Этот день Победы. Ветераны Челябгипромеза в Великой Отечественной войне

ХРОНИКА ЛЕНИНГРАДСКОЙ БЛОКАДЫ

Кроме личных детских воспоминаний о ленинградской блокаде, я бы хотел предложить вниманию заинтересованного читателя материал, который я назвал «Хроника ленинградской блокады».

Уже в более зрелом возрасте я собрал факты, характеризующие широкую палитру ленинградской блокадной жизни, помогающие почувствовать трагедию и подвиг города, который на без малого на 900 дней «вонзился в тело немецкой армии как отравленная стрела».

Мне кажется, «Хроника» помогает понять не только дух стойкости Ленинграда, но и причину, по которой мы победили в Великой Отечественной войне.

Семён Шенкман

Захват Ленинграда — крупного индустриального, культурного и административного центра, важного торгового, а вместе с Кронштадтом — и военного порта на Балтике — одна из ближайших задач, поставленных Гитлером в начале войны.

В 1939 году в Ленинграде проживало свыше 3 млн. человек.

Захват Ленинграда — и моральный удар по советскому народу.

Гитлер хотел закрыть «окно в Европу», прорубленное Петром I — стереть Ленинград с лица Земли, а прилегающий с севера район передать Финляндии. Захват Ленинграда освобождал большую группировку войск для удара по Москве.

Группа армий «Север» под командованием генерал-фельдмаршала фон Лееба, завоевателя Франции, имела в своём составе: 725 тысяч человек, 13 тысяч орудий, 1500 танков, 1070 самолётов (союзник Германии Финляндия имела в этом районе 325 тысяч человек, 4 тысячи орудий, 900 самолетов).

Группа армий «Север» превосходила войска Северо-Западного фронта в пехоте — в 2,4 раза, по орудиям — в 4 раза, по танкам — в 1,2 раза, по миномётам — в 5,8 раза. Было некоторое превосходство и в авиации.

Гитлер отдал приказ фон Леебу взять Ленинград штурмом 21 июля 1941 года.

В июле-августе 1941 года из Ленинграда вглубь страны было эвакуировано около 600 тысяч женщин, детей, стариков, часть предприятий. Основное оборудование Кировского завода, Станкомаш, Абразивный завод были эвакуированы в Челябинск, а с ними привезли в Челябинск 20З00 работников этих заводов.

1 июля 1941 года из Ленинграда был вывезен первый эшелон с сокровищами Эрмитажа — 27 вагонов, 20 июля — второй эшелон, 25 вагонов.

6 сентября 1941 года фашисты прорвали Ленинградскую оборонительную линию, и над нашей второй столицей нависла угроза захвата. Назначенный 10 июля 1941 года главнокомандующим войсками Северо-Западного направления маршал-кавалерист, герой гражданской войны Клим Ворошилов так и не сумел организовать боевые действия в новых условиях, с применением новейшей техники.

«Совершенно секретно.

Сталин — Молотову. 29.08.41.

Только что сообщили, что Тосно взят противником. Если так будет продолжаться, то Ленинград будет сдан идиотски глупо... Что делают Попов (командующий Ленинградским фронтом — С.Ш.) и Ворошилов?

Откуда у них такая бездна пассивности и деревенской покорности судьбе? Что это за люди? Я их не пойму.

В Ленинграде имеется много танков КВ, много авиации. Почему эти технические средства не действуют?

Не кажется ли тебе, что кто-то нарочно открывает немцам дорогу на этом решающем участке? Что за человек Попов? Чем занят Ворошилов? Я пишу об этом, так как очень встревожен непонятным для меня бездействием ленинградского командования.

Я думаю, что 29-го ты должен выехать в Москву.

Прошу не задерживаться».

«Совершенно секретно.

Сталин, Берия — Ворошилову, Жданову. 09.09.41.

