом, поменьше, это гамма Лебедя. Страшно яркая.

— Раза в три ярче, чем на Земле, — согласился Координатор.

— Холодно и до дому далеко, — протянул Доктор.

Ему никто не ответил. По одному они влезли в надутый купол палатки. Все так устали, что, когда Доктор, по обыкновению, сказал в темноте «доброй ночи», ему ответило только дыхание спящих товарищей.

Сам Доктор еще не спал. Он подумал, что они поступают опрометчиво: из ближних зарослей ночью могла вылезти какая-нибудь пакость, — нужно было выставить охрану. С минуту Доктор размышлял, не должен ли он добровольно занять этот пост, но только еще раз иронически улыбнулся в темноту, повернулся и вздохнул. Он не заметил, как провалился в каменный сон.

Утро следующего дня встретило людей солнцем, хотя белых кучевых облаков стало больше. Путешественники съели скудный завтрак, оставив немного продуктов, чтобы закусить перед дорогой.

— Хоть бы раз умыться! — жаловался Кибернетик. — Такого со мной еще не случалось — человек весь провонял потом, кошмар! Ведь должна же здесь быть где-нибудь вода!

— Где вода — там и парикмахер, — безмятежно ответил Доктор, глядясь в маленькое зеркало. Он строил скептические и героические гримасы. — Только я боюсь, что парикмахер на этой планете сначала бреет, а потом обратно втыкает тебе все волосы; знаешь, это очень правдоподобно.

— Ты в могиле тоже будешь шутить? — выпалил Инженер и, смутившись, пробормотал: — Извини. Я не хотел…

— Ничего, — ответил Доктор. — В могиле нет, но постараюсь делать это как можно дольше. Ну, пошли?

Они выпустили воздух из палатки, упаковали вещи и, забрав свое снаряжение, двинулись вдоль размеренно волнующейся завесы, пока не удалились от своего лагеря на добрый километр.

— Не знаю, может, я ошибаюсь, но здесь она как будто повыше, — сказал Физик и, сощурившись, оглядел разбегающиеся в обе стороны арки. Их стыки далеко наверху сверкали серебряным огнем.

Сбросив поклажу в одну кучу, они направились к заводу. Вошли без всяких приключений, как и накануне. Физик и Кибернетик немного задержались.

— Что ты думаешь об этом исчезновении? — спросил Кибернетик. — Тут столько всего происходит, что вчера я совсем о нем забыл.

— Что-нибудь с рефракцией, — без всякого убеждения ответил Физик.

— А на что опирается перекрытие? Не на это же, — Кибернетик показал на взбухающую волнами завесу, к которой они подходили.

— Не знаю. Может, опоры укрыты как-нибудь внутри или с другой стороны.

— Алиса в стране чудес, — встретил их голос Доктора. — Начинаем? Сегодня я чихаю поменьше. Может, это адаптация. В какую сторону идем сначала?

Обстановка очень напоминала то, что люди видели накануне. Здесь они двигались уверенней и быстрей. Сначала им даже казалось, что вообще ничего не изменилось. Колонны, колодцы, лес наклонных пульсирующих и вращающихся трубопроводов, вспышки, сверкание, — весь круговорот процессов проходил в одинаковом темпе. Но, присмотревшись к «готовым изделиям», люди обнаружили, что они другие — больше и иной формы, чем вчерашние. Правда, эти «изделия» (они тоже снова вводились в замкнутый цикл) не были абсолютно идентичны. В основном они напоминали часть рифленой у верхушки половинки яйца. Следы обработки на них показывали, что они должны соединяться с другими частями, кроме того, из них выступали рогатые утолщения, что-то вроде отрезков труб, в которых перемещались чечевицеобразные пластинки, похожие на дроссельные заслонки или клапаны. Однако при сравнении большого количества этих предметов выяснилось, что одни имеют два открытых рога, другие — три или даже четыре, причем эти дополнительные выступы были меньше и часто как бы не окончены, словно процесс обработки прерывался где-то в середине. Чечевицеобразная пластинка иногда целиком заполняла отверстие трубы, иногда — только его часть, порой ее не оказывалось вовсе. Поверхность некоторых «яиц» была гладко отполирована, других — шероховатая, втулка «заслонки» тоже изменялась в различных экземплярах.

— Ну, что скажешь? — стоя на коленях, спросил Координатор Инженера, копавшегося в коллекции, извлеченной из мульды.

— Пока ничего. Пошли дальше, — сказал Инженер, вставая, но было видно, что настроение у него немного исправилось.

Постепенно становилось ясно, что зал как бы разбит на несколько секций, правда, ничем друг от друга не отделенных, но различающихся внутренним циклом выполняемых процессов. Производственное оборудование — весь этот извивающийся, корчащийся, пыхтящий лес — было везде одинаково.

Через несколько сотен метров люди наткнулись на секцию, которая, выполняя те же операции, что и предыдущая, извиваясь, чавкая, пыхтя, несла в своих трубопроводах, сбрасывала в открытые колодцы, спускала сверху, поглощала, обрабатывала, складывала и плавила… ничто.

В остальных секциях можно было наблюдать путешествующие вверх и вниз раскаленные заготовки или остывающие уже обработанные изделия; здесь же все эти сложные эволюции производились с абсолютной пустотой.

Решив сначала, что продукт совершенно прозрачен и потому просто невидим, Инженер высунулся далеко над выбрасывателями и попытался схватить рукой нечто, вылетающее из открывающихся пастей, но не обнаружил ничего.

— Какое-то сумасшествие, — испуганно сказал Химик.

Но Инженер почему-то совсем не был потрясен.

— Очень интересно, — сказал он, и все пошли дальше.

Было около четырех часов, когда Координатор решил возвращаться. Они вышли на равнину, освещенную еще высоко стоявшим солнцем, и зашагали к оставленному неподалеку снаряжению.

— Ну, понемногу проясняется, — заявил Инженер.

— Серьезно? — с оттенком иронии бросил Химик.

— Да, — подтвердил Координатор. — Что ты об этом думаешь? — обратился он к Доктору.

— Это труп, — ответил Доктор.

— Что значит — труп? — спросил Химик, который ничего не понимал.

— Труп, который двигается, — добавил Доктор. Некоторое время шли молча.

— Могу я наконец узнать, что это значит? — спросил не без раздражения Химик.

— Дистанционно управляемый комплекс для производства различных деталей, который с течением времени совершенно разрегулировался, так как его оставили без всякого присмотра, — объяснил Инженер.

— Ага! И как давно, по-твоему?

— Этого я не знаю.

— С очень большим приближением и с не меньшим риском можно высказать гипотезу, что… самое меньшее несколько десятков лет, — сказал Кибернетик.

— Но возможно, еще раньше. Если бы я узнал, что это случилось двести лет назад, я бы тоже не удивился.

— Или тысячу, — флегматично добавил Координатор.

— Как ты знаешь, автоматы контроля разрегулируются в темпе, соответствующем коэффициенту иррадиации, — начал Кибернетик, но Инженер его прервал:

— Они могут работать на ином принципе, чем наш, да и вообще мы ведь даже не знаем, электронные ли это системы. Лично я сомневаюсь. Материал какой-то неметаллический, полужидкий.

— Подробности не имеют значения, — сказал Доктор, — но что вы думаете об этом? Я имею в виду, какие вы составляете гороскопы? Я-то в полной темноте.

— Ты имеешь в виду жителей планеты? — спросил Химик.

— Да, я имею в виду жителей планеты.