Эдем (перевод 1967 г.)

Глава седьмая

Смеркалось. Вездеход по большой дуге объехал наклонное образование; оказалось, что это не искусственное сооружение, а разлившийся по равнине рукав магматической реки. Она скатывалась по склонам с верхнего яруса долины, застывшая десятками расколотых оползней и каскадов. Волнистая оболочка скрывала нижнюю часть склона, только наверху, где крутизна увеличивалась, из этого мертвого потока торчали голые ребра скал.

На противоположной стороне ущелья с высохшим глинистым дном высился изрезанный зигзагами трещин уходящий в тучи вал горной цепи, его покрывал, насколько можно было увидеть сквозь разрывы облаков, черноватый кожух растительности. В свинцовом свете вечера застывшая река с блестящими гребнями неподвижных волн выглядела как огромный ледник. Долина оказалась гораздо обширнее, чем можно было предположить, глядя на нее сверху.

Краски постепенно меркли, формы теряли четкость, словно их заливала вода. Вдали перед вездеходом темнели рыжие изломы не то стен, не то скальных склонов, их хаос обволакивала мягкая заря, хотя солнце было закрыто тучами.

Ближе, по обеим сторонам расширяющегося ущелья, правильным двурядьем стояли огромные мрачные фигуры, похожие на палицы или узкие высокие баллоны. Вездеход подъехал к ним уже в темноте, еще усиленной тенью от огромных сооружений. Координатор включил фары, и за пределами их лучей сразу же стало темно, словно внезапно наступила ночь. Колеса перекатывались через пласты застывшего шлака, его обломки потрескивали, как стекло, языки света облизывали стены гигантских резервуаров или баллонов, и они вспыхивали ртутным блеском. Последние следы глины исчезли, вездеход покачивался на плавных неровностях застывшей, как лава, массы, в углублениях мелкими черными лужами скопилась вода, с шумом разбрызгивающаяся под колесами. На фоне туч тонкой паутиной чернела воздушная галерея, соединявшая два сооружения, отстоящих друг от друга метров на сто. Фары вырвали из тьмы несколько поваленных набок машин с выпуклыми дырчатыми днищами, сквозь отверстия виднелись зубцы, с которых свисала какая-то истлевшая ветошь. Машины были брошены давно — металлические плиты уже разъела ржавчина.

Воздух пропитался влагой, порывы ветра приносили приторный смрад и запах гари. Координатор сбросил скорость и свернул к подножию ближайшей палицы. К ней вела гладкая, кое-где выщербленная по краям плита, огороженная с двух сторон наклонными плоскостями, со сложной системой канавок. Основание сооружения рассекала черная, как смола, линия, она расширялась, росла, становилась входом. Взлетающая цилиндрическим сводом стена терялась в высоте, уже невозможно было охватить взглядом всей ее безмерности. Над темной пастью, ведущей в невидимую глубь, выступал грибовидный навес, складчатый и обвисший, — казалось, строитель забыл о нем и оставил его в неоконченном, неоформленном виде.

Свет фар беспомощно терялся в зияющем провале, в обе стороны разбегались широкие, слегка углубленные желоба, они уходили в высоту огромными спиральными витками, — вездеход почти остановился, потом начал очень медленно въезжать на тот желоб, который вел вправо.

Людей охватила непроницаемая тьма, только в снопах света над кромками желоба появлялись и исчезали веерообразно растянутые ряды наклонных, телескопически вставленных друг в друга мачт. Вдруг над головами заплясали многократно отраженные отблески и вверху замаячили хороводы беловатых призраков. Координатор зажег широкоугольный прожектор, установленный рядом с рулем, и, задрав его вверх, повел им вокруг. Поток света, постепенно слабея, скользнул, как по ступенькам, по белым прямоугольным рамам, которые, появляясь из мрака, вспыхивали костяным блеском и пропадали, ослепительно переливаясь тысячами зеркальных отражений.

— Это ничего не даст, — раздался искаженный громким металлическим эхом замкнутого пространства голос Координатора. — Погодите, у нас ведь есть ракеты.

Фары разливали над вездеходом тусклое сияние. Координатор спрыгнул с сиденья, черной тенью наклонился над краем желоба, что-то металлически стукнуло, он крикнул:

— Не смотрите сюда, смотрите вверх! — И подскочил к машине.

Почти в тот же момент с ужасным шипением вспыхнула магнезия, и призрачный трепещущий свет мгновенно раздвинул мрак в стороны.

Желоб пятиметровой ширины, на котором стоял вездеход, кончался немного выше, дугой уходя в глубину прозрачного коридора, или, точнее, шахты, — так круто она набирала высоту. Серебряной трубой она врезалась в скопление сверкающих пузырей, заполнявших, словно бесчисленные ячейки стеклянного улья, пространство под купольным сводом. За концентрирующими свет прозрачными выпуклыми стенками внутри стеклянных ячеек виднелись галереи уродливых скелетов. Это были снежно-белые, почти искрящиеся, осевшие на лопатообразные нижние конечности кости, с веером ребер, лучисто выходящих из овально удлиненной костяной пластины, и каждая такая несомкнутая спереди грудная клетка содержала в себе тонкий, полунаклонный скелетик не то птицы, не то обезьяны, с беззубым шаровидным черепом. Бесконечные шпалеры заключенных в стеклянные яйца скелетов белели, взмывая многоэтажными спиралями, все дальше и выше, пузырьки стенок усиливали и рассеивали свет, так что невозможно было отличить реальные формы от их зеркальных отражений.

Через шесть секунд пламя магнезии погасло. В последней желтоватой вспышке блеснули вздутые стеклянные пузыри, и стало темно. Люди сидели окаменев. Прошла добрая минута, прежде чем они сообразили, что фары горят по-прежнему, упираясь белыми столбами света в днища стеклянных сосудов.

Координатор подъехал к самому устью шахты, в которую конусной трубой переходил желоб. Запищали тормоза, машина легко развернулась и встала поперек ската.

Прозрачная труба туннеля уходила круто вверх, но, придерживаясь за стены широко расставленными руками, можно было преодолеть наклон. Координатор вывернул прожектор из шарового гнезда, и три человека вошли в шахту, таща за собой нитку кабеля.

