Эдем (перевод 1967 г.)

Глава пятая

Солнце уже касалось горизонта, когда они добрались до небольшой возвышенности. Ракета отбрасывала длинную тень, теряющуюся далеко среди песков пустыни. Прежде чем войти внутрь, они добросовестно осмотрели местность, но не нашли никаких следов, указывающих на то, что кто-нибудь был поблизости во время их отсутствия. Реактор работал нормально. Полуавтомат успел очистить боковые коридоры и библиотеку, до того как безнадежно увяз в толстом слое пластиковых и стеклянных осколков, устилавших лабораторию.

После ужина, проглоченного молниеносно, Доктору пришлось зашить все еще кровоточащую рану Координатора. Тем временем Химик успел проделать анализ воды, взятой в ручье, и убедился, что она пригодна для питья, хотя содержит значительную примесь солей железа, портящих вкус.

— Теперь мы можем наконец посоветоваться, — заявил Координатор.

Все собрались в библиотеке и расселись на надувных подушках. Координатор, сверкая белизной свежей повязки, устроился в центре.

— Что мы знаем? — сказал он. — Знаем, что планета населена разумными существами, которых Инженер назвал двутелами. Это название не отвечает тому, что… но не будем об этом. Мы встретились со следующими проявлениями цивилизации двутелов: с автоматическим заводом, который мы сочли разрегулировавшимся и покинутым, — теперь я не совсем в этом уверен; во-вторых, с зеркальными куполами неизвестного назначения на холмах; в-третьих, с мачтами, которые излучают что-то, — вероятно, какой-то вид энергии, — их назначение нам также неизвестно; в-четвертых, с машинами, причем одну, подвергшись нападению, мы захватили, привели в действие и разбили; в-пятых, мы видели издалека их город, о котором нельзя сказать ничего определенного; в-шестых, упомянутое мною нападение выглядело так: двутел натравил на нас, ну, скажем, животное, вероятно соответственно выдрессированное, которое излучило в нас нечто вроде маленькой шаровой молнии и дистанционно ею управляло, пока мы его не уничтожили. Наконец, в-седьмых, мы были свидетелями того, как засыпался ров — могила, полная мертвых обитателей планеты. Это все, насколько я помню. Поправьте меня или дополните, если я ошибся или что-нибудь опустил.

— В принципе это все, почти… — сказал Доктор. — За исключением того, что случилось позавчера на корабле.

— Верно. Оказывается, ты был прав: то существо было голым. Возможно, оно просто пыталось где-нибудь спрятаться и в паническом бегстве заползло в первое отверстие, на которое наткнулось, а это был как раз туннель, ведущий в нашу ракету.

— Эта гипотеза очень соблазнительна, но и очень рискованна, — ответил Доктор. — Мы, люди, рассуждаем и понимаем по-земному и вследствие этого можем сделать серьезные ошибки, принимая чужую видимость за нашу истину, то есть укладывая определенные факты в схемы, привезенные с Земли. Я совершенно уверен, мы все сегодня утром думали одно и то же: что наткнулись на могилу жертв насилия, убийства, но ведь в действительности я не знаю, мы не знаем…

— Ты повторяешь это, хотя сам не веришь… — начал возбужденно Инженер.

— Речь идет не о том, во что я верю, — прервал его Доктор. — Если вера где-нибудь особенно неуместна, то именно здесь, на Эдеме. Гипотеза о «натравливании» электрического пса, например…

— Как так? Ты называешь это гипотезой? Но это факт! — почти одновременно воскликнули Химик и Инженер.

— Вы так думаете? Зачем он на нас напал? Мы ничего об этом не знаем. Возможно, внешним видом мы напоминаем каких-нибудь здешних тараканов или зайцев… У вас же, прошу прощения, у нас этот агрессивный поступок ассоциировался с тем, что мы видели в лесу и что произвело на нас такое потрясающее впечатление, — в результате мы потеряли способность спокойно рассуждать.

— А если бы мы ее сохранили и не стреляли немедленно, наш пепел развеялся бы там у леска. Разве не так? — зло выкрикнул Инженер.

Координатор молчал, переводя взгляд с одного на другого.

— Мы сделали то, что должны были сделать, но весьма вероятно, что произошло недоразумение — с обеих сторон… Вам кажется, что все кубики уже сложены? А этот завод, якобы брошенный несколько сотен лет назад и разрегулировавшийся? Как быть с ним? Куда подходит этот кубик?

