Эдем (перевод 1967 г.)

Глава третья

Поздно ночью путешественники добрались до холма, над которым возвышался корабль. Чтобы возвратиться побыстрее и избежать встречи с обитателями зарослей, они пересекли паучий лес в том месте, где кусты расступились на несколько метров, как будто их развалил на стороны какой-то гигантский плуг.

Внезапные сумерки накрыли равнину, когда косой силуэт ракеты был уже отчетливо виден, — не пришлось даже зажигать фонарей. Все проголодались, но еще больше — устали, поэтому решили разбить палатку и сразу лечь спать. Умиравший от жажды Физик отправился по туннелю в корабль и довольно долго не возвращался. Палатка была уже почти установлена, когда из-под земли раздался его крик. Кто-то подскочил к лазу и помог Физику выбраться на поверхность. У него тряслись руки. Он был так взволнован, что едва мог говорить.

Координатор схватил его за плечи.

— Там, — Физик показал на темнеющий над ними корабль, — там кто-то был.

— Что?

— С чего ты взял?

— Кто был?

— Не знаю.

— Как же ты узнал, что был?

— По… следам. По ошибке я зашел в навигационную рубку. Там было полно земли — ее нет.

— Как это нет?!

— Нет. Там почти чисто.

— А где же земля?

— Не знаю.

— Ты заходил в другие помещения?

— Да. То есть я… забыл, что в рубке была земля, и сначала ничего такого не подумал, я хотел напиться, пошел на склад, нашел воду, но мне ее было не во что набрать, тогда я пошел в твою каюту, — он посмотрел на Кибернетика, — там…

— Что там, черт подери?

— Все покрыто слизью.

— Слизью?

— Да, прозрачной, липкой слизью, — наверное, она еще осталась у меня на ботинках! Я ничего не видел, а потом почувствовал, что у меня прилипают подошвы.

— Но возможно, что-нибудь вытекло из цистерн или произошла какая-нибудь химическая реакция; ты же знаешь, в лаборатории перебита половина посуды.

— Не говори глупостей! Посвети мне на ноги.

Пятно света ушло вниз, появились ботинки Физика, местами отсвечивающие, как бы обтянутые пленкой бесцветного лака.

— Это еще не значит, что там кто-то был, — неуверенно сказал Химик.

— Да я ведь даже тогда не сообразил! Взял кружку и вернулся на склад. Я чувствовал, что подошвы у меня прилипают, но не обратил на это внимания. Напился воды, а когда возвращался, мне почему-то взбрело в голову заглянуть в библиотеку, сам не знаю зачем. Мне было немного неспокойно, но ни о чем таком я не думал. Открыл дверь, посветил, а там чисто — ни крошки земли! А ведь туда-то землю я сам таскал и сразу же это вспомнил, а уж потом и про то, что в рубке она тоже была.

— А дальше что? — спросил Координатор.

— Ничего, побежал сюда.

— Может, он еще там — в рубке или в другом складе, — вполголоса сказал Кибернетик.

— Не думаю, — проговорил Координатор.

— Надо бы туда сходить… — громко размышлял Химик, но видно было, что он не особенно рвется осуществить этот проект.

— Покажи-ка еще раз свои ботинки, — произнес Координатор.

Он внимательно осмотрел засохшую блестящую пленку, которая прилипла к коже.

— Нужно что-то делать, — отчаянным голосом сказал Кибернетик.

— Еще ничего не случилось. Какой-то представитель здешней фауны влез внутрь корабля и, не обнаружив ничего для себя интересного, удалился, — сказал Координатор.

— Наверное, дождевой червь, да? Примерно с акулу или с двух акул, — бросил Кибернетик. — Что же произошло с землей?

— Это действительно странно. Может…

Не договорив, Доктор начал кружить около ракеты. Его силуэт удалялся в ореоле светового пятна, которое то концентрировалось низко у земли, то, бледнея, убегало во мрак.

— Эй, — крикнул вдруг Доктор. — Эй! Нашел!

Все подбежали к нему. Он стоял над длинным, в несколько метров, валом утрамбованной и кое-где покрытой клочьями блестящей тонкой пленки земли.

