"Фантастика 2026-68". Компиляция. Книги 1-30

Глава 1

— Леша! Да твою же…

Голос Васи утонул в реве воды.

Те несколько мгновений, пока я летел вниз, едва успел подумать: какого черта сделал. Но было уже поздно.

Миг и мои пятки добавили упавшему куску скалы скорости, а спустя еще одно мгновение, камень под ногами тряхнуло — приземлились. Правда, долго радоваться нам не пришлось, и наш крохотный островок потащило по течению реки.

Вася кричала, в ужасе цепляясь за посеревшего Лабеля, у которого сил хватало только заслонять лицо от многочисленных брызг и держаться за камень.

— Василиса!.. Михайловна!.. Сделайте!.. Что-нибудь!.. — сквозь грохот расслышал я.

Она его не слышала, продолжая впиваться в его плечо побелевшими пальцами.

Тряхнуло один раз, второй. Я едва удержался на ногах, успев накинуть петлю из веревки на чудом уцелевший выступа. Вторым кольцом я связал Васю и Кристофа, так хотя бы, если нас и скинет, то не разбросает в разные стороны.

Я уже весь промок до нитки, со всех сторон о камень бились бешеные волны, толкая скалу все дальше. Нужно срочно что-то придумать! А что я могу без магии?

Правильно! Успокоить Васю!

— Слушай меня внимательно, — я развернул ее к себе лицом, — нам срочно, очень срочно нужно из этого сделать плот с бортами или что-то похожее. Хоть сферу! Иначе мы разобьемся на ближайшем повороте! Что я тогда Григорию скажу⁈

Вася не стала спрашивать, как я буду и что говорить Григорию, если мы вот-вот погибнем, но закусила губу и начала действовать. По крайней мере, очень пыталась.

Но ее способность плохо сочеталась с паникой. Поэтому вокруг нас иногда — буквально на несколько секунд, — появлялось защитное поле, которое тут же разлеталось под водяной атакой.

— Соберись! Закрой глаза! — командовал я, видя в ее взгляде ужас.

Тряхнуло снова, на этот раз сильнее. Лабель с криком упал на коленки, дернув Васю вниз, сбивая ей концентрацию. Странно, во время падения в дыру, она быстро сориентировалась, а сейчас? Вроде и ситуация опаснее, и жизнь под угрозой, а Вася медлит!

— У тебя все получится, — я попробовал изменить тактику.

— Леша! Я и так на пределе! А тут ты еще! — заорала она. — Не отвлекай!

Я помочь хочу, а она еще и ругается на меня!

В итоге не придумал ничего лучше, как взять ее за руки. В моей голове была только одна мысль: если вдруг здесь есть магия, то пусть она сработает.

Но вышло все иначе.

Когда скала в очередной раз сдвинулась, мы не удержались и рухнули в бурное течение. Хорошо, что успел набросить на всех веревку!

Холодная вода мгновенно обожгла кожу, а рев волн стал еще громче. Весь мир сузился до темноты, холода и невероятной мощи, которая тащила нас, как слипшиеся щепки.

Не сразу определив, где верх, а где низ, я вынырнул, судорожно вздохнул и сразу пересчитал головы над водой. Две!

За мгновения нас дернуло течением на десятки метров вперед, едва не швыряя на черные скалы.

Пальцы, вцепившиеся в веревку, уже не слушались, я пытался подтянуть к себе Вася или Лабеля, которых болтало во все стороны. Главное, что живы.

Пока.

Отплевавшись от очередной набежавшей волны, я с ужасом увидел, что впереди река исчезает в узком коридоре. Судя по звукам, дальше начнутся пороги или, не приведи небо, водопад.

Вася, жадно глотая воздух, так и норовила уйти под воду — тяжелые волосы тянули ее вниз. Спасала лишь веревка и то, что она успела поймать мой рукав. Сил кричать у Васи уже не было.

Лабелю было еще хуже. Видимо, его петля оказалась слишком слабой, и я видел то его руку, то его ногу, то голову, что выныривала из-под воды. Болтало его не слабо!

Мимо проносились стены, покрытые блестящим льдом, ледяные брызги били в лицо тысячью игл. Нет, мы не можем вот так просто погибнуть в этой реке!

Я снова дернул Васю к себе.

— Слушай мой голос! — заревел я, вкладывая в слова все свои силы. — Не борись с водой! Борись со страхом! Он твоя стена, как и эти скалы!

Ее взгляд, полный паники, на миг встретился с моим. В нем царил не просто испуг, а глубочайшая детская беспомощность. Она боялась не смерть, а боялась не справиться. Именно этот страх сковывал ее силу.

— Твоя сила — это ты! — крикнул я, когда мы почти влетели в узкое каменное жерло. — Живая! Сильная! Мощная! Возьми свой страх и сделай его яростью!

Я говорил и старался, чтобы она не видела, куда нас несет. В самый ад. Река, свернув направо, бежала вниз по гигантским ледяным ступеням, пенилась и кипела среди острых черных зубьев скал. Грохотало так, что у меня не то, что зубы стучали! Кости тряслись!

Но в следующий момент Васин взгляд изменился. Нет, паника не ушла, но она поймала за хвост отчаянную решимость и яркие отголоски ярости на стихию.

Вася перестала бороться с течением, закрыла глаза и еще крепче вцепилась в меня, почти обхватив меня ногами. Лабель позади нас продолжал болтаться, я только успевал следить, чтобы он дышал.

— Я хочу жить! — прорычала Вася, перекрывая рев реки.

И пространство вокруг содрогнулось.

Это не было похоже на ее предыдущие попытки, не было ни дрожания воздуха, ни его уплотнения. Нет, это было чем-то большим. Словно она смогла остановить время и замкнуть на нас все пространство, запретив миру быть враждебным.

Бурлящие воды вдруг переплелись, затвердели и сложились в устойчивую опору. Гладкая, темно-синяя поверхность, напоминающая своим цветом сапфиры.

Вася не создала плот или лодку. Это скорее был защитный кокон из самой реки, но теперь не ее воды несли нас вперед, а Василисина воля.

Как только сияющие кромки сошлись над нашими головами — я едва успел в последний момент подтянуть к себе Кристофа! — наступила тишина.

Сначала я решил, что оглох, а потом понял, что звуки просто не проходят сквозь стены. И только спустя минуту, гул реки все же появился, приглушенный, почти ласковый, почти как прирученный медведь.

Мы спаслись! Точнее, нас спасла Вася, конечно.

Мертвенно-бледный Лабель шокировано ощупал себя, дотронулся до ссадины на лбу, глянул на мокрые бинты и даже приоткрыл рот, так и не придумав, что сказать.

Наконец, Васина рука дрогнула, и она открыла глаза. И в них полыхал огонь. Не магии, нет. Это была чистая, несокрушимая воля. А вот на лице торжества не было, лишь сосредоточение на удержании кокона-капли. Теперь это в ее власти.