Некоторое время длилось молчание.

— Думаю, что Доктор во многом прав, — сказал Координатор. — Слишком мало мы еще знаем. Ситуация для нас весьма благоприятна. Насколько можно судить, они не знают о нас ничего, — я думаю, главным образом потому, что ни одна из их дорог, этих борозд, не проходит вблизи места падения ракеты. Однако трудно рассчитывать на то, что такое состояние продлится долго. Я хотел бы просить, чтобы вы взвесили наше положение с этой точки зрения и высказали свои предположения.

— Сейчас мы в этом гробу в общем-то безоружны. Достаточно хорошо закупорить туннель, чтобы мы здесь задохнулись, как мыши. Именно потому, что каждую минуту мы можем быть обнаружены, нужно спешить. И хотя моя гипотеза об агрессивности двутелов всего лишь земная фантазия, — с бешенством говорил Инженер, — я все же, неспособный рассуждать иначе, предлагаю, вернее требую, безотлагательно приступить к ремонту всех систем и к запуску агрегатов.

— Какое время, по-твоему, для этого необходимо? — перебил его Доктор.

Инженер заколебался.

— Вот видишь… — устало сказал Доктор. — Зачем заниматься самообманом? Нас обнаружат, прежде чем мы кончим, потому что, по-моему, хотя я и не специалист, понадобятся недели…

— К сожалению, это правда, — поддержал Координатор. — Кроме того, нам нужно пополнить запас воды, не говоря уже о хлопотах, которые доставит нам радиоактивная вода, залившая кормовой отсек. И неизвестно, сможем ли мы изготовить все, что понадобится для ремонта повреждений.

— Да, еще одна экспедиция безусловно понадобится, — согласился Инженер. — Вероятно, даже больше, но их можно предпринимать ночью. И часть из нас — скажем, два человека — должна постоянно находиться в ракете… Но почему говорим только мы? — неожиданно обратился он к трем молчаливым слушателям.

— В принципе мы должны как можно интенсивней работать в ракете и одновременно изучать местную цивилизацию, — медленно сказал Физик. — Это в значительной степени противоречивые задачи. Количество неизвестных настолько велико, что даже стратегический расчет немногим поможет. Однако не подлежит сомнению: риска, граничащего с катастрофой, мы не избежим, независимо от выбранного плана действий.

— Я вижу, к чему вы стремитесь, — тем же низким усталым голосом сказал Доктор. — Хотите убедить самих себя, что дальнейшие экспедиции мы должны предпринимать, имея возможность наносить мощные, то есть атомные, удары. Разумеется, с оборонительной целью. Поскольку это кончится тем, что против нас будет вся планета, я не имею ни малейшего желания участвовать в этом пирровом начинании, которое останется пирровым, даже если они не знают атомной энергии… А это совсем не наверняка. Какого рода двигатель приводил в действие это колесо?

— Не знаю, — ответил Инженер, — но не атомный. В этом я почти уверен.

— Это «почти» может нам дорого обойтись, — сказал Доктор.

Он откинулся назад и, закрыв глаза, оперся головой об угол висящей боком книжной полки, как будто больше не собирался участвовать в разговоре.

— Квадратура круга, — буркнул Кибернетик.

— А если бы мы попробовали… установить контакт? — начал, помедлив, Химик.

Доктор сел прямо и, глядя на него, произнес:

— Ну, спасибо тебе. А я уже начал бояться, что этого никто не скажет!

— Но пробовать установить контакт — это значит отдаться им в руки! — крикнул Кибернетик, вскакивая с места.

— Почему? — холодно поинтересовался Доктор. — Мы можем сначала вооружиться, даже атомными излучателями, но не будем подкрадываться ночью к их городам или заводам.

— Хорошо, хорошо. И как же ты себе представляешь такую попытку установления контакта?

— Да, скажи, — поддержал Координатор.

— Я согласен, что мы не должны ее предпринимать сейчас, — ответил Доктор. — Чем больше устройств на корабле мы успеем исправить, тем, конечно, лучше. Мы также должны вооружиться — хотя и не атомными излучателями… Потом часть останется в ракете, а часть, — скажем, трое — пойдет в город. Двое останутся сзади, чтобы иметь возможность наблюдать за третьим, который постарается установить контакт с населением.

