Егерь. Прилив. Книга 10

Глава 18

Я проснулся от запаха свежей стружки и похлёбки.

Шалаш пропускал утренний свет через щели между жердями, тонкие золотые полосы лежали на земляном полу. Горностай сопел, уткнувшись носом в собственный хвост. Серебряный шрам на левом боку тихо мерцал.

Я сел, потёр лицо ладонями и выбрался наружу.

Каменный бобр грыз ствол на внешнем краю ареала — приземистый зверь работал зубами. Рядом стоял вьючный лось в кожаной упряжи. К рогам Жнецы не лезли, уж не дураки. Зато на грудь зверю посадили широкую тяговую шлею, а к ней цепляли волокушу и блоки. Тянуть брёвна по земле он мог лучше трёх человек.

Зверь жевал траву и равнодушно смотрел на бобра.

Дерево рухнуло, бобр отскочил, двое Жнецов подбежали с верёвками, привязали ствол к упряжи и хлопнули лося по крупу. Лось вздохнул и потащил бревно к стройке.

Земляной крот ковырялся в яме под колодец — подальше от корней Древа и будущих нужников, выше по склону. Ручей у нас уже был, но ручей — вода открытая. Сегодня чистая, завтра в нём сдохнет какая-нибудь дрянь. Может и нет, но колодец — это запас, на котором я настоял.

Рядом мохнатый ткацкий паук размером с кошку плёл верёвку между двух столбов, перебирая лапками так быстро, что они сливались в серое пятно. Стихийная паутина блестела на солнце и держала крепче любого каната.

Смоляной дятел стучал по стене второго сруба. После каждого удара из клюва сочилась густая тёмная смола, которую собирала Лина. Эта смола имела свойство склеивать всё намертво.

Два крепких сруба уже стояли — с крышами из веток, переплетённых паутиной. Третий дорастал до окон. Мирана стояла у его основания.

Рядом Старик давил гравитацией, каменная рысь поддевала пласты — порода шла наверх, и Мирана стихией формировала из неё ровные блоки фундамента. Грань работала наравне со Стариком — лапа зажила полностью.

Дамир командовал «полезными» питомцами короткими свистами. Его тёмный волк Тени третьей ступени лежал рядом на траве и лениво следил за происходящим одним глазом. Дамир разговаривал с двумя Жнецами, показывая куда рубить — коротко и по делу.

Лина сортировала верёвки у склада припасов. Её рыжая лисица Жизни бегала между работающими Жнецами, и тыкалась носом в ссадины и порезы. Мелкие раны затягивались прямо на глазах. Кряжистый Жнец с топором показал лисице свежий порез на ладони, она лизнула, и через минуту от пореза осталась розовая полоска.

Стёпа и Лана возвращались с обхода периметра. Копейщик размахивал руками и что-то рассказывал, пантера слушала и кивала. На поясе у Ланы висел моток верёвки.

Утро выдалось мирным.

Раннер сидел на плоском валуне у границы ареала, чертил палкой на земле и сверялся с бумажной картой, разложенной на коленях. За неделю гладиатор дважды ходил в разведку с Инферно и нанёс на бумагу каждую тропу, водопой и территорию крупного хищника. Зона менялась, но твари никуда не делись. Крупные хищники по-прежнему бродили за границей ареала, просто боялись скопления стихийной силы вокруг Древа и не совались. Раннер отмечал на карте их маршруты и помечал крестиками места, куда ходить не стоит.

Ника помогала Ирме в лазарете — под навесом из шкур выстроились горшки с травами, мотки бинтов и каменная ступка для растирания. Запах мяты и полыни тянулся оттуда по всей поляне. Шовчик лежал у корней Древа Жизни и смотрел на Нику серыми спокойными глазами.

Прошла всего неделя — а поляна уже выглядела как зародыш деревни. Я стоял у входа в шалаш и смотрел на людей, которые строили дом. Поймал себя на том, что стою посреди стройки и не ищу глазами место, откуда сейчас прилетит беда. Для моей жизни это уже было роскошью.

