Егерь. Прилив. Книга 10

Глава 16

Звуки боя отодвинулись куда-то за стеклянную стену — я слышал только собственное дыхание. Дыхание человека, который смотрит на мёртвого горностая.

Красавчик лежал на камнях недалеко от меня.

Белая шерсть, которую я гладил каждый вечер, пропиталась кровью и слиплась. Чёрные бусинки глаз смотрели в мою сторону. Пустые и тусклые, как стёкла в заброшенном доме.

Ты прыгнул за меня. Ты — крохотный, бесполезный в этом бою, самый слабый в стае — прыгнул за меня. Зачем? Зачем ты это сделал? Как Вальнор. Как Мика. Как все, кого я не смог защитить.

Я сделал всё, чтобы больше никто не умер за меня. Оставил всех вас позади.

А ты буквально бежал на смерть.

ЗАЧЕМ⁈

Чтобы…

Сайрак поднял лапу для удара.

… Чтобы пробудить!

Стена в моём ядре лопнула!

Я не понял, что происходит. Даже через мёртвые каналы, блокировку Сайрака и оглохшее ядро — серебряный свет хлестнул изнутри с такой силой, что меня согнуло пополам.

Стена, которая пульсировала в такт дыханию волчонка все эти дни — треснула по всей длине и рухнула.

За ней шевельнулось что-то огромное, серебряное и древнее…

Оно распахнуло глаза.

Чужая тысячелетняя бездонная боль ударила изнутри. Половина души, которая спала за стеной в моём ядре, почувствовала, что вторая половина мертва.

Связь оборвалась.

И то, что спало по ту сторону стены, рывком проснулось от этой боли. Нет, не рывком. Судорогой и воем, который заполнил каждый уголок моего сознания и вытеснил из него всё остальное.

Серебряная ослепительная ярость затопила ядро и хлынула наружу, как расплавленный металл. Блокировка Сайрака лопнула, как мыльный пузырь от прикосновения пальца. Серебряный свет прожёг её насквозь и пошёл дальше, разливаясь по обожжённым каналам, и мне показалось, что внутри меня взорвалось солнце.

Я вновь согнулся пополам и схватился за грудь. Сердце колотилось так, будто хотело выломать рёбра и выскочить наружу.

Сайрак почувствовал выброс.

Когтистая лапа замерла в воздухе — дракон забыл обо всём. Огромная голова медленно повернулась к маленькому окровавленному телу на камнях, и в багровых глазах я увидел то, чего не видел за весь бой. Ни когда Альфа Огня плавил ему чешую, ни когда я травил ему позвоночник, ни когда Раннер-Инферно ломал ему рёбра.

Настоящий первобытный ужас исказил морду дракона. Он вдруг почувствовал запах того, кто охотился на охотников.

— Невозможно, — голос Сайрака дрогнул и сорвался, в нём не осталось ни капли давления или силы. — Спектры вымерли. ВАС ЖЕ БЫЛО ТАК МАЛО! Мы сожрали вас ПЕРВЫМИ!!!

Маленькое тело на камнях вздрогнуло.

Жёсткий серебряный свет залил Красавчика, и я зажмурился. Свет хлестал из моего ядра, бил через край и летел через открытое пространство к мёртвому горностаю. Серебряная молния, которая искала свой громоотвод и нашла маленькое изломанное тело на мёртвых камнях.

Кости срастались — я слышал каждый хруст.

Рёбра вставали на место, вмятый бок выправлялся, под окровавленной шерстью шевелились внутренности, собираясь обратно, складываясь на место.

Лёгкие наполнились воздухом, и маленькая грудная клетка поднялась рывком, со свистом, будто горностай вынырнул из-под воды после долгого погружения.

Шерсть встала дыбом — белая превратилась в серебряную, серебряная стала прозрачной, будто стеклянной, и сквозь неё пульсировал свет такой силы, что камни под маленьким телом поплыли и просели.

Красавчик открыл глаза.

