"Фантастика 2026-68". Компиляция. Книги 1-30

Глава 1

— Агенты?

— На позициях. Дворец, дом советов и у второй резиденции.

— А что с первой?

— Зачищена.

— Без проблем, я надеюсь?

— Как всегда, господин архимаг.

— Неожиданно. Что слышно от Коршунова?

— Готов войти в столицу по первому зову. Квартируются под самыми стенами. С ним два взвода.

— Всего? А не батальон?

— Еще один взвод только добирается. Им нужно меньше часа, чтобы быть на позициях.

— Хорошо. Тогда начинаем. А то его императорское величество уже скоро должен проснуться. Надо бы ему завтрак подать.

«Подать завтрак» — было лучшим названием государственного переворота, который я затеял. И сейчас, глядя из окна башни на главной площади, я любовался, как шустрые гвардейцы высыпают из здания напротив и стекаются во дворец.

«И это быстрый захват власти? Да они плетутся, как черепахи. Я бы уже три раза успел туда-сюда сбегать и это в мои-то годы! Закончится все, устрою им марш-бросок через весь город в полном обмундировании», — ворчливо подумал я.

Раздались первые залпы, мелькнули вспышки, а в воздухе поплыл запах озона, как перед грозой. На моих губах появилась скупая улыбка: все идет по плану. Из артефакта связи сыпались донесения об успешном захвате сподвижников почти что бывшего императора. Они одни за другим сдавались гвардейцам, хотя и не все добровольно.

Ко мне подошел Виктор Иванович, именно ему уготовано стать новым императором. Выше меня почти на голову, шире в плечах на ладонь, я видел, как под парадным камзолом перекатываются литые мышцы. Он встал возле окна, сверкнул льдисто-голубыми глазами и нахмурился, наблюдая, как внизу вылетают из окон мелкие бароны и верные им люди.

— Алексей Николаевич, а это не перебор?

— Что вы, Виктор Иванович, они ведь живые. Посмотрите, вон, Вяткин, успел активировать заклинание и уже дает деру.

— Да, но Королев лежит и не двигается!

— Действительно. И лужа какая неопрятная. Удивительно мало крови, неужели они так не любят Константина? — я обернулся к будущему правителю. — А вы хотели бескровный переворот? Разве я вам такое обещал? Поймите, Виктор Иванович, вы должны с самого начала показать, что с вами шутки плохи. Да и потом, мы же не вырезали половину знати, как я собирался изначально.

— Вы слишком долго провели вдали от столицы. Стали каким-то кровожадным дикарем.

— Сколько уже прошло лет? Десять?

— Одиннадцать. Вы уехали как раз после того, как Иаков взошел на трон. Вы с ним что-то не поделили. При Константине вы в столице не появлялись.

— Он предложил мне должность начальника тайной стражи. Это как изумрудом гвозди забивать. Еще бы помощником предложил мне быть, идиот. Лучше скажите, где вы все это время были?

— Алексей Николаевич, а то вы не знаете! Сослали со всем семейством в Сибирь. С глаз долой из сердца вон. Полгода назад батюшка умер, и нынешний император Константин вдруг решил, что я буду на трон претендовать, и начал шевелиться. Вырезал всю деревню, в которой мы жили. Чуть до меня не добрались.

— Получается, что вы теперь сирота, Виктор Иванович?

— Да, — его голос звучал устало. — Если бы Константин не послал людей убивать мою семью, я бы здесь не стоял. А теперь хочу занять трон из принципа.

— Отец вас хорошо воспитал, да будет следовать за ним свет.

— Спасибо, что откликнулись на мой зов, Алексей Николаевич.

— Не благодарите, рано еще. Лучше посмотрите, как Назаровых через всю площадь ведут.

А посмотреть было на что: трое сыновей и доблестный папаша с гордо поднятыми головами и в окружении десятка гвардейцев, шли в сторону дворца. Старший Назаров поднял голову, безошибочно найдя окно, у которого стояли мы с Виктором Ивановичем.

Я приветственно махнул им рукой, чем вызвал у идущих предынфарктное состояние.

— Смотрите-ка, узнали, — оскалился я. — Не переживайте, ваше императорское величество, сейчас по плану все сделаем. Только не забудьте о нашем договоре.

— Да, Алексей Иванович, в последний раз. Я помню, — без тени эмоций ответил будущий император.

Артефакт связи продолжал сыпать короткими отчетами. Через минуту я уже знал, что лжеправитель Константин заперт в своих покоях с антимагическими кандалами, а его приспешники хоть и оказывали сопротивление, но достаточно вяло. Никто ничего не взорвал, даже скучно как-то.

Все происходящее никак не отзывалось в душе. Обычная работа, пусть сложная и масштабная, не приносила мне былой радости. Поначалу я и не собирался возвращаться в столицу. Но Виктор Иванович — внук моего хорошего друга, ему я отказать не мог. К тому же, иногда действительно хочется тряхнуть стариной. Один раз, чтобы не развалилась.

— Может, все-таки останетесь, Алексей Николаевич?

— Нет. Давайте уже сами как-нибудь. Я вам тут все настрою, реорганизую, план оставлю, а потом все, уеду.

На площади появились новые люди. Я заинтересованно посмотрел на них и кивнул Виктору Ивановичу.

— А вот и главное блюдо.

— Это же главы самых богатых семей в столице! Что они тут делают? Разве они тоже?

— Да. Защищают свое имущество, то есть Константина, — пожал я плечами. — Смотрите дальше.

Под окнами разворачивалось целое представление. Из башни, в которой мы находились, вышла вереница чиновников с несколькими папками. Остановившись ровно напротив разодетых аристократов, мои люди начали зачитывать громким, хорошо поставленным голосом некоторые факты, что агенты собрали всего за два месяца. Эти сведения, по идее, не должны были выйти даже за пределы роскошных кухонь, но сейчас не тот случай.

Виктор Иванович внимательно прислушивался и в какой-то момент не смог сдержать улыбки. Компромат, собранный моими людьми, был потрясающе содержательным, крайне деликатным и в некоторых местах даже фантастически… идиотскими. Да, знать за время моего отсутствия сильно распустилась.

Главы семей сначала недоверчиво слушали, потом бледнели, краснели, изображали припадки, падали без чувств на холодные камни. У некоторых хватало духу начать плести заклинания, но я безжалостно разрывал нити магии. Давно научился этому фокусу, да все применить негде было.

— Вы коварны, Алексей Николаевич. У меня даже слов нет!

— Поживете с мое, не такое провернете.

Пристыженных и едва стоящих на ногах аристократов быстро скрутили и уволокли в местные казематы. Там с ними проведут весьма кропотливую работу. Агентам нужно составить списки имущества, уточнить количество земельных наделов, отобрать регалии и пустить по миру с голой задницей.

На мгновение мне стало жаль, что я не буду присутствовать при этом священнодействии. Уж больно витиевато умеют эти аристократы ругаться, а я давно не пополнял свою коллекцию брани.

Неожиданно со стороны дворца послышался грохот. Виктор Иванович дернулся, оперативно спрятавшись за стену. Я же, наоборот, открыл окно и выглянул.

Артефакт связи подтвердил мои опасения — под каменной кладкой главного в столице здания рванула взрывчатка. Повреждения были минимальны, но огонь мог перекинуться на декоративный забор, а оттуда до пристроек рукой подать.

— Мне необходимо покинуть вас, Виктор Иванович. Не хочу, чтобы ваш дом пострадал.

Скупо усмехнувшись, я ухватился за раму и выпрыгнул в окно. Ветер мгновенно засвистел в ушах, еще бы, тут, наверное, метров двадцать. За два этажа до мостовой заклинание подхватило меня, и через мгновение я уже спокойно шел в сторону дворца.

Обалдевшим от моей выходки гвардейцам понадобилось меньше минуты, чтобы прийти в себя, и выстроиться в две шеренги, пропуская меня к месту взрыва. Кто-то уже бежал с ведрами и громко выкрикивал команды, чтобы не дать огню добраться до соседних зданий.

Надо потом выяснить имя этого активиста и наградить, смышленых нужно поощрять.

Движения моей руки хватило, чтобы погасить нарастающее пламя.

— Александр Петрович! Проверить все подвалы! Деактивировать бомбы! — не глядя на гвардейцев, крикнул я.

— Есть, господин архимаг! — крикнул боец и растворился в клубах дыма.

Не люблю, когда портят имущество, принадлежащее казне, потом не одну бумагу писать придется, чтобы тут все отремонтировали, деньги выделять… А где деньги, там и аферы, начнутся аресты, суды, снова допросы. Муторно и скучно.

Через артефакт связи я уточнил обстановку, и тут же получил ответ, что сторонники Константина задержаны, и их уже везут к зданию тюрьмы.

На краю площади появились чумазые лица. Как всегда вовремя. Я неспешно подошел к ним и оглядел.

— Задание помните? — семеро подростков кивнули. — Выполнять!

Детей, как ветром сдуло. Еще вчера их для меня собрали агенты и поручили важную миссию: распустить по городу новость, что к власти пришел законный император и что завтра состоятся показательные казни, коронация и большой праздник.

Единственное, чего не должны знать столичные граждане, так это кто все это организовал. А то никто не придет, да еще и в погребе спрячутся. Знаю, проходили уже. Хотя, может быть, меня тут уже забыли?

В этот момент ко мне навстречу выбежал какой-то мужчина в камзоле нараспашку и сдвинутом набок парике. Он с трудом стоял на ногах, и я сразу ощутил запах дешевого вина.

— К власти пришел враг! Защитим императора! Вы со мной⁈

Он остановился, пытаясь выхватить шпагу, которой на поясе не было, а потом вдруг внимательно на меня посмотрел. Глаза его сначала разбежались в разные стороны, потом собрались, а следом и рот открылся. Я, положа руку на сердце, даже в душе не чаял, кто передо мной стоит, но, кажется, он точно меня знал.

— С-с-соколов?.. — белыми губами пробормотал он, — г-г-господин архимаг?

— Слушаю внимательно, но сначала представьтесь. Не люблю убивать незнакомцев, — на моей ладони расцвел огненный шар.

— Б-ба-рон Мишин, — он так сильно заикался, что я не сразу распознал фамилию.

— Голубчик, а не вы ли сын Аркадия Семеновича Мишина?

— В-в-внук.

— Уже? Вот Аркадий молодец. И с каких пор вы подчиняетесь Константину?

Вместо ответа молодой барон хлопнулся в обморок. Пришлось опять активировать артефакт и просить забрать Мишина. А я ведь думал, что это семейство — приличные люди. Ладно, на допросе разберутся.

Что за народ пошел? Даже толком отпор не могут дать!

Я выбросил из головы этого барона и провел рукой возле лица, а то по городу нормально пройтись нельзя, так и норовят все под ноги упасть. Хорошо, что это заклинание не требует усилий и через минуту по улице уже шел не черноволосый мужчина с легко узнаваемыми грубыми чертами лица, а седоватый блондин с очками на крупном носу.

Единственное, что я не стал убирать, это красную звезду, что сейчас красовалась у меня на лацкане. Такие были у каждого, кто помогал с переворотом.

Сделав небольшой круг по городу, я вернулся к дворцу. Мне уже доложили, что бомбы уничтожены, все подвалы проверены, а члены совета вместе с духовенством и представителями от народа уже собираются в главном зале.

Вот туда-то я и решил отправиться. А то люди ждут, кулаками небось потряхивают, ругаются, ответов ждут. Мне даже любопытно стало глянуть на их лица, когда дойдет до самого приятного момента.

Краем глаза я видел, что Виктор Иванович в окружении доверенных лиц и охраны уже пересекал площадь и тоже следовал во дворец.

Сейчас был самый напряженный момент — условия сложись идеально для внезапного убийства будущего императора. Но все близлежащие здания проверены, посторонние с площади разогнаны. Спасибо предусмотрительному мне.

Говорю же, скукота смертная. Виктор Иванович даже без проблем зашел в главные двери дворца. Я же воспользовался боковым входом, чтобы не привлекать лишнего внимания. К представлению уже давно было все готово. Остался, так сказать, финальный штрих. А потом бурные аплодисменты, овации, крики счастья и прочие выражения радости народной.

Тем, кто не поддержит нового императора, я прикажу отрезать руки. По самую шею. А лучше сам это сделаю.

В главном зале стояла суматоха, ругань и острый запах озона. Хорошо, что я поставил защиту от магии, а то бы эти умники потолок уже разнесли.

Беспрепятственно пройдя к возведенному помосту, я кивнул стражникам. Те удивленно уставились на меня, не понимая, что мне от них нужно.

Мысленно выругавшись, я снял личину и приподнял брови. Через мгновение стражников уже не было — они побежали исполнять приказ, для которого здесь и дежурили.

— А, ну тихо! — рявкнул я, усиленным магией голосом.

В зале на долю мгновения повисла вязкая тишина. Сотни взглядов скрестились на мне: кто-то приветственно кивал, кто-то заметно бледнел, кто-то прикидывался ветошью.

Восстановив порядок, я поднялся на помост и едва уловимо улыбнулся. Ответом мне был тихий вздох.

Надо же, сколько радости в этом вздохе! А я ведь даже еще никого не убил. Вот что значит, репутация палача и архимага в одном флаконе.

— Спасибо, что все вы здесь сегодня собрались. У нас мало времени, поэтому давайте все сделаем, как задумывалось, и все закончится, — тишину раскололи болезненные стоны. — Вас пригласили на церемонию, а не на казнь! Ведите себя достойно!

Это слегка взбодрило публику. Ибо мало кто из собравшихся понимал, что происходит, а многие к тому же предпочли сейчас оказаться в другом месте. Но разве можно отказать мне?

Наконец, появились стражники с тяжелым сундуком. Напрягая все мышцы, они выволокли его на помост и вытянулись за ним ровной шеренгой.

— Как вы знаете, — начал я, — Константин Яковлевич Ромский незаконно взошел на престол, а также имел неосторожность взять на себя ответственность за смерть семьи Мережковских, послав к ним убийц. Только благодаря верным людям, Виктор Иванович сейчас может стоять здесь и забрать то, что принадлежит ему по праву рождения.

По залу прошелся шепот, который быстро увял под моим строгим взглядом.

— Сейчас я прошу доблестных стражников открыть этот сундук, чтобы подтвердить мои слова.

Скрип. Стук. Лязг.

— Этот камень вам известен. Именно он знаменует истинность власти. И судя по количеству пыли на нем, никто не проверял Константина Ромского на право занимать трон империи. Я разочарован. За неполные два месяца, что я нахожусь в столице, мои агенты собрали множество подтверждений злоупотреблением власти, местной аристократии. Поэтому как только Виктор Иванович взойдет на трон, страну ждет ряд изменений. Но все это потом, сейчас же я рад вам представить будущего императора!

Виктор Иванович, бледный от волнения, но со взглядом, полным решительности, шагнул на помост. Зрители в едином порыве затаили дыхание. Не то, чтобы они не верили, что Мережковский достоин, скорее они гадали, что их ждет после того, как камень примет Виктора Ивановича.

Камень Власти, так официально называли этот здоровенный булыжник кроваво-красного цвета, лежал на бархатной подушке. В центре камня была широкая ложбинка, куда будущим император должен положить свою ладонь. Добровольно, прошу заметить, положить.

Для того, чтобы камень сработал, мне пришлось снять защиту. Рискованное дело, но пока я рядом, будущий император в безопасности. Нити заклинаний упруго вздрогнули, и я кивнул Виктору Ивановичу. Тот твердым шагом приблизился и без лишних церемоний опустил руку на матовую поверхность.

Камень вспыхнул, подтверждая законность претендента на трон. Одновременно с этим из сундука полилось алое сияние, что затопило весь зал, заставляя многих прикрыть глаза. В этих всполохах света можно было разглядеть, как сложится судьба империи, ждет ли ее благо или война, будут ли засухи, голод или же полные амбары пшеницы и заполненные товаром лавки.

Жаль, что увидеть это доступно было лишь будущему императору. Я внимательно вглядывался в лицо Виктора Ивановича. Он сжал губы, хмурился, дергал уголком губ. Его спина практически закаменела, сделав похожим на мраморное изваяние.

Все это должно было занять всего полминуты, но все это время никто не смел даже глотнуть воздуха. Именно сейчас решался вопрос самый главный вопрос: хватит ли сил у Виктора Мережковского привести империю к светлому будущему.

Знаю, что этот момент был самым острым во всем перевороте. Несмотря на всю проделанную работу, Виктор Иванович мог увидеть такое, из-за чего вся затея может пойти прахом.

Уже бывали случаи, когда потенциальный император успевал увидеть смерть близких или крах империи и просто опускал руки, не желая участвовать во всем этом. Если сейчас случится нечто похожее, то придется быстренько искать нового претендента на трон. А с учетом того, что Мережковский стал сиротой, это была задачка со звездочкой.

Хотя и на такое у меня был запасной вариант. Я же не совсем еще выжил из ума.

Секунды бежали одна за одной, а Виктор Иванович все не двигался. Наконец, сияние погасло, и Мережковский развернулся к залу. По его лицу нельзя было понять, что именно он там увидел, но так или иначе, пришло время задать тот самый вопрос.

— Виктор Иванович Мережковский, готовы ли вы стать новым императором Объединенной Московии, служить ее народу верой и правдой, хранить и расширять ее границы?

Будущий император холодным взглядом окинул собравшихся. Через секунду решится судьба целой империи, и даже я не знал, каков будет ответ Виктора Ивановича.

Краем глаза я неожиданно заметил подозрительное движение в зале. Мне хватило мгновения, чтобы увидеть направленный в Мережковского укороченный посох. Одним прыжком я оказался перед Виктором Ивановичем, одной рукой заведя его себе за спину, а второй активируя силовой щит.

— Смерть узурпатору!

В следующую секунду помост затопило магическим огнем.

— У нас все готово, господин архимаг. Наши люди расставлены на всех ключевых точках и ждут только вашего приказа.

Глава 2

— Да твою же дивизию! — рыкнул я, но сам себя не услышал за ревущим пламенем. — Неучи! Кто ж так с магией-то обращается⁈ Также и убить ненароком можно.

Виктор Иванович с бледным, покрытым испариной лбом ошалело смотрел на меня. Он был цел, огонь не успел до него добраться. Однако жар все подступал ближе и уже готов был облизывать нам сапоги.

Но я лишь улыбнулся краем губ.

— Прорвемся, ваше императорское величество. Помните, что я говорил про скуку? Забудьте. Государственный переворот — это очень увлекательно!

Заклинание, что окутало нас огнем, было мне незнакомым, точнее, это даже не заклинание было, а сгусток сырой силы. Мой щит буквально трещал по швам, но пока держался.

Счет шел на секунды. Мне они только и были нужны. Вот только, чтобы убрать пламя, мне нужно было развеять защиту.

— Держитесь, Виктор, сейчас будет немного жарко, а потом очень хорошо.

— Мне отец тоже самое говорил про баню, — тихо ответил будущий император.

— Вот, можете представить, что так оно и будет. Точнее, было.

Пока я говорил, в руке уже появились нужные нити заклинания. В тот же момент щит лопнул, и я хлопнул в ладоши. Оглушительный звон пролетел по залу, огонь погас, и мы увидели уже связанного мага. Гвардейцы отлично знали свою работу.

От убийцы-неудачника зрители в панике отодвигались подальше, теснее прижимаясь друг к другу. Они старательно делали вид, что не знали его и даже рядом не хотели находиться, чтобы не попасть мне под горячую руку. Это они молодцы. Это они правильно.

Я шагнул ближе к залу, и помост подо мной затрещал, вот-вот собираясь развалиться. Пришлось бросить заклинание под ноги, чтобы этого не случилось. Нет, ну вот что за манера портить казенное имущество⁈

Мой взгляд остановился на маге, которого держали гвардейцы. Тот дергался в веревках, но не мог даже пошевелить и пальцем.

— Как зовут этого смельчака? — как я уже говорил, я не имею привычки убивать незнакомцев.

— Младший сын графа Аникина, — за него ответил один из бойцов.

— Сергей Геннадьевич? — память заботливо подсказала мне нужное имя. — И чем же вам не угодил законный император?

Раздалось грозное мычание, виконт выпучил глаза и дернулся.

— Да откройте ему рот, в конце концов!

— Он узурпатор! — крикнул Аникин, едва повязку разрезали.

— Это я уже слышал, но хотел бы узнать подробности.

Я говорил спокойно, даже вежливо, и мне правда было интересно, что он ответит. Он, вообще, должен быть благодарен, что все еще жив! Пока еще жив.

— Мне стало известно, что вы заколдовали камень и кто бы его сейчас не коснулся, он признает его императором!

— Неожиданно. Я бы сказал даже смело. Молодой человек, а образование у вас какое?

— Я архитектор!

— Да врет он все, — крикнул кто-то из зала. — Он даже не смог сдать программу второго курса!

— Спасибо, неизвестный мне доброжелатель. Вижу, что Сергей Геннадьевич плохо знает историю империи и ее традиции. Жаль. Кто еще согласен с тем, что я наложил заклятье на Камень Власти? Кто еще хочет похвастаться своей тупостью? А?

Над залом повисла зловещая тишина.

— Историю для кого пишут? Для кого рассказывают о принципах работы магии? Для таких идиотов, как Аникин. Вот учился бы ты хорошо, может, это тебе бы жизнь спасло. А теперь уже…

Позади меня раздались шаги. Виктор Иванович вышел вперед, оглядел всех и ледяным голосом произнес:

— Я принимаю на себя полномочия императора Объединенной Московии. Клянусь хранить и защищать ее и всех ее подданных, клянусь быть ее верным слугой, — зрители ахнули. — И первым своим указом я повелеваю следующее.

Он посмотрел прямо на Аникина, и тот сжался в комок. Если еще полминуты назад он мог просто умереть от руки архимага, то сейчас его и всю его семью может постигнуть нечто более ужасное — кара императора.

— Восстановить виконта Аникина в статусе ученика императорского училища, а также обязать его в течение десяти лет изучить все дисциплины, кои преподают в этом учебном заведении. Экзамены он будет сдавать лично главному декану.

— И никаких смертей? — удивленно пробормотал я, а потом выпрямился и громко добавил, — щедрость и доброта его императорского величества не знает границ! Еще у кого-нибудь есть возражения?

По лицу Сергея Геннадьевича текли слезы. Он был одновременно зол и счастлив, но мне уже было не до него. Нам уже несли символы императорской власти — артефакты старого времени, которые имеют права брать в руки только истинные владельцы трона.

Виктор Иванович принял их со всей аккуратностью, даже пальцы не дрогнули. И только после этого зал взорвался аплодисментами. Каждый понимал, что сейчас нужно не просто держать лицо, а всем своим видом показывать безграничное счастье.

Я же глянул на Мережковского. Его лицо все также было бледным, губы поджаты, а взгляд тверд. Из него выйдет прекрасный император, чтобы ни показал ему камень.

В течение следующего часа Виктор Иванович принимал присягу от оставшихся на плаву, (или просто в живых, ха!), самых важных лиц в столице. Они все с опаской на меня поглядывали, а потом уверенно произносили слова клятвы. Самых робких я добродушно подгонял.

Правда, не обошлось и без инцидентов: двое упали в обморок, а один священнослужитель бросился мне в ноги и умолял не разрушать его приход. Я изумленно смотрел на него, а потом вспомнил. Да, двенадцать лет назад я действительно спалил несколько домов вместе со всем добром, и несколькими особо отличившимися работниками церкви. Ладно бы просто воровали, так они еще и умудрялись местными детьми торговать. История была некрасивая, грязная, зато после нее обо мне все в столице узнали.

— Болезный, а чьих будете? — я присел рядом со стоящим на коленях священнику.

— Так из Дорогомиловского монастыря. Мы все за нашего императора-батюшку. Вот те крест!

— Не «те», а вам, — ответил я и глянул на ближайшего гвардейца. — Есть что на Дорогомиловских?

— Никак нет, господин архимаг!

— Проверить еще раз, а этого в допросную.

— Как прикажете, господин архимаг, — священнослужителя быстренько уволокли в сторону, давая проход другим.

— Посмотрим, как сильно они за императора, — проворчал я. — Знаем мы таких, ярых поклонников. И не таких вешали. Кто там следующий?

Виктор Иванович заметно устал слушать и принимать клятвы, но такова судьба сидящего на троне. Надо бы ему обед организовать. Я подозвал гвардейца и распорядился сделать перерыв на полчаса. Этого, конечно, мало, но время поджимало.

Мережковский с благодарностью на меня посмотрел и снова стал внимать речам очередного графа. На всякий случай я поставил у трона защитный артефакт, один удар он точно выдержит, а там уже и бойцы подоспеют.

Вся эта кутерьма снова напомнила о былых деньках, когда я почти каждый день приходил во дворец, улаживать конфликты между богачами. Аристократы — народ нежный, чуть что, сразу жаловаться и не кому-то, а сразу императору. Лучше б в спортлото шли, чесслово.

Вдруг артефакт связи, про который я почти забыл, зашуршал голосами.

— Что у вас?

— Поймали шпиона! — бодро раздался голос связного.

— Тащи в мой кабинет.

На моих губах появилась улыбка.

Спустя почти два часа я с чувством глубокого удовлетворения вышел из допросной. Ее организовали в моем бывшем кабинете, который за все годы ни капли не изменился. В него просто боялись заходить, зная, кому он принадлежит.

Доволен, правда, я был не только по этому поводу. Шпион оказался и не шпионом вовсе, а князем соседней губернии, который решил под шумок стащить одну из учетных книг казначейства. После сорока минут отговорок князь Ильинский признался, что серьезно проигрался в карты и брал деньги прямиком у Константина, которому приходился, ни много ни мало, четвероюродным братом.

Теперь мне предстояло еще и с деньгами разбираться. Чует мое сердце, что родственнички бывшего императора знатно потрясли казну. Ничего, после сегодняшних событий, обысков и конфискаций, будет чем залатать дыры в бюджете.

Наконец, я дошел до нужных дверей и пинком их отворил. В главном кабинете министра казначейства как раз все были в сборе и доедали документы. Буквально. У всех десятерых управляющих во рту я видел обрывки бумаг.

Едва они меня увидели, то застыли изваяниями, не смея даже пошевелиться.

— Приятного аппетита, — сказал я, оглядывая их. — Много съесть успели? Мне ничего не оставили?

Тощий очкарик не выдержал, вдохнул воздуха и неудачно поперхнулся, начав захлебываться жутким кашлем. Но я же не зверь какой-то! Я сразу же оказал первую помощь одни резким ударом по спине. Через мгновение у меня на ладони оказался обрывок финансового отчета месячной давности.

Высушив его заклинанием, я внимательно его прочитал, а потом посмотрел на остальных.

— А ну, выплюнули все. Живо.

— Нетьф, фы не буфем.

— Не стоит разговаривать с набитым ртом, — ласково сказал я и хлопнул говорившего по спине.

Это был главный казначей. Толстый, обрюзгший, с жирной кожей и едва не лопающимся камзолом.

— Хватит уже жрать, Давыдов. Или у тебя такая диета?

Он лихо заработал челюстями, проглотил кусок бумаги и запил все это водой.

— Вы ничего не докажете! — крикнул он, выпятив свой живот.

Я проследил взглядом за стрельнувшей серебряной пуговицей с его камзола и спокойно сел на ближайший стол.

— Давыдов, ты же меня знаешь, а все думаешь, что я шутки с тобой шутить пришел. Мы же с тобой одиннадцать лет назад о чем говорили? Что воровать нехорошо, — я подхватил со стола целый документ и пробежался по нему глазами. — А тут у вас, мало того, что хищения, так еще и растрата, на которую вы смиренно прикрывали глаза за взятки. И вот что мне с тобой делать? Не подскажешь? Я вот собираюсь вспороть твое необъятное брюхо и вытащить каждый кусочек из твоего желудка. Остальных это тоже касается.

Давыдов вздрогнул всем телом, став белее документов на столе, громко икнул и рухнул на пол как подкошенный. Впрочем, то был глубокий обморок.

— Остальные тоже падать будут? Или достойно встретят свою смерть?

Тощий очкарик неожиданно отложил папку, которую держал в руках и осторожно на меня посмотрел.

— Алексей Николаевич, боюсь, это не целесообразно.

— Как ваше имя, молодой человек?

— Крынов Максим Сергеевич, заместитель Николая Петровича Давыдова.

— Приятно познакомится. Расскажите мне свои соображения, Максим Сергеевич, почему я не должен убивать этих достопочтенных граждан?

— Все очень просто. Мы все выполняли распоряжения Давыдова, находясь под давлением собственных ошибок. Каждый из нас обладает талантом к ведению финансов, лучшие умы академии. Однако в связи с молодостью и собственной гордыней, пали жертвами сложной махинации, которая привела нас в этот кабинет. В шкафу за вами находится сейф, в котором хранятся наши личные дела. В них все подробно описано.

— Махинации? Подставились, что ли?

— Все верно, господин архимаг. Глупо и, можно сказать, по-идиотски. Нас буквально связали по рукам и ногам.

— То есть, я правильно понимаю, Давыдов обманом привлек вас на работу, заставил участвовать в других мошеннических схемах за процент?

— Нет, за то, что не выдаст нас дознавателям.

— Всего-то? Максим Сергеевич, за смелость я вас хвалю. За интеллект нет. Но спишем все на молодость, вам же тут всем и сорока лет нет, верно?

Управляющие быстро закивали.

— Тогда с вас отчет по всем махинациям. Я желаю к завтрашнему вечеру знать все финансовые нюансы за последние… сколько вы тут уже?

— Три года.

— За последние три года. С фамилиями, расписками, суммами, датами и даже банками, через которые все это проводилось. И личными делами.

— Все сделаем, господин архимаг.

— И последний вопрос, — я слез со стола, — а что вы, собственно, тут пытались съесть?

— Личные расписки Давыдова. Он сказал, что если хоть одна из них попадет вам на глаза, он уничтожит нас.

— Детали расписок помните?

— Лучше, — просиял очкарик, — у меня есть копии каждой!

— И Давыдов об этом не знал?

— Нет, — радостно ответил Крынов.

Я не выдержал и расхохотался. Во дают, гении, блин, финансовые.

— Ладно, живите. Но если найду хоть одну нестыковку… Сами знаете, что с вами будет. А этого, — я показал на Давыдова, — сейчас заберут.

Артефакт связи оказался в моих руках сам по себе. Отчеканив команду, я покинул казначейство и отправился дальше, в благодушном настроении.

В планах у меня было проверить Константина. К сожалению, в таком прекрасном расположении духа мне совершенно не хотелось видеть его хмурую рожу. Поэтому я заскочил в столовую. Если мне не изменяет память, там все еще работает кухарка Леопольда Семеновна. А у нее такой противный голос, что молоко в крынках киснет.

Я свернул в нужные двери, и меня сразу же накрыло ностальгией.

— Ты куда это понес, скотина ты безрукая!

Леопольда Семеновна костерила очередного помощника в привычной ей манере. Сколько лет уже прошло, а некоторые вещи совсем не меняются.

— А ты еще кто такой⁈ Почему на моей кухне посторонние⁈ — визг резанул мне уши.

— Семеновна, ты свои мозги вместо кости в суп положила? — с улыбкой спросил я.

— Соколов⁈ Решил принести извинения за тот пирог, что твои люди у меня из кладовки стащили⁈

— Нет, даже не подумаю. Вот решил проведать, повидать старых друзей.

— Это я-то старая⁈ На себя взгляни, маг доморощенный! Ходют тут такие, а потом пироги пропадают.

— А вы все такая же, — я потянул носом. — И руки у все такие же золотые.

— Пирожков не дам! — злобно ответила она. — Будь ты хоть самим ымпиратором, все равно жди ужина.

— Семеновна, а как тебе, кстати, император-то? Константин, который.

— Да есть ли разница? Ток полотенца с семейным гербом меняются, а суть та же: завтрак, обед и ужин, как по расписанию.

Вот это я называю стабильностью. Я еще только на службу поступил во дворец, Семеновна тут работала. И уже была с таким же склочным характером. Ни замужество, ни дети, ни возраст этого не изменили.

— Ты давай, Леопольда Семеновна, не хворай. У нас новый император, слышала?

— И кто на этот раз? Опять какой-нибудь расфуфыренный человечишка?

— Внук Мережковского, Виктор Иванович.

— Витюша⁈ — кухарка моментально села. — А Ванюша с ним приехал?

— Убили их. Всех. Только Виктор и остался.

— Беда-то какая…

Я всегда знал, что Семеновна к Ивану неравнодушна была, и обязан был ей рассказать про сложившуюся ситуацию. Впрочем, переживать кухарка долго не стала. Хватило одной минуты, чтобы она собралась и снова поднялась на ноги.

— И кто?

— Константин.

— Вот негодник. А ну, говори, где он сидит, я его сейчас полотенцем да по заднице отхожу, сесть не сможет!

— Что я могу сказать, сесть он и так не сможет, но ты мне лучше расскажи последние сплетни.

— Я тебе что, бездельница, сплетни эти твои слушать⁈ Коронация скоро! Готовить нужно! Эй, — она обернулась на поварят, — бегом на рынок за продуктами! Живо, живо!

Помощников сдуло разом. И только после этого Семеновна вздохнула и всплеснула руками.

— Алексей, да сказать толком нечего. Все как обычно: то служанок по углам зажимают, то бочку вина из погреба уведут. А, вот, вспомнила. Крутился тут один гонец, все к моей Наташке клинья подбивал. Говорил, что знает ымператора лично. Никто ему, конечно, не верил, но потом он перстень показывал с печатью ымператорской.

— И что с ним стало?

— Нашли мертвым в канаве, как три месяца назад. Без перстня. И бумаг при нем не было. Думаю, неспроста это. Парнишка задиристый был, но берега знал. Показывал Наташке бумаги важные, мол, дела особой важности.

— Видела, что в бумагах?

— Да за кого ты меня принимаешь⁈

— Семеновна! Времени нет на твои жеманства!

— Ладно, видела. Договор был. Между графьями. Любченко и Северским. Заключили соглашение о торговле между своими губерниями. И знаешь, что к нам вез Северский? Дрянь белую.

— Белую дрянь?

А вот это уже серьезно. Поблагодарив Семеновну и отказавшись от пирожков, я отправился прямиком в личные покои Константина. Теперь настроение было тем самым.

Белая дрянь — это новый дурман, который выращивали на южных землях нашей необъятной империи. Граф Любченко являлся ближайшим доверенным лицом Константина, а значит, эта гадость попала в столицу уже как три месяца назад. Ладно, может, и не три, а два, но ситуации это не меняло. Белянка, как ее называли, дурманила мозги и делала из человека послушную куклу. Сила воздействия, как от заклинания менталиста, но только грубого и быстрого действия. Достаточно одной дозы, чтобы нужный человек был согласен на все. Привыкание начиналось после пяти-шести приемов.

Все это здорово усложняло ситуацию. Отупевшая знать могла подкинуть сюрпризов. И не все они будут приятными.

В покои я вошел с расслабленным лицом. Гвардейцы, увидев меня, бледнели, выпрямлялись и сразу же отчитывались о состоянии бывшего императора. Только я уже не знал, могу ли им верить.

Зайдя к Константину, я с изумлением увидел незнакомого мне мужчину, качественно скованного кандалами и с кляпом во рту. Рядом сидел расслабленный начальник стражи и пил кофий из тонкой фарфоровой чашки с надписью на боку: «Властелин №1».

Начальник даже не глянул в мою сторону, пока я не оказался рядом с ним.

— Степан Ильич, а это кто? — спросил я, указывая на связанного.

— Господин архимаг! Как я рад вас видеть! Ждали, ждали вас! Вот, поймали Константина, сковали, как вы и приказывали.

Он поставил чашку на крохотный столик и, не переставая улыбаться, глянул на лежащего на кровати. Вдруг лицо стражника побледнело, руки затряслись, а глаза испуганно распахнулись.

Я переводил взгляд с пленника на Степана Ильича и снова повторил свой вопрос самым спокойным голосом, на который у меня сейчас хватало сил:

— Кто это, милейший?

— Я… я… не знаю…

Глава 3

— Никак вы, черти, не научитесь! — глухо ответил я. — Задание было одно: найти Константина, связать и доставить в его покои. А вы мне тут что сделали? Кто это, черт его дери⁈

Гвардейцам только многолетняя выучка не давала позорно хлопнуться в обморок. Я переводил взгляд с одного на другого, но они все молчали, смотря мне в центр лба стеклянными глазами. Старая техника, которая защищает разум подчиненного от гнева начальства. Но где они это изучили — я преподавал.

— Слушать мою команду! К лекарю шагом марш! И позовите мне… — я на миг задумался, вспоминая имена помощников Виктора Ивановича. — Глебова, да, точно его.

Не самый умный, но безумно консервативный мужик, который никогда бы не опустился до белянки. Ждать мне его пришлось целых полчаса. И все это время я смотрел на лже Константина, размышляя вытащить ли кляп, или и так пойдет. А еще про домик в деревне, чтобы два этажа в нем было, сад с яблоками, и чтобы соседей на два километра и духу не было.

Наконец, дверь распахнулась и вошел помощник. Ему пришлось повернуться боком, чтобы не задеть плечами проем. Я помнил его еще безусым крепышом, а сейчас вон, лысина во всю голову и хмурая морда.

— Господин архимаг, вызывали?

— Михаил Арсеньевич, вы не подскажите, кто это? — я кивнул на кровать.

— Двойник императора, точнее бывшего императора Константина Яковлевича Ромского, — он скривился, как от несвежего лимона.

— Прекрасно. И как его зовут?

— Колосов Евген Дмитрич.

— Ладно, с этим разобрались, спасибо. Михаил Арсеньевич, может тогда подскажите, где, собственно, сам Константин Яковлевич? Мы тут за ним охотимся, надо бы изловить. Еще часов шесть назад надо было.

— Сейчас уж, наверное, до границы добежал.

Глебов краснел, бледнел, потел и чувствовал себя явно не в своей тарелке.

— Прискорбно.

Я забарабанил пальцами по крохотному журнальному столику и из-под руки начали сыпаться искры.

— Вы не волнуйтесь, господин архимаг, мы его живо… того.

— Того? Что ж, давайте его того.

— Будет сделано!

Он выпятил грудь, но так и не сдвинулся с места.

— Вопросы, Михаил Арсентьевич?

— Да, господин архимаг! А «того» — это как? И… господин архимаг, у вас из-под пальцев дым идет.

Я поспешно затушил тлеющие угли, в который превратилась столешница, и постарался взять себя в руки. Константин сбежал. Один? Нет, не поверю. Тогда с кем и как долго к побегу готовились?

Так задумался, что не сразу обратил внимание на мычание лже Константина. Он дико вращал глазами и очень хотел что-то мне рассказать.

— Только быстро и по делу, — сказал я и вытащил кляп из его рта.

— Только не убивайте!

— Я сказал по делу, — ледяным тоном напомнил я.

— Да, господин архимаг, так точно, господин архимаг. Я знаю, все слышал! Костя должен был уходить через боковые пристройки, оттуда на склад тряпок у швейного магазина. Дальше его должна была ждать карета, на которой он отправился в Беленскую губернию, там его ожидает багаж и три доверенных лица. Кто именно, мне неизвестно.

— И в какую сторону дальше?

— Маршрут пролегает в сторону азии, до самого Бейдзина.

— А с чего вдруг мне тебе верить, Евген Дмитриевич?

— Я постоянно находился рядом с Костей, даже когда он думал, что я ушел. К тому же, зачем же мне врать вам, господин архимаг? Про вас говорят, что вы можете и с того света человека вытащить, чтобы он вам на все вопросы ответил. К чему мне рисковать?

Я кивнул, толковый парень, жаль, что его так глупо использовали.

— Вы очень похожи на Константина. Случайность или магическое воздействие?

— И то и то, как я понимаю, года два назад начали искать молодых людей, похожих на императора. Думали, что забава такая, а по факту, мы заменяли его на всех светских приемах. Сидишь, смотришь, улыбаешься, рот не открываешь. Платили достойно. Для полноты образа еще сверху иллюзию накладывали, но на ней тоже далеко не уедешь, маги при дворе очень сильные, могли раскусить.

— И сколько вас таких, красивых?

— Я знаю троих, Костя не в счет.

— То есть сейчас в столице бегает еще три человека с лицом бывшего императора?

— Увы, осталось нас на данных момент всего двое. Третьего закололи еще утром, ретивый гвардеец. Стефан успел уехать еще вчера.

— Как мудро он поступил. Знали, что готовится переворот?

— Нет, у него мать заболела, спешно прыгнул в карету. Я его матушку знаю, она в последние годы совсем слаба стала, едва хватало денег на лекаря, вот и Стефан согласился на эту работу.

— Спасибо, Евген Дмитриевич. Очень помогли.

Я уже собирался выйти и отдать приказ, чтобы его развязали, но не выпускали, как Колосов спросил:

— Господин архимаг, а можно ваш автограф? У меня в тумбочке книга лежит… о вас… Если не хотите, не нужно!

Расписываться я, конечно, не собирался, а вот наличие книги меня крайне заинтересовало. Тумбочка, правда, не выдержала моего любопытства и развалилась. Среди обломком я быстро нашел увесистый томик.

«Жизнеописание Соколова Алексея Николаевича. Мифы и легенды»

— Господин архимаг, если вы чуть-чуть ее даже подпалите, разрешите мне всем говорить, что это вы сделали? — с тихим восторгом проговорил Колосов.

Ни говоря ни слова, я раскрыл книгу, молча выдернул из нее страничку с данными автора и тут же захлопнул. Бросил издание на кровать и ушел, оставив связанного любоваться горелым отпечатком моей руки на задней стороне обложки.

— Идиоты, бестолочи! — ворчал я, идя по коридорам дворца. — Простой переворот, приключение на двадцать минут. Зашли, захватили, вышли. Ага, конечно!

Настроение стало совсем ни к черту.

Быстро прикинув в голове план действий, я поймал дежурного гвардейца и дал ему несколько поручении. За окном уже стемнело, столица собиралась отходить ко сну после тяжелого дня, а мне в ближайшее время будет не до этого.

В моем бывшем — или снова нынешнем? — кабинете уже лежала стопка отчетов от дознавателей. На каждой папке, разложенных в алфавитном порядке, каллиграфическим почерком написаны данные задержанных. Звучные фамилии половины самых богатых местных шишек. Графы, князья, бароны — цвет аристократии, который тянул деньги из казны и занимался грязными делишками под крылом императора.

— Спета ваша песенка. И куда катится этот мир?

Я бросил взгляд на папки и отодвинул их в сторону. С другого края стола на меня поглядывала другая стопка, уже с приказами. Мы их заранее подготовили, чтобы я ни на мгновение дольше нужного в столице не задерживался. Именно благодаря им переворот прошел достаточно быстро. Новые наделы, должности и полномочия — все для обеспечения Виктору Ивановичу надежную опору под ногами.

Осталось всего-то найти Константина, разобраться с казной и сесть в карету. Или еще домой заехать? Нет, не поеду, а то опять закатят вечеринку на неделю, потом ни в одни двери не пролезу. Вспомнив о еде, желудок укоризненно напомнил, что от пирожков Семеновны я отказался. Ладно, переживу, не впервой.

В дверь постучали.

— Войдите!

— Господин архимаг, — в дверь протиснулся молоденький секретарь, — вас приглашает к себе его императорское величество в синюю гостиную.

— Это которая? — я знал дворец наизусть, но в упор не понимал, о каком помещении говорит парень.

— Синюю, — подавившись воздухом ответил он. — Третья дверь возле приемного зала, с левой стороны.

— И ее назвали синей? — я мысленно засмеялся, помниться именно там мы с дедом Виктора Ивановича проводили культурные вечеринки, после которых прислуга выносила ящики с пустыми бутылками. — Гениально. Передайте его императорскому величеству, что я сейчас буду.

Собрав все папки со стола и приказы, я отправился в знакомое помещение. Да, на самом деле во дворце много где сделали ремонт и многие комнаты обрели новые названия, но выглядывающая из каждого угла треклятая ностальгия все равно умудрялась добраться до моего сердца. Все эти воспоминания я давил в зародыше. Не куплюсь снова на ту же наживку. Нет, нет, и еще раз, нет. Достало. Надоело. Задолбало!

В синюю гостиную я заходит с бесстрастным лицом и теплыми руками. Виктор Иванович с кругами под глазами и осунувшимся лицом пил кофе.

— Вам бы поспать, ваше императорское величество.

— Оставьте, Алексей Николаевич, эти титулы. Как все прошло?

— Изумительно. Знать совсем разболталась, даже толком отпор дать не смогла. Только вот наш дорогой Константин дал деру, но за ним я уже послал. Далеко убежать он все равно не сможет.

— Вы хотели сказать, от вас от все равно убежать не сможет? — легкая улыбка оживила лицо Мережковского.

— И это тоже, — я положил документы на стол и тоже налил себе кофе. — Не волнуйтесь. Завтра проведут коронацию, озвучите приказы, как мы с вами и придумали. Надежные люди будут постоянно рядом.

— Вы так говорите, будто уже сейчас за дверь и в дорогу.

— Хотелось бы, но еще немного нужно поработать. Совершенно случайно обнаружил крупные дыры в бюджете. Я же не собирался в него влезать, а тут казанчей сам в ноги упал. Завтра с утра назначу новых людей, есть у меня парочка на примете, а там уже и в дорогу можно.

— Спасибо вам, Алексей Николаевич.

— Виктор Иванович, сказал вам, рано еще благодарить меня. Должна же коронация пройти, духовенство подтвердить ваше право перед всем честным народом.

— Вы все это провернули за два месяца, без вас бы у меня ничего не получилось.

— Это да. Тут даже отрицать не буду, — я развел руками.

— И вы даже не спросите, что я видел в сиянии камня власти?

— Зачем? Это не моего ума дела. Главное, что вы знаете и готовы к этому. Но у меня встречный вопрос, зачем вы своего неудачливого убийцу в живых оставили?

— Увидел, что он сделает в будущем, — Виктор Иванович неопределенно качнул головой. — Парень талантливый архитектор, но в голове дури много. Приезжайте в столицу через лет десять, увидите, о чем я вам говорил.

— Не обещаю, Виктор Иванович, не обещаю.

— Я бы хотел попросить вас подготовить приказы для казни, — будничным тоном сказал император. — Вот список.

Он протянул мне короткую записку. Я пробежался по именам и удивленно поднял глаза на Мережковского.

— Почему они, позвольте спросить?

— Белая дрянь.

Я так и понял, но вслух говорить не стал. Молодец император, сразу решил отрубить голову этой гидре. На этой ноте мы и попрощались. Я настоятельно порекомендовал ему лечь спать, а сам отправился к дознавателям. Должны же и у меня быть какие-то радости в этой жизни⁈

Только надо бы где-то перекусить, а то в местной тюрьме небось, как и раньше, только безвкусная каша, да вода простая. Для желудка хорошо, а для настроения не очень.

Выйдя из дворца, я решительно свернул в единственную забегаловку, которая работала в столь поздний час.

Трактир «От рассвета до рассвета» был построен по моему приказу лет тринадцать назад. И целых два года я являлся их постоянным клиентом. График у меня был ненормированный, мог поужинать перед рассветом, а завтракать в середине дня. Так что такая круглосуточная едальня как раз мне идеально подходила. Для меня даже тут комнату сделали, правда я в ней никогда не был, предпочитая отдыхать в собственном кабинете, закрыв его тремя заклинаниями и одним замком. И все равно помощники императора умудрялись и там меня достать. Однажды даже бутылку с запиской в окно бросили. Ругался я тогда так, что оставшиеся стекла в окнах тряслись.

— Добро пожаловать в наш трактир, какой столик желаете занять? — премиленькая официантка в строгом фактуре и накрахмаленной блузке с улыбкой поприветствовала меня на входе.

— Крайний в углу, пожалуйста.

От моего ответа она изменилась в лице, распахнула глаза и неловко оступилась.

— К сожалению, мы не можем предложить вам этот столик, — вбитые в голову слова этикета не давали ей показать испуг. — Могу ли я предложить вам другой.

— Голубушка, это мой столик. Любимый. Всегда, — я выделил это слово, — за ним сидел.

— Г-г-господин архимаг?

— Все верно.

— Да-да, конечно, сию секунду, проходите! — она засуетилась, бросала красноречивые взгляды в сторону кухни и торопливо засеменила вперед.

Мой угол никак не изменился. Тот же стул, тот же резной узор за спиной и тот же стол, что единственный стоял без скатерти. Пальцы машинально погладили зарубку на столешнице. Это на меня с ножом пытались напасть, помню, хохотал до боли в ребрах, глядя на пепел, что от того идиота остался.

— Мы постарались сохранить его в том самом виде, как и десять лет назад, в знак того, что мы всегда вас ждем в нашем трактире. Что-то сразу желаете заказать?

— Желаю посмотреть, что у вас тут изменилось со времен, когда я был здесь последний раз.

— Если что, наш повар для вас приготовит любое блюдо на ваш выбор, — улыбка приклеилась к ее лицу и меня аж передернуло.

— Спасибо. Я посмотрю меню.

Несколько листков легли передо мной и девушка испарилась. Чует мое сердце, что побежала к хозяину трактира, докладывать о моем приходе. Мог бы и личину, конечно, надеть, но так бы пришлось больше говорить, а я устал и не горел желанием сначала говорить с девушкой, хозяином. Слишком голоден. Могу и испепелить кого-нибудь. Снова.

Через полчаса на моем столе стояли готовые блюда: перепелка с яйцами, наваристый борщ с густой сметаной, грибочки и запотевший графин с квасом.

Единственное, что меня изрядно раздражало — внимание. Ладно бы просто отсаживались подальше, так нет, наоборот, чуть ли не в рот заглядывали.

Я щелкнул пальцами, горка костей от цыпленка мгновенно вспыхнула и осыпалась пеплом. Это несколько отрезвило публику и все разом решили изучить содержимое своих тарелок. Так что доел я спокойно.

Закончив с едой, я вытащил кошелек, но тут ко мне подскочил хозяин трактира и заверил меня, что весь мой стол за счет заведения. Какой вежливый, аж завидки берут. Что поделать, репутация дело такое.

Дознаватели сидели в серой коробке из камня с черными провалами окон. Ни травинки, ни пылинки вокруг не было. Зато дорожка заботливо присыпала новым песком, видно, многие задержанные пытались прорваться, щедро поливая тут все кровью.

Пропустили меня без единого вопроса, сразу отвели к начальнику управления. Им был мой старый знакомый, крепкий седовласый мужчина со стальным протезом вместо руки.

— Иван Андреевич, рад вас видеть в полном здравии!

— Алексей Николаевич, не ожидал вас так поздно, — он глянул в окно, — или рано? Не важно, присаживайтесь. Кофе? Чаю? Чего покрепче?

— Не откажусь от чая, знаю, вам его привозят с западных гор и он диво, как хорош.

— А я, признаться думал, что вы уже уехали, — металлические пальцы виртуозно подхватили чайник.

— Да как тут уедешь-то? — проворчал я. — То одно, то второе. Знал ведь, что одним переворотом дело не ограничится, но нет, вернулся. К вам скоро еще должны привезти Давыдова, казначея.

— Уже, господин архимаг, уже. Поет соловьем, только успеваем записывать. Правда, сначала ему лекаря вызвали, что-то с желудком. Но сейчас все благополучно.

— Желудок? Так он жрет много просто. Подержи его недельку другую на вашей каше и здоровье вмиг поправится.

— А чего недельку? Мы его на лет десять закрыть хотим, с его-то показаниями. Да и потом, может хоть он в финансах тюрьмы разберется.

— Он-то разберется, а вы ему еще потом должны будете, — усмехнулся я. — Что еще интересного узнать смогли?

— Все как по шаблону: кражи, уклонения от налогов, незаконная деятельность. Интриги в полном своем великолепии.

— И что, никто в отказ не ушел?

— Ты моих ребят не знаешь! — с гордостью ответил Иван Андреевич. — Они у меня из новой академии. Там декан, твой хороший знакомый, мастер пыточного дела. Привет передавал, лет пять назад.

— Ну и ты ему передай, как только из столицы уеду.

— Что-то ты совсем нелюдимый стал, не рад вернуться что ли?

— А чего тут радоваться? Я десять лет по всеми миру катался, вопросы решал в интересах государства. Такие узлы разматывал и завязывал, что зубы до сих пор ноют.

— Так благодаря тебе у нас и границы стали шире, три войны остановил и два мирных соглашения подписал. Зря ты так. Империя у тебя в долгу!

— Вот поэтому и уехать хочу. Когда тебе сама империя должна, бежать надо на край света, а то наградить захотят, ни в жизнь не отмоешься.

Иван Андреевич гулко расхохотался, потом редко выдохнул и опрокинул в себя чашку с чаем.

— Кстати, Алексей Николаевич, а не хотел бы ты…

Что я не хотел бы, узнать не получилось, потому что в дверях появился ошалелый стражник.

— Там… там… там… Ромский! Везде!

Глава 4

Выскочить из здания тюрьмы через три двери и четырех дежурных было делом одной минуты. А вот прийти в себя от увиденного — гораздо дольше.

А причиной тому была многолюдная толпа возле здания тюрьмы. Собравшиеся широко улыбались и просто молчали. Возле них стояли икающие стражники, беспомощно оглядываясь в нашу сторону.

Потому что у каждого из толпы было лицо бывшего императора Константина Яковлевича Ромского.

Долго рассматривать я их не стал, сразу же обратив внимание на запутанную структуру заклинания иллюзии, под которым они были. Сложно, вычурно, но я не мог не признать, что весьма и весьма оригинально. Все же местные аристократы не все поголовно идиоты и тюфяки.

Настроение мое улучшилось.

С азартом, которого я не ощущал уже давно, я погрузил пальцы в паутину чужого заклинания, чтобы моментально отдернуть их. Меня банально обожгло! И не просто огнем, а хитрой защитой. Тут с полпинка и без пол-литру не разберешься.

Толпа все продолжала улыбаться и не говорить ни слова. Атмосфера накалялась, стражники нервничали, боясь лишний раз смотреть на размноженного хоть и бывшего, но все равно императора.

— Не дрейфь, братцы, разберемся! — твердо сказал я и, встряхнув руками, снова погрузил их в чужое заклинание. — Мощно!

У меня даже мелькнуло желание лично познакомиться с тем умником, который такое смог совершить. Такие самородки на дороге не валяются. Они валяются в самом глубоком подвале под чутким присмотром декана столичного университета, среди антимагического камня, измерителей силы и десятка очень въедливых ученых.

Но все это потом, а сейчас перед моими глазами раскрывалась удивительная картина: тонкие нити уходили к каждому стоящему и надежно крепились к их головам. Оригинально.

Снова горячая волна прошлась по нервам, заставив сильнее сцепить зубы, но это не могло испортить мне настроение.

— Ух! Хорошо!

Терпел не просто так, а чтобы найти сердцевину заклинания, а там и до его хозяина недалеко будет. Мне понадобилось всего три минуты, чтобы найти его. Маг стоял в самом центре толпы. Бледный, напряженный, того и гляди удар хватит от объема силы, что он сейчас держал в своих руках.

— Надо бы ему помочь, — улыбнулся я.

И резко распылил всю паутину, перенаправив его магию в небо. В ту же секунду над головами загрохотала канонада салюта: заклинание, отрезанное от многочисленных целей, лопнуло.

Лица собравшихся стали меняться, возвращаясь к нормальному виду, но они еще не поняли этого и стояли, продолжая скалить морды.

— Бойцы! Слушать мою команду! — рявкнул я. — Вязать всех, допросить!