Серый каменный ворчун размером с кулак сидел в пруду у подножия Древа, всё такой же неподвижный. Этот совсем не развился — ещё займусь. Но вода вокруг него была прозрачной и чистой — Ирма уже таскала её вёдрами для готовки и лазарета. Лучшее вложение в моей жизни — купил этот бесполезный на вид камень за гроши.

Я вспомнил, как всё это началось.

Григор вышел на поляну первым и остановился.

Великан стоял на границе зелёной травы. Из белого леса за его спиной остановились Жнецы — дюжина мужчин и женщин с мешками, инструментами и усталыми лицами. Несколько часов пешком от берега через меняющуюся зону вымотали даже их.

Они прибыли на наших кораблях.

Григор смотрел на Древо Жизни и зелёную траву. На яркие цветы и ручей с чистой водой.

— Лучшего места для деревни я за всю жизнь не видел, — сказал Григор. — Здесь, в зоне максимальной опасности.

Он повернулся ко мне и окинул взглядом.

— Жив, Макс. Сдержал слово. Хорошо. Деревне нужен вожак.

— Помощь тоже понадобится, — я кивнул.

— Само собой.

Маленькая сухая Ирма вышла из-за спины великана с мешком больше неё и лицом, на котором было написано «я тут главная и попробуйте возразить».

За ней мои ученики — Дамир и Лина — оба загорелые.

Последней вышла девушка, которая представилась Майрой. Мастер с соколом Крови на плече. Оказывается, она скрытно работала при замке барона, и именно она провела Ирму с учениками через зону.

Жнецы тащили на себе и на вьючном лосе всё, что Григор успел собрать: топоры, пилы, гвозди, молотки, котлы для готовки, ткань и одеяла, мешки с зерном для посева, соль, крупы, вяленое мясо, верёвки, цепи, крючья. Дамир и Лина выпустили из ядер полезных питомцев — каменного бобра, земляного крота, ткацкого паука и смоляного дятла.

Полезные питомцы материализовались на зелёной траве один за другим, и Стёпа стоял рядом с отвисшей челюстью.

— Ну ни хрена себе, — сказал копейщик. — У вас что, целая ферма в кармане?

Дамир посмотрел на Стёпу и улыбнулся.

— Шесть голов, — сказал он. — Было больше. Остальных зверей с фермы мы распродали. Уж не сидели без дела.

Стёпа кивнул, а я подошёл и пожал крепкую руку парня. Затем приобнял Лину, которая буквально расцвела.

— Спасибо! Вы очень многое сделали. Я очень рад, что мы наконец-то рядом друг с другом.

— Мы тоже, — девушка улыбнулась и кивнула. — Наши питомцы выросли, Макс.

— Да уж вижу, — я хохотнул, присел и погладил волка Дамира. Зверь вёл себя настороженно, но не отступил — чувствовал, что нельзя.

— Воспитал по твоим заветам, — кивнул Дамир.

В этот момент Григор достал что-то, завёрнутое в ткань, и протянул мне. Я развернул — внутри лежал огнежар. Яркий цветок, который я просил отдать Ирме.

— Она не взяла, — пробасил великан. — Сказала, что ты сам должен отдать.

Я кивнул Григору и понёс цветок к Ирме. Бабка уже раскладывала мешки у подножия Древа, что-то рассказывая Нике.

Протянул ей огнежар.

Ирма посмотрела на цветок в моей руке и подняла взгляд на меня.

— Вообще-то ты брал два, засранец.

— Понимаю. Но это лучше, чем ничего, так ведь? — я улыбнулся.

Ирма взяла цветок и повертела в сухих ловких пальцах, привыкших к травам.

Затем шагнула и коротко обняла меня. По-деловому, как обнимают люди, которые не умеют обниматься и злятся на себя за слабость. Тут же отстранилась.

— Ладно. Хватит телячьих нежностей. Так. Где тут у вас кухня?

Я молчал.

— Нет кухни? — Ирма произнесла это с таким лицом, будто я признался в убийстве. — Позор. Дамир — котлы сюда. Лина — навес нужен, вон там, у ручья. Шевелитесь, пока я не передумала тут оставаться.

