Эилиэль

Глава 28

Я уже стояла в портальной комнате в Императорском дворце, коленки тряслись, на улице уже темнело, дождь стучал по окнам, в голове засела старинная песня, которую я пару слышала в российском такси.

«Ночь и тишина, данная на век, туту дуту, туту дуту.

Дождь, а может быть, падает снег, туту дуту, туту дуту...»

Сейчас из порталов должна была выйти часть драконьей дюжины, поприветствовать нас и вместе с нами и некоторыми моими вещами телепортироваться в Пустоши, где был пока что ещё день.

Блин, еще и этот Император пялится на меня так. Сфа-ай, сделай что-нибу-удь...

Сфай как бы невзначай немного повернулся, скрывая меня от цепкого взора монаршей особы.

— «Он просто очень любопытный, — пояснил дракон, — хотя за такое и огрести можно...»

Взяла его за руку, сжала. Сейчас появятся драконы.

Первым открылся портал, из которого вышел Мат, потом еще три дракона — чёрный и два зелёных. Все разом встали на одно колено, приставили кулак к груди и склонили головы.

— Приветствуем Хранительницу! Приветствуем Его Высочество!

— Встаньте. Император Себастиан, благодарю за ваше гостеприимство, — Сфай кивнул светлому. Я тоже кивнула.

— Дори, Фарт, Аран, — подошла к мужчинам и обняла каждого под напряженными взглядами драконов, — скоро увидимся. Фарт, как ни комично, я всё ещё не была официально представлена твоей семье.

— Нашей, Ли. Видимо, это произойдёт уже на моей свадьбе. Ну и, к моему глубочайшему сожалению, тебе придётся выйти из рода лон Дейлион и войти в клан Хранителей.

— Правителей, — поправил Сфай. — Так или иначе, она дочь императора драконов. У нас довольно сложная система. Надэилэль — принцесса драконов, принадлежит Золотому клану, но это не отменяет её принадлежности к клану Радужных.

— Была бы я из побочной ветви золотых, то принадлежала бы клану Радужных, — пожала плечами.

— А так: клан Золотых и клан Радужных принадлежат тебе, — хмыкнул Сфай.

— Вот такая вот я могущественная. Ладно, до встречи, — кивнула всем и взяла Сфая за руку.

Зажмурившись и прошла через портал.

Сначала открыла один глаз, потом второй и...

Нет, передо мной не открылись невероятные пейзажи: реки не разрезали скалы, солнце не грело верхушки деревьев. Нет, мы были в огромной пещере, и, судя по небольшому окошку света впереди, до выхода нам шаголять как минимум минут пятнадцать.

Сфай фыркнул.

Пофырчи мне тут.

Он сжал мою ладонь и потянул к выходу. Все молчали, я тем более.

— «Как на заклание...»

— «Они всегда молчаливы, когда при исполнении. В реальной жизни, конечно, их не заткнуть.»

— Я бы посмотрела...

— Ваше высочество? — Ассамаат тут же оказался рядом. Ну да, в этой пещере мой шёпот прогремел набатом.

— Ничего, Мат, — мне показалось, или остальные драконы покосились на нас? Сфайрат щипнул меня за локоть. — Ауч.

— «Не зови его так, будто вы с ним в близких отношениях,» — рыкнул он в моей голове. Фу-фу-фу, собственническим духом запахло.

— «Сфа-аюшка... — остановилась перед ним, преградив дорогу, взяла вторую руку. — Какой страшный и злой дракон, — потёрлась щекой и его ладонь. — Самый любимый, самый ревнивый, самый единственный...»

— Ты меня в могилу сведёшь, — прошептал мужчина и прижал меня к себе.

— Вместе сходим, — хмыкнула. — Ты теперь без меня никуда.

— Это мои слова...

Постояли так ещё немного, пока я не вспомнила, где нахожусь. Резко отпрянула от дракона и оглядела уже пустую пещеру. Нормально, да — быстро все слиняли.

— Пошли, — вздохнул тяжело Сфай, его взгляд так и говорил «могли ещё постоять».

Ветерок уже обдувал лицо, запахло свежестью. На мгновение свет ослепил меня, но как только я проморгалась, перед глазами открылись те самые невероятные пейзажи, которые я ожидала увидеть на выходе из телепорта. Даже невероятнее!

С гор, кольцом охватывающих Драконьи пустоши, стекали водопады, с грохотом, слышным даже отсюда, падая в огромное прозрачное озеро. Всюду летали драконы, резвились в небе или сновали где-то внизу в своих человеческих обличиях.

Но самым невероятным мне показался императорский замок: он был словно высечен из скалы. Из желобов стекала вода, обдавая всё вокруг брызгами, солнце светило на воду, отчего появлялась настолько яркая радуга, что казалась осязаемой. Мокрые камни сверкали и ослепляли, всё будто бы было пронизывала музыка — музыка жизни и силы.

— Это просто невероятно... — прошептала.

— Это только центр Пустошей, наша столица. Наш дом прекрасен в каждом своём уголке. Полетели! — рассмеялся Сфай и спрыгнул со скалы.

