Егерь. Прилив. Книга 10

Глава 13

Альфа Жизни не хотела выходить.

Я почувствовал мощнейший выброс стихийной энергии, который свернулся плотным клубком внутри девочки и вцепился в её потоковое ядро, как зверь вцепляется когтями в стенку норы, отказываясь покидать убежище.

Мыслеобраз прорвался через все барьеры, ударил в головы всех присутствующих — его почувствовали все, от Стёпы до Альфы Огня.

Мы ощутили страх.

Чаща горит.

Охотники идут по следу.

Боль, которая длилась так долго, что стала частью существования, вросла в душу, как заноза врастает в палец. Альфа Жизни бежала через Раскол столетиями, бежала через века, спряталась…

И теперь её снова просили стать уязвимой. Выйти наружу, где её могут найти.

— Нет. Нет. НЕТ!!! — Нику трясло.

Зелёный свет бился внутри неё, каждый удар отзывался судорогой, которая выворачивала суставы и сводила мышцы. Из уголка рта потекла кровь — каждая капля, упавшая на серебристую кору, вспыхивала зелёным огоньком.

Раннер рванулся вперёд, сбивая с ног цветы. Инферно зарычал, серебристые пряди в гриве вспыхнули тревожным светом, лев почувствовал панику хозяина.

— ХВАТИТ! — голос гладиатора разрезал поляну. — Забирайте её оттуда! Немедленно!

— Ника не переживёт отката, — ровно сказал я. — Прервём — её разорвёт изнутри.

Раннер дёрнулся ко мне, его руки вцепились в мою куртку. Инферно за спиной угрожающе рыкнул. Гладиатор попытался дёрнуть меня на себя.

Я не стал тратить время на слова. Перехватил его запястье, надавив большим пальцем на нервный узел так, что пальцы Раннера сами разжались, и жёстко оттолкнул его назад. Афина рядом издала низкий, вибрирующий рык, предупреждая льва.

— Держи себя в руках, — ледяным тоном отрезал я, глядя гладиатору прямо в глаза. — Остановка убьёт её прямо сейчас. Выбора нет.

Раннер тяжело задышал, сжимая кулаки, но отступил на шаг.

— Если не прервём — она умрёт СЕЙЧАС! — прошипел он. — Ты не видишь? Её рвёт на части!

Девушка стояла у дерева, вцепившись в серебристую кору побелевшими до синевы пальцами — тело всё выгибалось от судорог с каждой новой волной боли.

Каждый пульс зелёной энергии сопровождался новым криком, который она пыталась давить.

— Ника, — сказал я спокойно. — Слышишь меня?

— С-слышу…

— Поговори с ней. Она боится. Покажи ей, что здесь безопасно. Ты единственная, кого она слушает.

Раннер застыл и смотрел, как Ника закрывает глаза, пытаясь сосредоточиться сквозь волны агонии. Пальцы гладиатора дрожали от напряжения. Потом он медленно разжал руки и отступил на шаг.

— Выбора не осталось, Раннер! — Стёпка положил руку ему на плечо.

— Сестра… Слушай. — сказал Альфа Огня.

Ника направила мысль внутрь. К перепуганному, затравленному существу в своей груди.

Шовчик почувствовал это первым.

Пёс неподвижно лежал у корней дерева с того момента, как Ника подошла к стволу. Но когда зелёный свет начал медленно, по капле, течь из Ники в дерево — зверь вскочил на все четыре лапы и пронзительно заскулил.

Он метался вокруг Ники мелкой рысцой и тыкался холодным носом в её колени, пытаясь влезть между ней и стволом дерева.

Шовчик чувствовал тот самый, еле уловимый запах Мики, который…

Слабел.

Уходил из девочки вместе с Альфой Жизни.

Последняя ниточка к хозяину рвалась на глазах.

Шовчик взвыл.

Стёпа шагнул к псу, наклонился и схватил его за загривок обеими руками. Оттащил от дерева на несколько шагов, сел на траву и прижал дрожащего Шовчика к груди. Пёс бился в его руках, скулил, скрёб лапами воздух, пытаясь вырваться, но копейщик держал крепко.