Она огляделась и увидела Раннера. Подошла и пощупала ему рёбра.

— Ходячий труп, — проворчала она. — Тебе нужно лечь и не двигаться.

— Я в порядке, — ровным голосом ответил Раннер.

— Да?

Гладиатор посмотрел на неё спокойным пустым взглядом. Ирма выдержала этот взгляд, фыркнула и подошла к Нике — проверить девушку.

— Надо же, нет твоей хвори? Сойдёт. Значит отдохнула? Теперь будешь мне помогать.

Стёпку Ирма заметила чуть позже.

— Привет, сорванец!

— Здравствуйте. Рад вас видеть.

— Рад он… — проворчала старух и огляделась, оценивая поляну хозяйским взглядом.

— Тут на месяц работы, — буркнула она. — Как бы управиться успеть.

— Управимся, — сказал Стёпа. — У нас друид Земли есть. Мирана легко поможет. С ней втрое быстрее пойдёт.

Ирма медленно повернула голову.

— Какая Мирана?

Стёпа открыл рот и закрыл обратно.

Ирма уже смотрела на Мирану, которая стояла у Древа Жизни рядом с Гранью. Молодая высокая женщина почувствовала взгляд и обернулась. Маленькая сухая старуха смотрела на неё снизу вверх.

Ирма подошла к друиду и остановилась в шаге.

— Тадиус, — сказала Ирма тихим ровным голосом. — Ты была рядом с ним. Целые годы, так? Пока он уничтожал людей, натравливал вас на невинных, пока ломал жизни — ты была рядом.

Мирана побелела. Стиснула зубы.

— На арене люди погибли, — продолжала Ирма. — Оплот Ветров практически уничтожен. Звероловы, бойцы, обычные люди, которых согнали как скот. А ты шла за ублюдком.

На поляне стало тихо. Даже Жнецы перестали работать и смотрели. Я не вмешивался. Не собирался быть нянькой. Этот конфликт либо закончится, либо продолжится. Но в чём Ирма была неправа?

Мирана стояла прямо, с побелевшим лицом и мокрыми глазами. Не оправдывалась. Скорее принимала.

Ирма замолчала и надолго уставилась на Мирану. Потом что-то в её лице сдвинулось.

— Роман был хорошим человеком, — сказала Ирма другим голосом, тише и мягче. — Раз ты здесь, и ты его дочь… Слушай меня внимательно пигалица. Ты заслуживаешь только одного шанса доказать, что яблоко упало не от Тадиуса. Поняла меня?

Ирма отвернулась и пошла к своим мешкам. Мирана стояла с мокрым лицом, поджав губы. Стёпа подошёл и встал рядом.

— Бабка отойдёт… Дай ей время. Она у нас такая, но добрая внутри, поверь.

Мирана не посмотрела на парня, но чуть наклонилась в его сторону. Копейщик не отодвинулся.

Через полчаса предприимчивая бабка уже сажала арктическую мяту у корней Древа Жизни. Я смеялся. Потому что она ворчала на каждый росток — этот кривой, этот сухой, этот Дамир помял.

Мирана подошла и присела рядом.

— Можно?

Ирма покосилась на друида и фыркнула. Позволила.

Друид протянула руку к земле — стихия потекла в почву, разрыхляя и подготавливая, её.

Дальше они работали молча. Для таких людей это уже было почти перемирием. Как по мне, так неплохо.

Чуть позже Ирма сортировала травы — горшки, мешочки и связки сушёных корней выстраивались на плоском камне ровными рядами. Бабка бормотала себе под нос, пересчитывая запасы.

Красавчик на брюхе подкрался из-за соседнего камня — белое тельце прижималось к земле. Чёрные бусинки глаз следили за мешочком с сушёными ягодами на краю камня. Горностай вытянул лапку, зацепил когтем мешочек и потащил к себе.

Ирма обернулась. Мешочка на месте не было.

— Какая сволочь… МАКС! Ну этот пакостник опять тырит!

