Егерь. Прилив. Книга 10

Глава 14

Серый холодный рассвет залил небо над Расколом.

Я лежал на земле и смотрел, как переливающаяся трещина в небесах меняет цвет — из багрового в тот мертвенный свинцовый оттенок, который бывает перед грозой.

Потоки маны хлестали из разлома гуще и плотнее, чем вчера, окрашивая облака всеми цветами стихий. Нюх маны улавливал в этих потоках торопливый нарастающий ритм, похожий на пульс бегущего зверя.

До Прилива оставалось совсем немного.

Раннер уже сидел у камня и затягивал ремни на кожаном нагруднике. Руки двигались привычно, как у человека, который собирался в бой столько раз, что тело запомнило последовательность за него.

— Думаешь броня поможет?

— Настоящий воин должен идти в бой в полной готовности, — хмыкнул Раннер.

— И с улыбкой?

— И с улыбкой.

Афина сидела на задних лапах и глухо рычала на Раскол.

Карц стоял рядом с поднятыми хвостами — белые глаза с золотым ободком отражали зарево трещины. Старик наполовину погрузился в камень и ворчливо поглядывал оттуда одним глазом. Актриса сидела на валуне и смотрела в небо, где уже кружил её брат — серебристая точка на фоне переливающегося зарева.

Видели мы и Альфу Огня. Он стоял чуть поодаль от брата и смотрел на Раскол. Воздух вокруг него плавился и дрожал.

Я достал Красавчика из-за пазухи. Горностай зевнул, потянулся всем маленьким телом и уставился на меня чёрными бусинками глаз. Тёплый и сонный, он недовольно ткнулся мокрым носом в ладонь — привычно и доверчиво. Маленький белый зверь был моим первенцем, и я очень переживал за него.

Поэтому поставил его на плоский камень за грядой валунов. В глубокой расщелине, закрытой с трёх сторон.

— Спрячься, малыш, ладно? — сказал я. — Не высовывайся. Что бы ни услышал — сиди здесь. Это важно. Там у тебя нет шансов.

Красавчик жалобно пискнул — он всегда так пищал, когда я уходил без него. Маленькие лапки заскребли по камню. В глазах стояла простая честная звериная обида существа, которое оставляют.

Я отвернулся и ушёл. Не оглядываться.

Всё.

Пора.

Через пакт отдал команду Альфам: начинайте.

Режиссёр качнул крыльями и рванул вверх — серебристая молния за секунду превратилась в точку и растворилась в сером предрассветном небе.

Альфа Огня вышел из укрытия и тяжёлой поступью пошёл к Расколу.

Золотая шкура разгоралась с каждым шагом — сначала тускло, потом ослепительно.

Два сигнальных костра будут жечь этой твари глаза, а мы ударим с фланга.

Я закрыл глаза и отпустил Зверомора, выбирая нужные мне эссенции. Просто потому что нет никакого шанса выжить в человеческом облике.

Тьма хлынула по каналам, как вода по прорванной плотине. Кожа почернела, затрещала и лопнула. И из-под неё полезло новое тело. Позвоночник вытянулся с хрустом, который отдался в зубах. Мышцы вспухли, порвали рубаху, и тёмные жилы проступили под чёрной кожей, пульсируя собственным багровым ритмом.

Из пальцев выдвинулись длинные загнутые когти, блестя от яда, который сочился из-под ногтей.

Знакомая боль прожгла каждый канал потокового ядра. Режиссёр вычистил ядро на островах, и полная форма Зверомора теперь подчинялась мне целиком. Я чувствовал каждый миллиметр трансформации и мог остановить в любой точке.

Но останавливать было незачем. Сегодня мне нужно всё.

Глаза остались человеческими. Это главное.

— Ух какой красавец, — Раннер улыбнулся, повернулся к Инферно и зарылся пальцами в золотую гриву. Выдохнул длинно и глубоко, как перед прыжком в ледяную воду.

— Давай, малыш. Надеюсь, всё пройдёт быстро. Не хотелось бы потерять свою улыбку.

Золотой огонь вспыхнул, и тело гладиатора шагнуло в льва — одно движение, и два существа стали одним. Огненный титан поднялся на задние лапы и заревел так, что рёв прокатился по мёртвой земле и ушёл к Расколу, отражаясь от камней. Серебристые пряди в гриве мерцали среди золотых.

— Пошли, — прорычал я голосом, который скрежетал, как камень по стеклу.

Альфа Огня дошёл до Сайрака первым.