— Кажется, это и вправду какой-то дождевой червь, — выдавил Физик.

— Придется ночевать в ракете, — внезапно решил Координатор. — Сначала обыщем ее для верности, а потом закроем люк.

— Да ты что? Это же займет всю ночь: мы ни разу не заглядывали во все помещения, — простонал Химик.

— Ничего не поделаешь.

Они оставили надутую палатку на произвол судьбы и нырнули в туннель.

Время шло, а люди бродили по кораблю, тщательно осматривая каждый уголок. Физик доказывал, что обломки пультов в рубке переложены с места на место, но никто не помнил точно, где они лежали раньше. Потом сомнения одолели Инженера. Ему казалось, что инструменты, которыми делали мотыги, он оставил в другом положении.

— Да хватит вам, — нетерпеливо сказал Доктор. — Нашли когда играть в сыщиков, — скоро два!

Спать улеглись только в три, и то лишь потому, что Инженер предложил не осматривать оба яруса машинного отделения, а попросту запереть ведущие в него двери в стальной переборке. Воздух в закрытом помещении был спертым, в нем висел какой-то неприятный запах. Люди падали от усталости, и, едва сбросили с себя обувь и комбинезоны, едва погасили свет, их сморил тяжелый, неспокойный сон.

Доктор проснулся с совершенно свежей головой. Вокруг было совсем темно. Он поднес к глазам часы, но никак не мог понять, который час; время не согласовывалось с густым мраком, — он забыл, что находится в ракете, под землей. Наконец, разглядев веночек зеленых искорок на циферблате, он разобрался, что скоро восемь. Это его удивило. Так мало спать! Он недовольно заворчал, хотел уже повернуться на другой бок и застыл.

В глубине корабля что-то происходило, — он не столько слышал это, сколько чувствовал. Пол доносил слабую дрожь. Где-то очень далеко что-то звякнуло, звук был еле слышен, но Доктор сразу же сел на постели.

«Вернулось!» — подумал он о существе, чьи слизистые следы обнаружил Физик. «Пытается справиться с люком», — это была следующая мысль.

Корабль вдруг задрожал, как будто гигантская сила хотела еще глубже вогнать его в землю. Кто-то беспокойно застонал сквозь сон. Доктору на мгновение показалось, что волосы у него встают дыбом. Корабль весил шестнадцать тысяч тонн! Пол затрясся в судорожной рваной дрожи. Вдруг он понял.

Это был один из силовых агрегатов! Кто-то его запустил! !

— Вставайте! — крикнул Доктор, на ощупь отыскивая фонарик.

Люди сорвались с постелей, сталкиваясь друг с другом. Доктор наконец нашел фонарик и зажег его. В нескольких словах он объяснил, что происходит. Не совсем проснувшийся Инженер вслушивался в отдаленный звук. Корпус дернулся еще несколько раз, воздух наполнился напряженным воем.

— Компрессоры левых дюз! — крикнул Инженер.

Координатор молча застегивал комбинезон, остальные поспешно одевались. Инженер, как был в рубашке и гимнастических брюках, вырвав фонарь из рук Доктора, выскочил в коридор. Все кинулись за ним. Пол дрожал все сильнее.

— Вот-вот сорвет лопасти! — выдохнул Инженер, врываясь в рубку, очищенную нахальным посетителем.

Он подскочил к главному рубильнику и перебросил ручку. В углу зажглась одинокая лампочка. Инженер и Координатор вытащили из стенного шкафа электрожектор, достали его из футляра и поспешно подключили к зарядным клеммам. Контрольный прибор был разбит, но продольная трубка на стволе засветилась голубым, — тока для зарядки хватало.

Пол лихорадочно трясся, все незакрепленные предметы подскакивали, на полках прыгали металлические инструменты, что-то стеклянное упало и со звоном разбилось. Остатки пластиковой облицовки все громче подпевали в резонанс. Вдруг наступила мертвая тишина, одновременно единственная лампа погасла. Доктор сразу же включил фонарь.

— Зарядили? — выкрикнул Физик.

— Максимум на две серии — и за то спасибо, — ответил Инженер, не отсоединяя, а вырывая провода из зажимов.