Красавчик уже сидел на Стёпкином плече — парень откровенно ржал.

Горностай невинно жевал ягоды, перебирая их передними лапками. Завидев взгляд старухи, Стёпа сделал лицо человека, который понятия не имеет, как зверёк оказался у него на плече.

— Я ему бульон сварю, — пообещала Ирма и погрозила горностаю сухим коричневым пальцем. — Из него самого сварю. С лавровым листом и перцем. И плевать мне, что он какого-то дракона убил!

Красавчик пискнул и спрятался за пазуху копейщика. Стёпа прикусил губу, чтобы вновь не засмеяться. Я сдерживаться не стал — рассмеялся.

Майра подхватила. Она держалась рядом слишком умело, чтобы считать это случайностью. То верёвку подаст, то воду, то вопрос задаст как бы по делу.

Когда я разгружал последние мешки с корабельных запасов — она подавала и спрашивала куда ставить.

Когда помогал Дамиру ставить стропила для первого сруба — Майра держала верёвку снизу и расспрашивала, как устроена охота в тайге, откуда я родом, давно ли занимаюсь зверями.

Едва сел передохнуть у ручья — Майра принесла фляжку воды, протянула и села рядом. Кровяной сокол кружил над поляной — она отправила его в дозор.

На вид ей было лет тридцать, девчонка ещё совсем. Постоянно задавала вопросы, которые звучали по-деловому, но сыпались слишком часто. Как я собрал такую стаю? Сколько зверей могу держать в ядре? Правда ли что зона начала меняться после закрытия Раскола? Она слушала мои уклончивые ответы, наклоняя голову чуть набок, и открыто улыбалась. Без задней мысли.

Или с задней мыслью. После пережитого, я в таких вещах разбираться просто не хотел. У меня уже была женщина.

А вот Лана что-то заметила.

Я не видел момента — просто в какой-то момент почувствовал на себе взгляд и повернул голову.

Пантера стояла у недостроенного сруба в двадцати шагах от нас и смотрела на Майру. Жёлтые глаза сузились, между бровями залегла глубокая складка. Она не подошла и ничего не сказала. Просто хмурилась, и в этом была вся пантера. Смотрела молча и тяжело, как зверь, который увидел чужого на своей территории.

Майра перехватила этот взгляд, на секунду замерла и отвернулась к соколу, который как раз спикировал с неба с очередным докладом. Деловито приняла птицу на руку, впитала мыслеобраз и пошла к Григору — доложить обстановку.

Лана проводила её взглядом. Складка между бровями не разгладилась.

Я подошёл к ней и встал рядом. Мы смотрели, как Жнецы поднимают стену первого сруба, а Дамир командует, показывая куда бить.

— Полезная, — наконец ровно сказала Лана.

— Майра? Да. Сокол в дозоре — хорошее подспорье.

Пантера ничего не ответила. Но складка между бровями стала чуть глубже.

Уже ближе к вечеру я заметил Ирму рядом с Афиной. Тигрица лежала в тени Древа Жизни и дремала, вытянув передние лапы. Ирма остановилась рядом и долго смотрела на полосатый бок. Потом тихо присела на траву и положила ладонь на тёплую шкуру.

Старая травница знала своё дело. Пальцы скользнули по шерсти. Афина открыла один глаз, посмотрела на старуху и закрыла обратно. Узнала бабку, на которую когда-то запрыгнула.

Господи, как же давно это было. Я до сих пор не мог поверить, что почти всё позади. Что все живы. Почти все. Могло быть гораздо хуже.

Ирма гладила тигрицу и тихо ворчала что-то ласковое — так тихо, что я не разбирал слов с десяти шагов. Но по движению губ и по выражению морщинистого лица понял — бабка разговаривала с тем, кто рос внутри.

Я усмехнулся и промолчал. Ирма заметила округлость раньше всех. Сколько раз эта старуха меня ещё удивит?

Смотрел на неё и понимал простую вещь — за эту сухую вредину я пойду резать глотки. Плохо это или нет — разбираться поздно.

На следующее утро я таскал брёвна первым.