— Господин архимаг, а где ж мы их разместим⁈ — робко спросил ближайший стражник.

— А вы прямо здесь начинайте, — пожал я плечами. — Только вот этого не трогайте.

Я взмахнул рукой, связал едва стоящего на ногах мага воздушной плетью и дернул на себя. Тот упал передо мной на колени и жалобно заглянул в глаза.

— Я не виноват, — проблеял он, — меня заставили.

— Все вы так говорите, как поймают, а потом…

Не став договаривать, подвесил в воздухе и через окно отправил на этаж к начальнику тюрьмы, подарочек для Ивана Андреевича будет. Раздался грохот, отборная ругань и голова вышеупомянутого начальника.

— Алексей Николаевич! Есть же двери! — крикнул он, едва сдерживая улыбку. — Так, никаких стекол на вас не напасешься.

Оставив его выяснять, как и кто надоумил задержанного так подшутить, я вышел на улицу и на мгновение задумался: сейчас в карету прыгнуть или коронацию посмотреть?

Решил, что второе. К тому же если они мне толпу двойников к тюрьме прислали, то что могут выкинуть на коронации? Я не опасался за Виктора Ивановича, скорее любопытно было. За свою жизнь я повидал столько, что никому рассказывать не стоит, а тут как ни ситуация, то все в новинку.

Но до официальной церемонии еще осталось несколько часов. Нужно будет перед началом проверить зал, да обновить заклинания. И тут я вспомнил про страничку, которую я выдрал из книги про самого себя. Страсть как захотелось скрасить время ожидания за чтением. Говорят, это очень полезно.

Свернув в ближайший книжный магазин, я выложил перед продавщицей лист и вежливо попросил мне принести экземпляр нужного мне издания. Просить пришлось два раза, потому что девушка была настолько рада меня видеть, что со стоном сползла под прилавок, истерично верещать, что денег у нее нет и в ближайшее время не ожидается.

— Что, совсем покупателей нет? — заинтересованно спросил я. — Так, я хочу стать одним из них. Плачу серебром, только книжку найдите.

Судя по звукам, продавщица начала рыть тоннель, чтобы выбраться из магазина. Ногтями.

Я вздохнул и отправился искать сам, благо алфавитный указатель никто не отменял, а читать я научился еще в три года. Да и потом, не хотелось мешать продавщице ковырять каменные плитки.

Нужную книгу нашел быстро. Единственный экземпляр сиротливо ютился на самом краю верхней полки, зажатый между философским трактатом и любовным романом. Не самое интригующее место, конечно.

Вместе с книгой вернулся к кассе, глянул за прилавок, где между плитками торчала пилочка. А вот самой продавщицы не было. Неужели действительно успела вырыть тоннель?

Аккуратно выложив необходимую сумму, я решил засесть в ближайшем трактире и ознакомиться с текстом. Начало я прочитал, еще когда стоял у стеллажа, и оно мне уже не понравилось.

Неизвестный мне автор уж больно подробно описывал первые годы моей службы, почти не упуская подробностей. О которых знать никому не полагалось, кроме очень узкого круга людей.

Меня обуяло стойкое желание взглянуть каждому из них в глаза, а потом долго и с удовольствием допрашивать. Но для начала необходимо прочитать и остальной текст. Чуйка упорно подсказывала мне, что тут дело гораздо интереснее, чем кажется на первый взгляд.

Или к автору заглянуть? Даже не знаю, что выбрать, все варианты такие уж слишком вкусные.

Впрочем, мучился я недолго и уже через десять минут заходил в новёхонькую ресторацию. Гордое название «Выбор императора» мне приглянулось еще месяц назад, да все времени зайти не было.

Вышколенный персонал хоть и побледнел, но дело свое знал. Жаркое из птицы, горячая картошка и закуски появились на моем столе буквально через десять минут. Чуть ранее мне уже принесли графин с квасом. В общем, сделали все, чтобы я был доволен.

Я же почти не замечал этого, погрузившись в увлекательный пересказ моей собственной жизни. Причем действительно, крайне занимательно получилось, я пару раз даже вилкой мимо тарелки промахнулся. Неизвестный мне Артур Сербский словно постоянно был рядом во время всех событий.

Нет, это точно не мог ему никто рассказать. Такую информацию, да в таких подробностях видел только император и начальник тайной службы. Единственное, что до сих пор держало меня в ресторации, так это авторские приписки в конце каждой истории: «Не подтверждено. Миф.»

Но с Сербским я все равно захотел познакомиться.

Через сорок минут я знал про автора все: и настоящее имя, и адрес, и даты жизни. Сербским, точнее Фоминым Николаем, оказался дворцовый писарь. Маленький, незаметный человек, через которого проходили все сведения начиная от закупки белья императору, до приказов к началу войны.

Каждого кандидата в писари я проверял лично, накладывал печати верности. И в Фомине был абсолютно уверен. Так как же получилось, что это просочилось наружу? Да хрен с этим, как книгу-то издали? Куда смотрела типография⁈

Я перелистывал страницы, теряясь в догадках, но доев роскошный обед, поднялся и решил лично спросить у главного редактора, как все это получилось. Не люблю чего-то не знать, а больше — не понимать.

Частная типография «Белянский и Ко» располагалась в том районе столицы, куда просто так заглядывать прилично одетый аристократ не стал бы, справедливо опасаясь за свою жизнь. Давно хотел привести тут все в порядок, да как-то руки не доходили. То нападение на императора, то внешняя разведка какую-нибудь хрень найдет, то титулованного дворянина в постели у чужой жены без штанов поймают. Дела деликатные, требующие ювелирной работы и прорву времени.

Низкорослые здания, гнилые заборы, грязь и ощущение тоски на языке — вот что меня встретило в районе с поэтическим названием Яблоневый. Мои зачарованные ботинки с легкостью отталкивали нечистоты, и я спокойно дошел до нужного здания. На вид оно было построено, еще когда я мальчуганом с деревянной лошадкой по усадьбе родителей скакал.

Взгляд цеплялся за облупленную краску, покосившееся крыльцо и выбитые стекла. Сквозь них ярко горел свет, несмотря на поднявшееся солнце. До ушей долетел звук работающих станков, разговоры работников и ругань какого-то деда. Пахло свежей типографской краской, скошенной травой и почему-то горелым.

Хлипкая дверь развалилась от одного прикосновения, и я вошел в здание. На меня никто не обращал внимания, занятые своим делом. Правильно ведь чай сам себя не попьет. А именно этим сейчас и занимались разношерстные сотрудники.

— Кто здесь главный? — громко спросил я, обращаясь ко всем сразу.

— Да, вон он, на втором этаже, — сидящий вполоборота мужчина в застиранной робе, махнул на лестницу. — Все ждем, когда он от своего крика лопнет.

— Спасибо. Попробую это устроить, — ответил я.

Плюшка, которую работяга держал в руке, замерла на полпути ко рту. Мужчина быстро обернулся и выпучил на меня глаза. Я уже подумал, что он в обморок хлопнется, но нет, застыл статуей. Только выпечка мелко подрагивала в пальцах.

— Вы сидите, сидите, не отвлекайтесь, — кивнул я ему, обходя небольшой столик, за которым он сидел с коллегами.

Те сразу поняли, кто к ним пришел и сейчас пытались слиться со стеной, и у них это даже получилось.

Спокойно поднявшись по лестнице и ориентируясь на вопли, к слову, не сильно витиеватых, я остановился за спиной главного этой шарашкиной конторы. Ничем не примечательный лысоватый мужчина с кудрями на затылке, в плохо сидящем костюме и ростом с полтора метра.

— Это вы тут главный? — спросил я.

— А кто спрашивает⁈ — не снижая голоса, главред развернулся на каблуках.

Его взгляд уперся мне в грудь и медленно пополз вверх. И чем выше он поднимался, тем зеленее становилось его и без того зеленое лицо, постоянно сидящего в кабинете человека.

— Вам бы чаще на свежем воздухе бывать, — заметил я. — Где мы можем поговорить?

— Э-э-э…

— Да, все верно, меня зовут Алексей Николаевич Соколов, и мне очень интересно, кто пропустил в печать вот это произведение, — я вытащил из кармана томик мифа и легенд.

— Э-э-э?..

— Можете называть господин архимаг, это дозволяется. Так где ваш кабинет?

— Э-э-э!

— Еще одно «э-э-э», и я испепелю вас, вместе со всей типографией.

Главред икнул, оттянул пальцем ворот тугой рубашки, снова икнул и указал вправо.

— Там, — проблеял он.

Кабинет произвел на меня неизгладимое впечатление: стопки книг почти до потолка, пачки бумаги, сложенные пирамидой, и банки с краской, занимавшие всю стену.

— Мне повторить вопрос или вы его помните? — спросил я, смахивая пыль с кресла для посетителей.

— Помню.

Я внимательно смотрел на главу типографии, ожидая его ответа. Тот не торопился, кося левым глазом в сторону окна.

— Прыгать не советую, второй этаж, ноги сломаете, а отвечать все равно придется. Давайте, выкладывайте все, как на духу. Я пришел за информацией, убивать вас я не собираюсь. Пока.

— Можно ваш экземпляр? — упавшим голосом попросил он.

Книга легла на стол и с щелчком полетела в руки главреду. Тот опасливо взял ее, раскрыл на последней странице и начал изучать, беззвучно шевеля губами. Наконец, он еле слышно выдохнул и поднял на меня глаза.

— Это напечатали три года назад, вот дата. Ответственный за тираж Фомин Олег Николаевич. Пришел и почти сразу уволился. За все время только это и напечатал.

— Именно, Олег Николаевич? Не Николай Петрович?

— Да, именно Олег.

Интересное дело получается, сын писаря издал то, что не должен был знать. Тут два варианта: либо отец ему записи свои оставил, добытые незаконным путем, либо просто рассказывал, как сказки на ночь. Я склонялся к первому варианту, уж слишком подробно все было описано.

— И как я могу найти этого Олега Николаевича?

— Сейчас адрес найду.

Как только глава типографии понял, что я пришел не по его душу, сразу повеселел и принялся искать нужные мне сведения. Через минут десять на свет была извлечена амбарная книга.

Получив информацию, я бросил взгляд на часы и понял, что мне уже давно пора быть в зале для коронации.

Поблагодарив мужчину, имя которого я так и не узнал, я быстрым шагом вышел на улицу. Поймать приличный экипаж в этом районе было невозможно, так что пришлось воспользоваться магией и долететь до дворца на воздушной подушке. За одно и смахнул в грязь двух молодчиков, которые срисовали меня при входе в район и следили до самой типографии.

Надо дать поручение Глебову, чтобы почистил тут улицы от всякой швали.

На главную площадь, впрочем, залетать не стал, а то местные гвардейцы штаны намочат, когда увидят в небе известного на всю империю мага. Поэтому приземлился на самом краю дворцового парка. Оттуда до зала рукой подать.

Дворяне уже начали собираться, выпячивая друг перед другом свои наряды. Больше всего старались дамы. У меня от блеска украшений аж в глазах зарябило.

Пройдя мимо, я свернул к начальнику стражи, получив заверения, что никто не пытался проникнуть на территорию дворца без приглашения. Я не удивился этому, ведь на письмах стоял мой личный штамп. О том, что я в городе знали почти все.

Кивнув ему, я прошел дальше, оказавшись у дверей главного зала. Заклинания все были на своих местах, ни одна нить не дрогнула, ни один узел не деформировался, а значит, никто не пытался на них воздействовать.

Без труда распахнув трехметровые створки, я огляделся. Красные ковровые дорожки, десяток рядов дорогих кресел, отделенных от прохода зачарованной лентой, помост с троном и россыпь светильников. Вокруг каждого предмета мебели я видел легкое колыхание заклинаний: охранных, чистящих и сигнальных. Часть ставил я, часть — придворные умельцы.

Вдоль стен стояло четыре дюжины стражников в парадной форме. Увидев меня, они все вытянулись и подобрали животы. Каждого из этих парней я утверждал лично и был в них уверен.

— Тимофей Михайлович, где старший маг? — спросил я ближайшего бойца.

— В малом кабинете с распорядителем и его императорским величеством.

Поблагодарив стражника, я отправился искать этот самый кабинет, благо знал, где он расположен. В отличие от других помещений, этот оставался неизменно малым и находился сразу за главным залом.

Отстучав костяшками по двери контрольный ритм, я вошел и поприветствовал старшего мага и будущего императора, распорядителя в кабинете не было.

Мережковский расслабленно сидел в кресле со стаканом лимонада, а Бережной Марк Семенович, старший маг, мерил шагами комнату. Мы с ним знакомы еще со студенческой скамьи. Только он предпочел остаться при дворе, став самым главным над местными магами. Ему нравилось дергать за ниточки подчиненных, наслаждаясь всей полнотой полученной власти. Впрочем, никогда оной не злоупотребляя.

— Волнуетесь, Виктор Иванович? — я присел напротив будущего императора.

— Нет, — качнул он головой. — Вчера да, а сегодня уже нет.

— Марк, что скажешь? — я глянул на мага.

— Все идет по плану, гости уже собираются, все тихо. И это меня немного тревожит. Никто не ломится, не ругается, что не получил приглашение, — он махнул на небольшое окно. — Вон, ходят по парку, улыбаются, расшаркиваются друг с другом. Противно.

— Кристаллы на площади поставили?

— Да, два больших. У каждого дежурный маг, передача изображения с коронации стабильная, лично проверял. Там еще столы поставили, местных торгашей нагнали, булками торгуют. На территорию пройти не смогут, гвардейцы бдят. В ближайших трактирах по случаю праздника скидки в полцены за счет империи. Чую, потом два дня население из запоя выводить будем. На сколько у нас по времени это мероприятие?

— Думаю, часа за два управимся. Духовенство приехало?

— Да, из Васильевского собора, главный архи кто-то там. Десять минут, как круги наворачивает в боковой часовне. Молитвы читает.

— Марк! Не архи кто-то там, а архиепископ. Он напрямую с богом разговаривает, чуть ли не за руку здоровается. Куда нам до него, простым смертным?

— Ну-ну, простым смертным, не заливай.

Старший маг засмеялся.

Нам с ним было уже за семьдесят лет, и прожить мы оба собирались минимум до трехсот, а то и пятисот лет. Приятные бонусы от владения магии. К слову, такое доступно только тем, кто стоял рядом с порогом уровня архимага. Остальные довольствовались отмеренными пару сотнями.

В дверь постучали. Я взмахнул рукой, и она открылась. На пороге стоял распорядитель.

— Все готово, ваше императорское величество. Гости собрались, архиепископ Радонец уже ожидает.

Мы переглянулись и одновременно кивнули. Я ободряюще улыбнулся Виктору Ивановичу.

— Всего два часа, а потом перевернем эту страницу в истории империи. Готовы?

— Всегда, — ответил он и расправил плечи с тяжелой мантией. — Только прошу вас, Алексей Николаевич, если со мной что-то случится…

— Даже не думайте о таком. Рядом с вами два самых лучших мага империи, вам не о чем волноваться.

— И все же, я должен попросить об одолжении, — спина императора напряглась.

— Слушаю вас внимательно, Виктор Иванович.

— В той деревне, где я жил, у меня сын растет. Обещайте, что никто не узнает, кто его отец. Обещайте, что он никогда не пересечет границу этого города и никогда не коснется всего этого.

Он обвел взглядом помещение.

— Я обещаю, Виктор Иванович, — я раскрыл ладонь, и на ней появились всполохи огня. — Как зовут вашего сына?

— Леонид Васнецов.

— Исполню вашу просьбу со всей ответственностью.

— Теперь я точно спокоен. Пойдемте.

Глава 5

Новость о сыне Мережковского меня озадачила, но я не мог не отметить хитрость императора. По сути, он сделал все, чтобы его род не прервался, и в то же время всячески его оградил от всех тягот короны. К тому же придет время, парнишка вырастет, у него появятся дети, и они вполне могут претендовать на корону. Запасной план во всей своей красе.

Пока у меня в голове проносились эти мысли, мы дошли до главного зала. Я зашел первым, со всей торжественностью объявил Виктора Ивановича и распахнул двойные двери.

Будущий император остановился возле трона и развернулся лицом к залу. Ему так придется стоять всю церемонию, и я ему сейчас не завидовал.

Гости в едином порыве поднялись и склонили головы. Все шло по плану, мне не к чему было придраться. Никто не сделал ни единого лишнего движения, оставаясь в рамках дозволенного моментом этикета.

Вперед вышел Радонец, невысокий мужчина с худым лицом и в церемониальном костюме, под которым никто и никогда в жизни не понял бы, насколько архиепископ был тощ.

Представитель высших сил, что даровали нам магию, важно поклонился, дождался, пока гости опустятся на свои места и затянул длинную молитву. В ней он благодарил небеса, землю, воду и огонь за то, что они отзываются на зов магов.

Все это было нудно, но таковы были правила коронации. Сейчас Радонец полчаса будет бубнить, потом призовет силу, вознесет еще одну молитву на семь минут и только после этого возьмет в руки корону и наденет ее на голову императору.

Я знал наизусть весь регламент и мысленно отсчитывал время, чтобы вовремя протянуть нужные архиепископу предметы. Сама по себе роль не очень, но сам факт присутствия здесь — великая честь. На моем веку это уже третий император, рядом с которым я стою во время коронации.

Когда Радонец закончил вторую молитву и протянул руки к короне — все было в порядке. Даже когда он сделал регламентированные три шага к императору — тоже.

Но едва он протянул главный символ власти к голове склонившегося Мережковского, нити моих защитных заклинаний полыхнули алым. Марк тоже увидел это и обеспокоенно глянул на меня, готовый в любой момент увести императора.

В тот же момент двери в главный зал дрогнули. Да так сильно, что посыпалась штукатурка. А с учетом всей магии, которую я залил, это было равносильно небольшому взрыву.

Гости моментально растеряли благодушные лица и теперь в ужасе смотрели на двери.

— Всем оставаться на своих местах, — громко сказал я и обернулся к Радонецу. — Замрите и не дергайтесь.

Мы со старшим магом быстро оказались у входа в зал. Раскинув воздушные сети от обрушения потолка, я распахнул двери и с удивлением обнаружил там гвардейцев, с мечами наголо.

— Что случилось? — холодно спросил я. — По какой причине вы решили прервать коронацию?

От звука моего голоса они вздрогнули и непонимающе стали переглядываться. Коридор выглядел ужасно: из стены вывалилось несколько камней, дорогие гобелены подпалены, на потолке гарь, а ковер ко всем чертям, выгорел.

Я медленно обвел глазами гвардейцев. Мне было очень интересно, по какой причине закрытые двери едва не снесли мощным заклинанием и почему я не должен испепелить собравшихся.

Смелости ответить мне хватило у молодого стражника, у которого еще даже усы не проклюнулись.

— Господин архимаг! Народ волнуется! Говорит, что вы коронуете монстра! Мы пришли защитить императора… и убить то, кто им притворяется.

У меня дернулась бровь. Небольшое сокращение мимических мышц вызвало странный эффект, и стражники лишь крепче обхватили оружие. Только один и то в заднем ряду позорно упал в обморок.

— С чего вы это взяли? — мне не нужен был вооруженный конфликт прямо у порога зала.

— Кристаллы показывали церемонию. Мы все видели. Когда архиепископ начал читать вторую молитву, императора выгнуло дугой, и вместо него на помосте появился монстр. Здоровенный такой, похожий на насекомое. И ведь на него вот-вот наденут корону.

Теперь мои брови поползли вверх.

Впрочем, молодого стражника это не сильно напугало. Что взять с молодежи, они еще не сильно знакомы с историей нашей империи. А вот те, кто постарше, помнящие еще события десятилетней давности, заметно оробели и начали аккуратно тянуть говорившего обратно в строй.

Я же обернулся и кивнул Марку, чтобы он проверил ситуацию на площади.

В последний момент пихнул ему артефакт связи, чтобы оперативно получить всю информацию. Сам же я остался стоять на пороге. Позади меня застыли в нелепых позах гости, архиепископ, который опустил корону, и поднявший голову Мережковский. Его взгляд сверлил мне спину, но оборачиваться я не стал.

Через мгновение артефакт ожил.

— Алексей, тут полноценный бунт.

— Твою ж дивизию! Что на этот раз⁈

— Разбираюсь. Но по словам свидетелей, кристалл передавал четкую картинку, что во время молитвы наш будущим император превратился в монстра и теперь собирается жрать гостей.

— Найди своих магов, будем допрашивать. Разрушений много?

— Паника, бегство, столы перевернуты, некоторые уже достали вилы и факелы. Люди готовы защищать, только пока непонятно кого. Ай! Ты в кого тыкаешь, ирод⁈

Я вздохнул. Образ кареты с одной-единственной сумкой и возницей, готовым отвезти, куда скажут, медленно таял под гнетом перепуганной толпы. Все планы в труху!

Медленно втянув в себя воздух, я стремительно вышел из главного зала. У меня было лишь одно желание, найти этих шутников и вздернуть их на глазах у всего города.

И у кого же хватило мозгов сорвать коронацию поддельным изображением⁈

Гнев неумолимо нарастал. Шаги гулко разносились по мертвой тишине коридора, пока я шел к выходу из дворца. И как только открыл двери, на секунду оторопел. Главная площадь сейчас напоминала сцену с монументального полотна, что висело в западном крыле. Она называлась «Пир во время войны». Художнику точно удалось передать панику населения, которое сейчас металось из стороны в сторону. Возле дворца их держало любопытство, желание узнать, что будет дальше, а от дворца гнал суеверный ужас от увиденного.

Марк стоял возле одного из кристаллов, который должен был передавать изображение, и держал за ухо темноволосого студента. Тот был невероятно худ, прямо кожа да кости, лохмат, весь в прыщах и одет в какую-то хламиду.

— И это твой студент? — спросил я, оказавшись рядом за долю мгновения.

— Нет. Впервые вижу, — озадаченно ответил главный маг.

— Ну и вздерни его, пока я его не испепелил, — будничным тоном сказал я. — А мне тут надо людей успокоить.

— Подождите! Вы не имеете права! — завопил тонким голоском студент. — Да вы знаете, кто мой отец⁈

— А вот с этого места поподробней.

Теперь мне действительно стало интересно, кто отец у этой во всех отношениях неординарной личности.

— Да он тут всех вас! На клочки! — захлебывался криком студент. — Порвет!

— А имя у него есть?

— Естественно! Он главный архимаг! Вот! Он вам трепку задаст!

— Молодой человек, я спросил имя. Надо же кому-то прислать письмо с выражением искренних соболезнований в связи с внезапной кончиной сына.

— Вы не посмеете!

— Кто отец? В последний раз спрашиваю.

— Соколов Алексей Николаевич! Главный архимаг империи! Он вас порвет!

Стоит отметить, что ни я, ни Марк даже не улыбнулись. Он лишь внимательно посмотрел на меня и приподнял брови.

— Что, съели⁈ Мой папка придет и вам мало не покажется. Он вас порвет!

В глазах Марка явственно читался вопрос: «и как ты сам себя рвать-то будешь?» Но я проигнорировал его.

Я в очередной раз вздохнул и, глядя на своего невозможного сына, спросил:

— Так тебе матушка сказала? А ее имя я могу узнать?

— Княжна Блохина Тамара Юрьевна!

Маг еще больше удивился, смотрел на меня во все глаза, не скрывая иронию. Я качнул головой, отвечая на его мысль: нет, я ее не знаю.

— Выяснять, зачем ты это сделал, я сейчас не собираюсь. Марк Семенович, окажите честь, закройте его в камеру до выяснения обстоятельств.

Затем вышел на центр площади и, усилив магией голос, сказал:

— Уважаемые жители города! Коронация проходит в плановом порядке. Никаких монстров нет. Кристалл передачи изображения был с дефектом. Прошу всех привести площадь в порядок и продолжить просмотр. Живо.

При первых звуках моего голоса люди останавливались, вглядывались в мою фигуру, заинтересованно прислушиваясь. А, осознав, кто именно это говорил, быстро начали действовать. Вилы были мгновенно выброшены, факелы потушены, а столы возвращены в прежнее положение.

Хватило всего трех минут, чтобы на площади воцарился мир и порядок. И меня совершенно не смущали их натянутые улыбки.

Пока все это происходило, студента уже забрали дежурные гвардейцы, и мы с Марком смогли со спокойной душой вернуться в зал.

— Прошу, господин архиепископ, продолжайте. Прошу прощения за эту нелепую заминку, произошло досадное недоразумение.

Я широко улыбнулся Виктору Ивановичу, и тот едва заметно кивнул. Гости ожили и опустились на свои места. Радонец вздохнул и снова начал читать свою семиминутную молитву.

Все продолжилось практически с того же места, где нас так грубо прервали.

Пока я слушал монотонное бормотание Радонца, мысленно подсчитывал расходы на ремонт коридора. Цифра получалась весьма неприятная, что не добавило мне настроения.

Впрочем, едва корона заняла свое законное место, я выдохнул. Теперь Виктор Иванович Мережковский, принявший имя Георга Пятого, стал императором Объединенной Московии.

Дело сделано.

Перед глазами проносились поля и реки, мимо которых меня должен был везти возница. Я прикрыл глаза, чтобы образ уплотнился. Всего-то нужно выйти на улицу и…

— И что ты будешь делать со своим сыном?

Я от души выругался.

— Марк, да он мой сын, как из тебя знойная красотка.

— И все же?

— Ты послал за Блохиной? — мечта о поездке укатила от меня с громким хохотом пьяного возницы.

— Конечно, мне самому интересно, кто она и почему назвала сыну твое имя.

— Мне больше любопытно, почему этот так называемый сын даже не в курсе, кто я. Образование стало совсем ни к черту.

Мысль о чужом сыне напомнила, что у меня еще не проверена история с книгой о моей жизни. Поморщившись, я махнул в сторону своего кабинета. Если нужно подождать явления матери студента, почему бы не сделать это со всем комфортом?

Мережковский сейчас собирает министров, которые вчера присягнули ему на верность, раздает грамоты и приказы о наделах с должностями, а я в таком не имею ни малейшего желания участвовать. Все эти подобострастные лица, принявшие правильную сторону, улыбки от звона золотых монет на счету и новые, новые, новые проблемы.

— Ты точно не знаешь эту Блохину?

Марк все не унимался. Мы уже дошли до кабинета, крикнули прислугу принести нам чай и устроились на креслах, сев друг напротив друга.

— Фамилию точно такую не знаю.

— Может, сменила? Прячется от свирепого господина архимага, — Бережной скорчил злую мину.

— И что? Сын-то ее для чего приперся и чуть не сорвал коронацию? Мотив какой?

— Отсутствие мозгов, скорее всего.

— Тогда точно не мой сын. Мой бы зачаровал стулья, чтобы наши гости не смогли на них сесть.

— Не обязательно, чтобы он повторял твои студенческие подвиги, — хохотнул Марк. — Пока ты не вышел, он сказал, что коронацию подстроили враги, а на троне на самом деле шпион. Я так удивился, что не убил его сразу.

— Дождемся Блохину, может, у них в роду проблемы с головой — это семейное?

Ждать нам пришлось около сорока минут. Чтобы не вызвать очередной обморок, я надел личину. Так есть хоть небольшой шанс нормально поговорить.

Наконец, двери распахнулись и два бравых стражника буквально внесли в кабинет женщину средних лет. Она уже знала, к кому ее ведут, и отчаянно сопротивлялась этому, костеря всех направо и налево.

— Гражданка Блохина Тамара Юрьевна по вашему приказанию доставлена! Разрешите идти?

— Разрешаю. Но впредь, когда вас отправляют за дамой, дождитесь, чтобы она сначала оделась. Дайте ей свой плащ!

Упомянутая Тамара Юрьевна стояла, ни жива, ни мертва, пытаясь прикрыть свое скромное одеяние. Скромное по количеству ткани. Получив плащ гвардейца, Блохина словно выпила храброй воды и едва не набросилась на них с кулаками.

— Мерзавцы! Вытащили меня из постели! Да я жаловаться буду! Через весь город меня! Княжну! Как распутную девку!

Она стукнула по груди стражника и тут же отдернула руку.

— Ай! — она прижала к груди ушибленные пальцы.

Думаю, пора прекращать этот балаган. Я отпустил гвардейцев и с любопытством уставился на женщину. Ее лицо мне точно было не знакомо. Русые до плеч волосы, серые глаза, вздернутый нос, простоватая фигура — совершенно не в моем вкусе.

— Расскажите мне, госпожа Блохина, каким образом ваш сын решил, что Соколов Алексей Николаевич — его отец?

Тамара Юрьевна распахнула рот, набрала в грудь воздуха и тут же его захлопнула.

— Я жду, госпожа Блохина.

— Я буду разговаривать только с главным архимагом. Он отец мальчика.

— И как же вы познакомились с главным архимагом?

Марк слушал мои вопросы, и я видел, как маска безразличия едва не трескалась на его лице от сдерживаемого хохота.

Блохина скорчила обиженную мину.

— Кому до этого дело?

— Мне. Решается вопрос с мерой наказания вашему сыну. Как его зовут, кстати?

— Илья Алексеевич Блохин.

— А Блохина — ваша фамилия по матери?

Я спрашивал не просто так, а искренне желал докопаться до правды. В том, что я не спал с этой женщиной, сомнений не было. Я бы точно ее запомнил.

— По матери. Я не была замужем.

— Но родили сына от главного архимага.

— Почему бы и нет? — она сверкнула глазами. — Где он? Я должна его увидеть!

— Позже я его обязательно позову.

Марк закашлялся, ловко скрыв свой смех, и сразу же получил в свой адрес строгий взгляд.

— Данные Соколова, как отца внесены в регистрационную карточку Ильи Алексеевича?

Блохина замялась. Я уже решил, что всю эту историю она выдумала для своих родителей, которые, скорее всего, были не в восторге, что дочь принесла в подоле. Тогда мое имя звучало не так грозно, но уже было известно. За всю мою карьеру мне приписывали много поступков, которых я даже не совершал, если составить список моих мифических бастардов, то он займет не одну страницу.

— Да, записан, — вдруг ответила Блохина.

— И господину архимагу вы так ничего и не сообщили? Он живет, без семьи, без детей, а тут такая радость!

— Вы же знаете его, — ее голос опустился до шепота. — Страшный человек! Убийца на страже короны. От одного его вида молоко портится, да растения сохнут.

Плохо, что в момент, когда она это сказала, Марк глотнул чай. Теперь благородный напиток оказался на его брюках и ковре. Я покачал головой, снова переключившись на Блохину.

— Так как вы познакомились с господином архимагом?

— На танцах при дворе, — она потупила взор.

— Тамара Юрьевна, вы же понимаете, что мы все равно проведем ритуал распознания крови? Как думаете, что он покажет?

Блохина молчала, сминая тонкими пальцами полу плаща.

— Правду, Тамара Юрьевна, он покажет правду. Илье давно пора было сказать, кто его отец на самом деле. И не морочить ему голову.

— Но Алексей правда его отец, — она подняла на меня глаза, в которых стояли слезы. — Я его хорошо запомнила. Был осенний бал, на мне было платье персикового цвета и изящным вырезом. Подошел мужчина, статный, красивый, с черными длинными волосами. Представился главным, тогда еще главным магом, Алексеем Соколовым. Вскружил мне голову, а потом… Потом я быстро уехала обратно в деревню и постаралась забыть его. Но вот как все обернулось. Мальчику нужно образование…

Она все говорила, а я сжал подлокотник кресла до белых костяшек. Почему, как только я натыкаюсь на сущую ерунду, она так и норовит раздуться до глобального скандала⁈ И кому, черт подери, кому пришло в голову представиться моим именем⁈

Марк, моментально уловив мое настроение, поднялся.

— Позвольте, я все узнаю. Двадцать лет назад, осенний бал, мужчина с длинными темными волосами.

Уставши ему кивнув, я откинулся на кресле.

— Тамара Юрьевна, а вы знаете, как выглядит сейчас господин архимаг?

— Я его не видела с тех пор. В журналах и газетах писали, что он вернулся, но картинки всегда такие нечеткие.

— Да, когда магическая сила большая, она не позволяет делать хорошие фотокарточки.

— Но, мне кажется, он все также красив.

Дернулась щека, но Блохина этого даже не видела, а смотрела в окно.

— А когда моего сына отпустят?

— А его разве нужно отпускать? Он прервал коронацию, обвинил императора, что он шпион, распугал толпу, и из-за него гвардейцы чуть не снесли дверь главного зала.

— Никто же не умер! Вы преувеличиваете масштаб проблемы.

От скрежета моих зубов пташки, сидевшие на подоконнике, стремительно взмыли в небо, опасаясь за свою безопасность.

— Мальчик еще молод, у него впереди вся жизнь!

— Он начал ее со лжи и продолжает нести эту ложь в свое будущее. Боюсь, я не могу отдать приказ на его освобождение.

— Но как! Он же сын самого господина архимага! Вы не посмеете!

— Даже сын такого уважаемого человека не имеет право нарушать закон. Если Илье все сойдет с рук, то он будет продолжать совершать необдуманные поступки.

— Вы хотите сказать, что это я виновата⁈ Виновата, что зачала сына от самого архимага⁈

— Вы могли давно обратиться в канцелярию и узнать, является ли он сыном Соколова.

Пока Блохина удивленно хлопала глазами, дверь открылась и вошел Марк, по его лицу сложно было что-то прочесть, но я сразу понял: он нашел, что искал.

Глава 6

— Рассказывайте, Марк Семенович, не томите, — сказал я, — кто это статный крепкий мужчина с длинными черными волосами?

Маг чинно прошел к столику, на котором стоял чайник, быстро вскипятил его магией, разлил по трем кружкам чай, и только потом развернулся к нам. Тоже мне, любитель эффектных пауз.

— События двадцатилетней давности помнят не многие, — печально начал он. — Много воды утекло, императоры сменялись, придворные тоже. Но я не зря занимаю свой пост.

— Марк Семенович, ближе к делу, пожалуйста, — сквозь зубы проговорил я.

Любит он рисоваться, ох любит. Порой даже придушить хочется. Но я сдержался. Каюсь, самому любопытно, кого он там нашел.

— И длинноволосых статных мужчин в ту эпоху было немало. Однако Тамара Юрьевна, я сразу хочу сказать, что Соколов Алексей Николаевич никогда в своей жизни не носил такую прическу.

Блохина недоверчиво зыркнула на него, но комментировать не стала.

— Мне выдали двадцать четыре карточки, подходящих под описание мужчин, — он вытащил из кармана светлые прямоугольники. — Тамара Юрьевна, вам предстоит вспомнить лицо отца Ильи и указать нам на него. Признаюсь, мне тоже интересно, кто он. Я даже не успел посмотреть их все, так торопился к вам.

Он протянул карточки Блохиной, но я опередил ее, как старший по званию в этой комнате. Плотные картонки с нанесенными на них изображениями удобно легли в руку. Я с интересом перебирал их, вспоминая события двадцатилетней давности.

Двоих я знал лично: два брата, бароны Осины, глубоко женатые на тот момент, что удивительно, на сестрах и подругах детства. Они тут точно не замешаны. Никому из братьев точно бы не пришло в голову называться моим именем. Знали, что за это могли лишиться головы.

Третьего, графа Кормилина, ныне почившего, можно было рассматривать в виде потенциального отца. На момент изготовления карточки у него была весьма привлекательная внешность, отсутствие кольца на пальце и огромная любовь к легким отношения.

Остальных кандидатов я пролистнул еще быстрее, они были либо слишком молоды, либо слишком стары для таких подвигов. А вот предпоследнее изображение меня заинтриговало больше всего. Я удивленно смотрел на него и не верил своим глазам. Такого просто не могло быть!

— Кто на этих карточках? — умоляюще спросила Блохина. — Покажите, прошу вас!

Я протянул все, кроме двадцать третьей. Она долго их рассматривала. Кого-то откладывала сразу, на ком-то ее взгляд задерживался чуть дольше, но так или иначе, ни на кого не показала.

— А кто на последней? Почему вы не отдаете ее мне? — Блохина ничего не понимала, а я лишь задумчиво хмурил брови.

— Думаю, мне лучше оставить вас.

Я положил карточку изображением вниз и вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь. Последнее, что я увидел — две пары одинаково ничего не понимающих взгляда. То, что будет происходить за ней, ко мне не имело ни малейшего отношения.

Да, я мог бы инициировать проверку по факту кражи личности, но я лично знал человека с карточки, его историю и переживания. Марк двадцать лет назад не просто соблазнил Блохину, а это был именно он, но и потом гору времени страдал по ней, напрочь забыв ее имя. Жаль, мне не удалось увидеть лицо друга, когда он перевернет карточку.

Так что пусть сейчас разговаривают. Знакомятся, ругаются, мирятся. К тому же Марку давно пора остепениться. А тут сразу взрослый сын, никаких пеленок. Хотя с воспитанием нужно будет что-то придумать. А на счет едва не сорванной коронации, позже разберемся, как эмоции улягутся.

Думаю, парень просто хотел привлечь внимание и наконец, докричаться до своего отца. И у него это получилось, пусть и не так, как задумывалось.

А мне предстояло узнать судьбу другого сына: Фомина Олега Николаевича, который выпустил в свет том с моим жизнеописанием.

Дом сына писаря располагался в районе среднего класса — основной массив в нашей столице. Возница остановил карету возле весьма обычного строения: каменный дом, пусть и видавший виды, но еще крепкий, широкое крыльцо, ухоженный сад и мощеная дорожка, слегка заросшая травой по краям.

Во всем чувствовалась крепкая женская рука, уж больно хорошо выглядела растительность, а вот сам дом явно нуждался в легком ремонте.

Когда я только подходил к дому, в окне мелькнула тень, и дверь почти сразу открылась.

— Добрый день, мы ничего не покупаем и не заказываем, — вежливо сказала появившаяся в проеме дама.

Она выглядела уставшей, но была элегантно одета и с высокой по нынешней моде прической.

— Добрый день, я не по этому поводу. Мне нужен Фомин Олег Николаевич. Он здесь живет?

— Олежа? Да… — она потерла переносицу. — Что он натворил? Я его мать, Фомина Надежда Ильинична.

— Рад знакомству, я… — вышла секундная заминка, потому что я не сразу сообразил в личине я или нет, — помощник Соколова Алексея Николаевича, Иванов Григорий Борисович.

— Господина архимага? Святые силы, — она побледнела и отступила вглубь дома. — Проходите, Григорий Борисович, я сейчас…

Я переступил порог и с интересом стал разглядывать обстановку. Когда-то здесь водились деньги. Зарплата писаря вполне позволяла содержать такой дом. Но то время прошло. Остались лишь потертая мебель, застиранные шторы да вытертый ковер.

Обойдя гостиную, я заглянул в соседнюю комнату. Там был склад книг. Тех самых. О моей жизни. С ходу сосчитать, сколько их тут у меня не вышло, стопки высились до потолка, лежали на всех поверхностях, занимая почти все пространство.

— Вы меня искали, Григорий Борисович? Я Олег Фомин.

Позади меня стоял долговязый мужчина лет тридцати: аккуратный костюм, очки, длинные пальцы. Почти так же выглядел его отец, разве что ростом был пониже. Я хорошо помнил Николая Петровича, почти каждый день виделись.

— Да, все верно. У меня вопрос вот к этому, — я обвел рукой книги. — На страницах я нашел конфиденциальные сведения, которые ни в коем случае не должны были попасть на глаза другим людям.

— Вы читали? — с нотками восхищения спросил Олег Николаевич.

— Читал, — кивнул я.

— И вы считаете, что написанное в книге… правда?

— Это конфиденциальные сведения, я не вправе даже говорить об этом.

— А я думал, отец все выдумал…

Он запустил руку в волосы и дернул за прядь.

— Меня теперь арестуют? За эти сведения?

— Вас спасла только приписка, что написанное — это неподтвержденные мифы. Сколько экземпляров вы продали и раздали?

— Да никто брать не хотел, вот, почти весь тираж так и остался лежать мертвым грузом, — он вздохнул. — Я надеялся, что такие истории аж про самого господина архимага разлетятся, как горячие пирожки на ярмарке, но…

Он развел руками, окинув скорбным взглядом лежащие книги.

— Сначала для рекламы друзьям раздавал, как-то умудрился в пару лавок протащить, где не смотрят на название. Но на этом все. Большие магазины меня разворачивали, едва видели обложку. Все деньги потратил на них, — он пробежался пальцами по корешкам. — Вы же арестовать меня пришли?

— Нет, любопытно стало.

— Хотите, я вам подарю экземпляр?

— Уже приобрел и ознакомился. Мне нужны все исходники, которые были у твоего отца. Абсолютно все.

— Конечно, все в кабинете отца. Пойдемте, я покажу вам.

Мы прошли по темному коридору и поднялись на второй этаж. Здесь все было в таком же состоянии. Магические рожки едва теплились, почти израсходовав заряд магии. Проходя мимо, я их пополнил. Мне несложно, а сделать что-то хотелось. Фомин восхищенно охнул и горячо поблагодарил меня. Оказывается, в их семье никто не блистал запасами силы, а заряжать каждый месяц светильники магией было весьма затратно.

Олег Николаевич остановился перед закрытой дверью, вытащил из кармана ключ и повернул его в замке. Едва уловимо запахло озоном — среагировала защита, работавшая по принципу «свой-чужой». Обрывать ее не стал, она мне не может причинить вреда, а любого другого, послабее, могла и поджечь. Фомин глянул на меня и испуганно вскрикнул.

— П-простите, я редко сюда захожу, совсем забыл про это заклинание. Вы не пострадали?

Я качнул головой, чувствовал, что в словах парня не было лжи. Действительно, забыл. С кем не бывает.

Кабинет разительно отличался от остального дома. Тут все было новым и без единой пылинки. Каждая вещь лежала на своем месте, словно всю обстановку перенесли из каталога. Мебели мало, но она идеально дополняла друг друга, представляя единую композицию.

Фомин подошел к столу и осторожно выдвинул один из ящиков. На свет появилась толстая папка, затем еще одна и еще.

— Я нашел их, когда разбирал вещи отца. Бумаги лежали в сейфе на чердаке под грудой коробок, но я смог его найти и открыть. Только сейчас понял, что зря это сделал.

Я подхватил ближайшую папку и глянул несколько документов. Дернулся глаз. Это были копии моих отчетов. Магия мгновенно появилась на кончиках пальцев.

— Что вы делаете⁈

Фомин в ужасе смотрел, как я испепеляю отчет за отчетом, но не дернулся, чтобы остановить меня.

— Это не та информация, которую ваш отец должен был оставлять.

— Вы сделаете то же самое с книгами?

— Конечно. И в ваших интересах впредь делать вид, что вы никогда не слышали фамилии Сербский и не знаете, что содержится в книгах.

В наступившей тишине медленно оседал пепел, который остался от отчетов.

Я развернулся и неторопливо вернулся в комнату с книгами. Фомин, задыхаясь, поспешил за мной. Его лицо вспотело, очки постоянно сползали на кончик носа, а в глазах стояла вселенская печаль.

— Я понял вас, — сказал он. — Можно, я только с матушкой попрощаюсь. Она совсем одна останется.

— Олег Николаевич, не говорите ерунды, родителям нужно помогать. Поэтому я выкуплю у вас все книги. Целиком. Сколько вы потратили на весь тираж?

— С учетом бумаги, краски, обложек и аренды оборудования, то сто восемьдесят золотых.

Я кивнул, по моим подсчетам выходило двести тридцать, видимо, парень вычел из суммы свою зарплату за работу в типографии.

Достав портмоне, я вытащил три ассигнации номиналов в сто золотых и вручил Фомину.

— Этого хватит. За старания, за работу и за провал в памяти. Постарайтесь найти хорошую работу, чтобы матушке помогать было легче.

После чего вскинул руку, и книги охватило ярко-голубое пламя. Сгорело все быстро, не оставив и следа на выцветших обоях.

— Всего хорошего, Олег Николаевич, надеюсь, мы больше не увидимся.

Он не ответил, продолжая сжимать в кулаке деньги и смотреть на пустую комнату.

С этим я тоже разобрался. Неужели уже можно отправляться в путь? На улице я с любопытством огляделся в поисках того, кто может быть против, но никого не нашел.

Не успел втянуть сладкий воздух свободы, как возле меня запорхал крошечный конверт — магическая почта во всей своей красе.

Дернув нить заклинания, я притянул к себе письмо от начальника тюрьмы. Иван Андреевич настоятельно просил приехать к нему, а это значит, мечты о карете и дальней дороге придется снова отложить.

Конверт вспыхнул в моих руках, вместе с ним исчезло чужое лицо, и я пошел ловить возницу.

К сожалению, в этот раз мое мрачное настроение чувствовалось всеми, особенно лошадьми, которые уносились от меня, роняя пену и иногда и самих возниц. Так что до здания тюрьмы и прошелся пешочком. Ничего, полезно иногда.

Начальника тюрьмы я нашел в одной из допросной. Напротив него сидел бледный парнишка в антимагических кандалах, на столе стояла смятая кружка, а сам Иван Андреевич задумчиво барабанил пальцами, отбивая замысловатый ритм стальными пальцами.

— Спасибо, что так быстро к нам приехали, Алексей Николаевич. Вот, полюбуйтесь, Платон Никитич Веселков, — маг иллюзии вздрогнул. — Кается во всех своих грехах.

— И много их? Грехов-то?

Судя по виду, маг лишь недавно закончил учебу в академии: постоянно трогал кольцо выпускника, и в глазах все полыхал юношеский азарт, который строгими вопросами так просто не потушить.

— Рассказывайте.

Я развернул и оседлал стул, внимательно разглядывая Веселкова. Фамилия подстать поступку. Так, весело мне давно не было. Даже рука испепелить его на месте не поднялась.

— Уточните, пожалуйста, вопрос: какую часть истории вам необходимо поведать?

— Слышите, Алексей Николаевич, как поет? И вот так уже два часа.

— Юридический заканчивали, Платон Никитич?

— Факультет юридических основ и гражданских прав, кафедра юриспруденции. Специальность — магические тяжбы и их последствия.

— Господин архимаг, понимаете? Одновременно ответил и не ответил на ваш вопрос.

— Иван Андреевич, вы бы хоть форточку открыли, а то дышать у вас тут нечем, — сказал я и посмотрел на Веселкова. — Меня интересует только тот отрезок вашей жизни от первой мысли собрать толпу людей с лицами Константина Яковлевича Ромского до момента, когда вы оказались в этом здании.

— Два года назад, в студенческом драматическом театре ко мне подошел студент, представившийся Колосовым Евгеном. Он сказал, что разыскивает людей с актерскими способностями и внешностью, похожей на его императорского величества Ромского. Таких в моей группе не нашлось. Мысль о том, что можно с помощью иллюзий создать копии Константина Яковлевича, тогда и появилась.

— А что привело ее к исполнению в этот конкретный день?

— Три дня назад я увидел его императорское величество, спешно покидающего дворец. Карета стремительно уносилась в сторону пригорода, без свиты и охраны. Это меня озадачило, но я не придал этому значения. Пока вчера не увидел снова Ромского, но уже бегущего через улицу к другой карете. Тоже без охраны, свиты и привычного антуража. Двигался он иначе, нежели в прошлый раз. Это меня и навело на мысль, что кто-то уже сделал копии Константина Яковлевича и сейчас спешно отзывает их из дворца в связи с вашим появлением. Хотя это не вязалось в общую картину, потому что всем известно, что вы появились в городе больше месяца назад.

— И зачем тогда вы привели толпу людей к зданию тюрьмы, а не к дворцу?

— Это было логично. Возле дворца всех этих достойных молодых людей минимум бы расстреляли, а как максимум испепелили бы. Да и потом, как мне иначе было сообщить о лжеимператоре, как ни прийти к зданию тюрьмы?

— Уточните, Платон Никитич, что вы имели в виду, — я мысленно глубоко вздохнул, — под «сообщить о лжеимператоре»?

— Я направил в канцелярию три письма, где подробно написал о двух копиях Константина. Но ответа не получил. Поэтому решил действовать сам.

«Разгоню эту канцелярию к чертям собачьим! Такое проморгать! Ироды! Передушу лично! Но тогда придется задержаться еще на один день. Нет, пусть живут.» — пронеслось у меня в голове.

— Отдельно хочу отметить, — продолжал Веселков, — что все нанятые мной люди не были уведомлены о целях данного мероприятия и не несут ответственности за совершенные мной действия.

— А статус у вас силы какой?

— Три четверти до мага, — от неожиданной смены темы, Платон Никитич немного растерялся. — А что?

— Вопросы здесь задаем мы! — грохнул стальным кулаком по столу Иван Андреевич.

Мы с Веселковым одновременно скосились на дыру в столешнице, а потом я продолжил.

— Ваш статус выше. Однозначно уровень мага. Я отправлю письмо в деканат по этому вопросу.

Система статусов в империи была введена еще лет двести назад и ориентировалась на количество магии, которое человек способен преобразовать в заклинание, оставшись в живых. Мне, если хорошенько напрячься, хватило бы сил стереть столицу с лица земли, а статус мага, к примеру, мог уничтожить квартал. Но то боевые единицы. Оценить же потенциал такого умельца, как Веселков, было сложнее, потому что он не использовал стихии напрямую.

К тому же учебные заведения относились к таким магам свысока, не видя в их способностях ничего полезного. Да, систему образования нужно тоже прошерстить. А это работа не на месяц и не на два. Поручу Бережному, он старший маг при дворце, пусть разбирается.

Новость о повышении статуса вызвала в Веселкове небывалое воодушевление. Он едва мог усидеть на месте от радости.

— Спокойно, Платон Никитич. В данный момент вы обвиняетесь в подрыве власти, так как использовали лицо здравствующего императора для потехи толпы. Даже несмотря на благие намерения.

— Готов понести наказания по всей строгости закона, — выпятив грудь, ответил Веселков.

— И каков ваш вердикт, Алексей Николаевич? Что мне делать с этим красавцем? — Иван Андреевич с любопытством наблюдал за нашей беседой.

— С учетом того, что именно сделал Платон Никитич, было бы справедливо отправить его на новую комиссию по определению его статуса. Думаю, декан факультета магического сопряжения с радостью поможет нашему юному магу познать все нюансы силы.

Веселков побледнел, Иван Андреевич расцвел. Потому что упомянутый мной декан просто обожал такие самородки. К слову, я туда и собирался отправлять Веселкова, едва увидел его заклинание. Как удивительно точно сошлись звезды. А то, что из подвала декана увозят студентов на каретах скорой помощи, это ерунда, это они просто не могли выдержать такой великой чести, свалившейся на их головы.

Коротко улыбнувшись, я оставил начальника тюрьмы со сгорбившимся от счастья задержанным и отправился в сторону дворца.

Все! Хватит! Сил моих больше нет. Прощаюсь с императором и сразу же уезжаю.

Глава 7

Во дворце царила благостная суета, типичная для этого времени суток. Секретари чинно ходили из кабинета в кабинет, иногда путаясь после новых назначений. Ремонт возле главного зала был в самом разгаре, уже починили стены и почти убрали гарь на потолке. Свернутые гобелены и ковры стояли в углу и ждали, пока рабочие закончат. К концу дня и следа не останется от взрыва.

Я свернул в свой кабинет, чтобы проверить, не оставил ли что-нибудь из вещей, но вместо этого обнаружил конверт, подписанный Марком:

'Алексей Николаевич!

Рады сообщить вам, что семнадцатого июня тысяча восемьсот девяносто третьего года состоится торжественная церемония бракосочетания Бережного Марка Семеновича и Блохиной Тамары Юрьевны.

Ждем вас в Васильевском соборе в одиннадцать утра.'

— Три дня? А сегодня не мог? Знаешь ведь, что я уезжать собрался! — проворчал я, вновь откладывая мечты о домике в глухой деревне. — И что мне делать все это время?

Я опустился в кресло, задумавшись, как распорядится неожиданно выпавшим ожиданием. В казначейство, что ли, сходить? Или в управление делами? Кто там остался, не пуганный? Управление образования! Я мысленно усмехнулся. Займусь сначала ими, а там и до Яблоневого района руки дойдут.

Повеселюсь хоть напоследок.

Но мне не дали даже выйти из кабинета. Едва я открыл дверь, на пороге возник Крынов Максим Сергеевич, заместитель главы казначейства.

— Господин архимаг, отчеты по нашему ведомству готовы, как вы и просили. За последние три года. Фамилии, расписки, суммы, даты и банки, через которые все это проводилось. И личные дела. В том числе и сотрудников.

— Спасибо, — я принял из его рук увесистую папку, да в ней килограмма два, не меньше.

— Я могу идти?

— Идите, Максим Сергеевич.

Он развернулся и быстренько слинял, забавно перебирая ногами. Надо бы его главным сделать, раз за такой короткий срок успел такую кипу подготовить.

Закрыв дверь, я положил папку на стол и вздохнул: вот и будет чем заняться в ближайшее время. А до управления образования опять руки не дойдут, вот же ж, зараза!

Тоскливо взглянув на папку, поморщился и решительно вышел в коридор. Нет, это все подождет, сперва нужно пообедать, а то потом кусок в горло не полезет.

Мой путь лежал до знакомого трактира. На улицах стояла тишина, редкие горожане прогуливались парами, разглядывая витрины и уютно распивая кофий на широких верандах маленьких кафе. Фонари уже давно зажглись, ночь медленно, но неотвратимо накрывала город толстым одеялом темноты. Из-за нее звуки долетали до меня, как через вату.

Я глубоко вдохнул прохладный воздух и зашел в трактир. Как обычно, в такое время, он был заполнен. За каждым столом сидели люди, негромко разговаривая и бодро стуча вилками по дну тарелок. С кухни потянуло жаренным в специях мясом, да так вкусно, что рот моментально наполнился слюной.

Официантка молнией возникла рядом со мной и провела к моему любимому углу. Меню я помнил отлично и с ходу надиктовал ей заказ. Кокетливо улыбнувшись, девушка испарилась так же быстро, как и появилась.

Расслабленно вытянув ноги, я невольно прислушался к разговорам, что рекой текли со всех сторон прямо мне в уши. Полезная практика, ведь за едой и запотевшими бутылками люди порой позволяют сказать себе лишнего.

Две женщины обсуждали мужей — неинтересно; молодая парочка строила планы на свадьбу, тоже мимо. Торговец спорил из-за цены на новый товар с поставщиком — это на мгновение заинтересовало меня, но услышанные суммы были несерьезными.

А вот следующая беседа, сначала невнятная и совсем тихая, заставила меня напрячь слух. Двое мужчин в строгих нарядах и с расстегнутыми верхними пуговицами белоснежных сорочек непринужденно ужинали, приправляя еду прозрачной жидкостью в запотевшем графине.

— Ну и чего, Дмитрий Михайлович, верное дело! Сейчас там переполох такой, что половину вынеси, никто не заметит! — сказал тот, кто сидел слева от меня.

— Подумаешь, проверка пришла, не заливай. Ну посмотрят они свои бумажки, потом пухлый конверт из рук в руки передадут и все, вот такая проверка. И даже если все, как ты говоришь, охраны там будь здоров.

Охрана, вынести, пухлые конверты? Я озадаченно рассмотрел двух собеседников. Оба рыхлые, невнятные, сразу видно, кабинетные работники. И меня удивляло даже не то, что они говорят без полога тишины, а что они такое обсуждают в моем любимом трактире. Да там на вывеске мой профиль как почетного гостя! Идиоты.

А разговор тем временем продолжался.