— Готовьтесь, — тихо, но со звоном металла, сказала она. — Сейчас тряхнет.

И она сжала кулаки.

Дальше произошло то, о чем я только в сказках читал. Наш странный транспорт, подхваченный течением, не ударился об очередной порог, а мягко срикошетил от него.

Кокон ударился о ледяной выступ и, взяв на вооружение все законы физики и магии, не разбился, а использовал столкновение. Через секунду мы подскочили по дуге над кипящей белыми барашками воде и влетели в противоположную сторону, снова спружинив.

Каждое соприкосновение Вася парировала едва уловимыми изменениями пространства вокруг сферы, гася инерцию, ломая траекторию и преобразуя разрушительную энергию в контролируемое движение.

Мы уже не плыли по реке, мы катились по ней, словно по гоночной трассе, нарисованной волей Василисы.

И даже когда в сапфировую стену ударялась волна, она не сбивала нас с курса, а застывала причудливым узором, добавляя крепости кокону.

Сложно сказать, сколько мы пробыли в этой чудо-лодке, продрогшие до костей и чудом выжившие. Однако вскоре начался пологий склон, и наш кокон замедлился.

А после черт знает какого по счету поворота, мы, наконец, выкатились на спокойную, широкую гладь подземного озера.

— Все, — выдохнула Вася и разжала кулаки.

Я покосился на дыры от ее пальцев в куртке, а затем стало не до этого: кокон начал таять, становясь опять частью воды.

— Все целы? — спросил я, и даже не для того, чтобы узнать об их здоровье, а чтобы нарушить необычайно густую тишину.

— С трудом, — простонал Лабель, косясь на Васю, словно она стала привидением.

Она же, в свою очередь, подняла на меня взгляд. Опустошенный, усталый, но разом все осознавший.

— Я… я… я сделала это, — прошептала она скорее себе, чем мне.

— Да, сделала. Именно так, как и должна была.

Я сжал ее плечо, а потом привлек к себе. Она вся дрожала и словно стала меньше. Худая, хрупкая, но такая сильная!

— Спасибо, — выдохнула она, уткнувшись носом в мокрую куртку. — Без тебя бы я не справилась.

И впервые за это безумное путешествие она слабо улыбнулась.

— А мы, кажется, нашли то, что искали, — вдруг сказал Лабель. — Подземное озеро!

Вася мгновенно от меня отлипла, огляделась и захлопала в ладоши, снова превратившись в ту девчонку, которую я прекрасно знал.

— Отлично! Леша! Это же просто замечательно! Мы у цели! Осталось найти источник, быстренько его активируем и домой!

На последних словах она начала стучать зубами. Адреналин покидал не только ее, но и мое тело. Мокрые, уставшие и физически, и морально, нам срочно нужно было согреться и немного отдохнуть.

— А где рюкзаки? — спросил я в пустоту.

— Ой, — выдавил из себя Лабель. — Я их держал, но течение…

— Не продолжай, — остановил я его, — я не виню тебя. С такой прогулкой мы едва головы не потеряли. Кстати, их должно было сюда тоже вынести, причем вперед нас. Давайте поищем, а заодно и согреемся. И нужно твою рану обработать. Как ты умудрился-то⁈

— Не помню, — Кристоф развел руками. — Если бы не сказали, то я бы ее заметил, когда кровью глаза залило.

Сама ссадина оказалась неглубокой, скорее стесал о какой-нибудь камень. Заживет, до свадьбы так точно. Теперь можно заняться другим, не менее важным вопросом: выживания.

Я решил, что пока не нужно заставлять Васю снова использовать свою способность. Она и так много потратила, да и выглядела соответствующе. Однако эта усталость не стала причиной отлынивать от поисков. Как я и сказал, так мы можем согреться.

На самом деле я слабо представлял, как в таком месте, без еды, тепла и магии можно выжить в принципе. Хорошо, что хоть воды вдоволь!

К слову, о ней.

Я огляделся. Раньше в таких местах мне бывать не доводилось. Здесь было довольно светло. Потолок и скалы были усыпаны сияющими кристаллами. Этого вполне хватало, чтобы не только не сломать себе шею, споткнувшись об очередной камень, но и разглядеть обстановку в целом.

Пещера оказалась огромной, мне с моего места и дальней стены не видно. Пологий берег без песка, а с мелким щебнем, почти нет зелени, только какие-то куцые клочки мха. Если такими питаться, то максимум на пару дней хватит!

А вот никаких признаков рыб или других речных обитателей я не заметил. Хотя, по идее, должны были, озеро, как никак!

Мы изучили берег вдоль и поперек и даже нашли один рюкзак, как оказалось, самый тяжелый. Это все Лабель, который перед самым падением запихнул все в него. Я похвалил его за это отдельно, получив в ответ удивленный и ничего не понимающий взгляд.

Внутри рюкзака, конечно, все промокло, но благодаря опыту Григория, часть продуктов уцелела. По мере выкладывания вещей на просушку появлялись новые вопросы. К примеру, у нас было огниво, но где взять топливо для костра?

Я снова отправился на поиски чего-нибудь подходящего. Не хотелось жечь собственные вещи, чтобы согреться. Хороши мы будем: голые и сухие! Тем более что температура в пещере к такому совсем не располагала. Думаю, что здесь царили вечные плюс пятнадцать градусов. Жить можно, но без какого-либо комфорта.

На крайний случай высушим мох!

Удивительно, что берег был относительно чистым. Я ожидал увидеть мусор, однако здесь лежали только гладкие камни. Неужели река протекает только внутри горы, даже не выходя на поверхность? А откуда же вода? С самого пика?

Да, так я топливо для огня не найду. Впрочем, я продолжал идти вдоль кромки воды, выискивая хоть что-нибудь. Заодно и поглядывал магическим зрением, вдруг нам повезет, и я наткнусь на поток силы? Это бы здорово подняло мне настроение и шансы выбраться из пещеры живыми.

Хотя учитывая, что где-то тут находится источник, на магию рассчитывать было нельзя.

Внезапно я остановился и проговорил про себя: «на магию рассчитывать нельзя». А как источник-то активировать⁈ Кровью, что ли?

Жу тогда сказала, что для призрачного нужно лишь ударить по нему силой! Но как же я это сделаю⁈ Опять мохнатая засранка не сказала всего, что знала!

Хотя до всего этого еще нужно не помереть от голода и холода.

Я снова переключил свое внимание на берег. Что-то в нем было завораживающее. Тихая гладь, легкий плеск волн, чернота вместо дна.

Интересно, что в ней?

Нога сама сделала шаг, всего один, и я тут же остановился. Куда это я собрался? Без магии в холодной воде и пяти минут не проживу!