Нас возмущает ваше поведение — вы сообщаете нам только о потере той или иной местности, но обычно ни слова не сообщаете о том, какие же вами предприняты меры для того, чтобы перестать, наконец, терять города и станции.

Так же безобразно вы сообщили о потере Шлиссельбурга. Может быть, вы уже предрешили сдать Ленинград?»

Наконец, 13.09.41:

«Сталин, Молотов — Ворошилову.

Приезжай в Москву».

Понятно, что Климент Ефремович возвращался в Москву в ожидании жестоких репрессий. Действительно, любого другого в этой ситуации ожидал бы расстрел. Но Сталин, видимо, не решился стереть в порошок легендарную личность, воспетую в советских песнях, являющуюся синонимом могущества Красной армии.

И Ворошилов отделался легким испугом. Однако ошибки, которые он совершил, руководя обороной Ленинграда, не сумел полностью исправить даже прибывший ему на смену Г. К. Жуков.

Ленинград был обречен на жесточайшую блокаду.

На Ленинград надвигалась голодная, лютая, тёмная зима 1941—1942 года. Свирепость обстрелов и ужас бомбежек 1943 года.

8 сентября 1941 года к городу прорвались 400 самолётов. Они сбросили 12 тыс. зажигательных бомб. В основном удар был нанесен по Бадаевским продовольственным складам.

19 сентября враг устроил массированный обстрел Ленинграда и бомбил его 18 часов. Он отчаялся взять город штурмом и возлагал все надежды на блокаду.

150 тысяч ленинградцев работало на строительстве оборонительных сооружений. Всего их было построено 175 километров.

Из письма убитого Германа Фукса, которое принёс наш матрос-разведчик на командный пункт морской батареи:

«Вчера и сегодня здесь, под Петербургом, опять начался настоящий ад... Здесь валяется рука, там — нога, там — голова, у другого — сразу несколько ран — вечная память о русских. Их надо уничтожить железом — иначе нам ничего не сделать».

Сентябрь 1941 г.

Гитлер кричал на начальника генштаба Гальдера, узнав, что штурмом Ленинград взять не удалось:

— У меня украли победу! Стоять на рельсах петербургского трамвая, видеть город в бинокль, иметь возможность громить его из пушек и не овладеть им... Я должен еще 2,5 месяца назад быть в Петербурге, а сегодня — в Москве! Вы ответите за позор!

Из приказа Гитлера: «Я решил стереть Петербург с лица земли. После поражения Советской России не будет ни малейшего основания для дальнейшего существования этого большого города.

Приказываю задушить Петербург в блокаде, артобстрелом и бомбардировками с воздуха... Если со стороны русских последует предложение о сдаче — оно должно быть категорически отклонено».

Жуков — Жданову: «Я человек военный и мыслю военными категориями. С чисто военной точки зрения оборона Ленинграда находится в критическом состоянии. Я вообще удивлён, как немцам до сих пор не удалось захватить город. Они имеют огромный перевес и по численности, и в вооружении».

Всего 10 километров отделяло передовые части фон Лееба от Дворцовой площади, на которой, по замыслу, должен был состояться парад победителей.

Гитлер — фон Леебу в конце сентября 1941 года:

— Я не говорю о штурме. Вы уже доказали свою неспособность взять город штурмом. Я говорю о блокаде! Мне нужен голод, голод! Мне нужен тиф, чума на этот город. Мне нужно, чтобы живые пожирали там своих мёртвых. Мне нужно, чтобы этот проклятый город поднял свои костлявые руки с мольбой о пощаде не позднее чем в октябре, потому что к тому времени я намерен закончить войну.

Фон Лееб — Гитлеру:

— Что делать, если из Петербурга начнётся массовый выход женщин с детьми?

— Вы будете в них стрелять!

Немецкие генералы всматривались в бинокли в странный и непонятный город. Париж сдался. Вена и Прага пали без боя... В своё время пали Карфаген и Троя. Равной обороне Ленинграда ещё не было в истории.

