Эдем (перевод 1967 г.)

Глава девятая

Обломки разбитых автоматов, искореженные запасные детали, которые при ударе вырвались из креплений, сплошной лавиной покрывали корпус Защитника. Экипажу пришлось потеть больше двух часов, чтобы хоть немного расчистить отсек. Большие тяжести поднимали маленьким рычажным подъемником, а все, что не удавалось протащить в дверь, Инженер вместе с Координатором сначала разбирали. Две броневые плиты, заклиненные между башенкой Защитника и придавившим ее ящиком со свинцовыми кирпичами, они в конце концов разрезали вольтовой дугой, подведя кабели с распределительного пульта реактора. Кибернетик и Физик сортировали то, что уже было извлечено из зловеще скрежещущей груды рухляди. Части, не поддающиеся ремонту, они отправляли в лом. Химик, в свою очередь, разбирал этот лом, в зависимости от рода материала. Время от времени, когда нужно было вытащить какой-нибудь особенно массивный элемент конструкции, все бросали работу свою и спешили на помощь к «грузчикам». Незадолго до шести на свет появился приплюснутый лоб Защитника. Можно было открывать люк.

Кибернетик первым спрыгнул в темную дыру. Потом он попросил лампу; ее опустили сверху на кабеле. Из Защитника, как будто со дна глубокого колодца, донесся его сдавленный крик.

— Есть! — радостно кричал Кибернетик, — Есть!

На мгновение он высунул голову:

— Только садись и поезжай! Вся аппаратура в порядке!!

— Ясно, Защитник для того и существует, чтобы многое выдерживать, — бросил раскрасневшийся Инженер.

— Ребята, уже шесть. Если ехать за водой, нужно это сделать сейчас, — сказал Координатор. — У Кибернетика и Инженера работы выше головы; думаю, мы поедем той же командой, что и вчера.

— Не согласен.

— Ты ведь понимаешь… — начал Координатор, но Инженер не дал ему кончить:

— Ты можешь то же, что и я. Сегодня ты останешься.

Они заспорили. Наконец Координатор уступил. В состав экспедиции вошли Инженер, Физик и Доктор. От Доктора уговорами ничего не добились, — он хотел ехать.

— Ведь действительно неизвестно, где безопаснее, здесь или там, если ты это имеешь в виду, — сказал он наконец, раздраженный наскоками Инженера, и поднялся наверх по стальной лесенке.

— Канистры уже приготовлены, — сказал Координатор. — До ручья не больше двадцати километров. Наберете воды и сразу же возвращайтесь — хорошо?

— Если удастся, обернемся два раза, — сказал Инженер. — Тогда у нас будет четыреста литров.

— Ну, насчет второго рейса посмотрим.

Химик и Кибернетик хотели выйти за ними, но Инженер загородил им дорогу:

— Нет, нет, только без проводов, прощаний, это не имеет смысла. Оставайтесь. Одному все равно надо быть наверху, вот он и может пойти с нами.

— Это как раз я, — заявил Химик. — Ты же видишь, я безработный.

Солнце стояло уже довольно низко. Проверив целость подвески, люфт руля и запас изотопной смеси, Инженер сел впереди. Едва на сиденье забрался Доктор, лежавший у ракеты двутел поднялся и, выпрямившись во всю свою высоту, заковылял к машине. Вездеход тронулся. Огромное существо застонало и кинулось за ним с ошеломившей Химика скоростью. Доктор что-то крикнул Инженеру, машина остановилась.

— Ну, что ты хочешь, — ворчал Инженер. — Не брать же его с собой.

Доктор в замешательстве, не зная, что делать, беспомощно смотрел на возвышающегося над ним на две головы гиганта, который заглядывал сверху ему в лицо, переступая с ноги на ногу и издавая стрекочущие звуки.

— Запри его в ракете. Он пойдет за тобой, — посоветовал Инженер.

— Или усыпи его, — добавил Физик. — Если он за нами погонится, может привлечь еще кого-нибудь.

Это убедило Доктора. Вездеход медленно вернулся к ракете, двутел последовал за ним своими странными скачками. Доктор с трудом затащил гиганта в туннель. Вернулся он через четверть часа злой и расстроенный.

— Я запер его в тамбуре перевязочной, — сказал он. — Там нет никаких острых предметов, стекол тоже… Боюсь только, он наделает шуму.

— Ну, ну, — пробормотал Инженер, — не будь смешным.

Доктор хотел ответить что-то резкое, но смолчал. Вездеход снова тронулся и по большой дуге объехал ракету. Химик махал товарищам рукой, даже когда не видел ничего, кроме высокого размазанного султана пыли. Потом он начал размеренно прохаживаться возле неглубокого окопчика, в котором стоял излучатель.

Он ходил так почти два часа, когда среди стройных «чаш», отбрасывающих длинные тени, возникло облако пыли. Солнце разбухшим красным яйцом только что коснулось горизонта, на севере синел прилив туч, обычного, надвигающегося в это время холода не чувствовалось, все еще было душно.

Химик выбежал из тени ракеты и увидел вездеход, подскакивающий на бороздах, пропаханных вращающимися дисками.

Машина еще не успела остановиться, а он уже был рядом с ней. Ему незачем было спрашивать о результатах экспедиции: вездеход тяжело оседал на сплюснутых шинах, во всех канистрах плескалась вода, даже на свободном сиденье побулькивала полная банка.

— Как съездили? — спросил Химик.

Инженер снял темные очки и платком вытер с лица пот и пыль.

— С удовольствием, — сказал он.

— Никого не встретили?

— Ну, как обычно, кружки, но мы проскочили далеко от них — поехали по другую сторону зарослей, тех, где ров, помнишь? Там почти совсем нет борозд. Правда, пришлось немного повозиться, пока наполняли канистры. Неплохо бы какой-нибудь насосик.

— Мы хотим съездить еще раз, — добавил Физик.

— Сначала нужно перелить воду…

— А, не стоит, — отмахнулся Физик, — тут лежит столько пустых банок и канистр, возьмем другие, а потом все заодно и перельем. Верно?