— Тихо, мелкий, — говорил Стёпа негромко, поглаживая серую шерсть. — Тихо. Дай ей закончить.

Постепенно волкодав затих.

А Ника говорила.

— Здесь безопасно. Эти люди не предадут. Эти люди защищают. Здесь твои братья. Выходи.

Тишина опустилась на поляну, как тёплое одеяло. Даже ветер затих, словно мир замер в ожидании. Я слышал только собственное дыхание.

Зелёный свет изменился.

Яростное рваное мерцание, от которого резало глаза, сменилось тёплым ровным свечением. По поляне прошла живительная волна, от которой трава выпрямилась, цветы раскрылись, а воздух стал пахнуть весной.

Альфа Жизни плакала. Тысячелетнее затравленное существо наконец позволило себе поверить.

И энергия, наконец, потекла. Сначала медленно, потом всё быстрее. Ветви дрожали, листья вспыхивали зелёным огнём один за другим. Свет уходил из девочки.

— Макс! — Лана схватила меня за руку.

— Да…

Ника всё ещё не двигалась, но все мы видели, как тёмные вены на её висках бледнеют. Они исчезали!

Чёрная кровь уходила вместе с Альфой. Девушка уже не кричала и не корчилась. Просто стояла с закрытыми глазами, а по её щекам катились слёзы облегчения.

Дерево приняло Альфу.

Серебристая кора вспыхнула изумрудным светом. Ствол задрожал всей своей массой, земля под корнями вздрогнула, и крона раскрылась ещё шире.

— Да чтоб меня, — вырвалось у Стёпки. — Если меня спросят, всё ли в этой жизни я видел, я отвечу, что всё.

В основании ствола, между корнями, проступила полупрозрачная фигура, сотканная из коры и света.

Лицо без черт, тело без формы, но в нём пульсировала жизнь.

Такая мощная…

Это было нечто невероятное.

Альфа Жизни смотрела на нас. А потом нас вновь накрыло мыслеобразом благодарности.

Ника упала.

Ноги внезапно подломились — словно нити, державшие марионетку, разом оборвались.

Раннер мгновенно поймал её.

Свечение погасло, как задутая свеча. Чёрной крови больше не было.

Обычная девчонка. Живая и здоровая, наконец свободная от божественного паразита, который медленно убивал её изнутри.

— Дышит, — сказал Раннер. Большие руки дрожали, пока прощупывали пульс на тонкой шее. — Дышит. Пульс ровный. Слабый, но ровный.

Шовчик вырвался из рук Стёпы и бросился к Нике. Пёс принялся лихорадочно её обнюхивать. Втягивал воздух с присвистом.

Я повернулся к фигуре между корнями, которая смотрела на меня бесформенными глазами. Зелёный свет пульсировал в стволе, как кровь в жилах.

— Мика, — сказал я. Горло пересохло, голос вышел хриплым. — Его суть — она в тебе?

Нет. — прошелестело в голове. — Он мёртв.

Я сжал кулаки до хруста костяшек. Последняя надежда умерла.

Ника открыла глаза и поморгала, фокусируя взгляд. Раннер помог ей сесть, придерживая за плечи.

Она плакала и улыбалась одновременно.

Я оглядел поляну.

Что ж…

— Слушайте, — сказал я. Голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. — Когда всё закончится — здесь будет наш дом.

Лана положила руку мне на плечо. Тёплые пальцы сжались. Она молчала, но смотрела на поляну, и в её глазах стояло то, что я запомню навсегда. Надежда. Вера в то, что мы действительно вернёмся.

Мы просидели у дерева час.

Ника спала на траве, укутанная плащом Раннера.

Стёпа развёл маленький костёр у ручья и разогрел вяленое мясо из припасов. Ели молча, передавая флягу по кругу. Лана сидела у кромки воды и точила меч — привычное движение, которое успокаивало её лучше любых слов.

Грань лежала у корней дерева — я наблюдал за ней краем глаза, потому что происходило нечто невероятное.