У меня перехватило дыхание. Эти бездонные глаза горностая уходили в такую глубину, от которой закружилась голова. Я смотрел в них и падал — сквозь тысячи лет чужой памяти, бескрайние леса из потоков огня и жидкого ветра, сквозь стаю серебряных существ, которые скользили между слоями реальности, как рыбы скользят между струями течения.

Видел охоту и свободу, и ветер, который пах вечностью. Потом пришли Сухие — тьма, которая пожирала серебро. Бегство и боль обрушились на меня так сильно, что я вскрикнул вслух, хотя боль была не моя.

Несколько лет назад стена мира разорвалась, и наступил ПРИЛИВ.

Отчаянный прыжок через Раскол швырнул серебряное существо в чужую реальность.

Но Спектр не мог существовать вне Чащи. Тогда он наделил своей сутью ближайшего зверька — маленького горностая. Время Спектра стремительно утекало, и горностай чувствовал это. Чувствовал, что срочно нужно найти переносчика — того, кто сможет выдержать и вместить в себя всю суть древнего беглеца Чащи.

Но вариантов было немного.

В тайге горностай укусил в ногу мальчишку. Этот отчаянный паренёк, идущий за Звёздным волком, был единственным, кого сумел найти маленький зверёк.

Это была последняя попытка Спектра выжить, которая пошла не так и одновременно пошла именно так, как нужно.

Разделение разорвало душу надвое, и два года в теле горностая, без памяти и без силы, прошли с одним только инстинктом — найти того сбежавшего человека, внутри которого спит твоё настоящее тело.

И тёплые руки пахли лесом, и голос говорил: «Красавчик, хватит воровать еду», и в пазухе куртки было темно, и тепло, и безопасно, и можно было наконец закрыть глаза.

Горностай поднялся на лапы и шатнулся — левая задняя лапка ещё не до конца срослась, и он припадал на неё при каждом шаге. Маленький, побитый, в засохшей крови, но с серебряной шерстью, которая светилась изнутри.

Сайрак непроизвольно попятился на два шага, учуяв хищника старше и крупнее себя.

Красавчик не смотрел на дракона. Серебряные глаза смотрели прямо на меня. Между нами протянулось что-то новое. Прямой контакт, разум к разуму.

Мне в грудь ударила благодарность — такая огромная и такая простая, что у меня защипало глаза. За всё это время вместе. За каждую ночь, когда маленький горностай сворачивался клубком на тёплой груди и чувствовал себя в безопасности впервые за тысячи лет.

Он всё полз ко мне. Всё припадал на заднюю лапку, оставляя за собой капли серебряной крови. Но полз.

Маленькое израненное тело упрямо двигалось сквозь поле боя. Лапки дрожали.

Сайрак стоял и смотрел, как маленькое серебряное существо движется через побоище к человеку на коленях. Дракон не шевелился — ужас, вбитый в гены тысячами лет в Чаще, парализовал его надёжнее любых цепей. Он уже знал, что ничего не сможет сделать. Что бы он не попытался — всё уже случилось.

Спектры Чащи — это те, от кого бегут даже Сухие, те, кого застали врасплох и сожрали первыми, потому что боялись больше всех.

Красавчик добрался до моей ноги, поднял морду и ткнулся мокрым носом в то самое место, которое так любил Живой — мой волчонок Жизни.

Место, где три года назад всё началось.

Вот почему щенок всё время лез к моей ноге. Не к ноге! К шраму от укуса! К месту, где он чувствовал «сокрытое» так как мог!

И тут меня накрыло.

Яркие ослепительные образы ударили в голову.

Я увидел тайгу и горностая, который укусил Макса в ногу. Мощная сущность из Раскола, которая не могла существовать вне трещины, вселила малую часть себя — в маленького зверя.

Горностай нашёл сосуд, укусил и оставил магический след тоньше волоса.

Вся суть Спектра перетекла и поселилась в теле парнишки. А его организм начал ломаться под непосильной тяжестью, пока в один день просто не сдался.