Нюх маны показал мне — яркая золотая точка сближалась с багровым сгустком, и расстояние между ними таяло с каждой секундой.

Сайрак стоял под Расколом — его раздувшееся тело прорывало человеческую кожу Тадиуса. Чешуя лезла по всей спине, трансформация из человека в дракона шла на полной скорости.

Он ждал нас. Конечно ждал.

На распухших лапах горели семь линий-татуировок — три ярких и четыре тусклые.

Тигр вышел на открытое пространство мёртвой зоны и остановился. Белёсый выжженный камень хрустнул под его лапами, и от места, где он стоял, во все стороны побежали тонкие трещины — порода не выдерживала жара, который источала золотая шкура.

Сайрак повернул голову. Багровые глаза нашли тигра. Губы дракона раздвинулись в оскале, в котором поместились бы три человека стоя.

Альфа Огня ударил.

Земля вздрогнула.

Кислород в радиусе тридцати метров мгновенно выгорел, и на его месте возникла зона абсолютного жара, в которой реальность корёжилась и плавилась.

Камень под ногами Сайрака потёк оранжевыми ручьями лавы, вспучиваясь чёрными пузырями.

Скалы на границе мёртвой зоны лопнули от перепада температур и разлетелись раскалёнными осколками. Тигр вложил в удар тысячелетия ненависти — каждого сожранного сородича, каждый год в чужом мире, куда пришлось бежать.

Стихийный поток такой мощности на секунду ослепил Нюх маны, захлебнув его перегрузкой.

Ч-чёрт…

Даже из-за скальной гряды жар опалил мне лицо, и чёрная кожа Зверомора зашипела. Камни между мной и Расколом покрылись сетью трещин, и ржавый мох на границе леса разом вспыхнул — линия огня растянулась на сотню метров.

Сайрак принял удар на кровавый барьер.

Перед ним вспухла багровая полупрозрачная стена — она задрожала и пошла трещинами от центра к краям. Золотой огонь врезался в неё и растёкся по поверхности, ища щель, любое слабое место. Барьер выдержал, но еле-еле, трещины затянулись медленнее, чем появились.

Режиссёр обрушился сверху.

Серебряный вихрь спикировал с трёхсот метров и врезался в кровавый барьер с такой силой, что ударная волна расплющила камни на двадцать шагов вокруг. Потоки ветра вгрызались в багровую стену, расщепляя её на волокна, и барьер в месте удара истончился до прозрачности. Ветер резал, рвал и сдирал слой за слоем — Альфа Ветра бил с мощью, от которой мёртвые деревья на границе зоны легли плашмя.

Два Альфы обрушились на Сайрака одновременно — огонь снизу, ветер сверху. Древние Хранители Чащи, которые защищали мир от тварей вроде этого дракона.

Сайрак ответил.

Багровый луч пробил золотой огонь тигра и ударил Альфу в грудь. Тигр оглушительно взревел и отлетел на тридцать метров. Его тело врезалось в скальный выступ. Камень за спиной взорвался осколками. Тигр поднялся, тряся массивной головой — на груди чернел ожог размером с тележное колесо, золотая шкура дымилась. Рана затягивалась.

Крылом Сайрак ударил по Режиссёру. Плотная тяжёлая ударная волна, от которой воздух загудел, сбила рысь снизу. Стратег кувыркнулся, потерял высоту, серебристое тело мелькнуло среди камней — и выровнялся в двадцати метрах от земли, выбросив крылья.

Дракон держал двух Альф. Всё это время он питался из Раскола, и каждый глоток превращался в новый слой чешуи.

В этот момент мы ударили с фланга.

Моё чёрное тело буквально пожирало расстояние — каждый шаг вбивал когти в мёртвый камень, оставляя глубокие следы. Тёмная эссенция пульсировала в венах, подгоняя и требуя крови. Раннер-Инферно мчался рядом.

За двести метров до Сайрака Старик нырнул в камень. Росомаха тихо провалилась в породу, без всплеска и без звука, и «Каменная тропа» понесла его под землёй прямо к дракону. Я чётко отслеживал нити связи, чувствовал, как Старик быстро и уверенно движется сквозь породу — как торпеда под водой.

Карц бежал рядом со мной — он выжигал воздух впереди до такого состояния, что камни лопались от перепада температур. Афина шла тяжёлым галопом — полтонны мышц, обтянутых полосатой шкурой. Актриса серебристой бесшумной тенью скользила по камням.