Он переглянулся с товарищами, как будто они что-то задумали. Химик этого не заметил, его только немного удивила такая спешка. Торопясь, как на пожар, они выгрузили канистры, бросили на багажник пустые — их было совсем не так уж много, — сели, и вездеход рванулся с места, взметая клубы пыли. Стена пыли еще оседала на равнине, алея в лучах заходящего солнца, когда на поверхность вылез Координатор.

— Еще не приехали, — сказал он.

— Были уже, сменили посуду на пустую и поехали еще раз.

— Как это — сразу поехали? — Координатор скорее удивился, чем рассердился.

Потом он сказал Химику, что сейчас его сменит, и спустился в корабль, чтобы сообщить новость возившемуся с универсальным автоматом Кибернетику, но с тем говорить было трудно. У него во рту торчало штук двадцать транзисторов, он выплевывал их в руку, как семечки. Пучок вытащенных из порцеллитовых внутренностей проводов Кибернетик нацепил на шею и подсоединял их с такой быстротой, что только пальцы мелькали. Иногда он застывал без движения и некоторое время как бы в столбняке всматривался в висевшую перед ним большую схему.

Координатор вернулся наверх, сменил Химика, который пошел готовить для всех ужин, и, сидя около излучателя, убивал время, записывая практические замечания на полях монтажной книги, начатой Инженером.

Они два дня ломали себе головы над тем, что делать с девяноста тысячами литров радиоактивной воды, которая залила все помещения над грузовым люком. Это был один из тех заколдованных кругов, откуда, казалось, не существовало выхода: чтобы очистить эту воду, нужно было запустить фильтры, а добраться к питавшему их кабелю можно было только в залитом отсеке. На корабле имелся даже водолазный скафандр, но он не защищал от излучений. Приспосабливать его специально и покрывать свинцом не стоило, — разумнее подождать, пока отремонтированные автоматы смогут нырнуть в воду.

Координатор сидел под кормой ракеты, на которой с момента наступления темноты регулярно вспыхивала лампа, и, стараясь писать как можно быстрее, заносил в книжку все, что приходило ему в голову, — свет горел едва три секунды. Он сам потом смеялся, рассматривая свои каракули.

Координатор посмотрел на часы: было почти десять. Он встал и начал прохаживаться, высматривая огни вездехода, но ничего не видел — мешали вспышки лампы. Поэтому он пошел в ту сторону, откуда должна была появиться машина.

Как обычно, когда Координатор был один, он поднял глаза к звездам: Млечный Путь круто взлетал в темноту. От Скорпиона Координатор перевел взгляд влево и удивленно остановился: ярчайшие звезды Козерога были едва видны, они тонули в бледном пламени, как будто Млечный Путь стал шире и поглотил их. Внезапно Координатор понял. Это было зарево, как раз там, над восточным горизонтом. Сердце у него забилось медленно и сильно. Он почувствовал комок в горле, который сразу же пропал. Стиснув зубы, он двинулся дальше. Зарево было беловатым, низким и неравномерно пригасало, чтобы чуть позже полыхнуть несколько раз подряд. Координатор закрыл глаза и напряженно вслушивался в тишину, — но слышал только шум в ушах. Теперь созвездий почти не было видно. Координатор стоял неподвижно, всматриваясь в небосклон, наливавшийся мутным светом.

Сначала он хотел вернуться к ракете и вызвать наверх Химика и Кибернетика — они бы могли пойти к ручью с излучателем. Пешком на это понадобилось бы минимум три часа. Кроме вездехода у них был небольшой вертолет, но его заклинило между ящиками в залитом отсеке; над водой выступал только верх, — винт во время аварии разлетелся на куски, кабина, наверное, выглядела еще хуже. Правда, оставался Защитник. Координатор подумал, что можно просто сесть в него, дистанционно открыть грузовой люк (его привод включался в машинном отделении) и проехать сквозь воду, которая, впрочем, выльется, как только откроется люк. В Защитнике радиация не страшна. Но, во-первых, неясно было — откроется ли люк вообще, а во-вторых, что делать потом, — вся земля вокруг ракеты превратилась бы в большое радиоактивное пятно. И все-таки если бы иметь уверенность, что люк откроется…

Координатор сказал себе, что подождет еще десять минут; если к этому времени он не увидит огней — придется отправиться на выручку. Было тринадцать минут одиннадцатого. Он опустил руку с часами. Зарево — да, он не ошибался — постепенно сдвигалось вдоль горизонта, оно уже доходило до альфы Феникса. Сверху розоватая, внизу мутно-белая полоса уходила к северу. Он снова посмотрел на часы. Оставалось еще четыре минуты. Тут он увидел фары.

Сначала они были мигающим огоньком, дрожащей звездочкой, потом раздвоились, наконец начали слепить все сильнее — Координатор уже слышал шорох колес. Инженер ехал быстро, но на бегство это не было похоже, — Координатор знал, что из вездехода можно выжать больше, — это его совсем успокоило. Как обычно в таких случаях, он почувствовал растущий гнев.

Сам того не замечая, Координатор отошел от ракеты шагов на триста, если не больше. Вездеход резко затормозил. Доктор крикнул:

— Садись!

Координатор подбежал, прыгнул боком на пустое место, сдвинул жестянку и почувствовал, что она пустая. Он взглянул на товарищей — как будто все было в порядке. Наклонился вперед, коснулся ствола излучателя — ствол был холодный.

Физик ответил на его немой вопрос ничего не выражающим взглядом. До самой ракеты Координатор не сказал ни слова. Инженер резко развернулся, центробежная сила вжала Координатора в сиденье, пустые канистры забренчали, и машина остановилась у самого лаза в туннель.

— Что, вода высохла? — спросил Координатор безразличным тоном.

— Мы не смогли набрать воды, — сказал Инженер. Он обернулся к Координатору на своем поворотном сиденье. — Не удалось доехать до ручья.

Вытянутой рукой он показал на восток.

Из вездехода никто не выходил. Координатор испытующе смотрел то на Физика, то на Инженера.

— Мы уже в первый раз заметили, что там что-то изменилось, — сказал Физик, — но не знали что и хотели разобраться.