Тогда я и пришёл в мир Раскола. Тот, кто мог выдержать давление Спектра, даже не осознавая его присутствия.

И я наконец понял, откуда появилась система.

И почему Звериный Кодекс был заблокирован, требуя поймать первого питомца — это тоже понял. Ему нужен был не любой зверь, а именно Красавчик. Спектр заставил меня идти в лес. Замкнуть цепь. Вернуть кусок на место.

Всё это время система была силой Спектра, который общался со мной единственным доступным способом, который мог себе позволить.

Величественное создание постепенно передавало мне всё больше сил — тех, которые я мог усвоить. Экспериментальная эволюция, навык обнаружения… Всё это стало моей частью и отличало от других Звероловов.

Спектр передавал мне свою мощь и способности! Навсегда.

Вспомнилась Эрика. Она ведь тогда насильно разорвала мою связь с Красавчиком.

Связь с питомцем уничтожена. Вот, что я тогда увидел.

Спектр сообщил мне, что у зверя проблемы, но Эрика никогда не разрывала эту связь. Она и сама этого не понимала.

Любой другой зверолов после разрыва связи почувствовал бы себя так, как Карц, когда я забирал лиса. Я же не почувствовал ничего. Теперь ясно почему. Нельзя оторвать кусок души от собственного тела — Спектр всё ещё находился «за стеной».

И моя форма Химеры… Я тогда думал, что это Тьма исказила меня, слепив в одного монстра черты всех убитых тварей.

Чушь. Поглощать чужие навыки и ассимилировать их — это и был настоящий, неприкрытый инстинкт Спектра. Инстинкт высшего хищника Чащи.

Вот почему даже Сухие чуяли во мне что-то.

А когда ловил горностая… Он применил иллюзию и обманул меня. Лишь потом, когда я лёг рядом с клеткой и пошёл на хитрость, зверь просто почувствовал свою собственную суть внутри человека и зашёл в клетку сам.

Он пришёл ко мне. К себе.

И я понял, что значит «я маленький».

«Я маленький — всего лишь осколок. Малая часть огромной души. Мне нельзя внутрь». Потому что, если душа в ядре соединится — стена рухнет, тело проснётся, и человек-проводник не справится с этой мощью.

Красавчик всё это время оберегал меня. Та стена в ядре, где я видел его.

«Я устал, хочу спать» — Это слова не горностая… Спектра!

Сейчас стена рухнула, потому что Красавчик погиб — якорь оборвался, и тело проснулось.

И вот теперь маленький побитый серебряный разум подполз ко мне по камням, чтобы воссоединиться с телом через проводник, который целый год носил его на груди и называл «Красавчик».

Горностай укусил прямо в то место, которое укусил ещё три года назад. Замкнул цепь.

Он тихо, нежно пискнул…

И ушёл в ядро.

Маленькое серебряное тело растворилось, втянулось в шрам и исчезло. Разум Красавчика проскользнул внутрь и нашёл то, что лежало за рухнувшей стеной. Собственное огромное древнее тело.

Разум и тело Спектра слились внутри меня.

Ослепительная белая боль присутствия прожгла каждую клетку — через меня проходило что-то настолько большое, что тело вибрировало на границе разрушения. Но я держал. Зверомор держал.

Обожжённые каналы выдерживали — эволюция, яд, тренировки, контроль Зверомора закалили тело на пределе возможностей. Спектр готовил меня именно к этому моменту.

Поток серебряной энергии хлынул по руслу, которое приняло его на самом краю. На последнем пределе, но без единой трещины!

Сила шла сквозь меня и выплёскиваясь наружу.

Из моей спины вырос Призрачный Аватар.

Серебряные линии прочертили в воздухе контур, который за секунду наполнился объёмом — огромная полупрозрачная фигура заполнила собой пространство и заслонила небо.

Драконоподобный горностай из звёздной пыли — вытянутое тело с длинной шеей, четыре лапы с прозрачными когтями, от которых дрожал и искажался воздух. Узкая вытянутая морда с серебряными глазами, каждый из которых был размером с человека.