Он подхватил электрожектор, опустил его алюминиевый ствол вниз, стиснул рукоятку и пошел по коридору в сторону машинного отделения. Они уже дошли до библиотеки, когда послышался пронизывающий протяжный скрежет, два-три судорожных удара потрясли корабль, в машинном отделении что-то рухнуло со страшным грохотом, и снова стало тихо.

Инженер и Координатор плечом к плечу подошли к бронированной двери. Координатор отодвинул заслонку глазка и заглянул внутрь.

— Дайте фонарик, — сказал он.

Доктор тут же сунул фонарик ему в руку, но светить внутрь сквозь узкое застекленное отверстие и одновременно смотреть было нелегко. Инженер открыл второй глазок, приложился к нему и задержал дыхание.

— Лежит, — немного погодя сказал он.

— Что? Кто? — спросили сзади.

— Гость. Свети лучше, ниже, ниже — так! Не двигается. Ничего не двигается.

Он помолчал.

— Большой, как слон, — сказал он глухо.

— Он коснулся распределительных шин? — спросил Координатор; он ничего не видел, — раструб фонаря целиком закрывал отверстие.

— Скорее, влез в разорванные провода. Из-под него торчат концы.

— Концы чего? — нетерпеливо спросил Физик.

— Кабеля высокого напряжения. Да, он не шевелится. Ну что, отпираем?

— Надо, — просто ответил Доктор и начал отодвигать задвижку.

— А если он притворяется? — засомневался кто-то сзади.

— Так хорошо притворяться может только труп, — бросил Доктор, который успел еще раз заглянуть в глазок, прежде чем Координатор выключил фонарик.

Стальные задвижки мягко скользнули в пазах. Дверь открылась. Долгое мгновение никто не переступал порога; Физик и Кибернетик смотрели через плечи стоявших впереди. В глубине, на переломанных плитах экранировки, втиснутая между раздавленными перегородками, лежала поблескивающая в свете фонаря горбатая нагая масса. Время от времени по ее поверхности пробегала легкая дрожь.

— Живой, — сдавленно шепнул Физик.

В воздух поднимался резкий отвратительный чад, словно здесь жгли волос, жидкий синеватый дымок расплывался в полосе света.

— На всякий случай, — сказал Инженер, поднял электрожектор, прижимая прозрачный приклад к бедру, и прицелился в бок бесформенной массы.

Зашипело. Безыскровой заряд ударил в расползшееся тело, чуть ниже круто поднимающегося посредине горба. Огромная масса напряглась, вздулась и опала, распластываясь еще больше. Верхние края белых перегородок задрожали.

— Конец, — сказал Инженер и перешагнул высокий стальной порог.

За ним вошли все. Напрасно они пытались обнаружить ноги, щупальца, голову этого существа. Беспомощная бесформенная масса покоилась на выломанной секции трансформатора, горб перевесился на одну сторону, как просторный мешок, наполненный желе.

Доктор притронулся к боку мертвого существа. Наклонился.

— Все это скорее… — буркнул он. — Понюхайте!

Он поднял руку — на концах пальцев что-то поблескивало, как капли рыбьего клея. Химик первый победил инстинктивное отвращение и удивленно вскрикнул.

— Узнаёшь, а? — сказал Доктор.

Теперь нюхали все — и узнавали горький запах, наполнявший цеха «завода».

Доктор нашел в углу рычаг, который удалось снять с оси, подсунул его более широкий конец под тело и попытался перевернуть его набок. Вдруг он поскользнулся, конец рычага пробил кожу, и сталь вошла почти до половины в тканевую мякоть.

— Ну, дожили — мало того, что развалины, там еще и кладбище! — яростно забубнил Кибернетик.

— Помог бы лучше! — сердито рявкнул Доктор; он бился в одиночку, пытаясь перевернуть тело.

— Погоди-ка, — сказал Инженер. — Как эта скотина сумела запустить агрегат?

Все ошалело посмотрели на него.

— Действительно… — пробормотал Физик. — Ну и что? — добавил он глуповато.