— Послушайте, Дмитрий Михайлович, зря вы так. Тот банк он же центральный, их проверять будут так, что сотрудники из окон прыгать будут, пихая на лету документы себе в… — левый сильно понизил голос, что мне пришлось применить магию. — Короче, дело верное. Вы со мной или нет? Не забудьте, что в случае отказа, я с вами делиться не собираюсь.

— Но я же вам предоставил всю информацию!

— Я за нее заплатил, все честно.

— А я ведь вас сдать могу, Михаил Андреевич, вы это понимаете? Встану, пойду…

— Да куда вы пойдете? Еще скажите, что к самому господину архимагу! Не смешите меня! Вы же в этой истории по самые уши. Сдадите меня, я сдам вас.

Официантка с тарелками тенью выросла возле моего столика и начала сервировать. Вид жареных ребрышек, да с квашеной капусткой и ароматным соусом приковывал взгляд, но те двое могли в любой момент встать и уйти. Я втянул в себя пряный запах мяса и поднялся, активировав теплую завесу над блюдами.

А в следующий момент уже стоял в другом краю трактира рядом с заговорщиками.

— Так что вы хотели мне сказать, Дмитрий Михайлович? — ласково спросил я одного из них.

Дальше я стал свидетелем немой сцены с элементами стремительного выбеливания как лиц, так и волос двух кабинетных крыс.

— Я слушаю, и очень внимательно, — я улыбнулся. — Центральный банк, говорите? А кем вы там служите?

— Это все он придумал! — взвизгнули они. синхронно показав друг на друга пальцами.

— А это дознаватели будут выяснять. Кто, с кем, когда и почему. А пока за вами придут, посидите здесь.

Воздушная плеть юркой змеей пригвоздила их к лавкам, заставив резко втянуть в себя воздух и застыть истуканами.

А я отправился за свой столик, где к моему заказу добавился кувшин с квасом. Официантка, внимательно наблюдавшая за происходящим, вновь оказалась у моего столика.

— Господин архимаг, все ли вас устраивает?

— Устраивает все. Отправьте за начальником стражи во дворец, пусть заберет этих красавцев.

— Будет исполнено в лучшем виде.

И испарилась, оставив меня наедине с вкуснейшими ребрышками. Давно я не получал такого удовольствия от простого поглощения пищи. Даже вынужденная задержка в столице раздражала уже не так сильно.

Однако у вселенной были другие планы.

Едва я успел съесть половину, как в трактир буквально вкатилась очень полная женщина. Ее голос, помноженный на лишние килограммы, гулко разносился по всему помещению.

— Господин архимаг! Он здесь? Мне срочно нужно с ним поговорить! Срочно!

Успею сменить личину или нет?

Нет, на меня уже все смотрят. Точнее, переводят взгляды с меня на незнакомку, во взглядах всех читалось лишь одно: «кому в здравом уме хватило смелости оторвать меня от еды⁈»

Перед голосящей женщиной мигом оказалась официантка. Она спешно загородила проход в основной зал. Но ее стройное тело не смогло противостоять той, что срочно нужно было меня увидеть.

— Господин архимаг! Только вы мне можете помочь! Прошу вас!

Женщина застыла возле моего столика, а потом бухнулась мне в ноги, давая мне минуту, чтобы дожевать и рассмотреть ее. А выглядела она еще нелепее, чем вела себя: вычурная высокая прическа в виде здоровенного яйца на голове, плотное фиолетовое платье с многочисленными завязками, которые делали похожей ее на ветчину из осьминога, и боевой раскрас с блестками на лице. Таких нужно в стан врага пускать для полной деморализации личного состава.

Настроение стремительно портилось.

Я с тоской посмотрел на недоеденные ребрышки, горку капусты и вздохнул.

— Что такого могло произойти, раз вы меня оторвали от законного ужина?

Голова незнакомки покачнулась и поднялась. Накрашенный густым фиолетовым цветом глаз скосился на нарезанную буженину, скользнул по запотевшим бокам кувшина с квасом, а потом моргнул.

— Не велите казнить! Велите слово молвить!

— Почему нельзя просто записаться ко мне на прием? Послать обращение? Отправить письмо, в конце концов?

— Господин архимаг! Только вы мне помочь сможете! Только вы!

Эта шарманка меня порядком достала. Но любопытство взяло вверх.

— Садитесь.

Женщина поняла меня буквально и, извернувшись гусеницей, уселась на полу, с надеждой поглядывая на меня. В таком позе она еще сильнее напоминала мне обитателя океана. Теперь на нас смотрели все, сидящие в трактире. Надо будет сделать себе здесь отдельный кабинет, с выходом на улицу. Нет, не вариант, тогда проще заказывать еду прямо во дворец, хотя есть на рабочем месте я ненавидел.

— За стол садитесь, — с нажимом сказал я.

Осьминожка снова зашевелилась и переползла на стул, а потом уставилась на меня, хлопая длиннющими густыми ресницами. Я приподнял брови, мол, рассказывайте.

Она не поняла, продолжая смотреть то на меня, то на мою еду.

— Вы голодная?

— Нет-нет, что вы. Я на диете.

«Ага, на трех сразу, потому что одной не наедаюсь», — ворчливо подумал я.

— Что вас привело в этот трактир?

— Господин архимаг! — ее густой голос заполнил сразу все пространство. — Только вы можете мне помочь!

— Это я уже слышал, к делу переходите, — я с немалым сожалением сдвинул тарелку на край и вытер руки. — Кто вы такая?

— Баронесса Блохина Людмила Викторовна, мать Тамары Юрьевны.

Посетители трактира навострили уши, старательно делая вид, что продолжают есть. Сдерживаясь из последних сил, я не закатить глаза и поставил полог тишины.

— И что вы хотите, Людмила Викторовна?

— Признайте, что Илья — ваш сын, а не Бережного!

— Боюсь, вам следует сменить парикмахера, — спокойно ответил я.

— Что? Вам не нравится моя прическа? Это последний писк заграничной моды.

— Предсмертный, судя по всему. Вам слишком туго заплели волосы, что в голове теперь мыслям места не осталось.

— Не поняла, — она снова захлопала глазами, и легкий ветерок коснулся моих нахмуренных бровей.

— Почему я должен признать Илью своим сыном, если он сын Бережного?

— Потому что так будет правильно! У мальчика ваш талант к магии! Ваша смекалка! Ваши глаза в конце концов! Да вы на одно лицо просто!

Я вспомнил, как выглядит Илья, и меня передернуло. Ничего общего, кроме наличия пары рук, ног и одной головы.

— Решать будет проверка крови, — отрезал я.

— Да кому она нужна? Илюшенька точно ваш сын, не спорьте даже.

Услышав ее слова, я не сразу понял, как мне на них реагировать. То ли испепелить, то ли придушить. А может, просто сдать ее на руки лекарям?

— Людмила Викторовна, а зачем это вам?— я тоном выделил последнее слово.

— Как зачем? Вам мало того что это правда⁈

Нет, точно лекарям. Хотя нужна ли Бережному такая теща? Может, правда, поджечь ее, и дело с концом? Марк еще благодарить меня будет.

— Послушайте, господин архимаг! У вас должность, власть, деньги! А Илюше нужно учится, он многого может достичь с вашими связями.

Мои брови поползли наверх. Моими связями? Серьезно? Нет, у нее не все дома. Весь ум ушел вширь.

— Все решит проверка крови. Точка. А теперь оставьте меня. Всего хорошего, Людмила Викторовна, — жестко сказал я.

У входа в трактир замаячил начальник стражи. Он заметил меня, но подходить не стал, видя за столиком Блохину.

— А может, мы с вами можем как-то договориться? — она повела плечом и томно взглянула на меня. — Хотите еще одного сына?

В этот момент чаша моего терпения переполнилась. Я старался быть вежливым, но, кажется, Блохина уже собиралась активировать режим танка.

— Илья не мой сын, — чеканя слова, произнес я. — Если вы сейчас же не уйдете, то я буду вынужден выкинуть вас в окно. Даю вам минуту, чтобы покинуть трактир и больше никогда в жизни не показываться мне на глаза.

В моих зрачках полыхнуло пламя, и Блохина побледнела.

— Но господин архимаг! Я же к вам со всем сердцем!

— Вырежу.

Тихо сказанное слово привело ее в чувства. На лице, пусть и сильно испорченным толстым слоем макияжа, проступили алые пятна.

— Ну и ладно! Я хотела как лучше!

— Тогда начните с воспитания внука. Всего хорошего.

Под моим строгим взглядом она выползла из-за стола и, круто виляя бедрами, удалилась из трактира.

Эта встреча и нелепый разговор начисто испортили мне ужин. Больше ноги моей в этом заведении не будет. Построю еще одно рядом и запрещу пускать людей. Хотя тогда придется задержаться здесь на месяц… Нет, к черту, есть буду в кабинете!

Начальник стражи, проводив восхищенным взглядом баронессу, натянуто мне улыбнулся.

— Степан Ильич, проходите, — мне сегодня точно не дадут нормально поужинать.

— Прошу прощения, господин архимаг, крайне неудобно прерывать вас. Вы велели послать за мной? Что случилось?

— Заберите вот этих молодых людей к дознавателям. Они решили воспользоваться суматохой проверок в банке и обнести его.

— Прискорбно слышать такое, господин архимаг. Спасибо за вашу работу.

Степан Ильич крикнул гвардейцам, которые мялись у входа в трактир, роняя слюни от обилия запахов, чтобы они забрали двух умников. Правда, сначала пришлось снять заклинание с кабинетных крыс, но вместо нитей магии на их руках через минуту красовались стальные браслеты.

Я смотрел вслед уходящим людям и думал о том, что еще меня ждет сегодня, потому что до конца дня оставалось четыре часа. Целых четыре часа.

А потом надел личину. Ибо достали.

Но ребрышки уже не лезли в горло. Мысленно сплюнув, я выложил несколько мелких ассигнаций на стол и покинул трактир. Мне предстояло разобраться с отчетами из казначейства, и я очень надеялся найти там весомые причины для нескольких увольнений, арестов и, возможно, казней. Последнее даже слегка выправило настроение.

Главная площадь почти опустела, приличные люди давно уже готовятся ко сну, и только один безумный архимаг собирался работать. Ненормированный график, вечные поручения, которые не всегда понимаешь, с какой стороны решать, сводки, таблицы, совещания… Аж зубы заныли от воспоминаний.

Нет, точно, остаюсь до свадьбы Марка и сразу же уезжаю. И пусть оно все тут горит без меня синим пламенем. Я исполнил просьбу императора и имею право на заслуженный отдых!

Мысли плавно перескочили на тот домик, что я купил год назад в глухой деревне. Лес, озеро под боком и всего несколько домов рядом. Тишина, красота! На рыбалку схожу. Давно уже мечтаю. Говорят, там еще по осени грибов много, а мне как раз подсказали изумительный рецепт засолки. Огородик организую — огурчики, помидорчики, острый перец. Все, как я люблю. Но главное даже не это, а отсутствие связи с внешним миром, потому что деревня находится в зоне искажения магических потоков: ни одна сволочь не сможет мне письмо прислать!

Я даже уже придумал, что из деревни буду выходить раз в полгода, получать корреспонденцию, и с чувством глубокого удовлетворения испепелять каждое послание.

Собаку заведу. Здоровенного волкодава. И кота ему под стать. Буду с ними в лес ходить, охотиться на случайных путников, ох, то бишь, на случайно забредших зверей. Но исключительно для употребления в пищу.

Баню поставлю, а потом пиво научусь варить. Да, точно, можно даже в другой последовательности. По воскресеньям буду топить и расслабляться под горячим паром. И веников нарежу, березовых. Красота!

От такого на губах появилась легкая улыбка. Если бы я сейчас увидел себя в зеркале, то клянусь, увидел бы, как разглаживаются морщины на лбу.

Глубоко втянув в легкие аромат пока далеких от меня полян и густого леса, я пересек площадь и подошел к дворцу, небрежно смахнув личину. И уже почти переступил порог главного входа, как из-за колонны раздался едва слышный шепот:

— Господин архимаг! Пожалуйста, подойдите.

Наверное, я устал. Удивляться устал, злиться устал — от всего устал. Поэтому развернулся на пятках и воздушной плетью вытащил говорившего под свет фонарей.

И каково же было мое удивление, когда в путах я увидел Ромского собственной персоной.

— И что, ваше бывшее императорское величество, вы тут делаете?

Глава 8

— Тише! — зашипел Ромский, дергаясь в паутине воздушного заклинания. — Говорите тише, прошу вас!

— Даже не подумаю. Вы же собирались до самого Бейдзина улепетывать. Или возница вас по привычке обратно доставил?

— Вы ничего не понимаете, господин архимаг, — глаза Константина сверкали в свете уличных фонарей. — Я же не могу все взять и бросить! У меня тут связи, друзья, жилье.

— Денег не хватило на побег?

— Откуда? — он удивленно моргнул, а потом снова зашипел на меня. — С чего вы решили? Это чушь! У меня полно денег!

— Было. Как раз иду подсчитывать, сколько осталось. Да и друзей, согласно списку арестованных, у вас тоже нет. Вот насчет жилья, это вы мне хорошо, что подсказали. Надо бы выселить вас из дворца. Вещи забрать сможете у начальника стражи.

— Вы не имеете права! Я правил империей пять лет!

— Незаконно, должен заметить.

— Пока я был на троне, расширились границы!

— А это моя заслуга. Любезный, не набивайте себе цену, вашими стараниями она уже достигла отрицательного значения. И что мне с вами делать? В темницу или на эшафот? Что выбираете?

— А может, вы мне просто одолжите немного денег и я уеду куда-нибудь? — он быстро сменил тактику. — В самую далекую глушь, которую только смогу найти.

— Предлагаете стать соседями? Будем напротив друг друга в этой самой глуши жить, на рыбалку сходим. Как вам идея?

— Лучше темница!

— Одного не могу понять, почему вы ко мне обратились? А не к своим так называемым друзьям? Именно я сместил вас с трона. И отдал приказ на поимку.

— Мне больше некуда пойти, — он вдруг сник, — сами же сказали: ни друзей, ни денег.

— Вы просто идиот.

Я смотрел на него и действительно не знал, что с ним делать. В темницу сажать — еще набегут фанаты и начнут его освобождать. Убить по-тихому? Разве что. А остальным скажу, что не нашли никакого Константина и все тут.

Ромский, видимо, осознал, какую глупость он совершил и решил поторговаться за свою шкуру.

— Хотите, я куплю у вас свою свободу? — робко спросил он.

— Вы же только что сказали, что у вас нет денег!

— У меня есть клад! Тайный! Про него ни одна душа не знает!

— Так почему же на эти деньги ты не уехал из страны? Купил бы себе домик на берегу моря, на волны смотрел, минеральную водичку пил.

— Дело в том, что я не могу вспомнить, где его спрятал.

Вот что значит «ни одна душа не знает».

— И как тогда вы хотите выкрутиться? Не знаете где, но хоть помните, что в том кладе?

— Деньги, конечно, — неуверенно ответил Ромский.

— А если подумать? — я несильно встряхнул его, что у него аж зубы клацнули.

— Да не знаю я! Времена были тяжелые. Все постоянно у меня что-то просили, ныли на разные голоса, вот я и психанул. Думаю, пропади все пропадом, никому ничего не достанется. Взял здоровенный сундук…

— А потом что?

— Не помню. Проснулся весь в земле и с лопатой в обнимку.

— И слуги вас в таком виде во дворце и нашли?

— Так, я не здесь проснулся.

— А где? — этот идиотский разговор меня порядком утомил.

— Дом какой-то, большой. Я привел себя в порядок, вышел, поймал карету и добрался до дворца. А там коридорами и к себе в покои.

— Стало быть, в загул вы тогда хорошо сходили. Как бы это ни было любопытно, не думаю, что историей о кладе вы сможете купить свою свободу.

— Это не просто история! — воскликнул Константин в сердцах, потом огляделся и тише добавил. — У меня есть карта!

— И где она? — с трудом сдержав вздох, спросил я.

— Отпустите мою правую руку, я вам покажу?

«Надеюсь, не задницу», — подумал я, сдвигая нити заклинания.

Освободившись, Константин задрал рубаху, и я увидел рисунок на его животе. Рисовал явно кто-то сильно криворукий.

— Я это сам сделал! — гордо ответил мой пленник. — Точнее, обнаружил на себе это, когда очнулся.

«И это было императором. Шут гороховый.»

Сказать по правде, у меня просто не нашлось подходящих цензурных слов, чтобы хоть как-то это прокомментировать. Какой-то схематичный набросок: дом, дерево, пунктирная линия и крестик. Слепой лучше нарисует!

— Я еще помню, что там памятник был. Мужик в камзоле, — стыдливо добавил Ромский.

Святые небеса, откуда на мою голову этот идиот?

— Ладно, отправлю тебя в темницу, как и собирался изначально. Посидишь, подумаешь, а там и решение приму, что с тобой делать.

— Если вы найдете мой клад, обещаете, что выпустите меня?

Я строго посмотрел на него: искать его клад, конечно же, никто не собирался. И зашагал в сторону дворцовой темницы.

До конца дня оставалось всего три часа. Целых три часа!

На минутную стрелку на часах я смотрел, кажется, каждые пять минут, мысленно подгоняя их. Сил уже никаких не осталось! Да вот только стопка отчетов все также лежала перед моими глазами и совсем не думала заканчиваться.

В какой-то момент я понял, что цифры перед глазами расползаются мелкими букашками, и принял единственное верное в моем состоянии решение — отправиться спать. Благо за соседней дверью весьма неуютное помещение, но зато там стояла широкая кровать с подушкой и одеялом. И ванная комната, чтобы освежиться тоже.

Захлопнув папку, я поднялся и потянулся до хруста. Это был очень длинный день. Очень.

В спальне царила темнота — отдельно распорядился, чтобы здесь не было окон, — я сбросил камзол, развязал галстук и отправился в душ. Горячая вода быстро смыла с меня напряжение, мышцы расслабились, и я почти что выдохнул от всей царящей вокруг меня суеты.

Теперь можно и в кровать. Прохладные простыни меня встретили, как родного. Вот только одеяло как-то туго заправили. Что за манера у местных слуг убирать его под матрас⁈ Неудобно же!

Конечно, я дернул сильнее. Раздался испуганно возмущенный и совершенно точно женский возглас. На моей ладони мгновенно появился огненный шарик, который осветил комнату и показывая мне незнакомку.

Хотя никакая она не незнакомка.

— Баронесса, какого черта?

— Господин архимаг, вы в трактире так и не ответили на мой вопрос. — она пыталась изобразить соблазнительную хрипцу, но звучало как звук металла о стекло. — Хотите еще сына? Я в полном расцвете сил, красива, умная не по годам и очень хочу с вами породниться.

Да, в моей кровати лежала баронесса Блохина старшая. Сейчас она была все также густо накрашена, но вместо облегающего платья, на ней красовалась фривольная ночная рубашка. Весь этот образ меня будет преследовать в кошмарах!

Я впервые пожалел, что в этой комнате нет окна.

Мысленно прикинув, что лучше: спалить или заморозить ее, я поднялся и натянул халат. Все это время она не спускала с меня плотоядного взгляда.

— Боюсь, у нашего потомства нет шансов, баронесса.

— Это еще почему? Вы же богатый аристократ! И очень симпатичный! А шрам на лице вас лишь украшает. Правда-правда.

Если я ее сейчас выставлю, то весь дворец узнает, что она была у меня в спальне. А если убить прямо сейчас, то нет. Заодно и Марку подарок сделаю. Такая теща — хуже врага.

— Ах, господин архимаг! Возьмите меня! Я ваша навеки!

Нет, это просто невыносимо.

— Баронесса, ваше предложение безумно заманчиво, но я человек чести и не могу так с вами поступить. Вы заслуживаете лучшего. Забудьте обо мне! Вскоре я уеду из столицы навсегда и не могу допустить, чтобы мой сын рос без отца. Император послал меня в глухую провинцию, налаживать отношения с племенем людоедов, — вдохновенно сказал я, прикрыв глаза. — И кстати, я слышал, что в темнице сейчас находится сам Ромский. Думаю, с вашим обаянием не будет проблемы покорить его холодное сердце.

Блохина оживились и гусеницей поползла к краю кровати. А я глянул на часы. До полуночи оставалось всего полчаса.

— Людмила Викторовна, последний вопрос, перед тем как вы пойдете штурмовать подвалы, как вы попали в эту комнату?

— Сказала, что я новая служанка.

И тряся своим необъятным телом, гордо подняв голову, ушла, почти не хлопнув дверью. Нужно не забыть с утра составить приказ, чтобы уборка в моем кабинете и спальне проводилась лишь в моем присутствии. Или нет, сам заклинание чистоты повешу, полчаса возни, зато никаких внезапных подарков в кровати. А потом гвардейцев допрошу, с особой тщательностью.

Еще с полминуты я буравил дверь, потом навесил на нее десяток заклинаний, проверил каждый угол спальни и только после этого завалился спать. Уснул, даже не успев коснуться подушки.

Интермедия

(вольный перевод с иностранного языка)

— Да они там все мозги растеряли! За месяц провернуть смену власти нереально! Но это наш шанс! Нужно сейчас на Московию вести войска, пока новый император не закрепился!

Говоривший мужчина в строгом черном костюме и белоснежной сорочке, делавшие его похожим больше на гробовщика, чем на чиновника, в ярости стукнул кулаком по столу. Тот вздрогнул, завибрировал и пошатнулся, перекосившись на один бок. Это вовсе не смутило мужчину, а лишь распалило сильнее. Он был готов отстаивать свое предложение до конца.

— Сейчас! И не днем позже! — новый удар добил стол, и он осыпался мелкой щепой.

— Нет, не согласен, — с ленцой ответили ему. — В столице Соколов. Разведка доложила, что он собирается уезжать из города, подождем.

Разговор проходил за закрытыми дверями из очень дорогого дерева, в узком кругу самых важных в королевстве лиц. Этих самых лиц было всего двое, и сейчас им очень хотелось сделать ход конем, да вот только у них никого коня и не было. Или был?

Рядом с гробовщиком на высоком стуле восседал его собеседник: в алом сюртуке и черной сорочке. На его голове красовался напудренный парик, а возле губы была криво нарисована темно-коричневая мушка. Весь его вид кричал о деньгах и возможностях. В его руке покачивался тонкий хрустальный бокал с изысканным вином. Такое можно было найти только в королевских подвалах, и открывалось оно лишь по воле самого короля.

— Да, пусть архимаг в городе, — ответил гробовщик, внезапно успокоившись, — зато это отличная возможность и с ним решить вопрос. Сами подумайте. Пошлем лучших разведчиков! Магов! Отправим в стан врага лучших людей! Он просто не сможет ничего сделать от такого напора!

— Хочешь оставить страну без защиты? — парик слегка наклонился к плечу, и мелкая пудра осыпалась на алую ткань.

— Почему же? Говорю, что лучших, а не всех, — не понимающе ответил собеседник, нахмурив тонкие черные брови.

— Но у меня все — лучшие!

Гробовщик ошарашенно моргнул, не зная, что ответить, и просто уселся обратно в кресло, отодвинув мыском ботинка несколько обломков стола. Возражать на такую фразу не стоило, иначе можно лишиться головы.

— Все верно вы сказали, — наконец, ответил он. — Лучшие.

А про то, что эти самые лучшие не смогли оказать достойного сопротивления, когда этот Соколов буквально откусил небольшой кусок от королевства, — здраво промолчал.

— Однако сейчас вполне подходящая ситуация, чтобы направить людей в Московию, — аккуратно продолжил гробовщик. — Мы можем воспользоваться тем, что Ромского сместили. У нас все равно остались некоторые ниточки, за которые мы вполне можем потянуть. Нужные люди получили весомые причины, чтобы встать на нашу сторону. Я все продумал. Победа гарантирована.

— Так же гарантирована, как и с той провинцией? Ты тогда точно так же кричал и бил себя пяткой в грудь, что один архимаг ничего сделать не сможет. И что? И что, я тебя спрашиваю? Армия в труху. Теперь карты перерисовывать, исправлять учебники по истории, программу в школах менять. Позор! Позор именно тебе!

— В этот раз все будет иначе, — гробовщик не повел бровью от таких обвинений. — Разведка, шпионы, элитные войска, куртизанок, в конце концов. Вы же сами знаете, как бывает, когда меняется власть. Пока всем поделенное раздашь, пока устаканятся новые должности, казну пересчитают, а с учетом бывшего императора, она по-любому вся в дырах. Соглашайтесь.

Голос гробовщика опустился до льстивого шепота. Он все говорил и говорил, запудривая и без того напудренную голову своего короля.

— А деньги? Ресурсы? Как организовать такую операцию с нашими, — он выделил голосом последнее слово, — дырами в казне? Приток денег значительно уменьшился. Та провинция — одна из самых богатых. Была.

— И это я тоже продумал, — гробовщик был сама любезность. — Мы этим людям вовсе платить не будем. Скажем, что они смогут забрать себе все награбленное.

— Это грозит перейти от миссии захвата империи в банальное мародерство!

— А у них будет приказ, что делать это можно будет только после исполнения задания.

— А Соколов?

— А что Соколов? Он хоть и архимаг, но все равно человек. За всем уследить все равно не сможет. Да и потом, он, как вы верно заметили, собирается уезжать из столицы. Небось, вещи пакует да старается побыстрее дела закончить. Не до этого ему сейчас. К тому же мы же не разом всех в столицу направим, а с разных сторон и постепенно. Когда он пронюхает о них, он будет уже на полпути к месту отдыха. Идеальный план!

— Ладно, а зачем куртизанки? Ты еще и наши бордели решил оставить без работниц?

— Вашу Эммануэль я не трогал, даже не беспокойтесь. А остальные будут отвлекать самые важные чины от исполнения своих непосредственных обязанностей. Это же гениальный ход, согласитесь.

— Получается, наша разведка еще не на территории Московии? — лениво спросил он. — И когда планируете выступать? На носу праздники, может, после них?

— Медлить нельзя. Больше скажу, они уже на подступах к столице! — не без гордости ответил гробовщик. — Но если вы против, мы быстренько свернем всю операцию.

— А куртизанки, шпионы?

— Эти уже в городе.

— То есть хочешь сказать, что, не получив моего разрешения, ты фактически уже начал все проворачивать? — голос мужчины в алом понизил градус в помещении, и гробовщик зябко передернул плечами.

— Но вы же согласны! Говорю же, это изумительный план.

— Если он настолько хорош, то вот тебе мое решение: если они провалят задание — не сносить тебе головы. Понятно?

Гробовщик, поджав губы, кивнул. Он уже давно разработал этот план и не собирался от него отказываться, чтобы ему не сказал этот напудренный ленивый дурак. Уж больно соблазнительно выглядел шанс захватить Московию, ударив по самому центру. И даже если учесть дыры в казне столицы, то не стоит забывать о богатстве тех, кто примкнул к новому императору. Их карманы воистину бездонны.

Перед глазами гробовщика появились горы золота, дорогие побрякушки, роскошные женщины. Он блаженно улыбнулся. Сладкая победа, а вместе с ней не менее сладкая месть треклятому Соколову сахарила губы получше патоки.

В эту ночь гробовщик впервые крепко заснул с момента подписания позорного соглашения о передаче провинции в руки Объединенной Московии. И во сне он видел, как собственными руками душит архимага Соколова.

Конец интермедии

Проснулся, едва стрелки часов показали пять утра. На кой черт я вообще, открыл глаза в такую рань⁈ Чувствовал себя удивительно паршиво. Настроение так и просило добраться сегодня до управления образования, или хотя бы сорвать злость на ближайшем проштрафившемся сотруднике.

Костеря весь белый свет, который с первыми лучами пробивался в щель под дверью, и приведя себя в порядок, я вышел из спальни. Взгляд упал на рабочий стол, на котором все еще лежали отчеты из казначейства. Лежали с молчаливым укором.

Поморщившись, прошел мимо. Надо бы крикнуть слугу, чтобы мне принесли завтрак. Только об этом подумал, как увидел записку под дверью.

Заинтересованно подняв ее, я быстро прочитал несколько строчек и удивленно присвистнул. Меня приглашали на прием к Виктору Ивановичу, ныне Георга Пятого. Судя по времени начала, у меня было еще целых три часа свободного времени. Интересно, что за прием в половину девятого утра? Что за срочность?

Подумаю об этом за завтраком. Я активировал магическую почту и отправил заказ прямо в трактир. Совсем выскочило из головы, что так тоже можно. Правда, пришлось писать еще одно письмо, чтобы курьера пропустили во дворец. Осталось только кофий себе заварить, и жизнь заиграет новыми красками. Алыми, как всполохи огня в моих глазах.

Без дела я не привык, поэтому все же сел за стол и открыл очередной отчет из папки. Ничего нового не увидел, все, как и предполагалось: дыра на дыре и дырой подгоняет. Расписки на крупные суммы между казначеем и представителями местной знати. Некоторые фамилии вызывали отдельное умиление — цвет аристократии, которая фактически жила двойной жизнью. Днем они благопристойные граждане империи, а ночью превращались в игроков и транжирили семейные и чужие деньги.

В дверь постучали. Как быстро сработали сотрудники трактира! Сняв боевые заклинания, я крикнул, чтобы входили, даже не подняв головы. И едва не проморгал момент, когда дрогнули магические нити защиты — в кабинет вошел враг.

Не глядя, бросил воздушную плеть, которая моментально обездвижила вошедшего. А потом я поднял глаза. И остолбенел. На пороге стояла ослепительная брюнетка в фартуке из трактира и в широком плаще. Меня не смутило, что под этими двумя предметами одежды на ней ничего не было.

— Господин архимаг, ваш особый заказ, — томно улыбнулась она.

Миндалевидные глаза, легкий, едва уловимый акцент и фигура, которой позавидовала бы любая женщина. Вот только…

— Как интересно, — потянул я улыбаясь. — Вот не ожидал, так не ожидал.

И щелкнул пальцами, быстро меняя плетение заклинания. Настроение стремительно улучшалось.

Глава 9

То, что передо мной не просто ослепительно красивая женщина, а призванная демоница, я понял по акценту, фигуре — слишком идеальной, — и по миндалевидным глазам. И ждать, когда она разорвет меня, не стал.

Нити заклинания натянулись, полыхнули голубым, мигом испепеляя широкий плащ и фартук. Лицо обнаженной красотки исказилось от боли, но через секунду снова вернулось к маске похоти.

— Любишь погорячее, красавчик?

Отвечать я не стал, лишь вздохнул. Как бы ее выпуклости сейчас ни манили меня, демоницу следовало убить. Ее ж даже расспросить не получится! Призванные сущности не обладали разумом, лишь инстинктами. Поэтому они очень ценились в борделях. Очень дорогих борделях.

Красотка постаралась эффектно качнуть бедрами, но тугая нить прожгла светлую кожу, но демоница не обратила на это ни малейшего внимания, продолжая строить мне глазки.

— Я тебе не нравлюсь? Ну, подойди же ко мне! Возьми меня всю!

О, да тут богатый словарный запас! Целых пять фраз! Любо-дорого посмотреть. Только, главное, не дать слабину, а то сущность вырвется и… будет хаос. Да, назову это хаосом, без лишних уточнений. Все равно в конце кто-то из нас должен будет умереть. И хорошо, если это будет она, а не я.

— Возьми меня всю! — повторила она, еще сильнее опустив голос.

На ее поистине роскошном теле появилась четкая сетка от моей паутины, часть волос срезало, глаза вспыхнули алыми искрами. А в следующее мгновение ее пальцы начали удлиняться, ногти заострились, и она потянулась к моему горлу.

— Ну, подойди же ко мне!

Но достать не смогла, бессмысленно водя руками в десяти сантиметрах от моего носа. Святые небеса, она еще и воняла гарью! Совсем свежая! Зато гореть будет хорошо. Всем известно, что чем дольше такие сущности находятся вне своей привычной зоны обитания, тем крепче их тела.

Еще раз кинув взгляд на ее формы, я вздохнул и взмахом руки испепелил демоницу вместе с принесенной едой. Теперь придется своим ходом идти до трактира и завтракать там. А потом еще и уборку вызывать. Я поморщился, глядя на черное пятно на дорогом ковре.

И почему от красивых женщин всегда одни проблемы?

Сам факт, что ко мне пришла демоница, поведал о многом. К примеру, о том, что меня хотят убить. Это меня не удивило, если выставить в ряд тех, кто желал мне смерти, то цепочка будет до самых западных гор. Интересно было другое: кому пришло в голову посылать ко мне именно такую сущность? Соратники Ромского? Больные на голову идиоты? Враги империи?

Даже не знаю, кого выбрать! Все подходят. Однако для призыва демониц нужна прорва силы, особое место, ритуал и еще много чего, о чем в столице даже не слыхивали. Значит, отметаем первых. Идиотов, к слову, наоборот, никогда нельзя исключать. А вот враги империи, на мой взгляд, самый вероятный вариант. И мне кажется, я знаю, кто мог это сделать.

Маленькое королевство Войс, расположенное далеко на юге, славилось большим количеством свободной магии. Над их территорией, можно сказать, что свет клином сошелся — их маги сильнее имперских в пять, а то и десять раз. Они бы давно захватили мир, но им просто лень с этим возиться. Подданные короля совершенно не умеют руководить, у них отсутствуют амбиции и всяческое желание шевелиться. Но даже с такими вводными, мне пришлось немало потрудиться, чтобы оттяпать у них одну из самых богатых провинций.

Помню, тогда на меня вышла целая армия демонов, которых призвали, буквально не вставая с диванов. Сложнее было не сражаться с ними, а выбить из местных договор на передачу земли. Не люди, а улитки какие-то с мозгами, покореженными бюрократией. До сих пор передергивает при мысли, сколько я на это все потратил времени.

И вот теперь эта демоница. Неужели они решили отомстить мне? Почему тогда ждали три года? Или она пешком из Войса шла? Нужно будет дернуть внешнюю разведку, пусть внимательнее смотрят по сторонам. Они ведь могут и вражескую армию заметить, когда те зайдут в город.

Я посмотрел на часы: до приема у императора оставалось еще два часа. Успею сходить позавтракать и очень рассчитываю это сделать без приключений.

Перед самым выходом из дворца черканул записку для главы разведки, приглашая его переговорить сразу после приема. Очередная напасть на мою голову! И ведь нельзя просто взять и бросить все, как бы мне этого ни хотелось.

Надеюсь, что за два дня до свадьбы Марка я успею закрыть все вопросы и смогу спокойно уехать. Но уверенность в этом таяла у меня на глазах.

После завтрака, который прошел очень спокойно, что выглядело крайне подозрительным, я вернулся. За оставшийся час хотел еще прочитать несколько отчетов. Отдельно выписывал некоторые фамилии, по которым собирался инициировать отдельные расследования. Длина списка впечатляла. А ведь это еще не вся папка!

Когда часы показали, что пора выходить, я взял листок в руки и испепелил его. Эти люди будут отвечать не передо мной, а перед теми, кого назначит император.

Коридоры дворца пустовали. Я как-то отвык от такого. Всегда же кто-то бегает, суетиться, ждет приема, а сейчас — тишина. Выходной, что ли, взяли? Интересно, а мне положены такие же вольности? Потом я вспомнил, что сегодня действительно воскресенье.

Дернулась щека, отлично отражая мое настроение по этому поводу. Ладно, еще немного осталось. Отыграем свадьбу — не забыть только подарок купить молодоженам, — а там и в карету.

Кабинет для собраний, в который меня пригласили, назывался Коралловым из-за цвета обоев. По мне так они были какой-то дикой смесью оранжевого и красного и совсем не походили на те беспозвоночные полипы, что растут по берегам теплых морей. Перед глазами моментально появилась картинка удобного шезлонга, пальм и мятного коктейля с огромным количеством льда и крохотным зонтиком сверху.

Задавив картинку усилием воли, я вошел в кабинет. Там уже сидели главы всех управлений. Я остановился на представителе от образования и широко улыбнулся. Он сжался в комок и сравнялся цветом с белой обивкой кресла. Остальные выглядели не лучше, хотя некоторые натянуто улыбались, благодарно глядя в мою сторону. Именно из-за меня они сейчас имели возможность сидеть тут.

Императора еще не было.

Предпоследним зашел Бережной. Мой друг просто светился от радости, пусть и под его глазами залегли темные круги. Вот, кто-кто, а он точно хочет еще одного сына и всю ночь этим и занимался. Надо бы ему про тещу рассказать, но потом, после собрания.

Распорядитель окинул нас внимательным взглядом, а после чего пригласил императора.

— Его императорское величество Георг Пятый!

Мы одновременно поднялись, чтобы поприветствовать нового правителя.

Виктор Иванович, — мне привычнее называть его именно так, — неторопливо вошел в кабинет и чинно устроился на широком кресле.

— Докладывайте, — велел он, и все встряхнулись.

Потекли длинные монологи с отчетами о проделанной работе за последнюю неделю. Никого не смущало, что приказы о назначениях были подписаны и розданы только вчера. Каждый из присутствующих давно уже знал свою зону ответственности и уже, как семь дней вел активную работу.

Я слушал краем уха. Меня больше занимала та демоница. Откуда мог прилететь следующий удар? Направлен он только на меня или на всех? Кто еще попадет под атаку соблазном? Ответов у меня пока не было, и это страшно раздражало.

Прием длился порядка трех часов, и все это время в кабинете был слышан лишь один бубнеж. Виктор Иванович, кажется, даже умудрился заснуть с открытыми глазами. Остальные выглядели также, в какой-то момент я понял, что я внимательно рассматриваю каждого выступающего. Это сработали вбитые долгими годами службы привычки, вот только я сам пока не понимал, что именно ищу в главах управлений.

Как бы то ни было, совещание начало подходить к концу. Все ждали только поручений от императора.

Однако вместо того, чтобы задать хоть один вопрос собравшимся, Виктор Иванович повернулся ко мне:

— И что вы скажете на все это, Алексей Николаевич?

Вопрос с подвохом. Он одновременно был про итог государственного переворота, так и об услышанных отчетах, которые я не слушал.

— Все идет, как запланировано, — твердо сказал я, — осталось решить всего несколько нюансов, и можно с уверенностью сказать, что империя встала на хорошо смазанные рельсы на путях в светлое будущее. Списки от казначейства я предоставлю, расследованиями займется рабочая группа. Есть еще новости: я практически уверен, что в столицу прибыли представители королевства Войс. И прошу всех быть предельно внимательными.

Новость произвела впечатление только на управление разведки, которое то ли скрыло, то ли проморгало тот факт, что на территории империи появились вражеские разведчики. Официально наши страны не были в состоянии войны, но и друзьями тоже.

Остальные собравшиеся, как я полагаю, просто не могли вспомнить, где вообще находится упомянутое мной королевство.

Император же явно растерялся, хоть и старался изо всех сил удержать лицо, замаскировав истинные чувства за нахмуренными бровями. Потом поднялся, окинул на нас с Тумановым, — главой разведки, — внимательным взглядом и сказал:

— Все свободны. А вас, господа, я попрошу остаться.

Туманов Леонид Михайлович, жилистый, неулыбчивый мужчина, воспринял слова императора как вызов и застыл с прямой спиной, будто ему палку вместо позвоночника вставили. Я же остался расслабленно сидеть в кресле. Собирался же переговорить с ним, а тут такая приятная оказия.

— Леонид Михайлович, слушаю вас, — Виктор Иванович полностью справился со своими эмоциями и теперь снова стал похожим на сурового правителя.

— Ваше императорское величество, докладываю! Разведывательной службе уже известно о том, что из королевства Войс в нашу империю направлен отряд разведки. Это привычная практика для других стран. Никаких посланий их король в наш адрес не направлял.

«Вот от меня только что и узнал», — подумал я и продолжал слушать его бредни.

— Также нами установлено, что опасности они не представляют, разбои не учиняют, стратегически важные сведения не покупают, — он на мгновение задумался, — и не продают.

Виктор Иванович перевел взгляд на меня, и я кивнул, беря разговор в свои руки:

— Леонид Михайлович, а как вы смотрите на тот факт, что на меня сегодня было совершено покушение?

— А при чем тут королевство Войс? — не понял Туманов.

— Потому что ко мне прислали демоницу, а как нам всем известно, только в этом королевстве достаточно сил для вызова таких сущностей.

— Абсурд! — мигом взорвался он. — Гвардейцы никогда бы не пропустили эту мерзкую тварь на территорию дворца!

— Даже если на ней был только фартук, плащ? Не смешите меня, охрана, небось, слюни роняла, пока она мимо шла.

— Что, настолько она хороша? — вдруг спросил император и сразу же смутился.

— Была. Была хороша, ваше императорское величество. Я ее испепелил.

— Постойте, Алексей Николаевич, как испепелили? А допросить? Она же могла обладать ценными сведениями!

«Да, как быстро убивать тупоголовых чиновников. Кажется, я погорячился, назначая его главой управления.»

— Не знаю, про какие ценные сведения вы говорите, но она действительно прошла через всю охрану и вошла ко мне в кабинет. А что касается доказательств — я вышлю вам счет за новый ковер.

— Вышлите, там и разберемся! — набычился глава разведки. — Может, вы это специально придумали, чтобы проверить мое ведомство?

— Господа, угомонитесь, — устало отозвался император. — Алексей Николаевич, на вас сегодня напала демоница, я правильно понял? Вы не пострадали?

— Она не смогла меня достать, ваше императорское величество. Я уже все утро пытаюсь понять, королевство Войс обижено только на меня или они решили начать активные действия против всей Московии?

— Вот и узнайте это, — он окинул нас двоих немигающим взглядом, — вместе.

Мы с Леонидом Михайловичем переглянулись, и он сразу сложил руки на груди. Странное поведение для проштрафившегося разведчика. Ладно, придет время, и с ним разберусь.

Было неприятно осознавать, что я мог допустить ошибку, но к черту сожаления, нужно немедленно действовать.

Удостоверившись, что мы не начнем крошить друг друга в словесную капусту, император покинул кабинет, оставив нас наедине. Первые несколько минут мы продолжили молчать: Туманов все злился, а мне было интересно, когда он лопнет. Но чуда не случилось, и глава разведки начал разговор.

— Зачем здесь войсовцы? — спросил он.

— Очень странно слышать этот вопрос от вас, Леонид Михайлович. Какие у вас предположения?

«Он точно узнал про разведчиков только сейчас.»

— Дайте-ка подумать, — он опустился в кресло и обхватил голову руками. — Вы правы, это либо против вас, либо они решили отомстить за отобранную провинцию всей империи. Но почему сейчас? Почему в столице? Не разумнее ли было атаковать наши войска на своей бывшей территории? Значит, отсюда мы делаем выводы, что они не собираются возвращать свои земли. Тогда эта акция направлена конкретно на вас или на императора. Хотят щелкнуть по носу.

— Какие у них варианты? Что они могут сделать в первую очередь?

Я аккуратно подводил Туманова к нужным выводам. А то он так и просидит у себя в кабинете, не зная ничего, кроме того, что пишут в газетах, и не дальше первой полосы. На кой черт я его главой сделал? О чем я только думал⁈

— Варианты? — он вскинул голову и озадаченно на меня посмотрел. — Так, варианты, варианты… А я сейчас дам распоряжение и их найдут. Точно!

В этот момент я вспомнил, что и не назначал его. Он остался Виктору Ивановичу по наследству от Константина. От этого у меня аж на сердце отлегло. Теперь я без зазрения совести могу ему свернуть шею. Хотя император не поймет, а мне же потом искать нового, вводить в курс дела. А пока найду, придется самому стать временным руководителем… Нет, пусть живет.

— Прекрасная идея. Вы еще хотели сказать, что информируете стражников и отправите письмо с запросом на границу, да?

— Да, все верно, я и не такое могу.

Вдохновленный новой целью Туманов сорвался с кресла и как на крыльях выпорхнул из кабинета. Я с улыбкой смотрел ему вслед. Ждать, пока он все это сделает, нет смысла, нужно пойти другой дорогой.

Я неспешно покинул Коралловый кабинет и отправился на улицу. Именно там можно получить все самые свежие сведения. Тем более своя мини шпионская сеть у меня уже была. Осталось только найти ее в столичных джунглях.

Мне повезло на второй улице: увидел чумазого пацаненка, который сидел возле булочной и довольно жевал плюшку. Ваня Кедр просто обожал выпечку и никогда не упускал шанса полакомиться.

— Опять своровал? — спросил я, глядя на него.

— Нет, купил, — не моргнув, соврал он.

— Хвалю. Если расскажешь, что происходит в городе, то получишь монетку на еще две таких.

— Три!

— Две.

— Мало! — он хитро прищурился.

— Две сейчас, и еще на три, если сведения будут точными.

— У нас все точно как в аптеке! — огрызнулся он. — Что узнать нужно-то?

— Не появлялись ли в городе новые люди, не простые граждане, а иностранцы? Это первый вопрос, — я вытащил монету. — И второй: не слышал ли кто о новых куртизанках. Необычных.

— Иностранных? — пацан, не отрываясь, смотрел на монету в моих пальцах.

— Возможно, — второй серебряный кругляшок лег рядом с первым. — Золотистая кожа, раскосые глаза, длинные черные волосы.

— Будет сделано! — ладонь опустела.

— К вечеру жду новостей в трактире «От рассвета до рассвета», хозяина предупрежу, чтобы накормил тебя.

Обещание денег и еды повысило градус мотивации, и мой шпион испарился вместе с плюшкой в узких переулках города.

Не став провожать его взглядом, я зашел в булочную, оплатил ворованное, а заодно набрал себе целую корзину выпечки. Поставлю в кабинете, чтобы не тратить время на обед и ужин.

Я уже знал, что плотно застрял с этими проклятыми отчетами из казначейства, а теперь еще и вопрос с королевством придется решать.

Поморщившись, я уже сворачивал в сторону дворца, как мимо меня пролетела карета. В этот момент в этой картине я видел собственное будущее, которое, громыхая колесами по мостовой, уезжало без меня в светлое будущее без забот и государственных дел.

Когда же я успел так разозлить вселенную, что она никак не отпускала меня из города? И что нужно сделать, чтобы это все прекратилось?

Внезапно вместо ответа на свой, по сути, риторический вопрос, со стороны Литейной улицы в мою сторону вышли стройные ряды в серых мантиях.

— Молись и кайся! Так велел Единый! Молись и кайся!

Глава 10

Серая масса прошла мимо меня в сторону главной площади, даже не смотря по сторонам. Только всполохи магии после себя оставили на всю улицу. Я недовольно взмахнул рукой, очищая воздух от противного запаха.

— Дрянь какая, — пробормотал я.

Религиозные фанатики — довольно частое явление, но все их массовые выходы в город должны быть тщательно задокументированы. Да и кто этот Единый? Что-то я не слышал о такой вере. Надо не забыть заглянуть к духовенству, вдруг они в курсе, с чего вдруг по улицам столицы начались шествования серых мантий.

Подумал и почти даже выкинул их из головы, так как в ней и без того было мало места из-за многочисленных задач, которые липли ко мне, как мухи в янтаре. Потом еще раз подумал и взял на заметку. Демоница, фанатики… не одного ли поля ягоды?

Отчет из казначейства в один миг перестал быть мне интересен, быстро сдвинутый на второй план мыслями о королевстве Войс. Что-то мутят парни как пить дать мутят. На Туманова надежды нет, местным мини-шпионам тоже потребуется время, чтобы все выяснить, я же сейчас могу пройти за фанатиками. Благо время еще было.

Вот только найти их быстро не получилось. Как растворились. Я даже поднялся на воздушной подушке над крышами, но серые спины так и не обнаружил. Пробовал пройтись по остаткам магии — тоже не вышло, уж слишком быстро эманации рассеивались.

А вот опрос местных старушек, про которых я люблю говорить, что они лучше любых шпионов, мне смогли дать немного информации. Помимо того, что полный пакет выпечки в моих руках — дрянь и жрать это нельзя, я выяснил весь маршрут фанатиков. Они прошли мимо меня с Литейного, свернули в переулок Святознаменский, дальше прошли через два двора между домами и вырулили в Малиновый тупик.

На вопрос, куда они делись из тупика, ответить мне никто не смог. Разбежались, гады серые, как обыкновенные тараканы.

Тщательно исследовав тупик, я обнаружил шестнадцать пар сапог, почти стертых полами мантий, и, что самое интересное, несколько серых ниток возле одной из дверей. По идее, ребятки зашли сюда, скинули свои хламиды и утекли через дом. Тогда зачем нужно было идти через весь квартал? Я же видел, что они двигались в сторону главной площади. А это место буквально в квартале от нее.

Там бы их встретили мои заклинания и гвардейцы, которые кружили возле дворца. И что получается? Кричащие о вере фанатики не дошли до самого популярного места в столице. Там же сейчас толпы гуляющих, а они самая благодарная публика.

Значит, смысл всей прогулки был не в этом.

А в чем?

В разведке!

«Твою ж дивизию, это ж шпионы из Войса!» — я хотел хлопнуть себя по лбу, но поберег нервы жителей столицы.

Повесив пакет с выпечкой на крюк возле двери, через которую ушли фанатики, я вошел в дом. За внешним благопристойным фасадом скрывался притон для лиц без определенного места жительства. Они распивали спиртные напитки, играли в карты и просто спали вповалку на тощих матрасах. Запах немытых тел и чего-то несъедобного вызвал легкий приступ удушья, и мне сразу захотелось открыть окна, которые здесь были плотно забиты досками. А уж про грязь даже говорить не хотелось. Но при всем при этом не было ощущения, что здесь банальный притон. Скорее очень-очень и очень дешевое место для ночлега.

В памяти всплыли слова представителя социального управления, который буквально два часа назад говорил, что возле дворца таких мест уже не осталось. Надо бы его за шкирку сюда притащить и макнуть головой в самое… в это самое.

На ладони расцвел огненный шарик. Он осветил полумрак, делая лица собравшихся похожими на восставших мертвецов. Их глаза прищурено рассматривали меня, но никто не спешил отвлекаться от своих дел.

— Кто старший? — громко сказал я, привлекая внимания.

— А ты кто такой, чистенький? — раздался пропитый голос из глубины помещения.

— Главный архимаг империи, — ответил я, мысленно удивляясь, что меня в лицо не узнали.

Карты застыли в воздухе, чья-то бутылка выпала из рук под отборный мат, и все постояльцы этого не элитного отеля начали просыпаться. Нет, все же узнали. Не все, но некоторые.

— Не вешай мне лапшу на уши, — говоривший гулко расхохотался, — где мы, а где архимаг!

Пока он говорил, я формировал нити заклинания очистки, потому что от запаха в висках запульсировала боль.

— Отчего же архимагу и не пройтись по городу. Может, помощь кому нужна, или же преступников задержать нужно, — сказал я. — Ты лучше выходи ближе к свету, чтобы я тебя видел. И имя свое назови.

Мужики зашевелились, пропуская вперед старшего. Он выглядел ужасно: короткие серые лохмы, торчащие во все стороны, щели в зубах, веками не стиранное теплое пальто в дырах и тяжелое омбре, с которым только окна протирать.

— Юрка я, Красавчиком кличут.

Да, кличка вполне подходила его перекошенному от шрамов лицу. Складывалось ощущение, что с него сняли кожу и разрезали на лоскуты и пришили обратно.

— Скажи, Красавчик, не проходили ли здесь час назад шестнадцать человек с серыми тряпками?

— А тебе чего от них нужно?

В этот момент заклинание очистки начало работать: в воздухе поплыл аромат горного воздуха, доски под моими ногами стали приобретать цвет дерева, а не грязи, а одинокий светильник под потолком ярко вспыхнул. Волна магии неторопливо шла от меня до самых потаенных углов и не жалела никого. Раздались удивленные восклицания: в руках преображались стаканы, одежда аж похрустывала от чистоты, а люди в помещении стали сиять, словно только что вышедшие из бани.

Старший поправил обновленное заклинанием пальто, ошалело огляделся, крякнул, поскреб рукой посвежевшее лицо и выдал:

— Да за такое выпить надо! Будешь, ваше благородие?

— Мне нужен ответ на вопрос, — я погасил огненный шар и оборвал нити заклинания чистоты. — Были ли здесь шестнадцать человек с серыми тряпками?

— Были, товарищ начальник, — бодро выкрикнул кто-то из толпы. — Буквально минут сорок назад зашли и расползлись в разные стороны. У нас здесь четыре выхода, на разные улицы.

— Косой, ты че творишь⁈ Мы же могли денег за информацию получить! — разозлился Красавчик.

Косой поднялся и выписал звонкий подзатыльник, а потом поклонился мне. Вот кто тут был главным. К слову, у него были нормальные глаза без какой-либо ссылки на кличку. Вид у него тоже был потрепанный: лохматые седые волосы, бородища почти до груди, косматые брови.

— Не понимаешь, дурень, что и кто нам сейчас такой подарок сделал⁈ Идиот, — Косой повернулся ко мне, снова поклонился. — Спасибо, господин архимаг, за вашу доброту. Ежели чего надо сделать, вы обращайтесь, мигом исполним.

— Мне нужно разыскать каждого из тех, кто прошел через вас. Описания их внешности, особые приметы, куда направились и прочее, — я на мгновение задумался, — и добавь к этому еще и список всех, кто здесь находится с талантами и уровнями силы, возможно, смогу помочь.

— Косой, да ты че, продал нас тут всех⁈ Да, я тебе сейчас вмажу! А потом и этому чистоплюю! Разойдись, народ, я морду собираюсь ему бить! Ишь, нашелся аристократишка голимый!

Красавчик встал в стойку, бессмысленно водя кулаками в воздухе возле моего лица. Я не стал ждать начала представления, щелкнул пальцами, и в одну секунду выпивоха превратился в горящий факел. Он не успел даже крикнуть, как осыпался жирным пеплом на пол. Даже пятна на досках не осталось.

— Жестко, но справедливо, давно уже покушался на мое место, да пьет больно много. Мы все узнаем, господин архимаг, дайте нам минут двадцать.

— Там пирожки висят за дверью, для мотивации.

После упоминания выпечки все, кто мог стоять на ногах, зашевелились активнее. Они обходили меня по широкому кругу и уходили в сторону выходов из здания. А мы с Косым стали обсуждать последние новости. Хотя мне больше было интересно, что привело этих людей сюда в таком виде.

В оговоренные двадцать минут, я узнал практически все ситуации в районе и его окрестностях. А еще через две, мне принесли сведения.

— Рассредоточились грамотно, — сказал Косой, выслушав своих людей. — По четыре на каждый выход. Тряпки забрали с собой, внешность неприметная, глазу не за что зацепиться. Шаг строевой, хотя это пытались скрыть. Оружия при себе мало, в основном ножи, хотя по религиозным уставам известных мне структур и того не положено. В том, что это представители веры, я сомневаюсь. Ряженые. Ставлю на поверхностную разведку местности. Раньше в городе их не видели, про Единого никто не знает. Сработали достаточно топорно, выхлоп магии соответствовал уровню слабого заклинания иллюзии. Покинули здание, рассредоточились, магический след исчез, затерялись среди толпы. С учетом всех докладов могу сделать однозначный вывод, что приезжие, живут в трех или двух небольших гостиницах, где не задают лишних вопросов. Доклад окончен.

Положа руку на сердце — я охренел от этого доклада.

— Один вопрос, — сказал я, — почему у тебя кличка такая?

— Смешная история была в моем прошлом, — рассмеялся Косой, — я тогда служил, и было у нас задание: разгромить вражеские силы под Смоленградом. Там их четыре роты было. Нас послали на правый фланг. Я лупанул магией, и так получилось, что позорно промахнулся. Попал в какой-то холм с кустами. Дерн смело, а под ним одни трупы оказались. Пятая рота там в засаде сидела. Так и получилось, что назвали Косым, да награду дали.