— А если бы изменилось настолько, что вы не вернулись бы, был бы нам прок от такой предусмотрительности? — осведомился Координатор. Он уже не скрывал бешенства. — Ну, давайте рассказывайте всё, и сразу, а не в час по чайной ложке.

— Они там что-то делают, вдоль ручья, перед ним и за ним, вокруг бугров, во всех котловинах, вдоль больших борозд, на протяжении километров, — сказал Доктор.

Инженер кивнул головой:

— В первый раз, когда было еще светло, мы заметили только целые хороводы этих огромных волчков — они двигались строем в виде латинской буквы «у» и выбрасывали землю, как будто копали траншеи. Мы увидели их как следует только на обратном пути, с вершины холма, и они мне не понравились.

— А что тебе в них не понравилось? — мягко спросил Координатор.

— То, что они треугольные и вершины каждого треугольника направлены в нашу сторону.

— Великолепно. И, не сказав ни слова об этом, вы поехали туда еще раз? Знаешь, как называется такое поведение?

— Может, мы сделали глупость, — сказал Инженер. — Даже наверное сделали, но мы подумали, что, если начнем здесь совещаться, ехать ли второй раз, снова начнутся споры, кто должен рисковать своей бесценной жизнью, и так далее, — и решили справиться с этим быстро, сами. Мы рассчитывали на то, что с наступлением сумерек им придется осветить место своих работ.

— Они вас не заметили?

— Почти наверняка нет. Во всяком случае, никаких признаков я не видел — нас никто не остановил.

— А как вы ехали сейчас?

— Почти все время по вершинам холмов, не по самым вершинам, немного ниже, чтобы они не могли нас заметить на фоне неба. Разумеется, без огней. Поэтому мы так долго тащились.

— То есть вы вообще не собирались набрать воды, а канистры взяли только для того, чтобы обмануть Химика?

— Нет, это не так, — вмешался в разговор Доктор.

Они всё еще сидели в вездеходе, то освещаемые вспышками лампы, то погружаясь в темноту.

— Мы хотели подъехать к ручью значительно дальше, с другой стороны, но нам не удалось.

— Почему?

— Там они проводят такие же работы. Сейчас, то есть с наступлением темноты, льют в траншеи какую-то светящуюся жидкость — она давала столько света, что все было отлично видно.

— Что это? — Координатор смотрел на Инженера.

Тот пожал плечами:

— Может, они делают какие-нибудь отливки. Хотя вещество слишком жидкое для расплавленного металла.

— Чем они его доставляли?

— Ничем. Клали что-то вдоль борозд; возможно, трубопровод, но точно я сказать не могу.

— Жидкий металл нагнетали по трубопроводу?

— Говорю тебе, я видел это в темноте, в бинокль, при очень плохом освещении — центр каждой траншеи светится, как ртутная горелка, а вокруг все темно. Впрочем, мы ни разу не приближались ближе чем метров на семьсот.

Лампа погасла, и они некоторое время сидели ничего не видя, — потом она снова вспыхнула.

— Думаю, ее нужно убрать, — сказал, поднимая глаза, Координатор и добавил: — Сейчас.

— Что там? — Лампа снова вспыхнула, и все увидели выныривающего из туннеля Химика.

Он подбежал к вездеходу, а Инженер спустился вниз и выключил ток. Лампа блеснула в последний раз, и стало темно. Зарево на горизонте разгоралось еще отчетливее. Теперь оно сильно сместилось к югу.

— Их там страшно много, — сказал Инженер, который вернулся на поверхность и стоял у ракеты, повернувшись к зареву.

— Больших волчков?

— Нет, двутелов. На фоне этого светящегося теста мы видели их силуэты. Они очень спешили: очевидно, эта масса, остывая, густела. Они обкладывали ее какими-то решетками сзади и с боков. Перед, то есть сторона, обращенная к нам, оставалась открытой.

— Ну и что? Будем сидеть сложа руки и ждать?.. — начал возбужденным голосом Химик.

— Ну зачем же, — сказал Координатор. — Сейчас примемся за проверку всех систем Защитника.

Они помолчали, глядя на зарево. Несколько раз оно вспыхивало ярче.

— Хочешь слить воду? — угрюмо спросил Инженер.

— Без крайней необходимости — нет. Я уже думал об этом. Попробуем приоткрыть люк. Если контрольки покажут, что механизм замка действует, закроем люк и будем просто ждать. Крышка отойдет на какие-нибудь миллиметры, в худшем случае выльется несколько десятков литров воды. Такое маленькое радиоактивное пятно не проблема, с ним мы справимся. Зато будем знать, что в любой момент можем выехать в Защитнике наружу и иметь свободу маневра.

— В худшем случае мокрое пятно останется, но от нас, — сказал Химик. — Интересно, что тебе дадут эти эксперименты, если атака будет атомной?

— Керамит выдерживает в трехстах метрах от нулевой точки.

— А если взрыв будет в ста?

— Защитник выдержит и в ста метрах от взрыва.

— Вкопанный в землю, — поправил его Физик.

— Ну так что? Понадобится — вкопаем.

— Если даже взрыв будет в четырехстах метрах, люк заплавится, и наружу не выйдешь! Сваримся, как раки!

— Все это чепуха. Пока бомбы не падают. А впрочем, сами себе мы должны признаться, черт возьми, — ракету мы не покинем. Если ее уничтожат, интересно, из чего ты сделаешь другую?

После этих слов Инженера все замолчали.

— Погодите-ка, — сообразил вдруг Физик, — ведь Защитник не комплектный! Кибернетик вынул из него диоды.

— Только из автомата наводки. Можно наводить без автомата. Впрочем, ты же знаешь: если стрелять антипротонами, промазать не страшно, результат будет тот же…

— Слушайте, я хотел спросить об одной вещи, — заговорил Доктор.

Все обернулись к нему:

— Что?

— Ничего особенного, я хотел только спросить, что делает двутел?

После секундного молчания раздался взрыв смеха.

— Это изумительно! — воскликнул Инженер.

Настроение изменилось, как будто опасность вдруг исчезла.