— Мы должны лопнуть, а его перевернуть, говорю вам, должны! — выпалил Доктор. — Идите все — нет, с той стороны. Так. Нечего брезговать! Ну, что там?

— Подожди, — сказал Инженер.

Он вышел и вскоре вернулся со стальными ломами. Они подсунули ломы под мертвое туловище и по команде Доктора рванули вверх. Кибернетик вздрогнул, когда его рука, съехав по скользкой стали, коснулась голой кожи существа. С громким шлепком оно перевалилось набок. Все отскочили. Кто-то вскрикнул.

Словно из гигантской, веретенообразной вытянутой устрицы, из толстой складчатой мясистой сумки высунулось маленькое — не больше детского — туловище с двумя ручками. От собственной тяжести оно наклонилось вниз и коснулось узловатыми пальчиками пола. Оно висело на растягивающихся перепонках бледно-желтых связок, качаясь все медленнее и медленнее, пока наконец не замерло. Доктор первым отважился подойти к нему, подхватил мягкую многосуставчатую конечность. Маленький торс, исчерченный бледными прожилками, выпрямился, и появилось плоское безглазое личико с зияющими ноздрями и чем-то разодранным, словно перекушенный язык, в том месте, где у людей находится рот.

— Обитатель Эдема… — глухо сказал Химик.

Инженер, слишком потрясенный, чтобы говорить, уселся на вал генератора и, сам не замечая этого, непрерывно вытирал руки о комбинезон.

— Так это одно существо или два? — спросил Физик, наблюдая, как Доктор осторожно ощупывает беспомощное тельце.

— Два в одном или одно в двух. А может, это симбионты, — не исключено, что они иногда разъединяются.

— Но этот, большой, не имеет ни ног, ни глаз, ни головы — ничего! — сказал Инженер и закурил папиросу — этого он еще никогда не делал.

— Это еще выяснится, — ответил Доктор. — Думаю, что вы не будете возражать против вскрытия? Так или иначе его придется расчленить, иначе его отсюда не вынести. Я взял бы кого-нибудь ассистировать, но это может быть… неприятно. Есть добровольцы?

— Я. Я могу, — почти одновременно откликнулись Координатор и Кибернетик.

Доктор поднялся с колен:

— Двое, еще лучше. Теперь я поищу инструменты, это займет некоторое время. Должен сказать, что наше пребывание здесь слишком усложняется. Еще немного — и понадобится неделя, чтобы вычистить себе один ботинок, — невозможно кончить ничего, что начато.

Инженер и Физик вышли в коридор. Координатор, возвращавшийся из перевязочной уже в резиновом переднике с засученными рукавами, задержался рядом с ними. Он нес никелированный поднос, полный хирургических инструментов.

— Вы ведь знаете, как работает фильтр, — сказал он. — Если хотите курить, идите наверх.

Они пошли по туннелю. Химик присоединился к ним, на всякий случай захватив электрожектор, оставленный Инженером в машинном отделении.

Маленькое сплюснутое солнце стояло высоко, вдали разогретый воздух дрожал над песками, как желе. Они уселись в длинной полосе тени, которую отбрасывал корпус ракеты.

— Очень странное животное, и совершенно непонятно, как оно могло запустить генератор, — сказал Инженер.

Он потер щеку, щетина уже перестала колоться, — у всех отросли бороды, то один, то другой заявляли о том, что нужно побриться, но ни у кого на это не находилось времени.

— Но сейчас, честно говоря, меня во всей этой истории больше всего радует, что генератор вообще дал ток. Значит, по крайней мере обмотка цела.

— А замыкание? — заметил Физик.

— Пустяки, выбило автоматический предохранитель, — это ерунда. Механическая часть рассыпалась целиком, но с этим мы справимся. Запасные комплекты подшипников есть, нужно только поискать. Конечно, обмотку теоретически тоже можно привести в порядок, но голыми руками — мы бы ковырялись пока не поседели. Теперь я понимаю, — я просто не решался это проверить: я боялся найти там одну пыль, а тогда, знаете, что бы с нами было.

— Реактор… — начал Химик.

Инженер скривился.