Как же раздражало это вынужденное бессилие!

— Леш! — до меня долетел крик Васи. — Ну что там? Нашел что-нибудь?

Любопытно, что ее голос звучал очень четко, несмотря на расстояние между нами. Наверное, это особенность самой пещеры.

Я хотел было крикнуть, что поиски не увенчались успехом, как вдруг заметил камни, что отличались немного по цвету. Они лежали неаккуратной грудой возле самой воды, будто их какой-то великан сложил один на один.

На ощупь они оказались шершавыми и слегка теплыми. Или это я слишком замерз, так и гуляя в мокрой одежде? Но нет, температура камней действительно была чуть выше, чем у лежащего у меня под ногами.

Неужели это наш способ согреться⁈

— Идите сюда! — крикнул я не обернувшись.

А сам подхватил самый маленький — килограмм десять не меньше! — камень и прижал его к груди.

Мягкое тепло начало разливаться по телу. В один миг захотелось обложиться этими камнями и, наконец-то, выдохнуть.

Позади раздался вялый звук шагов: Вася чуть впереди, Лабель — сзади.

— Что ты нашел? Камни? — ее бровь чуть дернулась.

— А ты потрогай его.

— Ой! Тепленький! — Василиса прижалась к самому большому валуну. — Тепленький! Надо сюда перетащить все вещи! Быстрее высохнут!

Оставив дрожащего Кристофа возле камней, мы с Васей вернулись к месту первой стоянки и, собрав все, пошли обратно. Я все думал, почему эти камни вот так странно здесь лежат, не похоже, что их прибило волной. Тогда бы они были разбросаны по всему берегу.

Я на время отодвинул эту мысль, сосредоточившись на текущем деле: высохнуть!

Когда мы сняли верхнюю одежду и разложили ее по всей поверхности, я вдруг увидел, что камни сложены-то не просто так! Видимо, мозги начали соображать, найдя хоть немного тепла.

И чем больше я смотрел на эту странную кладку, тем четче ощущал, что под ними что-то может находиться. Не просто ж так камни теплые!

А если там горячий источник? Гейзер там или что бывает под землей на такой случай? Да хоть дыра до центра земли, главное, чтобы оттуда шло тепло!

Конечно, я поделился своими мыслями с остальными.

— Алексей Николаевич, вы уверены, что это разумно?

— С чего ты взял? — удивился я.

— А если кто-то специально закрыл это место камнями? Вдруг там неведомый зверь или просто опасное место? У нас нет магии для защиты от такого!

— Вась, а ты что думаешь?

— Простите, молодые люди, — она развела руками, — но думать я сейчас не могу, слишком хочу есть!

В ответ мой желудок громко заурчал. Да, она была права, сначала нужно набраться сил, а уже потом снова влипать в очередные приключения.

Поэтому мы расселись ближе к камням и разворошили все свертки с едой. Почти не тронутые водой куски вяленого мяса стали для нас вкуснейшим блюдом. Давно я так с аппетитом не наворачивал простую пищу. Жаль только, что нужно экономить. Запасов совсем мало, считай, что почти ничего.

— Ой, — вдруг удивленно сказал Лабель, — что-то на зубах хрустнуло. Испортилось, что ли?

— И у меня хрустит, — кивнула Вася. — Но за ушами, а мясо нормальное.

Я тоже уловил какой-то очень тихий звук, похожий на хруст яичной скорлупы. Только вот доносился он не от кого-то из нас, и вяленое мясо тут было ни при чем.

— Быстро! Отошли от камней! — скомандовал я, вмиг оказавшись на ногах.

— Леша, ты чего? Нормально же сидели!

— Вася, вставай, быстро! Это не мы хрустим, а они! — я указал на горку за ее спиной.

В следующую секунду тот самый камень, которым я грелся в самом начале, заметно дернулся и откатился на полметра от меня.

Глава 2

Несколько мгновений мы стояли в нерешительности. То ли убегать, то ли вещи собирать, то ли дождаться вылупления.

— Леша… — шепот Васи для меня стал громче грохота, — а что это? Или кто это?

— С учетом размеров, — так же тихо ответил я, — как минимум дракон. Или водяной змей, если учитывать озеро.

— Леша… а они опасные? Он же маленький еще совсем, — она вытянула шею, чтобы внимательнее осмотреть яйцо.

Я с сомнением покосился на Васю, потом на треснувшую скорлупу и прикинул, что размеры существа должны быть не меньше полуметра. Сожрать, не сожрет, но их тут штук пятнадцать!

И самый важный вопрос: где их мать⁈ Как раз это беспокоило меня больше всего. Даже через толщу воды она может услышать хруст и появиться. В этот момент мне совершенно не хочется находиться рядом с едва вылупившимися детенышами.

Поэтому я аккуратно подцепил Васю за локоть и начал отходить от кладки. Небо с вещами, едой, одеждой. Тут выжить — главное!

Но разве такие мысли могли появиться в светлой голове Василисы?

— Подожди, — она вывернулась и подошла еще ближе. — Он скоро появится!

— Ставлю на гидрозмея, — вдруг сказал Лабель. — Такая пещера для них отлично подходит. Я читал, что они, по сути, обыкновенные пресмыкающиеся, только очень большие. Откладывают яйца, живут в воде…

— Ты именно сейчас хочешь устроить нам лекцию о жизни магических тварей? — уточнил я.

— Да я так, к слову… — промямлил он.

— Давайте лучше вещи соберем, пока их мать не вынырнула. Или они не проклюнулись, — скомандовал я. — Иначе, как нам потом без одежды и припасов быть?

Снять вещи мы успели еще до того, как в трещине первого яйца появилась бледно-фиолетовая мордочка с огромными глазами-бусинами.

— Ты посмотри, какой он хорошенький! — моментально заохала Василиса. — Чешуйки какие миленькие! Он на меня смотрит! Леша! Привет, чудо, ты кто такой?

Это самое чудо интересом посмотрела на нее, просунуло переднюю лапку в щель и с хрустом смяло скорлупу.

— Вася! Отойди от него, — жестко сказал я, опасаясь, как бы эта рептилия не вцепилась ей в ногу.

— Беру свои слова назад, это явно не гидрозмей, — добавил Лабель.

— Ой, мальчики, ну что вы заладили! Посмотрите, какой он милый!

И протянула к нему руки, желая погладить.

— Не трогай его! — рыкнули мы в один голос.

Но мы опоздали. Пальцы Васи, пусть и осторожно, но уже трогали макушку с крошечным гребнем. Существо не спряталось обратно, не зашипело, а лишь удивленно моргнуло.

— Давай я тебя угощу, хочешь? — ворковала Вася. — У меня, правда, совсем мало еды, но попробуй вот вяленое мясо. Оно у Гриши изумительно получилось.