Пройдя несколько десятков метров, они поняли, что шахта пронизывает спиралью всю внутренность купола. Прозрачные камеры размещались с обеих ее сторон, немного выше вогнутого дна, по которому приходилось идти сильно наклоняясь вперед. Это было очень утомительно, но вскоре крутизна туннеля уменьшилась. От каждого сплюснутого по бокам пузыря в туннель высовывалась горловина, закрытая круглой, точно пригнанной к отверстию чечевицеобразной крышкой из подернутого легкой дымкой стекла. В луче прожектора проплывали костяные хороводы. Кости были разной формы. Люди поняли это только через некоторое время, потому что соседние скелеты почти ничем не отличались друг от друга. Чтобы обнаружить разницу, нужно было сравнить экземпляры из отдаленных друг от друга участков огромной спирали.

По мере продвижения вверх все явственней смыкались грудные клетки скелетов, нижние конечности уменьшались, словно поглощаемые разросшейся костной пластиной, зато у маленьких внутренних уродцев росли головы, их черепа странно вздувались по бокам, виски становились выпуклее, так что у некоторых было как бы три слившихся вместе черепных свода — большой в середине и два поменьше, выше ушных отверстий.

Шагая один за другим, Координатор, Химик и Доктор отмерили полтора витка спирали, когда их остановил неожиданный рывок. Кабель прожектора размотался до конца. Доктор хотел идти дальше с фонариком, но Координатор настоял на возвращении. От главного туннеля через каждые несколько шагов ответвлялись боковые ходы. Ничего не стоило заблудиться в этом выдутом из стекла лабиринте. На обратном пути они пробовали открыть одну, другую, третью крышку, но ничего не получилось, — крышки были как будто сплавлены в одно целое со стенками прозрачных ячеек.

Днища пузырей тонким слоем покрывала мелкая беловатая пыль, кое-где в ней виднелись неясные просветы, напоминавшие какие-то непонятные следы или рисунки. Шедший последним, Доктор на каждом шагу останавливался у выпуклых стенок: он все еще не мог разобраться, каким образом подвешены скелеты, что их поддерживает. Он хотел обойти одну из прозрачных гроздей боковым коридорчиком, но Координатор торопил, поэтому он отказался от дальнейших исследований, тем более что Химик, который нес прожектор, ушел вперед, и в темном туннеле можно было разглядеть только слабо поблескивающие грани «сот».

Они спускались все быстрее и наконец очутились около вездехода. После застоявшегося нагретого воздуха, наполнявшего стеклянный туннель, здесь дышалось особенно легко.

— Возвращаемся на корабль? — не то спросил, не то предложил Химик.

— Нет еще, — ответил Координатор.

Он развернул машину на месте — желоб был достаточно широк, — фары огромной дугой прочертили сверкающий мрак, вездеход спустился по крутому скату и оказался против входа, который, как длинный низкий экран, освещался последней вспышкой вечерней зари.

Загадочные постройки остались далеко позади. Вездеход все медленнее шел по скале, слабо попискивали тормоза. Немного погодя машина остановилась в метре от неожиданно открывшегося каменистого обрыва.

Внизу темнел лабиринт глубоко ушедших в землю стен, похожих на старинные земные укрепления. Их верхушки торчали на уровне обрыва. Словно с высоты птичьего полета люди заглядывали в черные ущелья улочек, узких, извилистых, с отвесными стенами. В стенах виднелись более темные, откинувшиеся назад, косо нацеленные в небо, ряды четырехугольных отверстий, с закругленными углами. Каменные силуэты сливались в монолитную массу, которую не освещал ни один проблеск. Значительно дальше сквозь мрак кое-где пробивался тусклый свет, а еще дальше огни густели и, сливаясь в сплошное зарево, заволакивали каменные грани неподвижным золотистым туманом.

Координатор встал и направил прожектор в глубину улочки под стеной, на гребне которой остановился вездеход. Сноп света упал на одинокую веретенообразную колонну, возвышающуюся шагах в ста среди разбегавшихся дугой стен. По ее бокам, искрясь, бесшумно стекала вода. Вокруг колонны на треугольных плитах лежали кучки речного песка, невдалеке, на краю освещенного пространства, валялся перевернутый, открытый с одной стороны, плоский сосуд.

— Это какое-то поселение… — сказал Координатор, медленно поворачивая прожектор.

От маленькой площади с колодцем расходились расширяющиеся кверху каналы улочек, зажатых скошенными назад каменными стенами с острыми отвесными выступами, напоминавшими носы кораблей. Между выступами темнели четырехугольные дыры. От этого сплошная линия стен становилась похожей на старинное крепостное укрепление. Над отверстиями тянулись черноватые размазанные полосы, как будто из них когда-то вырывалось пламя. Луч прожектора перескакивал по остроконечным пересечениям стен, падал в черные ямы подвалов, заглядывал в провалы закоулков.

— Погаси! — вдруг сказал Доктор.

Координатор послушно выключил прожектор и только теперь в полной темноте заметил происшедшую вокруг перемену.

Сплошное призрачное зарево, заливавшее гребни далеких стен, с выделяющимися на его фоне силуэтами каких-то труб, распадалось на отдельные островки, слабело, его гасила наступающая от центра к периферии волна мрака, еще некоторое время тлели отдельные столбы света, потом и они исчезли, половодье ночи поглощало один пояс каменных ущелей за другим, наконец пропала последняя полоска света — и ни одна искорка больше не горела в мертвой тьме.

— Они знают о нас… — заговорил Химик.

— Возможно, — прервал его Доктор. — Но почему огни были только там? И… вы заметили, как они гасли? От центра.

Ему никто не ответил.

— На вездеходе нам туда не спуститься. Кто-нибудь должен остаться у машины, — сказал Координатор.

Химик и Доктор промолчали.

— Ну кто? — спросил Координатор.

Снова никто не ответил.

— Значит, я, — решил он и взялся за руль.

Вездеход с зажженными фарами двигался по кромке стены. Через несколько сотен метров он остановился у ведущей вниз огражденной каменными откосами лестницы с низкими и узкими ступеньками.

— Я останусь здесь, — сказал Координатор.

— Сколько у нас времени? — спросил Химик.

— Сейчас девять. Даю вам час. За это время вы должны вернуться. Возможно, вам будет трудно найти дорогу. Через сорок минут пущу ракету. Еще через десять минут — вторую, следующую — через пять минут. Постарайтесь в это время находиться на каком-нибудь возвышении, хотя зарево вы увидите и снизу. Теперь сверим часы.

Тишину нарушал только шум ветра. Воздух становился все холоднее.

— Излучатель брать не стоит: в этой тесноте им все равно не воспользуешься. — Координатор невольно понижал голос. — Хватит электрожекторов. Впрочем, речь идет о контакте. Но не любой ценой. Это ясно, правда?