— Спит, — сказал Координатор. — Во всяком случае, около восьми я к нему заглядывал, он спал. Он вообще может почти все время спать. А он что-нибудь ест?

— Я не знаю, что он ест. У нас он ничего есть не хочет. Я пытался его покормить, но он ни к чему не притронулся.

— Да, у каждого свои хлопоты, — выдохнул Инженер и улыбнулся в темноте.

— Внимание! — раздался голос из-под земли. — Внимание! Внимание!

Они резко обернулись. Из туннеля вылезала большая темная фигура, она мягко звякнула и остановилась. За ней появился Кибернетик с горящим фонарем на груди.

— Наш первый универсальный! — представил он торжествующим голосом. — Что такое?.. — спросил он, оглядывая поочередно освещенные лица товарищей. — Что случилось?

— Пока ничего, — ответил Химик. — Но может случиться больше, чем нам хотелось бы.

— Как это?.. У нас автомат… — немного беспомощно сказал Кибернетик.

— Да? Ну так скажи ему, что он уже может начинать.

— Что?

— Копать могилы!!

Выкрикнув эти слова, Химик растолкал всех и большими шагами ушел в темноту. Координатор постоял, глядя ему вслед, а потом отправился за ним.

— Что с ним случилось? — спросил ошеломленный Кибернетик, который ничего не понимал.

— Шок, — коротко объяснил Инженер. — Там что-то против нас готовят… в тех долинах на востоке. Мы обнаружили это во время поездки. Вероятно, на нас нападут, но неизвестно — как.

— Нападут?..

Кибернетик все еще целиком был в своей работе, в своем успехе, — казалось, то, что говорил Инженер, не проникало в его сознание. Он расширенными глазами смотрел на окружающих, потом повернулся к равнине. На фоне серебристо бледнеющего зарева медленно возвращались две фигуры. Кибернетик обернулся — возвышающийся над людьми автомат стоял рядом, неподвижный, будто высеченный из скалы.

— Нужно что-то делать… — прошептал он, словно про себя.

— Мы хотим привести в порядок Защитника, — сказал Физик. — Даст это что-нибудь или нет, во всяком случае, нужно браться за работу. Скажи Координатору, пусть пришлет к нам Химика, мы идем вниз. Будем ремонтировать фильтры. Автомат подключит кабель. Пошли, — кивнул он Кибернетику. — Хуже всего ждать сложа руки.

Они спустились в туннель. Автомат немного постоял, потом вдруг повернулся на месте и двинулся за ними.

— Смотри, Кибернетик-то уже наладил с Черным обратную связь, — не без удивления в голосе сказал Инженер Доктору. — Это нам сейчас пригодится, — добавил он, — пошлем Черного в воду. Когда он погрузится, ему нельзя будет передавать команды голосом.

— А как? По радио? — спросил Доктор рассеянно, как будто говорил только для того, чтобы не прекращалась беседа.

Он наблюдал за темными фигурами на фоне зарева: они снова повернули. Это походило на ночную прогулку под звездами.

— Микропередатчиком, ты ведь знаешь… — начал Инженер, проследил взгляд Доктора и продолжал тем же тоном: — Он уже был уверен, что нам удастся…

— Да, — кивнул Доктор. — Оттого ему так не хотелось слишком рано покидать Эдем…

— Это ничего… — Инженер уже повернулся к лазу в туннель. — Я его знаю. У него все пройдет, как только начнется.

— Да, тогда все пройдет, — согласился Доктор, двигаясь за ним.

Инженер задержал шаги, в темноте он попытался заглянуть Доктору в лицо, неуверенный, не кроется ли в повторении его слов ирония, но ничего не увидел — было слишком темно.

Минут через пятнадцать Координатор и Химик спустились в ракету. Перед началом работ наверх выслали Черного, который соорудил вокруг выхода из туннеля двухметровый земляной вал, утрамбовал его и укрепил, а потом унес под землю оставленные на поверхности вещи. Кроме окопанного излучателя там остался только вездеход. Жалко было тратить время на его разборку, а для автомата нашлись более срочные дела.

В полночь экипаж принялся за работу. Кибернетик проверил все внутреннее оборудование Защитника, Физик с Инженером регулировали радиационно-фильтровальную установку, а Координатор в защитном костюме стоял над колодцем нижнего яруса машинного отделения. Автомат нырнул через него на дно и работал под двухметровым слоем воды у разветвления кабелей.

Оказалось, что даже после ремонта фильтры имеют уменьшенную пропускную способность: несколько секций окончательно вышли из строя. Пришлось ускорить циркуляцию воды. Ее очистка проходила в довольно примитивных условиях. Химик измерял величину радиоактивного заражения, забирая пробы для анализа каждые десять минут, автоматический индикатор не действовал, а на его исправление потребовалось бы время, которого они не имели.

В три часа утра вода была практически очищена. Цистерна, откуда она вытекла, лопнула в трех местах — инерция кинула ее вперед и ударила торцом об один из шпангоутов. Вместо того чтобы ее заваривать, для быстроты просто перекачали воду в верхнюю, пустую цистерну; в нормальных условиях никому бы не пришло в голову так асимметрично распределить груз, но ракета пока не готовилась в путь. После откачки воды нижние помещения продули сжатым воздухом. На стенах осталось немного радиоактивного осадка, на это пришлось махнуть рукой, — в ближайшее время туда никто не собирался входить. Оставалось самое важное — открыть грузовой люк. Контрольные лампочки показывали полную исправность его запирающего механизма, но при первой попытке он не хотел срабатывать. Кто-то предложил повысить давление в гидравлической системе, но Инженер решил, что лучше будет осмотреть люк снаружи, и все вышли.

Добраться до люка было нелегко: он находился близко к корме, то есть теперь в четырех метрах над землей. Наскоро соорудили из металлических обломков леса, автомат быстро сварил стальные обломки в неуклюжий, но прочный помост, укрепили на штативе прожектор и, вооружившись фонарями, поднялись к люку.

Небо на востоке посерело, зарева уже не было видно, звезды медленно бледнели, и по плитам керамитовой обшивки стекали крупные капли росы.