Существо внимательно посмотрела на нее, потом на нас, видимо, пытаясь понять, кто из нас этот таинственный Гриша. Или просто разглядывало, прикидывая, как надолго ей хватит еды из трех здоровых людей.

Так или иначе, выдергивать Василису из общения с этой тварью мне не следовало. Светловолосая обязательно обидится, начнет ругаться, а эта агрессия, я уверен, перекинется на существо, а дальше будет драка.

Пока я не видел никаких явных признаков того, что детеныш хочет нами поживиться.

Я окинул взглядом остальную кладку, но пока треснувшее яйцо было единственным. Но даже понимая это, легче мне не становилось.

Зато появился ответ на вопрос: почему в озере нет рыбы — мать ее всю сожрала.

— Леша! Он мне поет! — вдруг сказала Вася.

Мы с Лабелем навострили уши и, действительно услышали едва различимую мелодию. Она была немного похожа то ли на звук флейты, то ли на пение иволги: мягкая и слегка свистящая.

Боясь вздохнуть и сделать резкое движение, мы подошли ближе. Существо никак на нас не среагировало, полностью сконцентрировавшись на Васе и ее ласке.

Вот же удивительная эта наша Василиса! Казалось бы, вот перед ней неизвестная, явно опасная тварь, так нет же, нужно погладить, умилиться, покормить.

Но даже с учетом видимой безопасности их общения, я держал ухо востро. А вот Кристоф уже начал поддаваться очарованию фиолетовой мордочки и чуть ли не сел рядом. Я придержал его за плечо.

— Не будем отвлекать, — тихо сказал я ему, — лучше соберем вещи и отнесем их ближе к стене. А если найдешь хорошую нишу, то будет совсем хорошо. Мало ли что.

— Думаете, его матушка скоро появится? — обеспокоенно спросил он. — Вода вроде как спокойная. Да и другие яйца не трескаются. Алексей Николаевич, — он хлопнул себя по лбу, — ну точно! Я читал про такое! Когда вылупляется только один детеныш, мать может и не прийти. Мол, чего ради одного суетиться? А вот когда проклюнутся остальные, как минимум три, то да, она тут же примчится.

— Ты судишь по материалам о гидрозмеях? — задумчиво спросил я и кивнул на сидящего в скорлупе малыша. — А теперь скажи, он похож на гидрозмея?

— Увы, Алексей Николаевич, это я не могу сказать. В книге не было картинок, только описание. Огромное существо на четырех лапах с острыми как бритва когтями, прочая чешуя, гребни возле ушей.

— Ушей? А у этого на голове, — нахмурился я. — Ошибся ты. Думай дальше.

Я тоже перебирал в памяти всех полумифических существ. Начал с тех, чье существование не доказано. Меня бы ничуть не удивило, если бы мы как раз на такое наткнулись. Но чем больше в голове появлялось картинок, тем сильнее я укреплялся в мысли, что таких вот пресмыкающихся никто не видел.

Дело было не только в гребне, цвете, месте обитания, но и звуках, реакции на людей и даже вяленое мясо, от которого малыш отказался. Вася уже ему предложила слегка подсушенного хлеба, и сыр, и орехи.

Нет, он от всего воротил нос.

— Вась, по идее, он должен сначала доесть остатки от того, что осталось в яйце, — подсказал я, когда она начала совать ему под нос кусок морковки, и где взяла только⁈

— А там разве что-то осталось? — она не обернулась, продолжая гладить змееныша. — Давай дадим ему имя?

— Ты рехнулась? Какое имя? — опешил я.

Так удивился, что невольно сказал громче обычного. На это детеныш сразу зашипел.

— Леша! Ты его пугаешь! Тихо, тихо, милый! Все хорошо, Леша на тебя не ругается! — улыбнулась она. — Ой, а давай я назову тебя Милаш? Как тебе?

Малыш в ответ снова запел.

А я закатил глаза. Еще немного и он начнет звать ее мамой, и она захочет взять его на поверхность. Вряд ли коты будут в восторге от нового питомца: здоровенного водяного змея.

— Василиса, — строго сказал я, — не забывай, зачем мы сюда пришли…

— Приплыли! — поправила меня она.

— И так тоже. Продуктов у нас почти не осталось, ни одеял, ни костра, ни сухой одежды. Нам нужен источник. И мы даже пока не знаем, где он.

— На дне озера, — Лабель, как всегда, очень внезапен со своими комментариями.

— Кристоф, скажи мне, ты хочешь сам в воду прыгнуть или тебя подтолкнуть? — с нотками сарказма уточнил я.

— Леша! Ну чего ты начинаешь! Наоборот, же, хорошо! Мы сейчас согреем малыша, а когда выйдет его мать, то увидит, что с ним все в порядке. На радостях она сама достанет нам источник, а мы его и активируем! Всем будет хорошо! — она погладила змееныша.

— А как ты его матери объяснишь-то это?

Я начинал терять терпение. Его и так-то мало осталось, а тут еще это! Как только разберусь с последним источником, запрусь в столице, и шагу не ступлю из города, как минимум полгода! Надоели мне эти уникальные чудеса, загадки, приключения, магия, сила — все!

Злость закипела почти мгновенно, но я смог сдержаться и не наговорить лишнего. Вася и малыш не виноваты в том, что случилось со мной.

Может, меня прокляли? Вот какая-нибудь красотка решила, что слишком я беспечен и вот так изощренно наложила на меня печать судьбы.

Впрочем, это полнейшая чушь, ведь в лабиринте я вытащил из себя все магическое и ничего лишнего не нашел.

С другой стороны, как по-другому объяснять все, что со мной случалось за последнее время⁈

— Алексей Николаевич, я пошел искать нишу, — Лабель выдернул меня из омута самокопания. — Скоро вернусь.

— Смотри по сторонам. Увидишь здоровенную дыру — не суйся.

Он криво улыбнулся, подхватил вещи и побрел к ближайшей стене пещеры, а мы с Васей остались возле кладки.

— Леш, слушай, — вдруг проговорила она, — а почему все же эти яйца лежат именно здесь? Почему они теплые?

— Должно быть, их что-то греет, — пожал я плечами. — Говорят, так матери могут влиять на пол будущего потомства. Мол, если тепло, это будут девочки, а если холодно — мальчики. Или, наоборот, не помню.

— А как понять — мальчик или девочка? — она снова посмотрела на детеныша. — Милаш, ты у нас кто?

Змееныш, конечно же, не ответил, лишь ткнулся мордочкой ей в ладонь. Вася засмеялась.

— Красивый! Ласковый! — она скосилась на меня. — А можно, мы его к себе возьмем?

«Началось!»

— Что ж, — терпеливо ответил я, — давай рассуждать, отбросив эмоции. — Готова? Размеры этого твоего малыша сейчас какие?