Каменная рысь прижималась раненым боком к серебристой коре — жизненная энергия, хлещущая из корней, текла в зверя через каменные пластины. Трещины на шкуре затягивались на глазах. Мелкие разломы сомкнулись за первые двадцать минут. Крупные сужались и стягивались.

Мирана сидела рядом со своим зверем и держала ладонь на шкуре рыси. Друид Земли подпитывала своего зверя через стихию, помогая энергии дерева проникнуть глубже. Лицо девушки было серым от усталости, но глаза горели упрямым огнём.

Я допил воду из фляги и оглядел поляну.

Травы Ирмы точно приживутся в этом чернозёме. Дамир и Лина обеспечат охоту. Григор приведёт Жнецов. Хороший план на будущее.

Потом я посмотрел на друида, и улыбка ушла.

— Мирана. Ты остаёшься, — бросил я, поворачиваясь к девушке.

Она резко вскинулась, будто от пощёчины. Глаза полыхнули упрямством, подбородок выдвинулся вперёд.

— Нет. Я пойду с вами. Могу показать проход в земле, который выведет…

— Твоя кошка еле на лапах держится, как и ты, — сухо перебил я, сканируя её состояние. Поверхностное дыхание, дрожь в коленях, бледность губ. — В схватке ты будешь не бойцом, а мишенью. Мне придётся тратить силы на твою защиту, вместо того чтобы бить врага. Заляжешь здесь и будешь охранять базу. Мне важна эта зона, и раз ты можешь о ней позаботится — так тому и быть.

Я отвернулся от неё, переводя взгляд на своих людей. Сейчас предстояло самое сложное. То, о чём они даже не догадывались.

— Стёпа, Лана. Вы тоже остаётесь.

Лана медленно поднялась с места у костра. Движения у неё были плавными, но в каждом чувствовалась скрытая пружина.

— Ты шутишь? — голос дрогнул, несмотря на попытку держать контроль. Жёлтые глаза оборотня сузились до щёлок. — Мы прошли всё это дерьмо вместе. Я потеряла годы жизни ради этой войны. И ты хочешь, чтобы я сидела здесь? Мой отец умер из-за этой твари!

Голос сорвался на последних словах. Она стискивала зубы, борясь с накатившими эмоциями.

Стёпа не кричал — это было не в его характере. Но он перехватил копьё обеими руками так крепко, что древко скрипнуло под давлением.

— Макс, мы не собираемся отсиживаться в кустах, — сказал он глухо. — Ты сам учил нас работать вместе и не бросать друг друга.

Я внутренне вздохнул. Горячая кровь. Идут на медведя-шатуна с перочинными ножиками и думают, что храбрость поможет выжить.

— Вы понимаете, о чём говорите? — мой голос прозвучал ровно и жёстко. Я подошёл к ним вплотную, чувствуя их дыхание. — Вы видели Сайрака воочию? Стояли перед Драконом Крови, так?

Они молчали.

— Там будет бойня такого уровня, что вас просто сметёт. Воздух будет плавиться от магии. Земля будет превращаться в лаву под ногами. Ваши клинки для него — зубочистки. Одно неловкое движение — и вас просто сотрёт из реальности.

Я развернулся и ткнул пальцем в сторону спящей под деревом Ники.

— Вы мне нужны живыми. Я всё-таки планирую вернуться. Раскол — это только начало, не конец. Этот оазис — наш будущий дом, наша земля. Место, откуда мы будем строить новый порядок.

Я сделал паузу, переводя дыхание, затем понизил голос до жёсткого шёпота:

— И прямо сейчас здесь лежит девчонка, которая только что выпустила Альфу Жизни, которая излучает энергию на десятки километров. Это место нужно охранять!

Бросил быстрый взгляд на Мирану, которая напряжённо слушала каждое слово, потом снова посмотрел на своих:

— И ещё одна причина. Я предпочитаю, чтобы у нашего нового союзника-друида за спиной всегда стоял кто-то с заточенным копьём. Вы поняли меня?

Пантера шумно втянула воздух через нос, её плечи дрожали от ярости и боли. Жажда мести билась в ней с истиной моих слов.