— Интересно, — сказал Физик, — механизм в порядке, крышка выглядит как новенькая и имеет только один недостаток — не открывается.

— Не люблю чудес, — присоединился к нему Кибернетик, ударяя рукояткой напильника в металл.

Разъяренный Инженер ничего не сказал.

— Подождите, — заговорил Координатор, — а может, старый, испытанный поколениями метод?..

И он поднял восьмикилограммовый молот, который лежал у его ног на помосте.

— Можно простучать кромку, но только один раз, — согласился, поколебавшись, Инженер, который не любил таких «методов».

Координатор искоса взглянул на черный автомат, который грудью поддерживал помост и на фоне сереющего рассвета вырисовывался как угловатая статуя, взвесил на руке молот, не очень сильно размахнулся и ударил. Он бил равномерно, раз за разом, броня отвечала густым коротким звуком, каждый удар ложился на несколько сантиметров дальше, ему неудобно было бить вверх. В серии мерных звуков что-то изменилось, к ним примешался новый басовитый стон, как будто отзывалась сама земля. Молот повис в руках Координатора. Он услышал в вышине высокий, нарастающий свист, потом тупой грохот, леса конвульсивно затряслись.

— Вниз! — крикнул Физик.

Один за другим люди спрыгнули с помоста, только автомат не шевельнулся. Второй ворчливый стон, пронзительный свист, казалось, накрывал их. Все еще стоя под защитой огромного корпуса ракеты, они инстинктивно сжались, втянули головы в плечи. В нескольких сотнях метров от корабля грунт взлетел отвесным гейзером, сопутствующий этому звук был удивительно слабым, сдавленным.

Люди побежали к туннелю. Автомат двинулся за ними. Они прыгали внутрь. Координатор и Инженер задержались под защитой земляного бруствера. Весь горизонт на восточной стороне ревел подземными громами, грохот катился по равнине, свист усиливался, мощнел, в нем уже нельзя было различить отдельных нот, небо пело органом, — казалось, стаи невидимых сверхзвуковых самолетов пикировали из зенита прямо на них, все предполье взрывалось короткими брызгами песка, глины, фонтаны взрывов выглядели почти черными на свинцовом фоне неба, земля дрожала, с бруствера сыпались крошки и падали на дно туннеля.

— Совершенно нормальная цивилизация, — услышали они доносящийся из глубины голос Физика. — А?

— Все время перелеты или недолеты, — пробормотал Инженер.

Координатор не мог его услышать, в воздухе выло не переставая, разлетался песок, но фонтаны не приближались к ракете. Инженер и Координатор стояли по плечи в земле несколько долгих минут, и ничего не изменилось. Громовые раскаты на горизонте слились в один протяжный, басовый, почти не меняющийся грохот, но взрывов больше не было слышно: снаряды падали почти бесшумно, земля, выброшенная взрывами, медленно опадала. Уже рассвело, Инженер и Координатор отчетливо видели похожие на кротовые норы небольшие бугорки, окружающие места попаданий.

— Принесите бинокль! — крикнул Координатор в туннель.

Через минуту ему подали бинокль. Он ничего не говорил Инженеру, только все больше удивлялся. Сначала он думал, что атакующая их артиллерия пристреливается, но снаряды все время ложились одинаково. Он водил биноклем вокруг и видел взлетающие со всех сторон фонтаны взрывов — то ближе, то дальше, но ни один не приблизился к ракете даже на двести метров.

— Что там? Не атомные? — донесся до него приглушенный крик из туннеля.

— Нет! Спокойно! — крикнул он, напрягая голос.

Инженер придвинул лицо к его уху:

— Видишь?! Все время промахи!!

— Вижу!!

— Окружают нас со всех сторон!

Координатор снова кивнул головой. Теперь Инженер рассматривал предполье в бинокль.

Вот-вот должно было взойти солнце. Небо, бледное, как будто вымытое, наливалось водянистой голубизной. На равнине не двигалось ничего, кроме султанов попаданий, а они кустистым, моментально рассыпающимся и тотчас снова возникающим из земли кольцом, словно причудливой мелькающей живой изгородью, окружали ракету и холм, из которого она торчала.

Координатор вдруг решился: выполз из туннеля и тремя прыжками взлетел на вершину холма; здесь он упал на землю и посмотрел в противоположную, невидимую из туннеля, сторону. Картина была такая же: растянувшиеся дугой взрывы вырастали корчащимися и трепещущими песчаными кустами.

Кто-то с силой бросился рядом с ним на высохшую землю. Это был Инженер. Они лежали головой к голове, глядя на то, что происходит вокруг, они уже почти не слышали грома на горизонте, который плыл железными волнами, иногда как будто удаляясь, — звук относило ветром, разбуженным первыми лучами солнца.

— Это совсем не промахи! — крикнул Инженер.

— А что?!

— Не знаю. Подождем…

— Пойдем внутрь!

Они сбежали по склону под куполом пронзительного воя и свиста. Правда, вблизи снаряды не падали, но ощущение было не из приятных. Один за другим они прыгнули в туннель, оставили в нем автомат, а сами пошли в корабль, позвав с собой товарищей. В библиотеку грохот доносился слабо, даже дрожание грунта почти не чувствовалось.

— В чем же дело? Они хотят нас блокировать? Уморить голодом? — недоуменно спрашивал Физик, когда Координатор и Инженер рассказали все, что успели увидеть.

— А черт их знает. Хотел бы я увидеть вблизи такой снаряд, — сказал Инженер. — Если они сделают перерыв, стоило бы сбегать.

— Автомат сбегает, — холодно сказал Координатор.

— Автомат?! — почти застонал Кибернетик.

— Ничего с ним не случится, не бойся.

Они почувствовали очень слабую, но все же не такую, как раньше, дрожь корпуса и переглянулись.

— Попадание! — крикнул Химик, вскакивая.

— Переносят огонь?.. — с сомнением сказал Координатор.