Он снова расхохотался, а я смотрел на него и думал о том, что нашел нового главу разведки.

— А по-нормальному как тебя звать?

— Смирнов Василий Семенович! — бодро ответил Косой.

— Вот что, Василий Семенович, приводи себя в порядок, да подходи к дворцу ближе к вечеру. Есть у меня парочка идей. Гвардейцев я предупрежу.

— Так точно, господин архимаг! — из его глаз еще не ушло недоверие, но проблески надежды все же появились.

Данные, которые мне предоставил Косой, почти совпадали с моими наблюдениями. Теперь я точно знал, что это люди из королевства. Насчет гостиниц нужно проверить. Хотя подожду, пока пацанята принесут свежие вести.

Настроение, вильнувшее было вверх, снова поползло вниз. Проблемы сыпались как из рога изобилия того и гляди, подступятся к моему горлу и положат на него свои липкие ручонки. Это мне совсем не нравилось, только куда сбросить их, тоже не знал.

Пока дошел до любимого трактира, прикинул, что, вообще, было в списке на срочное решение: королевство Войс, Константин, его клад, казначейство, управление образования, Туманов и подарок на свадьбу Марку. И я еще даже не решил, говорить ли ему про тещу. Кстати! Надо узнать ее судьбу, вдруг она смогла добиться своего и по итогу родит от бывшего императора?

Эта мысль показалась мне забавной, и я улыбнулся, свернув от трактира в сторону дворцовых темниц. Хотел бы я видеть лицо Ромского, когда к нему заявилась Блохина в своем наряде.

Первые подозрения закрались, когда я увидел кафтан, небрежно перекинутый через перила. Вторые — от довольных морд стражников, которые что-то живо обсуждали, не глядя по сторонам. Третьи — от сладострастных стонов, которые я услышал из окна дежурки.

— И кто рискнет сказать мне, что тут происходит? — жестко спросил я, замерев за спинами отдыхающих мужиков.

Раздался глухой стук пустой головы о деревянный пол крыльца — это самый молодой сотрудник мягко намекнул, что не готов мне ничего говорить. Мой взгляд пригвоздил к месту старшего по званию, с чужим мундиром, накинутым на плечи.

— Ефремов, твою дивизию, вы тут охренели все⁈ — конечно, я знал всех их поименно. — Доклад! Живо!

— Г-г-господин архи-и-имаг! — стражник едва справлялся с испугом. — На в-ввере-е-нной мне тер-р-ритории за ночь про-о-исшествий не-е зафи-и-и-ксировано.

Едва произнеся эту фразу, он сполз, держась за сердце. На ногах остался стоять только Колымов, который не знал, куда деваться. Здоровье не позволяло ему осесть на крыльцо с приступом, а голосовые связки просто отказывались издавать звуки. Поэтому он открывал и закрывал рот, таращил на меня глаза и активно жестикулировал, показывая мне то на дверь дежурки, то в сторону главной площади.

Я давеча сетовал, что сопротивления при перевороте никого не было? Зря, зря. С такими доблестными бойцами никаких врагов не нужно! Сами все развалят, идиоты!

В руке появилась воздушная плеть. Я перекрутил нити заклинания, и они ловко подхватили всех троих и заботливо подвесил под крышей. Пусть повисят, может, поумнеют. Но это не точно.

Дверь раскрыл пинком. В помещении царил полумрак, стол и кресло дежурного были пусты, а из комнаты, где должен был отдыхать сменщик, доносились отчетливые звуки соития.

Перед тем как заглянуть туда, я вздохнул, искренне надеясь, что увижу там обычную куртизанку, а не Блохину.

За тяжелой шторой, которая здесь заменяла дверь, стояла простая кровать с аляпистым постельным бельем. На тощем матрасе с комфортом расположился стражник и, — здесь я все же угадал, — и потрепанная куртизанка. Он скакал на ней, а она стеклянными глазами смотрела в потолок, разглядывая разводы от плесени.

Хотелось рявкнуть хорошенько, чтобы оба подскочили и крышу своими головами пробили… Впрочем, отказывать себе в этом удовольствии я не стал.

— Рота, подъем!

И что удивительно, куртизанка быстрее выполнила мой приказ, чем стражник, которого она отпихнула к стене, проворно поправляя юбку.

— Елена Федорчук на построение прибыла! — четко ответила она и подмигнула.

— А я это, — стражник почти справился со штанами, — ой, то есть, рядовой Синицын на построение прибыл!

— Расслабиться решили? А на службу плевать? Кто за задержанными следит?

— Иванов, господин архимаг, — проблеял Синицын.

Услышав, как назвал меня стражник, девица улыбнулась шире и дернула бровками, но я проигнорировал ее призыв.

— Тот, что на улице стоял? Интересно. Привести себя в порядок, написать полный отчет. Через час он должен быть у меня на столе. Выполнять!

Развернулся и пошел дальше по коридору к лестнице. Ниже этажом располагался ряд темниц, в которых должны были содержаться преступники. Особо опасных здесь не держали, ибо дворец рядом, только политических. В воздухе запахло пылью и немытыми телами, а вот из звуков был только богатырский храп. Неужели это Ромский?

Я ошибся. Эта песня, что разносилась по всей темнице, принадлежала Блохиной, которая без зазрения совести дрыхла в камере, подгребя под себя тщедушное тело Константина.

Заметив меня, он умоляюще посмотрел мне в глаза. На лице его явственно читался крик о помощи. Его губы бесшумно зашевелились.

«Клад! Деньги! Карта! Пожалуйста!»

Я присел на уровень с его глазами и тихо спросил:

— Вспомнил?

«Нет.»

— Ну тогда спи дальше.

С трудом сдерживая хохот, я неторопливо вышел из подвала.

Внизу я пробыл всего несколько минут, но в дежурке уже царила идеальная чистота и порядок. Синицын со все еще бледной физиономией, корячился над докладом. Куртизанки нигде не наблюдалось.

— Почему посторонние в камере у Ромского? — сурово спросил я.

У рядового вытянулось лицо, на нем мелькнуло непонимание, потом недоверие, а затем Синицын сорвался с места и полетел к лестнице.

Нет, с Блохиной надо что-то точно делать. Определенно. Надо все же написать письмо одному ее будущему родственнику.

Подхватив со стола огрызок бумаги, я черкнул пару слов и отправил листок магической почтой. В адрес Марка Бережного. Все же, это мать его будущей жены, пусть разбирается теперь сам. А потом отправил еще одно с запросом на данные Василия Смирнова.

На крыльце все так же висела троица стражников. Без лишних слов я опрокинул их на голые доски, заслушавшись глухими стонами, я поручил им найти заведующего темницей. Пусть соберет объяснительные со всех четверых и зайдет ко мне в кабинет. Приглашу еще начальника стражи. Ему будет тоже интересно послушать, что там напишут эти молодцы.

Теперь можно и в трактир зайти. Пацаны — ребята быстрые, должны уже собрать информацию. В этом и весь смысл в этой шпионской сети. Я предлагал беспризорникам найти хорошие семьи, но они неизменно улыбались своими щербатыми улыбками и мотали головами. А вот от денег и пирожков никогда не отказывались. Правда, жили они, кто где. Надо бы дом сиротки, что ли, присмотреть небольшой, для таких, как они. Ребята самостоятельные, готовить, убираться умеют. Будет у них своя территория. Без руководства и лишнего контроля.

Как я и предполагал, Ваня, уже ждал меня, восседая за небольшим столом возле кухни. Из зала это место не видно, но парня это не расстраивало, наоборот, он просто лучился радостью, поглощая густой суп и похрустывая соленым огурцом.

Увидев меня, Ваня мгновенно отодвинул тарелку и поднялся.

— Есть что мне сказать, Ваня?

— Я просил меня так не называть, — буркнул он. — Ты же не разрешаешь называть тебя Соколом!

— Отставить брюзжание, — строго сказал я. — Что узнали?

— Есть отставить брюзжание, — улыбнулся он.

Эти фразы у нас были почти ритуальными. Именно с них мы начали когда-то знакомство. Кедр был внебрачным сыном офицера, которого с позором уволили со службы, когда он едва не убил Ваню и его мать. Им пришлось бежать из города. Жаль только, мать потом все равно умерла от какой-то болезни, а парень остался на улице.

— Мы собрали все сведения, как ты и просил, — с самым серьезным лицом сказал он. — Левых человек пять десятков, может, больше. Со счета сбились, пока считали. Вояки. Морды кирпичом, болтают мало. Ток по сторонам смотрят. Приехали с чемоданами. Наши говорят, что денег с собой не носят, только ножи. Интересные такие, я себе один такой взял, — он вытащил из-за спины узкий клинок. — Гуляют по городу, на вид, обычные гости столицы, только жрут в дешевых столовых. Оставляют чеки с личными печатями.

— Давно они в городе? — я узнал клинок, видел такие в Войсе, приметная вещица.

— Не знаю, когда приехали первые, но основная масса подтянулась буквально три-четыре дня назад. Сегодня их заметили в серых рясах, изображали верующих, призывали каяться. После разбежались по трем гостиницам. Хреновым, скажу я тебе, но и не клоповник.

— А бордели?

— Прости, туда нас не пускают, рожами не вышли, — заржал он. — Но знаю, что в нескольких самых дорогих, клиентов стало гораздо больше. И не просто клиентов. Ты бы заглянул туда, на всякий случай.

Три монетки исчезли в карманах Вани, и он вернулся к еде.

На территории столицы вовсю орудовали люди королевства Войс. И чует мое сердце, они пришли не только по мою душу, но и императора.

Я вышел на улицу и огляделся, вспоминая, где ближайший бордель. Наличие в них демониц не самая лучшая новость за сегодняшний день. Они с легкостью могут высасывать магическую силу, и будет у нас вместо «не просто клиентов» пустые оболочки.

— Твою ж дивизию, — выругался я, увидев хвост очереди возле одного из мест с фривольными девицами.

И больше всего мне не понравились лица, которые я узнал.

На ладони в одну секунду расцвела огненная сфера.

Я шел убивать.

Глава 11

Пройти через всю очередь с полыхающим заклинанием на ладони было нетрудно. Те, кто не сразу меня узнавал, пытались возмущаться. Потом, разглядев за ярким пламенем мое лицо, смущенно уползали за спины других. Были и те, кто сразу понял, к чему все идет, и старались незаметно выскочить из очереди, но моментально застывали под моим взором.

Я запоминал лица. Каждого. Их испуганные, а некоторые уже порядком стеклянные, взгляды провожали меня.

Внутри дворца похоти и разврата царил душный полумрак, а воздух звенел от многочисленных стонов. Главная мадам, густо и криво накрашенная, сидела в совершенно ошалелом от обилия денег состоянии. Ассигнации высились перед ее носом не аккуратными стопками, а еще парочка торчала из ее нижнего белья.

Она глянула на меня и, моментально протрезвев, сгребла все пачки себе в подол и сползла под стол. На всякий случай. Приятно, когда люди все понимают без слов.

Оглядев зал, я выбрал первую же дверь с красным светильником сверху и ногой выбил ее. На огромной кровати с бархатным балдахином на ком-то увлеченно скакала медовокожая демоница. Ее фигура была окутала всполохами магии, а грива черных волос развевалась в потоках невидимого ветра. Под ее роскошным телом я увидел две тощие и очень волосатые ноги.

Схватив демоницу за длинные пряди и сдернув ее с жертвы, я с удивлением обнаружил на розовых простынях начальника социального обеспечения. Тщедушный Савельев так ничего и не осознал, хватая руками пустоту и распахнув рот с желтоватыми зубами. А ведь он имел почти статус мага! Из него много можно было выпить силы.

Красотка, прокатившись через половину комнаты, поднялась на ноги, обиженно взвыла и шибанула меня зарядом сырой магии. Он с размаху ударился о мой щит и разнес все, что стояло позади меня.

«Насосалась силы, дрянь!»

Брошенная воздушная петля хлестнула воздух, задев ее плечо. На сияющей коже сразу появились черные полосы.

Взревев от боли, демоница начала меняться. Процесс не самый красивый, зато практически моментальный. Сначала исказилось ее лицо, вытянулось, став похожим на звериное. Между волосами на голове выросли два кривых рога, тело выгнулось дугой и стремительно увеличилось в размерах, через мгновение передо мной уже стояла тварь с полным набором клыков и острыми когтями. От нее сильно завоняло гарью.

— Какая ж ты страшная все-таки! — вырвалось у меня.

— Возьми меня! Возьми меня всю! — утробно рыкнула она и прыгнула в мою сторону.

Я едва успел подхватить небольшой стол и поставить его перед собой. Основной удар тела сущности он выдержал, лишь ее когти пробили тонкое дерево. Пробили и застряли в нескольких сантиметрах от моего сердца.

Резко опустив остатки стола и придавив их ногой, я с размаху опустил ладонь на спину демоницы, не давая ей подняться. Следом активировал заклинание огня. Голубое пламя взметнулось до потолка, моментально уничтожив визжащую сущность. А заодно и часть балдахина, и вычурную люстру.

— Милая, а где ты? — слабым голосом простонал Савельев.

Я подошел, бросил ему покрывало, чтобы прикрыть то, на чем скакала демоница, потом плеснул в лицо воды из кувшина и жестко велел вызывать лекарей.

Ждать, пока он сообразит, как активировать магическую почту, не стал, пошел дальше. Судя по звукам в этом борделе, очереди и стопкам ассигнаций, тут работала явно не одна демоница.

Следующая дверь на этот раз зеленая разлетелась в мелкое крошево. Здесь картина была несколько иной: крепыш из управления разведки, если я правильно помню, Кеша Баренцов, со спущенными штанами со всей душой ублажал демоницу, прижав ту животом к кровати. А ведь именно он отвечал за связь с агентами разведки.

Вот и раскрылась тайна, почему Туманов ничего не знал. Интересно, сколько тут уже здесь работают эти демоницы, сколько силы они забрали?

Ладно, думать буду потом, сейчас нужно спасти хоть кого-то от этого сладострастного позора. Повезло, что Кеша не отличался магической силой и выбранная куртизанка оказалась слабее предыдущей. С ней я справился за несколько секунд.

Повторив все, как и с Савельевым: простыня, вода, вызов лекарей, — вышел в главный зал.

В какой-то момент все комнаты борделя слились перед глазами в разноцветное месиво. Работал почти не включая голову: зашел, сдернул, убил. Иногда даже разгромил, увернулся, подпалил, разорвал и даже проткнул карнизом.

Запах гари намертво въелся в кожу, а на щеке появился свежий порез — одна из демониц метнула в меня обломок кровати.

Так, я ходил из комнаты в комнату, пока не приехал Бережной с помощниками и группой лекарей, которые должны были попытаться спасти едва трепыхающихся клиентов.

Марк нашел меня после, кажется, седьмой и последней демоницы. Я смотрел на пятно на полу, разгромленную мебель и понимал, что устал.

— Привет, ты как? — спросил он, сразу же уходя с линии атаки.

И правильно сделал, потому что там, где он стоял, уже торчало ледяное копье.

— Спокойно, это я, — он поднял руки с открытыми ладонями и улыбнулся.

— Не подкрадывайся так.

— Прости-прости. Все, больше не буду, — он оглядел сломанный стол, стулья и болтающийся на одном болту балдахин. — Серьезно ты тут разошелся.

— Это была последняя. Направь людей в другие бордели, пусть каждый проверят. И слухи пособирают, может кто-то уже придумал одну такую дома поселить.

— Ты хоть размялся? А то нам еще империю поднимать.

— Поднимем, ток пожрать бы, а то желудок сводит, — проворчал я.

Нужно будет выделить из казны денег на ремонт, а то я, действительно, разошелся. Опять бумажки!

— Людей я отправил, будь спокоен. А пожрать… — он на мгновение задумался, — а тут кабак рядом приличный есть. Называется «Крыло утки». Был там как-то, вроде кормят хорошо.

— Пошли, — мне было противно находиться в этом борделе. — А что с пострадавшими?

— Лекари работают. У большинства есть хорошие шансы на восстановление. А вот трое совсем плохи. Досуха они их… Ну ты понял.

— А которые?

Хотя ответ я знал, сам видел их стеклянные глаза и едва увернулся от удара одной из демониц, которая там, судя по всему, работала дольше всех. Шапов, Крутиков и Богачев — все отвечают за ту или иную часть военного управления.

Как я это проглядел⁈

Злость накрыла с новой силой, но я подавил в себе эмоции и выдохнул.

— Где, говоришь, твоя «Крылатая утка»? — я смахнул щепку с плеча и шагнул к двери.

— «Крыло утки», Леш, тебе срочно нужно принять на грудь графин, а то и два, твоего любимого кваса. А еще там есть большое блюдо с утиной грудкой. Их тонко-тонко режут, присыпают специями, а потом подают с пятью разными соусами, крохотными лепешками и соломкой овощей, — Марк все трещал, выходя из комнаты. — Нужно взять утку, обязательно пальцами, положить на лепешку, добавить овощей и соуса, свернуть и вот так есть. Представляешь? Чего только не придумают!

Он продолжал рассказывать, пока мы покидали бордель и шли пешком до упомянутого Марком кабака.

— Марк, как мы этого не заметили, а? — спросил я, когда утка уютно разместилась в моем сытом желудке. — Неужели никто не заметил, что разведка и военные стали тупеть и отлынивать от своих обязанностей?

— Демоницы здесь не больше недели, — Бережной вяло ковырялся в мелконарезанных овощах. — Работали сначала очень тихо, особенно когда ты все готовил к перевороту. Четкие распоряжения, постоянный контроль — твои сильные стороны сыграли здесь дурную шутку. Они делали ровно то, что ты им поручал, не включая мозги. Кто ж мог подумать, что это демоницы? Да я уверен, большая часть клиентов даже не слышали, что такие бывают.

— Идиоты. Не один раз же говорил, что систему образования нужно менять. Каждый раз натыкаюсь, и прямо зло берет.

— Не принимай близко к сердцу, Леш. Рейд мы провели, всех зачистили. Потеряли всего одного мага, да и то, потому что он не тем местом думал.

— Если они здесь неделю, а войска Войса уже три-четыре дня, то это практически объявление войны. С учетом всех действий и тех, на кого они были рассчитаны.

Я смял салфетку и грохнул кулаком по столу.

— Собираешься забрать бразды правления от Туманова? — брови Марка приподнялись. — Мы его, кстати, тоже видели, в очереди к последнему борделю.

— Я? Нет. Но кандидат есть. Нужно поговорить с императором, чтобы одобрил.

— И где нашел?

— Не поверишь, в каком-то клоповнике. Старший над группой бездомных.

— А он потянет?

— Опыт у него есть, голова работает. В любом случае буду присматривать за ним первые пару дней. А то постесняется гаркнуть, и все, разброд и шатания.

— Это верно.

— Слушай, совсем забыл спросить. Как у тебя с Блохиной?

— Отлично, — просиял Марк. — Илья, конечно, шокирован не меньше Томы. Мы посовещались, решили, что наказание ему будет, выбрали не пыльное, но нудное, чтобы ума набрался. На свадьбу-то придешь?

— Конечно. А что с родственниками? — я решил зайти издалека.

— Есть, одна. Хотя лучше бы не было. Когда я приехал в дом, то на меня обрушился ураган внимания со стороны ее матери. Непрошибаемая женщина. Прет, как танк. Еле отбился от нее. Ты же не просто так спрашиваешь, уже познакомился, да? Записку же не просто так прислал.

— Да, заглядывала она ко мне в трактир, а потом я обнаружил ее в своем кабинете.

— Умоляю, скажи, что ты ее убил! А записку с требованием забрать ее из темницы — это была шутка. Очень плохая шутка!

— Все настолько плохо? — усмехнулся я.

— Ты еще спрашиваешь! Тома от нее сбежала еще лет пять назад, но даже на другом конце города, мать умудряется ей портить жизнь. Не убил, да?

— Она же теща твоя. Мать твоей жены. Не делай из меня монстра.

— Вот сейчас я не уверен, кто из вас монстр, — негромко сказал он. — А где она сейчас?

— В последний раз я видел ее спящей в темнице.

— Ну хоть арестовал ее! Вот тебе спасибо, дружище.

— Не совсем. Я намекнул ей, что в темнице сидит Константин.

— Что⁈ — у него аж вилка из рук выпала.

— Именно. Зашел утром проверить. А там, не поверишь, эти двое в одной камере, дрыхнут, — улыбнулся я. — Ромский, конечно, просил его спасти, но я не нашел в себе силы нарушить эту удивительную идиллию.

Бережной расхохотался, но быстро взял себя в руки.

— Все равно с ней нужно что-то делать. Она же невыносима!

— Предлагаю организовать Ромскому побег. Она точно увяжется за ним. Пошлем их в… — я задумался, — да хоть бы и за Срединный хребет. Там тихо, спокойно, природа отличная.

— А потом она развернется и захватит всю территорию, — мрачно добавил Марк. — Нет, не пойдет.

— Ну не в башню же ее сажать, — вздохнул я.

— А есть какая на примете?

— Марк! Имей совесть.

— Какая совесть⁈ Я даже слова такого не знаю.

— Знаешь, иначе придушил бы ее своими руками.

— У меня обхвата ладоней не хватит, — он соединил пальцы, мысленно примеряясь, — нет, не хватит.

— Ладно, пошли наносить добро и причинять справедливость в ряды нашей доблестной армии. Хочу понять, насколько они все там запустили.

— И управление образования? — с надеждой спросил Бережной.

— И управление образования, — с довольной улыбкой добавил я.

Мы расплатились и покинули трактир. Мне понравилось, как здесь кормят, нужно будет запомнить это место и зайти еще раз. Или купить уток и завести коптильню, когда я все-таки уеду из столицы.

Мысли мгновенно перескочили на запланированный отдых, и я глубоко вздохнул. Марк это понял по-своему.

— Не дрейфь, дружище, с демоницами справились, и с двумя управлениями тоже справимся!

— Да, только сколько на это потребуется времени?

Бережной не ответил, а свистнул ближайшему вознице, и вскоре мы покатились в сторону дворца. Размах операции королевства Войс поражала. В голове не укладывалось, как они такое, мало того, что придумали, но и организовали. Хотя с момента подписания соглашения прошло три года, могли и успеть.

Больше всего меня раздражало, что это все происходило у меня под носом. Я уже два месяца в столице и такое проморгал. Бесит. Нужно придумать, как быстро с этим разобраться.

— Марк, ты можешь послать людей в несколько гостиниц? По моим сведениям, там засела разведка Войса, — я передал ему список от Вани Кедра.

Есть у меня по этому поводу одна идея, чуть позже ей займусь.

— Это можно. А сам чего? Не хочешь этим заниматься?

— Мне уже скоро нужно нового главу разведки собеседовать, времени нет, — дернул я плечом. — А кроме тебя, я никому не доверю такое.

— Ты же понимаешь, что я никаким боком к военному делу не отношусь? — удивленно спросил Марк.

— Тяжелые времена требуют тяжелых решений и стремительных действий. Если не мы, то кто?

— Никто.

— Вот именно.

Марк вышел за два квартала от дворца, у него своя контора, а я спокойно домчал до главной площади и направился в сторону своего кабинета, к нему должен был уже подойти Василий Семенович.

Ситуация с демоницами выбила меня из колеи: неизвестно насколько сильно пострадала государственная структура от их действий. Хозяйки домов любви уже отправлены к дознавателям, мне нужно было узнать, кто пристроил сущности к ним на работу и как долго уже все это продолжается.

Еще бы пара недель и столицу можно было брать голыми руками. В Войсе все рассчитали очень хорошо. Скорее всего, разработка плана длилась все три года, иначе я такой размах объяснить не могу. Еще оставались те, в серых рясах. Интересно, какая у них задача?

Я поднялся к широким дверям главного входа и столкнулся с высоким мужчиной приятной наружности. Хотел было пройти мимо, но его глаза показались мне знакомыми.

— Господин архимаг, Смирнов Василий Семенович по вашему приказанию прибыл, — бодро сказал он.

— О как, — все, что я мог сказать.

Бывший старший сильно изменился: пропали лохмы, бородища и даже лицо просветлело. Если бы не взгляд, я бы не узнал его.

— А почему вы здесь стоите, Василий Семенович?

— Смотрел за стражниками, — развел он руками. — Вы простите, привычка. Обошел по кругу здания, глянул на дежурных.

— Есть мысли?

— Давайте сначала обсудим мои задачи и полномочия. Мои мысли будут исходить из того, что вы мне поручите.

— Пройдемте к моему кабинету, и там все обсудим.

Пока шли по коридору, я наблюдал за тем, как Косой цепкими глазами оглядывает все, что видел. Это был профессиональный взгляд опытного человека. По дороге я завернул к секретарю и забрал бумажную почту. Ее было много, опять до ночи разбирать.

Сняв с дверей заклинания, я вошел первым, Смирнов посмотрел на остатки нитей, удовлетворенно кивнув.

— Какой у вас уровень магии?

— До мага не дотянул, — вздохнул он, продолжая стоять у входа.

— Присаживайтесь, в ногах правды нет.

— Спасибо, — он перетек в кресло и замер с прямой спиной.

— Я предлагаю вам должность начальника военного управления, — сразу сказал я, решив не ходить вокруг да около.

— Это весьма высокая должность. У меня нет достаточного опыта для руководства целым управлением.

— У меня тут лежит ваше личное дело, — я сел за стол и открыл папку, взятую у секретаря. — Весьма интересно, даже очень. Боевые подвиги, награды, не одна успешная операция. Награды и грамоты. Ушли по собственному желанию. Почему? У вас все так хорошо же было.

— Стар я уже, господин архимаг. На выездах уже было тяжело бегать за молодыми. А сидеть в кабинете и штаны просиживать оказалась совсем не так интересно, как выглядело на первых порах.

— И вы решили стать старшим над обездоленными? Как вы там оказались? Проблемы с деньгами?

— Жилье служебное, в собственном осталась жить супруга с дочерьми. Для меня там места уже нет, — это было сказано без сожаления, просто как данность. — Да и мужикам помощь нужна. Они же без меня пропадут. В последнее время прошла волна по улучшению жизни в городе, — а это уже было сказано с неприязнью. — Из центра всех «попросили», точнее, просто собрали и выкинули за Яблоневый район. Этот дом, где вы нас нашли, принадлежал раньше торговой лавке, склад был. Один из наших его арендовал в хорошие времена. И так вышло, что про склад все забыли. Точнее хорошо запомнили, и что выходы неудобные, перекрытия гнилые. Дом целиком перестраивать нужно.

— И вы там решили организовать жилье? Но почему же на работу их не пристроили?

— А они работают. Милостыню просят, деньги небольшие, но всегда есть. Некоторые разнорабочие, дворники, но жилья ни у кого нет. Такие дела.

— Особые таланты есть? — неприятно было осознавать, что социальное управление вот так решает вопросы, а здание с клоповником у самой площади проморгали.

Хотя с учетом, где я сегодня видел главу управления, то вопросы отпали.

— Ниже среднего. Ни ума, ни магии. Если их не строить, то они быстро скатятся по наклонной. А людьми нельзя разбрасываться. Даже такими.

Его выкладка была простой и понятной. Он не приукрашивал свои таланты, не пытался взять на себя больше, чем сделал, да что там, не трясся передо мной, как лист на ветру.

— Хорошо, — кивнул я. — Я понял. Теперь давайте поговорим о том, что я от вас хочу получить.

Разговор длился больше часа. Мы обсудили все подробности, нюансы и возможности. Смирнов кивал, уточнял детали, и я видел, как в нем зарождается надежда. Даже плечи расправил, и глаза посветлели. Сейчас я был уверен, что сделал правильный выбор.

— И последнее. У меня сразу же для вас есть особое поручение, — сказал я. — Нужно в кратчайшие сроки найти тех людей в серых мантиях. Это будет вашим первым заданием. Касательно документов и знакомства с сотрудниками, как хотите поступить? Сразу представить или подождать?

— Господин архимаг, подождать. Хочу посмотреть на весь фронт работы негласно. А по поводу этих неустановленных лиц у меня просьба, если позволите. Могу я использовать свои ресурсы?

— Этих бездомных?

— Да, они люди проверенные, город знают как свои пять пальцев.

— Только приведи их в порядок.

— Никак не могу, они мне нужны в том виде, в котором есть сейчас. Больше скажу, я не собираюсь пока им ничего рассказывать про ваше предложение.

— Добро. Тогда жду результатов к семнадцатому числу.

— А как же свадьба главного мага?

— Вы и это знаете?

— Центральный район только об этом и говорит. Обещали столы на улице для народа, фейерверк и минимум три бочки с квасом. Все гулять будут.

— Дела государственной власти важнее праздника. Жду отчета магической почтой. Умеете?

— Конечно, этому в армии первым делом командиров учат. Разрешите идти?

— Разрешаю. Если какие слухи интересные, то тоже пишите.

Он поднялся, поклонился по уставу и вышел в коридор. По нему у гвардейцев уже есть распоряжение: не мешать, содействовать, наблюдать.

День клонился к закату, отчеты лежали на столе, королевство Войс в столице, в управлениях полный бардак, чиновники со стеклянными глазами. Раздражение, накопившееся за последние несколько дней, тяжелым камнем легло на плечи. Мышцы затекли, а на ладони то и дело появлялись язычки пламени. Хотелось спалить тут все до основания и построить все заново. Но время было жалко. Возможно, несколько арестов, пара казней и позорные увольнения приведут местных в чувства.

От этой мысли мое настроение стало чуточку лучше.

Глава 12

Интермедия

'Уважаемая Белла Андреевна!

По данным гильдии магов земли, под вашей гостиницей «Приют странника» обнаружен подвижный пласт, который может привести к частичному или полному обрушению строения. Для обеспечения безопасности ваших постояльцев рекомендуем переселить их в апартаменты «Вишневая аллея», расположенные по адресу: ул. Вишневая, дом 7, корпус 4.

Возвращение оплаты за номера — на ваше решение.

Работы по укреплению фундамента будут оплачены за счет казны города. Также сообщаем, что вам положена дополнительная денежная компенсация за оперативное переселение ваших клиентов.

Начало работ запланированы на семнадцатое июня тысяча восемьсот девяносто третьего года.

С уважением, управление безопасностью города Катеринграда'.

Конец интермедии

С арестами и увольнениями я решил начать прямо с утра. Еще вчера успел подготовить стопку приказов с пустыми местами для фамилий. Через полчаса я должен пойти на прием к императору и выложить ему весь расклад по текущей ситуации в столице. Надеюсь уложиться за короткое время, потому что дел перед отъездом становится с каждым разом все больше и больше.

Пока разбирал многочисленные бумаги, то и дело натыкался на косвенные подтверждения, что они давно уже тянут свои руки к империи. Причем я смог это увидеть, только при детальном рассмотрении отчетов. А ведь хотел все побыстрее закончить! Все планы в труху!

Все, что я делал на протяжении двух месяцев, в один момент стало развалиться на глазах из-за мелкой детали, название которой — королевство Войс.

У меня даже мелькнула мысль поехать к ним и сровнять их с землей. Но обстоятельства были против этой идеи. Я ни на минуту не мог оставить без внимания ситуацию в столице. Тут поспишь лишний час, а потом полдня разгребаешь последствия.

Я скривился, шумно выдохнул и отложил папку казначейства. Она меня раздражала тем, что уже который день лежала на столе и трепала мне нервы. Сведения не были нудными или сложными, просто в них столько было полезных и опасных для меня сведений, что его даже нельзя было из кабинета выносить!

И как бы я ни был готов к тому, что может быть написано в отчетах, все равно удивлялся, просматривая очередную страницу. Единственное, что могло исправить ситуацию с казной — это поступление денег после арестов сторонников Константина. Кстати, где по этим людям отчеты?

Мысль о новых отчетах вызвала у меня только раздражение. И зачем я, вообще, этим занимаюсь⁈ С другой стороны, кому я такое мог доверить?

Неожиданно я успокоился, а через мгновение магической почтой из моего кабинета улетело письмо в адрес Максима Крынова. Подготовить еще один приказ с повышением заместителя до руководителя было вопросом десяти минут, только с императором нужно поговорить.

К слову о нем я глянул на часы и выдвинулся в сторону приемной Виктора Ивановича. До встречи осталось всего семь минут.

Император против обычного уже ждал меня, просматривая кипу бумаг.

— Алексей Николаевич, вы меня не предупреждали, что императорская власть сопряжена с таким количеством документов.

— Прошу прощения, ваше императорское величество, но тут без вариантов, — с улыбкой ответил я. — Тоже принес вам на подпись.

— А у вас что? — он не позволил себе поморщиться, но по интонации я понял, насколько он устал от этого.

— Приказы на казни.

— Вот так сразу? Основания?

— В основном пособничество бывшему императору, но есть превышение должностных полномочий, воровство и многое другое.

— Но тут нет фамилий.

— А для этого у меня целый список, который я и хотел с вами обсудить. Не могу послать на эшафот всех, работу же нужно кому-то выполнять.

— Садитесь, давайте разбираться.

Виктор Иванович вырос в простой деревне и плохо разбирался в реалиях дворцовой жизни и структуре власти. Но при этом мысли императора были логичны и последовательны. У него отлично получалось слету разобраться в мутных государственных схемах.

Несколько часов мы подробно разбирали каждый случай, попутно внося в приказы фамилии. Кого-то он сразу отправлял на казнь, кого-то придерживал, давая возможность исправиться.

Так или иначе, когда я выходил из его кабинета, у меня на руках было всего десять приказов с фамилиями, и то из них трое еще были под вопросом, так как у них был шанс стать той самой ниточкой, что вела дальше за пределы империи.

Это не прибавило настроения, однако ситуация сдвинулась с мертвой точки, и я чувствовал некий заряд энергии. Я почти был уверен, что к вечеру буду знать фамилии тех, кто продался королевству Войс.

Отдав семь приказов секретарю, я не вернулся в кабинет, а отправился в любимый трактир, чтобы пообедать. Проходя мимо поста стражников, случайно услышал обрывок разговора. В нем бравые гвардейцы изумленно обсуждали нового начальника военного управления, который задает очень много вопросов, смотрит и что-то записывает в маленький блокнот.

«Смирнов уже работает, молодец. Возможно, у меня теперь появится шанс закончить все дела раньше, чем за неделю», — удовлетворенно подумал я.

Напоминание о новом начальнике военного управления — которого уже согласовал император — пришло не одно, а с мыслью о подарке Марку на свадьбу. Как же я не любил это дело! Бегать по магазинам, искать, думать, что нужно молодоженам… Ни единой идеи в голове не было. Хоть им сервиз дари на двадцать персон. Или бытовой кристалл для глажки белья. Может, просто денег? Они всегда нужны. Путевку в отпуск? Нет, путевку нельзя, может, позже, а сейчас в столице нужны руки и глаза Марка.

Конечно, идеальным подарком было бы отправить его тещу в темницу, но с ней тоже не все так однозначно. Кстати, где она сейчас?

Я свернул к дежурке возле темницы. Там царил идеальный порядок. Выглаженная форма на стражниках, правильно заполненные документы и даже все лица были выбриты.

— Здравия желаем, господин архимаг!

— Вольно. Что с задержанными?

Я бегло просмотрел строчки в амбарной книге. Внимание привлекла запись о Блохиной. Они ее зарегистрировали, вот молодцы какие.

— Это кто? — я указал на ее имя.

— Задержанная Блохина! Нарушение порядка, проникновение на охраняемый объект и… кхм… — он замялся, — попытка соблазнения сотрудников на боевом посту.

— В какой камере она?

— В пятой, господин архимаг.

Так, а Константин в четвертой. И как они умудрились их разделить?

Я решил спуститься в темницу и лично все проверить. Почему-то казалось, что Блохина не постесняется пробить толстую стену между камерами, чтобы быть поближе к объекту соблазнения.

Внизу, как и всегда, пахло пылью и немного чистящим средством. Когда я вышел в широкий коридор, то увидел одного из дежурных, который под руководством знакомого голоса, драил каменный пол.

— Три сильнее! Эта кровь, небось, тут уже годами, въелась насмерть. Совсем грязью заросли. Ты воды побольше налей, не жмись!

— Людмила Викторовна, а почему нельзя все заклинанием вычистить? Почему руками-то? — жалобно блеял стражник.

— А чтобы ты, остолоп, знал, с какой стороны за швабру браться и ценил труд других людей. Не все тебе магией тут заливать!

Ее густой низкий голос эхом проносился по всей темнице и сверлил виски не хуже раскаленных игл. Значит, не Смирнов здесь побывал, а эта женщина всех из камеры умудрилась построить? Может ее замом к Василию поставить?

Стражник неловко развернулся, и все содержимое ведра полетело мне под ноги. Одним движением руки я не дал мутной воде расплескаться по коридору. Она повисла в воздухе здоровенным мутным шариком, привлекая ко мне внимание.

Служивый моментально вытянулся по струнке, неумело пряча за спину швабру, Блохина, радостно блеснула глазами, заулыбалась, а вот притаившийся в глубине камеры Константин весь сжался в комок, сливаясь цветом с темной стеной.

— Господин архимаг! Как я рада вас тут видеть! Оцените, как здесь стало чисто!

Я отправил грязную воду обратно в ведро и внимательно прошелся по всем присутствующим.

— Похвально, Людмила Викторовна, похвально. Вот только задержанным не положено руководить теми, кто их задержал. Потрудитесь объяснить, что тут происходит?

Последний вопрос я задал стражнику, который язык проглотил и теперь неразборчиво мычал.

— Вы только не ругайтесь, господин архимаг, — сказала Блохина, — я же не со зла, а мальчикам нужно помочь. Они же совсем грязью тут зарастут, а ведь это же вопрос здоровья.

— Я не вас сейчас спрашивал, баронесса. По вам будет отдельный разговор.

Мой тон значительно понизил градус в темнице, еще чуть-чуть и изо рта пошел бы пар. Однако это привело стражника в чувство.

— Докладываю! На вверенной мне территории происшествий не зафиксировано!

— Тогда она тут откуда? — кивок за Блохину за решеткой.

К чести сказать, сейчас она уже была не в своем неглиже, а в толстом плаще и в здоровенных армейских сапогах.

— Задержана… — проблеял стражник. — До особых распоряжений.

— Кем задержана? В какой момент? На каком основании?

— По распоряжению нового начальника управления! — вдруг гаркнул он. — Василия Семеновича Смирнова! Он лично дал поручение изолировать Блохину в отдельную камеру и провел с ней разъяснительную беседу на тему бережного отношения к имуществу империи и императора!

— Смирнов, значит. Давно это было?

— Два часа назад!

— А вы уверены, что именно он начальник?

— Так точно! Об этом уже все знают!

«Гвардейцы, чтоб их. Вот же трепло. Весь план Косого насмарку. Хотя может быть, и нет. Если он едва приступил к обязанностям и такой результат, даже без приказа, то что будет потом? Да еще и с Блохиной совладал, сидит, вон, смирно, в соседнюю камеру не ломится».

— Людмила Викторовна, — я обратил свой взор на задержанную, — вы понимаете, почему находитесь здесь?

— Для присмотра за доблестными бойцами! — не без гордости ответила она. — Мне бы только матрас потолще да пошире, а то на этом ложе неудобно. И светильник еще один. К слову, господин архимаг, а сколько вы меня тут держать будете? У меня же у дочери свадьба! Не могли бы вы посодействовать и выпустить меня пораньше?

Я смотрел на нее и на мгновение задумался. Если оставлю ее здесь, то это будет отличный подарок на свадьбу Марку. Вариант хороший, но она все же единственную дочь замуж выдает, обидится еще и мне тут все разнесет.

— На саму свадьбу выпущу. А потом вернетесь обратно, будем собирать комиссию и решать вашу судьбу.

— Но господин архимаг! Мне же нужно платье! А подготовка! Они же ничего сами не сделают! Как моя девочка без матери справится⁈

— Модистку разрешу пригласить, но не более, — я глянул на стражника, — организуйте все Людмиле Викторовне, но из темницы выпустить ровно в десять тридцать семнадцатого числа и сопроводить до Васильевского собора. А потом забрать.

— Будет исполнено, господин архимаг.

Все это время Константин так от стены и не отклеился. Глаза не поднимал, в разговоре не участвовал. И лишь, когда я прошел мимо, он дернулся, хотел опустить ноги на пол, но передумал.

Пусть еще посидит. Еще немного и он будет сотрудничать. Казнить я его пока не собирался, он был мне нужен. И не из-за клада, а чтобы сдал всех подельников и контакты с соседними государствами. Кто знает, что там еще, может, вылезти? Могло, конечно, так оказаться, что самого Ромского использовали втемную. Судя по тому, что я про него узнал — он не особого ума, предпочитающий проводить время на балах, нежели в кабинетах на совещаниях. Из-за этого, собственно, такой развал империи.

Хватит ли у Виктора Ивановича сил, чтобы вернуть ей былое величие? Я вспомнил его лицо, когда он отошел от Камня Власти: решительное, суровое и твердое. Сдюжит. Сейчас только ему помогу и на заслуженный покой. Главное, поставить людей с головой на важные должности.

С такими мыслями я и покинул темницу, чтобы, наконец, отправился в трактир. Работа работой, а обед по расписанию. Даже если это самое расписание было сформировано натуральным психом.

Я широким шагом пересек площадь, поднялся на крыльцо «От рассвета до рассвета» и распахнул дверь. В просторном предбаннике высились двое новых охранника. Они пристально оглядели меня в четыре глаза. Один из них нахмурился и шагнул ко мне, выставив ладонь вперед. И тут же отскочил обратно, схваченный за кожаную куртку коллегой.

— Господин архимаг! Рады вас приветствовать, — второй охранник вежливо поклонился и отступил, оттягивая на себя первого.

Вот так одно явление Блохиной, и в трактире уже появились вышибалы. Быстро сработано. Интересно, поможет ли это от явления Людмилы Викторовны? Не думаю.

Уже знакомая официантка улыбнулась мне и проводила за мой столик, попутно рассказывая о новинках в меню. Она заверила меня, что повар нашел секретные архивы с рецептами блюд, которые я когда-то любил.

— Неси. Попробуем, — велел я, усаживаясь за столик.

Кувшин с квасом уже ждал меня. Из окна, что ли, видели, что я иду к ним? Мелочь, а приятно.

Буквально через полчаса она уже несла огромный поднос, уставленный тарелками и горшочками. Я потянул носом и сразу же окунулся в приятную ностальгию. Жаркое по-домашнему с грибами и мясом, салат с охотничьими колбасками, черный хлеб, маринованные стебли чеснока и черемши, тонко нарезанные кольца лука и горка вареного картофеля с золотистым кусочком сливочного масла и обильно посыпанная душистым укропом.

— Приятного аппетита! — бодро сказала официантка и тише добавила. — Надеюсь, вас сегодня никто не побеспокоит.

Это она охрану имела в виду, но с такими фразами все равно нужно быть осторожными. Ведь как только скажешь: «проблем не будет», то что за этим следует? Правильно, те самые проблемы.

Держа все это в уме, я решительно заработал вилкой. И если какая-нибудь сволочь сейчас мне помешает, то я выкину ее в окно вместе с так называемой охраной.

Все началось буквально через десять минут. Сначала над головой запорхали магические конверты. Один из них был красного цвета, означающего срочность. Второй сиял оттенками зеленого: это от Марка.

Третий конверт появился, когда я уже прикончил жаркое и цеплял на вилку последнюю картофелину, макнув ее в соус из-под мяса. Если закрыть глаза и не видеть вьющихся воронами писем, то жизнь моя была исключительно прекрасной.

— Господин архимаг, прошу прощения… — официантка появилась и разрушила хрупкую иллюзию счастья. — Вам там посылка…

— Посылка? Не человек? Кто доставил? — я без интереса глянул ей за спину, но ничего не увидел.

— Мне ужасно неловко вас отрывать, но там…

— Что там? — я глянул на вышивку на ее фартуке, — Катерина, в чем проблема?

— Там… Вам лучше самому взглянуть. Еще раз приносим свои извинения за прерванный обед. Хотите, остатки завернем с собой?

Любопытство так и не проснулось, только раздражение. И чувство, что доесть остатки мне не светит. Но я все равно поднялся, вытер пальцы о салфетку и двинулся к выходу.

В предбаннике стоял озадаченный охранник. Он все смотрел на крыльцо и чесал в затылке. Что же мне такое там доставили⁈ Труп⁈

На улице меня ожидала группа мужчин. Некоторые из них мне оказались знакомыми. Через мгновение я понял — это люди Косого. Все еще чистые и свежие после моего заклинания, но все равно такие же потрепанные. Все дружно они стояли перед трактиром в ряд, соприкасаясь плечами.

— Господин архимаг, — один из них поклонился мне в пояс, — не велите казнить…

— Вы от Василия? — оборвал я его.

— От него, от него родимого, господин архимаг. Вы велели следить за теми незнакомцами в сером, — он замялся.

— И?

— Так, мы это… поймали одного из них…

— Что⁈ Приказа ловить не было! Я просил только наблюдать!

— Да он сам, честное слово! Шел, а потом, как шмякнется перед Иванычем и прямо сознание потерял. Сразу же! Мы его решили вам принести.

— Да-да, — подхватили остальные, — так оно и было.

— Мы думаем, что он у них за главного. Все его слушались, — продолжил мой собеседник. — Умный такой, как пить дать, начальник.

— И как вы поняли, что он умный? — прищурился я.

— Так, у него все на лице написано! Чесслово.

— Где же он?

— А вот! — люди одновременно разошлись в разные стороны, демонстрируя завернутого в серую ткань человека, ток голова торчала.

«Твою ж дивизию! Нападение на иностранца! Мережковский мне голову оторвет», — пронеслось у меня в голове.

Упомянутый иностранец тихонько застонал. Я подошел ближе и увидел разбитое в кровь лицо и явно сломанную руку.

— И как же он так упал? — со вздохом спросил я.

— Честное слово сам! — сказал один.

— Все три раза, — подхватил его сосед.

В этот момент я точно осознал, что отпуск снова откладывается.

Глава 13

Интермедия

Уважаемый Глеб Алексеевич!

По многочисленным жалобам постояльцев гостиницы «Северный ветер», которая принадлежит вам, проведена проверка. Установлен факт наличия серьезных проблем с системой водоснабжения.

Администрация города обеспокоена тем фактом, что гости вашего заведения не могут в полной мере оценить комфорт пребывания в столице.

В связи с вышесказанным, администрацией принято решение о скорейшем переселении постояльцев гостиницы в апартаменты «Вишневая аллея», расположенные по адресу: ул. Вишневая, дом 7, корпус 3.

Возвращение оплаты за номера — на ваше решение.

Работы по восстановлению водоснабжения «Северного ветра» будут оплачены за счет казны города. Также сообщаем, вам положена дополнительная денежная компенсация за оперативное переселение ваших клиентов.

Начало работ запланированы на семнадцатое июня тысяча восемьсот девяносто третьего года.

С уважением, администрация города Катеринграда'.

Конец интермедии

Через два часа, отправив пойманного иностранца к лекарям в закрытый стационар, я собрал в переговорном зале всех, кто числился в руководстве военного управления и разведки. Не все пришли своими ногами, некоторых приходилось тащить волоком. Кто-то сделал вид, что умер два дня назад, а иные были готовы выпрыгнуть прямо из окон, едва я появлялся у них на пороге.

Из всех собравшихся спокоен был только Смирнов. Он с интересом поглядывал своих сотрудников и подчиненных, делая короткие пометки в личных делах, что лежали у него перед собой.

Туманов с подозрением косился на Василия, но на всякий случай молчал, не зная, что его ждет после этой встречи.

— Господа, я собрал вас всех не просто так. У меня есть несколько новостей, приказов и масса соображений, — сказал я, старательно опуская ругательства видя порой совершенно бессмысленные взгляды бывших клиентов элитных борделей. — Начнем с приказов. Первыми идут те, что на увольнение.

Публика зашевелилась, несколько секунд поиграла в гляделки друг с другом и затаила дыхание.

— Шапов, Крутиков и Богачев — прошу сдать ваши удостоверения. Вы свободны от службы.

Названные мной работники слабо шевельнулись. Я не хотел их вообще сюда тащить, но иначе было никак. За дверями зала дежурили лекари, они должны были выпроводить отличившихся в борделе чиновников до места заключения и последующего лечения.

По остальным прошел тихий шепот. Каждый искренне верил, что его фамилию не назовут, и старался лишний раз не попадаться мне на глаза. А это было весьма сложно, ведь все сидели на жестких стульях ровными рядами прямо передо мной.

— Все, с кем вчера я виделся вне работы — я зачитал фамилии тех, кто меньше предыдущих коллег пострадал от демониц, — отправлены в отпуск с минимальным окладом под наблюдение лекарей. Прошу сегодня подготовить ваши дела к сдаче и принести мне на стол.

Хорошо бы, конечно, запретить им вовсе возвращаться к службе, но как я уже говорил Виктору Ивановичу, кто тогда будет работать? Не я же!

— Далее, приказ на снятие полномочий, как не оправдавший возложенного на него доверия — Туманов. Сдать удостоверение. Вы свободны.

— Но господин архимаг! Я же вчера… только в очереди стоял! — возразил теперь уже бывший начальник управления.

— Пока вы там стояли, королевство Войс почти захватило столицу, — ледяным тоном ответил я.

— А кто возглавит все это⁈ — он обвел рукой сидящих. — Кто? Это же такая ответственность!

— Раз вы настаиваете, то переходим сразу к новостям. Василий Семенович, прошу.

Все разом повернулись к расслабленно сидящему Смирнову, будто впервые его увидели. Он поднялся, одернул новенький камзол и скупо улыбнулся уголком губ.

— Доброго дня. Меня зовут Смирнов Василий Семенович. Алексей Николаевич пригласил меня стать главой военного управления.

Он рассказал немного о себе, в том числе о боевом опыте, частично коснувшись особых поручений и разведывательных операций, в которых принимал участие. К слову, похвастаться таким послужным списком никто из присутствующих не мог.

Да, были те, кто прошел войну, чаще всего они это делали, сидя в уютных кабинетах и рассылая магические поручения, а не стояли под атаками на земле. Поэтому Косого после рассказа приняли с глубоким уважением.

— Теперь перейдем к основным вопросам, — сказал Смирнов, пригвоздив к столу личные дела сотрудников. — После тщательной проверки я выявил нескольких людей, которые и, откровенно говоря, забили на свою работу. Баренцов! Встать!

Кеша испуганно вскочил, огляделся, густо покраснел и потупил взор.

— Почему данных по внешней разведке нет? Где протоколы переписок с соседними государствами? На кой черт вы оставили группу бойцов квартироваться под городом без руководства⁈ — Василий все больше распалялся. — Кто заведует базой по шпионам? Почему я за день узнал половину имен? А я даже и не расспрашивал особо. Любой агент один раз чихнет и все — империя в труху!

Кеша сначала хотел ответить, но потом понял, что это бесполезно, и теперь съеживался на глазах у изумленной публики. Он даже умудрился с надеждой посмотреть на меня. Я широко ему улыбнулся.

— Привести дела в порядок к завтрашнему дню! — закончил свою речь Смирнов.

— Есть! — отозвался Кеша, падая на стул, счастливый, что остался на службе.

Следующий час Косой чихвостил буквально каждого начальника отдела. Каждый получал соответствующее поручение, и при этом Василий использовал разные формулировки, а порой даже меняя интонацию. К примеру, каптенармуса, или по-простому, заведующего хозяйственной части, он даже как-то по-доброму пожурил. Мол, бдит сохранность складов, не выдавая ничего лишнего. Я это воспринял, как «никому и ничего», зато и краж не было.

В итоге, когда закончилось совещание, Василий просто светился, а остальные, едва переставляя ноги и держась за сердце, выползали из кабинета. Я остался целиком доволен Косым.

Думаю, уже очень скоро в этом управлении наступит тишина и покой. Или хотя бы нормально работать начнут.

Где бы теперь найти такого же для наведения порядка в сфере образования? Мысли перекинулись на всех подходящих кандидатур. Нужен кто-то с железной волей, пробивным характером и, чтобы голос командный… твою дивизию! Я знаю такого человека.

Я усмехнулся и свернул в сторону темницы.

— Господин архимаг? Как же это так⁈ Мне и такая ответственная должность! — Блохина смотрела на меня через решетку камеры, распахнув глаза и, кажется, мысленно уже устраивалась в кресле начальника и меняла обои в кабинете.

— А справитесь, Людмила Викторовна? Должность не простая. Работы будет много. Нужна крепкая дисциплина, крепкая рука, крепкие нервы.

— Господин архимаг, да я все сделаю! Да я ради вас там все с ног на голову поставлю и плясать заставлю! Вы меня только, господин архимаг, из темницы выпустите? А то неудобно как-то руководить в таком виде.

Она все еще стояла в солдатском плаще и в сапогах. Только на стене на вбитый в голую стену крючок висел чехол с очень объемным платьем. Модистка ей, что ли, парашют скроила?

Тем не менее я распорядился, чтобы ее выпустили. Да, я обещал, что только семнадцатого и только на свадьбу, а это уже завтра. Но раз такое дело, почему бы и нет. Зато будет занята делом, а не прыгать по койкам наделенных властью людей.

Я Блохину даже лично к карете проводил, взяв с нее клятву, что она неделю будет вести себя ниже травы, пока документы готовятся. А там — гори все синим пламенем. Никого из этих бездельников мне не жалко.

Военные прижаты, над образованием навис дамоклов меч, что там у нас осталось? Королевство Войс? Точно, пленник. Чуть не забыл про него.

Поймать возницу было делом двух минут, а добраться до стационара — десять. Здание, построенное совсем недавно, сияло белизной стен и сложным узором по портику. Колонны с выбитыми на них именам и портретами самых известных целителей и магов жизни производили неизгладимое впечатление. Тут явно работал маг с хорошими художественными навыками.

На крыльце стояли несколько студентов, живо обсуждая последние новости из мира медицины. Заметив меня, они чинно поклонились и расступились, как вода под заклинанием. Моего портрета здесь не было, но кто не знает господина архимага?

Внутри было также помпезно и дорого: зелень, кресла, лекари в белоснежных халатах с зеленым отличительным знаком. Интересно, сколько денег сюда вбухали? И досталось ли что-то другим центрам здоровья? Надо проверить бы.

Я подошел к улыбчивой девушке на стойке, окинул взглядом ее костюм, едва не лопающийся на груди, и вежливо спросил, где находится привезенный недавно пациент.

— Мы не имеем права предоставлять информацию третьим лицам, — ярко-накрашенными губами сказала она.

Признаться, я обалдел. Нет, я никогда не был против таких правил, но не с моими собственным пленником!

— Я правильно вас понял, что у меня нет права узнавать информацию по привезенному сюда иностранному гражданину, который числится по ведомостям агентом чужой страны, и доставленному стражей и помещенного в охраняемый стационар по моему приказу? Серьезно?

— Таковы правила, господин архимаг, — снова улыбнулась она.

— Позови главного лекаря. Измайлова Виталия.

— Минуту, пожалуйста, — она сформировала крошечное заклинание и отправила письмо.

Я злился. Очень. Почти до огня на кончиках пальцев, но изо всех сил сдерживал себя, чтобы не спалить тут все к чертовой матери. Правила — это, конечно, хорошо, но не до такой же степени!

Измайлов появился буквально через минуту. Он летел ко мне, на ходу набрасывая на плечи рабочий халат.

— Алексей Николаевич! Какая радость! Только о вас вспоминал! — он затряс мою руку. — Ваш подопечный уже пришел в себя и вовсю дает показания!