Ленинградская битва — это не столько военная победа, сколько победа духа...

При падении Ленинграда 26 немецких дивизий сразу же оказались бы под Москвой, а прикрыть Москву с севера не было резервов. Исход войны был бы другим.

Белыми буквами по синему полю по правой стороне Невского (если идти к Неве) надпись: «Граждане! При обстреле эта сторона улицы наиболее опасна».

«Почему потерпел крах план покорения СССР в течение 1,5-2 месяцев? Почему, достигнув окраин Петербурга, не удалось захватить город? Почему гигантская армия, подойдя почти к самой Москве, с позором отступила? Почему одно поражение следует за другим?» — Гитлер не мог не задавать себе этих вопросов. Но и ответить на них он был не в силах.

Гитлер, рассуждая о том, почему было необходимо не откладывая начать войну с Россией, спрашивал себя: «Разве большевики не имели огромную армию? Разве они не создали к 1941 году мощную индустрию? Легко представить, чего они достигли бы через несколько лет!».

И как мудро он поступил, начав войну с этой страшной страной! А начиная, говорил, что это колосс на глиняных ногах, что у Красной армии нет ни танков, ни самолётов, и одного удара достаточно, чтобы государство развалилось как карточный домик...

Тайна ленинградского блокадного хлеба. В заменителях муки были: отходы соевые, лузга рисовая, отруби, мучная пыль (выбойка из опорожненных мешков), гидро-целлюлоза. Её же приспособили и для производства дрожжей. С начала блокады до декабря 1941 года нашли, переработали и съели 13 тонн суррогатов: льняные и конопляные жмыхи, ячменные отруби, мельничную пыль, что десятилетиями оседала на стенах и перекрытиях мельничных цехов.

В качестве заменителей ржаной муки была применена мука из ветвей берёз и семян дикорастущих трав, в том числе лебеды. Смазка: масло растительное — 10%, олеонат натрия — 2,5%, казеин — 2,5%, крахмальный клейстер — 85%.

В физико-техническом институте ученые изучали возможность получения пищевого масла из различных лакокрасочных продуктов и отходов. А учёные Лесотехнической академии нашли способ добывать белковые дрожжи из целлюлозы.

Ленинградцы питаются в основном ненавистью к врагу и этим живут.

От голода умерло 632253 человека (666 человек в день). От артиллерийских и воздушных налётов погибли 16747 человек.

Если не считать стариков, людей больных или от природы слабых здоровьем, из нормальных здоровых людей прежде всего умирали те, кто был слаб характером, кто морально опускался, утрачивал волю и слишком много внимания обращал на желудок.

Если человек переставал умываться и сразу глотал свой паёк, лежа под одеялом — это был не жилец на белом свете.

Цинга. Это когда от недостатка витамина «С» расшатываются и выпадают зубы. Чтобы обеспечить столовые, надо не менее 30 тонн хвои в сутки. Кто же будет её заготавливать?

Поручили комсомолу. Комсомольцы уже заготавливали дрова, дежурили на крышах, несли службу в составе истребительных батальонов, помогали тем, кто не мог ходить, спасали пострадавших от бомб, обстрелов.

Блокада, конечно, обнажила и скрытые пороки человека: воровали карточки, отбирали хлеб, обирали умирающих на улицах («умирать-то умирай, только карточки отдай»). Довести до дома — порой это было единственное, что мог хорошего сделать человек человеку. Академик Николай Алексеевич Шило (геолог, первооткрыватель золотых месторождений Колымы):

— Только в 1945 году я узнал подробности гибели жены в блокадном Ленинграде. В самый холодный месяц 1942 года, когда голод косил блокадников, Валентину убили каннибалы. Людоедов нашли, судили и расстреляли...

С тех пор мне очень трудно приезжать в Ленинград и я стараюсь этого не делать. Трагическое прошлое не отпускает до нынешнего дня... Многое, многое забыть просто невозможно.