Он обращался к Доктору. Тот кивнул. Координатор продолжал:

— Ночь не самое лучшее время. Может быть, вы только сориентируетесь на местности. Это было бы самым разумным. Мы ведь можем сюда вернуться. Старайтесь держаться вместе, защищать друг другу спины и не лезть ни в какие закоулки.

— Как долго ты будешь ждать, если?.. — Химик замялся.

Координатор усмехнулся:

— До конца. А теперь идите.

Химик надел ремень электрожектора на шею, чтобы освободить руки, и фонариком осветил начало лестницы. Доктор уже спускался вниз. Вдруг наверху вспыхнули белые огни — Координатор освещал дорогу. Стали видны неровности каменной поверхности, увеличенные, залитые тенями. Химик и Доктор зашагали по длинному световому коридору. Через несколько десятков шагов они свернули в боковую улочку. Немного погодя погасло сероватое сияние, серебрившее верхушки стен, — Координатор выключил фары.

Шаги громко отдавались в тишине. Камень откликался ритмично, эхо улочки, зажатой плоскостями стен, было коротким и глухим. Доктор и Химик, не сговариваясь, подняли левые руки и шли дальше, касаясь стены. Она была холодной и гладкой, как стекло. Потом Доктор зажег фонарик.

Шли долго. Миновали улочки, перекрытые камнем, высокие и просторные, как галереи; проходили под сводами, под которыми висели какие-то бесформенные не то колокола, не то бочки; заглядывали в обширные пустые залы. В свете фонарей кружилась пыль, по бокам зияли входы склепов с душным застоявшимся воздухом.

Иногда им казалось, что они чувствуют чье-то присутствие. Тогда они гасили фонари и останавливались, затаив дыхание. Что-то шуршало, шлепало, звук шагов разбивался бесформенным эхом, слабел, слышалось неясное бормотание, из колодцев, открывавшихся в каменных нишах, вместе с затхлыми испарениями доносился бесконечный стон.

Доктор и Химик шли дальше; им казалось, что во мраке снуют какие-то фигуры, один раз они заметили высунувшееся из бокового переулка бледное от света впалое личико, изрезанное морщинами, но, когда они подбежали к этому месту, там никого не оказалось, только на камнях валялся лоскут золотистой тонкой фольги.

Доктор молчал. Он знал, что это путешествие, опасное, больше — безумное, в таких условиях, ночью, — целиком на его совести, что Координатор пошел на риск, так как торопило время, а он упрямее всех добивался попыток установить контакт. Десятки раз Доктор повторял себе, что они дойдут только до следующего излома стен, до поперечной улицы и вернутся, — и шел дальше.

Чем дольше продолжалось путешествие, тем больше оно становилось похожим на кошмарный сон, — сильнее всего Химик и Доктор жаждали света, — фонарики давали только его видимость, их лучи лишь углубляли окружающий мрак, вырывая из него отдельные, лишенные связи с целым и потому непонятные фрагменты.

Один раз до них донеслось шлепанье шагов — совсем близкое и отчетливое. Они побежали на звук, шлепанье резко ускорилось, улочку наполнил топот, его рваное эхо билось в тесных стенах, они неслись с зажженными фонарями, серый отсвет плыл над ними волнистым сводом, черные провалы боковых переулков проносились назад. Наконец они запыхались и прекратили бессмысленную гонку.

— Слушай, а они нас не заманивают? — с трудом выдохнул Химик.

— Чушь! — сердито цыкнул Доктор.

Они стояли около высохшего каменного колодца, стены зияли черными провалами, в одном из них мелькнуло приплюснутое личико; когда пятно света вернулось, отверстие было пустым.

Они пошли дальше. О присутствии обитателей селения больше не нужно было догадываться, — оно становилось невыносимым, чувствовалось повсюду. У Доктора даже появилась мысль, что лучше нападение, схватка в этом мраке, чем упорное, бессмысленное путешествие, которое никуда не вело. Он взглянул на часы. Прошло уже почти полчаса, скоро нужно будет возвращаться.

Химик опередил его на несколько шагов. Проходя мимо черневшего в изломе стен арочного входа, он машинально поднял фонарь. Свет скользнул по веренице стенных ниш и упал на съежившиеся, застывшие голые спины.

— Они там! — крикнул он, инстинктивно отступая.

Доктор вошел внутрь. Химик светил сзади. Нагие фигуры, сбившись в кучу, жались к стене. В первый момент Доктору показалось, что они мертвые: в полосе света заблестели скатывающиеся по спинам водянистые капли.

— Эй! — сказал он слабо, чувствуя, что все это лишено даже крупицы смысла.

Где-то высоко снаружи раздался протяжный вибрирующий свист. В каменный свод ударился многоголосый стон. Ни одна скорчившаяся фигура не шевельнулась, они только стонали тонкими протяжными голосами; зато на улице началось движение, слышались звуки отдаленных шагов, шаги перешли в галоп, промелькнуло несколько темных силуэтов, эхо раскатывалось все дальше. Доктор выглянул наружу — никого. Его беспомощность перешла в яростную злость; он стоял у ворот, погасив фонарик, чтобы лучше слышать.

Из темноты накатывался приближающийся топот.

— Идут!

Доктор скорее почувствовал, чем увидел, что Химик вскинул оружие, и ударил сверху по стволу.

— Не стреляй! — крикнул он.

Пустынная улица неожиданно заполнилась. Вокруг прыгали горбы, все забурлило, слышался шум от ударов больших мягких тел, в глубине проносились огромные крылатые тени, со всех сторон обрушился царапающий кашель, несколько голосов надсадно зарыдало, огромная масса рухнула под ноги Химику, подсекла его; падая, он заметил в последний момент глядящее прямо на него вытаращенное белоглазое личико, фонарик стукнулся о камни, и стало темно. Химик отчаянно искал его, шаря руками по мостовой, как слепец.

— Доктор! Доктор! — кричал Химик, но голос его тонул в хаосе, вокруг мелькали десятки тел, огромные туловища с маленькими ручками сталкивались, он схватил металлический цилиндр фонарика и уже вскакивал на ноги, когда сильный удар бросил его на стену. Откуда-то с высоты разнесся свист, все на мгновение замерло, он почувствовал приближающуюся волну тепла, испускаемого нагретыми телами, что-то его толкнуло, он закружился, закричал, чувствуя скользкое отвратительное прикосновение — внезапно со всех сторон его окружило тяжелое дыхание.