— Да он еще маленький! Всего сантиметров сорок, не больше, — прикинула она.

— Хорошо, идем дальше. Размер яйца какой?

— Леш, что за ерунду ты спрашиваешь? Полметра! Я что тебе линейка⁈

— Переходим к последнему вопросу, — тоном конферансье сказал я. — Какого размера может быть существо, которое откладывает яйца полуметрового размера?

И тут Вася замерла. Не нужно было заглядывать в ее голову, чтобы увидеть движение шестеренок мыслей, которые отсчитывали метры — все на лбу было написано.

— А… о… — потянула она. — Да наверное, ты прав.

«Наверное!» — мысленно вздохнул я.

— Добавим к этому месторождение этого существа. Подземное озеро с ледяной водой. Глубокое, если знать длину его матери. Какие выводы мы можем из этого сделать?

— Леш, ну чего ты начинаешь⁈ Я поняла уже! Он останется здесь, — обиженно ответила она. — Но сейчас, пока мы здесь, можно я с ним останусь?

И вот что мне ей на это ответить? Ничего.

Поэтому я лишь кивнул, вернувшись мыслями к цели нашего путешествия.

Источник.

На дне озера.

Я посмотрел на ровную гладь воды и тихо выругался. Без магии мне и минуты не продержаться в ней. И что же делать? Маску с дыхательной трубкой мастерить не из чего.

А если активировать источник кровью? Буквально несколько капель в воду, и дальше уповать на течение? Но это может пробудить мать-змею. Не хотелось бы пасть смертью храбрых ради восстановления магии во всем мире. Не готов я к такому, рано мне умирать. Да и уже пробовал — не понравилось.

Так что же остается?

А ничего.

— Леш, Леш, — позвала меня Вася, — он выбирается! Ой, смотри, ест! Сам! Какой молодец!

Я оторвался от созерцания воды и перевел взгляд на малыша. Тот вовсю уминал хрустящую скорлупу, утробно урча от удовольствия. Первым делом уничтожил шапку над головой, а затем прошелся вокруг себя, освобождая больше места.

На самом дне я заметил остатки желтка, размазанного по стенкам. Видимо, как раз им детеныш питался последние дни до вылупления, а не как я думал — после.

— Если ты сейчас все доешь, — назидательно сказала Вася, — то тебе нечем будет питаться потом. Сам посмотри, в пещере только одни камни!

Прямо строгая мамаша, но в чем-то она права. Чем питаются эти существа? В природе добычей змей чаще всего становятся насекомые, мелкие грызуны, яйца мелких птиц и даже икра рыб.

При мысли о последней перед глазами появилась большая икорница, доверху наполненная черными бисеринками. Что-то давно я не ел. Желудок был со мной полностью согласен.

Мысли лишь усугубляли голод, который и без того уже давно мне досаждал.

— Ой, Леша, он к воде просится! — все умилялась Вася.

— Отпусти его, там его стихия.

Детеныш уже был у нее на руках, чуть ли не улыбаясь. Чешуйки на мордочке налилась цветом, а маленькие коготки сжимались от удовольствия. Да, в таком виде он угрозы не представлял.

— Леш, а вдруг он утонет? Он же маленький!

— Васенька, солнышко, — тоном учителя младших классов, который давно исчерпал свое терпение, сказал я. — Он водное существо, он живет в воде! Отпусти, не нужно его мучить.

Горестно вздохнув, как может вздыхать только мать, что, наконец, решилась выселить своего великовозрастного сына, Вася бережно опустила малыша на берег. Тот сначала встал на задние лапы — и где только детская неуклюжесть⁈ — и в одно мгновение нырнул в воду. Только фиолетовый хвост мы и видели.

— Он ушел! — с тоской сказала Вася. — Не вернется!

У нее уже глаза были на мокром месте от переживаний. Я мягко сжал ее плечо и помог подняться.

— Пойдем, Кристоф нас, наверное, заждался.

— А остальные яйца? — у нее загорелись глаза. — Можно я их…

— Даже не думай об этом! — строго велел я, оттаскивая ее от кромки воды. — Природа сама все сделает!

— Ладно, — она раздраженно дернула плечом. — Не очень-то и хотелось. Кстати, а где Кристоф?

Мы закрутили головами. Когда он уходил, то я даже не посмотрел в какую сторону. Возле ближайшей стены его не было.

Глянул дальше — и там пусто.

— Зараза! — только и сказал я. — Не хватало, чтобы он куда-нибудь провалился.

Отпустив Васю, я рванул искать его, и почти сразу выдохнул. Оказалось, что Лабель сложил все наши вещи кучей, лег на них и заснул, подложив ладони под щеку.

— Останься с ним, я пойду поищу что-нибудь еще на берегу.

— Увидишь Милаша, будь аккуратнее, — строго сказала Вася. — Он тебя не знает и может испугаться!

— Хорошо-хорошо, — отмахнулся я и пошел изучать пещеру дальше.

Эх! Мне бы магию! Можно не единую, а хоть одну из сил! Я бы тогда не то, что согрел бы нас всех, так еще и нырнул в воду, не боясь никакого змея. А эта вынужденная беспомощность мне уже опротивела. И ведь кристаллы не возьмешь, в таком антимагическом поле они быстро разряжаются.

Я отошел от места нашей стоянки не дальше чем на двести метров, когда из воды выскочил новый знакомец. Он вполне себе уверенно стоял на ногах, крутил хвостом и внимательно меня изучал.

Потом требовательно запел.

Помня слова Васи, я медленно к нему подошел, присел и вкрадчиво спросил:

— Куда ты меня зовешь?

Малыш наклонил голову к плечу, потом отскочил от меня, ударив по воде лапой.

— Ты меня понимаешь, что ли? — изумился я. — И что ты от меня хочешь? Чтобы я нырнул?

Снова несколько торопливых ударов, от которых по зеркальной глади пошли круги.

— Малыш, я не могу. Я замерзну. Да и магии у меня нет, чтобы дышать под водой. Я погибну.

Мой ответ явно озадачил детеныша, он потоптался на месте, еще раз подал голос и ударил хвостом по камню. Тот отлетел почти на два метра.

— Силен ты, парень. Но опять-таки я могу нырнуть, но ненадолго. Дыхания не хватит. Магии нет. Здесь ее вообще нет. Ты знаешь, что такое магия? Заклинания, потоки, сила?

Святое небо! Я говорю со змеей!

Сложно сказать, понимал ли меня он. Скорее переживал и нервничал, уж больно резкими были его движения. Что-то он там увидел в озере и теперь звал меня на помощь.

С одной стороны, лезть в воду, да еще и без магии, мне очень не хотелось. С другой стороны, парню явно нужна помощь.

Детеныш продолжал раскидывать камни, требовательно петь и стучать лапой по воде, подгоняя меня выбрать нужный ему вариант развития событий.