Стёпа перевёл взгляд с меня на спящую Нику, потом на настороженную Мирану, оценивая расстановку сил. Его кадык дёрнулся — сглотнул комок в горле, затем коротко кивнул. Плечи опустились, принимая новый груз ответственности.

— Понял. Мы останемся, — в голосе слышалась та же стальная решимость, с которой он когда-то записался в ученики к Драконоборцу.

Лана молчала чуть дольше. Боролась сама с собой, стискивая и разжимая пальцы на рукояти. Наконец резко выдохнула и кивнула.

— Хорошо, — сказала хрипло. — Но ты убьёшь его и вернёшься, так ведь?

— Да, убью, — пообещал я коротко. — Сейчас давайте чуть передохнём с дороги.

Она отступила на шаг, отпуская меч. Принятие приказа далось ей тяжело, но она его приняла.

Мы сидели у костра и ждали наступления темноты.

Мирана вдруг заговорила, глядя на дерево.

— Тадиус забрал меня, когда мне было тринадцать, — сказала Мирана. — Я была его проектом, а не дочерью.

Она замолчала. Подняла горсть земли, растёрла между пальцами и выпустила обратно.

— В какой-то момент я поняла, что не помню его лица. Отца. Его самого помню, а лица нет. Я знала, что он существует, но, когда пыталась вспомнить — ничего. Будто кто-то вырезал кусок из головы.

Стёпа перестал подбрасывать ветки и серьёзно, без улыбки, посмотрел на девушку.

— Тадиус стёр мне память об отце, — сказала Мирана. — Только я поняла это слишком поздно.

Она посмотрела на свои руки.

— Всё выжег. Я не помню, как отец меня обнимал. Как выглядел. Не помню, любил ли он меня.

Костёр потрескивал. Над нами мерцали зелёные листья волшебного дерева.

— Зачем? — спросил Стёпа. — Какая цель?

— Чтобы я не искала отца, — ответила Мирана. — Не сбежала к Жнецам. Чтобы осталась его инструментом. Друидом с невероятными способностями, который делает то, что скажут, и не задаёт вопросов. Тадиус считал привязанности слабостью. Говорил, что любовь мешает силе. Что великий друид должен быть свободен от всего, что делает человека человеком. До недавнего времени я верила в это.

— Мразь, — коротко сказала Лана. Она смотрела на Мирану. В жёлтых глазах больше не было враждебности.

— Сейчас Тадиус мёртв, — сказала Мирана. — Сайрак убил его и носит его тело. Я почувствовала. Что-то изменилось. Но почувствовала слишком поздно и казню себя за это. Если бы была чуть внимательнее… А когда всё это произошло на арене — едва ли успела спасти королевское ложе. Потом услышала зов. Он был очень сильным и показалось, будто это важнее всего остального. И я сбежала.

Мирана подняла голову и посмотрела на дерево.

— Пришла сюда. И дерево… — голос дрогнул впервые за весь рассказ. — Дерево помнит. Земля помнит. Когда я положила руки на корни, я почувствовала тепло. Образ рук, которые держат ребёнка. Песню на чужом языке. Тадиус выжег воспоминания из моей головы, но не смог выжечь их из этой земли.

Мирана замолчала.

Стёпа встал, подошёл к ней и молча сел рядом, плечом к плечу, и смотрел на дерево вместе с ней.

Девушка не отодвинулась.

— Что ж, Мирана. У тебя есть шанс доказать, что ты на нашей стороне. План такой, — сказал я, поднимая руку и рассматривая татуировки Альф на предплечье. — Режиссёр и Тигр пойдут по поверхности. От них исходит столько магической энергии, что Сайрак засечёт их — это без вариантов. Так что будут светить для него, как сигнальные костры. Стянут всё его внимание.

Сжал кулак, чувствуя, как татуировки отзываются теплом.

— А мы пройдём подземным ходом. Ты, Мирана, укажешь нам его. Ударим из слепой зоны, если на это вообще есть шанс. Пока он смотрит на небо — мы воткнём ему нож под рёбра.

— Мы, это ты и я? — улыбнулся Раннер.

Я резко повернулся к нему.