— Реактор — само собой. До реактора очередь дойдет. Сначала — ток. Без тока мы ничего не сделаем. Течь в охлаждении можно устранить в пять минут, но нужно заварить трубопроводы. Для этого опять-таки нужен ток.

— И что, думаешь заняться машинами сейчас? — с надеждой в голосе спросил Физик.

— Да. Разработаем план очередности ремонта, я уже говорил об этом с Координатором. Сначала нужно исправить хоть один агрегат. Конечно, придется рискнуть, агрегат нужно запустить без атомной энергии — черт знает как! Разве что конным приводом… Чтоб его… Я и понятия не имею, что делается в реакторе.

— Ничего страшного, нейтронные диафрагмы действуют даже без дистанционного управления, — сказал Физик. — Реактор автоматически перешел на холостой ход, самое большее — при предварительном запуске может немного повыситься температура, если охлаждение…

— Благодарю. Реактор может расплавиться, и ты говоришь «ничего страшного»?

Они препирались все запальчивее, потом начали спорить более серьезно, а так как никому из них не хотелось спускаться в ракету, рисовали схемы на песке, пока из дыры туннеля не вынырнула голова Доктора.

Они вскочили.

— Ну, что там?

— С одной точки зрения — мало, с другой, наоборот, много, — ответил Доктор, выглядевший довольно своеобразно: над поверхностью земли торчала только его голова.

— Мало, — тянул он, — потому что, как ни странно это звучит, я до сих пор не разобрался, одно это существо или два. Во всяком случае, это животное. Обладает двумя кровеносными системами, но они разделены неполностью. То, большое, носитель, двигалось, как я думаю, скачками или шагами.

— Это большая разница, — сказал Инженер.

— И так, и так, — объяснил Доктор. — То, что выглядело как горб… там есть пищеварительный тракт.

— На спине?

— Это была не спина! Когда его ударило током, оно упало брюхом вверх!

— Ты хочешь сказать, что то, маленькое, похожее на… — Инженер замялся.

— На ребенка, — докончил спокойно Доктор. — Да, некоторым образом оно ездило верхом на этом носителе — во всяком случае, это возможно. Ну, не верхом, — поправился он. — Вероятно, чаще всего, оно сидело внутри большого туловища — там есть сумчатое гнездо, его можно сравнить только с сумкой кенгуру, но сходство очень невелико и не имеет функционального характера.

— И ты допускаешь, что это существо разумно? — спросил Физик.

— Наверно, оно должно быть разумным, если сумело открыть дверь и закрыть ее за собой, не говоря уже о запуске машины, — сказал Доктор, почему-то не проявлявший желания выйти на поверхность, — загвоздка лишь в том, что оно не имеет нервной системы в нашем понимании.

— Как так? — подскочил Химик.

Голова Доктора подняла брови.

— Что делать. Это факт. Там есть органы, о назначении которых я не догадываюсь. Есть спинной мозг, но в черепе — в этом маленьком черепе — мозга нет. Вернее, там есть что-то, но любой анатом назвал бы меня профаном, если бы я попытался доказать ему, что это мозг… Какие-то железы, похожие на лимфатические… А между легкими — оно имеет три легких — я обнаружил нечто весьма удивительное. Нечто, что мне очень не понравилось. Я это заспиртовал, потом посмотрите. А сейчас есть более срочные работы. Машинное отделение выглядит, увы, как бойня. Нужно немедленно выносить и закапывать все, в ракете слишком тепло, и поспешность в самом деле необходима — особенно при такой жаре. Можете надеть темные очки и завязать лица, запах не противный, но такое количество сырого мяса…

— Ты шутишь? — слабо спросил Физик.

— Нет.

Доктор только теперь вылез из туннеля. Поверх резинового халата у него был надет второй, белый, снизу доверху забрызганный красным.

— Мне очень неприятно, это действительно может вызвать тошноту. Но что делать. Нужно. Идемте.

Доктор повернулся и исчез. Остальные переглянулись и поочередно нырнули в туннель.