И я сдался.

Мне все равно нужно было в озеро. А сейчас или через пару часов магия все равно не появиться, а так хоть на разведку сплаваю, заодно проверю свой организм на стойкость к холоду.

Хотя не стоит забывать про мать-змею, но то, что она до сих пор не появилась, склоняло меня к пониманию проблемы малыша.

— Хорошо. Попробуем. Но я ничего не обещаю, — строго сказал я и начал снимать обувь.

Следом на камни полетела рубаха, которую я в прошлый раз снимать не стал, чтобы не смущать Васю, а вот брюки оставил. После чего приметил удобное место, где вода была темнее, выдохнул и прыгнул в воду.

В первые мгновения она обожгла кожу. Да тут градусов десять! Я открыл глаза, ловя взглядом силуэт малыша, и энергично заработал руками. В голове билась только одна мысль: как бы не задохнуться!

Черная тень кружила вокруг меня, подсказывая направление. Судя по светящимся кристаллам над головой, мы плыли ровно к центру озера. Мне пришлось три раза вынырнуть на поверхность за глотком воздуха, пока мы преодолевали все пространство.

Наконец, малыш перестал метаться вокруг меня, на мгновение замер, а потом чуть ли не штопором ринулся к самому дну. Такого я повторить не смог, да и уже начал уставать. Пальцы уже не слушались.

Но я решил, что проплыву, сколько смогу. Надо было хотя бы камень взять, чтобы быстрее опуститься! Или хотя бы взять этих чертовых кристаллов, а то не видно же ничего!

Ворчал я больше для подпитки, чем на самом деле. Слишком было холодно, слишком мало воздуха, слишком… да всего слишком!

Я смог опуститься метров на сорок, когда малыш снова показался. Еще ниже подплыть уже не получалось, сказывалось давление и шум в ушах, не говоря уже о разрывающихся легких.

Кое-как жестами я объяснил детенышу, что мне нужно назад. Он лихо проплыл вокруг меня, а потом внезапно приблизился к груди и обнял меня. Это живо напомнило мне момент, когда я впервые прижал его яйцо к себе.

Самое удивительное, но я вдруг ощутил то же самое тепло. Малыш вовсю старался помочь мне плыть дальше.

И если с холодом это сработало, то дышать мне все равно было нечем. Сердце колотилось о ребра, как сумасшедшее. Я начал грести ногами, чтобы побыстрее всплыть.

Это малышу совершенно не понравилось. Он завозился на груди, а потом отстранился.

В следующее мгновение его острый коготь впился мне в кожу.

От неожиданности я машинально открыл рот и начал захлебываться. Твою ж! Зараза! За что⁈

Глава 3

Боль от удара змееныша была такой сильной, что разом затмила и холод, и онемение в ногах. Вода хлынула мне в горло, заставив подавиться криком. Следом обожгло легкие.

Сознание сузилось до пламени в груди и паническим, практически животным желанием вдохнуть. Но вдыхать было нечем. Вокруг была только вода.

Она давила на глаза, стучала в уши гулом и давала понять, что здесь я останусь навсегда.

Я метнулся, пытаясь вырваться из плена воды и змееныша и поймать шанс на спасение, но тело уже не слушалось, а наливалось свинцовой тяжестью.

Мысли спутались.

Все. Доплавался архимаг.

Не во время стычки с врагом, не из-за заклинания, а вот так, из-за какого-то маленького существа.

Глупая! Обидная смерть!

Я еще искренне надеялся выплыть. Уже не шевелился, но смотрел на дрожащие кристаллы света на потолке пещеры и надеялся.

Еще чуть-чуть! Еще немного! Каких-то сорок метров!

Холод сменился странным, обволакивающим теплом, словно меня накрыли толстым одеялом. Но даже сквозь него я ощущал дикую панику. Все клетки моего тела протестовали против смерти.

Я не готов! Не сейчас!

А потом появился свет.

Он был не наверху, ни внизу, ни тоннелем с воспоминаниями всей жизни, а у меня на груди, там, где еще впивался коготь змееныша.

Это все малыш! Это он начал сиять! Его чешуйки мягко светились пульсирующим жемчужным сиянием. Оно струилось по его тельцу и собиралось лужицей вокруг лапки, из нее перетекая в коготь, который застрял в моей коже.

И это не ватное одеяло окутало меня, а его сила! Робкая, неуверенная, непривычная, но при этом невероятно живая.

Она вливалась в меня тонкой струйкой прямо в очаг боли, и в следующее мгновение меня выгнуло дугой от сильного спазма.

Его вызвало пробуждение моей собственной силы. Единая сила цепко ухватилась за магию детеныша, оплела нитями и раскрылась.

Я схватился за эту возможность как утопающий за соломинку. Рванул всем естеством к магии, но она не позволила собой управлять, выступая в роли поддержки, но не активного участника.

И вдруг легкие едва не схлопнулись.

Едва шевеля одеревеневшими пальцами, я попытался сплести заклинание воздуха, но вместо моей силы, заработала магия малыша и с силой вытолкнула из меня лишнюю воду десятком мелких темных пузырей.

От такого поворота событий в груди взорвалась режущая пустота, в которой свободно билось сердце, и которая требовала спасительного вздоха.

И я его сделал.

Каково же было мое удивление, когда в рот полилась вода, но я не задохнулся. Машинально закашлялся, и из легких вырвался новый поток пузырей, но потребность вдохнуть снова была сильнее. И я вдохнул опять. И еще. Голова начала проясняться, значит, в мозг кислород как-то поступал!

Осознание пришло очень быстро — я фильтровал воду.

Да я, черт возьми, стал рыбой!

Ужас перед близкой смертью постепенно отступал, и дышать — я не знаю, как это назвать правильно, — становилось легче.

Легкие работали, сердце билось, мозги заработали.

Невероятно!

Детеныш, наконец, вытащил из моей груди коготь, отплыл, словно оценивая результаты своей работы, и нетерпеливо дернул хвостом.

Я кивнул. Он мне помог только для того, чтобы я смог помочь ему. Холодный расчет без грамма сантиментов. Но я был не против новой способности, если она, конечно, останется со мной и дальше.

А внизу меня ждала черная бездна, и малыш звал меня туда.

Рванул я за ним не сразу, еще раз попытался сплести заклинание. Но итог не порадовал: единая сила была, но потакать моему желанию не собиралась.

Поморщившись, я начал работать руками, стараясь не упустить из виду детеныша.

Каждый новый метр давался с трудом. Давление сжимало голову, кислорода становилось все меньше, но я плыл и был жив.

А что еще нужно едва не утонувшему человеку? Лишь ответы на вопросы. Их у меня было много.