Через мгновение в небо взвился золотой дракон и полетел вперёд, но я знала, он ждёт, когда я полечу следом. Разбег, прыжок, и уже всё вокруг меняется, становится ярче. Драконы вокруг замерли, приветствуя нас ритуальным кличем, сердце забилось быстрее, тело будто пробила дрожь. Я дома...

Я, наконец-то, дома...

Мимо пролетел огромный чёрный дракон, на спине которого сидело куча маленьких детей, они весело смеялись, поднимали руки вверх, просили, чтобы дракон летел быстрее.

— «Они не драконы, как ты поняла. Сейчас в Пустошах живёт немало эльфов, оборотней. Чем ещё занять детей, если не полётом?»

— «Веселуха.»

Уже на подлёте ко дворцу, Сфайрат громко зарычал.

«Зовёт кого-то,» — поняла я, и почти сразу к нам навстречу вылетели два дракона — золотой и голубой, они подлетели к Сфаю с урчащими звуками, соприкасаясь с ним лбами, и, что удивительно, я не чувствовала ревности.

Отец и мать Сфая? Ну, вариантов немного, тем более что золотых драконов катастрофически мало...

— «Представь нас,» — раздался в голове голос, похожий на трель — звонкий и приятный.

— «Мама, отец, это Надэилэль. Впрочем, вы сами догадались. Любимая, это мои родители.»

— «Называй меня Сари, девочка,» — драконица подлетела ко мне, и мы соприкоснулись лбами, как близкие родственники.

— «Хранительница, — повелитель драконов склонил золотую голову, показывая своё уважение. — Я думаю, нам стоит вернуться во дворец.»

— «Да, отец,» — согласился Сфай, и на постамент сошли уже люди, одна я неуклюже присела, сделав пару шагов, а только потом приняла человеческую форму, мотая головой.

— Всё придёт с опытом, — улыбнулась Сари. Она была очень похожа на Сфая — тот же разрез глаз, те же скулы, брови вразлёт. Высокая, сильная, с мудрыми голубыми глазами и синими прядями в собранных в сложную косу волосах. От отца Сфай совсем ничего не взял, даже я была больше похожа на Чаргота, особенно когда тот улыбался. Хотя этот взгляд, мудрый, тяжёлый, Сфай точно унаследовал от него.

— Ага, стоит только набрать свои километры полёта, — хмыкнула, но понял меня один только Сфай. Как хорошо, что он бывал на Земле, а то бы я не выдержала постоянные непонимающие взгляды на свои «шутки».

— Не думаю, что сейчас стоит представлять Ли ко двору, пусть лучше отдохнёт до официального приёма.

— А официальный приём у нас?.. — посмотрела на принца.

— Завтра, — сказал за него Чаргот. — Сегодня можете прогуляться по дворцу, возможно, посетите пещеру...

По волне жара, исходящего от Сфая, поняла, что это та самая брачная пещера. Они серьёзно? Это не совсем походит на отдых.

— Ну, будет неплохо представить тебя как Хранительницу, принцессу, да ещё и мою жену, — жирно намекнул Сфай, отчего мне захотелось пнуть его. Никакого стеснения! Хотя какое стеснение, когда ты разменял уже пятнадцатое столетие?..

— Ну, рассуждая объективно, я и устать не успела, — вдруг выдала, сама от себя не ожидая. Сфай, кажется, тоже не ожидал. — Так-с! — хлопнула в ладоши, разбивая неловкую тишину. — Пойдёмте, покажете мне комнату. Сфай, у тебя же нет никаких архиважных дел?

— Важнее, чем побыть с тобой? Не думаю, — хмыкнул он и сжал мою руку.

Дворец был огромен и пуст, картины на стенах, вазы, скульптуры, — все они выглядели маленькими и незначительными относительно размеров помещения.

— А на встречах и раутах вы в облике драконов или людей?

— Мы, — подчеркнул Сфай, — в облике людей. Но это не отменяет того, что зверю некомфортно в маленьких пространствах, ко всему прочему всегда есть риск неожиданного обращения, особенно у молодняка.

— Понятно... мне здесь очень нравится, — вздохнула, представляя, как всё сложилось бы, если бы не переворот. Я бы бегала по этим коридорам, пряталась за портьерами, придумывала бы картинам красивые истории.

— Хочешь, покажу тебе твою старую комнату? — он пальцем погладил тыльную сторону моей ладони, отчего я судорожно вздохнула. Вот это реакция... — Пойдём.

Моя комната, находилась в бывших императорских покоях, в неё можно было попасть только через комнату родителей.

— Кстати, а почему тут так пусто? Нет придворных, слуг?

— Слуги есть, просто все занимаются делом, а придворные?.. Дворец — это наш дом, заходят только в гости, ну или иногда живут родственники, но другие — нет. Мы очень ревностно относимся к своему жилищу, ко всему прочему, когда рождается ребёнок, вход во дворец вообще закрыт, ну или семья переезжает в другое имение, оставляя дворец на попечение заместителям.

— Это не мешает продуктивной работе? Ну, с советником пообщаться, секретарю поручение дать?