— И о чем же он рассказал?

— Не знаю, я его язык не понимаю, — пожал он плечами. — С ним сейчас дознаватель, у него с собой словарик есть.

— Вы до сих пор не нашли переводчика⁈

— Так это не моя обязанность. Мое дело лечить людей. Пройдемте, я вам все покажу.

Мы прошли по противно чистым коридорам и завернули в закрытое крыло. Возле стояли несколько стражей с кирпичными мордами. Увидев меня, они подтянулись и гаркнули стандартную фразу про отсутствие происшествий.

Кивнув им, мы с Измайловым переступили порог и оказались совсем в другом мире. Здесь не было надраенных полов, белого цвета и ярких светильников — эта часть больницы, которую переоборудовали под темницу. Контраст неприятно поразил меня, но сказать мне на это было нечего.

— Вот, комната седьмая, — Измайлов приложил руку к кристаллу, который сразу же моргнул зеленым, пропуская нас внутрь.

Обыкновенная палата, шесть кроватей, одна из которых занята, узкие окна и острый запах ромашкового настоя. Это они больного отпаивали им, что ли? Или друг друга?

— Вот, господин архимаг, ваш клиент в полном здравии.

— А где дознаватель?

— Откуда ж я знаю? Это не моя сфера обязанностей, — он снова пожал плечами и подошел к лежащему на серых простынях мужчине. — Ну-с, как вы себя чувствуете?

Но ответа он не получил. В душу закрались сомнения, я шагнул к кровати и дернул агента на себя.

— Твою-то дивизию! — вырвалось у меня.

Иностранец был мертв.

— Как же так? — расстроенно спросил Измайлов, — я же столько силы в него влил! Теперь зря, получается?

Я его уже не слушал, а изучал обрывки нитей заклинаний. Все лечебные, ничего лишнего. Убили не магией, это и так было понятно, ведь в трупе до сих пор торчал нож. И этот нож был мне очень знаком — с такими ходили все из королевства Войс. Неужели сюда прошел кто-то из их разведки и закрыл пленнику рот?

Быстро покинув палату, я дошел до стражников на входе.

— Кто последний заходил сюда?

— Вы, господин архимаг, — захлопал глазами один из них.

«Идиот», — подумал я.

— А еще кто? — едва сдерживая раздражение, спросил я.

— Лекари. Три штуки.

— Имена? Фамилии?

Стражники переглянулись. Во взглядах обоих читалось непонимание.

— Они в белых халатах были, — осторожно ответил снова первый. — С зеленым знаком на груди. Мужчины. Лекари.

— И это все, что вы можете сказать⁈ Дознаватель где?

— Ушел час назад.

— Его имя хотя бы знаете?

— Так точно, господин архимаг! Суриков Иван Андреевич!

— Хоть что-то. Вызовите его сюда. Срочно! — рыкнул я и вернулся в палату.

Измайлов склонился над трупом и прощупывал руками воздух. Его пальцы двигались, словно пытались что-то ухватить — собирал данные для заключения о смерти. Я тяжело вздохнул и встал к узкому окну, ожидая, пока он закончит. На улице безмятежно порхали горластые птицы, светило солнце, деревья качались под тугими порывами ветра… А я всякой хренью занимаюсь!

— Алексей Николаевич, — сказал Измайлов через четверть часа, — смерть наступила три часа назад, удар точный, в сердце. Орудие, как вы видите, все еще в нем. Даже если бы мы сразу нашли его, спасти бы не удалось. Но для более точного диагноза мне нужно его вскрыть.

Я нахмурился: дознаватель был час назад, почему же он тогда не сообщил? Испугался? Надо бы его хорошенько допросить. Лично.

— Вскрывайте, — я обернулся к лекарю. — Есть какие-то подозрения?

— Нож как-то не слишком плотно застрял в грудине. Будто дыру сделали иным оружием. Это пока не совсем точно, я вытащу его и все тщательно проверю. Я вам напишу.

Он взмахнул руками, активируя магическую почту. Я же остался ждать дознавателя.

Суриков не пришел ни через десять минут, ни через полчаса. Я уже успел изучить каждый уголок закрытого крыла и был готов разнести тут все по кирпичику.

Охранники только хлопали глазами и разводили руками, мол, за ним отправили, больше ничего не знаем.

Выругавшись, я сплел мудреное заклинание поиска. Оно было похоже на то, каким отправляют почту, только с некоторыми нюансами. В адрес дознавателя ушло короткое послание, оставляя после себя едва заметный серебристый след. Он провисит несколько часов или пока я сам не сниму заклинание. Я это придумал года три назад, схема для нитей была очень сложная, и плести ее приходилось интуитивно, нежели по какой шаблонной картинке.

Магическая почта хороша тем, что завязана на ауру мага и найдет его, где бы тот ни прятался. Исключения могут быть только в том случае, если маг ставит особый полог или находится в зоне нестабильной магии. Примерно в такой, где я и присмотрел себе домик.

Сейчас же никаких признаков, что Суриков прятался, не было. Значит, просто очень сильно чем-то занят. И через полчаса я буду точно знать, чем именно.

След заклинания привел меня ни много ни мало в Яблоневый район. Опять. Одной типографии мне было мало, интересно, что на этот раз?

Хорошо, что на неделе дождя не было, и мостовая была относительно чистой. Неказистые домики с черными провалами окон смотрели мимо меня, а сидящие перед ними местные жители, наоборот, с нескрываемым любопытством. Подозрительные личности, мелькнувшие в переулке, ушли в сумрак, потеряв ко мне интерес. С прошлого раза урок они усвоили. Или же это Смирнов постарался? Кто ж знал, спрашивать я не собирался.

Серебристая нить вильнула за старую хибару и скрылась за высоким забором. Странное место для дознавателя. Через щели между досками мне прекрасно был виден весь заросший двор, в том числе поваленное дерево с лежащим под ним человеком.

Выбив одну секцию, я прошел на чужую территорию и быстро присел возле лежащего без сознания человека. Над ним порхало мое послание.

— А вот и Суриков, — я перевернул тело, и в ответ раздалось невнятное мычание. — Живой?

— Нет, блин, дохлый, — проворчал он и распахнул глаза, которые моментально закатились, едва он понял, кому это сказал.

— Так, отставить падение в обморок, — я плеснул ему водой в лицо. — Рассказывай, кто, что, зачем и когда.

— А можно я просто умру? — с надеждой пробормотал он.

— Суриков, твою дивизию, какого лешего ты творишь⁈ — я воздушной петлей поднял его на ноги и встряхнул, — на хрена ты в пленника его собственным ножом тыкал⁈ Кого ты хотел ввести в заблуждение? Меня?

— Н-нет, — его голос дрогнул, и он закашлялся. — Меня заставили!

— Все так говорят, пока на допросе не окажутся. Но тебе повезло, дознаватель, с тобой беседовать буду лично я и прямо сейчас.

Суриков испуганно вскрикнул, глаза его закатились, и он обмяк в петлях моего заклинания. Перегнул я палку, что ли? Вроде на вид крепкий мужик и так позорно отрубился.

Водяной шарик снова упал ему на голову, и дознаватель нехотя пришел в сознание.

— Это сон. Плохой сон. Очень плохой сон, — бормотал он.

— Хочешь, я тебя ущипну?

— Нет! Нет! Я понял. Я все понял! — взвизгнул он и начал рассказывать.

Глава 14

История Сурикова не была оригинальной. На него был собран некий компромат, какой именно он мне не сказал, но, думаю, там будет два слова: бордель и демоница. Или одно из двух.

Буквально этим утром к Сурикову подошел незнакомец и предложил весьма интересную сделку: дознаватель вытаскивает пленника из больницы, а эта деликатная информация просто исчезает.

— А почему же тогда ты его убил? — удивился я, выслушав его.

— Это было вторым пунктом. Если освободить не выйдет, то ликвидировать. А с учетом того, что было сегодня утром на совещании с военными и разведкой, действовать пришлось быстро.

— На парне были какие-то повреждения перед тем, как ты его пырнул?

— Конечно, его же избили! Он весь был в кровавых подтеках и бинтах. Я весь изляпался, пока его переворачивал.

— Нож откуда взял?

— Мне его дали, когда со мной разговаривали.

— Кто с тобой разговаривал?

— На нем был толстый слой иллюзии. Необычной такой: лицо ежеминутно менялось. Я такого никогда не видел. А еще…

Через полчаса он выдал мне все, что знал, и даже то, о чем я знать не горел желанием. Впрочем, с темой компромата я не ошибся.

Действительно, к дознавателям недавно заслали демониц, но сделали это очень аккуратно, под видом новых уборщиц. Это произошло два дня назад, и за это время они умудрились знатно развлечься и собрать недурной объем силы.

Именно эти игрища прямо на рабочем месте и предъявили Сурикову. Понятное дело, что всей подготовкой занимались не сами демоницы, а тот, кто их привел. Я смог вытрясти из Сурикова, что к ним два раза приходил какой-то работяга, чинил что-то по мелочи. На таких людей обычно никто не обращает внимания. Надел форменную одежду и, по сути, стал невидимкой. Тонко сработано.

Собственно, этот работяга и расставил по всему зданию кристаллы передачи информации и зафиксировал пикантные сцены. Суриков был абсолютно уверен, что шантажировали только его, я понимал, что это не так.

По датам выходило, что сначала агенты начали окучивать дознавателей, так сказать, собирали информацию. Возможно, изначальная цель была иная, но что вышло, то вышло. Теперь еще искать кристаллы придется. Твою ж дивизию!

После того как особая группа Смирного похитила иностранного гостя прямо возле гостиницы, его коллеги из Войса долго думать не стали. И, проследив, который из работников дознания будет вести беседу с пленником, сразу же вышли на него с компроматом. А потом избили и бросили в этом занюханном дворе, не передав обещанный кристалл с записью любовных утех. Хорошо, что не убили.

Да, королевские разведчики обложили столицу со всех сторон. Дотянулись почти до всего и уже серьезно ослабили защиту. Еще дня два-три и они смогли бы развернуться в полную силу. Меня больше удивляло то, что все это было сделано очень оперативно. И где их вечная лень? Как будто другие люди работают! Одно хорошо, что демониц мы смогли уничтожить. Это заметно ослабит атаку.

Теперь остались лишь сами разведчики, по которым работа уже идет полным ходом.

Я забросил все еще опутанное заклинанием тело Сурикова в карету и крикнул вознице мчать в их контору. Разнесу там все. Хоть нервы успокою.

Интермедия

Уважаемый Жорж Браво!

В связи с проводимыми в столице мероприятиями по выявлению аварийных зданий, было установлено следующее:

Гостиница «Фруктовый двор», владельцем которой вы являетесь, признана потенциально опасным объектом и включена в список на немедленный снос.

Вам необходимо в кратчайшие сроки обеспечить переселение постояльцев в предоставленные городом апартаменты «Вишневая аллея», расположенные по адресу: ул. Вишневая, дом 7, корпус 2.

Возвращение оплаты за номера — на ваше решение.

Работы сносу здания будут оплачены за счет казны города. Также сообщаем, что вам положена дополнительная денежная компенсация за содействие городу.

Начало работ запланированы на семнадцатое июня тысяча восемьсот девяносто третьего года.

С уважением, городская жилищная инспекция Катеринграда'.

Конец интермедии

К конторе дознавателей мы подъехали, когда на город еще не начали опускаться сумерки. День пролетел слишком быстро, а я не успел сделать все, что запланировал. Впрочем, никто из сотрудников рабочие места не спешил покидать, следуя моему приказу, который я отправил, пока разговаривал с Суриковым.

На крыльце и возле серого здания я не увидел ни души — все сидели по кабинетам и ждали, когда я приеду. Лишь бы не переубивали друг друга в благородном порыве защиты чести. А то эти могут. Надо было группу гвардейцев послать для присмотра за ними.

Суриков самостоятельно вышел из кареты и, сгорбившись, поплелся к крыльцу. На втором этаже дернулась шторина, а потом замелькали тени. Посмотрим, как вы забегаете, когда я всех переувольняю!

Настроение было отвратительным. Из-за того, что они не смогли удержать себя в штанах, появилась очередная порция проблем. И ведь всех не разгонишь! Где я сейчас людей найду? Твою ж дивизию!

В любом случае нужно все выяснить, только ли кристаллы появились в кабинетах? Я все думал о том, что агенты могли не только лишнего подсунуть, а то и забрать важные сведения. А вот это было бы совсем некстати. Теперь все бумажки перепроверять! Огонь сам собой появился на ладони, и я невероятным усилием воли погасил его.

Дознаватели все прятались по кабинетам, но один удар ноги по хлипкой двери да кулаком об стол заставил их быстро собраться в общем зале.

— Допрыгались⁈ — рыкнул я, глядя на их перепуганные лица. — Проверить все дела за месяц! Найти все нестыковки, каждую лишнюю бумажку! Заглянуть в каждый угол! Еще раз узнаю, что вы на рабочих местах позволяете себе такое, сожгу на месте!

Пламя снова появилось на ладони, и я с размаху ударил им по столу. Тот моментально загорелся, а через мгновение уже осыпался жирным пеплом на мои ботинки.

Дознаватели зашевелились, растеклись по своим рабочим местам, выполняя мой приказ. Только Суриков с поникшей головой остался сидеть на стульчике для посетителей.

— А что мне будет за убийство пленника? — он вдруг посмотрел на меня.

В его взгляде не было ни интереса, ни паники. Он будто уже все для себя решил и теперь просто хотел заполнить тишину.

— За убийство? — я облокотился на соседний стол и сложил руки на груди. — Ты уверен, что ты его убил?

— У него не было пульса. Так бывает, если ткнуть ножом в тело.

— Кстати, тебе не показалось, что этот самый нож слишком легко воткнулся? Ты не производишь впечатление матерого убийцы, которым одним махом может вогнать лезвие в грудь и с первого раза попасть в сердце.

— Я не помню, — он снова опустил голову. — Страшно было до ужаса. Я же трупы даже до этого момента не видел. Все время ж в кабинете сижу, да бумаги перебираю.

«Идиот и слабак».

— Суриков, для дознавателя ты очень туго соображаешь, — я решил немного встряхнуть его. — Ты пришел, просто перевернул тело и ткнул в него ножом. Лезвие вошло легко, как в масло?

— Почти. Я еще подумал, что это похоже, как на тренировках в учебке мы проводили атаки на манекены из соломы.

— И тебя это не смутило?

Суриков впервые задумался. Он поднялся, заходил по кабинету, бессмысленно трогая разложенные по столам вещи. Дошло до него на третьем круге. Дознаватель остановился и переменился в лице.

— Алексей Николаевич, так значит, не я его убил⁈ — он выглядел растерянным.

— Согласно данным лекаря, пленник был убит за три часа до моего появления, а ты ушел — за час. Какие выводы из этого ты можешь сделать?

— Что убил его не я.

Вздох облегчения было слышно, наверное, на другом конце города.

— А тогда кто? — Суриков нахмурился, и в его голове защелкали шестеренки. — Доступ в палату был у лекарей. И не у всех. Общее время нахождения пленника в больнице составило всего несколько часов.

— За это время на тебя вышел человек королевства, озвучил условия шантажа и отправил вытаскивать пленника из больницы. Сколько времени ты провел в палате? Хоть что-нибудь успел выяснить у задержанного?

— Нет, к сожалению, — вздохнул Суриков, — сначала я не мог понять, на каком языке он говорит, потом уходил искать словарь. Переводчика с этого наречия у нас нет, поэтому пришлось изучать по ходу дела. Узнал несколько видов ругательств только. Никакой полезной информации.

— Когда на тебя вышел их человек?

— Я второй раз пошел в управление образования, требовать переводчика. Это было в момент вашего совещания, я слышал, что все нужные люди заняты, и поэтому пошел к Котову. Он единственный от образования был на месте. И когда шел обратно, меня и перехватили. Затолкали в карету, объяснили все на пальцах и дали нож.

— Затолкали? Их было несколько? Как выглядели? На каком языке говорили?

— Говорил со мной один, который под иллюзией был. Света из окна едва хватало, но я точно запомнил, что лицо у него постоянно менялось. Язык наш, но с акцентом. Выговор был похож на тот, что был у пленника. Помогал ему возница, но после того как я сел внутрь, он сразу ушел. И не сказал ни слова.

Хорошая работа, слаженная. Я так никогда не найду этого иностранца! Как же меня достали эти тайны!

— Живо отправляйся в больницу, узнай, кто заходил к пленнику, и все остальное. Выясни каждую мелочь!

— А если меня опять? — он замялся, — в карету? Или того хуже обнародуют информацию с кристаллов?

— В твоих интересах сделать так, чтобы изображения не просочились в народ. Режим секретности. Абсолютный. Понятно?

— Да, господин архимаг, — Суриков задумался. — Получается, что если не я убил его, тогда кто?

— Сможешь выяснить, то останешься на своем месте. Напортачишь — и я обещаю тебе, что твоя смерть будет долгой и очень некрасивой.

Суриков предпринял попытку упасть в обморок, но у него ничего не получилось. Расстроенный, он уставился в одну точку. В его голове снова закрутились шестеренки.

Пока дознаватель придумывал дальнейший план действий, в кабинет влетел его коллега. На нем не было лица, а в руках он держал пустую папку.

— Украли! Украли… — он шагнул ко мне, дернул завязки с форменной мантии и упал передо мной на колени. — Господин архимаг, готов понести любое наказание! Действуйте! Я не вынесу такого позора.

— Остынь, болезный, — я вытащил у него из рук папку, — что за сведения здесь были? По какому делу?

— Вся информация по одному из сторонников Ромского, — он назвал фамилию, и я ее вспомнил. — Через его торговую сеть в Московию шли деньги из Войса. Я это выяснил, когда вы дали поручение проверить всех из его свиты. И вот…

— Поднимайся и постарайся вспомнить все подробности, — я бросил ему ручку и белый лист. — Пиши.

Не успел он взять ручку, как в кабинете появилось новое лицо, точнее, еще один дознаватель. Сцена с падением мне в ноги повторилась, ток без снятия мантии и завываний.

Через десять минут влетел еще и третий дознаватель. Ситуация была такая же: сведения по самым главным ниточкам к Войсу, пропали в лапах иностранных агентов. Твою ж…

Но фамилии и основные данные у меня все равно были. А значит, есть с чем работать.

Я глянул на часы: шестнадцатое число уже близилось к своему завершению. Осталось не так много времени на все, а то потом свадьба, суматоха… Подарок! Твою ж!

— Суриков, что людям на свадьбу дарят? — спросил я сидевшего рядом дознавателя.

— Сервизы, — моргнув, ответил он. — Бытовые кристаллы еще, а что?

— Ничего, — вздохнул я.

Вот что за люди? Никакой фантазии! Сервизы какие-то, кристаллы… Надо у женщин спросить, у них идей побольше всегда.

Я огляделся и снова задумался. И где мне найти представительницу прекрасного пола в такой поздний час? Ладно, время еще есть, придумаю что-нибудь.

— Итак, бойцы, слушай мою команду! — громко сказал я дознавателям. — Задача проста. Найти всех троих, по которым пропали сведения, и задержать.

— Прямо сейчас? — осторожно спросил один из них, глядя в окно. — Ночь на дворе.

— Прямо сейчас, — сурово произнес я. — Встали и пошли. Вытаскивайте из-за столов, снимайте с любовниц, ловите на улицах — мне все равно. Главное, чтобы это было громко, с помпой и многочисленными свидетелями.

— А зачем?

«Как они, вообще, стали дознавателями?» — мелькнуло у меня в голове.

— Надо, Федор Андреевич, надо. Операцию начать немедленно! Всех отвезти во дворцовую темницу с конвоем из минимум пяти человек. Смотреть по сторонам, запоминать все, что увидите.

— Но если мы так сделаем, то про аресты узнают агенты королевства, — начал Суриков, — они же тогда…

Он недоговорил, приоткрыл рот и хлопнул себя по лбу. А я все гадал, когда до него дойдет.

— Агенты тогда решат, что их скоро обнаружат и начнут действовать. А мы их схватим!

— Постойте, господин архимаг, — один из дознавателей поднялся. — Но у нас нет таких ресурсов. Да и потом, мы же работаем с документами, а не в поле. К тому же как мы обеспечим охрану этим троим, если их захотят убить?

— Да-да! — ожил его коллега. — Их могут убить! И нас вместе с ними!

«Вот что значит, кабинетные работники, трусы!»

— Гвардейцев в сопровождение я выделю, — сказал я. — А вот не допустить, чтобы кого-то убили — это уже ваша работа. Вы все находитесь на государственной службе, более того, сдавали нормативы при приеме на работу. Или вы только можете столы чужими юбками протирать⁈

Знаю, что слишком давлю на них, но дознаватели должны в полной мере отработать свой косяк. А что касается возможных смертей, тут ничего не поделаешь. Крыс нужны выманить и сделать это в кратчайшие сроки. Семнадцатое число, день, так сказать, «Икс» по всем фронтам разом, чтоб его.

— Да и потом, чем быстрее мы выйдем на агентов, тем скорее вы вернете записи с кристаллов. Если один такой попадет мне в руки, обещаю, я сразу же его уничтожу и не буду использовать против вас в будущем. Но помнить буду долго. Это понятно?

Все вяло закивали, не выразив никакой радости от моей щедрости. Я гаркнул для придания им ускорения. Помогло. Их сверкающие пятки только и мелькнули в проемах дверей. Даже бумаги не взяли с фамилиями и адресами.

Над моей головой вспыхнул конверт магической почты. Я дернул за нить заклинания, и письмо аккуратно легло мне в руку.

'Господин архимаг!

Вскрытие показало, что пациент умер в 15:09 от обильного кровотечения во внутренних органах, вызванного многочисленными ударами в грудную клетку. Именно поэтому лезвие ножа свободно ходило в ране. Из этого можно сделать вывод, что удар пришелся уже в мертвое тело через два часа после смерти.

В настоящее время тело задержанного находится в морге и готово к транспортировке на родину.

П. С. я слышал, что в столице сейчас находится посол их королевства, я могу направить тело в его адрес, если вам оно больше не понадобится.

С уважением, Виталий Борисович Измайлов'.

Я озадаченно перечитал еще раз. Потом еще раз. И все равно не мог понять, откуда на пленнике появились многочисленные удары в грудную клетку, если я видел, что у него была сломана рука и нос. Да и потом, как это проморгали в такой роскошной больнице? Куда смотрел сам Измайлов? Он же на голубом глазу сказал, что его лечили!

Врал, сволочь!

Неужели это он сам убил или довел до смерти? Войсовцы и до него добрались? Когда они все успевают, черти⁈

Под ладонью полыхнуло огнем. Его жертвой пал стул, на который я в этот момент опирался. Выругался еще раз, громко и от всей души.

Мне нужно было понять, насколько сильно он может мне помешать и что, вообще, с ним делать? Зачем он упомянул посла?

Кстати, почему я только сейчас узнаю, что он, вообще, в столице⁈ Только же сегодня было совещание с военными, и ни один из них не упомянул про это! Совсем мышей не ловят! Как же меня достала эта не компетенция чиновников!

На улицу я выходил, сбивая пламя с ладоней, но оно то и дело вспыхивало, реагируя на мои эмоции. Успокоившись с большим трудом, я активировал воздушную подушку и взмыл в воздух.

Уже по пути во дворец я успел отправить Смирнову несколько поручений. И я очень надеялся, что он еще не спит.

Оказалось, что нет: ответ пришел через две минуты, когда я уже приземлился на лужайку за дворцом.

«Исполнено, господин архимаг. Ожидаю следующих поручений».

По боковым аллеям подо мной уже начали стягиваться дежурные гвардейцы, которые уверенным шагов двигались в сторону главной площади. Эта часть людей будет работать вместе с дознавателями.

Остальные же сейчас уже на позициях в совершенно ином месте. Для их действий еще рано. На самом деле, я не собирался прямо сейчас начинать, но раз обстоятельства сложились именно так, почему бы и нет?

Штора на втором этаже дворца дрогнула, и в окне показался Виктор Иванович. Он кивнул мне и скрылся.

Столицу продолжал окутывать густой сумрак, скоро башенные часы пробьют полночь. Первый акт моего плана пора было начинать.

Глава 15

— Его светлость князь Шустов Михаил Витальевич?

— Я стражу не вызывал! Подите прочь!

Изысканно одетый мужчина с резной тростью, лишним весом и обрюзгшим лицом, а его волосы, едва тронутые сединой, поблескивали от количества помады в тусклом свете фонарей. Князь был в легком подпитии и как раз собирался ехать домой после отлично проведенного времени.

— Немедленно выйдите из кареты и проследуйте за нами. У нас приказ на ваш незамедлительный арест! — гвардейцы действовали аккуратно, но жестко.

— Я еду на важную встречу! Да вы хоть знаете, кто я⁈

— Шустов Михаил Витальевич! Не заставляйте нас применять силу!

— Я буду жаловаться! Вы не имеете права!

— Забирайте его! — крикнул дознаватель гвардейцам и украдкой огляделся.

Задержание проходило возле одного из самых популярных кабаков города, своего рода закрытого клуба для богачей. Карточные игры, роскошные женщины, хороший табак и дорогое вино — здесь предлагали все самое лучшее тем, кто мог за это заплатить.

Громада «Три кабана» высилась в стороне от оживленных улиц, но в то же время была видна отовсюду. Ее крыша со светлой черепицей днем всегда сияла, как второе солнце, а ночью светилась, как маяк благодаря ярким магическим огням. Многие аристократы мечтали попасть в уютные комнаты со множеством зеркал и вышколенным персоналом. Но не всем такое счастье было доступно.

Здесь не любили слишком любопытных, но наглые и пронырливые корреспонденты трех разных изданий уже давно свили гнезда в соседнем здании. Они-то сейчас и свесились из четырех окон, стараясь запомнить каждую мелочь. Их магические перья вовсю записывали каждое слово. В их сторону периодически покрикивали гвардейцы, но никаких действий не предпринимали.

Постепенно на улице стали появляться и другие лица. Дворники с двойным рвением мели улицы, несмотря на то, что до начала их смен оставалось еще пять часов. Достопочтенные матроны с белыми кружевами домашних халатов под плащами не по сезону чинно прогуливались под руку с экономками и старательно делали вид, что смотрят куда угодно, только не на задержание Шустова. Мужчины же, наоборот, совершенно не стесняясь, подходили ближе, предлагали помощь: иногда гвардейцам, иногда Шустову.

Упомянутый князь все еще пытался сопротивляться, козырял связями, грозил небесными карами и таинственными покровителями. Ему не мешали кричать, даже иногда подначивали, чтобы его голос разносился дальше по улице.

Бездомные мальчишки, воспользовавшись суматохой, ловко орудовали возле стоящих у кабака аристократов, облегчая их кошельки.

Это обнаружилось не сразу, но как только первый из толстосумов поднял вой, к нему присоединились и остальные.

— Это что же такое получается! Где мои деньги⁈ Куда смотрит стража⁈ Я буду жаловаться! — истошные вопли эхом прокатывались по почти заснувшему району, привлекая все больше внимания к задержанию.

Через каких-то десять минут возле кареты Шустова появились и лавочники, которые умудрялись продавать булки и квас по стаканам. С соседних улиц тоже начали подтягиваться люди, прислушиваясь к крикам про беспредел и выпечку со скидкой.

Лотки торговцев пустели с рекордной скоростью.

Какой-то добряк подкрутил светильники в фонарях, чтобы лучше было видно перекошенное лицо Шустова. Тот краснел, не переставая извергать проклятия, и шел за своей каретой, которая медленно двигалась по улице.

Если бы кто-то опросил свидетелей, то наверняка бы выяснил, что несколько минут назад один из гвардейцев передал вознице хрустящую ассигнацию, чтобы тот пустил лошадь шагом.

Вся процессия, набравшая уже не один и не два десятка наблюдателей, так и двигалась по улице в сторону дворцовой темницы. А до нее было четыре квартала по прямой.

Однако гвардейцы вели задержанного странным маршрутом, свернув зачем-то на Вишневую улицу. Но на это никто не обратил внимание.

Только когда впереди показалась главная площадь, сопровождающих стали разгонять, а Шустова, наконец, пустили в карету, и последние сто метров он провел сидя. Впрочем, сил, да и желания ругаться у него уже не было.

На пороге дежурки князя встретил лично сам господин архимаг. Увидев одно из самых известных — после императора, конечно, — лиц в столице, Шустов окончательно сник и добровольно спустился в выделенную ему камеру.

Гвардейцы, звонко щелкнув пятками, поклонились архимагу и растворились в темноте ночи.

— Господа, его сиятельство уже изволит почивать, боюсь, я не могу впустить вас в дом.

Мажордом графа Миронова вырос на пороге дома несокрушимой преградой. Он был уже немолод, его выправка и короткая стрижка говорили о военном опыте, широкие плечи почти целиком заслоняли дверной проем, а на его лице застыла маска холодной вежливости. Он прекрасно знал, что граф Миронов очень не любил, когда его беспокоят в столь поздний час, и не собирался впускать гостей дальше ступенек крыльца.

Однако даже при таких выдающихся внешних данных против шести гвардейцев и их начальника у него было мало шансов, пусть и с учетом того, что задания на штурм дома у них не было.

Впрочем, охрана графа тоже не осталась в стороне. Старший над бравыми бойцами, явившийся на помощь мажордому, долго и нудно выяснял цель визита императорских людей. Но на самом деле — просто тянули время, давая своему хозяину время надеть приличный костюм и лично во всем разобраться.

Все затянулось на добрых сорок минут, и когда уже не осталось никаких причин не пускать гвардейцев в дом, по лестнице, не торопясь, спустился сам граф. Он действительно успел привести себя в порядок и был готов со всем присущим богатым аристократам словарным запасом послать слуг императора ко всем чертям.

— Его сиятельство граф Миронов Сергей Сергеевич, вы задержаны по личному приказу господина архимага, — сказал начальник гвардейцев, — прошу проследовать за нами для последующей беседы.

— Вы должны были сначала уведомить моего юриста, прежде чем врываться ко мне в дом в середине ночи, — отозвался Миронов. — Господа, я буду вынужден подать жалобу.

На лице графа мелькнула скука. Она очень хорошо сочеталась с дорогой темно-серой тканью камзола, застегнутого на все пуговицы, с идеально белой сорочкой и зачесанными на правый бок седыми волосами.

— Ваше право, Сергей Сергеевич. Но сейчас вам лучше всего проехать с нами.

— Даже не собираюсь, — он лениво рассматривал свои ногти, а потом не менее лениво глянул на своего мажордома. — Иннокентий Аркадьевич, вышвырните этих людей из моего дома.

На это гвардейцы сильно обиделись и решили объяснить графу на простом языке силы, что он неправ и должен поехать с ними. Они кучно вошли в просторную гостиную, отодвинув мажордома в сторону, и застыли напротив графа.

А это уже не понравилось охране Миронова. Словесное противостояние плавно перетекло в обмен суровыми взглядами. Миронов и Иннокентий Аркадьевич отступили, чтобы не мешать людям работать. Через минуту рядом с ними встали и старшие над обеими группами бойцов.

Одно неуловимое глазу движение, и вот уже началась схватка: бравые бойцы против не менее бравых сотрудников охраны. Победителю этой драки и должен был достаться хозяин дома.

Никому доподлинно неизвестно, кто первый это начал, однако действо захватило внимание всех присутствующих. Граф активно подбадривал своих людей, мажордом сетовал на бардак, супруга Миронова вопила от страха, а на фоне этого двенадцать человек активно дубасили друг друга. Вход шли кулаки, предметы мебели и изредка, бранные, но очень крепкие слова.

В этой массовой драке не участвовали лишь двое начальников с обеих сторон. Они ранее были знакомы и сейчас втихую обменивались взглядами, на пальцах показывая свои ставки. Счет пока шел ровный: ни одна, ни вторая сторона не брала верх, даже несмотря на численное превосходство гвардейцев.

На звук ломаемой мебели и задорного треска дорогих штор высыпала вся прислуга, что находилась в доме. От созерцания сильных и в некоторых местах даже красивых мужчин, активно демонстрирующих свою силу, девушки впали в транс. Когда они отошли, то спешно начали создавать заклинания магической почты, дабы их подружки позеленели от зависти, что не видят это вживую.

Вскоре новость о ситуации в доме Миронова разлетелась по всем ближайшим домам. Слуги и уже даже их хозяева живо обсуждали новости, не скупясь на подробности. А уже через полчаса почти весь район был свято уверен, что графа и его семью захватили враги, которые после Миронова они примутся за остальных.

Магические конверты с просьбой вывезти ценности, вещи и любимых отпрысков за считаные минуты разлетелись по адресам доверенных возниц.

В районе стремительно нарастала паника.

Задержание стало выходить из-под контроля. Это понял и начальник гвардейцев, когда в окне увидел наспех одетых людей, которые шли в сторону дома графа с активными заклинаниями. Они готовились брать штурмом захватчиков.

И даже если гвардейцы сейчас выиграют схватку с охраной графа, они вряд ли выстоят против разгневанной толпы. Однако безмолвный спор и хитрые подмигивания со стороны старшего этой самой охраны, заставлял начальника задуматься. Он все еще надеялся выиграть схватку и сорвать банк.

В конце концов, начальник слуг империи сдался и сделал единственное, что было правильным, хоть и запоздалым, решением — направил срочное письмо в адрес господина архимага. Каждое слово давалось ему с бесконечным чувством стыда за возникшую ситуацию. Фразы никак не складывались и выглядели как оправдания. А если оправдываешься, значит — виноват.

Через минуту магический конверт с сиротливым: «спасите!» улетел в адрес архимага, и начальник глубоко вздохнул. Его бойцы вот-вот должны выиграть.

Десять минут хватило господину архимагу, чтобы добраться до дома Миронова, рыкнуть усиленным магией голосом и разогнать встревоженную толпу — и все это он сделал, еще не приземлившись на вытоптанную до земли лужайку.

В тот же момент последний человек из охраны графа упал без сознания на мраморный пол. Победа осталась за гвардейцами.

Миронов, увидев, кто появился возле его дома, сильно побледнел и предпринял попытку к бегству. Но тут в события вмешался счастливый случай, и он споткнулся о ногу начальника собственной охраны. А то, что он подмигнул знакомому после этого, никто и не заметил.

На этой ноте задержание графа и закончилось.

Задержание известного картежника и повесы Зайцева Никиты Сергеевича должна была произвести малая группа гвардейцев в количестве пяти человек, включая назначенного впопыхах старшего офицера.

Казалось бы, что могло пойти не так?

Первым делом гвардейцы нагрянули в игорный дом, где виконт имел обыкновение бывать, но там лишь развели руками. И только, когда шуршащая ассигнация исчезла в бездонных карманах улыбчивого хозяина заведения, была получена информация, что виконт засел в родовом поместье. Причем не просто засел, а по личной просьбе его брата — его сиятельства графа Олега Сергеевича Зайцева.

Стоит отметить, что Олег Сергеевич занимал весьма высокое положение в обществе и был одним из самых знаменитых лекарей столицы. Про него ходило множество исключительно положительных слухов, ему выдавали грамоты за особые заслуги, а его портрет висел на одной из колонн главной больницы этого города.

Удивительно, какими разными могут быть братья в одной семье! Олег Сергеевич — широкой души человек, старался помочь каждому и даже организовал филиал больницы в левом крыле родового поместья.

Согласно расписанию приемов, два раза в год любой человек мог попасть к Зайцеву в порядке живой очереди. И сегодня как раз был первый из этих дней.

Власти смотрели на это сквозь пальцы. Да и на что смотреть, когда казна от многочисленных приезжих только пополняется?

Целые семьи тянулись со всей империи, чтобы попасть к нему на прием. Снимали номера в гостиницах, арендовали крошечные комнаты в доходных домах и даже спали на улицах в импровизированных палатках.

Эта толпа и встретила группу гвардейцев, которые приехали на задержание Никиты Сергеевича — толпа страждущих, больных и немощных, каждый, из которых ждал помощи от Олега Сергеевича и был готов упасть тому в ноги за одно лишь прикосновение. Они были полны надежд на скорейшее выздоровление и молились, чтобы не отправиться на тот свет за десяток человек до заветного кабинета.

Гвардейцы уже знали, что не получивший такого таланта Никита Сергеевич сейчас выполнял скромные обязанности секретаря при брате. Но к великому сожалению совершенно забыли, что оба брата имеют одинаковую фамилию.

И когда старший над группой заявил перед лицом всех собравшихся, чтобы его людей пропустили для немедленного задержания Зайцева, на него очень странно посмотрели.

Секретарь, что выдавал порядковые номера каждому посетителю, пытался отговорить гвардейцев от последующих отчаянных шагов. Он прекрасно понимал, что без Зайцева тут начнется хаос, а те, кто тайно выкупил у секретаря места в начале очереди, его просто разорвут.

Это гвардейцев не остановило.

Охранник, следивший за соблюдением порядка и выдачей воды, хмыкнул и промолчал, считая, что слуги императора имеют свою голову на плечах. Однако, кроме головы, они имели четкий приказ, задержать Зайцева и доставить его под светлы очи господина архимага. И между толпой больных и гневом самого Соколова предпочли первое.

Позднее, все последующие события между собой в кулуарах будут называть: «слабоумие и отвага».

— А ну, расступись! — рявкнул старший над гвардейцами. — Приказ на задержание его сиятельства виконта Зайцева! Не мешайте исполнению правосудия!

Его крик потонул в удивленном шепоте. Люди не сразу поняли, кто пришел, но четко услышали два слова: задержание и Зайцев. А вот почему-то часть про виконта прошла мимо них.

Волна возмущения прошлась от хвоста очереди до самого ее начала, погаснув на последних пяти метрах до крыльца приемной. Непонимание сменилось растерянностью, после которой пришел острый приступ раздражения. А последующий за этим гнев, вспыхнул, как сухое сено от одной спички.

Вся очередь медленно и неотвратимо развернулась к гвардейцам, которые, продолжая верить в силу закона, пытались пройти за ворота на территорию поместья.

Если бы старшим над слугами императора был опытный и умный человек, этого было бы можно избежать. Но увы, порой человеческий фактор может разрушить всю самую надежную комбинацию.

Никакие крики, вытаскивание бумаг и демонстрация отличительных знаков на толпу не действовали.

Не прошло и минуты, как началась банальная свалка. Хорошо, что в городе было запрещено использование боевой магии, иначе без жертв сегодня не обошлось бы.

Бравых гвардейцев подхватили под руки и буквально вынести на соседнюю улицу. После чего каждый, кто участвовал в этом мероприятии, спокойно вернулся обратно в очередь и занял свое место, согласно выданному номеру.

Совершенно обалдевшие от такого обращения бойцы пришли в себя за несколько минут и быстро спланировали новую попытку проникнуть на территорию поместья.

Их вылавливали и снимали с забора, сбивали яблоками с веток деревьев и даже несколько раз пнули, когда один из гвардейцев решил просочиться под ногами толпы. Хорошо, что хоть не смеялись.

Для служивых это стало позором. Им даже не пришло в голову отправить магическое послание самому Никите Сергеевичу, они били себя пяткой в грудь и требовали к себе уважения.

Но когда на кону стоит спасение жизней, никакого уважения не дождешься.

Осознав, что так просто их не пропустят, гвардейцы пошли на отчаянные меры и активировали защитные заклинания. Под несколькими толстыми слоями магии они и намеревались пройти напрямую через весь двор поместья к своей цели.

И это сработало, но не так, как думали гвардейцы.

Выброс большого количества силы был зафиксирован охранными заклинаниями, и над всей группой полыхнуло мощное сигнальное зарево. Как раз его и увидели из окон второго этажа оба Зайцева.

Через две минуты на место прибыл отряд личной охраны графа. Ее возглавлял бывший военный, суровый, дотошный и жуткого вида мужчина.

Застывший в вязкой патоке сработавшего родового заклинания старший офицер едва нашел в себе силы протянуть начальнику охраны приказ.

Ознакомившись с ним, бывший военный развеял нити заклинания и провел потрепанных гвардейцев через калитку в заборе. Две группы провожали очень удивленные взгляды.

Зайцев Никита Сергеевич, узнав, что за ним пришли, не оказал никакого сопротивления и добровольно сдался людям императора.

Через сорок минут он уже заходил в подвал темницы в сторону выделенной ему камеры, которая была расположена дальше всех от лестницы. И пока он шел, то с удивлением увидел, что его соседями по несчастью стали хорошо знакомые ему Миронов и Шустов.

Все три приказа господина архимага были выполнены.

А в это время над столицей медленно занималась заря.

Глава 16

— Господин архимаг, трое задержанных доставлены в дворцовую темницу. Все сделали, как вы просили: с шумом, представлением и всеобщим вниманием. Правда, не обошлось без инцидентов, но вы и сами в курсе.

— Да, но я был только на одном. Расскажи про два других задержания.

Как бы сухо ни хотел Смирнов поведать мне о работе своих новых сотрудников, его уголки губ то и дело дергались, сдерживая хохот. Я же не знал, плакать мне или смеяться.

— Василий, ты специально послал самых лучших, точнее, самых тупых?

— Вас не проведешь, Алексей Николаевич, — Косой перестал прятать улыбку. — Эту ночь в столице запомнят надолго.

— Что с агентами Войса?

— Мои люди вычислили тех, кто появлялся во время задержаний. Описания и приметы в этих бумагах, — он протянул мне папку. — Всего их не больше шести человек. Дежурили по двое, возможно, посменно.

Мы с Косым стояли возле темницы, окутанные первыми лучами солнца и куцым светом светильников. Город не торопился просыпаться, а мы еще даже не ложились спать. Сколько я уже на ногах? Сутки? Двое?

— В этот раз, надеюсь, без нелепых задержаний?

— Я переговорил с людьми, — Василий не изменился в лице, — они работали очень аккуратно, близко не подходили. Их никто не заметил.

— Ко второй части плана все готово?

— Гвардейцы в штатском на позициях, готовы начать в любой момент. Прикажете начинать?

— А все агенты вернулись? Никого не потеряли?

— С учетом того, что мы понятия не имеем, сколько всего людей королевства находится в столице… Господин архимаг! Врать не буду — не знаю. Мы сверили все возможные списки, проверили каждую зацепку. Могли упустить из виду три-четыре человека максимум. Сейчас мои ребята продолжают шерстить улицы, привлекли мелкую шпану. Информацию передают каждые полчаса.

Василий говорил без стеснения. Ему было важно донести до меня реальное положение дел, а не рисовать красивую картинку.

— И еще, господин архимаг. Дознаватели просили собрать совещание, чтобы уточнить некоторые детали. Это уже их третье прошение. Уже не знаю, куда от них деться!

— Обойдутся, — отрезал я. — Любой процесс легко испортить, если собрать достаточное количество совещаний. Если у кого из них появится конкретная информация, пусть направляют короткие отчеты магической почтой.

— Какие указания будут по поводу задержанных? Мы поставили пологи тишины на каждую камеру, чтобы они не могли общаться.

— Это хорошо. Пусть посидят, подумают над своим поведением. А Ромский что? Молчит?

— Да, отказывается от еды, сидит и смотрит в одну точку. Так до голодной смерти недалеко. Иногда бывают вспышки гнева.

— Плохо.

— Пригласить лекаря?

— Нет. Этого точно не нужно. Возможно, их уже тоже взяли в оборот, не хочу рисковать, — нахмурился я. — Кстати, как он отреагировал, когда привели задержанных?

— Никак. Посмотрел, пытался узнать и все.

— А они?

— С интересом, но, думаю, с точки зрения, мол, не ожидали, что он все еще жив.

И что тогда получается? Связи между Войсом и Ромским нет? Не верил я в то, что бывший император умел мастерски владеть лицом. Хотя кто его знает? Как-то же он сидел столько времени на троне, значит, не просто так.

Конечно, нельзя исключать тот факт, что он был просто удобен в таком статусе, не мешал, не буянил и не наводил свои порядки, а иногда даже подписывал нужные бумаги, которые, конечно же, не читал.

— Кстати, Василий, у меня есть для тебя еще одно задание, неофициальное, — я вытащил из кармана сложенную салфетку. — Попроси свои ребят найти мне все места, которые попадают под это описание.

В руки Косого перекочевал набросок карты с кожи Константина.

— И спроси у прислуги, что работала на Ромского, даты, когда император не ночевал дома и вернулся измазанный в земле.

— Он что-то зарыл? Или копал?

— Вот и выясните это. Задание не срочное, все силы бросать на него не нужно.

— Будет исполнено. Что-то еще?

— Давайте уже начинать вторую стадию нашего плана, — я посмотрел на часы. — А то до свадьбы совсем мало времени осталось.

Василий кивнул и активировал магическую почту. Крошечные конверты в одно мгновение возникли над его головой и разлетелись в разные стороны.

Сейчас мое участие было не нужно, и я решил воспользоваться свободным временем, чтобы уже найти подарок для Марка и Тамары.

Я спустился с крыльца темницы и отправился туда, где совершенно точно мог найти нескольких женщин, которые в такой час тоже не спали. Найдя взглядом карету с дремлющим мужиком на козлах, я крикнул:

— Возница! В ближайший бордель!

Этим ближайшим оказался тот, в котором я убивал демониц. Судя по строительным материалам и горе мусора перед зданием — ремонт шел полным ходом, несмотря на раннее утро.

Короткого стука хватило, чтобы мне открыли.

— Господин архимаг, рады вас видеть в нашем скромном заведении, — улыбнулась мне мадам.

Она выглядела лучше, чем в последнюю нашу встречу, по крайней мере, на ней было существенно больше одежды и не такой бессмысленный взгляд.

— У нас все в порядке, никаких происшествий. Или вы не по работе? — она кокетливо улыбнулась. — Уже готовы две комнаты. И девочки свободные есть. Какую вы желаете? Первое посещение для вас будет с хорошей скидкой!

— Я не по этому вопросу, Жизель, — я шагнул внутрь. — Совет нужен.

Мадам удивленно на меня уставилась, моргнула, открыла рот и застыла, ожидая продолжения. Да уж, нечасто она такое видела, чтобы сам господин архимаг приходил к ней за советом!

— Что дарят людям на свадьбу? — спросил я. — Только не говори, что сервизы и кристаллы! Мне нужен нормальный подарок.

— Дайте-ка подумать, — она нахмурила нарисованные брови. — Вы же про свадьбу Бережного? Уверены, что не хотите подарить сервиз? Это всегда нужная вещь.

— Уверен.

— Бюджет?

— В рамках разумного.

— Господин архимаг, у нас с вами разные понятия слова «разумный», — расхохоталась она.

— Просто перечисли все варианты.

Жизель прошлась по комнате и вдруг позвала своих девочек. В гостиную высыпали пять девиц в разноцветных и очень коротких обтягивающих платьях, которые подчеркивали не только стройные ноги, но и упругую грудь.

— Милые мои, скажите, чтобы вы хотели получить на свою свадьбу? — спросила она, хлопнув в ладоши.

— Жениха!

— Дом!

— Новый гардероб!

— Украшения!

— Поездку на море!

Мадам покивала, поблагодарила их и отпустила обратно в свои комнаты. А потом с интересом посмотрела на меня.

— Вот, чтобы хотели получить женщины. Однако примите мой совет, Бережной — он же одиночка. И я абсолютно уверена, что у него в доме один набор посуды, три комплекта постельного белья и ни одной шторины. Подарите ему услуги по приведению семейного гнезда в порядок. Или деньги. Деньги всегда нужны.

Она выразительно подмигнула, а через секунду в ее необъятной груди исчезла зеленая ассигнация.

Поблагодарив ее за советы, я вышел из борделя. Над головой запорхал один-единственный конверт. Дернув за нить заклинания, я прочитал короткое послание от Смирнова.

«Все яйца в корзине. Мы начинаем».

Над гостиничным комплексом «Вишневая аллея» стояла сонная тишина. Еще было слишком рано, чтобы начинать готовить завтрак, но зевающие до хруста в челюстях сотрудники уже были на своих местах, создавая видимость работы.

Единственное, что выбивалось из привычного образа дорогой гостиницы — это плохо сидящая форменная одежда и отсутствие карточек с именами на груди. Если бы такое хозяин «Вишневой аллеи» увидел месяц назад, то он бы немедленно уволил такого работника.

Возможно, все дело было в том, что за последние сутки в гостиницу прибыло очень много новых гостей. Вместе с ними приезжали и новые сотрудники. Два десятка крепких мужчин наспех натягивали непривычные темно-бежевые камзолы из дешевой ткани и совершенно не думали о том, как они выглядят.

Так или иначе, сейчас, в этот ранний час, над гостиницей стояла благостная атмосфера, которая бывает только на дорогом курорте в такое время суток.

Однако ситуация резко поменялась, когда над головой охранника, клюющего носом в главном холле гостиницы, вспыхнул конверт. Он был черного цвета и мог означать что угодно. Мужчина быстро подхватил нити заклинания и, даже не читая, распылил послание в воздухе. А потом нажал на потайную кнопку.

И мир резко пришел в движение.

Сначала сработала сирена пожарной безопасности. Ее надрывный вой разбудил всех до единого. Потом засияли красные огоньки в каждом номере, в коридорах вспыхнули серебром метки, ведущие к выходу из здания. На каждом этаже людей встречали вежливые сотрудники, которые внимательно следили, чтобы ни один человек не остался в комнате.

Едва соображающие постояльцы были проведены в два особых корпуса, где нередко давали музыкальные концерты. Распределение шло, казалось бы, случайным образом, но опытный человек мог точно сказать, что в малый зал отправляли только людей с миндалевидными глазами и загорелой, почти золотистой кожей.

За считаные минуты вся территория самого большого гостиничного комплекса столицы «Вишневая аллея» была взята под контроль.

Крохотные кристаллы связи, по которым координировали свои действия сотрудники гостиницы, не умолкали ни на секунду. Подсчет шел по головам и спискам.

Мешки с изъятыми из номеров подозрительными предметами опечатаны заклинаниями и собраны в кабинете директора, который все это время сидел и безучастно смотрел в окно на царящую суету во внутреннем дворе комплекса. В другом углу этого изысканно обставленного помещения, в сейфе, спрятанным за картиной, лежало благодарственное письмо, подписанное императором, и чек на внушительную сумму.

Через восемьдесят минут обыски в комнатах постояльцев закончились, очередной черный конверт был отправлен магической почтой, а малый корпус — взят под усиленную охрану.

Дело было сделано.

До свадьбы Марка и Тамары оставалось меньше пяти часов.

— Господин архимаг, у нас возникло затруднение, — Смирнов нашел меня на главной аллее гостиничного комплекса.

— Сами не разберетесь? — дернул щекой я.

У меня в голове все еще крутился вопрос про свадебный подарок. К нему еще добавилась необходимость заехать в ателье и забрать новый костюм, не хотелось бы идти на торжество в рабочем. Еще и брюхо недвусмысленно намекало, что ел я очень давно.

— Я с удовольствием! — он хрустнул пальцами. — Но сначала я должен уведомить вас.

— И что случилось?

— Посол с нами случился. Королевство Войса рассматривает захват их людей, как нарушение мирного соглашения.

— Посол? Серьезно? Что мы о нем знаем?

— Сведений крайне мало, — Василий достал из кармана вчетверо сложенный лист. — Живет в столице уже три недели, на улицу почти не выходит. К нему часто приходят разные люди. Так говорят соседи. Хотя согласно описанию, эти самые люди имеют очень похожее телосложение. С учетом вашего рассказа про Измайлова, я думаю, что это один человек под иллюзией.

— Имя?

— Варрот Силяр, уполномоченный представитель. Документы в канцелярии проверили, он уведомил нас о приезде за два месяца, отметился по прибытии. Все бумаги в идеальном порядке.

Я выругался. Проморгать такое! Два месяца! О том, что он собирается приехать, было уже известно, когда я переступил границу города!

— Господин архимаг, вы горите, — осторожно сказал Василий, аккуратно отшагнув от меня.

Пламя, вспыхнувшее на пальцах, уже побежало вверх по рукаву. Погасив его, я снова выругался. Нет, Туманова я точно убью. Упустить такое!

— Какие будут дальнейшие приказы? — Смирнов отвлек меня от мыслей об удушении бывшего главы военного управления собственными руками.

— Проверить все кристаллы, составить списки фамилий сотрудников, которые на них попали. Доставить их в тюремный блок семь. Допросить. Кристаллы уничтожить. С тех, кто их смотрел, взять клятву молчания.

— А с послом что делать?

— Где этот Варрот Силяр?

— Сидит в карете возле ворот гостиницы. Велел не выпускать его до вашего распоряжения. Хотя он и сам, кажется, не собирался выходить.

— Правильно. Я побеседую с ним лично. Освободите мне комнату на первом этаже.

Смирнов кивнул и исчез.

Войсовцы постарались. Очень постарались. Про этот едва не случившийся захват империи будут еще учебники составлять. Лично распоряжусь, чтобы его назубок каждый военный выучил.

С этими мыслями я отправился к главным воротам. Вопрос с королевством пора уже закрыть.

Дормез посла, окруженный почетным караулом из личной гвардии императора, стоял в закутке для карет. Широкий, длинный, украшенный резными панелями из красного дерева, он производил впечатление дома на колесах. Надо бы и себе такой приобрести. Как раз в дороге пригодится.

Я окинул взглядом хитрую конструкцию рессор и нити заклинаний, которые обеспечивали плавный ход на любой дороге. Войсовцы не просто любили комфорт, они возвели его в культ.

Заметив меня, гвардейцы расступились. Я открыл дверцу без стука и сразу же оказался в просторном помещении. Здесь вполне могли свободно разместиться человек десять-пятнадцать и даже не как селедки в бочке. Пространственная магия во всей своей красе.

В другой ситуации я бы искренне восхитился этой задумкой, но сейчас меня интересовало совсем другое.

— Варрот Силяр? Меня зовут Алексей Николаевич Соколов, — представился я, рассматривая посла. — Потрудитесь объяснить, что вы делаете на территории империи?

Круглый мужчина в многослойном наряде лежал на широком диване и лениво отщипывал виноградины из большой тарелки. Его одутловатое лицо с темными, почти черными глазами, не выражало никаких эмоций.

— Хотите чаю, господин архимаг? — медленно окинув меня взглядом, спросил он с сильным акцентом.

— Вы ехали сюда через несколько государств, чтобы предложить мне чай?

— Нет, конечно, — толстые пальцы отправили виноградину в рот. — Меня направили сюда по приказу короля. Почему вы задержали его подданных?

Он двигался и говорил, будто находился толще воды. Меня всегда занимал один вопрос, когда я был в его королевстве — почему они не используют для еды магию? А что, сидишь за столом, а кусочки еды сами прыгают тебе в рот! Силы же у них прорва! Зачем же утруждать свои руки?

— Вы отправили сведения два месяца назад, приехали в столицу три недели назад, чтобы узнать, почему сегодня люди задержаны? — спокойно спросил я.

Посол от моего вопроса завис. Наглухо. Я мог бы выйти сейчас из дормеза, пробежать до дворца и вернуться, и он бы продолжал думать, что мне ответить.

— Не совсем так, — наконец, сказал он. — Я прибыл с уведомлением для вашего императора.

— И где оно?

— Так как за время моего пути власть сменилась — письмо стало неактуальным. Составление нового займет время. Поэтому я до сих пор нахожусь в столице. Жду ответа от канцелярии короля.

«Так он вечность ждать будет».

— В любом случае к уведомлению будет добавлена жалоба, — продолжил он, — на действие ваших гвардейцев. На каком основании они задержали людей короля?

— Действие людей вашего короля расценены империей, как начало войны.