Геринг делал Гитлеру подарки — привозил фотоснимки разбитых немецкой авиацией городов. Особенно Гитлер любил рассматривать снятый с воздуха блокадный Ленинград. На снимках было видно, что город завален сугробами, а на снегу чёрные точки — трупы жителей, умерших от голода. И эти снимки были Гитлеру дороже, чем шедевры живописи, украшавшие его кабинет.

Немцы забрасывали в Ленинград фальшивые продуктовые карточки. И в середине октября в городе была проведена перерегистрация, чтобы изъять фальшивки.

6 ноября 1941 года все ожидали выступления Сталина. Он с июля не выступал, и было даже неизвестно, в Москве ли он. Когда в репродукторе раздался гром аплодисментов, все поняли, что в зале в Москве (потом узнали — на станции метро «Маяковская») появился Сталин. Только его тогда так встречали. Все, кто слушал, испытал огромное облегчение. Значит, он в Москве. Говорит спокойно. Опасность, нависшая над страной, за 4 месяца не ослабла. Враг черной тучей навис над Ленинградом, угрожает Москве.

Сталин говорил о наших потерях, о потерях противника, о провале молниеносной войны. О том, что резервы Гитлера иссякают, а наши только теперь разворачиваются в полном объёме. О том, что любое другое государство, потеряв такие территории, не выдержало бы испытаний.

Оборона Ленинграда и события под Москвой показали, что в огне войны выковываются новые бойцы и командиры, которые завтра превратятся в грозу для немецкой армии. В зале раздавались аплодисменты...

Вслед за выступлением Сталина в Ленинграде была объявлена воздушная тревога... Никто не мог предполагать, что 6 ноября будет торжественное заседание, а 7 — военный парад в Москве. Известие это было почти неправдоподобным даже для руководства Ленинграда.

— Что вы говорите, подумайте — сказал Жданов представителю Ставки Верховного Главнокомандования Воронову, — ведь парад нельзя провести в метро...

Сталин на Красной площади 7 ноября говорил: пусть вдохновляют вас в этой войне мужественные образы наших великих предков — Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова. Вернувшись с мавзолея, где он произнёс несвойственную ему эмоциональную речь, вселяющую надежду и веру, Сталин снова был тем Сталиным, которого в то время привыкли видеть военачальники и наркомы, директора заводов, партработники: логически мыслящим, расчётливым, требовательным, жёстким, хотя и познавшим горькую цену своей былой самоуверенности.

И этот Сталин понимал, что нельзя терять ни минуты...

Когда Москве стало очень плохо,

Ставка обратилась к Ленинграду: срочно необходимы тяжёлые танки. Может ли хоть что-нибудь дать Кировский завод?

Жданову хотелось крикнуть:

— Какие танки? Откуда их взять? Почти нет электроэнергии, голод косит людей, — даже просьба начальника Генштаба со ссылкой на Сталина показалась невероятной.

Но обращение за помощью к Ленинграду означало, что все другие возможности исчерпаны.

— Производство танков пришлось прекратить, кончилась броня, необходимое оборудование и кадры эвакуированы, нет электроэнергии. До последнего времени на Кировском ремонтировали повреждённые танки, доставляемые с фронта. Теперь не в состоянии заниматься и этим. Последние 10 машин отправили на Невский плацдарм неделю назад.

— Тогда дайте двигатели и отдельные узлы для КВ. Необходимы минометы и пушки, сколько сможете...

И Ленинград дал!

Оборонные заводы работают. Февраль 1942 г.

Всё в Ленинграде работало на войну. Фабрика «Скороход» выпускала снаряды. Парфюмерная фабрика «Грим» — не губную помаду, а противопехотные мины. Кустарная артель «Примус» освоила выпуск автоматов. В Ленинградской блокаде всё невозможное стало возможным. Невозможно было держаться на ногах, а люди держались. Невозможно было стоять у станков, но заводы работали. Невозможно было сдерживать врага на подступах к Ленинграду, но врагу не давали сделать вперёд ни шагу.