Химик нажал кнопку. Фонарик вспыхнул. На несколько секунд перед ним натянулась изогнутая линия огромных горбатых торсов, маленькие личики таращились ослепленными глазами, сморщенные головки покачивались, потом напор сзади усилился и голые гиганты обрушились на него. Химик крикнул еще раз. Он не услышал собственного голоса. Мокрые горячие туши его стиснули, сдавили ему ребра, он уже не чувствовал под ногами земли, он даже не пытался сопротивляться. Его куда-то пихали, тащили, его душила сырая вонь, он судорожно стискивал прижатый к груди фонарик, освещавший несколько ближайших существ, которые смотрели на него ошеломленно и старались отодвинуться, но толпа не пускала. Тьма непрерывно выла хриплыми голосами, маленькие торсы, словно потом залитые водянистой жидкостью, прятались во вздутиях грудных мышц. Окончательно смятый, он еще увидел сквозь чащу переплетенных рук, тел блеск огня, лицо Доктора, мелькнул его разинутый в крике рот. Химик задыхался от тяжелого смрада, фонарик прыгал у него под подбородком, выхватывая из мрака личики, безглазые, безносые, лишенные ртов, плоские, старчески обвисшие, мокрые, он чувствовал удары горбов. На мгновение сделалось свободнее, потом его снова сдавило, швырнуло задом на стену, он ударился спиной о маленькую колонну, вцепился в нее, стараясь с ней слиться. Новые волны толкучки отрывали его, он упирался изо всех сил, он боролся, только чтобы устоять, — падение означало смерть. Наконец он нащупал какую-то каменную ступеньку, нет, обломок камня, влез наверх и высоко поднял фонарик.

Зрелище было страшное. От стены до стены бушевало море голов. Приближаясь к Химику, огромные существа всматривались в него расширенными глазами, пытались отстраниться. Он видел их отчаянные судорожные усилия, но невозможно было противостоять напору нагой массы, которая с ужасным воем катилась в низ улочки, выжимая крайних на стены.

Вдруг Химик увидел Доктора: потеряв фонарик, он двигался, вернее, плыл в толпе, его переворачивало, крутило, он терялся между возвышающимися над ним гигантскими фигурами. В воздухе развевались какие-то лоскутья. Химик, выставив перед собой электрожектор, как мог сдерживал напор. Он чувствовал, что у него немеют руки, — мокрые, скользкие туши обрушивались на него таранами, отскакивали, неслись дальше, толпа редела, из мрака вырывались новые группы, фонарь погас, непроницаемая тьма бурлила, хлюпала, стонала, пот заливал ему глаза, он втягивал воздух, обжигающий легкие, терял сознание.

Химик опустился на каменную ступеньку, оперся спиной на холодные камни, хватая ртом воздух; он уже различал отдельные шаги, шлепающие скачки, хор мучительно воющих голосов удалялся. Опираясь руками о стену, он встал на ватные ноги, хотел позвать Доктора, но не мог выдавить ни звука, — вдруг белое зарево вырвало из мрака гребень противоположной стены. Химик не сразу сообразил, что это, наверное, Координатор сигналит им ракетой.

Он наклонился, начал искать фонарик. У самой земли воздух был насыщен отвратительным, невыносимо тошнотворным смрадом. Он выпрямился и услышал далекий крик. Это был голос человека.

— Доктор! Сюда! Сюда! — заорал он.

Голос ответил что-то совсем рядом, между черными стенами показалась полоска света. Доктор шел быстро, он слегка покачивался, как пьяный…

— А, — сказал он, — ты здесь, хорошо…

Он схватил Химика за плечо.

— Протащили меня немного, но мне удалось забраться в нишу… Потерял фонарь?

— Да.

Доктор все еще держал Химика за плечо.

— Голова кружится, — объяснил он спокойно, чуть-чуть задыхаясь. — Это ничего, сейчас пройдет…

— Что это было? — шепотом, как бы про себя, сказал Химик.

Доктор не ответил. Они оба вслушивались в темноту: снова в ней прокрадывались далекие шаги, она кишела шорохами, несколько раз доносился приглушенный расстоянием стон. Небо над стенами опять полыхнуло, осветив их гребни, свет задрожал на отвесных гранях и, бледнея, сполз вниз, как мгновенный восход и заход солнца.

— Пошли, — сказали оба одновременно.

Если бы Координатор не зажигал ракет, им, пожалуй, не удалось бы вернуться до рассвета. Зарево еще дважды разгоняло мрак каменных ущелий, помогая определить правильное направление. По дороге они встретили нескольких беглецов, которые, испугавшись света фонарика, в панике исчезали, а один раз наткнулись на лежащее у подножия крутой лестницы уже совсем остывшее тело. Они молча перешагнули его. Было уже почти одиннадцать, когда они нашли площадь с каменным колодцем, — едва на нее упал луч фонарика, сверху тройной полосой вспыхнули фары.

Химик и Доктор тяжело взбежали по лестнице к вездеходу и уселись на ступеньках. Координатор выключил фары и молча расхаживал в темноте вокруг машины, ожидая, пока они смогут говорить.

Когда они рассказали ему все, он только заметил:

— Ну ладно. Хорошо, что все так кончилось. Тут один из них…

Доктор и Химик не поняли его; только когда он зажег боковой прожектор и повернул его назад, они вскочили. В нескольких метрах от вездехода неподвижно лежал двутел. Доктор первым оказался рядом с ним.

Двутел полулежал нагой, с косо приподнятой верхней частью большого торса. Из щели между грудными мышцами на людей смотрел большой бледно-голубой глаз, — они видели только краешек сплюснутого личика.

— Как он сюда попал? — тихо спросил Доктор.

— Прибежал снизу, за несколько минут до вас. Когда я зажигал ракеты, убежал, потом вернулся.

— Вернулся?!

— На это самое место. Вот так.

Они растерянно стояли перед двутелом. Двутел дышал тяжело, как после долгого бега. Доктор наклонился, собираясь самым обыкновенным жестом погладить или похлопать гиганта ладонью. Тот задрожал, на его бледной коже большими пузырями выступили водянистые капли.

— Он нас боится… — тихо сказал Доктор и беспомощно добавил: — Что делать?

— Оставить его и ехать. Уже поздно, — бросил Химик.

— Никуда мы не поедем. Слушайте… — Доктор заколебался. — Знаете что? Посидим…

Двутел не шевелился. Если бы не мерные движения его дискообразной расширенной груди, можно было бы подумать, что он неживой. По примеру Доктора Химик и Координатор уселись рядом с ним на каменной плите. Из темноты доносился далекий шум гейзера, иногда ветер шелестел в невидимых зарослях, раскинувшееся внизу поселение скрывала непроницаемая ночь. В воздухе время от времени проплывали редкие клочья тумана, четко вырисовывавшийся в отсветах фар силуэт вездехода застыл поодаль, как черная декорация. Минут через десять, когда люди уже начали терять надежду, двутел вдруг стрельнул глазом сквозь щель своего укрытия. Достаточно было неосторожного движения Химика, чтобы щель захлопнулась — на этот раз ненадолго.