Он поспешил в туннель. Наверху как будто ничего не изменилось: горизонт по-прежнему ревел. Но под кормой ракеты на залитом солнцем песке лежало что-то черное, разбрызганное, словно из лопнувшего мешка высыпалась дробь. Координатор пытался найти место, где странный снаряд разбился о броню, но на керамите не было никаких следов. Прежде чем стоявшие сзади успели его задержать, он кинулся к корме и начал обеими руками запихивать в пустой футляр от бинокля разлетевшиеся осколки. Они были еще теплые.

Координатор вернулся с добычей, и все начали сразу же на него кричать, и громче всех Химик:

— Ты сумасшедший! Может быть, это радиоактивно!!

Все побежали в корабль. Оказалось, что осколки не радиоактивны. Поднесенный к ним счетчик импульсов молчал. Они выглядели очень своеобразно: ни следа какой-нибудь толстой оболочки снаряда — просто множество необычайно мелких комков, рассыпающихся в пальцах на грубозернистые, жирно блестящие металлические опилки.

Физик взглянул на эту пыль сквозь лупу, поднял брови, достал из шкафа микроскоп, посмотрел и крикнул:

— Ну! Ну?!

Остальные чуть ли не силой оттащили его от микроскопа.

— Они посылают нам часы… — слабым голосом сказал Химик, в свою очередь оторвав глаз от окуляра.

В поле зрения лежали рассыпавшиеся рулончиками и цепочками десятки и сотни крохотных зубчаток, эксцентриков, пружинок, погнутых осей. Все по очереди сыпали под объектив новые пробы, двигали столик микроскопа и все время видели одно и то же.

— Что это может быть? — воскликнул Инженер.

Физик бегал по библиотеке от стены к стене, его волосы растрепались, он останавливался, смотрел на всех отсутствующим взглядом и снова бегал.

— Какой-то страшно сложный механизм — просто что-то чудовищное. Здесь, — Инженер взвесил на руке горсть металлической пыли, — миллиарды, если не биллионы этих проклятых колесиков!! Пошли наверх, — решился он вдруг, — посмотрим, что там делается.

Канонада продолжалась без всяких изменений. Автомат насчитал с того момента, как заступил на пост, тысячу сто девять взрывов.

— Попробуем-ка теперь люк, — вспомнил вдруг Химик, когда они вернулись в ракету.

Кибернетик прилип к микроскопу и рассматривал осколки снаряда, порцию за порцией. Когда к нему обращались, он не отвечал.

Трудно было сидеть и ничего не делать, — впятером они отправились в машину. Контрольные лампочки запирающего механизма все еще горели. Инженер чуть сдвинул ручку, и стрелка послушно вздрогнула — крышка двигалась. Он сразу же закрыл ее и сказал:

— В любой момент мы можем выехать на Защитнике.

— Крышка повиснет в воздухе, — засомневался Физик.

— Ничего, до земли останется самое большее полтора метра. Для Защитника это пустяки. Переползет.

Но пока не было острой необходимости покидать корабль, и они вернулись в библиотеку. Кибернетик все еще торчал у микроскопа. Он был словно в трансе.

— Оставьте его; может, на что-нибудь наткнется, — сказал Доктор. — А теперь… нужно чем-то заняться. Предлагаю просто продолжать ремонт.

Все, кроме Кибернетика, медленно поднялись с мест. А что им еще оставалось делать? Вся пятерка спустилась в рубку, где до сих пор было больше всего следов разрушений. С пультом управления пришлось повозиться. Там требовалась трудная, почти ювелирная работа, каждую цепь проверяли сначала в выключенном состоянии, потом под напряжением. Координатор то и дело поднимался наверх и возвращался, не говоря ни слова. Его уже никто ни о чем не спрашивал. В рубке, ушедшей на пятнадцать метров в землю, чувствовалась легкая вибрация грунта. Так минул полдень. Несмотря ни на что, работа продвигалась. Она шла бы еще быстрее с помощью автомата, но снимать наблюдательный пост было нельзя. К часу автомат насчитал больше восьми тысяч взрывов.

Хотя никто не был голоден, приготовили обед и поели, — для того чтобы сохранить силы и здоровье, как заявил Доктор. Теперь с этим возни было немного, посуду мыть не приходилось, ее просто совали в пасть моечной машины. Двенадцать минут третьего вибрация внезапно прекратилась. Все сразу же бросили работу и побежали по туннелю наверх. Пылающая золотом тучка заслоняла солнце, равнина лежала в нагретой тишине, мелкая пыль, поднятая взрывами, оседала, царило мертвое спокойствие.

— Конец?.. — неуверенно сказал Физик.

Его голос прозвучал удивительно громко, — за эти часы они привыкли к непрерывному грохоту.

Последний взрыв, зарегистрированный автоматом, имел порядковый номер десять тысяч шестьсот четыре.

Люди медленно вышли из туннеля. Ничего не происходило. На расстоянии от двухсот с небольшим до трехсот метров вокруг ракеты тянулась полоса перепаханной, перемолотой земли, местами отдельные воронки слились в непрерывные провалы.

Доктор взобрался на бруствер.

— Рано, — остановил его Инженер. — Подождем.

— Долго?

— Минимум полчаса, а лучше час.

— Взрыватели замедленного действия? Ведь там нет взрывчатых зарядов?

— Неизвестно.

Туча сползла с солнца, посветлело. Они стояли и осматривались, ветер затих, становилось все жарче. Координатор первым услышал шелест.

— Что это? — сказал он шепотом.

Все насторожились. Им тоже показалось, что они что-то слышат.

Шелест был такой, как будто ветер шевелил листья кустов. Но вокруг не было ни кустов, ни листьев, ничего, кроме кольца перекопанного песка. Воздух был мертвый, горячий, далеко над холмами он дрожал от жары. Шелест продолжался.

— Это оттуда?..

— Да.

Они говорили шепотом. Теперь шелест доносился равномерно со всех сторон, — похоже, что пересыпался песок.

— Ветра нет… — тихо сказал Химик.

— Нет, это не ветер. Это там, где снаряды…

— Я схожу туда.

— С ума сошел?! А если у них дистанционные взрыватели?