Детеныш еще несколько раз подплывал ко мне, внимательно смотрел своими глазами-бусинами, иногда даже царапал. Складывалось впечатление, что он проверял, не умер ли я после его магии. А может, он лишь подстегивал мой организм плыть дальше.

И чем глубже я погружался, тем острее понимал, что змееныш действительно помогал: тяжесть в теле не усиливалась, а кровь хоть и стучала в висках, но делала это стабильно.

Пока изо всех сил греб руками, не забывал смотреть по сторонам. Свет кристаллов давно уже погас, однако способность видеть во мраке меня выручила. Ведь это уже не магическое плетение, а свойство глаз.

Так что я с любопытством рассматривал гладкие скалы, нагромождения обломков, которые притащило сюда из реки, тонкие нити водорослей почти без листьев. Единственное, чего я не видел, так это живности. Меня не оставляло ощущение, что озеро мертво. Иначе как объяснить такую пустоту?

Детеныш, наконец, остановился, заметавшись возле здоровенного камня, скорее какого-то нароста возле огромной скалы.

Я подплыл ближе и внимательно его осмотрел. Гладкий, покрытый тончайшим слоем мха, он почти не отличался от остальных. Почему малыш застрял именно здесь?

До меня долетели обрывки его пения. Звуки стали резче, противнее, требовательнее. Может, здесь источник? Нужно все изучить до мельчайших трещинок!

Проверив каменюку со всех сторон, я выяснил лишь одно: камень был огромным! Ни конца ни края у него не было, словно он стал частью дна. Но это сделала точно не природа, уж больно правильной была его форма, которая напоминала трубу.

Так и не поняв, что нужно детенышу, я опустился на камень, задумчиво разглядывая окружающую меня картину. Довольно мрачную, к слову! А мой проводник тем временем пытался что-то нарисовать на гладкой поверхности. Коготки то и дело врезались в камень, но при этом почти не оставляли линий.

Пару раз появлялись крошечные искры, но они тут же гасли.

А не пытается ли он провернуть то же самое, что и со мной?

Быстро развернувшись, я счистил скользкий мох и с силой прижал ладони к поверхности. Потом замер, сосредоточившись на своих ощущениях. Да, странно было вот так «слушать» камень, однако это была как раз та загадка, ответ на которую поможет мне найти источник.

Тук.

От неожиданности я отдернул руки. В моих ушах это стучало или мне показалось?

Я снова замер, отрешившись от всего происходящего вокруг, и прислушался.

Долгие несколько минут ничего не происходило, а потом…

Тук.

В этот раз я не убрал ладони, а взглянул на малыша. Он все продолжал царапать твердую поверхность, пытаясь что-то сделать.

Поделиться силой? Но почему здесь?

И тут в голове щелкнуло!

Детеныш — дно озера — помощь.

— Твою-то дивизию! — вместо звуков из моего рта вырвались лишь темные пузыри.

«Это его мать!»

Все детали картинки встали на свои места. Вот почему она не вылезла из воды, когда он проклюнулся. И вовсе не потому, что он был один. Она заснула, а ее детеныш хочет ее разбудить.

Вот только как это сделать-то⁈

Малыш, осознав, что я додумался, нетерпеливо подплыл ко мне и прищурился. В ответ я изобразил, что не знаю, как ему помочь. Змееныш разозлился, задергав хвостом.

Еще немного подумав, я решил спросить его про источник. Расчет был прост: если он знал про мать, про магию и смог ею поделиться, то, возможно, он обладал памятью предков.

«Видел ли ты, — жестами начал объяснять я, — что-то круглое, старое и на подставке?»

Детеныш задумался аж на целую минуту, а потом отрицательно мотнул башкой.

Приплыли.

Я решил зайти с другого конца, посчитав, что возможно, мать заснула из-за остановки работы источника.

Святое небо! Как много нестыковок, логических дыр и неточностей! Я буквально пытался натянуть свою теорию на имеющиеся факты!

Но попытка не пытка. И показал на свое сердце, а потом на мать детеныша. Тот озадаченно почесался, крутанулся вокруг себя, моргнул и вдруг поплыл прочь.

Я рванул за ним. Мне уже было плевать на шум в ушах, на то, что я фильтровал кислород из воды и находился в ледяной воде. Найти источник нужно прямо сейчас! Второй раз лезть в воду отчаянно не хотелось.

Малыш все плыл и плыл, пока мы не достигли какой-то ниши в скальной стене. И если мелкий легко туда просочился, мне пришлось сложнее. Вот почему нельзя было сделать нормальный проход, а? Архимаги, парни не мелкие, и ведь вечно приходится протискиваться.

Так или иначе, ободрав кожу на плечах и разорвав обе брючины, я все же пролез, чтобы сразу же открыть рот от изумления.

Детеныш привел меня не к сердцу, а к голове матери. Вот она лежала спокойно на передних лапах с безмятежным видом. Казалось бы, чуть что и она откроет глаза.

Меня поразили размеры самой головы — почти с двух меня! Четкие линии чешуек, сложенный гребень с острыми шипами, большие ноздри, клыки, торчащие из-под губы. Да, это уж точно не гидрозмей, даже не рядом.

Я жестами спросил малыша, почему он меня сюда привел. Тот шустро вильнул под голову матери. Наклонившись, я увидел, что в своих лапах она держит… Черт ее дери, артефакт источника!

Итак, я нашел, что искал. Вот только добраться до него не могу. С учетом размеров существа, даже если я лягу на дно и протяну руку, до сферы будет еще минимум полметра.

Вытащить никак не вариант: камень плотно был зажат когтистыми пальцами.

Черт! Черт! Черт!

Не взрывать же тут все! И магии нет.

Впервые я ощутил себя в совершенно безвыходной ситуации.

Нет, выход должен быть. Просто я его еще не нашел.

Я сел перед мордой, закрыл глаза и задумался. Вариант с кровью мне бы помог, тем более ее вокруг довольно много. Несмотря на температуру воды, из меня уже прилично натекло. Удивительно, что я еще не отключился от этого.

Приоткрыл глаз и глянул на плечо. Рваная рана, но хоть чистая. Потом перевел взгляд на детеныша. Он лежал на морде матери, обнимая ее. Печальная картина!

Тем не менее я решил попробовать и подозвал его. Моей задачей было, чтобы малыш подобрался к источнику и попробовал поделиться с ним силой. Возможно, это чуть вдохнет жизнь в каменную статую и она разожмет когти. А если не получится, то придется придумать, как воздействовать на сферу моей кровью. С учетом воды это и сложно, и легко одновременно.

После моих объяснений детеныш скрылся из виду, и надолго наступила тишина. Я очень надеялся, что вот-вот услышу победный писк или что-то измениться вокруг.

Но ничего не происходило. Ни единого завитка силы, ни искорок, ни движения воды.

Полный штиль.