Наконец гигант выпрямился. Его голова торчала метрах в двух над землей, но он был бы еще выше, если бы не наклонялся вперед.

Ни Координатор, ни Химик толком не знали, как Доктор этого добился, — он сам потом уверял, что тоже не знает, — во всяком случае, после осторожных похлопываний, мягких жестов, нашептываний двутел, уже целиком высунувший свой подвижный торс из внутреннего гнезда, позволил Доктору потянуть себя за тоненькую руку к вездеходу. Когда он шел, низ его бесформенного тела преображался. Казалось, он может произвольно выдвигать и втягивать ноги; на самом деле у него просто сокращались мышцы вокруг конечностей, которые сразу же становились отчетливо видны. Маленькая голова двутела свисала вперед и с наивным удивлением смотрела сверху на столпившихся в световом конусе людей.

— И что теперь? — поинтересовался Химик. — Здесь с ним не столкуешься.

— Как это что, — ответил Доктор. — Возьмем его с собой.

— У тебя с головой все в порядке?

— Это дало бы нам много, — сказал Координатор, — но… он весит, пожалуй, с полтонны.

— И что из этого? Вездеход рассчитан на большее.

— Ничего себе! Нас трое, и груз — это уже больше трехсот килограммов. Могут лопнуть рессоры.

— Да? — сказал Доктор. — Тогда не нужно. Пусть идет.

С этими словами он подтолкнул двутела в сторону уходящей вниз лестницы.

Огромное существо (когда двутел стоял рядом, особенно когда на него непосредственно не падал свет от фар, все время казалось, что у него обрублена голова и на ее место воткнута другая, чужая, слишком маленькая и плохо, чересчур низко насаженная) вдруг съежилось, его кожу мгновенно покрыли искрящиеся капли водянистой жидкости.

— Да нет же, а, черт… я просто пошутил, — пробормотал Доктор.

Его товарищи тоже были поражены этой реакцией.

Доктору не без труда удалось успокоить огромное существо. Проблему размещения нового пассажира разрешить было нелегко. Координатор выпустил почти весь воздух из шин, так что вездеход едва не сел на камни, пришлось снять оба задних сиденья и укрепить их на багажнике, а на самый верх этой пирамиды взгромоздить излучатель. Но двутел не хотел входить в машину. Доктор похлопывал его, уговаривал, подталкивал, сам садился и выскакивал, и если бы не обстоятельства, это зрелище выглядело бы, вероятно, очень забавным. Был уже двенадцатый час, а им еще предстояло в темноте, по тяжелой местности, двигаясь преимущественно круто в гору, сделать больше ста километров. Наконец Доктор потерял терпение. Он схватил одну из поднятых рук маленького торса и крикнул:

— Подтолкните его сзади!

Химик заколебался, но Координатор сильно напер плечом на горбатую спину двутела, тот издал скулящий звук и, теряя равновесие, одним скачком очутился в машине. Теперь дело пошло быстро. Координатор подкачал шины, вездеход, хоть и с большим креном, но мягко двинулся с места. Доктор занял место перед новым пассажиром, так как Химик предпочел избежать такого соседства и согласился на очень неудобное путешествие — он стоял за спиной Координатора.

Вездеход плавно мчался по длинным гладким каменным плитам. По бокам мелькнула анфилада колонн, вскоре показалась аллея «палиц», а еще через несколько минут они добрались до глинистых бугров, окружавших ямы с ужасным содержимым.

Некоторое время они ехали по густой, отвратительно хлюпающей грязи, потом нашли отпечатавшиеся в глине следы шин и теперь двигались, почти повторяя свой путь сюда. Вездеход, выбрасывая из-под колес фонтаны воды и грязи, ловко лавировал между глинистыми буграми. Далеко в темноте загорелось размазанное световое пятно, оно двигалось им навстречу и увеличивалось с каждой минутой. Вскоре они различали уже три отдельных огонька. Координатор не сбавлял скорость: это было их собственное отражение. Двутел начал проявлять беспокойство, он ерзал, покашливал, втискиваясь в угол, рискуя перевернуть машину. Доктор пытался успокоить его голосом — без малейшего результата. Обернувшись, Доктор увидел, что бледная фигура стала похожей на закругленную сверху голову сахара: двутел втянул свой маленький торс и как будто перестал дышать. Только когда горячая мгновенная волна и исчезновение зеркального отражения сообщили, что они пересекли загадочную линию, огромный пассажир затих, застыл и не обнаруживал никакого возбуждения от ночной езды, хотя сейчас, с усилием карабкаясь по увеличивающемуся наклону, вездеход сильно качался, буксовал, надутые колеса тяжело терлись о неровности почвы. Скорость уменьшалась, вместо быстрой дроби шин было слышно напряженное пение моторов, несколько раз нос машины опасно задирался вверх — она уже едва ползла. Вдруг колеса начали скользить назад, осел пласт слабо скрепленного с основанием грунта. Координатор резко повернул руль. Машина остановилась.

Координатор осторожно развернулся, и вездеход наискось съехал по склону обратно в долину.

— Куда? — воскликнул Химик.

Порывы ночного ветра приносили мелкие капли, хотя дождя еще не было.

— Попробуем в другом месте, — повышая голос, ответил Координатор.

Они снова остановились, пятно света поползло вверх постепенно слабея, рассмотреть ничего не удавалось. Пришлось подниматься в гору наугад. Скоро наклон стал таким же крутым, как в том месте, где они сползли вниз, но грунт здесь был сухой, и вездеход тянул хорошо, однако всякий раз, когда Координатор пытался повернуть к северу, машина начинала грозно задирать капот, почти садясь на задние колеса, и заставляла его ехать с растущим отклонением к западу.

Так они тащились довольно долго. Пришлось вскарабкаться до вершины склона, расширить небольшую выемку в его гребне, продраться сквозь заросли кустарника, и только тогда Координатор смог лечь на нужный курс и увеличить скорость.

— Половина дороги! — немного погодя крикнул Доктору Химик, внимательно следивший через плечо Координатора за спидометром.