Невозможно было построить новые укрепления, доты и дзоты вдоль Финского залива, который, замерзнув, стал опасен для расположенного на берегу Кировского завода. Враг был на том берегу. Долбили мёрзлую землю, таскали тачки с цементом, рыли трёхкилометровые траншеи.

На совещании начальников штабов групп армий «Север», «Центр» и «Юг», которое в середине ноября 1941 года провёл начальник Генштаба Вермахта Гальдер, генерал Бреннеке говорил, объясняя неудачу под Ленинградом:

— Петербург для русских — не только второй по величине политический, промышленный и военный центр, но и великий, с их точки зрения, символ, своего рода знамя, под которым они готовы идти на смерть. Этот город считается у них колыбелью революции и носит имя основателя большевистского государства. С первых же дней войны нам пришлось иметь дело не только с армией, но и с сотнями тысяч фанатиков — жителей города, которые пошли в так называемое народное ополчение, которое участвует в строительстве оборонительных сооружений, задержавших наше продвижение к Петербургу почти на месяц. А когда нам удалось, господа, прорвать эти укрепления и подойти к городу почти вплотную — на нашем пути обнаружилось ещё несколько поясов из металла и бетона.

«Полуторка» на Дороге жизни

Леса и болота, летом кишащие комарами, осенью превратились в непроходимые топи. А потом наступили зимние холода... А теперь нам остаётся рассчитывать лишь на то, что голод в Петербурге довершит наше дело.

Дорога жизни начала действовать 19 ноября 1941 года — по Ладоге прошли первые подводы, гружёные мукой. От вражеской авиации Ладожскую трассу охраняли зенитчики.

Д. Шостакович работает над VII симфонией

В канун 1942 года по Дороге жизни из города вывозили лишних здесь людей — стариков, детей, неработающих женщин. Спасая их жизни, Ленинград спасал и самого себя: за счёт эвакуированных можно было улучшить питание оставшихся.

Зимой и летом 1941—42 гг. из города по Ладоге было вывезено около миллиона ленинградцев. На грузовиках в кузовах — зимой, на баржах — летом. Многие не достигали противоположного берега.

Узкая полоска между восточным и западным берегами, всего каких-либо тридцать километров длиною, превратилась в главное направление Ленинградского фронта.

Мастер Василий Васильевич за работой

За жизнь ленинградцев боролись на этой своеобразной передовой шофёры, дорожники, грузчики, лётчики, зенитчики, регулировщики, ремонтники.

И как боролись! Дни и ночи, крепко сжимая руль машины и зорко всматриваясь вперёд; дни и ночи, расчищая на трассе сугробы и торосы; дни и ночи не разгибая спины, с тяжёлой ношей на плечах.

И всюду, на каждом метре узкой ледяной полоски — людей караулила смерть. Редко кому из шоферов выпадало счастье проскочить ледовую трассу, не угодив под яростную вражескую бомбежку или артиллерийский обстрел. Куда деваться водителю на льду озера?

Ольга Берггольц, глядя на маленького, хрупкого Шостаковича, когда его, после исполнения Ленинградской симфонии, написанной в блокадном городе, стоя приветствовал ликующий зал, думала:

— А ведь он сильнее Гитлера!

Александр Фадеев: «Ленинградцы могут гордиться тем, что они сохранили детей. И дети могут гордиться тем, что они отстояли Ленинград вместе со своими отцами, матерями, братьями и сёстрами.

Ленинградские мальчики и девочки потушили десятки тысяч зажигательных бомб, множество пожаров, они дежурили морозными ночами на вышках, носили воду из проруби на Неве, стояли в очередях за хлебом.

И самый великий подвиг школьников Ленинграда в том, что они учились!».