Похоронные работы, как назвал это Химик, закончились только после полудня. Работали полуодетые, чтобы, вынося ужасный груз, не перепачкать комбинезоны. Расчлененные останки закопали в двухстах шагах от ракеты, на вершине холма, и, несмотря на призывы Координатора экономить воду, истратили на мытье пять ведер. Кровь огромного существа, пока она не свернулась, очень напоминала человеческую, но быстро меняла цвет на оранжевый и высыхала в желтоватую рассыпающуюся пыль.

Измученный экипаж расселся под ракетой, никто даже думать не мог о еде, все только жадно пили кофе и воду. Один за другим люди задремали, хотя должны были как следует обсудить первый этап ремонтных работ. Потом пришлось идти на склад за продуктами, открывать банки консервов, разогревать их… В полночь неожиданно решили не ложиться — все выспались, — а приступить к подготовительным работам.

Прежде всего нужно было освободить аварийный генератор от заваливших его пластиковых и металлических обломков. Работали ручными домкратами, лебедками, тратили часы на раскопки стального хлама в поисках каждой запасной части, каждой мелочи — уровня или ключа, наконец генератор был целиком осмотрен, разбитый подшипник заменен новым, а лопасти самого маленького компрессора приведены в рабочее состояние. Инженер добился этого довольно примитивным способом: поскольку запасных лопастей было слишком мало, он попросту снял каждую вторую лопасть, — производительность крыльчатки, естественно, уменьшилась, но, во всяком случае, компрессор мог работать. В пять утра Координатор объявил об окончании работ, — он сказал, что так или иначе придется предпринять еще не одну экспедицию, хотя бы для пополнения запасов воды, впрочем, причин найдется больше, и нельзя переворачивать ритм сна и отдыха.

Остаток ночи прошел спокойно. Утром никто не изъявлял желания выйти на поверхность, все были готовы работать дальше — и немедленно. Инженер уже собрал что-то вроде комплекта инструментов первой необходимости, и больше не приходилось за каждым пустяком бегать по всем каютам. Распределительный щит, усеянный оспинами коротких замыканий, пришлось монтировать почти заново, заменяя безнадежно изуродованные элементы деталями, безжалостно снятыми с других, неработающих агрегатов. Теперь оставалось запустить генератор. Разработанный Инженером план был достаточно рискованным. Он предложил подать на крыльчатку компрессора сжатый кислород и, превратив таким образом компрессор в турбину, вращать с его помощью ротор генератора. В нормальных условиях аварийная система запускалась водяным паром высокого давления из реактора, — реактор, сердце корабля, считается самым прочным из всех механизмов, — но теперь ввиду полного разрушения электросети об этом нечего было и думать. Приходилось расходовать неприкосновенный запас кислорода, но они рассчитывали снова наполнить опустошенные баллоны атмосферным кислородом, когда машинное отделение начнет работать. Другого пути не было, — мечтать о запуске атомного реактора без электричества мог только сумасшедший. Правда, Инженер втайне от всех готовился и к такому сумасшедшему шагу, если бы «кислородный проект» подвел. Ведь никто не знал, удастся ли запустить реактор, прежде чем будет израсходован весь кислород.

Доктор стоял в узеньком колодце под полом верхнего яруса машинного отделения и возбужденным голосом считывал с кислородных манометров величину падающего давления. Остальная пятерка работала наверху. Физик возился у временного распределительного щита реактора, смонтированного так, что при виде его у любого земного инженера волосы встали бы дыбом. Вымазанный в смазке, черный, как негр, Инженер, вися головой вниз под генератором, крепил щетки. Координатор застыл рядом с Кибернетиком, — они оба смотрели на мертвую пока шкалу счетчика нейтронов, а Химик бегал от одного к другому, как мальчик для подноски инструментов.

Кислород шипел, компрессор в роли газовой турбины сердито урчал, слегка позвякивая и вздрагивая: крыльчатка, с которой Инженер обошелся по-варварски, не была как следует сбалансирована, — обороты генератора росли, его вой становился все выше, лампы, свисающие с кое-как растянутых под потолком кабелей, уже давали яркий белый свет.

— Двести восемнадцать, двести два, сто девяносто пять, — слышен был монотонный, искаженный металлическим эхом голос невидимого Доктора.