Координатор подумал, что половины еще не проехали, — пытаясь пробиться через холмы, они сделали крюк километров в двадцать. Наклонившись к самому стеклу, он не отрывал глаз от дороги, вернее, от бездорожья, старался объезжать большие препятствия, а маленькие пропускать между колесами, но, несмотря на это, машину бросало, трясло, металлическая канистра грохотала. Временами вездеход подскакивал в воздух, а когда он приземлялся, амортизаторы всех четырех колес злобно шипели. Но видимость была неплохая, пока никаких неожиданностей. На границе растворявшихся в сероватой дымке световых полос что-то мелькнуло: высокая черточка, другая, третья, четвертая, — это показались мачты.

Доктор силился увидеть на фоне неба, окружает ли по-прежнему их верхушки дрожащий воздух, но было слишком темно. Спокойно мерцали звезды, огромное существо на заднем сиденье не шевелилось; только раз, как будто устав сидеть в одной и той же позе, оно немного подвинулось, устраиваясь поудобнее, и это, такое человеческое, движение странно взволновало Доктора.

Колеса запрыгали на поперечных бороздах. Вездеход уже спускался по продолговатому взгорбленному водоразделу. Координатор поехал немного медленнее, за языком известковой осыпи он уже видел следующие борозды. Внезапно слева донесся усиливающийся свист. Пронизывающий тупой шум — и неясная гигантская масса, сверкнув, пересекла им дорогу. Тормоза вездехода резко заскрежетали, машину рвануло. Пахнуло горьким горячим ветром. Снова надвигался свист. Координатор погасил фары. В темноте в нескольких шагах от вездехода пролетали как бы смерчи. Высоко над землей одна за другой проносились фосфорически мерцающие гондолы, овеянные невидимыми вращающимися дисками; входя в поворот, они легко накренялись, всё под одним и тем же углом. Люди шепотом считали: восьмая, девятая, десятая… После пятнадцатой был перерыв…

— Столько мы еще не встречали, — сказал Доктор.

Снова послышался какой-то звук, на этот раз неизвестный, гораздо более низкий, и приближался он медленнее. Координатор включил задний ход, вездеход начал пятиться. Они отъезжали в гору, колеса слабо зашуршали на известняковой осыпи. Не успел Координатор затормозить, как в темноте перед ними с басовитым гудением, от которого завибрировал вездеход, проплыл неясный силуэт, только высоко над деревьями потемнели звезды и земля задрожала, как будто шла лавина. Гудя, как тяжелый волчок, протянулся следующий призрак, и еще один; гондол видно не было, только красновато светился неправильный, заостренный на концах, контур какой-то конструкции, медленно вращающийся в сторону, противоположную направлению движения.

Снова стало тихо, только издалека, удаляясь, доносилось то ослабевающее, то усиливающееся гудение.

— Вот это колоссы — видали? — сказал Химик.

Координатор подождал еще немного, включил фары, отпустил тормоза, вездеход покатился от собственной тяжести, потом Координатор включил мотор, и машина все быстрее побежала вниз. Хотя ехать вдоль борозд было удобнее, так как они обходили все большие неровности, Координатор предпочел не рисковать: на них сзади могло налететь одно из прозрачных чудовищ. Он пытался мысленно продолжить маршрут встреченных машин: они шли с северо-запада, а удалялись на восток, но это ни о чем не говорило, — они поворачивали и могли сделать еще много таких поворотов. Он ничего не сказал, но на душе у него было неспокойно.

В начале третьего снопы света уперлись в блестящую зеркальную ленту. Двутел, который во время встречи во тьме даже не вздрогнул, с некоторого времени, высунув голову, осматривался по сторонам. Когда вездеход почти подъехал к зеркальному поясу, огромное существо вдруг закашляло, засопело, завозилось, постанывая, начало выпрямляться и перевесилось на одну сторону, как будто хотело выпрыгнуть на ходу.

— Стой! Стой! — крикнул Доктор.

Координатор затормозил, вездеход остановился в метре от ленты.

— Что случилось?

— Он хочет убежать!

— Почему?

— Не знаю; может, из-за этого — погаси фары!

Координатор выключил свет. Едва стало темно, двутел тяжело опустился на свое место. Они тронулись с погашенными огнями, мгновение по бокам в черных плитах переливались отражения звезд, и снова они ехали по земле. Впереди лежала равнина. Вездеход несся все быстрее, его корпус вибрировал, известняковые выступы с вращающимися по песку большими тенями летели назад, песок рвался из-под колес, холодный воздух бил в лицо, обжигал легкие, мотор гудел, камешки, звеня, стучали в шасси. Химик сжался, он старался спрятать голову за ветровое стекло. Вот-вот должен был появиться корабль.

Перед отъездом условились, что Инженер повесит на корме ракеты лампу-вспышку. Они искали мигающий огонек, Координатор поехал немного медленнее, они повернули к северо-западу, но время шло, а вокруг по-прежнему разливался однообразный мрак. Координатор давно уже переключил фары на ближний свет, теперь он погасил и его, махнув рукой на риск столкнуться с каким-нибудь невидимым препятствием. Один раз они заметили мерцающий огонек и помчались к нему с максимальной скоростью, но уже через несколько минут поняли, что это просто низкая звезда. Было двадцать минут третьего.

— Может, у них лампа испортилась, — предположил Химик.

Никто не ответил. Они проехали еще пять километров, снова повернули. Доктор поднялся с места, впиваясь глазами в окружающую темноту. Машина ползла совсем медленно, вдруг она высоко подпрыгнула, сначала передними, потом задними колесами, — позади осталась канавка, пропаханная в песчаном грунте.

— Давай влево, — вдруг сказал Доктор.

Координатор повернул, показались невысокие холмики, вездеход пересек вторую борозду глубиной в полметра, неожиданно все трое увидели неясную вспышку и возносящуюся на ее фоне удлиненную косую тень, верхушку которой на мгновение окружал ореол. Вездеход резким броском рванулся вперед, новая вспышка лампы, заслоненной кормой корабля, осветила три маленькие фигурки. Координатор включил фары, фигурки бежали, подняв руки.

Координатор подъехал к товарищам и затормозил.

— Приехали?! Все?! — крикнул Инженер.

Он подскочил к вездеходу и шарахнулся назад при виде четвертой, безголовой фигуры, которая беспокойно зашевелилась.

Координатор обнял одной рукой Инженера, другой Физика и стоял так секунду, словно опираясь на них. Они столпились впятером около бокового рефлектора, — Доктор что-то тихо говорил двутелу.

— У нас всё в порядке, — сказал Химик, — а у вас?

— Более или менее, — ответил Кибернетик.

Они долго смотрели друг на друга. Все молчали.

— Поговорим или пойдем спать? — спросил Химик.

— Ты можешь спать? Изумительно! — воскликнул Физик. — Спать! О господи! Они здесь были, понимаете?