Вожак работает больше всех — это правило, которое я считал обязательным.

Здесь оно работало так же. Жнецы смотрели, как я поднимаю бревно на плечо и несу к срубу, и молча вставали рядом, каждый брал своё. Никто не спрашивал зачем и не ждал приказа. Вожак работает — стая работает.

Мастера, Звероловы и обычные люди — плечом к плечу.

Первый сруб быстро рос. Я ровнял лопатой котлован, который Старик вырыл за ночь — оставил аккуратную прямоугольную яму. Затем поднимал с глубины породу, которую тут же обрабатывала Мирана. Каменные блоки фундамента ложились один на другой. Старик давил гравитацией, уплотняя кладку до такой степени, что между блоками не пролезло бы лезвие ножа.

Карц сушил брёвна.

Жнецы подносили свежесрубленные мокрые стволы, а лис проводил по ним третьим хвостом. Выгонял лишнюю сырую влагу, чуть подпекал наружный слой и убивал гниль.

Мокрое тяжёлое бревно превращалось в сухое и лёгкое, и двое Жнецов без труда поднимали его на стену. Смоляной дятел тут же вколачивал клювом смолу в стыки, намертво склеивая брёвна между собой.

Дамир работал рядом со мной. Говорил мало, но каждое слово по делу.

— Паз левее, Макс, — сказал он, когда я примерял бревно к стене. — Так сядет криво. Через год перекосит.

Я сдвинул паз. Парень кивнул и вернулся к своему участку. Его тёмный волк Тени неслышно скользил по внешнему радиусу поляны, держась подветренной стороны. Зверь не помогал на стройке — он работал сигнализацией. Запахи свежего дерева и людей здесь перебивали всё, поэтому волк держался на границе ареала. Любая тварь, сунувшаяся из леса, наткнулась бы на него.

Лина организовала быт. Припасы рассортированы, инструменты разложены, вода из пруда с ворчуном носится вёдрами по расписанию.

Между делом девушка разговаривала с Никой — учила отличать лечебные травы, показывала корни и листья, объясняла, когда собирать и как сушить. Ника слушала жадно, расспрашивала, запоминала. Девушка, из которой вытащили Альфу Жизни, тянулась к целительству — будто стихия ушла, а привычка лечить осталась. Иронично даже как-то.

Ирма командовала обедом. Над костром висело три котла — запах похлёбки разносился по всей поляне. Бабка гоняла за водой.

— Ну, Ирма, Лина же командует водой. Вон есть.

— А мне свежая нужна. Неси, я сказала!

— Пф-ф-ф, — копейщик тащил вёдра, но каждый раз, проходя мимо Мираны, замедлял шаг. Девушка носила камни для очага, но каждый раз, когда Стёпа проходил мимо, кончики её ушей розовели.

Ткацкий паук оплетал крышу четвёртого шалаша — стихийная паутина ложилась слоями. Вьючный лось стоял посреди поляны и почему-то отказывался двигаться. Старик-Жнец ругался на него, тянул за упряжь и хлопал по крупу — лось жевал траву и не обращал внимания.

Лина подошла и что-то шепнула на ухо — лось вздохнул и потащил очередное бревно. Старик посмотрел на Лину с уважением.

Каменный бобр повалил за день двенадцать деревьев и обтесал каждый ствол зубами. Конвейер работал без перебоев.

Я стоял у недостроенного колодца и смотрел на поляну. Саженцы Ирмы уже распрямили первые листочки. Люди работали вместе с питомцами.

Деревня рождалась.

Вечером все собрались у костра.

Григор притащил из леса сухую сосну целиком, обломал ветви голыми руками и сложил костёр, от которого жар доходил до третьего ряда сидящих.

Ирма повесила над огнём котлы и на этот раз командовала Дамиром, который резал мясо на доске, и Линой, которая чистила свежие корнеплоды.

Расселись кругом. Собрались все!

Стая лежала за моей спиной. Афина дремала в тени Древа, Карц свернулся клубком у моих ног, Старик наполовину погрузился в камень (очень уж полюбил дедуля новую способность). Актриса сидела на ветке над головой и смотрела в небо — туда, куда улетел Режиссёр.