— Абсурд! — он пытался скрыть изумление, но брови двигались так медленно, что я в полной мере оценил эффект от моей фразы. — Они прибыли, чтобы осмотреть достопримечательности. Может, вы как-то не так поняли?

— Все весьма однозначно, задержания правомерны.

— Как у вас говорят? Не рубите сплеча. Это все какое-то недоразумение. Я свяжусь на днях со своим руководством, и мы решим этот вопрос.

Он сделал вид, что устраивается удобнее, но я видел, как его рука нырнула под стол и активировала неизвестное мне заклинание. Оно было похоже на тревожный кристалл, который использовался для направления сигнала бедствия.

— Боюсь, у меня нет времени ждать. Ваши люди останутся для дальнейшего допроса. К вам у меня вопросов нет, так что не задерживаю. Можете, — я запнулся, едва не сказав: «катиться на все четыре стороны», — возвращаться к себе в апартаменты.

— Но я уже в них.

Святые небеса! Он настолько ленив, что живет здесь, так и не снял дом. С учетом, что Смирнов сказал, что он почти не выходит… Черт, да я теперь хочу себе такой же дормез! С ним путь до места моего отдыха станет в сто крат комфортнее.

В этот момент рядом с послом появилось магическое возмущение. Сила скрутилась тугой петлей, сжалась в сложный узел, а потом стремительно начала распухать.

Кого вызвал посол? Демоническую сущность? Группу бойцов? Ответа не было, и я на всякий случай подготовил щит. Хватит одного движения пальцев, чтобы его активировать.

Над круглым столом в трех метрах от меня появился серый туман с янтарными искрами. Он быстро становился плотным, резко запахло озоном и стало трудно дышать. Количество задействованной сейчас силы было поистине огромным. Признаться, меня это впечатлило.

Судя по цвету, мощности, посол вызвал серьезную поддержку. И я был готов встретить ее во всеоружии.

Раздался хлопок, в тумане появился неясный силуэт. Он несколько раз взмахнул руками, разгоняя клочья тумана, а еще через мгновение на толстый ковер опустился высокий худой мужчина в черном костюме, больше похожий на гробовщика, чем на бойца.

Его трость полыхала разными цветами, вшитых в нее заклинаний, а взгляд не обещал ничего хорошего. Но я лишь холодно улыбнулся, узнавая плетения магии и того, кто телепортировался.

— Господин Соколов! Я прибыл, чтобы захватить вашу империю! Готовьтесь к смерти!

Глава 17

Воздух снова загудел от обилия магии.

Я знал, что войсовцы работают сырой силой и эти мощные сгустки энергии могли с легкостью разнести дормез. Единственное, что меня успокаивало, так это пространственная магия. Каким бы сильным ни был удар по стенам, за его пределы ничего не выйдет, поэтому за жизни стоящих снаружи гвардейцев можно не опасаться.

Оставался только посол, который продолжал лениво есть виноград и делать вид, что появление первого помощника короля Ларк ѝ на Вольц, его не касается. Только набросил на себя защитный купол, и то хлеб.

Ларкин смотрел на меня с холодной уверенностью — зверь, готовый к схватке. Опытный и хитрый противник. Сейчас он чувствовал себя на своей территории.

И атаковал Ларкин первым.

Его руки взметнулись, пальцы сплелись в сложный узор, и я ощутил, как и без того густой воздух завибрировал от собранной им магии. Вокруг фигуры первого помощника засверкали молнии, которые в один миг собрались в одну точку, и вся эта мощь рванула в мою сторону.

Быстро! Очень быстро!

Заготовленный щит появился передо мной в долю мгновения и принял на себя весь удар. Взрывная волна, хоть и частично поглощенная моим заклинанием, широкой волной прошлась по всему помещению, круша все на своем пути. Даже софа, на которой сидел посол, затряслась. В наш адрес полетели отборные, приглушенные пологом ругательства.

Распылив щит, я хлестнул Ларкина воздушной петлей, но первый помощник сместился, и удар обрушился на стол, с которого он только что спустился. Я не собирался убивать войсовца, он нужен мне живым. Хотел его шкуру продать королю подороже. А Ларкин, в свою очередь, думал совсем иначе. В его глазах светилось искреннее желание убить меня.

Действовал он грубо, раз за разом посылая в меня удары. Силы у него было очень много, гораздо больше, чем у меня. И это несмотря на то, что он только вышел из портала. Ни у кого из магов империи не было таких ресурсов! Но и я не лыком шит. На моей стороне было умение этими самыми ресурсами пользоваться. А тут я делал его на сто очков вперед.

Обмен ударами разнес остатки мебели. Мои заклинания атаковали не только самого Ларкина, но и все, что было в помещении. Через грохот до нас иногда долетали приглушенные крики посла, который требовал остановиться и перестать громить его дом. Мы не слушали, а продолжали атаковать друг друга.

Эта битва могла продолжаться еще долго, но у меня совсем не оставалось времени!

Очередной удар Ларкина едва меня не достала, буквально взорвав позади меня крепкий шкаф с книгами. В воздух взметнулась волна бумаг и щепок. В этот момент я активировал любимый прием, который приберег на такой случай.

— Сдавайся! — Ларкин скинул с груди кусок дорогой обложки. — Я сильнее тебя! Намного!

— Да пошел ты, — я хлестнул плетью ему под ноги, и он от неожиданности подпрыгнул.

А следом отправил огненное заклинание ровно за спину первому помощнику. Долетев до стены, оно не взорвалось, а спружинило и, наплевав на все законы природы, увеличилось в размерах, помчавшись прямо в спину Ларкину. В этот момент он засыпал меня градом мелких, но очень болезненных атак. Даже камзол умудрился порвать в тряпки. Новый камзол!

Огненный шар накрыл войсовца внезапно. От взрыва его отбросило в сторону, Ларкин упал, перекатился и молниеносно поднялся, отправив в меня новый залп сырой силы. Я же хлестнул его воздушным кнутом в ноги. Подло? Конечно!

Тряхнув головой, мой противник взмахнул руками. Я уже вычислил, что для новой атаки ему нужно было почти три секунды. Этого я и добивался. Заминка дала мне возможность закончить формировать сложные узлы нового заклинания, которым собирался эту драку закончить.

Как бы ни был хорош Ларкин, на мой стороне опыт огромного количества сражений. Куда там мирному королевству, которое предпочитает отправлять на поле боя демонические сущности!

Я активировал силовой экран, отражая его очередную атаку, но пальцы продолжали плести тонкую паутину заклинания. Такого, о котором в Войсе даже не слыхивали. Только нужно подгадать правильный момент.

Ларкин замер, спешно собирая силу. Он понимал, что именно сейчас будет решен исход нашей схватки. Либо я, либо он. Иного варианта не было.

Первый помощник не выдержал первым. Я видел, как дрогнули его пальцы, на которых уже загустел воздух. Он не мог угадать мой следующий шаг и напряженно вглядывался в потоки магии, не переставая готовить новую атаку.

И тогда я улыбнулся. Той самой холодной улыбкой, после которой аристократы массово красили волосы, избавляясь от седины.

Сейчас!

Я рванул вперед, оттолкнувшись от пола, и подлетел в Ларкину. Моя сила хлынула из сердца, прошла через плечо и локоть до самых кончиков пальцев. Я сжал их в кулак и врезал первому помощнику в скулу.

Удар вышел точным. Идеальным!

Раздался хруст, тело Ларкина отлетело к стене, ударилось с глухим стуком и сползло вниз, оставив после себя вмятину в деревянной обшивке.

Адреналин бурлил в венах, из груди вырывалось тяжелое дыхание, а в голове звенел всего один вопрос: неужели все?

Оказалось, что нет. Со всех сторон к телу Ларкина потянулся густой туман. Он окутал его тело, а через секунду растаял, и первого помощника уже нигде не было.

Телепортация? Прямо сейчас⁈ Нет. Не тот узор заклинания. Я огляделся, прослеживая магические нити. Невидимость!

И я не успел додумать мысль, как в спину прилетел жесткий удар, и вспыхнула жгучая боль. Я стиснул зубы, резко развернулся и быстро сплел еще одно заклинание.

— Достал! — рыкнул я и взмахнул руками.

Широкая волна прошлась по помещению, разрушая все магические структуры. Я не так давно изучил это сложное и весьма энергозатратное заклинание. Но эффект был впечатляющим.

С тихим хлопком треснула защита над послом, затем спала иллюзия с его лица, и в самый последний момент мое заклинание дотянулось до Ларкина, застав его на полпути ко мне.

Он ошарашенно глянул на меня, собираясь снова атаковать. Но не успел. Собрав последние силы, я бросил в него огненный шар. Он врезался в Ларкина, моментально окутав жидким пламенем, одна из вариаций соединения двух стихий. К такому войсовец готов не был.

Сырая магия помогала первому помощнику выжить, и он сейчас только пронзительно визжал, пытаясь сбить рыжие языки со своего костюма.

— Твое счастье, что ты мне нужен живым, — холодно сказал я.

Огонь погас моментально, а воздушная петля быстро спеленала Ларкина. Он рухнул на пол, живой, но совершенно беспомощный.

Я шумно выдохнул и огляделся. Дормез был в хлам. Ни единой целой вещи не осталось. Посол, бледный и очень даже худой, трясся от страха на обломках софы. Виноградина, которую он все продолжал держать в руках, давно уже лопнула.

— Что… что вы наделали⁈ — он ошарашенно трогал свое настоящее лицо грязными пальцами.

Акцент, к слову, тоже пропал. Передо мной сейчас был обычный человек, даже близко не напоминавший представителя королевства. Всмотревшись в его лицо, я вдруг понял, что видел уже его. Но никак не мог вспомнить где. Отдам его Смирнову, пусть разбирается.

Какого черта, тут вообще, происходит⁈

На всякий случай поддельного посла я тоже спеленал, потом вырубил обоих. Не хватало еще, чтобы орать начали. С этими «кульками» я и вышел из дормеза. Снаружи он, кстати, совершенно не пострадал. Сейчас нужно доставить пленников в особое местечко в дальнем подвале. Глубоко-глубоко в подвале.

Обалдевшие от моего вида гвардейцы, открыв рты, стояли и смотрели, как я иду мимо них в сторону дворца. Да уж, видок у меня еще тот: разорванный камзол, опилки в волосах, кровь, которая уже пропитала ткань и оставляла на мостовой алые капли.

Сначала к лекарям, а потом в ателье. До свадьбы оставалось всего три часа.

В подвалах дворца, обшитых пластинами антимагического материала, было сухо и прохладно. Хитро сделанная вентиляция без применения магии, позволяла находиться в помещениях в относительном комфорте без магии. Подача и отвод воды осуществлялся по трубам. Защита, большей частью механическая — за исключением самых первых дверей — позволяла держать здесь опасных магов.

То, что над головами находился важный стратегический для империи объект — только добавляло еще один уровень защиты. Дворец был очень старым, и магия давно пропитала его стены. Взорвать его не выйдет, сломать — тоже. Это касалось только основного корпуса, не новостроя. Оставался только вариант брать штурмом, но тут в дело вступали гвардейцы и многочисленные ловушки. Некоторые из них я ставил лично.

В общем и целом подвалы под дворцом — самое надежное место для моих пленников. Еще один плюс в пользу подземелья, там никого не было сейчас и помочь задержанным никто не мог.

Правда, пришлось сделать небольшую остановку и посетить лекаря. Парень он молодой, надежный, в подозрительных связях не замечен. Я его помню, когда он еще под стол пешком ходил.

— Как же это вас, господин архимаг, угораздило? — спросил он, водя руками возле моего бока. — Проникающее ранение, разрыв тканей, чуть-чуть и печень бы задело. Плюс потеря крови. Как вы на ногах держитесь-то?

— Сергей, быстро залатайте, и я пойду. Посылку доставить нужно, — пленники, которые продолжали висеть рядом со мной.

— Дайте мне пять минут, я постараюсь оказать первую помощь, но пообещайте, что зайдете еще раз, чтобы я проверил, как срастаются ткани.

— Конечно, — сказал я тем самым тоном, который подразумевал, что второй раз я не приду.

Сергей укоризненно на меня посмотрел, покачал головой и начал лечение. Справился он с этим быстро, дополнительно сотворив заклинание бодрости и усиленного иммунитета. И я отправился дальше.

Четыре лестничных пролета, три длинных коридора, два поста охраны и десяток дверей — все это я преодолел за сорок минут. И чем ниже спускался, тем сильнее на меня давила аура древности этих помещений. Доподлинно никто не знал, кто и когда сделал эту темницу, но заходить сюда лишний раз не хотелось.

Помня про антимагические камеры, мы с охраной заменили воздушное заклинание кандалами. В них тоже был антимагин, который просто блокировал любую силу. С такими пленниками нужна была вся имеющаяся защита.

Проставив все отметки в журналах, я, наконец, покинул это негостеприимное место. Время неслось быстрее солнечного света, и я едва успевал закончить все дела перед свадьбой. А она уже совсем скоро.

Еще и подарок! Твою ж дивизию!

Я уже придумал, что вручить молодоженам, но для этого еще нужно было заскочить в канцелярию. Или письмо им отправить? Да, так и сделаю, пока буду в ателье.

Любимый магазин с костюмами находился недалеко от дворца. Точнее, когда-то он располагался в неказистом здании в пяти кварталах от главной площади, но необходимость постоянно менять костюмы — уж больно веселой была моя работа в те годы, — и вот, у ателье сменился адрес.

Старый хозяин Любослав Дубравин редко выходил из своего кабинета, предпочитая руководить магазином вдали от придирчивой публики. Но стоило мне показаться на пороге, он немедленно вышел, чтобы лично поприветствовать дорогого клиента.

— Рад! Рад встречи с вами! А я все гадал, заглянете ли вы ко мне. Два месяца уже, как вернулись.

— Вы так хорошо шьете, что у меня за все эти годы только пять комплектов истрепалось, — улыбнулся я и пожал его худую, морщинистую руку.

— Чего изволите, господин архимаг? Ваши мерки у меня остались, но вижу, что вы изрядно прибавили в плечах. Сколько у меня есть времени?

— Минут десять, — вздохнул я.

— О как. Тогда подождите, у меня тут есть юное дарование, она быстро справится с заданием. Покрой, цвет, все как обычно?

— Нет, мне нужен праздничный, на свадьбу.

— Это та, что через полчаса? — его седые брови изогнулись.

— Да, все верно.

— Ох, любите вы задачки давать, — покачал Любослав головой и громко крикнул, — Маруся! Бросай все и живо ко мне!

Через мгновение рядом с ним очутилась хрупкая сотрудница. Ее макушка едва доставала мне до груди, к этому прилагались огромные голубые глаза, тонкая кожа и россыпь веснушек. Подросток, что ли?

— Марусенька, вот этому господину через семь минут нужен приличный костюм на свадьбу. У нас есть несколько заготовок на складе. Поищи под маркировкой «Алексей Николаевич Соколов». Добавь туда золотую нить.

— Какой цвет предпочитаете, Алексей Николаевич? — она посмотрела на меня, окинув опытным взглядом.

— Темно-синий.

— Тогда серебро, золото к синему не подойдет. Добавлю еще вышивку. И нам недавно привезли изумительные пуговицы. К тому же…

— Уважаемая Маруся, — перебил я ее, — времени у меня в обрез. Просто сделайте быстро.

Она молча кивнула и скрылась за широкими дверями рабочего зала. А я вопросительно взглянул на хозяина магазина. Тот понял меня без слов.

— Успеет, можете не переживать. Желаете освежиться, выбрать сорочки?

— Разумеется.

Скромная ванная комната с душем и прочими удобствами скрывалась за рабочим кабинетом Любослава. Он выдал мне бытовой кристалл и новый комплект белья. Под воду я сейчас не собирался — нет времени, и как раз на такой случай и были придуманы многослойные заклинания, вшитые в простые куски горного хрусталя. Буквально за пару минут, я уже был чист и гладко выбрит.

Вскоре мне принесли брюки, судя по модели, они были из старых запасов. Фасон далеко не новый, но где я, а где мода⁈ Придумают чёрт-те что, которое носить невозможно, а мне удобство важнее. С сорочкой тоже проблем не возникло: обычная белая из тонкой ткани. Идеально держала форму, не мялась и ее сложно было испачкать. Пожалуй, это единственное нововведение, которое было мне по душе.

Когда я закончил одеваться и вышел в зал, Маруся уже ждала меня с камзолом наперевес. Она придирчиво осмотрела меня и покачала головой.

— Не подходит. Снимайте брюки!

У меня от такого аж брови взлетели. А Любослав тихо засмеялся, мягко сделав девушке выговор.

— Но господин Дубравин! Вы же сами видите, что они не подходят по стилю!

— Маруся, — вдруг спросил я, — а ты знаешь, кто я?

Она не успела ответить, как Любослав отослал ее за новыми брюками, и потом повернулся ко мне.

— Алексей Николаевич, все дело в том, что она действительно не знает. С вашей репутацией мои работники падают в обморок от одного упоминания вашего имени. Поэтому сейчас и вызвал Марусю. Молодая, газет не читает, всё на работе пропадает. У нее уникальный дар и умения. Могу ли я вас попросить оставить все втайне?

Теперь рассмеялся я. Да, он прав. И поэтому кивнул, соглашаясь с его предложением. Тайна так тайна. Одной больше, одной меньше, какая разница?

Снимать брюки все равно пришлось, когда швея принесла новые. Не знаю, какую магию она применяла, но они подошли идеально. Как, впрочем, и камзол. Любослав предложил мне еще множество мелочей, и уже через полчаса я выходил из магазина с легким кошельком и в одежде, соответствующей грядущему мероприятию. А заодно заказал еще несколько комплектов, повседневных, простых и удобных. В той глуши мне красота не нужна.

Закончив со всем этим, я отправился пешком в Васильевский собор. Марк просил приехать меня пораньше, но через порог величественного здания я зашел ровно за пять минут до начала.

Бережной уже стоял на помосте рядом с представителем духовенства. Я его узнал — это был Радонец, который короновал Виктора Ивановича.

Марк просиял, когда увидел меня, и помахал рукой. Заняв место рядом с ним, я оглядел зал: гости уже собрались, их было мало, только самые близкие люди. Вокруг все утопало в белоснежных цветах, шелковых лентах и сверкало роскошью украшений на шеях дам.

Когда-то я любил бывать в этом соборе. Расписанный под небо потолок, резные колонны, стены с мозаикой и фресками, изображающими стихии, деревянные ширмы с искусными узорами в виде деревьев. Душа отдыхала в таком месте.

В тот момент, когда на главной башне часы начали отбивать одиннадцатый час и заиграла торжественная музыка, мы обратили свои взоры в сторону здоровенных дверей, в которых должна вот-вот появится невеста. Марк, нервно переминаясь с ноги на ногу, буравил взглядом створки.

Признаться, я сам переживал. Столько в последнее время происходило, что даже не верилось, что такое мероприятие может пройти без сюрпризов.

Взгляд то и дело скользил по гостям, подмечая различные детали. Еще я не поленился и проверил нити заклинаний, которыми собор был пронизан вдоль и поперек. Здесь царила совершенно другая магия — небесная, с золотым отливом и неестественно прекрасная.

Так или иначе как бы я ни всматривался — все было в порядке.

Мелодия все тянулась, а двери все также оставались закрытыми. Бережной нервничал и теперь смотрел на меня. В его взгляде читалась легкая паника, присущая женихам в такой ответственный момент.

Секунды бежали за секундами, но ничего не менялось. Радонец отвлекся от чтения своей речи и с любопытством посмотрел на дверь, потом на меня. Я едва заметно дернул плечом, мол, подождем еще.

Вдруг тяжелые створки дрогнули, будто в них ударили молотом и слегка приоткрылись. В проеме показалась взъерошенная Людмила Викторовна Блохина, мать невесты, в порванном платье и пунцовым лицом. Она тяжело дышала и еле стояла на ногах.

— Украли! — выдохнула она и упала без чувств на белоснежную ковровую дорожку.

Глава 18

Бережной вихрем сорвался с места и, опередив меня, бросился к будущей теще. Гости тоже повскакивали, кто-то вызвал гвардейцев, кто-то лекаря, а некоторые дамы решили, что сейчас будет уместнее всего упасть в обморок.

Вдвоем с Марком кое-как подняли Блохину, которая никак не могла встать на ноги из-за своей огромной юбки. Плотная ткань с изломанным каркасом так и норовила выгнуться под разными углами и мешала одновременно всем.

— Рассказывайте! — рыкнул я, понимая, что мы так провозимся долго, и подхватил Людмилу Викторовну воздушной петлей.

— Налетели… схватили… толкнули… в карету, — Блохина хватала ртом воздух и никак не могла нормально разговаривать.

— Где там лекаря носит⁈ — нетерпеливо крикнул Бережной.

— Уже бежит! — ответил кто-то из гостей.

— Так, соберитесь, Людмила Викторовна, — жестко сказал я. — От вашего ответа зависит, как быстро мы спасем Тамару.

Блохина моргнула, отпила воды, которую принес кто-то из гостей, и выдохнула.

— Мы подъехали к собору с бокового входа. Там есть комната для невест, — я сразу понял, о чем она, но лично в ней не бывал, — Томочка уже была в платье, полностью собранная. Красивая такая, что сил нет.

Из глаз Блохиной полились слезы, которые оставляли полосы на толстом слое макияжа. Пришлось сурово на нее взглянуть, чтобы мать невесты продолжила свой рассказ.

— Простите, господин архимаг. Мы вышли из кареты, зашли в комнату — все было прекрасно. Томочка просто светилась от радости. Потом услышали музыку к выходу. Я открыла дверь в коридор, и тут они налетели!

— Они — это кто?

— Да откуда же я знаю! Мужики, здоровые! Черти какие-то!

— Черти — это вы образно или у них были рога и копыта? — уточнил я.

— Образно, господин архимаг. Так вот, я не успела выкрикнуть, они меня по голове стукнули. Но разве меня одним ударом проймешь? Я бросилась на них с кулаками. Хотя куда мне, дуре, против двоих. В общем, пока одного пыталась побить, первый уже утаскивал Томочку. Про магию вообще не вспомнила! Я же их могла хотя бы водой атаковать! Вот дура-а-а-а, — завыла она на одной ноте.

— А почему она не кричала? — я уже сам хотел плеснуть ей водой в лицо, чтобы она успокоилась.

— У нее корсет очень узкий, дышать сложно. Она испугалась и прямо в платье — дорогом, между прочим, — свалилась на пол. А мне, вот все порвали!

Теперь вместо слез на ее лице проступил лихорадочный румянец гнева. Бережной, услышав ее слова, хотел уже выбежать из собора на поиски невесты, но я остановил его. Есть у меня одна идея.

— Оцепить территорию, — крикнул я, — они не могли уйти далеко!

В руках появились нити заклинания, а через мгновение я уже отправлял срочное послание Смирнову.

— Людмила Викторовна, а вы, когда оказывали сопротивление, случайно, не ранили противника?

— А то! — с гордостью ответила она, выпрямилась и тут же скривилась от боли, — когтями ему всю морду располосовала! Будут знать, как с Блохиными связываться!

Она затрясла кулаком, который я тут же схватил, внимательно изучая ее пальцы. Действительно, буквально на трех я заметил алые сгустки. Теперь-то похитителей будет найти несложно. Одно плохо, поиск по крови заклинание — запутанное и многоуровневое, с наскока его не сделать. Да и не мой профиль. Лекарь такое мог исполнить гораздо быстрее.

А вот и он. Дернули Сергея, который буквально час назад латал мою рану.

— Господин архимаг? Вам стало хуже? — удивился он, а потом увидел Блохину. — Святые небеса! Какой кошмар! Вам нужно срочно в больницу!

— Погоди, Сергей! — остановил я его и показал на пальцы Блохиной. — Кровь видишь? Найди мне ее хозяина. Срочно.

Лекарь кивнул, попросил всех отойти в сторону и сосредоточился, во все глаза смотря на багрово-красные сгустки под ногтями Людмилы Викторовны. Она ничего не понимала, пыталась вырваться, но моя рука на плече ее успокоила.

Магия полыхнула внезапно. Нити набухли и заискрились разными цветами. На это светопреставление прибежал Радонец.

— В соборе⁈ Творить магию⁈ Не в мою смену! — крикнул он, быстро разорвав зарождающееся заклинание. — Вон!

— Отец, ты не прав, — жестко сказал я. — Это вопрос жизни невесты. Если ты еще раз сорвешь поиски, то я лично посажу тебя в подземелье. И забуду там.

Радонец вздрогнул, побледнел, но потом встряхнулся и твердо сказал:

— Господин архимаг, не нужно так переживать. Просто в стенах собора эти ваши стихии работают совершенно иначе, чем вне их.

— Так и нужно было говорить!

— Прошу прощения, в прошлый раз, когда использовали магию крови, тут взорвалась колонна, поэтому я сразу оборвал заклинание. Не хотелось бы снова писать прошения о ремонте. Здесь можно использовать только магическую почту. Давайте, я лучше вам по-другому помогу.

Он забрал у Сергея руку Блохиной и крепко ее сжал. Людмила Викторовна вскрикнула, глядя на побелевшую кожу, но Радонец не обратил на это внимание и сосредоточился. А сразу после этого в воздухе поплыл запах озона и натянулись золотые нити.

Мне редко удавалось увидеть, как работают слуги неба, и каждый раз, когда я видел их переливчатые заклинания, у меня перехватывало дух. Собственные работы на их фоне казались грубыми и невзрачными.

Впрочем, сейчас мне нужен был результат, а не внешние эффекты.

— Вот, отдаю вам в руки, — Радонец цапнул из воздуха золотистый сгусток, — он приведет вас к цели. И еще вопрос, свадьбу сворачиваем?

— Только попробуйте! — выкрикнул Бережной, который всматривался в происходящее во внутреннем дворе собора. — Мы сыграем свадьбу сегодня и никак иначе!

Золотистый сгусток едва ощущался на ладони легким покалыванием. Я не сразу понял, как он работает, но вдруг из сгустка потекли крохотные искры. Они уползали в сторону коридора, ведущего к комнате невесты.

Мы с Бережным рванули туда. Чем ближе мы подходили, тем ярче становилось заклинание Радонца. И, едва мы переступили порог, оно показало нам блеклый силуэт нападавшего.

— Они потащили ее к выходу, — с тревогой отозвался Марк. — Скорее! Они не должны успеть далеко ее увезти!

Спорить я не стал, а пошел по следу. Хорошее заклинание, нужно будет запомнить структуру и попробовать воспроизвести силами стихий. Будет чем заняться в отпуске, если, конечно, я в него отправлюсь!

На улице было людно. Сгусток подсветил путь похитителя, который петлял между гвардейцами, частично теряя мощность от столкновения с их телами.

— Разойтись! — рявкнул я, и внутренний двор опустел.

Заклинание засветилось ровнее. Я опасался, что Тамару увезли на карете, но золотистый свет показывал иначе. Еще не стоит забывать, что похитителей было двое. Один из них мог скрыться с Блохиной, а второй просто потеряться в переулках. Но выбора у нас не было. Надеюсь, что Тамара нужна им живой. Вот только зачем? Если бы это была моя невеста, то ситуация выглядела бы логичной. Но Бережной тут при чем? Об этом я и спросил Марка.

— Не знаю, Леш, я же человек мирный, в больших делах не засветился.

— Не прибедняйся. Ты не последний человек в столице и активно помогал с захватом войсовцев в гостинице. Кстати, может, это оттуда прилетел привет?

— Черт его знает. Но почему тогда Томочку забрали, а не подкараулили меня в глухой подворотне?

— А ты по этим подворотням часто ходишь? Ладно, пошли, — я повел рукой, проверяя направление. — Кстати, какая сила у Тамары?

— Воздух, но до уровня мага ей далеко. Подтяну ее со временем. А что?

— Да вот думаю, если ей передалась хоть часть характера матери, то как раз сейчас она должна уже прийти в себя и начать активно отбиваться. Следи за окнами. Вдруг вылетит птичка в виде одного из похитителей.

Мои слова он принял всерьез и начал поглядывать по сторонам. Заклинание вело нас в переплетения улиц, давая подсказку, что похитители не особо старались спрятаться.

Внезапно из-за угла раздался громкий треск и на мостовую вылетел какой-то мужчина. Он хорошенько проехался на животе и затих, ударившись головой о чугунную скамейку.

Мы с Марком переглянулись и рванули к месту схватки. Стоило нам завернуть на Дюжин переулок, то увидели хорошую драку. Двое потрепанных мужиков мутузили подозрительного типа с расцарапанной физиономией. В стороне на деревянных ящиках сидела бледная Блохина. Она слабым голосом подбадривала тех двоих, не стесняясь в выражениях.

— И что тут происходит⁈ — громко спросил я, и все участники сцены замерли на середине движения.

Потрепанных я сразу узнал — люди Смирнова. Неужели так быстро смогли прийти на помощь?

— Маркуша! — первой очнулась Тамара и слабо простонала, держась за грудь. — Ты пришел за мной! Я знала, знала!

Человек Косого, воспользовавшись нашим появлением, коротко ударил похитителя, и тот без чувств свалился на мостовую.

— Господин архимаг! — оба мужика вытянулись по струнке. — Ваш приказ выполнен. Невеста найдена, преступники обезврежены!

— Молодцы! — похвалили я, поднимая обоих похитителей на воздушных петлях. — Можете идти, скажу Косому, чтобы выделил вам премию.

Мужики заулыбались и быстро исчезли во дворах. А Марк подхватил свою невесту и начал осматривать ее на предмет ранений, но она только лишь тихо стонала, бледнея еще больше.

— Тома! Тома! Не отключайся, прошу тебя! — шептал Бережной, не понимая, как ей помочь.

Я хмыкнул, вытащил нож и одним махом срезал часть лент на ее платье. В то же мгновение Блохина шумно вздохнула.

— Как же хорошо дышать, едрить ее налево. На кой черт я согласилась на такое платье⁈ — вырвалось у нее.

На щеках Тамары появился румянец, но не от притока кислорода, а от смущения за свои слова, но я лишь махнул рукой. Женская мода — крайне беспощадная сволочь.

— Марк, ты же понимаешь, что жених не должен видеть невесту в платье до свадьбы? — тихо спросила она.

— Впервые слышу, — отмахнул он, продолжая обнимать Тамару.

— Но в таком виде я не смогу пойти в собор. Ткань еле держится на плечах! Это неприлично! Что же нам делать?

— Сейчас помогу, но это временная мера, — я подошел ближе и сосредоточился.

Тонкие плетения заклинаний давались мне легко, и протянуть воздушную нить через дырки в корсете получилось очень быстро. Тамара все пыталась посмотреть на мою работу, чуть не сворачивая шею. Когда я закончил, она поднялась, покрутилась, повздыхала и кивнула.

— Да, не падает, дышать могу, но обрывки торчат во все стороны, — сокрушалась она, трогая рукой ленты.

— Могу их прижечь, — улыбнулся я.

— Нет! Не надо! — она замахала руками. — Фатой прикрою. Она у меня плотная, только она осталась в соборе.

— Тамара, — я глянул на похитителей, — а эти красавцы хоть что-нибудь говорили?

— Нет, — покачала она головой, — кроме: «держи ее крепче», «не бейте», «мы больше не будем».

На последнем она расхохоталась, и напряжение от произошедшего стало ее отпускать. Смех разлетелся звонкими колокольчиками и был таким громким, что я, грешным делом, подумал плеснуть в нее водой, чтобы она успокоилась. Но обошлось.

— Томочка, ты еще хочешь выйти за меня замуж? — спросил Марк, прижимая невесту к груди.

— А ты?

— С чего такой странный вопрос⁈ Я искал тебя! Переживал!

— Тогда почему мы все еще здесь, когда должны быть в соборе? — она подмигнула ему.

Марк воспринял это, как сигнал к действию, подхватил Тамару на руки и рванул в сторону собора, даже не взглянув на меня. Пришедшие в себя похитители тоже выглядели удивленными не меньше моего.

— Так это его невеста? — вдруг спросил один из них.

— Вы не знали, что ли? — спросил я, подняв брови.

— Мы думали, что ваша, — промямлил второй.

В этот момент я расхохотался. Искренне от души. Смех рвался из середины груди и отзывался болью в ране на боку. Эти придурки хотели похитить невесту старшего мага! Интересно, кто им такое поручил?

Я оборвал веселье и встряхнул пленников.

— А теперь рассказывайте все подробно. У вас есть пять минут, пока я не сдам вас гвардейцам.

В указанные сроки мне, перебивая друг друга, поведали всю историю. Поручение пришло еще день назад от какого-то прохожего. Он посулил большие деньги за срыв свадьбы главного дворцового мага. Фамилию не называл, поэтому и возникла путаница. Похитители прекрасно знали, чье торжество пройдет сегодня, и лишних вопросов не задавали. Налицо была совершенно глупая ошибка. Всегда говорил, что без внятного поручения, результат может быть любым.

Не переставая мысленно смеяться, я передал этих двоих гвардейцам с указанием допросить и найти заказчика преступления. А сам отправился в собор на свадьбу.

Радонец встретил нас с хмурым лицом и тихими причитаниями, что эта задержка совсем выбила его из графика. А потом все равно взошел на помост и взмахнул рукой, объявляя начало.

Людмила Викторовна ворчала еще громче, сетуя на порванные и испорченные платья. Она даже порывалась остановить все, чтобы сменить одежду, но получила такой суровый взгляд от Марка, что быстро замолчала и увела Тамару в комнату невест. В этот момент я понял, что ему вполне по силам справиться с такой тещей.

Гости расселись по своим местам, мы с Бережным взошли на помост и глубоко выдохнули. Возле стены замерли лекарь и тройка гвардейцев, которых я решил оставить на непредвиденный случай.

Но если еще кто-то решит сейчас сорвать свадьбу — сожгу на месте.

Впрочем, обошлось.

Заиграла торжественная мелодия, и буквально через тридцать секунд двери распахнулись и в зал вошла сияющая невеста. У Марка даже перехватило дыхание.

Дальше все пошло по плану. Молодые встали перед Радонцом, склонили головы, выслушали все наставления и обменялись клятвами.

Последней деталью, завершающей церемонию, стали обручальные браслеты. Они возникли по мановению руки Радонца и крепко обхватили запястья молодоженов.

— Жених, можете поцеловать невесту, — с улыбкой сказал Радонец, захлопывая книгу.

Гости повскакивали с мест, бурно аплодируя, Людмила Викторовна зарыдала, размазывая остатки макияжа, и шумно высморкалась в огромный платок, больше напоминающий простынь.

Едва церемония закончилась, у меня над головой запорхал конверт. Подхватив его, я прочитал послание от Смирнова. Он отчитывался, что похитителей допросили. Что именно они ему сказали, в письме не было, так что придется идти к темнице и самому все выяснять. Впрочем, этот разговор мог подождать еще немного. Нужно же подарить молодоженам подарок!

Собственно, вокруг них уже выстроилась целая очередь таких же желающих.

Я не стал ломиться впереди всех, а решил подождать, да и потом, ответа из канцелярии я еще не получил, так что придется дарить подарок на словах.

Пока ждал, ко мне подошел Сергей. Лекарь осторожно вытянул руки, проверяя мою рану.

— Господин архимаг, вы позволите? — спросил он. — Вы же все равно не придете ко мне на прием, может, я лучше сейчас все проверю?

— Сергей, ну вот нашел время! — отмахнулся от него я.

— Лучше сейчас, чем никогда, — резонно ответил он. — Я незаметно.

— А как же магия в соборе?

— Черт, забыл, — выругался он, спешно убирая руки. — Тогда может быть на крыльце? Очередь все равно еще надолго тут.

Я окинул взглядом вереницу богатых людей и их слуг, окруживших молодоженов. Гора коробок, свертков и цветов продолжала расти, так и грозя завалить новоявленную семью. Спасать я их не собирался, подарки — это святое.

— Нет, я обязательно к тебе зайду, — сказал я Сергею, — можешь не сомневаться.

— Как знаете, господин архимаг. Не забывайте, здоровье — это не шутки.

«Вот уеду в деревню и займусь этим», — подумал я и поймал взгляд Марка, он мне кивнул, взглядом сообщив, что скоро подойдет ко мне.

Минут через десять гости начали расходиться, отправляясь сразу в ресторацию, заказанную по случаю торжества. И я, наконец, добрался до супругов.

— Поздравляю вас, — сказал я. — Серьезный шаг для серьезных людей.

— Спасибо, Леш, — устало отозвался Марк. — Пойдешь с нами? Тома такой торт заказала, просто пальчики оближешь!

— Мясной, что ли?

— Нет, — рассмеялась Тамара, — вишня на коньяке.

— Увы, дела не ждут, — улыбнулся я, — оставьте мне большущий кусок, я обязательно заберу его.

— То есть не резать, да? — хохотнул Марк и окинул взглядом гору подарков. — Как бы теперь это отсюда увезти? Представляешь, все, как сговорились! Нам подарили два дома на разных концах столицы, три набора бытовых кристаллов, путевку на минеральные воды и кусок лесного массива на востоке области.

— А что хотел получить ты? — изогнув бровь спросил я.

— Не спрашивайте у него, господин архимаг, — Тамара положила руку на плечо супруга, — он ничего не понимает в подарках.

— Кстати, а вы где жить собираетесь-то?

— У меня, конечно, — серьезно сказал Марк. — Мое родовое поместье, оно в отличном состоянии. Правда, дом очень большой, но то ли еще будет.

— И пустой, как я понимаю? — улыбнулся я. — Тогда я оплачу вам услуги по приведению дома в порядок. А то знаю я Марка. У него один набор посуды, три простыни и два коврика, да и те, старше его.

Бережной удивленно посмотрел на меня, а Тамара расхохоталась.

Кажется, совет мадам из борделя попал в точку. А то, что я запросил в канцелярии подыскать приличный дом — это и отменить можно.

Организовав слуг для доставки товаров, я отправил супругов продолжать праздник, а сам отправился в темницу. Нужно же узнать, у кого хватило ума похитить невесту у главного дворцового мага!

Глава 19

Большой, деревянный дом с печкой, поленница, свежескошенный двор. Свежий воздух с ароматом дыма из трубы, звуками птиц и стрекотания кузнечиков. Беседка с крышей, место для костра со стальной решеткой, чтобы жарить мясо, холодный квас в большой бутылке. Редкий рык собаки и потягивание кошки, смотрящей на мир янтарными глазами. Спокойствие, спокойствие и только спокойствие…

— … господин архимаг?

— Твою ж дивизию! — тихо выругался я, мгновенно вынырнув из дремы. — Что у вас?

Я сидел в дежурке и разговаривал с одним из дознавателей. А когда он вышел, чтобы проверить пленников, я и закемарил. Все же спать иногда нужно! На ногах какие сутки подряд и даже с учетом заклинаний лекаря, я чувствовал себя уставшим. Закрутился в этой чертовой столице как белка в колесе. Надо это прекращать.

Встряхнувшись, я клятвенно пообещал себе сегодня завалиться в кровать и проспать восемь часов кряду. А лучше — все десять!

— Пленники на месте, готовы сотрудничать, но ничего полезного из их допроса я выяснить не смог. Незнакомец указал на собор и сказал похитить невесту. Зачем им она? — дознаватель, из числа тех, кто отличился с демоницами, смотрел на меня заискивающе. — Я смею предположить, что они действительно ошиблись и неправильно все поняли.

— Это я и сам знаю. Смогли про заказчика узнать больше?

— Тут показания расходятся. Один говорит, что это был крепкий мужчина с лысой головой и крупным носом, а второй, что аристократ с гривой светлых волос. Они разговаривали с ним одновременно, значит, это хорошая, качественная иллюзия.

Такое я слышал уже не в первый раз. Дознаватель Суриков говорил то же самое. И посол тоже был под этим заклинанием. Кстати, о нем. Надо бы и его проведать. А еще поговорить с тремя задержанными и с Ларкиным… Твою ж дивизию! Это никогда не закончится!

Я поднялся, поблагодарил дознавателя и отправился в дворцовые подземелья. Первый помощник короля Войса мне был интересен больше всех. План захвата столицы очень хорош, тут и маг иллюзии, и демоницы, и шантаж должностных лиц — это все слишком объемно для ленивых войсовцев. Что-то в этой картине не билось. Но что?

Снова лестницы, коридоры, двери, посты охраны и гнетущая атмосфера старых подземелий. Бегло проверив журнал, я выслушал доклад бойцов — все без происшествий — и спустился к камерам.

Посол и Ларкин, все еще связанные, но уже в сознании, смотрели на меня по-разному. Первый — с испугом, второй — с вызовом. Атак от них я не ждал, уж слишком много тут антимагического материала. Так что будут лишь разговоры.

— Итак, господа, кто хочет начать? — я сел на прихваченный с поста стул. — Господин не посол? Господин первый помощник короля?

Ответом было молчание.

— Хорошо. Первый, кто мне все расскажет, получит жизнь, — предложил я.

Пленники зашевелились. Лжепосол с надеждой посмотрел на меня, перевел взгляд на стену, за которой сидел Ларкин, а потом снова на меня. Следом он изобразил пантомиму, в которой обещал все рассказать, но так, чтобы первый помощник ничего не услышал. Но я покачал головой — полог тишины здесь поставить было невозможно.

А первый помощник тем временем с вызовом стрелял в меня взглядами, и всем своим видом показывал, что рот свой открывать не собирается.

Я на это лишь пожал плечами и обратил свое внимание на лжепосла. Тот попытался придвинуться поближе, насколько позволяла ему цепь от кандалов. Получилось всего на полметра. Тогда он вывернулся, сел на пол и воровато огляделся.

— Слушаю внимательно, — я понизил голос, создавая иллюзию доверительной беседы. — Кто вы такой и почему назвались послом?

— Дело в том, господин архимаг, что это тайна, — сказал он смущенно. — Я не могу вам рассказать.

— Мне — можете.

Лжепосол скосил глаза в сторону соседней камеры и сдвинулся еще ближе ко мне, вытянув шею.

— Это все началось давно, больше трех месяцев назад. Тогда только ходили слухи, что Константин уже скоро свихнется от своих развлечений. Он стал вспыльчивым, безответственно относился к власти и умудрялся нахамить почти каждой даме. Думаю, не стоит говорить, что при этом он старался не пропускать ни одной юбки?

Это я все знал, иначе бы зачем приехал в столицу для государственного переворота? Отдельно стоит отметить, что мне написали несколько чиновников, которые безуспешно пытались добиться каких-то изменений в жизни города. Они буквально умоляли меня вернуться и навести порядок. Последним пришло письмо от Марка, который поведал мне, что из-за сложившейся ситуации, начал раскапывать историю Мережковских и нашел, где те скрываются. Эта старая династия, и он был уверен, что Камень Власти на ее потомков откликнется.

Как сказал Виктор Иванович, отец его умер полгода назад, деревню вырезали примерно в то же время, что и активизировались чиновники. Что нам это дает? Что захват власти начали готовить раньше, чем я узнал о ситуации в столице.

— Многие стали возмущаться, — продолжал лжепосол, — мол, император бездействует, зачем он нам такой?

— И что случилось потом? — я чувствовал, что подошел совсем близко к сердцевине всех проблем.

— В один из дней ко мне в кабаке подсел незнакомец. Завязался разговор, мы выпили не по одной, и даже не по две. Он все жаловался на текущее положение дел, что прошения остаются без ответа, бюджет распределяют только между своими, и что еще год и империя разорится.

— Он назвал себя?

— Сказал, что его зовут Николай, но мне кажется, что это не его имя.

— А твое-то как? — я понял, что до сих пор не могу вспомнить, где я его видел.

— Святослав я. Игнатьев.

— Хотел бы сказать, что рад познакомиться, но обстоятельства не те.

— Да, я понимаю, господин архимаг. Просто жить очень хочется.

— Что было дальше?

— Я тогда пытался выбить грант для своих исследований, но его постоянно отклоняли. Без объяснений и комментариев. Будто с пустотой общался. Поэтому слова Николая легли в благодатную почву. Он предложил мне зайти с другой стороны и… ох! — Святослав вдруг упал, сжался в комок и истошно заорал.

— Твою ж! — я отскочил от прутьев решетки, потому что прекрасно понимал, что сейчас произойдет.

И не ошибся.

Кожа лжепосла стремительно покраснела, забугрилась, а потом начала слезать. А через мгновение Святослав просто вспыхнул, сгорая заживо. Я слышал его вопли, даже когда он осыпался жирным пеплом на земляной пол.

Смертельная клятва. Он хотел рассказать то, что нельзя.

Я выругался. Ниточка, которая тянулась к заговорщикам и самой главной причине текущих событий, порвалась.

В соседней камере Ларкин усмехнулся.

— Он очень хотел жить, — сказал он с сильным акцентом. — Не все наши желания сбываются. О чем мечтаете вы, господин архимаг?

«Придушить тебя», — подумал я, но вслух ничего не сказал.

Мы еще с минуту буравили друг друга взглядами. В моей голове выстраивались схемы, рисовались планы, тянулись стрелки — кто же стал той самой первой костяшкой, которая запустила все движение? Ларкин? Кто из троих задержанных ночью?

Перед внутренним взором замелькали письма чиновников. Их всех проверили, они не имели связи с Войсом, были недовольны Константином и всячески помогали с переворотом. Кого я забыл?

Так и оставив без ответа вопрос Ларкина, я развернулся и вышел из подвала. С первым помощником я буду говорить, когда хоть что-нибудь узнаю наверняка. А для этого нужно дернуть другие ниточки.

— Как поживают наши пленники? Жалобы были? — спросил я дежурного стражника, появившись на пороге дворцовой темницы.

— Никак нет, господин архимаг! — гаркнул он, мгновенно вскочив и вытянувшись по струнке.

Я кивнул и спустился по лестнице, разглядывая камеры. Твое задержанных стояли у решеток перемигиваясь. Ромский же, так и не изменил позы с моего последнего визита: лицом к стене. Поднос с едой стоял не тронутым. Плохо дело. Так, он действительно себя до смерти доведет. Приглашу потом Сергея, чтобы погрузил его в сон, так и тело, и разум сохранится.

Остальные же перестали изображать нервный тик и посмотрели на меня: Миронов — с вызовом, Шустов — заинтересованно, а вот Зайцев — обреченно.

Припомнив их личные дела, я остановился рядом с графом, на задержание которого прилетал лично. Сергей Сергеевич Миронов, согласно документам, был из особой братии, которая просто на дух не переносила любые изменения и свято верила, что раньше было лучше. Граф очень хорошо устроился при Константине, став практически отдельной единицей власти. Таким дай свободу, и они быстро провозгласят территорию своего поместья отдельным государством со своими порядками и законами.

Его интересовала только власть. Я даже не удивился, когда в его личном деле проскочили сведения о чрезвычайных полномочиях и правах, которые почти равняли его с императором.

— Вы не имеете права меня здесь удерживать, — разговор он начал первым.

— С чего вдруг? — без эмоций спросил я.

— У меня особое положение, я требую к себе такого же отношения, — только что грудь не выпятив, сказал он.

— Нет.

— Что⁈ — его надменная маска треснула. — Да вы хоть понимаете, кто я?

— Конечно, — кивнул я.

— И⁈

— И все равно, нет. Давайте-ка, расскажите, как вы докатились до жизни такой? Зачем сговорились с Войсом? Вам власти было мало?

— Ее всегда мало, — он дернул плечом. — Разве не в ней смысл?

— Нет. А почему сами в императоры не подались?

— Зачем? — удивленно спросил он. — Мне и так неплохо было.

— Неплохо было, говорите? А что вам предложили войсовцы? Еще больше власти? Должность? Про титул не спрашиваю, вы и так граф.

— Совершенству нет предела, Алексей Николаевич.

— Действительно, нет. Правда, сейчас вы снова в самом низу. Расскажи все по порядку, и может быть, я оставлю вам не только жизнь, но и титул.

— И сошлете в глушь? Кому я там нужен с титулом?

— Там все нужны. Кто же еще будет целину поднимать? Слушаю вас внимательно. Когда кто, где.

Миронов посмотрел на меня, вздохнул и начал рассказывать.

Его история мало чем отличалась от того, что мне поведал Святослав. Только там был не кабак, а прием во дворце, но в остальном — почти один в один. А вот с личностью собеседника было более-менее понятно, кроме одной интересной детали.

— Я был уверен, что разговаривал с Михаилом Витальевичем, — он кивнул на соседнюю камеру, — но на следующий день, когда решил продолжить с ним этот разговор, он сделал вид, что не понимает, о чем я говорю! Двуличная сволочь!

Он стукнул в стену руками, закованными в антимагические кандалы. Темница здесь обыкновенная, и я распорядился пойти на такие меры. Во избежание побегов, уж больно сильны были задержанные.

Я глянул на упомянутого Шустова, но он лишь удивленно пожал плечами. Он не мог нас слышать, хоть и заметил полный ненависти взгляд Миронова. Значит, получается, их использовали отдельно друг от друга. Занятно. И опять появился человек с иллюзией на лице.

Кто же он? У какого мага в столице хватит не только силы, но и наглости такое провернуть? Я был уверен, во всех эпизодах участвовал один человек.

— И что потом? Что вы сделали дальше?

— Как что? Поговорил с другими. Узнал, кто как относится к нынешнему положению дел. Потом уже выяснил, что здесь находится посол, и поговорил с ним. Весьма неоднозначная личность, скажу я вам. Но он обмолвился, что Войс готов поддерживать мое стремление навести порядок среди чиновников. Даже подсказали несколько элегантных решений. Из этого королевства можно было и не только ресурсы вытянуть, но и знания. Да и потом, я видел, как князь Шустов поднялся на товарах из Войса.

Люди короля умудрились найти к Миронову подход. Любопытно. Посмотрим, что скажет сам Шустов. Теперь мне даже было интересно, чем закончится эта история.

В глубине души проснулся азарт, про который я почти позабыл. След вел меня дальше, и мне было очень интересно, к кому он меня приведет.

Михаил Витальевич Шустов славился своим умением делать деньги из воздуха. Вокруг него всегда крутились роскошные женщины в не менее роскошных нарядах, а его главного счетовода, как я слышал, искали по всей империи уже не один год. И даже так Шустов проводил сделки и снимал жирные сливки. Если копнуть достаточно глубоко, то почти не осталось сфер в жизни столицы, которые бы проходили без его внимания.

— Михаил Витальевич, чем порадуете? — спросил я, замерев возле его камеры.

— Чтобы не говорил этот проходимец, — он указал на Миронова, — это все ложь!

— Я запомню. Меня интересует, как вы оказались замешаны в делах Войса. С кем встречались? О чем договаривались? Что вам обещали?

— Вы ничего не докажете! — огрызнулся он.

— Вы уже в камере. Это вас не наводит на мысли?

— Так мало ли, за что вы меня сюда бросили? — совершенно искренне ответил он. — Может, налоги не оплатил? Или наклеветали. Кто ж знает. Документов не показывали, опозорили, в клетку посадили.

— А это не приказ у вас из кармана торчит?

— Приказ? Какой приказ? — он сделал вид, что не понимает, о чем я, и старался локтем запихнуть бумагу поглубже.

— Теряете хватку, Михаил Витальевич, — покачал я головой. — Быстрее расскажите, быстрее примем решение по вашему делу. Сами подумайте, вы отрезаны от почты и не можете руководить своими делами, а там, наверное, уже все товары растащили.

— Как⁈ Они не посмеют! Я им, ух! — он затряс кулаком и вдруг сник. — Да, рассказывать нечего. Не так давно я заключил очень выгодный контракт. Товары из Войса. Лучшие предметы комфорта, роскоши и прочие вещи, которые могут значительно улучшить жизнь. Ведь они там на таком собаку съели. Поставки шли хорошо. Я даже под это целый магазин арендовал. И все это по очень смешным ценам! Да я за три месяца получил денег больше, чем за прошлый год! Золотое дно! И тут ко мне приходит представительно Войса и говорит, мол, все, лавочка прикрыта, граница на замке, песенка спета.

— И это все?

— Нет, предложил варианты, — он замялся.

— Какие же?

— Так сказать, выплатить некую сумму денег некоторым людям…

— Михаил Витальевич, не стесняйтесь, я все равно узнаю.

— Ладно! Предложили дать взятку ответственным за провоз товаров через границу, — выпалил он и сжался.

— Логично. Я бы так тоже поступил. И что потом? — я сделал вид, что не заметил его движения.

— Я все сделал. Выделил деньги, чтобы закрыли глаза. Вот только товар шел долго. Там нужны были какие-то специальные кареты, чтобы все влезло. Точнее, мне так говорили.

— Говорили? Значит, товар вы не получили?

— Мне сказали, что напали какие-то разбойники и все украли, — сокрушенно ответил Шустов. — Я обратился за помощью к послу. Он рвал и метал от негодования, потом принес свои извинения и возместил все потраченные деньги. Мол, сделаем вид, что этого не было.

Он все рассказывал и рассказывал, а я думал о смертельной клятве. Рискнуть или не рискнуть? Впрочем, что Миронов, что Шустов говорили именно с послом, а значит, он для них был единственной связующей нитью с Войсом. Но кто тогда послал самого Святослава?

— Михаил Витальевич, а как выглядел посол?

— Крепкий мужчина, военная выправка, короткая стрижка. Но он был под иллюзией, я уверен: у него постоянно менялся размер носа. Сначала я решил, что мне это кажется, а потом точно убедился.

— Спасибо, я услышал все, что хотел.

— И что мне делать дальше?

— Посидите пока, подумайте над своим поведением. Дача взятки должностному лицу… сами знаете.

— Так эти лица… Они же сами брали!

— Не волнуйтесь, с них тоже спросят.

— А когда меня выпустят?

— Позже.

Я перешел к последней камере с Зайцевым. Тут все было еще проще, он проигрался в карты и вместо денег передавал информацию. Причем самую разную, не понимая всю ее ценность. В основном речь шла о развлечениях в высших слоях общества, кто с кем, когда, куда, где. Виконт с радостью рассказывал про лучше бордели, про увлечения военными игрой в карты, про белый порошок. Зайцев был уверен, что разговаривает с хозяином игорного дома, поэтому подвоха не заметил. К слову, с послом он никак не связывался.

Выбравшись на свежий воздух, я глубоко задумался. Что-то я упускаю. Или кого-то. Кто за всем этим стоит? Обложили со всех сторон, а где центр? Кто дергает за ниточки?

Решив не думать о таком в одиночестве, я отправил сообщение Смирнову, сказав, что буду ждать его в трактире. Спать мне пока не светит, но пообедать же никто не запрещал!

И отправился в сторону главной площади.

Глава 20

Косой подошел через пять минут после меня. На столе уже стоял квас и кислый компот, который новый начальник военного управления очень уважал.

— О чем вы хотели поговорить, господин архимаг?

— Нужно устроить мозговой штурм, — вздохнул я. — Иначе я никогда из столицы не уеду.

— А может, и не надо? Сами видите, тут глаз да глаз нужен. То аристократы с жиру бесятся, то чиновники лишнего в карман кладут, то воруют средь бела дня.

— Сплюнь, Василий! — в сердцах сказал я, ударив кулаком по столу. — С этой мелочью ты и сам прекрасно разберешься. А сейчас вопрос в другом.

— Вы про королевство? Мои люди отработали все ниточки. Все, что нашли, я вам рассказал.

— Этого мало. Кто всем управляет? У лжепосла голова взорвалась на моих глазах, когда он хотел мне все выложить. Шустов и Миронов имели связь с послом. Зайцева я не беру в расчет. Но каждый из них говорил с человеком под личиной. Вот скажи мне, Василий, у кого в столице, есть такой сильный талант к иллюзии? Вроде я всех знаю, и никто на такое неспособен. Возле каждого проверенные люди.