— Я так и думал, — сказал Координатор. — И произошло… столкновение?

— Нет. А вы?..

— Тоже нет. Думаю… то, что они обнаружили ракету, может оказаться важнее того, что видели мы. Рассказывайте. Хенрик, давай ты…

— Вы поймали его?.. — спросил Инженер.

— Собственно… он нас поймал. То есть позволил взять его с собой добровольно. Но это целая история. Длинная, сложная, хотя, увы, мы ничего в ней не понимаем…

— С нами точно так же! — выпалил Кибернетик. — Они появились через какой-нибудь час после вашего отъезда!! Я думал… думал, что это конец, — признался он вдруг тише.

— Вы не голодны? — спросил Инженер.

— Кажется, я совсем забыл об этом. Доктор! — крикнул Координатор. — Иди сюда!

— Совещание? — Доктор вылез из вездехода и подошел к товарищам, но по-прежнему не спускал глаз с двутела, который неожиданно удивительно легким движением спрыгнул на землю и медленно заковылял к людям, но едва коснулся границы освещенного круга, отступил и замер.

Люди смотрели на него молча. Огромное существо опустилось, припало к земле, еще секунду торчала его голова, потом мышцы сошлись, оставив щель, из которой в рассеянном свете фар поблескивал голубой глаз.

— Значит, они были здесь? — спросил Доктор.

В этот момент он один не смотрел на двутела.

— Да. Двадцать пять вращающихся кругов, таких же, как тот, что мы захватили, и четыре машины гораздо большие, не вертикальные диски, а как бы прозрачные волчки.

— Мы встретили их! — крикнул Химик.

— Когда? Где?

— С час назад, возвращаясь! Мы чуть с ними не столкнулись. А что они делали здесь?

— Немного, — заговорил Инженер. — Прибыли колонной; откуда, мы не знаем. Мы как раз все были в ракете, буквально пять минут, а когда вышли на поверхность, — они уже тянулись один за другим, окружая ракету. Они не приближались. Мы думали, что это первый поиск, дозор, головная тактическая разведка, ну, установили под ракетой излучатель и ждали. А они крутились вокруг, все время в одну сторону, не отдаляясь и не приближаясь. Это продолжалось часа полтора. Потом появились большие волчки — высотой метров тридцать! Гиганты! Похоже, что они могут двигаться только по бороздам, которые пропахивают те, другие. Вращающиеся диски освободили им место в своем кольце, и поочередно — одна большая, одна маленькая — они снова начали крутиться. Иногда они притормаживали, а один раз две чуть не столкнулись, вернее, они коснулись друг друга. Треск был ужасный, но с ними ничего не случилось, и они продолжали вращаться.

— А вы?

— Ну, а что мы, потели у излучателя. Удовольствие было небольшое.

— Верю, — торжественно сказал Доктор, — а дальше?

— Дальше? Сначала я все думал, что они вот-вот на нас нападут, потом — что они только производят наблюдение. Но меня удивлял их строй и то, что они не останавливаются ни на секунду. Мы ведь знаем: такой круг может вращаться на месте. Ну, где-то в начале восьмого я послал Физика за вспышкой — нужно было повесить ее для вас. Но ведь вы не смогли бы проехать сквозь эту проклятую стену — и тогда мне первый раз пришло в голову, что это блокада! Ну, я подумал, что, во всяком случае, нужно пробовать договориться — пока можно. Мы всё еще сидели у излучателя и начали сигналить лампой — сериями, сначала по две вспышки, потом по три, по четыре.

— Теорема Пифагора? — спросил Доктор, и Инженер напрасно пытался рассмотреть, не насмехается ли Доктор.

— Нет, — сказал он наконец. — Обычный числовой ряд.

— А они что? — спросил жадно слушавший Химик.

— Как тебе сказать, — собственно, ничего…

— Что значит «собственно»? А «не собственно»?

— Ну, они делали разные вещи все время, и до наших сигналов, и во время их, и после, но ничего такого, что выглядело бы попыткой ответить или установить контакт.

— А что они делали?

— Кружились быстрее или медленнее, сближались друг с другом, что-то двигалось в их гондолах…

— А волчки, эти большие, тоже имеют гондолы?

— Ты же говорил, что вы их видели?

— Когда мы их встретили, было темно.

— Нет, у них нет никаких гондол — внутри вообще ничего нет. Пустое место. Зато по периметру ходит… плавает… ну, крутится как бы большой бак, по краям выпуклый, в центре вогнутый, который может устанавливаться по-разному, а по бокам у него целый ряд рогов — таких конусных утолщений. Совершенно бессмысленно — с моей точки зрения, конечно. О чем я говорил?.. да, так вот эти волчки выходили иногда из кольца и менялись местами с маленькими дисками.

— Как часто?

— По-разному. Во всяком случае, никакой численной регулярности установить не удалось. Говорю вам — я считал все, что могло иметь какую-нибудь связь с их движениями, так как ожидал какого-нибудь ответа. Они проделывали даже сложные эволюции. Например, на второй час эти большие притормозили, почти остановились, перед каждым волчком встал диск поменьше, они медленно двинулись к нам, но прошли совсем немного, может, пятнадцать метров, большие волчки за ними, и снова начали описывать круги. Теперь их было уже два: внутренний, по которому двигались четыре большие и четыре маленькие машины, и наружный из остальных плоских дисков. Я уже подумывал, что предпринять, чтобы вы могли вернуться. Но тут они выстроились в одну длинную колонну и удалились, сначала по спирали, а потом прямо на юг.

— А в котором часу это могло быть?

— В начале двенадцатого.

— Значит, мы, вероятно, встретили других, — обратился Химик к Координатору.

— Необязательно. Они могли где-нибудь задержаться.

— Теперь вы рассказывайте, — потребовал Физик.

— Пусть говорит Доктор, — сказал Координатор.