Серебряный Спектр, S-ранговый Древний Убийца, стоял над полем боя и смотрел на дракона.

Я висел в центре аватара с раскинутыми руками. Мои ноги давно оторвались от земли. Энергия текла через меня наружу, и мир вокруг дрожал от мощи, которой в нём НИКОГДА НЕ СУЩЕСТВОВАЛО.

Аватар поднял голову, и серебряные глаза нашли Сайрака.

Дракон Крови попятился и сложил крылья на груди щитом.

— Этого… не может быть, — голос Сайрака сорвался на хрип. — Спектр… Здесь! В ЭТОМ⁈

Я поднял правую руку, и гигантская серебряная лапа Спектра повторила движение. Прозрачные стеклянные когти искажали воздух вокруг себя — пространство вокруг каждого когтя сдвигалось на миллиметры, заставляя реальность скрипеть от натуги.

— Одного вы не доели, — сказал я. Мой голос прозвучал двойным эхом — собственным и древним серебряным голосом из глубины тысячелетий.

Сайрак атаковал от отчаяния, вложив всю оставшуюся кровавую энергию в один концентрированный багровый поток, который на арене разметал Альфу Огня и десятки звероловов королевства.

Удар прошёл насквозь.

Спектр исказил реальность вокруг носителя — багровая энергия обогнула меня. Она растеклась в стороны, ударила в скалы и раскрошила камень, но я остался невредим.

Я шагнул вперёд, и Аватар повторил шаг — земля под серебряной лапой просела от давления реальности. Со вторым шагом мёртвый камень поплыл, с третьим — расплавился.

Сайрак бросился на нас всем телом — с яростью загнанного зверя, который понял, что бежать некуда.

Серебряная лапа перехватила дракона за горло. Когти Спектра вошли в багровую чешую, и она расслоилась.

Сайрак заревел, забился и ударил крыльями, пытаясь вырваться, но хватка Спектра держала его крепче любых цепей.

Серебряная лапа проникла в грудь дракона. Я почувствовал татуировки — семь линий, семь стихий, горящих на теле Сайрака.

Спектр нашёл их и потянул.

— ВЫХОДИТЕ, ДРУЗЬЯ! — проревел Аватар.

Первая — чёрная Тень. Выдернулась из тела дракона с рёвом, и Сайрак дёрнулся. Линия на его теле погасла.

Вторая — синяя Вода. Дракон завизжал — чешуя опадала, мышцы сдувались.

Третья — бурая Земля. Сайрак упал на передние лапы.

Четвёртая — багровая Кровь. Пятая — серебристый Ветер. Шестая — красный Огонь. Седьмая — бледная зелёная Жизнь.

Семь стихий были выдернуты из его тела, как корни из земли. Каждый ключ выходил с рёвом, болью и судорогой, которая сотрясала дракона от головы до хвоста.

Я поднял семь ключей к Расколу. Энергия понесла их вверх, к переливающейся трещине в небесах, и все семь потоков — чёрный, синий, бурый, багровый, серебристый, красный, зелёный — ударили в Раскол одновременно.

Трещина вздрогнула. Края начали сходиться со скрежетом, от которого заложило уши. Цвета маны тускнели, потоки стихийной энергии слабели. Переливающееся зарево в небесах гасло, как гаснет костёр, из которого вынули угли.

Раскол закрывался. Навсегда. Это был единственный способ остановить Сухих.

Сайрак лежал на мёртвой земле. Тело дракона уменьшалось, под чешуёй проступала мёртвая кожа Тадиуса.

Завоеватель смотрел на закрывающийся Раскол, через который ещё сочились последние капли энергии Чащи.

— Раз я проиграл, — голос Сайрака превратился в шёпот умирающего. — То удивлю тебя, тварь. И ты не исправишь этого, Спектр. Генералы… Придите…

Сайрак вырвал из себя остатки жизненной силы и швырнул в закрывающуюся щель Раскола. Мёртвое тело Тадиуса выгнулось дугой от усилия.