— Ты продумал все очень подробно. Разумеется, продумал и то, кто пойдет в город, — зловещим голосом сказал Инженер.

— Да. Продумал.

— А я не позволю тебе на моих глазах совершить самоубийство! — крикнул Инженер и, сорвавшись с места, подскочил к Доктору, который даже не поднял головы.

Инженер весь дрожал. Его еще не видели таким возбужденным.

— Если мы пережили — все! — такую аварию, если нам удалось выбраться из могилы, в которую превратилась ракета, если мы остались невредимыми, взяв на себя не поддающийся определению риск легкомысленных выходок — словно планета, чужая планета, место для туристских походов, — то не затем, чтобы из-за каких-то проклятых фантазий, из-за бредней!.. — Он задыхался от гнева. — Я знаю, о чем ты думаешь! — кричал он, сжимая кулаки. — Миссия человека! Гуманизм! Человек среди звезд! Правота! Ты болван со своими идейками, понимаешь?! Никто не хотел нас сегодня убить! Не засыпали никакой массовой могилы! Что? Верно?! Что? — Инженер наклонился над Доктором, тот поднял глаза, и Инженер умолк.

— Нас хотели убить. И очень возможно, что это была могила убитых, — сказал Доктор, и все видели, с каким усилием он сохранил спокойствие. — А пойти в город нужно.

— После того, что мы сделали? — проговорил Координатор.

Доктор вздрогнул.

— Да, — сказал он. — Мы сожгли труп… да. Делайте то, что считаете правильным. Я подчиняюсь.

Он встал и вышел, боком переступив горизонтально откинутую дверь. Все еще минуту смотрели ему вслед, как бы ожидая, что он передумает и вернется.

— Напрасно ты так разошелся, — тихо сказал Координатор Инженеру.

— Ты же знаешь… — начал Инженер, но, взглянув в глаза Координатору, повторил еще тише: — Да. Напрасно.

— Доктор прав в одном, — сказал Координатор и подтянул сползавшую повязку. — То, что мы обнаружили на севере, не увязывается с тем, что видели на востоке. По грубой оценке, город находится от нас на таком же расстоянии, как завод, — по прямой что-нибудь тридцать — тридцать пять километров.

— Больше, — сказал Физик.

— Возможно. Так вот, я не думаю, чтобы какие-нибудь элементы их цивилизации на юге или на западе находились так же близко, — из этого следовало бы, что мы упали в самом центре какого-то локального «пустыря цивилизации», «пустоты цивилизации» с диаметром шестьдесят километров. Это было бы слишком странно, а потому слишком неправдоподобно. Вы согласны со мной?

— Да, — согласился Инженер, не глядя ни на кого.

— Да, — кивнул головой Химик. — С самого начала нужно было говорить на таком языке.

— Я разделяю сомнения Доктора, — протянул Координатор, — но его предложение считаю наивным и неприменимым к ситуации. Это не тот уровень. Правила установления контакта с чужими существами вам известны, однако они не предусматривают ситуации, в которой оказались мы — почти безоружные обитатели зарытых в землю обломков. Естественно, мы должны исправлять повреждения корабля, но одновременно происходит гонка в сборе информации — между нами и ими. До сих пор мы впереди. Того, который на нас напал, мы уничтожили. Мы не знаем, для чего он это сделал. Может, мы действительно напоминаем каких-то их врагов — это тоже нужно проверить. В связи с тем, что запуск систем корабля в ближайшее время нереален, мы должны быть готовы ко всему. Если цивилизация, которая нас окружает, достаточно высока, — а я думаю, это именно так, — то, что я сделал, что мы сделали, — в лучшем случае только несколько отодвинет момент, когда нас обнаружат. Главные усилия мы должны сейчас сосредоточить на вооружении.

— Могу я кое-что сказать? — заговорил Физик.

— Давай.

— Я хотел бы вернуться к точке зрения Доктора. Она, я бы сказал, прежде всего эмоциональна, но за ней стоят и другие аргументы. Вы все знаете Доктора. По моему мнению, он не был бы восхищен тем, что я могу сказать в защиту его предложения, — но я скажу это. Так вот, совсем не безразлична ситуация, в которой произойдет первый контакт между нами и ими. Если они придут сюда — придут по… следам. Тогда о взаимопонимании трудно будет даже думать… Без сомнения, на нас нападут, и мы будем вынуждены бороться за жизнь. Если же мы пойдем к ним — шанс взаимопонимания, хотя и ничтожно малый, все-таки будет существовать. Следовательно, со стратегической точки зрения лучше сохранить инициативу и активность, независимо от того, какие по этому поводу можно высказывать соображения морального характера…

— Ну, хорошо, а как это должно выглядеть практически? — спросил Инженер.