Красавчик решил довести Ирму. Подкрался к её миске и стащил кусок хлеба. Бабка зашипела, но горностай всё равно удрал с добычей в траву.

— Скоро будет готов колодец, — начал я. — Крот докопал до водоносного слоя, осталось укрепить стенки.

— Мирана выложит камнем, — сказал Григор. — Грань поднимет породу, Старик уплотнит. За день управимся.

Девушка кивнула.

— Складов понадобится больше, — продолжил я. — Один под зерно, второй под инструменты и ткань. Мирана, потянешь?

— Потяну, — сказала она. — Если Старик поможет с гравитацией.

Дедуля утвердительно заворчал. Помогу, мол. Не ной.

— И посевы, — сказала Ирма, постучав ложкой по котлу. — Зерно привезли, чернозём тут лучший, что я в жизни видела. Рожь посеем через неделю, до холодов успеет взойти. Грядки для трав я уже заложила. Мята приживётся — земля у Древа идеальная.

— Мясо, — сказал Дамир. Все посмотрели на него — парень редко открывал рот. — Судя по словам Раннера, за границей ареала легко можно охотиться. Если знать места. Зверей хватает. Мой волк чует добычу через тень — покажет тропы. Но ходить лучше тройками.

— Да, — сказал Раннер ровным голосом. — Я нанёс на карту территории крупных хищников. Есть безопасные коридоры для охоты, даже для сбора трав и других важных ресурсов.

— Григор, что насчёт моей просьбы? — спросил я.

— Оборона? — сказал Григор. — Я назначил патрули в четыре смены. Дозорные точки на трёх подходах — север, юг, восток. Запад прикрыт скалами. Марэль и Горн чуют чужую кровь, предупредят, если заметят что-то незнакомое. Сокол Майры в небе утром и вечером. Всё под контролем настолько, насколько может быть.

Майра кивнула.

— С рассвета облетаю периметр. Сокол видит на три километра.

— Я бы хотела кое-что сказать вам, — подала голос Мирана. — Древо растёт. Я подпитываю корни каждый день, и ареал постепенно расширяется. Времени нужно много, но через год защитная граница будет гораздо больше.

— Город, — тихо сказал Григор. Великан посмотрел на меня. — Мы сможем выстроить город?

Я неопределённо пожал плечами. Все смотрели на Древо, и каждый думал о своём.

— Ну раз все молчат, — улыбнулась Лина. — То я скажу. Если нам нужна одежда для будущего поселения, то нужна шерсть или волокно. Ткацкий паук плетёт быстро, но недостаточно, для ваших планов. Шкуры с охоты пойдут на зимнее. Вы планируете поселить здесь сколько… Тысячи людей?

— Это большой вопрос, — сказал я, и все посмотрели на меня. — Кого принимать. Это место будет открыто. Для всех, кто устал от гнёта короны, от ужасов этого мира, от страха за своих детей. Любой, кто захочет примкнуть — мы примем. Но нужно проверять, к сожалению.

— Обязательно проверяем, — добавил Григор. Голос великана стал жёстче. — Каждого. Раз Сухие вселяются в людей. Любой новый человек может нести заразу внутри. Или просто иметь скрытые планы.

— Лисица умеет чуять, — сказала Лина. — Я могу проверять каждого, кто придёт. Макс, может быть сможем увидеть и Сухого?

— Посмотрим, проверять надо. Живой подрастёт — точно сможет, — сказал я с тревогой. — Меня больше заботит другое.

— Что? — спросила Лана.

— Если генералы начнут обращать людей в Сухих, то вскоре наш континент будет населён тварями. Такими, как Вендиго. И чует моё сердце, что просто так мы их не найдём. Нужны те, кто смогут их находить. Нам нужна целая армия разведчиков, которые будут в состоянии выследить таких Сухих. Нужно больше времени.

— Время у нас есть, — сказал Григор. — Альфы ведь не ошиблись?

— Нет, — сказала Лана. — Пора бы им доверять.