Зимой 1941—1942 годов Военным Советом Ленинградского фронта был создан специальный резервный полк для того, чтобы с улиц и из домов убирать трупы людей и хоронить их. Отряды МПВО с этим не справлялись. Земля промёрзла, её надо было взрывать. Это сапёрная работа. Копали братские могилы. Тогда и родилось Пискаревское кладбище на северной окраине города — печально-торжественное поле...

С 9 мая 1960 года высоко над братскими могилами возвышается бронзовая фигура скорбной и строгой женщины, олицетворяющей собой Родину-мать. На гранитной стене выбиты слова:

Здесь лежат ленинградцы.

Здесь горожане — мужчины, женщины, дети.

Рядом с ними солдаты-красноармейцы.

Всею жизнью своею

Они защищали тебя, Ленинград,

Колыбель революции.

Их имен благородных мы здесь

Перечислить не сможем:

Так их много под вечной охраной гранита.

Но знай, внимающий этим камням —

Никто не забыт и ничто не забыто.

В город ломились враги, в броню и железо одеты,

Но с армией вместе встали

Рабочие, школьники, учителя, ополченцы.

И все, как один, сказали они:

Скорее смерть испугается нас, чем мы смерти.

Не забыта голодная, лютая, темная

Зима сорок первого — сорок второго,

Ни свирепость обстрелов,

Ни ужас бомбежек в сорок третьем.

Вся земля городская пробита.

Ни одной вашей жизни, товарищи, не позабыто.

Под непрерывным огнем с неба, с земли и с воды

Подвиг свой ежедневный

Вы совершали достойно и просто,

И вместе с отчизной своей

Вы все одержали победу.

Так пусть же пред жизнью бессмертною вашей

На этом печально-торжественном поле

Вечно склоняет знамена народ благодарный,

Родина-мать и город-герой Ленинград!

Эти гордые слова, выбитые на граните стальным резцом времени, написала сквозь горькие слезы невозвратимых потерь перестрадавшая всю блокаду женщина, вмерзшая душой своей в её неповторимый лёд — Ольга Берггольц.

Какую бы операцию ни готовил Гитлер — под Москвой в октябре-декабре 1941 года, на юге — летом 1942 года — он никогда не забывал о Ленинграде. Тот стал для него проклятием, злым роком, символом крушения его планов.

Те, кто был убеждён, что характер человека, его воля способны победить физический недуг — были подавлены собственной слабостью, одышкой, непослушанием опухших от голода ног. Невозможно было примириться с тем, что от куска хлеба, тарелки дрожжевого супа и нескольких ложек каши зависит способность активно работать. Это унижало. Порождало чувство неприятия к самому себе.

«Женщина Ленинграда! К тебе обращается немецкое командование.

Миллионная немецкая армия плотным кольцом окружила Ленинград. Вы отрезаны от мира. Вы обречены. Страшный голод вошёл в твой дом. Пожалей же своих детей, бедная, исстрадавшаяся мать, пожалей их! Требуй от властей немедленной сдачи города немецкой армии. Сопротивление бесполезно. Если ты не сдашь город — на твоих глазах умрут твои дети, твой муж, умрёшь ты сама. Пожалей же своих детей. Сдавайся!» — одна из гнусных листовок, которые немцы разбрасывали с самолётов над Ленинградом.

До декабря 1941 года в Ленинграде ходили трамваи. Потом они стояли прямо на улицах — электричество отключили внезапно, и трамваи не доехали до депо.

В театрах блокадного Ленинграда шли пьесы «Русские люди» Симонова, «Фронт» Корнейчука, «Нашествие» в театре Комиссаржевской. Когда гас свет, зрители включали фонарики и освещали сцену.

Воздушная тревога — все шли в убежище, а после отбоя все возвращались на свои места и спектакль продолжался.

Весна 1942 года. Никто не верил, что город можно убрать. Почти три недели с конца марта продолжался субботник в Ленинграде — освобождались от сугробов, державших город в своих холодных объятьях почти пять месяцев.