Химик побледнел. Он попятился, как будто хотел спрыгнуть в туннель. Но было так светло, царила такая неподвижность, — товарищи стояли не шевелясь, — он стиснул зубы, сжал кулаки и остался. Шелест продолжался, равномерный, быстрый, он доносился со всех сторон. Люди стояли ссутулившись, напрягая мышцы, без единого движения, как бы бессознательно ожидая удара, — это было в тысячу раз хуже канонады! Солнце повисло в зените, тени кучевых облаков медленно ползли по равнине, облака громоздились на плоских основаниях, они выглядели как белые острова.

На горизонте ничего не двигалось, везде было совершенно пусто, даже черные чаши, черточки которых до этого неясно выделялись на фоне далеких холмов, — даже они исчезли! Только теперь люди заметили их отсутствие.

— Смотрите!

Это крикнул Физик. Он протянул руку вперед. Но это произошло почти одновременно со всех сторон. Можно было смотреть в любую — и везде увидеть одно и то же.

Изрытая воронками земля вздрогнула, всколыхнулась. Везде, где упали снаряды, из нее полезло что-то сверкающее на солнце. Почти ровная, похожая на гребенку линия блестящих ростков, кое-где в четыре, иногда в пять, шесть рядов. Она вырастала из земли так быстро, что, напрягая взгляд, этот рост можно было заметить на глаз.

Кто-то с разгону выскочил из туннеля, понесся прямо к прогнутой линии зеркальных огоньков. Это был Кибернетик. Все закричали и бросились за ним.

— Я знаю! — кричал он. — Знаю!!

Он упал на колени перед стеклянистым многорядьем ростков. Они уже торчали из земли на палец, у основания толщиной в кулак. Возле каждого ростка легонько шевелился песок, в глубине что-то лихорадочно дрожало, копошилось, работало, шуршало, как будто одновременно пересыпались миллиарды мельчайших зернышек.

— Механические зародыши! — воскликнул Кибернетик.

Он попытался руками раскопать землю вокруг ближайшего ростка. У него ничего не получилось. Песок был горячий. Он отдернул руки. Кто-то сбегал за лопатами, все принялись копать так, что только земля летела во все стороны. Заблестели расчлененные, длинные, спутавшиеся, словно корни, жилы зеркальной массы. Она была твердая, звенела от ударов лопат как металл; когда яма достигла в глубину больше метра, люди попытались вырвать это странное образование, но оно даже не шевельнулось — настолько срослось с другими.

— Черный!! — Хор голосов как будто вырвался из одной груди.

Автомат подбежал, разбрасывая ногами песок.

— Вырви это.

Цепкие захваты сомкнулись на толстых, как мужская рука, зеркальных жилах. Стальной торс напрягся. Люди увидели, как ступни автомата начинают медленно уходить в грунт. Еле слышный звук, словно до предела натянутой, вибрирующей струны, доносился из его корпуса. Он выпрямился, увязая.

— Отпусти! — крикнул Инженер.

Черный тяжело выбрался из ямы и застыл.

Люди тоже стояли неподвижно. Зеркальная живая изгородь достигла уже почти полуметровой высоты. Внизу, над самой землей, она постепенно наливалась более темным, молочно-голубым цветом, верх все еще рос.

— Вот так, — спокойно сказал Координатор.

— Да.

— Они хотят нас запереть?

Все помолчали.

— По-моему, это все-таки примитивно; в конце концов мы могли бы сейчас выйти, — сказал Кибернетик.

— Оставив ракету, — ответил Координатор. — Их разведка, наверное, как следует все рассмотрела! Обратите внимание — они пристрелялись почти точно по той борозде, которую прорыли их диски!

— Действительно!

— Неорганические зародыши, — сказал Кибернетик. Он уже успокоился и стирал с рук песок и глину. — Неорганические зерна — семена, понимаете? Они их высадили с помощью своей артиллерии.

— Это не металл, — сказал Химик. — Металл бы Черный согнул. Это что-то вроде супранита или керамит с упрочняющей обработкой.

— Да нет же — это просто песок! — воскликнул Кибернетик. — Не понимаешь? Неорганический метаболизм! Они каталитически превращают песок в какую-то высокомолекулярную производную кремния и образуют из нее эти жилы, так же как растения вытягивают из земли соли.

— Ты думаешь? — сказал Химик. Он опустился на колени, потрогал лоснящуюся поверхность, поднял голову. — А если бы они попали на грунт другого состава? — спросил он.

— Приспособились бы. Я в этом уверен. Потому-то они такие дьявольски сложные — их задача образовать субстанцию максимально твердую, максимально прочную из того, что у них в распоряжении.

— Ну, если только это, Защитник разгрызет. И не поломает себе зубов, — усмехнулся Инженер.

— Разве они на нас напали? — тихо сказал Доктор.

Все посмотрели на него с удивлением.

— А что это? Не нападение?

— Нет. Я бы сказал, скорее, — попытка защититься. Они хотят нас изолировать.

— Ну так что? Мы должны сидеть и ждать, пока не окажемся, как червяки, под колпаком?

— А зачем вам Защитник?

Все заколебались.

— Воды нам уже не нужно. Ракету, вероятно, удастся отремонтировать за неделю. Ну, скажем, за десять дней. Атомные синтезаторы пустим в ближайшие часы. Я не думаю, что это будет колпак. Вероятнее, высокая стена. Преграда, непреодолимая для них, поэтому они считают, что и для нас тоже. Синтезаторы обеспечат нас продовольствием. Нам от них ничего не нужно, а они, — пожалуй, они не могли показать нагляднее, что не желают иметь с нами дела…

Товарищи слушали его нахмурившись. Инженер осмотрелся. Зеркальные острия уже доходили до колен. Они сплетались. Срастались. Шелест теперь стал таким громким, как будто из-под земли вырывалось гудение сотен невидимых ульев. Синие корни на дне ямы набрякли, стали толстыми, почти как стволы.

— У меня к тебе просьба: приведи сюда двутела, — неожиданно сказал Координатор.

Доктор посмотрел на него как будто ослышался:

— Сейчас? Сюда? Зачем?

— Не знаю. То есть… я хотел бы, чтобы ты его привел. Ладно?