— Здесь есть нежилое крыло, там как раз и происходит всё то, о чём ты говоришь. Ко всему прочему есть связующие зеркала и ментальная связь.

— Понятно, — вздохнув, открыла дверь родительских покоев.

Здесь, видимо, ничего за эти триста лет не меняли: в гардеробной висели вещи, на туалетном столике были расставлены баночки, в ванной лежало наполовину использованное мыло.

Подойдя к кровати, заметила небольшой то ли пуфик, то ли комод с тёплым одеялом, свёрнутым в форме... гнезда.

— Это твоя кроватка, — обнял меня сзади Сфай, почувствовав моё состояние. — Я был в этих покоях лишь однажды, твои родители пригласили меня посмотреть на невесту.

— Представляю странность ситуации, это ведь было яйцо, — хмыкнула.

— Самое красивое — такое тёплое и уже тогда самое любимое яйцо, — поцелуй за ухом. — Я уже разменял первое тысячелетие, успел разочароваться в любви, в жизни, а потом родилась ты...

— Не надо, не говори, — повернулась к нему, чувствуя его боль.

— Когда... тогда... я думал, что я умру вслед за тобой, но что-то удержало меня. Возможно, родители и понимание, что я их последняя надежда, а может и то, что я чувствовал — ты не покинула меня.

— И не покинула ведь... — отстранилась и обхватила его лицо ладонями.

— Хочешь, я оставлю тебя здесь?

— Побудь со мной, — не захотела его отпускать, — мне сложно тут... одной.

Потянула его на кровать, прижалась, закрыла глаза.

— Полежим так немного, — прошептала, и сама не поняла, как уснула.

— Я так тебя люблю, — тихие слова были последним, что я услышала.

Я сидела на траве, перебирала цветы, пытаясь сплести из них венок. Со спины кто-то подошёл, положил ладонь мне на плечо.

— Надэилэль, доченька, — сказал человек очень родным голосом. Я слышала его. Когда-то давным-давно, он разговаривал со мной — тогда, когда я долго была во тьме. И почему я забыла это?

— Папа, — повернулась к мужчине совершенно счастливая. — А куда делась мама?

— Сказала, что сейчас придёт, только прихватит твой любимый нектар.

— Она меня балует, — кое-как скрепив венок, притянула к себе папу и водрузила своё творение ему на голову. — Настоящая императорская корона!

— Моя маленькая принцесса...

— Я уже давно не маленькая, мне уже двадцать! — показала папе язык. — Мама! — вскочила и побежала к женщине с длинными волосами цвета золота и радужными, как у меня, глазами.

— Ты это мне так рада, или тому, что я несу?

— Одно другому не мешает, — улыбнулась ей и приняла из её рук графин. — Мне так хорошо, мамочка.

— Я рада, дорогая, — мама села на покрывало и положила голову папе на плечо. Они оба смотрели на меня счастливыми глазами.

— Почему мне кажется, что раньше мне было плохо? — положила голову на колени матери, прижалась к её животу.

— А ты уверена? Тебе и вправду было плохо? Подумай, дорогая.

— Правда-правда, — прошептала и замерла. Что-то в сердце сжалось, причиняя физическую боль, на глаза навернулись слёзы. Что же не так?

— Подумай, подумай хорошенько, хочешь ли ты навсегда остаться с нами?

— Коне... — я подскочила и замерла, в шоке смотря на родителей. Слёзы брызгами слетели с ресниц.

— Да, девочка моя? — папа грустно улыбнулся.

— Я не знаю, я правда не знаю... — я расплакалась. — Почему, почему всё не может быть просто, почему я должна выбрать? Кроме вас у меня никого нет, одни только вы мне нужны! — я сжала ладони мамы, пытаясь разглядеть в её глазах ответы на свои вопросы.

— Точно ли никого нет?

Точно.

Нет.

Или да.

Почему так?

Точно...

Золотые глаза, хмурые брови...

Такой родной запах, приятный... Любимый?

Сфай.

Сфай?

Снова посмотрела на родителей, осознавая.

— Мы любим тебя, любим всем сердцем, ты наша частичка, наша душа. Но там тебя тоже любят. И ты любишь. Иди, дорогая моя, отпусти свои горести и иди.

— Я не хочу от вас уходить, — прохныкала.

— Надо, доченька, — отец поцеловал меня в лоб, после чего легко оттолкнул меня. — Иди, и никогда не жалей. Мы с тобой, всегда будем с тобой...

— Со мной...

— Любимая, — по щекам провели пальцем, — маленькая моя, не плачь. Любимая...

— Сфай, — открыла опухшие от слёз глаза. — Я... я говорила с ними. И они сказали выбирать, остаться или...

— И ты со мной, со мной, моя маленькая Хранительница. И я с тобой. Навсегда.

Он прижался лбом к моему лбу, из глаз снова полились слёзы, но уже облегчения.

Вот так, это правильно. Быть здесь, с ним. А родители? Они тоже со мной. Мы всегда будем вместе.

Они живы, пока жива память о них.