Сайрак почувствовал и нас. Багровые глаза метнулись вправо, морда дракона дёрнулась от раздражения. Он ждал Альф, но и нас тоже.

Мы успели.

Старик вынырнул из камня прямо под правой задней лапой дракона — каменные пластины на его боках сразу блеснули. Гравитационный пресс всей мощью ударил в лапу, невидимая сила вдавила её в землю, порода просела на метр, и Сайрак дёрнулся вбок, потеряв равновесие на одно рваное мгновение.

Я вцепился в это мгновение, как охотник вцепляется в горло добычи.

Рванувшись вперёд, покрыл десять метров за одно движение, и когти Зверомора впились в подвздошье дракона — туда, где чешуя ещё не сомкнулась. Щель шириной в ладонь открывала тёмное пульсирующее мясо. Когти вошли по костяшки, и я впился клыками, впрыснув яд Богомола. РВАТЬ! ЖРАТЬ ТВАРЬ!

РРРАААААААА!!! — Рёв Сайрака ударил по ушам.

Камни вокруг подпрыгнули, мелкие осколки взлетели в воздух, лопнувший сосуд в моём левом ухе выпустил тёплую кровь, которая побежала по шее. Яд жадно расползался по венам дракона, выжигая стенки сосудов. Трансформация Сайрака запнулась — чешуя на левом боку перекосилась, встала буграми, и между ними открылась брешь размером с щит.

— КАААААААААААРЦ! — проревел я могильным звериным рыком, и в мыслеобразе полыхнуло белым.

Прозрачный огонь третьего хвоста вспыхнул, и Белая Корона ударила — тонкий луч белого пламени, от которого воздух на его пути перестал существовать.

Чешуя в месте попадания мгновенно потекла масляными каплями, обнажая участок мяса размером с человеческое туловище.

Афина прыгнула в брешь. Полтонны разъярённой тигрицы врезались Доспехом Катаклизма в оголённый бок дракона…

И она вспыхнула.

Клыки вошли в мясо до дёсен, когти вспороли три слоя мышц, ядовитые железы впрыснули свой яд поверх яда Зверомора. Пламя и ветер рассекали мясо, бок разрывало, словно туда забросили гранату.

Сайрак взорвался движением.

Хвост обрушился на росомаху — тонны мяса и чешуи грохнули в то место, где секунду назад стоял Старик. Он ушёл в камень за мгновение до удара, и хвост расколол породу, оставив метровый кратер. Лапа ударила по Афине — тигрица откатилась, но кончик когтя зацепил бок и распорол бок длинным разрезом, из которого брызнула кровь. Крыло ударило по мне — я перекатился, и перепончатое крыло прошло в метре над головой, обдав жаром кровавого пламени, от которого чёрная кожа Зверомора вздулась пузырями.

Раннер-Инферно с разгона в пятьдесят метров взлетел и впечатал огненный кулак в челюсть дракона — голова Сайрака мотнулась вправо, и из пасти вылетел осколок клыка размером с кинжал.

Режиссёр одновременно спикировал сверху и серебряным вихрем рванул мембрану левого крыла — тонкая перепонка разошлась от края до середины с влажным треском. Альфа Огня снова ударил в лоб и стихийным потоком прожёг кровавый барьер в истончённом Режиссёром месте — золотой огонь коснулся морды, чешуя на скуле оплавилась, и Сайрак мотнул головой, разбрасывая дымящиеся капли расплавленной чешуи.

Четыре силы обрушились на дракона одновременно, и стая добивала каждую брешь. Я чувствовал каждого, отдавал команды мыслью, и мои звери отвечали быстрее слов.

Это был апофеоз нашего единства.

Мы рвали и метали в попытках навсегда закончить свой бесконечный путь.

Сайрак был ранен — вскрытый бок, яд в венах, порванное крыло, выбитый клык. Раны затягивались благодаря регенерации, подпитанной Расколом, но медленнее, чем должны. Яд Зверомора жёг изнутри и замедлял восстановление.

Тогда Сайрак запрокинул голову к переливающейся трещине в небесах и заревел.

— ГРАААААААААААААА!

Меня обдало звуковой волной невероятной силы.

В этом рёве звучал чистый зов, обращённый к Сухим по ту сторону стены.

Семь линий на теле дракона вспыхнули семью цветами — и стихийная энергия хлестнула из линий вверх, к Расколу.

Трещина в небесах вздрогнула. Потоки маны загустели, цвета замерцали быстрее. Стена между мирами истончилась, и из-за неё хлынул запах, который я мгновенно узнал. Узнал, потому что он прямо сейчас был внутри меня. Частью моей сути.