— Значит, есть тот, о ком мы не знаем, — резонно ответил Смирнов.

— Я и сам это понимаю, но мне легче от этого не становится, — проворчал я. — Но как его вычислить?

— Давайте разберем всю цепочку. Посол, трое задержанных, первый помощник короля, который пришел по первому зову…

— Подожди, а что с тем пленником в больнице? — я перебил его. — Его убили прямо в палате. Мне еще Измайлов, местное светило, какую-то ерунду написал про внутреннее кровотечение, мол, он от этого умер.

Мы прервались, позволяя официантке расставить на столе тарелки с едой, и сразу же начали орудовать вилками, продолжив беседу.

— Да, я выяснил, что в тот день в палату заходили три лекаря и дознаватель.

— Сурикова можно вычеркнуть, он был уверен, что убил, но смерть наступила раньше.

— Два лекаря проверены, — продолжил Смирнов, — за ними ничего не числится, обычные сотрудники. Заклинания обновляли, анализировали состояние больного. В карточке есть все данные по каждому приему.

— А третьим, значит, был сам Измайлов? — догадался я. — Есть основания полагать, что те двое не лечили, а только делали видимость? Тело сейчас, вообще, где?

— По бумагам лежит в морге. Если сегодня его никто не заберет, то его похоронят в безымянной могиле.

— Тогда доедай быстрее, я вызову лекаря, которому доверяю, и пойдем посмотрим на труп. Что-то темнят сотрудники больницы. Причем Измайлов в первую очередь.

— С ним, к слову, весьма странная история. Сначала он был в больнице почти все время, потом пропал. Дом его пустует. А в какой-то момент мои люди внезапно его нашли в доходном доме. Оттуда он не выходит, даже за продуктами. Кручу это в голове, но как ни бился, не могу понять, что с ним происходит.

Он наколол последний пельмень на вилку и отправил его в рот. Я тоже успел закончить с содержимым горшочка, допил квас и поднялся.

— Где он сейчас?

— Там же, в новой квартире, — глянув на часы, ответил Косой. — Отдать приказ на задержание?

— Нет, давай сами сходим. Устроим ему сюрприз.

Новое жилье лекаря располагалось в районе среднего класса, как раз между Яблоневым и главным рынком столицы. Несмотря на легкий ветер в такую жару запах от многочисленных товаров и мусорных куч стоял соответствующий. Квартиры в округе недорогие, и было непонятно, почему известный лекарь жил в такой дыре. Он вполне мог потянуть приличный особняк в хорошем районе.

Мы с Косым свернули в нужный переулок, и к нам из ближайшей тени выскочили трое мужиков. Я их сразу узнал — это бойцы невидимого фронта с улиц, ребята Василия.

— Птичка все еще в клетке! — гаркнул один из них.

— Чего ты орешь, Серега⁈ Вся конспирация коту под хвост, — выругался Смирнов. — Скрылись с глаз моих.

— Заканчивать наблюдение? — удивился его собеседник.

— Нет, пусть сменщики приходят. Витек, Бурый и Семен Львович.

Покивав, мужики растворились все в той же тени, откуда и выскочили, а Василий обернулся ко мне.

— Прошу прощения, господин архимаг. Они так рады, что чем-то полезным занимаются, что порой забываются. Вот дом, Измайлов живет на третьем этаже, окна выходят на другую сторону, — он махнул на крыльцо. — Сразу пойдем? Дополнительные силы не вызвать?

— Думаешь, вдвоем мы не сдюжим?

— Да мало ли у этих лекарей на уме, — пожал Смирнов плечами. — Седьмая квартира.

Поднимались мы не скрываясь. Дом жил своей жизнью, порождая каждую минуту новую порцию звуков. И даже если бы начали полномасштабное задержание с гвардейцами и магией — никто бы не обратил на это внимание.

Дверь с написанной мелом цифрой семь мы нашли быстро. Выглядело очень дешево, как и все вокруг. Обычный доходный дом, каких в столице хоть в банки закатывай. Ни дорогих ковров, ни заряженных светильников, даже стены выкрашены разной краской. И тут живет один из лучших сотрудников больницы? Не верю.

Впрочем, в дверь я все же постучал.

— Сегодня нет приема! — раздался вопль из квартиры. — Занят я! Имею право на выходной! Убирайтесь!

Я вскинул брови. Что-то этот крик совсем не вязался с образом Измайлова, с которым я встречался в больнице.

— Все же, вам стоит открыть дверь. Мы не пациенты, а весьма заинтересованные люди, — вместо меня сказал Смирнов, встав в боевую стойку.

Я тоже отошел, готовясь к любому повороту событий. Над косяком засияли нити охранного заклинания — человек, сидящий в квартире, не особо разбирался в них, но все равно поставил. Вопрос: зачем?

С легкостью оборвав их, я вышиб ногой тонкую деревянную панель и зашел. Внутри меня встретила поистине спартанская обстановка: кровать, стол, стул и кухонный уголок. Слишком мало для лекаря его уровня.

— Кто вы такие⁈ Почему вы громите мою квартиру⁈

— Даже не начинал, — ответил я, поискав глазами говорившего.

Он сжался между стеной и кроватью, опасливо поглядывая на нас со Смирновым. Высокий, худой человек. Внешне он чем-то напоминал того Измайлова, которого я встретил в больнице, если не считать разницу в весе. Этого, кажется, пару недель не кормили.

— Вы кто? — спросил я, останавливаясь напротив кровати.

— Виталий Борисович Измайлов, — проблеял он.

— И работаете вы в больнице, так?

— Меня уволили неделю назад, — с тоской ответил он.

Мы с Василием переглянулись. Вот это поворот! А с кем я разговаривал тогда?

— Взять больницу под контроль, все узнать, достать все бумаги по Измайлову, — отчеканил я Смирнову, и тот сразу занялся почтой. — А ты, Виталий Борисович, рассказывай.

Я подхватил стул и оседлал его. Разгадка таинственного кукловода, который решил взять столицу голыми руками, становилась все ближе.

— Да чего рассказывать-то? — Измайлов теснее прижался к спинке кровати. — Уволили! Несмотря на все заслуги! Ироды! Кому я теперь нужен? Только всякое отребье приходит. Лечи, говорят, раз ты тут единственный лекарь на район. Угрожают!

— За что уволили? — я пропустил мимо ушей его стенания.

— За утрату доверия! Это ж где такое слыхано, чтобы лекарь утратил доверие? Я же всех лечил! Вопросов не задавал! А они…

— Утрата доверия — слишком обтекаемая фраза, — задумчиво произнес я, глянув Смирнова, — а конкретно, кому ты перешел дорогу?

— А вы его арестуете? — с надеждой спросил он, а потом качнул головой. — Нет! Лучше сожгите!

— Это мы быстро, только понять, кого именно нужно сжигать.

— Так главного лекаря. Он во всем виноват!

— Так, Измайлов, — строго сказал я, — рассказывай по порядку. И очень рассчитываю не услышать два слова: случайно и демоницы.

— Так вы уже знаете? — растерянно спросил он.

Мысленно я выругался. Вслух — тоже.

Почему, вот почему, почти все истории сводятся к этим чертовым сущностям⁈

На самом деле, в его случае демоница хоть и была, но совершенно в другом качестве. Оказалось, что его срочно вызвали на дом к пациенту, и им оказалась, да-да, ослепительной красоты женщина. Измайлов чуть не потерял голову от ее очарования, даже не посмотрел на рваную рану на ее бедре. После строгого выговора от хозяина этой сущности лекарь все же приступил к работе.

Вот только ему никто не сказал, что призванное существо категорически нельзя лечить нашей магией. Да и если бы сказал, Измайлов не услышал бы, потеряв все мозги от ее красоты.

Закончилось все плохо: демоницу разорвало. А вместе с ней от вспышки сырой магии разнесло дорогую мебель, задело хозяина дома и контузило самого лекаря.

За все это ему выставили счет с большим количеством нулей, уволили с работы и даже не пожали руки на прощание. Измайлова просто вычеркнули из истории лекарского дела.

— Я продал свой особняк на Земляной улице, чтобы расплатиться с долгами, и теперь живу здесь, — он обвел взглядом пятна на потолке. — Все мои постоянные пациенты отвернулись от меня. А с этих, — взгляд на дверь, — что с них взять? Хотя у них все случаи сложные. Ранения, обширные гематомы, один даже с кислотным ожогом приходил. Как мне теперь их лечить без кристаллов, помощников? Я уже не говорю про стерильные условия! Да я выжат, как лимон! Может, вы меня убьете, лучше?

— Отставить такие мысли! — рыкнул я.

Из его рассказа выходило, что это была совсем не подстава, а достаточно рядовое, хоть и на грани тупости, событие.

— А кто, тогда вызвал?

— Я не могу вам этого сказать, — взмолился он. — Я клятву дал. Саму историю рассказать могу, а вот имена — нет.

— А как клятва звучала?

— Стандартно. Клянусь оставить втайне имя клиента и никому про него не рассказывать. Как-то так.

— Вспомни дословно! Это важно!

В такого рода клятвах всегда были лазейки. Я однажды слышал историю, когда одной даме не разрешили подавать жалобу на управление, не помню уже какое, в письменном виде. Так, она умудрилась написать целый роман, где герои полностью повторяли ее мытарства на почве попыток получить нужные бумаги. После этого пункт «запретить прием жалоб в любом письменном виде» — прочно осело на устах сотрудников (1).

— Подождите, сейчас, — он, наконец, вылез из щели и сел на широкий подоконник. — Клянусь сохранить в тайне имя и фамилию клиента, а также не упоминать клиента в устной и письменной форме.

— Тогда нарисуй.

— Что⁈

— Нарисуй его фамилию. Такого в клятве не было.

Измайлов застыл, приоткрыв рот, а потом резко спрыгнул и заходил по комнате, переворачивая немногочисленные вещи.

— Как всегда, если что-то нужно, никак не можешь это найти! Где все перья⁈

— А ты пальцем.

Смирнов слушал нас, изредка прерываясь на магическую почту. Хмыкал, дергал уголками губ, качал головой. Потом отвлекся от донесений и вытащил из кармана дежурное перо.

Измайлов выхватил его и начал рисовать волнистые линии прямо на стене. Некоторое время мы играли в угадайку. Пока лекарь меня окончательно не выбесил.

— Ладно, художник из тебя от слова худо, — резюмировал я. — На что похожа его фамилия?

— Перед рассветом, — вздохнул Измайлов, — поднимается над водой.

— Туманов, чтоб тебя тремя дивизиями! — понял я. — Василий, уходим.

— А как же я?.. Что со мной будет? — лекарь удивленно остановился посреди комнаты.

— Сиди и не отсвечивай.

Я развернулся на пятках и широким шагом вышел из его квартиры. Чертовы демоницы. Чертовы военные! Чертовы интриги! Чертовы шпионы! Достали!

Поэтому Туманов стоял в той очереди. Своя демоница подохла!

— Где он⁈ — прошипел я.

— После того совещания собрал вещи, во дворце его не видели, в штабе тоже.

— Так-так… — а нужен ли мне Туманов? Если только узнать, откуда он эту демоницу взял. — Найди, допроси, как, где, когда. Нужно выяснить, кто в столице решил порадовать военных. Хотя, знаешь, нет. Найди лучше мне демоницу. Пофигуристей.

— Ловушка?

— Она, родимая. Что с данными из больницы?

— Гвардейцы на позициях, их внутрь не пускают. Персонал настроен категорически. Но самое странное… Измайлов там. На работе.

— Прекрасно!

Мы выскочили на улицу, огляделись в поисках хоть одного возницы, но мостовая была пуста.

— Твою ж дивизию, — выругался я и с любопытством посмотрел на Косого. — Василий, кстати, ты высоты боишься?

— Нет, а что. О-о-о-о!!!

Времени объяснять не было — я просто подхватил Смирнова на воздушную подушку и взял курс на больницу.

— Посмотрите! Там в небе!

— Это птица?

— Нет, это…

— Это господин архимаг!

Мы не успели приземлиться, как персонал больницы в панике попрятался по кабинетам и закрывал окна. Возле крыльца с колоннами уже ожидал приказов отряд гвардейцев. Они издалека узнали нас, и только это не дало им повода скрываться в ближайших кустах. Хотя нет, один все же драпанул.

— Уволю, — сплюнул Смирнов.

Он отлично пережил взлет и сам полет, держался изо всех сил, хоть и зеленел местами, но держался. И как только я развеял заклинание, Василий тут же взял себя в руки.

— Доложить обстановку, — гаркнул он, обводя взглядом гвардейцев.

— Периметр перекрыт. Три попытки персонала покинуть здание заблокированы.

— Измайлов среди них был?

— Никак нет!

— Продолжайте дежурить.

Из многочисленных окон на нас смотрели лекари и пациенты, не зная, как реагировать на мое появление. Одни кричали о неправомерности запретов на выход, другие — всячески поддерживали, взывая навести порядок в этой богадельне.

Нас со Смирновым гвардейцы впустили внутрь и тут же снова сомкнули ряды. Сейчас на территории находился нужный нам человек и труп, про который я успел забыть из-за разговора с Измайловым.

— Собрать всех в одном зале! Найти мне Виталия Борисовича! — крикнул я, и персонал зашевелился.

Несколько лекарей стали возмущаться, что их отрывают от работы и их пациентам нужна помощь. На этот случай я вызвал группу гвардейцев, чтобы они встали у палат с самыми тяжелыми случаями, требующих постоянного внимания. Эти вопросы жизни и смерти были для меня так же важны, как и безопасность империи. Лекари и больные были проверены, остальные, не занятые срочной работой, поспешили в лекционный зал.

Плохо было то, что в больнице полсотни окон, дверей и подсобок, где мог спрятаться Измайлов. Тем более, у него на это была прорва времени. Шансы поймать его здесь и сейчас уменьшались с каждой секундой. Факт внезапности был потерян, когда возле здания появились гвардейцы. Но при всем при этом я был готов рискнуть.

Ситуация осложнялась тем, что сейчас нужный мне человек был под личиной. Он мог изменить ее в любой момент. А проворачивать штуку с уничтожением всех заклинаний в больнице я не собирался. Надежда была на то, что Измайлов в суете не успеет изменить внешность.

Так или иначе, мы со Смирновым и гвардейцами начали проверять всех: и персонал, и пациентов, и посетителей, которые не успели выйти из здания. Как назло, сейчас были часы приема, и народа было предостаточно.

Пока Косой собирал людей в лекционном зале, я прошелся по палатам, возле которых стояли гвардейцы. Тут-то я и понял, что «самые серьезные» случаи включали в себя и отдельные комнаты повышенного комфорта. В них стояли самые навороченные койки с тонким шелковым бельем, была ванная комната, личные сиделки и даже крохотные кухонные уголки, отделанные дорогими материалами. Не удивлюсь, если каждый день к таким больным приходят повара и готовят им изысканные кушанья.

Оставив без внимания знакомых дам, желающих продлить свою молодость — я отдельно проверял их по ауре, — переходил дальше. Закончив с верхним этажом, полным отдыхающих аристократов, спустился на четвертый. Тут контингент был менее богатый, но также любящий комфорт и желающий привести себя в порядок после длительных каникул наедине с бутылками. То же мимо.

На третьем уже пошли реальные пациенты, с настоящими болезнями. Как я понимаю, это был этаж с теми, кто выздоравливал, но все еще нуждался в уходе. Перекинувшись парой слов со знакомыми и не заметив никого подозрительного, я пошел дальше.

Ниже располагались места для тех, кто доживал последние дни. Старики, проклятые и те, чей организм не мог справиться с редкими заболеваниями. Да, лекарское дело в империи далеко не в зачаточном состоянии, но порой встречались такие мудреные случаи, когда магия помогала лишь продлить и облегчить последние часы.

В одной из палат я внезапно остановился, не веря своим глазам. У постели сильно изможденной женщины сидел… Ромский! Но когда он поднял на меня глаза, я вспомнил, что это некий Стефан, двойник бывшего императора. Как же порой забавно бывает в природе: тот же рост, схожий тип лица, строение тела. Если бы не встретил его на приеме, не сразу бы отличил от настоящего.

— Господин архимаг⁈ — Стефан испуганно вскочил и закрыл от меня свою мать. — Я ни в чем не виноват!

— Спокойно. Я не занимаюсь отловом двойников. Сегодня другая задача. Это ваша матушка? Как она?

— Все еще плохо, — он опустился на стул и взял больную за руку. — Лекари почему-то никак не могут понять, что ее убивает. Два года боремся с болезнью.

— Прискорбно это слышать. Но тем не менее я все же хочу с вами переговорить.

— Господин архимаг, я мало что знаю. Мы с Евгеном были болванчиками на приемах. Разница лишь в том, что ему это нравилось, а мне нужны были деньги. Отсиживал нужные часы и сразу уезжал к матери. Вам лучше переговорить с ним.

— И все же. Жду вас завтра в своем кабинете. В десять утра.

— Да, я обязательно приду.

Он перевел взгляд на мать, и лицо его стало печальным. В голове мелькнула мысль узнать о болезни его матери побольше, но это потом. Я даже проверил его ауру, но ничего не увидел. Оставив Стефана в палате, я отправился дальше.

На первом этаже располагались приемные кабинеты, и они сейчас были пусты. Всех ожидающих гвардейцы уже увели в лекционный зал, и только девушка — та самая ослепительная красотка, — все так же стояла у стойки регистрации и с улыбкой смотрела на бегающих людей.

— А вы почему не проследовали за остальными? — спросил я у нее, стараясь держать взгляд на ее лице, но он так и норовил сползти до выреза белого халата.

— Моя задача встречать и провожать гостей. Какой у вас вопрос?

В какой-то момент я подумал, что она не человек, а демоница очень высокого ранга. Такие могут выполнять строго ограниченный список действий, и при этом не вызывать подозрений.

Пока я проверял принадлежность этой девушки к призванным сущностям — она действительно оказалась человеком, — ко мне подошел Смирнов.

Он окинул красотку безразличным взглядом, а потом повернулся ко мне и вопросительно посмотрел.

— Что у тебя? — я уже вычислил, что это обычный человек, а не демоница, и теперь был готов выслушать доклад Косого.

— Господин архимаг, Измайлова в больнице нет. Мы проверили каждый угол и каждого, кто сейчас здесь находится.

— Твою-то дивизию! Ушел!

(1) отсылка на книгу Ульяны Муратовой, начало которой задело мои бюрократические струны души: «Лера и межмировая канцелярия» (моя рецензия на эту книгу: https://author.today/review/589505)

Глава 21

Опросив всех без исключения и не получив никаких полезных сведений, я был готов начать убивать. Куда же делся Измайлов? Когда он успел уйти? Больше всего злило, что уже не в первый раз у меня из рук выскакивает потенциальная ниточка, ведущая к центру заговора.

В итоге только через два часа мы со Смирновым покинули больницу. Даже не труп не стали смотреть. Умер и умер. Время его смерти нам никак не поможет.

Я отправил Косого собирать сведения со своих людей, а сам заперся в кабинете. Мне нужно было хорошенько подумать.

Не успел сесть за стол, как над головой запорхало письмо. Дернув за нити заклинания, я с удивлением обнаружил послание от Марка.

'Алексей, я не знаю, что ты сделал с моей тещей, но, умоляю, скажи, что именно! Она ни разу за сегодня не устроила скандал, не трепала нервы и постоянно улыбается. А еще она скупила половину книжного магазина! Чем ты ей пригрозил? Обещал сжечь?

С уважением и надеждой на ответ, твой лучший друг, Марк'.

Ситуация с Блохиной давно уже выскочила из моей памяти. Я улыбнулся и написал Бережному, что его теща будет такой ровно неделю, а потом им с женой нужно будет бежать. Говорить, что я назначил Блохину на должность главы управления образования, я не стал. Потом сюрприз будет.

Но сейчас на острие стоял совершенно другой вопрос: кто же эта сволочь, которая спутала мне все планы⁈

В дверь постучали. Я взмахнул рукой, снимая заклинания. На пороге стоял Максим Крынов, с недавних пор — глава казначейства. Его приход напомнил про лежащий на столе отчет про дыры в бюджете.

— С чем пожаловали? — вздохнул я.

— Ваши приказы навели меня на некоторые мысли, — он вошел и застыл, все время поправляя очки. — Я все еще раз проверил и…

— И? — он не торопился говорить, и этим только раздражал меня.

— Вот, — он вытащил из-под камзола папку.

Крынов осторожно подошел, положил ее на край стола и снова отошел. Я, все еще не понимая, что он там обнаружил, открыл и глянул на первый же документ.

— Максим, и все же, что это? Я вижу цифры, столбцы и график. Расскажи толком.

— Господин архимаг, это отчет по движению личных денежных средств бывшего императора Константина Ромского.

— У него есть еще и личные?

— Да, конечно. Они проходят по другим ведомостям. Все же это часть денег империи, и они тоже у нас фиксируются.

— И что же вас заинтересовало?

— Константин Яковлевич в основном тратил деньги на развлечения, женщин и приватные вечеринки. Но есть еще одна статья расходов, которую я не смог точно идентифицировать.

Он снова замолчал.

— Максим, не тяните кота за причиндалы, скажите толком.

— Простите, господин архимаг, я все еще думаю, что это лишь случайное совпадение, — он поправил очки. — Всем известно, что Ромский регулярно снабжал большими деньгами узкий круг людей в знак благодарности или за какие-то услуги. Здесь же все совсем по-другому. Небольшие суммы, две-три сотни, но регулярно, не чаще раза в неделю.

— Две-три сотни? Нелепость какая. Может, он так милостыню раздавал?

— О нет, Ромский категорически против благотворительности, всё время говорил, что он выделяет деньги на социальное управление, пусть они этим занимаются. Больше всего меня удивляет, что получателем упомянутых мной денежных средств являлась контора Шустова Михаила Витальевича, а не конкретный человек.

— А вот это уже интереснее. Можете мне достать финансовые отчеты Шустова?

— Боюсь, что это займет очень много времени, господин архимаг. Слишком много филиалов, организаций и направлений деятельности. Да и бухгалтера князя нет в городе.

— Тогда хотя бы по той конторе, в которую шли деньги.

— Это я уже подготовил, на последней странице.

Я долистал до нужного места и всмотрелся в цифры. По всем данным обычные ростовщики. Спрошу-ка я самого Шустова. Он же у меня здесь, практически под боком.

— Спасибо, Максим, если что еще такое найдете, сообщите.

Рассыпавшись в заверениях сразу же отправить мне письмо, Крынов исчез из моего кабинета.

Что же получается? Шустов, торговец и делец, брал деньги лично от Ромского. Зачем? Я не стал гадать, а поднялся и отправился в сторону темницы. Заодно нужно и лекаря для бывшего императора пригласить, а то отдаст концы и что я потом буду делать? Письмо в адрес Сергея улетело, пока я еще шел по коридорам.

В дворцовых казематах все было стабильно: трое задержанных перемигивались, а Ромский продолжал игнорировать происходящее. Правда, в этот раз, миска с едой была пуста. И то хлеб.

Увидев меня, аристократы резко отошли от решеток, делая вид, что оказались здесь случайно.

— Михаил Витальевич, я по вашу душу, — сказал я, остановившись напротив Шустова.

Тот схватился за сердце, побледнел, а затем крепко обхватил прутья и с жаром выпалил:

— Позвольте, я только позову нотариуса для завещания! Мне нужно всего полчаса! У меня же дети!

— Михаил Витальевич, я не убивать вас пришел, — покачал я головой. — Мне нужна информация. Да и потом, ваши дети давно выросли.

— О… — Шустов осел на пол, шумно выдохнув и дернув пуговицу на вороте давно уже несвежей сорочки. — Спрашивайте.

— Как давно вы владеете конторой «Крылов и товарищи»?

— Какой? Впервые слышу.

Я почти ему поверил, уж больно обескураженным он выглядел и протянул ему документы, которые получил от Крынова. Шустов долго щурился, двигал бровями, даже шевелил губами. А потом нахмурил лоб и посмотрел на меня.

— Вроде название какое-то знакомое, но припомнить точно не могу. Сами понимаете, у меня очень много торговых точек, все в голове не удержать. А почему вас заинтересовала именно она?

— А почему бы и нет? Кто там директор?

— Господин архимаг! Откуда же я помню? Это нужно спрашивать моего бухгалтера! А он… ох…

— Слушаю внимательно, Михаил Витальевич, — улыбнулся я. — Вашего таинственного бухгалтера управление финансов ищет уже не один год. Даже я хочу познакомиться с ним.

— Сами же знаете, что хорошего бухгалтера можно искать годами… Я ему письмо направлю! Он сейчас очень далеко. На островах… — князь замялся.

— Хорошо врете, Михаил Витальевич. Прямо любо-дорого послушать. Но мне все равно нужен директор этой конторы. Хоть из-под земли мне его доставайте. С документами, всеми отчетами и потрохами. Узнаю, что совершенно случайно все сгорело или исчезло, то вы станете первым подозреваемым в хищении средств из государственной казны.

— Казны? Я⁈ — Шустов побледнел и отпрянул. — Нет-нет!

— Даю десять минут на связь с людьми, и еще час, чтобы документы были у меня на столе.

— Да…да, я сейчас… — он бессмысленно заводил руками, звякнув кандалами. — Только, господин архимаг, снимете их?

— Не хотелось бы, но раз такое дело, сниму. И без фокусов. Далеко все равно не убежите.

Шустов кивнул и обреченно вытянул руки, ожидая, видимо, что я сейчас их отрублю. Но я лишь щелкнул застежку и выжидательно посмотрел на князя.

В течение двух минут он отправил семь писем, а получил двенадцать. С каждым новым посланием на его щеках вспыхивали алые пятна. Я уж боялся, что его удар хватит. Впрочем, обошлось.

— А можно еще жене конверт отправить? Она же беспокоится… — неуверенно сказал Шустов.

— Хотите ее удивить своим заключением под стражу?

— Нет, думаю, она уже знает. Да все уже знают! — вздохнул князь. — Получил четыре отказа от сотрудничества. Моя империя разрушена!

— Одна разрушена, еще пять осталось, — пожал я плечами. — Будете думать потом, с кем торговать. Напоминаю, документы через час на моем столе.

— Да-да, я всех предупредил. Хотя все равно не понимаю, почему эта контора вас так заинтересовала. Может, поделитесь? И я сразу вам все расскажу.

— Нет уж, хочу сперва сам посмотреть, — я защелкнул браслеты на его запястьях.

Пока мы разговаривали, в темницу зашел лекарь. Я кивнул ему на камеру с Ромским, и Сергей остановился. Дежурный стражник отпер ему дверь и застыл, готовый в любой момент бросится в атаку. Только глазами водил с лекаря на бывшего императора, не зная, кто первый дернется.

— Константин Яковлевич, мне нужно вас осмотреть, — сказал Сергей.

Ромский медленно повернул к нему голову и едва заметно дернул плечом, мол, делайте что хотите. Убедившись, что пациент не собирается на него бросаться, Сергей зашел в камеру и начал водить руками вдоль тела Константина.

Всего на это ушло семь минут, и пока секунды бежали, я внимательно следил за действиями обоих.

— Господин архимаг, я закончил, — лекарь встряхнул руками, сбрасывая нити заклинаний, — сильное истощение. Нужно усиленное питание, богатое белками и жирами. А не это, — он покосился на миску с остатками каши. — Я все подробно опишу.

Он вышел из камеры и тихо добавил:

— А еще им бы всем помыться. Не приведи небеса, блохи заведутся.

— Обойдутся кристаллами, — я глянул на стражника, — организуй. Под присмотром.

— Будет исполнено! — гаркнул дежурный и умчался наверх.

Мы с Сергеем вышли на крыльцо, и я потребовал полной выкладке по Ромскому.

— Сложно сказать, господин архимаг. Он как в анекдоте про цветок в конторе. В него постоянно вливали алкоголь, и он стоял зеленым, а когда решили дать воды — захирел. Еще думаю, тут могло сыграть роль и легкое пристрастие, — он сильно понизил голос, — к той белой гадости.

— Очень интересно. Спасибо.

Я отпустил его и снова задумался. Нет, то, что Ромский мог сидеть на этой дряни, совершенно неудивительно с его-то репутацией. В памяти всплыл момент, когда Виктор Иванович приказал казнить причастных к распространению этого порошка. Когда это было? Неделю назад уже! Как назло, я никак не мог вспомнить фамилии этих людей.

Чутье подсказывало, что в этом что-то могло быть. Где белая дрянь, там деньги, тайны и скользкие людишки. Кстати, еще вопрос, откуда ее привозят. Здесь мне снова понадобится совет, который может дать только одна женщина, которая точно не спит в это время суток.

Я вышел под свет фонарей и вдохнул прохладный ночной воздух. Он опьянял своей свежестью и недвусмысленно напоминал, что я обещал себе утром завалиться спать.

Выругался, вздохнул, а потом поймал карету.

— В ближайший бордель! — кажется, эта фраза скоро войдет у меня в привычку.

Перед уже знакомым мне зданием царили чистота и порядок, в окнах сияли разноцветные светильники, а возле входа стояли корзины с цветами. Рабочая ночь в самом разгаре.

Едва я открыл дверь, ко мне высыпали сразу десяток девушек, одна другой краше. Улыбаясь мне алыми губами, они чуть ли не начали вешаться на меня, но строгий окрик мадам, живо охладил их пыл и разогнал по комнатам. Что ж, хорошего понемножку.

— Деньги вперед, — веско сказала она, а потом разглядела, кто пришел. — Ох! Господин архимаг! Как я вам и обещала, на первое посещение вас ждет большая скидка! Какую девушку желаете?

— Совет я желаю.

— Когда же я уговорю вас к нам прийти по основному профилю работу? Все за советом, да за советом, — притворно возмутилась она, поправив пышную прическу.

— Это вам за предыдущий, — я вытащил из кармана ассигнацию, — а это, — в руке появилась вторая, — за сегодняшний.

— И что господин архимаг желает узнать?

— Про дрянь.

Мадам поморщилась, махнула на черную дверь, скрытую тяжелым занавесом, и пригласила меня в свой кабинет.

— Это не тот разговор, который должны слышать все. А то у моих девочек уши как у слонов, — она вальяжно опустилась на длинный диван, невзначай дернув край цветастого халата. — Что вы хотите знать? На всякий случай скажу, что в моем доме, эта дрянь категорически запрещена! Ни грамма этой гадости у меня нет и не будет.

— Где ее можно достать, и кто привозит ее в империю?

— Вам для личного пользования или для продажи? — кокетливо спросила она, но увидев вспыхнувшее пламя на ладони, скуксилась. — Из Войса и южных провинций. Вот только последние уже месяц, как исчезли. Вот такой расклад: демоницы, дрянь и большие деньги.

Это все, что я хотел узнать. Купюра мгновенно перекочевала из моих пальцев в объемный лиф мадам, вызвав широкую улыбку.

— Может, все же, девочку?

— Доброй ночи, — я вежливо кивнул и покинул бордель.

Войс, снова Войс и опять Войс. Чтоб его разорвало.

Но при всем при этом что-то уже начало вырисовываться. Шустов торговал с королевством, через него могли и белую дрянь везти. Как и демониц. Не зря ж та поставка с большими каретами у него сорвалась. Скорее всего, везли именно «живой товар».

Осталось только понять, кто придумал всю эту схему. Попробовать разговорить Ларкина? Нет, он ничего мне не скажет. Не та порода. Хоть трижды ему морду разбей — будет молчать.

Зайти нужно с другой стороны. Я бросил долгий взгляд на шпили дворца. Неужели действовали из его сердца? А то, вполне себе вариант: каждый управляющий под боком, все отчеты, деньги, связи. А с учетом поведения Ромского, так вообще не удивительно. Как же все-таки порой на людей влияет власть — стоит вкусить и все! — голова идет кругом. Причем не всегда нужным курсом.

Напротив меня, буквально через дорогу, какая-то семейная пара грузила здоровенные чемоданы в карету. Лица у обоих были такие счастливые. В отпуск собирались, видимо. А когда же я также смогу? Я мысленно выругался и отправился в свой кабинет с четким желанием завалиться спать.

И только подошел к двери, увидел небольшую плоскую коробку.

«Господину архимагу»

Неужели отчеты люди Шустова подготовили так быстро? Я глянул на часы: управились всего за полчаса. Всегда бы так! Подхватив коробку, я зашел в кабинет и поставил ее на стол. Сейчас посмотреть или хотя бы час поспать?

Но глаза уже слипались, тело просило отдых, да и рана на боку ныла на одной ноте. К тому же ночь на дворе. Даже если я сейчас найду директора и отправлю ему письмо, он до меня будет добираться еще час минимум. Так что можно отложить дела хотя бы до утра.

Я хоть и архимаг, но все еще человек с самыми обычными желаниями и потребностями. Поэтому махнул рукой на отчеты и пошел в душ. Перед этим, правда, проверил спальню на предмет незапланированных в кровати женщин.

Освежившись, упал на кровать и начал мысленно перебирать в голове события этого длинного дня. Но успел дойти только до спасения Тамары, как провалился в глубокий сон, в котором толпа демониц так и жаждала меня… разорвать.

На пике одной из таких сцен что-то меня дернуло, и я открыл глаза. В спальне стояла густая темнота, а я смотрел в нее и сонно думал, что могло меня разбудить. Смутная тревога потянула меня подняться.

Чертыхнувшись, я последовал ее зову. Так, порой бывает, когда мозг во время сна обрабатывает полученную информацию и пытается подсказать удачный ход. Кто-то списывает это на интуицию, но я-то знаю, что все дело в хорошо работающей голове.

Я вышел в кабинет, привычно проверил нити заклинаний. Все охранные были не тронуты. В чем тогда дело? Мысли еще не проснулись окончательно, и я без цели обошел стол и сел в кресло. Может, все дело в этом отчете?

Коробка все также стояла у меня на столе с молчаливым укором.

— Ночь на дворе! Какие отчеты⁈ — вырвалось у меня.

Про ночь я слукавил, на часах уже стрелки перевалили за три утра, и первые солнечные лучи начали робко касаться красной черепицы ближайших домов.

Выругавшись, я привел себя в порядок, налил крепкого чая, со вздохом подумал о выпечке, которой в кабинете не было, и сел обратно за стол.

И только протянул руки к крышке коробки, остановился. А почему эти отчеты оставили у меня под дверью в таком виде? Без штампа, в коробке? Подпитанные сладким чаем мозги начали активно соображать.

Первая проверка магических нитей ничего не дала. Обычный картон, не зачарованный, без сюрпризов. Тогда почему моя чуйка орет благим матом?

Я сосредоточился на внешних заклинаниях и вдруг увидел крохотный узелок. Он шел от крышки и уходил от нее внутрь коробки.

— А вот это уже интереснее.

Чтобы узнать, что это за нить, нужно было открыть коробку. По понятным причинам делать я этого не собирался. По крайней мере, в своем кабинете. Казенное имущество! Мне же потом строчить отчеты и запросы на восстановление.

Ясно только одно, пока я не открою крышку, все будет в порядке. Вылезти в окно и спрыгнуть было делом одной минуты, улететь повыше и создать толстый щит, обернув его вокруг коробки — три. Подготовить гасящее заклинание — семь.

Стало очень интересно, кто подготовил мне этот сюрприз.

Над спящим городом неотвратимо поднималось солнце, а я висел в воздухе наедине с коробкой.

А потом я снял крышку.

Глава 22

Позже о взрыве в небе говорили сначала гвардейцы, потом дворники, а затем к ним подключились и остальные. Даже те, кому не посчастливилось стать свидетелями этого эпического фейерверка, бились об заклад, ощутили, как тряслась мебель на первых и вторых этажах домов.

Журналисты, с которыми щедро делились впечатлениями жители, не скупились на подробности, описывая невероятно мощную вспышку, сделавшую ночь днем. В общем, оценили многие и говорили об этом еще долго.

Я же думал о том, что можно было взлететь и повыше. Так или иначе, коробка действительно взорвалась, едва не отправив меня к праотцам. Сработали вбитые за столько лет привычки и умение быстро создавать заклинания.

Но да, бахнуло так, что я на мгновение ослеп. Поток сырой силы вырвался из крохотного пространства коробки с мощностью семи бочек взрывчатки.

Долбанная пространственная магия!

Если бы я так и остался в кабинете, то его бы разнесло в труху. Вместе с несколькими соседними. Причем не только справа и слева, но и снизу и сверху. Хорошая дырка получилась бы.

Стряхнув с себя остатки пепла и нитей заклинаний, я посмотрел на взбудораженный город и вернулся к себе, чтобы тут же открыть дверь Смирнову.

— Господин архимаг? С вами все в порядке? — он взглядом сканировал все пространство.

— Это я у тебя хотел спросить, все ли в порядке! — я не сразу понял, что говорю очень громко из-за взрыва, и понизил тон. — Какого хрена к моему кабинету принесли посылку без проверки?

— Спец доставка, — не моргнув глазом ответил Косой. — Стандартные проверки не выявили ничего подозрительного. Дежурный офицер успел отчитаться, прежде чем его увезли в больницу с сердечным приступом.

Злиться было бессмысленно. Я и сам не сразу разглядел тот магический узел. Был бы чуть менее внимательным, то все, хоронить было бы нечего.

— Заходи, — хмуро ответил я.

Не успел Смирнов устроиться на краешке кресла, в дверь снова постучали.

— И кому еще не спится в это время? — проворчал я открывая.

— Леша! Что это было⁈ — в кабинете вихрем влетел Марк в камзоле поверх ночной сорочки. — Я проснулся от грохота, в окно смотрю, а там кто-то в небе болтается. Сразу в карету и к тебе.

— Посылка от Войса. Ты хоть пожрать принес?

— Нет, — обалдело ответил он. — А надо? Я сейчас мигом! Подожди только не начинай жрать людей. Они ни в чем не виноваты.

— Следствие разберется.

Я сел за стол и задумчиво растер лицо. Эта посылка означает, что я подобрался ближе, чем думал. Иначе какой смысл меня взрывать?

Через десять минут на столе лежала горка разнокалиберных пирожков, булок, пирожных и прочей выпечки, которую смог достать Марк в такое время. Не иначе как ограбил местную пекарню. Надо будет по сводкам проверить, любопытства ради.

Следующие полчаса мы пили чай, ели и думали, за какую нить нужно еще дернуть, чтобы не разлететься на мелкие песчинки?

— Что там с демоницами? — спросил я Косого.

— Новостей мало, и вроде бы даже хорошие, — Василий дернул щекой. — Перетряс все бордели, всех аристократов из очередей к ним, высшую знать. Только на таможне смог найти одного красавца, который смог мне внятно назвать точную цифру очень красивых женщин, которых незаконно перевезли через границу. Сказал, что четыре дюжины, но если сравнить с тем количеством, которые засветились по нашей линии, то это в два раза больше. Где они еще их прячут?

— А ты на два раздели, — ответил я. — Ты когда демоницу впервые увидел, ты на что смотрел? — Василий приподнял брови, а потом руками обрисовал два полушария. — Ну вот, сорок восемь смело дели на два. Получается двадцать четыре. Эта цифра сходится?

— Вполне. Но все равно одной не хватает.

— А которая ко мне пришла, ты посчитал?

— Вот, теперь точно сошлось, — усмехнулся Василий. — Значит, этих тварей здесь больше нет.

— Но появились они из Войса, и не без помощи Шустова. Плюс к этому есть его же контора, которая прислала мне подарок и, по мнению главного казначея, получала от Ромского небольшие суммы денег еженедельно.

— Благотворительность? — влез в разговор Марк. — Не, бред какой. Не те деньги.

— К слову, господа, что можно сейчас купить на две-три сотни?

— Бытовые кристаллы, возможно, — покачал головой Василий. — Половину коровы еще.

— Какие у тебя интересные ассоциации. А ты, Марк, что скажешь?

— Ох, я знаю, что тебе не понравится мой ответ, — Бережной цапнул пирожок. — Смотри, раз или два в неделю, небольшие деньги, но регулярно. Прибавляем к этому образ жизни Ромского. Он себе мог позволить все что угодно. Но здесь тратил свои личные деньги.

— Белая дрянь, — сообразил я. — И она тоже из Войса. Возможно, также шла по каналам Шустова. Значит, что у нас есть? Люди короля, сущности короля, товар короля. И все это упирается в нашего дорого Михаила Витальевича.

— А сам он что говорит? — спросил Василий. — Я слышал от него рекламу той исключительно комфортной мебели, что он возил из Войса.

— Контора, которую нашел мне Крынов, крохотная, и Шустов в упор не помнит ни как ее открывал, ни кто там директор. Возможно, он и вовсе не в курсе.

— Но как только ты спросил, так сразу тебя взорвали? — уточнил Марк. — Это ж как ты вопрос поставил?

— Сплюнь, ирод. А то еще действительно взорвут.

— Да тебя из пушки впритык не попадешь, — чуть улыбнувшись, ответил Бережной. — Вертлявый больно.

— Один раз было, а помнить всю жизнь будешь? — проворчал я.

Василий старался делать вид, что наш разговор его совершенно не касается, вот только из пирожка подозрительно лихо капал на стол вишневый джем.

— Косой, что там с Тумановым? — я вернул разговор в нужное русло. — Не он ли стоит за всем этим? Начальник военного управления, он должен быть в курсе всего.

— От него ни слуху ни духу. Я выяснил, что он после снятия полномочий укатил на минеральные воды, поправлять здоровье.

В глубине души мелькнула вспышка раздражения. Почему это он отдыхает, а я тут корячусь⁈ Впрочем, она быстро прошла, под весом причин его отъезда: демоница и так выжрала из него колоссальное количество силы, тут и подохнуть недолго. Так что ему повезло, и повторять его судьбу я не собирался.

— Кто еще остался? — я глянул на обоих. — Измайлов, который лжелекарь. Есть еще данные из больницы?

— Перевернули все, опросили всех, — ответил Василий. — Последние дни Измайлов решил заняться своими непосредственными должностными обязанностями и провел учет всех материальных ценностей больницы. Кстати, помните ту девицу на стойке регистрации? Его работа. Точнее, он ее нанял.

— И зачем? Отвлекает только, — дернул плечом я. — В больнице, что главное? Лечить.

— А по мне, так она очень красивая, — заулыбался Марк.

— Остынь, ты только женился, — я бросил укоризненный взгляд на друга. — И что дальше? Пересмотрел он все ценности, дальше что?

— Отдельное внимание уделял особым выжимкам из трав. Очень особых.

— Очень трав? — Марк был в прекрасном настроении.

— Бережной, — строго сказал я, — сейчас выкину в окно за твои шутки. Или у тебя на почве любви мозги отказали?

— Прости, все, умолк, — он поднял ладони вверх, впрочем, пирожок из руки не выпустил. — Он искал аналог этой белой дряни. Достаточно классическая схема. Я ловил нескольких таких. Накачаются чем ни попадя, а потом фигню творят.

— Какую? — я с интересом глянул на Марка.

— Вспышки магии, агрессии. Маг ощущает, будто горит все тело от излишка силы и пытается сбросить, творя заклинание за заклинанием.

— И что, помогает?

— Сложно сказать, — теперь он дернул плечом. — Умирали раньше, чем могли толком объяснить. Но по факту вскрытия, лекари делали однозначные выводы, что кустарная замена дряни действительно увеличило силу.

— Демоницы, — сказал я и хлопнул по столу. — Твою ж дивизию!

— Что демоницы? — чуть ли не хором спросили мои собеседники.

— Они забирали излишки силы! Значит, почти все, кто к ним ходил, сидели на аналоге?

— А смысл на аналоге-то? — не понял Марк.

— Виктор Иванович, то есть его императорское величество, передал мне приказ на казнь нескольких особо крупных поставщиков, — ответил я. — Дрянь с рынка почти пропала. Вот и ищут замену. Получается, наш господин неизвестный решил наладить новые поставки. Но смысл? Демониц нет, собирать силу кто будет?

— Может, цель иная? — предположил Смирнов. — Допустим, еще одна атака?

— Не слишком ли много телодвижений? — Марк задумчиво дожевал пирожок. — Схема слишком сложная. Кому такое понадобилось?

— В этом и весь вопрос. Кто такой этот Измайлов? Зачем ему все это нужно?

— Деньги, власть, — предположил Смирнов. — Мы перекрыли канал сбыта дряни, перебили всех демониц, задержали всех причастных. Зачем он это продолжает? На кой черт⁈

— Оставить все как есть? — Бережной откинулся на кресле. — К тому же прошла смена власти.

— Кстати, хорошая мысль, — я поставил чашку на стол. — Вот жил себе человек, недалеко от Константина, все у него было: развлечения, женщины, деньги. А тут завертелось и пошло наперекосяк. Новые люди, новые правила. Крутиться же как-то нужно.

— Тогда нужно смотреть ближайший круг Ромского, — Смирнов тоже допил свой чай и подобрался. — Прикажете исполнять?

— Неизвестно, сколько таких посылок еще может быть. К слову, в ней была пространственная магия, а это снова приводит нас к Войсу. Так что осторожнее. Никто ничего не должен знать. И никому ни слова! Это понятно?

— Могу клятву дать, — с готовностью предложил Марк.

— Ты просто пообещай жене не говорить. И вообще, у тебя свадьба вчера была. Что тут делаешь?

— Так это же вчера, а сегодня рабочий день, — он глянул на часы, — вот, через час начнется.

В этот момент я вспомнил, что просил Стефана зайти ко мне в десять часов. До его прихода еще была масса времени, конечно, но и дел немало.

Мы обговорили еще несколько моментов предстоящей поимке преступника и разошлись. Точнее, попытались, но три конверта над головами у каждого заставили нас остановиться прямо посреди коридора.

— Ромский! — одновременно выдохнули мы и сорвались с места.

Вопли мы услышали раньше, чем подошли к темнице. Дежурные метались по крыльцу, по очереди бегая вниз к камерам.

— Василий Семенович! Господин архимаг! Марк Семенович! Беда! — гаркнули они, радостно осознав, что есть на кого скинуть возникшую проблему. — Константин едва не разнес стены! Антимагическая защита не справляется!

— Твою ж дивизию! Этого только не хватало, — сказал я.

Смирнов выразился покрепче, а Марк ничего не сказал. Он был приличным молодым человеком и выругался мысленно.

К лестнице мы подходили осторожно, держа защитные заклинания наготове.

— Я вам покажу, где рыбы зимуют! — ревел Константин. — И раки! И улитки! Всем покажу!

В решетку ударила воздушная волна, она ее не сломала, но заставила пол вздрогнуть.

— Откуда у него столько силы? — тихо спросил Марк.

— Вскрытие покажет, — я дернул плечом и скользнул ближе.

Остальные заключенные перепуганно жались по углам. Они никак не могли защититься от гнева бывшего императора.

— Господин архимаг! — взвизгнул Шустов. — Я думал, что умру от вашей руки, а не от его! Спасите меня! Плачу любые деньги!

— Вот еще! Настоящий аристократ должен сначала спасти того, что выше его в иерархии, — важно процедил Миронов. — Господин архимаг! Идите ко мне!

— А как же спасение самых беспомощных⁈ — тонко взвыл Зайцев.

— Молчать! — Ромский запустил еще одно заклинание. — Никто не уйдет обиженным!

Воздушная петля обвила решетку, и Константин дернул ее на себя. Та не поддалась, но разве такое остановит взбесившегося императора?

— Марк, как ты говоришь, от вспышек можно спастись после замены дряни на аналоги? — тихо спросил я.

— Убить. Нет, конечно, вопрос дозировки… Но, сам видишь, дело плохо.

— Господин архимаг, — вмешался Смирнов, — я не могу позволить вам убить императора, хоть он трижды бывший. Это против закона. Мы должны всеми силами попытаться ему помочь.

— Можешь пойти первым и сделать это. Благословляю! — рявкнул я, разворачивая защитный экран и отправив короткое письмо с приказом вывести людей вокруг темницы.

Я спустился в коридор между камерами. Три пары глаз смотрели на меня с надеждой, а один — с ненавистью.

— Ты! — пророкотал голос Константина. — Ты виноват во всем! Я жил как хотел! Наслаждался!

— И уверенной рукой двигал империю к пропасти! — осадил я его. — Остановись и дай нам тебе помочь!

Рядом с ним лежал здоровенный поднос с пустой посудой. И она была не из местной столовой. Кто-то умудрился накормить Ромского травами, вот он и свихнулся. Судя по поведению, доза была очень мощной.

Что теперь мне делать? Убить его?

Новый удар по стене выбил из кладки несколько камней. Шустов, что сидел ближе всех, снова завизжал на одной ноте.

— Спасите! Прошу! Молю! У меня же дети!

— Умолкни, — рыкнул я и подошел к Ромскому ближе. — Костя, ты же понимаешь, что это не ты. Это дурь в твоей еде. Кто тебе ее принес?

Я старался говорить медленно и четко, ловя его безумный взгляд.

— У меня все в порядке с головой, господин главный архимаг его императорского величества! Тебя десяток лет не было! Твои имя почти забыли! И все было прекрасно! На кой черт ты, вообще вернулся⁈ Убить меня⁈

— Да больно надо, — я пожал плечами.

Мой расслабленный вид не отражал напряжения внутри. Каждая следующая атака могла стать тем последним камнем, что разрушит все. Я аккуратно махнул Марку и Василию, чтобы они открывали соседние камеры и выводили заключенных. А сам сосредоточился на Ромском.

— Отравили тебя, Костя. Враги. А я пришел тебя спасти, — спокойный тон не выдал волнения. — Хочу жизнь тебе сохранить. Хочешь жить?

— Да зачем мне такая жизнь⁈ Ты белены объелся⁈ Я императором был! У меня было все! — очередной удар по решетке, прямо мне в лицо.

Спасли стальные трубы и заклинание, хотя прядь волос на лбу все равно дернулась. Силен. Очень силен. И не прошибаем.

Чтобы его скрутить, мне нужно открыть дверь и войти к нему. Плохо, что Константин владеет не одной стихией, а всеми. На пике силы он может изрядно потрепать мне нервы. И разнести всю темницу.

Позади меня прокрались Шустов и Миронов. Они чуть не подрались за право выскочить первыми. А вот Зайцева пришлось вытаскивать силком. Он цеплялся за решетки и кричал, что не хочет умирать. Это лишь раззадорило Ромского, и он выпускал одно заклинание за другим.

В четыре руки Никиту Сергеевича все же оторвали от прутьев и спешно провели за моей спиной. А я бы вырубил его и пронес.

— Остановись по-хорошему! — крикнул я Ромскому, наращивая защиту.

Толстые слои магии медленно ползли по стенам и потолку темницы, обеспечивая опору на случай обрушения. Мне нужно только выиграть немного времени. Приступ должен пройти, или должно произойти чудо. И на последнее я бы не рассчитывал.

— Даже не подумаю! Я силен, как никогда! — орал Константин. — Я могу повелевать миром! Только ты мне мешаешь!

Он вдруг опустил руки, и глаза его полыхнули алым. Ох, не нравится мне это. Совершенно.

Вокруг фигуры Ромского начала пульсировать аура. Она наливалась сочным фиолетовым светом, поблескивая искрами. Резко запахло озоном, а волосы на руках встали дыбом.

— Быстро уходите! — рявкнул я на застывших в проеме дверей Марка и Василия.

— Я помогу! — Бережной хотел броситься ко мне, но Смирнов дернул его за рукав.

— Сейчас мы можем только молиться небесам, — мрачно сказал Косой, уводя задержанных и Марка. — Ждем вас наверху, господин архимаг.

Сейчас я был ему благодарен. У меня вскоре не останется времени, чтобы следить за ним и Марком, к тому же Василий, как представитель военного управления, не должен быть свидетелем потенциально возможной смерти Ромского.

А он, все же заметив, что мы остались одни в темнице, принялся за разрушения всерьез. Кандалы на нем давно расплавились — никто не думал, что человек, даже не достигший уровня мага, может обладать такой силой.

Это не подвалы под дворцом! Обычная темница!

— Костя, одумайся. Разве я тебе враг? Нет. Я пришел спасти тебя.

— Открой дверь, и я убью тебя!

— Костя, — снова позвал я, но сиреневый цвет вокруг него лишь продолжал сгущаться.

На коже Ромского появились красные пятна, волосы встали дыбом, а пальцы скрючило. Он поднял руки и взвыл на одной ноте, взывая к магии.

Черт! Если он сейчас задействует все стихии, то потолок рухнет.

— Ты убьешь себя! — я решил в последний раз воззвать к нему. — Одумайся.

— Я унесу тебя с собой в могилу! Небо мне свидетель, я сильнее тебя.

— Ну и что с того? Кому до этого будет дело, если и ты, и я будем похоронены здесь?

— Я буду знать, что победил.

— Дурак ты, — устало вздохнул я.

Достал. До печенок.

Я протянул руку к замку, чтобы открыть его и ударить смертельным заклинанием по Ромскому, как вдруг он посмотрел мне за спину, вздрогнул, и всполохи силы взвились с новой силой.

— Нет! — заорал он. — Только не это! Нет!!!

Я оглянулся и чуть не потерял нити заклинания от удивления. Такого я и сам не ожидал!

Глава 23

— Костенька! Душа моя! Что же тут такое твориться? Тебя обижают⁈

Тяжелая артиллерия в виде Людмилы Викторовны Блохиной появилась внезапно и, как обычно, с шумом и чуть ли не фанфарами. Я смотрел на нее во все глаза и решительно не понимал, что она тут забыла. А самое главное, как узнала, что здесь происходит⁈

Скатившись по лестнице задорным мячиком, обряженным в несколько слоев оранжевой ткани с желтым подъюбником, она могучим плечом отодвинула меня от дверей в решетке, провернула ключ и зашла к Ромскому.

Тот все еще стоял, полыхая магией, но Блохину это не смущало. Она порывисто обняла его, что у него аж глаза из орбит полезли.

— Костенька, миленький, как же ты без меня тут? Совсем отощал! — она резко повернулась ко мне. — Вы совсем его, что ли, не кормили⁈

Я кивнул на поднос с пустой посудой, который оказался до сих пор целым, разве, что каменной крошкой щедро присыпан.

— И это все⁈ Вы хоть понимаете, что молодому, растущему организму нужны порции побольше, — высказав мне все это строгим голосом, она с нежностью посмотрела на Ромского. — Какой ты у меня грозный, как тут все сверкает и стреляет во все стороны. Очень красиво!

Она ласково погладила его по плечу и прижалась всем телом. Константин же стоял ни жив ни мертв. Только глаза беспокойно бегали из стороны в сторону: видимо, прикидывал шансы, куда он сейчас может сбежать, а главное, как⁈ Магия дрожала в такт его мыслям: то с левой руки сорвется молния, то с правой. Но Блохину он действительно боялся и поэтому не пытался снова атаковать.

— Людмила Викторовна, вы нас немного отвлекаете, — право, я даже не знал, что и говорить, в такой ситуации. — Константина Яковлевича отравили, и это повлекло за собой вспышки магии. Вы сейчас находитесь в смертельной опасности. Прошу вас, немедленно покинуть темницу.

— Господин архимаг, — отмахнулась она, ухватив Ромского за щеку, — ну вы посмотрите. У него все прекрасно, хоть вы чуть не заморили его голодом.

— Людмила Викторовна! — с нажимом повторил я. — Если мы сейчас ему не поможем, то он умрет. Может быть, вы все же отойдете?

— Как умрет⁈ Да вы посмотрите, люди добрые! До чего моего мальчика довели! Ироды!