— Ладно. Итак… — За несколько минут Доктор рассказал обо всех приключениях и продолжал: — Вы подумайте, все, что тут происходит, отчасти напоминает нам различные вещи, известные на Земле, но всегда только отчасти — всегда несколько кубиков остаются лишними и не укладываются в мозаику. Это очень характерно! Их машины появились здесь как будто в боевом строю — может, это разведывательный патруль, может, головной дозор армии, может, начало блокады? Или всего понемногу, а в результате — все непонятно. Или глиняные ямы, — конечно, они были ужасны, но что они, собственно, значили? Могилы? Так это выглядело. Потом их поселение, или как это назвать. Это было уже совершенно невероятно! Кошмарный сон. Ну, а скелеты? Музей? Бойня? Храм? Фабрика биологических экспонатов? Тюрьма? Можно думать обо всем, даже о концентрационном лагере! Но мы не встретили никого, кто хотел бы нас задержать или установить с нами какой-нибудь контакт — ничего похожего! Это, пожалуй, наиболее непонятно, во всяком случае, для меня. Цивилизация планеты несомненно высока. Архитектура технически очень высоко развита, строительство таких куполов, как те, которые мы видели, должно представлять не простую проблему. А рядом — каменный поселок, напоминающий средневековый город. Поразительное смешение уровней цивилизации! При этом должна существовать отличная система сигнализации, раз они погасили свет в этом своем городе буквально через минуту после нашего прибытия — а мы ехали очень быстро и никого не заметили на дороге… Без сомнения, они наделены разумом, а толпа, которая нас окружила, вела себя, как стадо баранов, охваченное паникой. Ни следа какой-либо организации… Сначала они как будто убегали от нас, потом нас окружили, смяли, возник неописуемый хаос, все это было бессмысленно, просто безумно! Ну, и так во всем. Индивид, которого мы убили, был одет в какую-то серебристую фольгу; эти были голые, всего на нескольких болтались какие-то лохмотья. Труп в яме имел введенную в кожный нарост трубку… И, что самое странное, у него был глаз, как у этого, которого вы видите, а у других глаза не было, зато был нос. Когда я об этом думаю, меня охватывает опасение, что даже тот, которого мы привезли, немногим нам поможет. Естественно, мы постараемся с ним объясниться, но я не очень верю, что это удастся.

— Весь собранный до сих пор информационный материал нужно записать и как-то классифицировать, — заметил Кибернетик, — иначе мы в нем утонем. Должен сказать… Доктор, наверное, прав, но… эти скелеты — а это точно были скелеты? И история с толпой, которая сначала окружила вас, а потом разбежалась…

— Скелеты я видел, как тебя. Это неправдоподобно, но это правда. Ну, а толпа… — Химик развел руками. — Это было абсолютное безумие, — добавил он.

— Может, вы разбудили весь поселок, и они были просто потрясены; представь себе, скажем, отель на Земле, в который въезжает здешний вращающийся круг. Ведь ясно, началась бы паника!

Химик упрямо покачал головой. Доктор усмехнулся:

— Ты там не был, тебе трудно объяснить. Паника? Превосходно. А потом, когда все люди уже попрятались или убежали, круг выезжает на улицу, и тогда один из беглецов, голый, как выскочил из постели, трясясь от страха, бежит за этим кругом и дает начальнику понять, что хочет с ним поехать. Так?

— Но он вас не просил…

— Не просил? Спроси их, если мне не веришь, что было, когда я сделал вид, что собираюсь прогнать его обратно. Отель!.. А могилы, открытые могилы, полные трупов?

— Дорогие мои, без четверти четыре, — сказал Координатор, — а завтра, то есть сегодня, нам могут нанести новые визиты — вообще здесь каждую минуту может произойти все, что угодно. Меня ничего не удивит! Что вы сделали в ракете? — спросил он Инженера.

— Мало. Мы часа четыре просидели у излучателя! Проверили один сверхпроводящий электронный мозг типа «микро», радиоаппаратура почти налажена — Кибернетик расскажет подробнее. К сожалению, много каши.

— Мне не хватает шестнадцати ниобо-танталовых диодов, — сказал Кибернетик, — криотроны целы, но без диодов с мозгом ничего не сделать.

— А ты не можешь взять из других?

— Взял, много было — семьсот с лишним.

— Больше нет?

— Может, еще в Защитнике? Но я не мог до него добраться. Он в самом низу.

— Слушайте, мы что, всю ночь будем стоять так у ракеты?

— Верно, пошли. Погодите, а что с двутелом?

— Да, и вездеход.

— Должен сказать вам кое-что малоприятное: с этого момента мы должны выставлять постоянную охрану, — сообщил Координатор. — Просто безумие, что до сих пор у нас ее не было. Первые два часа, до рассвета, кто хочет добровольно, а потом…

— Я могу, — сказал Доктор.

— Ты? Ни за что, только кто-нибудь из нас, — сказал Инженер. — Мы хоть сидели на месте.

— А я сидел на вездеходе. Я устал не больше тебя.

— Ну, хватит. Сначала Инженер, потом Доктор, — сказал Координатор.

Он потянулся, потер озябшие руки, подошел к вездеходу, выключил фары и, подталкивая, медленно подкатил его под самый корпус ракеты.

— Слушайте, — Кибернетик стоял над неподвижно лежащим двутелом, — а что с ним?

— Оставим его здесь. Наверно, он спит. Не убежит. Чего бы он с ними ехал? — бросил Физик.

— Но так нельзя — нужно как-то обеспечить… — начал Химик и не договорил.

Один за другим все уже спускались в туннель. Он посмотрел вокруг, сердито пожал плечами и пошел за остальными.

Инженер разложил около излучателя надувные подушки и сел, но, чувствуя, что его сразу же начинает смаривать сон, встал и начал размеренно прохаживаться.

Песок тихонько поскрипывал под ботинками. Небо на востоке серело, звезды, постепенно переставая мерцать, бледнели. Воздух был холодный и чистый. Инженер попробовал ощутить в нем этот чужой запах, запомнившийся с первого выхода на поверхность планеты, но уже не мог его различить. Бок лежащего поодаль существа мерно поднимался и опускался. Вдруг Инженер увидел длинные и тонкие щупальца, которые выползли из груди двутела и схватили его за ногу. Он отчаянно рванулся, споткнулся, чуть не упал — и открыл глаза. Оказывается, он заснул на ходу. Было уже светлее. Перистые облачка собрались на востоке в наклонную линию, как будто нарисованную одним огромным мазком, ее край начинал медленно гореть, в нерешительную серость неба вливалась голубизна. Последняя сильная звезда растворилась в ней. Инженер стоял лицом к горизонту. Облака из бурых становились бронзово-золотыми, на их кромках бушевал огонь, розовая полоса, сплавленная с незапятнанной белизной, двигалась по небосклону, — плоский, словно выжженный край планеты вдруг прогнулся под прикосновением тяжелого красного диска. Это могла быть Земля.

Его охватила пронзительная, невыразимая тоска.

— Смена! — послышался громкий голос за его спиной.

Инженер вздрогнул. Доктор смотрел в небо и улыбался. Инженеру вдруг захотелось поблагодарить его за что-то, что-то сказать, он сам не знал — что, это было необыкновенно важно, но у него не было слов, — он встряхнул головой, ответил улыбкой на улыбку и нырнул в темный туннель.