И кого только не было на улицах! И домашние хозяйки, и школьники, и учёные, и доктора, и музыканты, старики и старухи. Этот с ломом, тот с лопатой, у той метла, детские саночки. Иные чуть ноги волочат. Впрягаются человек пять в детские саночки — и тащат, тащат. Находили в этих сугробах и непохороненных, ковыряли их немощными руками... И так хорошо город убрали! Кроша лёд, люди считали, что разбивают оковы проклятой блокады... И вот радостно зазвенел первый трамвай...

5 апреля 1942 года Гитлер подписал «Директиву № 41» — план второго «молниеносного» похода против СССР.

В этом плане упоминался город, до сих пор мало кому в Германии известный, — Сталинград.

В Германии была объявлена мобилизация. Из Западной Европы на Восточный фронт были переброшены войска. Это был план-реванш за зимние неудачи.

В это время Ленинград превратился в город-крепость. Из категории эмоциональной в категорию инженерную. Новый командующий Говоров проинспектировал все ленинградские укрепления и многими был недоволен. Необходимо было создать мощную систему обороны внутри города. И опять была объявлена мобилизация — 50 тысяч ленинградцев пошли на строительство этих укреплений. И это после всего того, что перенесло население зимой.

Но иного выхода не было. Были основания думать, что враг вновь намерен штурмовать Ленинград.

После взятия Севастополя, выстоявшего 8 месяцев, армия генерал-фельдмаршала Манштейна вместе с тяжёлой артиллерией особой мощности была переброшена под Ленинград. Приказ был отдан в конце июня, с тем, чтобы к сентябрю 1942 года захватить наконец Ленинград.

Провожая Манштейна к новому месту службы, «к месту нового подвига», Гитлер говорил ему:

— Петербург задыхается в блокаде, его население околевает от голода...

Потом крикнул:

— Нет! Это большевики блокировали две моих армии и воздушный флот! 11 месяцев они не дают возможности сотням тысяч немецких солдат принять участие в операции, которая должна решить исход войны!

Умирающий держит за горло живого! Ленинград и Сталинград — олицетворение большевистской России. Судьба Сталинграда, можно сказать, уже решена. Но Ленинград вонзился в тело немецкой армии как отравленная стрела.

Я спрашиваю вас, Манштейн, можно ли вынуть эту стрелу? Это под силу сделать человеку, который покорил Севастополь?

Сделайте это, Манштейн, покончите с Петербургом. Этот город не нужен ни нам, ни финнам. Германия не забудет вашего подвига!..

И Манштейн обещал, но обещание не выполнил...

Потому что этот город был нужен нам.

В блокаду домашние животные спасали людей от голода. После войны эшелонами завозили в город кошек — в городе не осталось ни одного зверька.

30 километров железнодорожной трассы было проложено по льду Ладожского озера за считанные дни после прорыва блокады в январе 1943 года до Финляндского вокзала. Именно сюда под прикрытием прибыл первый эшелон с продовольствием в 10 утра 7 февраля 1943 года из Челябинска. Рядом с Финляндским вокзалом есть улица Челябинская.

Только 27 января 1944 года удалось добиться полного разгрома немецких войск пол Ленинградом. Победа! И был в Ленинграде торжественный салют. Ленинград залечивал раны...

На Аничков мост на Невском возвращались кони Клодта...

900 дней и ночей прекрасный город, созданный великими зодчими, воспетый великими поэтами и писателями, жил под огнём, под бомбами, под обстрелами.

То, что Ленинград выстоял — не предназначение истории, не воля Божья. Это сделали наши люди. Город, флот, армия. Блокадники... Это они клялись: пока бьётся сердце, пока видит глаз, пока руки держат оружие — не бывать фашисткой сволочи в городе Ленина. И клятву свою выполнили!

Ленинградские художники рисовали. Вот открытка репродукции одной из картин. Называется «На Неве»: прорубь у спуска с набережной, корма вмерзшего в лёд парохода, дома со слепыми окнами, две женщины поднимаются по крутому скользкому спуску с тяжёлой драгоценной ношей, старик и парнишка набирают воду из проруби в ведро и бидон.