Доктор кивнул головой и ушел. Остальные молча стояли на солнце. Показался Доктор. Голый гигант с трудом выполз за ним из туннеля и перепрыгнул через земляной вал. Он казался оживленным и как будто довольным: держался рядом с Доктором и тихонько булькал. Вдруг его плоское личико застыло, голубой глаз неподвижно смотрел вперед. Он засопел. Повернулся всем корпусом. Пронзительно захныкал. Большими прыжками приблизился к зеркальному заграждению, словно хотел на него броситься, неуклюже подпрыгивая помчался вдоль него, обежал кругом все кольцо непрерывно постанывая, издавая странный скрипучий кашель, подбежал к Доктору, начал щипать узловатыми пальчиками комбинезон у него на груди, скреб эластичный материал, заглядывал ему в глаза. С него лил пот, он толкнул Доктора, отпрыгнул, вернулся, вдруг еще раз огляделся, втянул с неприятным звуком малый торс в сумку большого и бросился в черное отверстие туннеля.

Еще секунду люди видели сплюснутые дергающиеся подошвы его ступней, когда он вползал внутрь.

Довольно долго люди молчали.

— Ты ожидал этого? — спросил Доктор Координатора.

— Нет… не знаю. Правда. Я только думал, что… возможно, это ему не чужое. Я ожидал какой-то реакции. Скажем, непонятной. Такой — нет…

— Значит ли это, что она понятна? — проворчал Физик.

— В определенном смысле да, — ответил Доктор. — Он это знает. Во всяком случае, знает что-то аналогичное — и боится этого. Для него это какое-то страшное, наверное смертельно опасное, явление.

— Экзекуция… modo Эдем? — тихо подсказал Химик.

— Не знаю. Во всяком случае, это показывало бы, что они используют такие «живые стены» не только против космических пришельцев. Впрочем, ее можно насадить и без артиллерии.

— А может, он просто боится всего, что блестит? — сказал Физик. — Простая ассоциация. Это объяснило бы также историю с тем зеркальным поясом.

— Нет, я показывал ему зеркало, он не только не боялся, он даже не интересовался им, — сказал Доктор.

— Следовательно, его нельзя считать ни таким уж глупым, ни недоразвитым, — бросил Физик.

Он стоял у самого стеклянистого заграждения, доходившего ему до пояса.

— Пуганая ворона куста боится.

— Слушайте, — сказал Координатор. — Мне кажется, что это мертвая точка. Мы в тупике. Что делать дальше? Ремонт ремонтом — это понятно само собой, но я хотел бы…

— Новая экспедиция? — подсказал Доктор. Инженер невесело улыбнулся:

— Да? Я всегда с тобой. Куда? В город?

— Это наверняка означало бы столкновение, — быстро сказал Доктор. — Иначе как в Защитнике не пройти. А на том уровне цивилизации, которого мы общими усилиями сумели достичь, имея под рукой излучатель антипротонов, оглянуться не успеешь, как начнешь стрелять. Мы должны избегать драки любой ценой. Война — худший способ сбора информации о чужой культуре.

— Я вовсе не думал о войне, — ответил Координатор. — Защитник — отличное убежище, он ведь так много может выдержать. Все как будто указывает на то, что население Эдема глубоко расслоено и что с тем слоем, который предпринимает разумные действия, мы до сих пор не можем установить контакта. Я понимаю, что экспедицию в сторону города они воспримут как ответный удар. Но осталось еще не изученным западное направление. Двоих людей абсолютно достаточно для обслуживания машины, остальные могут остаться и работать в ракете.

— Ты и Инженер?

— Необязательно. Можешь поехать с Хенриком, если хочешь.

— В таком случае нужен третий, кто-нибудь, кто знаком с Защитником, — сказал Инженер.

— Кто хочет ехать?

Хотели все. Координатор невольно улыбнулся.

— Едва прекращается артиллерийский огонь, их начинает сжигать огонь любопытства, — продекламировал он.

— Ну, едем, — объявил Инженер. — Доктор, конечно, хочет быть с нами, как представитель благоразумия и кротости. Великолепно. Хорошо, что ты остаешься, — сказал он Координатору. — Ты знаешь очередность работ. Лучше всего сразу же приставить Черного к одному грузовому автомату, но не начинайте копать под ракетой, пока мы не вернемся. Я хотел бы еще раз проверить статические расчеты.

— Как представитель благоразумия я хотел бы спросить, какова цель этой экспедиции? — заговорил Доктор. — Пробивая себе дорогу, мы вступаем в фазу конфликта, хотим мы этого или нет.

— У тебя есть другие предложения? — спросил Инженер.

Вокруг тихо, почти мелодично шумела растущая живая изгородь. Скоро она должна была подняться выше человеческих голов. Солнце разбрызгивалось белыми и радужными искрами в ее жилистых переплетениях.

— У меня нет никаких, — признался Доктор. — События непрерывно опережают нас, и до сих пор все заранее составленные планы подводили. Может, самым благоразумным было бы воздержаться от всяких прогулок. Через несколько дней ракета будет готова к полету; облетая планету на малой высоте, мы сможем, возможно, узнать больше и легче, чем сейчас.

— Ты и сам в это не веришь, — возразил Инженер. — Если мы не можем ничего узнать, изучая все вблизи, что нам даст полет на заатмосферной высоте? А благоразумие, боже мой… Если бы люди были благоразумны, мы бы здесь никогда не оказались. Что благоразумного в ракетах, которые летят к звездам?

— Демагогия, — проворчал Доктор. — Я знал, что мне вас не убедить, — добавил он и медленно пошел вдоль стеклянистой преграды.

Остальные вернулись к ракете.

— Не рассчитывай на сенсационные открытия; я полагаю, что на западе тянется такая же равнина, как здесь, — сказал Координатор Инженеру.

— Откуда ты знаешь?

— Мы не могли упасть как раз в центре пустынного пятна. На севере — завод, на востоке — город, на юге — возвышенность с «поселком» в котловине; вероятнее всего, мы сидим на краю пустынного языка, который расширяется к западу.

— Возможно. Увидим.