— Ты же пойдёшь? Из всех присутствующих только у тебя есть шанс помочь мне.

— Да, может так и есть. Но Ника-то спасена.

— Ника спасена ровно на один день, Раннер. Не остановим Сайрака — и всё пойдёт прахом.

— Да шучу-шучу, — он поднялся. — Пойдём и вдарим грёбаному дракону по зубам.

— Вот и отлично.

Волчонка я убрал в ядро. Щенок скулил — не хотел уходить, тянулся к дереву и запаху Жизни, который пропитывал поляну.

Нет, приятель. Маленький зверь четвёртого уровня там погибнет первым, и толку от тебя — никакого. А здесь не оставлю.

— Хорошо, — я кивнул сам себе и повернулся к Миране. — Теперь о маршруте. Как мне пройти к Расколу незамеченным?

Девушка опустилась на одно колено и прижала ладонь к тёплой земле. Закрыла глаза, настраиваясь на магию Земли. Несколько секунд молчала, потом открыла глаза и указала на северо-восток.

— Да, там, за скальной грядой. Тоннель идёт почти по прямой до самого подножия Раскола. Выведет тебя к северной границе.

— Твари внутри есть?

— Нет. Им там нечего делать.

Хорошо. Так…

Да, отлично. Спокойно.

Красавчик остался за пазухой. Горностай вжался в рёбра и мелко дрожал — чувствовал надвигающуюся бурю.

Альфа Огня подошёл ближе. Рядом с ним из потоков воздуха появился Режиссёр.

— Мы зажжём небеса, Вожак, — мыслеобраз Режиссёра был чётким. — Сайрак не посмотрит себе под ноги.

— Хорошо, — я коротко кивнул им обоим, чувствуя, как сухость забивается в горло. — Устройте ему ад. На вас огромная надежда. Зверомор может и силён, и Раннер в Единении тоже, но…

— Мы попытаемся.

Хранители Чащи развернулись и растворились в лесу.

Я обернулся.

Лана стояла, опираясь на двуручник отца.

Стёпа сжимал копьё.

Парень прошёл путь от деревенского увальня до воина, который мог смотреть смерти в лицо и не дрогнуть.

Ника всё ещё спала у корней серебристого дерева под охраной Мираны и Шовчика.

— Держите периметр, — бросил я напоследок, глядя на белую границу оазиса. — Ни шагу за барьер.

— Сделаем, — Стёпа кивнул.

Лана подошла и обняла меня.

— Ты пообещал дом, Макс. И я хочу увидеть этот дом. Хочу увидеть, как Красавчик спит на крыльце, а Афина уходит на охоту. Может даже вместе со мной.

Она улыбнулась.

— Понимаешь, к чему я?

Я улыбнулся в ответ и промолчал. Не хотелось давать обещаний о том, что обязательно вернусь или «всё будет хорошо».

Лана усмехнулась одним уголком рта.

— Не хочешь говорить, да?

— Могу сказать, что проигрывать не собираюсь.

Больше слов не требовалось. Мы знали друг друга достаточно хорошо.

Тоннель мы нашли быстро.

Направление, которое дала Мирана, оказалось точным.

Карц шёл первым — три хвоста горели в темноте. Старик шёл за ним — его гравитационное поле вдавливало размягчённый камень в стены, расширяя ход.

Дедуля чувствовал пустоты в породе и вёл нас через них, а лис выжигал узкие перемычки между полостями.

Раннер шёл за моей спиной.

А спустя пару часов тоннель внезапно кончился. Порода сменилась рыхлой землёй, Старик продавил последние метры, и в лицо ударил холодный воздух.

Раскол.

Так близко я его ещё не видел. И сразу понял, почему люди боятся даже взглянуть в эту сторону.

Небо над нами буквально треснуло.

Воздух здесь… Он выл.

Нюх захлебнулся и практически ослеп.

Я опустился на колено, сливаясь с тенью валуна на выходе из тоннеля. Камень был ледяным даже через плащ — здешний холод пробирал.

Раннер бесшумно присел рядом. На его лице больше не было привычной циничной ухмылки.