— Практически пока ничего не изменится. Нам нужно оружие — и как можно быстрее. Речь идет о том, чтобы мы, вооружившись, приступили к попыткам установления контакта… Но не на исследованной территории.

— Почему? — спросил Координатор.

— Весьма вероятно, что нас заставят драться, прежде чем мы доберемся до города. Невозможно установить контакт с существами, которые носятся в этих дисках, — это наихудшие условия, какие можно себе представить.

— А откуда ты знаешь, что где-нибудь в другом месте мы наткнемся на лучшие?

— Этого я не знаю, но знаю, что на севере и на востоке нам искать нечего. По крайней мере, пока.

— Это мы обдумаем, — сказал Координатор. — Что дальше?

— Необходимо привести в действие Защитника, — сказал Химик.

— Много на это понадобится времени? — повернулся Координатор к Инженеру.

— Не могу сказать. Без автоматов мы до Защитника даже не доберемся. Он весит четырнадцать тонн. Пусть Кибернетик скажет.

— Чтобы его проверить, потребуется два дня. Как минимум, — подчеркнул последнее слово Кибернетик. — Но сначала нужно привести в порядок автоматы.

— За это время ты приведешь в порядок все автоматы? — с сомнением спросил Координатор.

— Где там! Два дня у меня займет сам Защитник — после того, как я запущу хоть один автомат. Ремонтный. А мне нужен еще один, грузовой. Чтобы его проверить, опять-таки потребуется два дня. И учтите: я не знаю, удастся ли его вообще наладить.

— А нельзя ли вымонтировать из Защитника сердечник и установить его за временным экраном, здесь, на холме, под защитой корпуса? — продолжал спрашивать Координатор.

Он взглянул на Физика. Тот покачал головой:

— Нет. Каждый полюс сердечника весит больше тонны. Кроме того, полюса не протащить через туннель.

— Туннель можно расширить.

— Они не пройдут в люк. А грузовой люк в пяти метрах над землей и залит водой из лопнувшей кормовой цистерны, — ты ведь знаешь.

— Ты исследовал зараженность этой воды? — спросил Инженер.

— Да. Стронций, кальций, церий, все изотопы бария, и все, что хочешь. Ее нельзя ни спустить — это заразило бы всю почву в радиусе четырехсот метров, ни очистить, пока в антирадиаторах не будет исправных фильтров.

— А я не могу отремонтировать фильтры без микроавтоматов, — добавил Инженер.

Координатор, который переводил глаза с одного на другого, по мере того как они говорили, вступил в разговор:

— Список наших «невозможностей» велик, но это ничего. Хорошо, что мы его рассмотрели с этой стороны. Я думаю о вооружении. Следовательно, остаются излучатели, так?

— Какие это излучатели, — с оттенком раздражения сказал Инженер. — Незачем обманывать самих себя. Доктор поднял из-за них такой шум, как будто мы собирались начать тут атомную войну. Конечно, из них можно выбрасывать обогащенный раствор, но дальность действия не превышает семисот метров. Это ручные лейки, и ничего больше, да еще опасные для стреляющего, если на нем нет защитного скафандра. А скафандр весит сто тридцать килограммов.

— Конечно, у нас на борту одни тяжелые вещи, — сказал Координатор таким тоном, что никто не понял, насмехается он или нет. — Ты ведь хотел сделать расчет? — напомнил он Физику.

— Сделал. Есть еще такой вариант: два излучателя, разнесенные на расстояние не меньше ста метров, стреляют так, чтобы обе выброшенные струи пересекались на цели. Тогда из обоих субкритичных потоков образуется критическая масса и происходит цепная реакция.

— Это хорошо для развлечения на полигоне, — заметил Химик. — Не представляю себе такой точности в полевых условиях.

— То есть у нас нет вообще никаких атомных излучателей? — удивился Кибернетик и наклонился вперед. Его охватывала злость. — Так для чего же была вся эта дискуссия, спор — ссора: должны ли мы выступать вооруженными до зубов или нет? Мы что, просто развлекаемся?