Тысячелетний бездонный голод Чащи ударил в Нюх маны и заполнил каждый канал восприятия.

Небо треснуло.

Раскол рывком расширился — края трещины словно разошлись на метр, и переливающиеся потоки маны хлынули вниз с такой силой, что мёртвую землю под ними вспучило горбами. Цвета стихий смешались в единый ослепительный поток, от которого защипало глаза.

Воздух загустел до состояния киселя — каждый вдох давался с усилием, будто дышишь через мокрую тряпку. Давление навалилось на плечи, на грудь, на каждый квадратный сантиметр кожи, и кости заныли от вибрации, которая шла из-под земли.

Сайрак стоял под трещиной и пил. Семь линий-татуировок на его теле раскалились — энергия Прилива буквально текла по ним.

Дракон рос. Прямо на моих глазах — чешуя уплотнялась, мышцы вспухали новыми слоями, и тело Сайрака раздувалось, как тесто на дрожжах. Раны от наших атак затягивались — рассечённый бок покрылся свежей чешуёй, обожжённая морда зарастала, и даже порванное крыло срасталось, мембрана стягивала дыру от края к центру.

Всё, что мы сделали за последние минуты — исчезало. Яд, ожоги, порезы — Прилив смывал их, как вода смывает надпись на песке.

— БЕЙТЕ! — проревел я. Голос Зверомора перекрыл гул Раскола. — НЕ ДАВАЙТЕ ЕМУ ЖРАТЬ!

Альфа Огня бросился к дракону и вцепился клыками в горло, пытаясь оторвать Сайрака от потока энергии. Тигр рычал, упираясь лапами в оплавленный камень. Золотое пламя хлестало по чешуе дракона, выжигая свежую ткань быстрее, чем та успевала нарасти. Режиссёр обрушил серебряный вихрь, и ветер рвал потоки маны, которые текли из Раскола в тело дракона — рассеивал их, не давая впитаться.

Сайрак отшвырнул тигра ударом лапы — Альфа Огня пролетел двадцать метров и рухнул на землю, оставив вмятину. Дракон снёс своим хвостом серебряный вихрь Режиссёра — ударная волна ушла вбок и срезала верхушки мёртвых деревьев на границе зоны.

Дракон продолжал расти. Уже вдвое больше, чем в начале боя. Втрое мощнее.

Карц ударил Белой Короной прямо в грудь Сайрака — луч прозрачного пламени прожёг свежую чешую и добрался до мяса. Дракон зарычал и отмахнулся крылом — лис отлетел, кувыркаясь, третий хвост мигнул, потеряв пламя на секунду. Старик выстрелил каменным шипом из земли прямо в брюхо дракона — шип пробил два слоя чешуи и застрял в мышце. Сайрак дёрнулся и раздавил шип лапой, расплющив камень в крошку.

Я рванулся к дракону и полоснул когтями Зверомора по задней лапе — глубокий порез, в который хлынул яд. Сайрак лягнул меня — удар пришёлся в рёбра, и я услышал, как трещат кости внутри чёрного тела Зверомора. Отлетел на пять метров, перекатился, встал. Три ребра сломаны. Тёмная эссенция уже сращивала их — с болью, но сращивала.

Раннер-Инферно ударил в бок — огненный кулак впечатался в свежую чешую и проломил её. Сайрак развернулся и дохнул на титана кровавым пламенем — багровый огонь обволок огненную форму Раннера, и я услышал крик внутри пламени. Человеческий крик, приглушённый огненной бронёй.

Раннер-Инферно вырвался из пламени, откатился, его огненная броня дымилась и трещала по швам. Но титан держался.

Мы все держались. Били, рвали, жгли — и Сайрак принимал удары. Прилив кормил его. Каждая секунда боя работала против нас — дракон становился сильнее, а мы слабели.

И тогда из Раскола полезли Сухие.

Первый тёмный сгусток мучительно протиснулся через истончившуюся ткань реальности — медленно, как густая смола продавливается через щель. Выпал на мёртвую землю и начал обретать форму. Длинные паучьи конечности выросли из тёмной массы, голова раскрылась на четыре части, и внутри блеснули три ряда зубов. Тварь встала на лапы и завизжала тонким вибрирующим визгом, от которого свело челюсть.

Следующий сгусток уже продавливался через щель. И следующий за ним. По одному, по одному.

И в это же время с юга нарастал какой-то непонятный треск…

Прилив начался.