Это был день яростного, бешеного артобстрела, продолжавшегося всю ночь, до утра. Спать было невозможно, грохот разрывов доносился и сюда, в казарму, где живут рабочие судомеханического завода, живут рядом с заводом, чтобы не тратить время, а главное, силы, на дорогу домой. Бегать в укрытие надоело, да и страшно, сколько рассказов о заваленных бомбоубежищах, о людях, затопленных невидимым в темноте лопнувшим водопроводом в подвальных ловушках.

Разве бытие не определяет сознание? Ну конечно, определяет, однако как показывает бесценный опыт индивидуальной жизни, начиная с какого-то уровня нравственного сознания уже само сознание начинает определять бытие, и здесь можно говорить о независимости духа.

Иначе откуда эта выдержка, ровность тона и ясность голоса у авторов блокадных дневников, авторов «открыток» из окольцованного города.

«Субстанция» интеллигентности это и есть нравственное сознание, независимое от родовитости и безродности, от больного зуба, независимое даже от количества снарядов, выпущенных по тебе сегодня.

Ленинград в годы блокады дал небывалый всплеск исторического самосознания среди граждан самых разных категорий, от школьника до академика.

«Как всё-таки Берггольц поддерживала людей, как было важно слышать голос, словно одним родным человеком в городе больше было...» Так говорили многие. Но искусство, слово художника могут поддержать лишь того, для кого они что-то значат, в ком самом живёт душа, способная эхом отозваться на гармоничный звук. И слово Ольги Фёдоровны Берггольц проникало в сердца ленинградцев, значит, таких сердец, способных резонировать, отозваться болью и участием на слово поэта, было большинство.

Казалось, что какая-то невидимая исполинская рука ухватила нутро дома и вырвала его наружу вместе со стенами, перекрытиями, с хламом и домашней рухлядью. Многотонная волна из обломков здания и житейского скарба обрушилась на заполненный пешеходами тротуар. Расколотый взрывом дом ещё продолжал осыпаться, его вспоротое нутро ещё было окутано пылью и дымом, а улица уже стонала, кричала, выла, орал истошно ребёнок...

Блокада дала очень много интереснейшего материала для медицины. Патанатомия двинулась вперёд семимильными шагами. Поедание организмом самого себя, продолжение жизни за счёт жировых и мышечных резервов было известно давно. А вот за счёт печени? За счёт сердечной сумки? Это уже материал для диссертаций...

Сорок третий год. Середина войны. В январе блокада прорвана. А до снятия блокады ещё целый год. Из 148478 тяжелых снарядов, выпущенных немцами по городу за время блокады, на сорок третий год падёт почти половина — 76815. Добивали тех, кто уцелел в страшные зимы...

В сорок втором и сорок третьем годах все газоны на бульварах города были возделаны с японской тщательностью, здесь вызревали до полной спелости картошка! Бобы! Кабачки! Зелень!

Всю блокаду, от первого до последнего дня, была в умирающем городе молодая, но уже именитая певица, хотя пока без почётного звания, но уже лауреат Всесоюзного конкурса артистов эстрады. К всесоюзной известности прибавилась ещё и молва о её мужестве — выжила вместе с блокадным Ленинградом, дав сотни концертов вместе с её оркестром. А рядом всегда был муж — никогда не унывающий одессит, куплетист и организатор её триумфальных выступлений. Это была Клавдия Шульженко и Владимир Коралли. И была с певицей песня, без которой она не выходила на сцену, начиная с 1942 года, когда впервые спела её бойцам Ленинградского фронта — «Синий платочек». Слова «Строчит пулемётчик за синий платочек, что был на плечах дорогих» всегда вызывали эмоциональный отклик и увлажнение глаз в любой аудитории.

С. Шенкман

март 2007 г.