— Я согласен, что мы многое делаем без головы, — сказал по-прежнему спокойный Координатор. — Делали до сих пор. Но больше мы не можем позволить себе такой роскоши. Всё не совсем так, как ты говоришь, — он смотрел на Кибернетика, — потому что существует первый вариант использования излучателей: выброс половины содержимого резервуара. Тогда произойдет взрыв. Но нужно стрелять из хорошего укрытия и всегда на максимальную дальность.

— Значит, перед тем как открывать огонь, нужно залезть на метр в землю, так?

— Самое меньшее на полтора метра, с двухметровым бруствером, — вмешался Физик.

— Ну, это хорошо в позиционной войне. В экспедициях это бессмысленно, — пренебрежительно сказал Химик.

— Ты забываешь о нашем положении, — отпарировал Координатор. — Если не будет другого выхода, один человек с излучателем прикроет отступление остальных.

— А! Без всяких метровых насыпей?

— Если не будет времени — без.

Помолчали.

— Сколько у нас еще годной для употребления воды? — спросил Кибернетик.

— Неполных тысяча двести литров.

— Это очень мало.

— Очень мало.

— Теперь прошу делать конкретные предложения, — заговорил Координатор. На белой повязке у него проступило красное пятнышко. — Нашей целью является спасти себя и… обитателей планеты.

Стало тихо. Вдруг все головы повернулись в одну сторону. Из-за стены доносилась приглушенная музыка. Медленные такты мелодии, которую все знали.

— Аппарат уцелел?.. — удивленно шепнул Кибернетик.

Никто не ответил.

— Я жду, — напомнил Координатор. — Нет предложений? В связи с этим решаю: экспедиции будут продолжаться. Если удастся установить контакт в благоприятных условиях — сделаем все возможное для взаимопонимания. Наш запас воды чрезвычайно мал. Из-за отсутствия транспортных средств мы не можем его пополнить немедленно. Поэтому придется разделиться. Половина экипажа будет работать в ракете, другая половина — исследовать территорию. Завтра приступим к ремонту вездехода и монтажу излучателей. Если успеем, уже вечером предпримем экспедицию на колесах. Кто хочет что-нибудь сказать?

— Я, — отозвался Инженер.

Скорчившись, уткнув лицо в ладони, он, казалось, смотрел на пол сквозь щели между пальцами.

— Пусть Доктор останется в ракете…

— Почему? — удивился Кибернетик.

Все остальные поняли.

— Он… не предпримет ничего против нас… если ты это имеешь в виду, — медленно, осторожно подбирая слова, сказал Координатор. Красное пятно на его повязке немного увеличилось. — Ты ошибаешься, думая…

— Он… нельзя ли его позвать? Я не хотел бы так…

— Говори, — сказал Координатор.

— Вы знаете, что он сделал там… на этом заводе. Он мог погибнуть.

— Да. Но… он один помог мне… разбросать… — Координатор не кончил.

— Это правда, — согласился Инженер. Он не отрывал рук от лица. — Считайте, что я ничего не сказал.

— Кто еще хочет? — Координатор слегка выпрямился, поднес руку к голове, притронулся к повязке и посмотрел на пальцы.

Музыка за стеной все еще играла.

— Здесь или там, — неизвестно, где мы встретим их раньше, — понизив голос, сказал Физик Инженеру.

— Будем бросать жребий? — спросил Химик.

— Это невозможно; оставаться всегда должны те, у кого на корабле есть работа, то есть специалисты, — сказал Координатор.

Он медленно, удивительно неуверенно встал и вдруг покачнулся. Инженер подскочил, поддержал его, заглянул в лицо.

— Ребята, — сказал он, подняв брови.

Физик обнял Координатора с другой стороны. Координатор позволил им себя поднять. Остальные раскладывали на полу подушки.

— Не хочу лежать, — сказал Координатор, не открывая глаз. — Помогите мне. Спасибо. Это ничего, кажется, шов разошелся.

— Сейчас будет тихо, — сказал Химик и пошел к двери.

Координатор широко открыл глаза:

— Нет, нет, что ты, пусть играет…

Кто-то позвал Доктора. Он сменил повязку, наложил дополнительные скобы и дал Координатору какие-то укрепляющие порошки. Потом все улеглись в библиотеке. Было уже около двух ночи, когда они наконец погасили свет, и корабль погрузился в тишину.