— Забываетесь, — прорычал я, и Блохина чуть вздрогнула, но упрямо выпятила вперед все три подбородка. — Если в течение минуты его магия не придет в норму, Константин Яковлевич просто взорвется от ее количества.

— Взорвется? Излишки магии? — она просияла. — Так, у меня на этот случай есть народное средство! Троюродный дядька по линии матери точно так же себя вел. Мне нужны: молоко, мед, луковица, зубчик чеснока и масло.

У меня от изумления брови поползли наверх. Она что, тут готовить собралась⁈

— Господин архимаг, спокойно. Я знаю, что делать. Вы сказали у меня есть минута? — она бросила взгляд за мою спину, где маячили гвардейцы. — А ну, живо мне принесли все по списку!

Тех, как ветром сдуло, а уже через минуту принесли все, что нужно. И где только взяли? В дежурке даже кладовки нет!

Блохина взяла первую попавшуюся миску, сполоснула ее шариком воды, накидала туда все ингредиенты и подняла на меня глаза.

— А теперь, господин архимаг, помогите. Это нужно все меленько-меленько нарезать, перемешать, чтобы оно как сметана была. И подогрейте.

Признаться честно, я был в легкой растерянности. За моими плечами сражения, войны, диверсии, государственные перевороты, а меня просят поработать обыкновенным бытовым кристаллом!

Впрочем, от меня не убудет. В любом случае, если ее метод не сработает, я просто убью обоих. Марк мне потом только спасибо скажет.

По мере смешивания камеру начал наполнять совершенно отвратительный запах. У меня аж в носу защипало, и слезы полились из глаз. Едва сдержался, чтобы не чихнуть.

Ромский тоже его не оценил, начиная злиться и сквернословить. За что и получил суровый подзатыльник от Блохиной и взвыл от обиды. Его вспышки магии уже пошли на убыль, но все равно то и дело в его ауре простреливали сиреневые оттенки с яркими искрами.

— А теперь, Костенька, тебе это нужно выпить, — ласково сказала Блохина. — Давай-давай, тебе сразу станет лучше.

Константин плотно сжал губы и закрутил головой, как ребенок от манной каши. Это Блохину не остановило. Мне вдруг стало интересно, куда подевался ее супруг? Даже захотелось с ним познакомиться. Как, вообще, такую женщину в узде удержать можно⁈

Пока бывший император сражался с неугомонной Людмилой Викторовной, я проверял нити заклинаний. Отвлекся, только когда услышал очередную звонкую затрещину, а потом булькающие звуки.

Оказалось, Блохина прибегла к практически военной хитрости и обманке, чтобы залить в Ромского, открывшего рот в изумлении, все содержимое миски.

Константин зеленел, бледнел, краснел, пучил глаза, но так или иначе, его аура начала выцветать до нормального состояния.

— Ну вот и все, миленький мой. Правда же, не страшно? Ну подумаешь, что невкусно. Зато работает, — ласково приговаривала Блохина, а потом посмотрела на меня. — Господин архимаг, а можно я его себе заберу?

— Нет, Людмила Викторовна. Он сейчас арестован за пренебрежение властью и серьезные растраты.

— Ну, пожалуйста! — ее густо накрашенные оранжевым глаза округлились, сделав ее похожей на карикатуру кота, упавшего в банку с краской.

Я глянул на Ромского и едва сдержал хохот, потому что бывший император, который несколько минут назад швырялся заклинаниями и грозился меня убить, подавал сигнал бедствия, попеременно моргая.

«Памагите», — дернулись его веки с двумя позорными ошибками.

— Нет, — твердо сказал я, обращаясь сразу к обоим. — Можете его навещать, но недолго. А то разбалуете его перед тюрьмой.

— Можно ему хотя бы покушать приносить? Я изумительно готовлю!

— Вы же скоро станете главой управления образования!

— Ничего! Всякая женщина может совмещать работу и личную жизнь!

Крыть было нечем. А Ромский после нескольких таких передачек будет только сговорчивее и явно круглее. И я махнул рукой соглашаясь.

— Костенька! — обрадованно заголосила Блохина. — Мы скоро будем вместе! Ты пока тут посиди, я сбегаю, принесу тебе покушать, а то ты такой тощий. Чем тебя только тут кормят⁈

Она ускакала из темницы, тряся своим необъятным телом, а мы с Ромским проводили ее взглядом. Потом он повернулся ко мне и тихо сказал:

— Убейте меня. Пожалуйста.

Я не ответил и расхохотался.

Пока дождались лекарей, пока они изучили состояние до полусмерти перепуганного Ромского, пока маги пытались вернуть каменной кладке былой вид, я искал ту сволочь, которая принесла отравленную еду Константину.

По журналу никто новый в темницу не заглядывал. Мы со Смирновым — Марка отправили обратно к жене, — опрашивали каждого, кто был все это время с Ромским, и все говорили одно и то же: никого не было. Тогда я заставил каждого из дежурных, а их было трое, написать чуть ли не поминутный план их передвижений.

И только это дало результаты. Оказалось, что один из гвардейцев был в двух местах одновременно! И в сортире, и в дежурке, заполняя журналы.

Новый круг допроса выявил, что этот лжестражник ушел в сторону главной площади. Дальше за ним, конечно же, никто не следил.

— Измайлов, собака, — проворчал я. — Что ж ты за человек такой, а? Что ж тебе не живется спокойно?

— Смею предположить, но отравление Ромского уже вышло за рамки всякого приличия, — заметил Смирнов. — Если о таком узнает пресса, то шумихи не избежать. Уже вижу заголовки: начальник военного управления не может уследить за своими сотрудниками. Кто его назначил и куда смотрит император?

— Ты прав, Василий, — вздохнул я. — Все, что в последнее время происходит в столице, первым делом бьет по императору.

— Я вам говорю, это кто-то из дворца, — понизив голос, сказал Смирнов.

— Найду и придушу собственными руками.

— Я собирался сделать то же самое, — он дернул уголком губ.

— Тогда займите место в очереди! — я грохнул кулаком по стене и проследил взглядом за облачком пыли. — Так, мне нужно подумать.

Я активировал воздушную подушку и лихо взмыл в небо, едва не сорвав с гвардейцев головные уборы. Мой путь пролегал в башню, что стояла совсем рядом. С нее я начинал переворот, и сейчас не было в столице лучшего места для размышлений.

Приземлившись на самом верхнем этаже с широкими бойницами, исполняющими больше декоративную, чем оборонительную роль, я заходил по кругу. Что я упускаю? Что⁈

Маг иллюзии точно находился при дворе и очень близко к императору. Но большую часть мы арестовали. Кто остался? Прислуга? Охрана? Повара? Придворные дамы? Пажи?

Дамы сердца⁈ Их мужья⁈

Голова едва не кипела от мыслей. Лжелекарь Измайлов везде успевал. Он был буквально на полшага позади меня, а то и вовсе шел параллельным курсом.

Его близость и одновременно недосягаемость бесила.

Через полчаса, когда на камнях пола начали отпечатываться мои следы, я выпрыгнул из окна. В голове постепенно складывалась четкая картинка, и некоторые детали я мог проверить прямо сейчас.

Едва я опустился на главную площадь и с тоской глянул на любимый трактир, ко мне со всех ног бросились бойцы Смирнова.

— Господин архимаг! — крикнул один из них. — Выполнили мы ваше поручение! Нашли!

— Что нашли? Представьтесь хотя бы, — я недовольно оглядел подошедших.

— Лысым меня кличут, — сказал тот, чьи волосы были собраны хвост, но даже так умудрялись торчать из-за спины каскадом кудрей.

И как его за такую гриву еще ни одна дама не женила на себе?

— Рассказывай.

— Вот! Мы нашли! — Лысый просто светился от радости, протягивая мне клочок бумаги.

Машинально глянув на нити заклинания, я развернул листок. На нем оказалась криво нарисованная карта с кожи Ромского. И больше ничего.

— И где нашли? — я приподнял брови.

— В Старом парке, Третья аллея, возле памятника Георгу Первому. Там за кустом, прямо и нашли.

— Раскопали?

— Такого приказа не было, — обиженно ответил Лысый.

— Но очень хотелось! — встрял его напарник. — Прикажете?

— Нет, лучше не трогать, мало ли там какие заклинания. Разорвет вас к чертям, а потом парк заново отстраивать. Но все равно спасибо. Свободны.

Две ассигнации перекочевали из кармана в мозолистые руки, и довольные мужики растворились в толпе, будто их и не было. Я ощупал стремительно пустеющий кошель. Одни расходы! Нужно не забыть их все записать насчет казны, от нее не убудет.

Воспоминание о казне и отчете у меня на столе вызвало головную боль. Нет, пусть разбираются без меня. Крынов стал главным, вот это теперь его морока.

Мне, конечно, было интересно, что за сокровища зарыл Ромский, но бежать в парк с лопатой я не собирался. По крайней мере, не сейчас. На часах уже было почти десять, скоро придет Стефан. Хорошо бы еще и второго двойника вызвать, Евгена. Об этом я распорядился, едва переступил порог дворца.

Со стороны столовой потянуло жареным мясом с картошкой, да так вкусно, что мне пришлось создать вокруг себя воздушный поток. Иначе желудок окончательно прилип к позвоночнику.

Для завтрака было уже поздно, для обеда рано, но в коридорах все равно было полно народу. Все куда-то бежали по своим делам, и только двое чиновников, которых я видел, но не помнил имена, живо обсуждали проведенные отпуска с семьей.

Что сказать, до своего кабинета я добрался в самом мрачном расположении духа. И когда увидел сиротливо стоящего возле двери Стефана, лишь хмуро ему кивнул, открыл дверь и рыкнул:

— Рассказывай все и быстро!

Не глядя на него, прошел к столу, сел и только потом на него посмотрел. Вот так вблизи он еще меньше напоминал Ромского. И не только глаза другие, но и осанка, движения, волосы чуть по-иному лежат. Но в целом сходство все равно было.

Стефан аккуратно присел напротив, обхватил себя руками и коротко пожал плечами.

— Что вы хотите услышать, господин архимаг?

— Все и с самого начала. Как, что, где, с кем и почему.

— Хорошо, — он сжался сильнее. — Меня наняли заменять Константина Яковлевича уже давно. Обучили правильной речи, манерам, как правильно ходить, как кивать, как улыбаться. Я сидел вместо императора на самых скучных приемах, пока он отдыхал. У нас с Евгеном был своего рода рабочий график для всех мероприятий. Потом поняли, что не успеваем, и наняли еще и третьего двойника. Жаль, что его убили. Евген, кстати, присутствовал, когда нужно было больше, чем просто сидеть, а я разве что только манекен изображал. Сами понимаете, я не желал такой карьеры. Но деньги! Деньги очень нужны. А платили очень хорошо.

— Что ты можешь сказать о времени, проведенном непосредственно, рядом с Ромским?

— Ды мы почти что не общались. Он всегда пугался, когда мы были в одной комнате. Однажды сказал, что у него двоиться в глазах, и кинул в меня бокалом. Попал, правда, в Евгена, но все обошлось!

— Что изменилось в твоей жизни после того, как сменилась власть?

— Деньги стремительно начали заканчиваться. Мои карманы практически пусты. Кому я нужен? Способности у меня слабые. Да и человека с лицом арестованного императора никто не хочет брать на работу.

— А какие у тебя способности?

— Слабые лекарские. Сначала хотел в медицину пойти, но все получалось из рук вон плохо, — он опустил голову.

Он говорил, а я проверял его ауру. Ничего не дрогнуло. Ровный, сине-голубой цвет спокойствия. Мне бы так.

— Сил хватает только, чтобы здоровье матушки поддерживать, — добавил он вздохнув. — Я хоть чем-то могу вам помочь? Может, у вас есть для меня какое-то задание или работа? Я многое умею!

— Нет, — я покачал головой. — Сейчас мне нужна информация. Кто постоянно находился рядом с Ромским? С кем он был дружен и кому он мог дать любое поручение, которое выполнялось без вопросов?

— Евгену, конечно, — Стефан вскинул голову. — Он получал удовольствие от общения с Константином. Только ему приходилось надевать парик или усы приклеивать.

— У него не было способности к иллюзиям?

— Что? Нет, совсем нет. Слабый воздух. Ничего примечательного.

Я припомнил слова Колосова, он говорил, что почти постоянно бывал рядом с Константином, когда тот даже не подозревал об этом. Не он ли глава этого заговора? Хотя Евген совершенно не производит впечатление заговорщика такого уровня.

— Удивительно, вы похожи и не похожи на Ромского оба. Бывают же совпадения! — вдруг сказал я.

— Ох, что вы! Я еще как-то, а вот Евгену приходилось постоянно подправлять нос.

— А кто этим занимался?

— Да мы сами…

— Два слабых мага сами правили внешность? Что-то я не пойму тебя, Стефан.

— Так есть же кристаллы, — испуганно ответил он. — Их в театрах постоянно используют. Чтобы сэкономить на гриме. Мне Евген про них рассказал, и через него мы их покупали. Сделал один раз, записал на кристалл и все, остается только носить при себе. Правда, они очень дорогие. Цена начинается от тысячи и может доходить до пятидесяти тысяч.

— То есть можно сделать слепок любого лица? — удивился я.

— Да что там лица! Всего тела! Вопрос бюджета.

Как интересно получается. Не нужно быть магом иллюзии, достаточно купить несколько таких кристаллов — раз и ты Ромский, — два — и ты уже со своим собственным лицом.

— Как поживает ваша матушка? — спросил я. — Какие прогнозы ставят лекари?

— Ох, господин архимаг! Все плохо! Доживает буквально последние дни! А мне ведь даже хоронить ее не на что.

И ведь не врет. Он вообще ни слова лжи не сказал мне за все время.

— Откуда Ромский брал белую дрянь?

— Дрянь⁈ Нет! Никогда! — он аж отпрянул. — Это смерть!

— Я не спрашивал твоего мнения, я спросил, откуда брал.

— Это все Евген, — Стефан сжался в комок и опустил глаза, — он говорил, что без нее сидеть на приемах ужасно скучно. Все ему было мало. Как-то в разговоре он даже упомянул, что никого не боится, и готов целиком заменить Ромского на троне. Мол, раз плюнуть. Даже вас не боялся.

— А ты?

— Что я? — испуганно спросил Стефан.

— Ты боишься меня?

— Конечно! Вы же самый сильный маг в империи. Да вы меня, если что, с того света достанете и на суд приведете.

Я кивнул и откинулся на кресле. Ничего толком он мне не сказал.

— Я пойду, господин архимаг? Скоро часы приема в больнице, хотел матушке ее любимый пирог принести. Она очень любит с клубникой. Хотите и вам испеку? Мою выпечку очень хвалят!

Он преданно заглянул ко мне в глаза, и губы его дрогнули в робкой улыбке.

— Скажи мне, Стефан, а откуда ты родом?

— Крохотный городок на западе империи. Возле Краснополя. Там такая рыбалка! А лес! А воздух! Вы когда-нибудь видели, чтобы в толще воды можно было рассмотреть каждую рыбку? Я там все детство провел.

— А отец где? — слова о деревне и ее прелестях вызвало только раздражение.

— Умер уже давно. На границе была стычка с разбойниками, там он и погиб.

— И вы сюда перебрались?

— Да, матушке работу предложили, я еще тогда только учился. Потом уже ее болезнь скосила. Очень помогла социальная программа — нам платили пособия, и я мог спокойно искать работу. Потом вот, стал двойником.

— Печальная история, — я посмотрел на сжавшегося в кресле Стефана. — Одного только не пойму, ты ради пособий травил свою мать или чтобы твоя история выглядела правдоподобно в глазах Ромского?

Глава 24

Стефан на мгновение замер, а потом резко вскочил, кувыркнулся через спинку кресла, на котором сидел, и встал в боевую позу.

— Как вы узнали⁈ — спросил он, собирая вокруг рук силу. — Я же был хорош!

— Идеален, — дернул я плечом. — Это тебя и подвело. Стефан, ответь мне, зачем это все было нужно?

— Хотите исповедь⁈ Не дождетесь!

Он резко выбросил руки, и в мою сторону понеслась волна сырой магии. Какого черта⁈ Откуда у него такие способности?

Искать ответ на этот вопрос времени не было, а вот щит я развернул мгновенно, отведя атаку от себя. Поток ушел в сторону окна, там и взорвался, разбив стекло и обрушив часть кладки.

Так, он тут все разнесет! Ненавижу сражаться в замкнутом пространстве, всегда приходится думать о том, чтобы осколки не отрезали что-нибудь очень нужное.

Стефан собирал силу для нового залпа. Ему требовалось больше времени, чем Ларкину, но тот опытный боец, а этот щегол лишь умеет плести интриги.

Я стегнул его воздушной плетью. Она располовинила стол вместе с документами. Их как раз жалко не было. Двойник императора успел отскочить, держась за ногу — до нее мое заклинание все же достало.

Зачерпнув силы, он тоже решил ударить по ногам и лишить способности передвигаться. Глупый поступок. Мне даже прыгать не пришлось, чтобы рассеять атаку.

— Довольно, — резко сказал я. — Не обязательно крушить кабинет перед арестом. Это лишь сделает твое положение хуже.

— А я не собираюсь сдаваться!

— Ты думаешь, что сможешь уйти от меня? — с иронией спросил я.

— Конечно! Вы хоть и самый сильный маг империи, но я готовил эту ловушку уже очень много времени.

В этот момент подо мной задрожал пол. Стефан улыбнулся и махнул мне рукой, собираясь выйти из кабинета. Впрочем, воздушная петля и водяной хлыст — весьма убедительные доводы для отмены этого решения.

Связав своего соперника по рукам и ногам, я просто-напросто вышвырнул его через дыру в стене. Повиснув в воздухе, он смешно барахтался, лишенный возможности двигаться.

— Побудь пока здесь, — крикнул я ему, — а мне тут кое с чем нужно разобраться.

Вибрация пола нарастала с каждой секундой, и я мысленно молился, чтобы этот идиот не придумал выпустить Ларкина из темницы в подвале.

Из дворца уже массово начали выбегать чиновники и придворные. В глазах паника, в легких крики, а в руках — документы. Нет бы бросить их, но бегут, чуть ли не читая на ходу. Работяги!

Я проскочил мимо них, мой путь лежал совсем в другую сторону. Пока мчался, проверял нити заклинаний, и как раз поэтому перед самой дверью в подвал остановился.

Дело оказалось вовсе не в освобождении Ларкина! Этот хитрый гад Стефан заставил дрожать весь дворец, усилив защитные заклинания сырой силой! Перенасытил их. Не выдержав такого, они начали гудеть, создавая едва ощутимые волны. Но так как весь дворец пронизан магией вдоль и поперек, такое скоро выльется в самое настоящее землетрясение.

Если я сейчас оборву нити, то это приведет к дестабилизации всего и сразу! Каждое заклинание воспримет это, как атаку, и запустит оборонительный протокол. После такого магам в здании придется очень несладко. Минимум лишение силы, максимум — завалит обломками.

Решить, что сделать, нужно было срочно. Если не найти испорченное Стефаном место, то здание может рухнуть! Когда ставили защиту дворца никто и подумать не мог, что можно вот так запросто испортить всю систему. Привыкли к стихийной магии. И я не проверил!

Вибрирующие нити вели меня к самому сердцу системы: главный тронный зал. Надеюсь, Виктора Ивановича уже успели вывести через запасной выход. По зданию метались обескураженные гвардейцы, вытаскивая из кабинетов особо медлительных работников. А я спешил дальше.

Секунды бежали быстрее меня. Заклинания над головой, под ногами и по стенам уже приобретали ярко-красный оттенок, уверенно переходящий в оранжевый. Дойдут до белого, и всё. Всё в труху.

— Твою ж дивизию! — я выругался, остановившись перед нужными комнатами: дверь была заперта.

И не просто заперта, а на три силовых поля, первая линия защиты уже активирована. Ломиться и вышибать — не вариант, только время потеряю. Пожав плечами, я поступил мудро и вынес стену рядом с дверью.

Смахнув пыль с плеч и мысль о расходах на ремонт, я переступил через груду камней и обрывки дорогих обоев. Под ногами хрустнула рама какой-то картины, но я не смотрел на нее, а на пульсирующее бледно-желтым скопление нитей над троном. Это был самый главный узел. Почему здесь? Да я и сам не знаю, так исторически сложилось за многолетнюю историю дворца.

По цвету я понял, что время почти истекло.

Шумно выдохнув, я начал плести заклинание. Надежда на благополучный исход была мала, но рискнуть я был обязан.

Слой за слоем, прядь за прядью.

Когда сердцевина стала белеть, а лоб покрылся испариной, возле трона вдруг открылась неприметная дверь. В проеме стоял не кто иной, как Виктор Иванович!

— Алексей Николаевич? Что тут происходит? — с легкой тревогой спросил он. — Почему все трясет? Что вы делаете⁈

Дальше я сказал то, что не положено говорить императору, да и в стенах дворца произносить тоже было нежелательно.

Но узел уже почти целиком побелел. Времени объяснять не было.

Поймав Виктора Ивановича воздушной подушкой, я разбил окно и выпрыгнул вместе с ним с третьего этажа. Мы лишь на секунду зависли в воздухе, чтобы я успел швырнуть свое заклинание в тугое переплетение белых нитей, и накрыть все это силовым слоем.

А дальше… дальше мы летели на взрывной волне. Виктор Иванович что-то мне кричал, но из-за шума ветра в ушах я ничего не слышал. Все смотрел, как великолепная работа тридцати мастеров архитектурного дела разрывается в мелкое крошево.

— Тронному залу конец, — это первое, что произнес император, едва мы приземлились в пятидесяти метрах от дворца. — Что это все-таки было⁈

— Виктор Иванович, вы не против, если я спалю к чертям королевство Войс?

— Что? Как? Это они⁈ — брови Мережковского скакнули вверх. — Нет, не разрешаю. Сначала нужно разобраться, кто именно устроил это. Но в случае если это был прямой приказ короля, то да, я разрешу вам спалить его, утопить и стереть их с лица земли.

В ответ я лишь устало улыбнулся.

Я еще не был уверен, что это целиком заслуга королевства. Может быть, всё от и до спланировал Стефан. И судя по его магии, он тоже, получается, из Войса. Так что же в итоге крайний?

Это я и собираюсь узнать в ближайшее время.

Передав Виктора Ивановича в руки гвардейцам, лекарям и просто обеспокоенным людям, я вернулся к висящему в воздухе Стефану. К сожалению, я выбросил его из окна с другой стороны здания, и взрыв его никак не задел. Разве что пострадала его гордость.

— А теперь ты мне все расскажешь, — холодно сказал я, дернул кулек с пленником на себя и не отказал себе в удовольствии заехать интригану в челюсть.

— Я не понял, если честно, — вздохнул Марк и налил себе лимонада. — Никак не могу связать в одну цепочку демониц, взрывы и Шустова.

Мы с ним сидели в роскошной ресторации на соседней от дворца улице. «Империя вкуса Льва Белина» славилась изумительной кухней и идеально вышколенным персоналом. В меню были блюда из мяса на любой вкус, салаты, закуски, а еще бесчисленное множество десертов и напитков.

Мы с Бережным засели в отдельном кабинете на следующий день после злополучного взрыва в тронном зале. Его уже начали ремонтировать, как и мой кабинет.

Правда, говоря «на следующий день», я немного лукавил. По сути, мое «вчера» еще не кончилось: я всю ночь провел в допросах. Сначала Стефана, потом Ларкина, и далее всех причастных в этом запутанном деле.

— Я тебе сейчас все расскажу, только дай я хоть ребра доем. Не помню, когда ел в последний раз.

Марк покивал, но продолжил смотреть на меня, не отводя глаз. Его внимание портило аппетит, и я выписал ему легкий подзатыльник простеньким заклинанием.

— Чего сразу драться-то? — засмеялся он, втыкая вилку в шмат мяса на своей тарелке. — Сижу спокойно, никого не трогаю.

Он выглядел при этом совершенно невинно. Руки так и тянулись его придушить. Пришлось отложить вилку и начать рассказывать.

— Эта история началась очень давно. Отец Стефана — Ричард Варлок — служил на западной границе королевства Войс. Если ты помнишь, лет десять или двенадцать именно там поймали наш разведывательный отряд.

— Да-да, там еще в живых только трое бойцов остались. Но пограничников они разделали под орех.

— Вот-вот среди них и был отец Стефана. После этой трагедии его мать долго не могла оправиться от горя, а потом уехала с ребенком в маленький городок Краснополь.

— Погоди, так там же пять лет назад большое сражение было. Ты же мне писал, что брали городишко Сморник, а он рядом с Краснополем.

— Именно, — кивнул я. — То есть снова попали под военные действия. Тогда мать решила, что единственное место, в котором точно не будет войны — это столица. Они с тех пор тут и жили. Точнее, как жили, влачили существование. Денег не было, перебивались случайными заработками и лелеяли вселенскую ненависть ко всему имперскому.

— Жить в ненависти? — покачал Марк головой. — Я бы не смог.

— Они смогли. И когда к власти пришел Ромский, Стефан увидел его лицо и понял, что это его шанс. Он всячески старался добраться до императора, чтобы войти в ближний круг и разрушить власть Московии изнутри. Но на работу его не брали. Иностранец, еще и без образования. Стефана это не остановило. Он усердно трудился, они с матерью получили гражданство, новую фамилию. Но это никак не остудило их чувства. Пока он строил планы, они голодали. И чтобы хоть как-то вырваться из нищеты, он начал травить мать сырой силой. Это позволило ему получить пособия, слегка встать на ноги. К тому времени он уже недурно владел языком и смог спокойно устроиться посыльным во дворец. Там он и попался на глаза Константину.

— И сколько у него времени на это ушло? — Марк наколол на вилку огурец и захрустел им.

— Почти два года. Дальше он всячески обрабатывал императора, организовывал вечеринки и на голубом глазу предложил ему двойников, чтобы те сидели вместо Ромского на приемах, пока сам император проводил время с женщинами, выпивкой и прочими излишествами. Эта идея очень понравилась узкому кругу друзей Константина. Вскоре нашелся и Евген, и Анатолий, и все трое стали двойниками Ромского, потому что у Стефана совершенно не было времени — он всецело посвятил себя разрушению морального облика Ромского.

— А Шустов тут при чем?

— Совершенно ни при чем, — я отпил кваса. — Они познакомились на одном из приемов, и Стефан сразу учуял хороший шанс наводнить столицу белой дрянью. На людей королевства она не производит такого сильного воздействия, а так, бодрящий порошок. А, стихийники, наоборот. Быстро подсаживались. Вот и император со всеми его приближенными уверенным строем начали свой путь ко всем чертям.

— И тут на сцене появляешься ты!

— Нет. Ты же сам знаешь, что из-за всего этого начался разброд и шатания с приказами и развитием города.

— Да, чего это я? Сам же тебе писал и искал Мережковского.

— Вот. Даже если бы и не отправил письмо, помимо тебя много было недовольных. Когда начались все эти телодвижения с переворотом, Стефан начал действовать. У него уже был выход на контору Шумского, и рассказать ему про невероятные товары Войса не составила труда. Тогда же он и Святослава нанял.

— Это, у которого голова взорвалась?

— Не голова. Он весь сразу рванул.

— А Ларкин тут каким боком?

— Это самое интересное. Пока Стефан всячески подрывал власть изнутри и плел интриги, первый помощник короля тоже не сидел без дела.

— Дай угадаю! Они договорились о взаимопомощи!

— Нет. Они действовали независимо друг от друга и с разными целями. Ларкин хотел отомстить лично мне и вернуть провинцию, а Стефан, сам понимаешь, так долго варился во всем этом, что не мог уже остановиться.

— Он просто не принял тебя в расчет.

— Да.

— Но как ты понял, что это именно он? Вариантов было же много!

— Его аура, — усмехнулся я, — у жителей королевства Войс с их предрасположенностью к сырой магии, ауры выглядят иначе, чем наши. Чтобы замаскировать это, Стефан прибегнул к амулету сокрытия. По виду безделушка, которая маскируется под брошь, пуговицу, а то и вовсе кулон небольшой. Но именно из-за нее сторонний человек видит кристально чистую ауру слабого мага. Когда мы с ним говорили, я намеренно провоцировал его. Но аура не менялась. К тому же он аккуратно переводил стрелки на Евгена. Стефан сказал, что тот ненавидел меня, а на деле все иначе, парень даже у меня автограф попросил во время встречи. Причем он в тот момент был скручен стражниками.

— Страшная вещь, репутация! А Ларкин, он откуда знал, что ты придешь к послу?

— А тут дело в бюрократии. Когда Стефан направил уведомление о прибытии посла, наша канцелярия отправила в Войс ответ, мол, спасибо, все сделаем в лучшем виде. Это письмо попало на стол к Ларкину, как иностранная корреспонденция. После этого он раскопал торговый договор с Шустовым, а дальше: телепортировался в столицу, нашел посла, подарил ему одну из карет, которыми торговал Шустов, и оставил на всякий случай страховку. Мол, дорогой посол, в случае когда вопросы будут касаться Войса, сожми кристалл в руке.

— Дормез жалко, я видел остатки. Теперь хочу себе такой же.

— Я уже купил, обещали завтра привезти уже.

— А дальше? Дальше что? А демоницы? А те ряженые?

— Демониц завезли якобы по распоряжению Шустова, точнее, Стефана. Как один из актов деморализации самых влиятельных чиновников. Первая попала сразу к Туманову, да ты и сам знаешь. Коробку к кабинету тоже Стефан прислал. Пространственная магия плюс сырая сила — убойное сочетание. Возьму себе на вооружение.

— И получается, что это все?

— Практически. Стефана казнили три часа назад. Ларкин получил от меня по шее документами. Открыто он воевать не будет. Да и как это сделать, если он тут один?

— А как же те люди, которых мы задержали в «Вишневой аллее»?

— Ты еще не знаешь? Стефан их по всей империи собирал. Недовольных, нищих и преданных Войсу. В королевство они вернуться не могли, их там бы казнили, а здесь банально прятались.

— Хитро, хитро. Ты все же был прав, не могли войсовцы такое провернуть.

Я на это только пожал плечами и вернулся к ребрышкам. Правда, пришлось слегка нагреть тарелку, хотя и холодными они были очень вкусными.

— И когда ты уезжаешь?

— Завтра. Хватит с меня. Смирнов уже наводит свои порядки. Блохина вот-вот станет главой управления образования…

— Что⁈ Томочка⁈

— Нет, мать ее. Теща твоя.

— Леша, — Марк растер лицо, — ты рехнулся? Какое управление образования? Она же там всё с ног на голову перевернет!

— Так давно пора. Вон, даже твой сын и тот стал жертвой этой безграмотной системы.

— Твоя правда. Но все равно не пойму, зачем?

— Хочешь, могу все отменить, и она будет сидеть дома? В гости заезжать?

— Не смей мне угрожать! Я твой лучший друг!

Я расхохотался. На душе было легко и спокойно. Мысленно я уже паковал чемоданы и садился в дормез.

— Даже не хочется тебя отпускать, — вдруг сказал Марк. — С тобой хоть весело. А то сидишь целыми днями на совещаниях, мантию протираешь.

— У тебя еще свадебный тур подаренный был.

— Да, точно. Тома сказала, что на следующей неделе поедем, если подаренный тобой человек успеет завершить ремонт в доме.

— Подожди, какой ремонт⁈ Я думал, что купят подушки, скатерти да шторы.

— С этого все начиналось. А потом тут обои выцвели, тут потолок трещинами пошел, а крышу вообще менять нужно.

— Тогда лучше вам нанять нормальную бригаду, уехать, и пока вас не будет, они как раз закончат.

— Ага, закончат! Выносить семейный фарфор.

— А ты еще не весь разбил?

— Очень смешно, но я предпочитаю следить за рабочими. У меня, знаешь ли, нет репутации мага, который с того света достанет и второй раз убьет.

— Уже не в первый раз слышу эту фразу. На кой черт мне душу с того света тащить? Откуда только слухи берутся?

— Так, я этот слух и пустил в свое время. А то думаю, забывать тебя стали, — он засмеялся, чуть не скинув стакан с лимонадом. — Ты заедешь к нам на ужин?

— Да я так наелся, что еще три дня на еду смотреть не смогу, — сказал я, но поймал укоризненный взгляд друга и вздохнул. — На чай. Заеду на чай.

— К слову, что будет с Шустовым, Мироновым и Зайцевым? Ты уже решил?

— Миронов отправится за горный хребет, Зайцеву запретили появляться в игорных домах, а Шустов… Тут я еще думаю. Вроде он и не в курсе был, но при этом его репутация уже подмочена.

— Так, пусть вместо своей фамилии на вывесках пишет имя жены. Как ее зовут? Анжелика? Вот, представь, «мебельный дом Анжелика». Звучит же?

— Звучит, конечно. Но это не помешает ему в будущем снова начать торговать с Войсом, — я задумчиво покрутил кувшин с квасом. — У тебя нет никого на примете, чтобы над таможенниками поставить?

— Найдем. Смирнов за этим делом может и лично присмотреть. После его проверок через границу лишнюю порцию воздуха бесплатно не провезут.

— Ты его береги. Он уже немолод.

— Ага, конечно, немолод. Видел бы ты, как он дворцовых строил после взрыва твоего. Я им даже сочувствовал.

— Ладно, давай заканчивать. Дел осталось мало, но все важные.

Я отпил еще кваса, и в голове еще как-то не устаканилось, что я действительно уезжаю. Даже не верилось.

Стоп! Забыл!

Я с интересом посмотрел на Бережнова и спросил:

— Марк, а не хочешь ли ты сходить со мной в парк с лопатой?

Глава 25

— Ромский закопал клад в парке? — вполголоса спросил Марк, когда мы забрали лопаты из дежурки и сели в карету. — Сам? Серьезно? Как он, вообще до такого додумался⁈

— Вопрос сложный, ответа на него даже он сам дать не может. Говорит, вечеринка была очень веселой.

— Я помню, что однажды проснулся в соседнем городе.

— В чужой квартире? И был уверен, что она твоя?

— Нет. Там картина не та висела, я сразу сообразил. И вообще, за кого ты меня принимаешь⁈

— За очень увлекающуюся натуру. Тем более, не забывай делать скидку на возраст.

— Я всего на двадцать лет тебя моложе, имей совесть, — проворчал он, впрочем, улыбнуться ему это не помешало. — Будто у тебя таких приключений не было.

— Просто я давно полюбил квас, а не ваше это заморское игристое.

— И ты чудил на трезвую голову⁈ — с нотками восхищения спросил он.

— Это были хорошо продуманные, взвешенные, но не всегда оправданные здравым смыслом решения.

— Уговорил, чертяка языкастый, — Бережной откинулся на мягкое сидение и с интересом посмотрел на меня. — Слушай, я никогда не поверю, что ты вот так просто уедешь в глушь, будешь там сидеть практически без магии. Ты ж рехнешься через месяц.

— А кто сказал, что сидеть буду? У меня много планов: дом построить, огород, охота, рыбалка. Коптильню сделаю, пиво буду варить.

— Это в первые два месяца, а потом?

— Марк, что ты пристал ко мне? На месте разберусь. Всякий человек мечтает об отдыхе!

— Ты не всякий человек. Ты господин архимаг! — веско ответил он.

— Пошли копать уже.

— Хочешь пари на содержимое?

— Думаю, что там будет запас бутылок, — я протянул ему ладонь.

— А я считаю, что деньги. Или другие материальные ценности, — Марк подмигнул мне, и мы пожали руки.

Возница остановил карету у самого входа в парк. Его разбили лет двести назад и до сих пор за ним тщательно ухаживают, высаживая новые деревья и подпитывая старые. Помниться, тут растет дуб, который посадил еще прадед Мережковского.

Аккуратные дорожки, небольшие скульптуры, натыканные в разных уголках, тщательно подстриженные кусты создавали атмосферу спокойствия. К слову, на самом деле, это не просто парк. В его самом дальнем конце под несколькими слоями защиты стоял небольшой домик для членов императорской семьи. Сюда отправляли на перевоспитание особо отличившихся отпрысков. В последние несколько лет он пустовал, так как у Константина наследников не было. По крайней мере, официальных.

Мы с Марком неторопливо прошлись по аллеям, распугивая лопатами на плечах случайных прохожих.

— Где этот памятник? — недовольно буркнул Марк. — Уже полчаса ходим.

— Ты вроде сказал, что моложе меня, а ворчишь, как старикан.

— Ой, не начинай, — он увидел указатель на нужную нам Третью аллею. — Пошли, нам туда.

Найти памятник, дерево и условное место оказалось небыстрым делом. А следы, что оставили бойцы Смирнова, почти исчезли. Помог едва заметный холмик под кустом. С него мы и решили начать.

— Может, магией долбанем? — устало сказал Марк.

— А потом, как приводить все в порядок? Звать садовников? И что потом напишут в газетах? Два самых известных мага столицы что-то закопали в главном императорском саду? Ты представляешь, что потом начнется?

— Ладно, — он воткнул лопату поглубже в землю. — Тогда, может,, хотя бы поможешь?

— Ты моложе, сильнее, вот и работай. Могу тебе ветерок создать, чтобы не вспотел.

Марк фыркнул и начал копать. Через две минуты раздался звон металла, и мы переглянулись. Вот теперь можно и магией.

Я аккуратно смахнул землю, поддел край сильно помятого ящика и поднял его из ямы. Ромский прятал его без особой тщательности и даже умудрился несколько раз проткнуть лопатой.

Едва сдерживая нетерпение, я проверил на всякий случай магические нити — еще один взрыв нам был не нужен, — и расплавил замок.

— И что это за хрень? — выдал Марк, рассматривая содержимое.

— А ведь я почти угадал. Да и ты тоже.

В ящике лежал целый ворох вещей. Никаких защитных заклинаний ни на них, ни на самом ящике не было, поэтому мы просто вывалили все на траву.

— Конфеты, бутылка, да, ты угадал, — Марк задумчиво рассматривал содержимое, — святые небеса, это чье? Нет, стоп, не хочу знать!

Он веточкой приподнял чье-то кружевное белье и отложил его в сторону.

— А вот это уже интереснее, — пробормотал я, раскопав среди хлама небольшую бархатную коробочку. — Твою ж дивизию, не может быть!

— Что это? — он недоверчиво покосился на мою находку. — Украшение одной из дам Ромского?

— Ты не узнаешь? Это же брошь жены Георга Третьего.

— Погоди-ка. Не та ли брошь, которая сначала пропала, а потом нашлась, но уже другая? Ценная вещь! Я тоже угадал. Но почему она здесь?

— Думаю, в угаре веселья Ромский просто собрал все, что попало ему под руку. Брошь не магическая, ценность ее исключительно историческая. Лежала, может, на полке где.

— Ладно, а это тогда что?

— Расписка, — я задумчиво зачитал текст. — Сим документов выражаю всяческие заверения, что я Константин Яковлевич Ромский, передал денежные средства в размере тысячи рублей Евгену Дмитричу Колосову. И две подписи: Ромского и Колосова. Как забавно получается, вот почему он ко мне сегодня не пришел. Все еще боится, что деньги придется отдавать.

— Я потом проверю эти сведения и тебе напишу. Что тут еще есть? Монеты, пачка ассигнаций, товарный чек на ящик игристого. Ящик! А нам одну бутылку только положили. Фигня это, а не клад.

— Насчет фигни я бы поспорит. Эта брошь — повод проверить личные покои Ромского более тщательно. Мало ли у него заначек натыкано.

— Я распоряжусь. Что делать-то будем? Закопаем обратно?

Я не ответил, а поднял еще одну вещицу из клада. Им оказался потрепанный небольшой кожаный мячик. На вид — ничего особенного, но я ощущал слабые отголоски ауры Ромского. Проверю и верну ему. Может быть, это любимый талисман.

— Да, закапывай. Только чтобы все выглядело, будто нас тут и не было.

Расписку, деньги, брошь и мячик я положил в карман, а все остальное решили оставить, как и было, в ящике. Марк провозился полчаса, прежде чем под кустами исчезли все признаки раскопок.

Вот теперь точно все.

— Не забывайте нам писать! Хотя бы раз в полгода! — со слезами на глазах говорила Тамара, глядя, как я укладываю чемоданы. — Мы уже скучаем.

— Напишу, как устроюсь, — кивнул я.

— Не верь ему, не напишет, — проворчал Марк.

— Ладно тебе! Алексей Николаевич как сказал, так и сделает.

Провожать меня пришли не только они, но и Смирнов. С императором я попрощался чуть раньше, а вот Людмиле Викторовне мы просто ничего не сказали. А то бы она устроила целое представление из моего отъезда со слезами, шампанским, благодарностями и стенаниями: «на кого же вы нас оставляете!»

Все распоряжения я отдал, брошь императрицы вернул в музей, а мячик вернул на радость Ромскому. И теперь меня больше ничего в столице не держало.

Я встал на приступок дормеза, махнул рукой и зашел внутрь. Возница тут же хлестнул лошадей, и они повезли меня в сторону центральных ворот. До сих пор не верилось, что все закончилось.

Перед внутренним взором мелькнули бескрайние зеленые просторы, густые леса, полные грибов и ягод — тихая, спокойная жизнь. Конечно, Марк прав, и долго я так не просижу в глуши. Но я решил поступить хитрее.

Во-первых, я только примерно знал, куда ехать. Нужные места на карте я отметил, буду по очереди смотреть, что и как. Можно ли дом там поставить, есть ли рядом люди. Одному ведь скучно же.

Думаю, вполне возможно, что найдется хороший сруб на самом краю магического поля и какой-нибудь деревни. Не понравится, соберу вещи, прыгну в карету и поеду дальше.

Надежный план, как дорогие часы одной зарубежной фирмы.

Я оглядел купленный дормез, не такой роскошный, как у посла, но вполне удобный. Пространственная магия сделала внутренние помещения достаточно просторными, как раз хватало, чтобы встать во весь рот и не биться об углы. От кухонного уголка я едва не отказался, оставив только самый минимум, но холодник с запасами кваса и того же мяса был. Понадобится перекусить — по дороге будет множество трактиров. А в случае совсем пустынных мест — сам могу пожарить себе шашлык.

В общем и целом дормез действительно выполнял роль дома на колесах, и меня это полностью устраивало. Для моего грандиозного путешествия — самое то.

За окном мелькнули центральные ворота с флагами. Стражники на стенах бодро отсалютовали мне, и на их лицах мелькнуло облегчение. Зря они так, Смирнов же остался, а он их строить будет куда жестче, чем я.

Дальше потянулась широкая дорога, с домами, трактирами и складами — типичный пригород любого города, разве что очень большой.

Легкий ветер доносил аромат спелых фруктов, свежескошенной травы и запахи еды.

Неужели я действительно уехал? Не верится! Я глянул на потолок: не висит ли там чье-нибудь срочное письмо, но все было спокойно. Никто не бежал наперерез дормезу, не пытался догнать на лошади, не кричал вслед.

Тишина и спокойствие.

Высплюсь хоть! Вот прямо сейчас! Лягу и буду спать!

Я покосился на широкий диван, который мне заменял кровать — не стал заказывать отдельную комнату, — и понял, что не хочу даже глаза закрывать.

Странное ощущение, непривычное. Волнение от осознания самого факта путешествия было чем-то новым и заставляло задуматься.

На низком столике лежала книга, я взял ее, чтобы прочесть в дороге. Нашумевший роман про сбрендившего алхимика, который никак не мог умереть.

Открыл на первой странице, прочитал ее три раза, но так и не перевернул. Мысли, туго набившиеся в голову, не давали сосредоточиться.

— Да что же не так⁈ — я с грохотом захлопнул книгу и уставился в окно.

Дормез все еще ехал по пригороду, уже стало больше свободного пространства между домами, но и они стали намного ниже. Один-два этажа, чаще срубы, чем каменные. Уютные, с зеленой черепицей и утопающие в зелени садов.

Может, зря я уезжаю так далеко? Вдруг в столице понадобится моя помощь?

— Так, выдохнул, забыл про город, — проворчал я сам на себя.

Не успел уехать еще, а уже такие мысли!

Чтобы не сидеть одному, я открыл крохотную дверь и вылез к вознице. Его звали Григорий Михайлович Антипкин, крепкий, неразговорчивый мужик, который оказался единственным, кто не падал в обморок, увидев меня, и был готов возить меня по всему миру за зарплату. В его обязанности входило не только сидеть на козлах, но и уход за лошадьми и всякая мелкая помощь.

На вид Григорий был тщедушным, лохматым мужчиной с грубыми чертами лица, но живыми глазами. Казалось, что он долгое время был в запое и сейчас только начинал из него выходить. И при этом, как он сам рассказывал, он вообще не употреблял спиртное, но жизнь его хорошенько помотала. А еще я видел, как он в одиночку менял сломанную ось.

— Приветствую, — я сел рядом с ним. — Хотите кваса?

Я протянул ему запотевшую бутылку. Григорий с благодарностью кивнул, сделал хороший глоток и снова уставился на дорогу.

Кстати, у него в дормезе тоже был свой уголок. Буквально под козлами находилась небольшая комнатка с узкой кроватью и удобствами. Устроено очень практично, но отличие от Григория, я в нее в полный рост не помещался. Ему же все понравилось, и, откровенно говоря, он был несказанно рад даже такой крошечной каморке.

Как сказал Смирнов, когда привел мне возницу, что тот долгое время жил в бараке с дырявой крышей и гнилым полом. Но даже так Григорий согласился не сразу, а внимательно выслушал все условия по договору. И только потом согласился. Думаю, кровать и душ стали не последними доводами в этом решении.

— Расскажите о себе, — попросил я, — вы из этих мест?

— Да, господин архимаг, из этих. И мать моя, и отец мой, и все родственники по обеим линиям дальше столицы толком никуда и не уезжали. Можно сказать, я буду первым.

— Григорий, очень прошу, давайте без господина. Я Алексей Николаевич.

— Как прикажете, Алексей Николаевич, — легко согласился он.

— Какая стихия у тебя?

— Слабая вода.

Разговор не клеился, и мы просто молча пили квас и смотрели на глазеющих на нас прохожих. Дормез — карета большая, почти половину дороги занимал, было на что посмотреть. Я, конечно, просил, чтобы внешние стенки оставили без украшений, но резные наличники, узоры под крышей и защита от грязи все равно производили впечатление. А личный герб Соколовых внушал некий трепет. Хотя, думаю, в глубинке мало кто узнает изображение льва с четырьмя стихиями.

Но я об этом не волновался, даже самый неграмотный понял бы, что этот транспорт принадлежит, мало того, что богатому господину, так еще и искусному магу: умение обращаться с воздухом, водой, огнем и землей одновременно мало кому доступно. Большинство довольствуются лишь одной стихией.

— Когда изволите остановиться на ужин, Алексей Николаевич? — вдруг спросил Григорий.

— Вы уже проголодались?

— Никак нет! — слишком быстро и громче обычного ответил он.

— Не нужно меня обманывать. Вы в этом путешествии играете большую роль, и ваш комфорт мне тоже важен.

— Скажете тоже, комфорт! — Григорий покачал головой. — Вы же господин, это я должон сделать все, чтобы вам было комфортно.

— Эк загнул, — невольно восхитился я. — Доедем до приличного места и перекусим.

Григорий кивнул, хлебнул кваса и стегнул лошадей. Он был прав, поесть все же стоило. Чем дальше мы от цивилизации, тем проще будет еда, да и качество ее будет желать лучшего.

Через час возница начал сворачивать к трехэтажному зданию. Оно торчало посреди приземистых домишек, как хрен посреди огорода. И называлось оно «Башня путника». С учетом, что здесь достаточно оживленное место с пересечением трех больших дорог, размеры трактира вполне обоснованы. Думаю, на верхних этажах можно снять комнату, а небольшая баня, три беседки и место для жарки мяса на заднем дворе намекали, что тут можно отдохнуть большой компанией.

Григорий уже хотел въехать на мощеный двор, но вдруг мое внимание привлекло другое заведение. Точнее, я увидел разноцветные зонтики и интересные тряпичные кресла на деревянной основе.

Все это относилось к одноэтажному зданию, вроде не трактир, а крохотная ресторация, где из еды только выпечка, а из напитков — чай.

— Вы не хотите есть? — удивленно спросил Григорий.

— Не так сильно, а вот сесть в то кресло под зонтиком и выпить сладкого лимонада — да.

Возница кивнул и собирался еще что-то добавить, но промолчал, но я его прекрасно понял. Из «Башни путника» одуряюще вкусно пахло жареным мясом, поэтому и дал разрешение Григорию сходить туда.

А сам пошел в «Невинный двор». Забавная игра слов, которая означала, что вино здесь не продавали.

За стойкой стояла очаровательная девушка в белоснежном переднике и кружевном чепчике. Она сразу начала рассказывать мне о выпечке, которую делали тут же, за стенкой. Потом перешла к выбору лимонадов. При этом она успевала подмигивать мне и постоянно поправлять волосы, и без того идеально уложенные. То бишь оказывала знаки внимания.

Беспечный разговор прыгал с темы на тему, Ирина, так ее звали, успела рассказать мне про площадь, на которой стояло ее заведение, о том, как она сама придумала продавать только сладкое, и что ее конкуренты не дают ей житья. Не прямым текстом, но когда она смотрела через окно на Башню, то глаза ее становились злыми.

Впрочем, меня эти торговые разборки совершенно не интересовали. Пока Ирина вещала про пирожные с вишней и шоколадом, я присмотрел себе одно кресло, стоящее позади всех под раскидистой липой. Она уже почти отцвела, но аромат все еще наполнял воздух.

Сделав заказ, я развернулся, чтобы выйти на задний двор к выбранному креслу, как вдруг увидел, что из дверей Башни буквально выкинули Григория.

Он перекувыркнулся через лестницу, неудачно упал на одно колено, а потом отправил в открытую дверь водяной шарик. Затем последовал отборный мат, и из трактира показались две мокрые бандитские рожи.

Один из них уже засучивал рукава и собирался хорошенько избить Григория. А этого я допустить не мог, поэтому решительным шагом дошел до изгороди, перемахнул через нее и ударил воздушным хлыстом по ближайшему бандиту.

— Ты кто? — спросил он, щедро добавив к вопросу ругательств.

Отвечать на этот вопрос я не стал, а просто подвесил обоих придурков в невидимых силках и подошел к Григорию.

— Что случилось?

— Алексей Николаевич, все в порядке, — он, охнув, поднялся, держась за отбитое бедро. — Не поняли друг друга.

— И каков был предмет спора?

— Не имею привычки жаловаться, — ответил он, глядя на болтающихся в моем заклинании бандитов, — но думаю, хорошо, что вы не пошли в этот трактир. Обманывают они путников.

— Как именно?

— Заказал мясо, а принесли какую-то дрянь. Пытался жаловаться, так меня выкинули. Не дело же! Вроде приличное место, вон какое здание отгрохали. Я лучше на козлах перекушу. Мне ребята лепешек в дорогу дали.

— Нет, Григорий, так дело не пойдет. Не люблю, когда моих людей из трактиров выкидывают, да еще по такому поводу. Посторожи-ка этих, я сейчас вернусь. А еще лучше, вызови стражников.

Настроение было испорчено.

Когда я вошел внутрь, в нос снова ударил приятный запах мяса. Но глянув в тарелки посетителей, сразу увидел, что кормят здесь очень плохо. Даже салат и тот наполовину состоял из подгнивших овощей. И при этом зал был полон людей, которые с азартом уплетали отвратительные кушанья.

— Кто здесь главный? — громко спросил я, поймав тощую официантку.

— На кухне, — пискнула она и умчалась.

На меня никто не обратил внимания. Вообще. Никакого. Я слышал только стук ложек и чавканье. Пожав плечами, я прошел через весь зал в сторону двойных дверей, из которых то и дело показывались сотрудники. И чем дальше шел, тем страннее были ощущения. В одну секунду мне чудился запах гнили и земли, в другой — аромат копченостей, что рот моментально наполнялся слюной.

Это меня озадачило. На кухню я зашел с грохотом дверей об стены. И сразу на меня уставились десятки глаз работников. На них были грязные фартуки, на лицах толстые повязки, которые защищали от вони испорченных продуктов. А она была такой плотной, что у меня глаза заслезились.

Ко мне подскочил один из горя поваров и попытался сдвинуть меня с места.

— Вам сюда нельзя, посторонним вход запрещен!

— С чего вдруг? Тут зона отчуждения? Что вы, вообще, готовите? Из чего? Людей решили потравить⁈

— Они же едят и добавки просят! — совершенно искренне ответил он. — Ни одной жалобы не было!

— А кладбище в километре отсюда совершенно здесь ни при чём. Кто старший?

— Я старший, — массивная фигура вышла из-за спин.

Неприятный толстый мужчина с тесаком наперевес шагнул ко мне.

— Не нравится — вали отсюда! — рыкнул он, чем окончательно поставил точку в своем приговоре.

Одно скупое движение, и нити заклинания дурмана упруго дрогнули. Их я увидел, едва только зашел в трактир. Достаточно сложное плетение, но именно оно заставляло посетителей думать, что они едят изысканные блюда. На меня такое не действовало, но все равно задело, иначе бы я не чувствовал приятных ароматов.

— Никак вы, черти, не научитесь, — сказал я.

Мерзкое заклинание лопнуло с тихим звоном, и все люди на кухне замерли, не понимая, что происходит. А вот в соседнем зале начал нарастать шум. Возмущенные выкрики пополам с изумленными в короткий миг наполнил трактир.

— Ты что творишь⁈ — завопил старший и бросился ко мне, желая достать тесаком. — Не мешай работать!

На моей ладони заплясало жидкое пламя, и я улыбнулся.

Путешествие в отпуск только начиналось.

Глава 26 Старт нового тома

Едва повар сделал первый шаг, я запустил в него шар жидкого пламени, мгновенно поджигая толстяка. Теперь криками наполнилась и кухня. Люди в панике бросали все и выбегали на улицу, толкаясь и оттаптывая друг другу ноги. Кто-то пытался выпрыгнуть в окно и застрял в нем. В помощь им я хлестнул воздушной волной. Незадачливый повар выскочил, как пробка из бутылки, а заодно и вонять стало меньше.

За моей спиной в обеденном зале тоже воцарилась суета — люди стремились побыстрее покинуть здание. И не только из-за начинающегося пожара, но и из-за содержимого тарелок. Каждого посетителя выворачивало наизнанку, едва они успевали выскочить из дверей.

Я же не двигался с места и смотрел на орущего борова, который решил гнильем кормить людей, пока тот не рухнул на пол замертво. Огонь тут же перекинулся на ближайший стол, а потом проворно добежал до потолка, принимаясь за толстые балки. Хорошо, что всё здание сделано из дерева, так сгорит быстрее. Интересно, кто-нибудь снаружи догадается вызвать огнеборцев?

Убедившись, что пламя не потухнет — защитных заклинаний здесь не было, — я спокойно покинул трактир и прошел мимо Григория. Он остолбенело смотрел то на дым, то на перепуганных людей и первые оранжевые языки огня. Возница глянул на меня, икнул, побледнел, но в его глазах робко мелькнуло уважение.

Я вернулся к хорошенькой девушке из «Невинного двора», подхватил со стойки готовый лимонад в запотевшем стакане и сделал хороший глоток. Хозяйка заведения переводила взгляд с меня на горящий трактир, а потом взяла с полки тарелку и положила на него целую горку пирожных.

Кивнув ей, я отправился на задний двор, опустился в кресло и прикрыл глаза.

— Никогда такого не было, и вот опять, — пробормотал я, стараясь расслабиться.

Это путешествие мне уже начинает нравиться.