Инженер вылез из-под генератора, вытирая смазку и пот с заросшего лица.

— Можно, — выдохнул он.

От огромного напряжения у него тряслись руки, он даже не испытал волнения, когда Физик сказал:

— Включаю первую.

— Сто семьдесят, сто шестьдесят три, сто шестьдесят, — мерно сообщал Доктор, перекрывая вой генератора, который уже начал давать пусковой ток на реактор и с каждой минутой требовал все больше кислорода для поддержания оборотов.

— Полная нагрузка! — простонал Инженер, наблюдающий за электроприборами.

— Включаю все! — отчаянным, ломающимся голосом выкрикнул Физик и, инстинктивно сжавшись, словно в ожидании удара, обеими руками вдавил черные ручки.

Кибернетик открыл рот. Координатор, сам не замечая этого, все сильнее стискивал его плечо. Они смотрели на прямоугольные шкалы приборов с выбитыми стеклами, с наспех выпрямленными стрелками — счетчика плотности потока быстрых нейтронов, контроля циркуляции электромагнитных насосов, индикатора радиоактивных загрязнений и комплексных внутренних термопар реактора. Генератор стонал, выл, из-под плохо контактирующих колец сыпались искры. Внутри реактора, за толстым блестящим панцирем царило мертвое спокойствие. Стрелки даже не шевельнулись. Вдруг Физику показалось, что они помутнели, размазались, он зажмурил веки, а когда открыл слезящиеся глаза, увидел стрелки в рабочем положении.

— Прошел критический!! — заорал Физик и заплакал, не выпуская ручек. Он чувствовал, как обмякают мышцы, — он все время ожидал взрыва.

— Наверно, стрелки заело, — спокойно сказал Координатор, как будто не видел, что делается с Физиком. Ему трудно было говорить — так сильно он сжимал перед этим зубы.

— Девяносто, восемьдесят один, семьдесят два!.. — равномерно выкрикивал Доктор.

— Пора!! — крикнул Инженер и рукой в большой красной перчатке перекинул главный переключатель.

Генератор взвыл и начал терять обороты.

Инженер бросился к компрессору и перекрыл оба входных вентиля.

— Сорок шесть, сорок шесть, сорок шесть, — мерно бубнил Доктор.

Турбина перестала забирать кислород из баллонов. Лампы быстро бледнели, становились все темнее.

— Сорок шесть, сорок шесть… — выкрикивал из колодца Доктор.

Вдруг лампы скачком вспыхнули. Генератор вращался еле-еле, но ток был, все включенные приборы показывали растущее напряжение.

Физик уселся на пол и закрыл лицо руками. Было почти тихо. Ротор генератора басовито шумел, он вращался все медленнее, потом несколько раз качнулся, вздрогнул и остановился.

— Сорок шесть… сорок шесть… — продолжал Доктор.

— Какая утечка? — спросил Координатор.

— В норме, — ответил Кибернетик. — Видимо, перед этим пробило на максимуме торможения: автомат успел зацементировать, прежде чем замкнуло.

Кибернетик больше ничего не сказал, но каждый понял, как он гордится этим автоматом. Одной рукой он украдкой придержал другую — у него дрожали пальцы.

— Сорок шесть… — причитал Доктор.

— Да хватит тебе! — заорал вдруг в глубину колодца Химик. — Уже не нужно! Реактор дает ток!

Все молчали. Реактор работал как всегда — бесшумно. В стальной горловине показалось бледное, окаймленное темной бородой лицо Доктора.

— Правда? — сказал он.

Никто ему не ответил. Все смотрели на приборы, словно не могли насытиться видом стрелок, неподвижно стоящих в рабочих положениях.

— Правда? — повторил Доктор и начал беззвучно смеяться.

— Ты чего это! — сердито сказал Кибернетик. — Перестань.

Доктор выбрался наверх, уселся рядом с Физиком и тоже стал не отрываясь смотреть на приборы.

Никто не знал, как долго это продолжалось.

— Знаете что?.. — сказал молодым свежим голосом Доктор.

Все посмотрели на него, словно проснувшись.

— Я еще никогда не был таким счастливым, — прошептал он и отвернулся.