— Дистанция приличная, — шёпотом оценил я обстановку, сканируя рельеф. — Позиция открытая. Влево уходит скальный гребень, там есть укрытия.

Мы сместились под прикрытие нагромождения камней. Скалы здесь были странные — слишком гладкие. Я провёл ладонью по поверхности — ни царапины, ни трещины. Что бы это ни было раньше, Раскол изменил даже камни.

Организовали скрытую лёжку, как в тайге. Никаких костров — здесь и так хватало всполохов энергии.

— Отдыхаем до рассвета, — бросил я. — Инферно и Карц дежурят по очереди. На рассвете Альфы ударят в лоб, бить нужно во время Прилива, когда Сайрак будет ослаблен.

— Да уж, Макс. Когда я впервые увидел тебя, никогда бы не подумал, что через неделю-две буду сидеть с тобой у Раскола, размышляя о том, как уничтожить Дракона.

— Честно? — я позволил себе улыбку. — Я тоже.

— Если мы выживем, ты построишь мне и Нике самый огромный дом, понял?

— У вас… — я чуть помедлил. — Ты к ней что-то чувствуешь?

— Что-то чувствую, — гладиатор кивнул и замолчал, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Он сидел с прямой, но расслабленной, спиной, руки свободно лежали на коленях. Его лев дремал рядом, но даже во сне был напряжён, как стальная пружина.

Стая расположилась в камнях с дисциплиной опытных солдат.

Я всё-таки призвал Живого. Лежал на земле и смотрел на звёзды, но решил, что пара минут у меня есть.

Просто захотелось.

Маленькая тёплая тень скользнула в реальность, и мокрый нос тут же ткнулся мне в ногу. Привычный ритуал — щенок обнюхал её, задержался, потом лёг рядом и прижался к ноге всем телом.

Красавчик за пазухой шевельнулся и недовольно пискнул.

Я положил руку на голову волчонка.

Меня дёрнуло.

Я снова почувствовал стену внутри!

В потоковом ядре, там, где осталась граница, за которой лежало что-то огромное и серебряное. Стена пульсировала прямо в такт с дыханием волчонка. Совпадение? Может быть. Но пульс за стеной ускорялся, когда щенок вдыхал, и замедлялся, когда выдыхал.

Нюх маны потянулся к стене. Я закрыл глаза, провалился в ядро и осторожно коснулся преграды. Серебряный свет сочился сквозь трещины. Энергия за стеной была чудовищной — гора, океан, что-то, для чего не хватало масштаба сравнения. И она шевелилась.

Волчонок заскулил. Нос ещё сильнее вдавился в ногу.

Красавчик зашипел.

Горностай выгнулся дугой, шерсть встала дыбом, из маленького горла вырвался звук, которого я от него никогда не слышал. Злое паническое шипение.

Красавчик смотрел на волчонка со звериным ужасом во взгляде.

— Эй, — пришлось вернуться и поднять горностая на ладони. — Что с тобой?

— Слишком большая стая, а, Зверолов? — улыбнулся Раннер. — Даже мелочь контролировать не можешь?

Красавчик дрожал так сильно, что зубы стучали. Теперь он пытался забиться мне под рубаху — подальше от волчонка.

Тот, в свою очередь, поднял голову и посмотрел на Красавчика без вражды.

Что-то происходило. Что-то, чего я не понимал. И Красавчик чувствовал это острее всех и боялся до дрожи.

Стена в потоковом ядре всё пульсировала.

Я убрал горностая обратно за пазуху и мягко отодвинул волчонка от ноги.

— Хватит, мелкий. Иди-ка в ядро.

Зажмурился и потёр виски, потому что почувствовал среди этого хаоса багровый сгусток.

Сайрак стоял у Раскола и ждал.

Красавчик выбрался из-за пазухи, устроился у меня на груди и уткнулся мокрым носом в шею.

Что ж, вот и всё.

Всем привет, друзья. Ну что, уже есть догадки, что за тайна Красавчика? Ждёте финала? А что с Сухими? Как вам вообще на этом этапе повествования?:) Надеюсь нравится:)