В последнюю секунду перед закрытием из трещины вылетели пять огромных чёрных сгустков.

Генералы. Каждый пульсировал тёмной энергией, от которой воздух вокруг них чернел. Сгустки взмыли в небо и разлетелись по сторонам.

Тигр ударил сразу, но поздно. После прохода их будто выстрелило — в разные стороны и на разной высоте.

У израненных Альф не осталось ни скорости, ни угла для перехвата. Под удар попал только крайний.

Тигр поднял израненную голову — золотые глаза нашли чёрный сгусток, который набирал высоту в трёхстах метрах. Альфа взревел. Золотой стихийный поток ударил в генерала снизу — сгусток дёрнулся и потерял высоту.

Серебряный вихрь Режиссёра обвил генерала, не давая набрать скорость.

Афина, истекая кровью, прыгнула — невозможный прыжок для раненой тигрицы, но Доспех разорвал оболочку ослабевшего после перемещения Сухого.

Тигр ударил ещё раз — золотой огонь прожёг генерала насквозь. Афина рвала клыками то, что оставалось.

Генерал визжал, рвался, бился — и рассыпался тёмным пеплом, который медленно осел на мёртвую землю.

Получено опыта: 625 000

Уровень питомца повышен (40).

Доступна эволюция питомца.

Один из пяти. Четыре улетели.

По пути из каждого генерала выстреливал чёрный дым — десятки мелких Сухих, которые рассеивались по ветру, падали в леса и растворялись в мире.

Сайрак умер. Тело Тадиуса рассыпалось в прах — ветер тут же подхватил его и понёс. Тёмное пятно на камнях — всё, что осталось от Сайрака-Завоевателя.

А я… закрыл Раскол. Трещина в небесах сомкнулась, цвета погасли, и на их месте проступило обычное серое небо. Пустое… чистое. Будто Раскола никогда и не было.

Четыре генерала уже скрылись за горизонтом.

Аватар Спектра таял. Серебряные контуры расплывались и теряли плотность. Гигантское тело из звёздной пыли втягивалось обратно в меня, за стену в ядре. В спячку.

Сил не осталось.

Я опустился на землю. Колени подогнулись. Просто лёг на спину.

Красавчик вышел из ядра. Маленькое живое тельце материализовалось на моей груди.

Серебро в глазах горностая держалось ещё секунду — древний разум смотрел на меня с нежностью. Потом всё исчезло. Глаза стали обычными чёрными бусинками.

Красавчик чихнул, встряхнулся и посмотрел вокруг — он явно не понимал, что произошло.

Ткнулся мокрым носом в мой подбородок.

— Пи-и.

На левом боку, под серебристой шерстью, тонко светился шрам — единственный след того, что случилось.

Я обхватил малыша ладонями и осторожно прижал к груди, боясь сломать. Маленькое сердце быстро колотилось под пальцами. Живо… по-настоящему.

— Дурак, — прошептал я. Голос сломался. — Не смей больше. Никогда.

Красавчик пискнул и попытался забраться за пазуху. Как будто ничего не произошло.

Как будто он не был мёртв.

Как будто не превратился в ключ зажигания для бога.

Просто маленький горностай, который хочет в тепло.

В этот момент из ядра выбрался волчонок. Щенок подбежал и лёг рядом, положив голову на мою ногу — на шрам. Посмотрел на Красавчика за пазухой и не стал пялиться. Впервые за всё время — стало спокойно.

«Чувство скрытого» больше не видело загадки. То, что было спрятано — проснулось, сделало своё дело и снова уснуло.

Откуда-то издалека донёсся рёв Альфы Огня: «МАКС! ТЫ ЖИВ⁈»

Я лежал на спине. Стая ранена, но жива. Альфы — избиты, но стоят. Раннер дышит. Инферно лежит рядом с ним.

— Жив, — прохрипел я, глядя в чистое небо.