Григор посмотрел на неё и медленно кивнул.

— И ещё, — сказал я. — Завтра ставим нужник ниже ручья по течению. Отдельно — яму под требуху и кости.

Разговор затих. Ирма разлила похлёбку по мискам — раздала каждому лично, из рук в руки. И каждому что-то сказала. Григору: «Ешь, великан». Нике: «Ешь до дна, девочка. Бледная, как полотно.» Стёпе: «Тебе двойную, тебе силы нужны — воду завтра опять таскать.» Копейщик сморщился. Раннеру бабка ничего не сказала — просто поставила перед ним полную миску и положила сверху лишний кусок хлеба.

Стёпа подложил Миране лучший кусок мяса из своей миски. Она удивлённо вскинула брови, но промолчала. Парень улыбнулся и начал рассказывать Дамиру про охоту на каменных быков — оба увлеклись спором о том, с какой стороны правильнее подходить к зверю, и спор быстро перерос в размахивание руками, ложками и хлебом.

Майра сидела напротив меня и расспрашивала про зону — каких зверей встречал, что ждёт лес после закрытия Раскола, видел ли я каменных оленей на северных тропах. Вопросы деловые, голос ровный, но карие глаза задерживались на моём лице чуть дольше, чем требовалось.

Раннер гладил Инферно и тихо разговаривал с Никой, которая положила голову ему на плечо. Шовчик лежал у ног девочки и ритмично постукивал хвостом по траве.

Гладиатор говорил что-то о доме, который они построят рядом с Древом. Ника слушала и кивала.

Григор молча ел, сидя рядом с Ирмой. Великан и маленькая старуха. Она доела первой и принялась ворчать, что в похлёбке мало соли, что мясо жёсткое, а Стёпа нарезал корнеплоды слишком крупно. На каменном лице великана мелькнула тень улыбки.

Кряжистый Жнец с топором передал флягу соседу — немолодой женщине, которая чинила ткацкому пауку порванную паутину. Старик-Жнец, который весь день ругался на вьючного лося, теперь сидел рядом с ним и кормил его хлебом с ладони. Лось жевал и смотрел на старика влажными тёмными глазами.

Красавчик спал у меня за пазухой.

Лана положила голову мне на плечо. Я накрыл её руку своей.

Когда солнце совсем село за кроны деревьев, Ника ушла к Древу Жизни.

Она отделилась от группы у костра и пошла к серебристому стволу, где у корней лежал Шовчик. Пёс спал у корней, ел что приносили и почти не уходил. Серая тень у подножия дерева, которая ждала чего-то, чего сама не понимала.

Ника села рядом с волкодавом на траву и подобрала колени к груди. Пёс поднял голову. Просто смотрел и ждал.

Я кивал и улыбался на какие-то Стёпкины шутки, но следил за этой парой.

Ника тихо заговорила. Я не слышал слов, но она точно что-то рассказывала. По тому, как менялось её лицо, легко было догадаться, что девушка говорит. О Мике. Хозяине, которого больше нет.

Шовчик слушал. Серые глаза не отрывались от лица девушки.

Наконец, Ника замолчала. Посидела, глядя на серебристую кору Древа, потом повернулась к Шовчику и протянула руку.

— Я не заменю его, — сказала Ника, и эти слова я расслышал, потому что вечерний воздух донёс их до меня. — Никто не заменит. Но я буду рядом. Буду стараться быть такой же хорошей, как он. Обещаю.

Шовчик смотрел на протянутую ладонь. Пёс долго не двигался, и Ника тоже не двигалась.

Ника положила руку на голову пса.

Шовчик закрыл глаза.

Хвост стукнул по земле три раза. Между ними тихо формировалась связь. Пёс принимал новую хозяйку. Оба потеряли человека. Этого хватило.

Ника выдохнула. Пальцы зарылись в шерсть, Шовчик повернул голову и завилял хвостом.

Раннер тоже смотрел на них с каменным лицом. А Инферно рядом с ним тихо ворчал от радости и переступал передними лапами.

Ника посмотрела на нас.

Она улыбалась.