Да что ж мне так не везет в последнее время-то⁈

И только я об этом подумал, как со стороны входа в эту пещеру, раздался треск. Это то, о чем я думал? Нужно посмотреть! Вдруг мать начала оживать с хвоста, а не с головы.

Преодолев узкий коридор, я выбрался и огляделся. Вроде все, как и было, кроме разве что какой-то длинной палки.

Подплыв поближе, я с удивлением заметил вокруг нее тонкие нити. Они переплетались в прозрачный канат и уходили к поверхности.

«Вася, что ты удумала на этот раз⁈» — мелькнуло в голове.

Кроме нее, такое никто сотворить не мог, вот только зачем она это сделала? Как эта палка могла помочь меня найти? Или помочь мне?

Не придумав ничего лучше, я с силой дернул канат, надеясь, что она с Лабелем воспримут это, как знак, что я жив.

Со стороны пещеры послышалось требовательное пение — малыш звал, а я все смотрел наверх и думал о Васе. Я же не сказал, что уплыл. Они видели только мои вещи на берегу. Представляю, что она подумала, увидев их.

Ладно, сигнал я подал, можно продолжать попытки активировать источник. К тому же у меня появилась весьма интересная мысль, и я хотел ее реализовать.

И снова чертова узкая щель, ободранные в новых местах плечи и почти в труху разорванные штаны. Нужно будет найти какой-нибудь не убиваемый комплект, сшитый без помощи магии!

Наконец, я увидел детеныша, у которого в лапах ничего не было. Значит, первый эксперимент не удался, пробуем дальше.

Я снова постарался жестами объяснить, что ищу похожий круглый предмет, меньше или больше, возможно, не здесь, а в стене или еще где. С каждым движением рук я вглядывался в реакцию детеныша. Должно же мне, в конце концов, повезти!

И мне действительно повезло: детеныш отплыл в дальний угол и замер напротив стены. Не просто стены! Здесь четко прослеживалась рукотворная кладка из прямоугольных камней.

Кивнул малышу, я принялся внимательно изучать. Здесь просто обязан быть активатор или хотя бы символы атарангов. Скорее всего, тысячу лет назад в этой пещере не было воды, и поэтому коты выбрали это место.

Долго искать не пришлось, детеныш вполне конкретно указал на одно из углублений, очень похожее на то, где я нашел активатор небесного артефакта.

Я уже почти ощущал на языке вкус победы, когда увидел несколько едва заметных отметин, оставшихся от, до боли знакомых, символов.

Но не успел я и прикоснуться к ним, как все вокруг задрожало и с потолка посыпались мелкие камни.

Малыш рыбкой выскользнул из пещеры, оставив меня одного. Я бы тоже поспешил за ним, если бы не треснула плита над входом. Еще одна такая встряска и она бы рухнула. Мне не очень хотелось в этот момент находиться рядом.

И я вернулся к изучению пустого углубления в скале.

Где же активатор?

Начать я решил со своей крови, благо раны на плечах еще свежие! Аккуратно подстав кровоточащее место к символам, я собрался и резко прижался к камню.

Затем замер, проигнорировав вспышку боли. Все потом! Сейчас важнее узнать, сработает ли этот метод.

В следующую минуту вода вокруг меня пришла в движение. Я возликовал! У меня получилось! Кровь вызвала нужную реакцию, и вот уже скоро появится активатор.

— Леша⁈ — раздался глухой голос рядом со мной. — А что ты делаешь⁈

Я от неожиданности так резко отпрыгнул, что меня закрутило вокруг своей оси, едва не ударившись головой об острый край скалы.

— Вася⁈ — удивленно спросил я пузырями.

— Чего⁈ Не слышу!

Она вместе с Лабелем стояла внутри полупрозрачной сферы, очень похожей на ту, в которой мы неслись по бурлящей реки. Но главным было не удивительное нахождение Василисы на дне озера, а эта самая сфера, в которой они просто прошли сквозь камень.

Сквозь камень! Не повреждая его!

В голове не укладывалось! Да как такое возможно⁈ Что это за сила такая⁈

Хотя на последний вопрос, ответ я знал: Васина.

Детеныш был удивлен не меньше моего, крутился вокруг сферы, тыкался в нее, а потом замер в нерешительности.

— Ты, вообще, как тут оказался-то⁈ — возобновила Вася допрос. — Почему ты весь в крови⁈ Что случилось⁈

Бледный Лабель, что стоял рядом с ней с видом обреченного на смерть, что-то тихо сказал ей. Вася просияла и кивнула.

— Сейчас все будет! — сказала она и нахмурилась, не переставая улыбаться.

Сфера медленно подплыла ко мне ближе, прижала к камню, а потом… Святое небо, я бы ни за что не поверил в произошедшее, если бы не участвовал в этом.

Дело в том, что меня обволокло полупрозрачной пленкой, а потом всосало внутрь.

Секунда и я уже стою мокрый рядом с Васей и Лабелем.

Первое, что я сделал — попытался продышаться. Меня все не отпускала мысль, что змееныш полностью изменил структуру моего организма и просто исключил мне возможность вдыхать воздух.

Но нет.

Легкие заработали, как и должны были.

Аж от сердца отлегло!

— Леша, — строго сказала Вася, — какого черта ты, вообще сделал⁈

— Источник на дне, — прохрипел я.

Меня начало трясти от холода и потери крови. Магия детеныша перестала действовать, отбрасывая мое состояние до момента прыжка в воду. Неприятно и гадко. Я оставался на ногах лишь на природном упрямстве.

— Да, я это знаю, но почему ты здесь⁈ — не унималась она. — Чем ты думал, прыгая в воду, не предупредив нас⁈

— Источник, — словам было сложно проходить через шершавое горло. — Здесь.

Сил хватило, чтобы мотнуть головой в сторону морды недодракона.

Вася и Лабель одновременно повернули головы к ней и ахнули.

— Под ней, — добавил я.

— Святые небеса! — воскликнула Василиса. — Леша! Это же голова! А где остальное? Зачем делать из камня такую скульптуру?

Я тихо вздохнул, собирая силы для новой порции слов, но меня опередил Лабель.

— Думаю, Алексей Николаевич хочет сказать, что источник не просто под статуей, — он запнулся, увидев, как я поморщился, — не под статуей? А, понял. Это не статуя! Ой. А что тогда?

— Кто, — прошептал я.

— Черт! Леша! Это что, мать Милаша⁈

Я поднял большой палец вверх, подтверждая ее слова. Впрочем, легче от этого не стало, и Вася забросала меня новой порцией вопросов.

Половину я даже не услышал, погружаясь в состояние полудремы. Вроде осознавал, что нахожусь в пузыре, созданным ею, а вроде и уже в кромешной тьме отключки.

— Не смей терять сознание! — резкий крик Васи прошелся по ушам ударной волной. — Леша! Соберись! Источник под статуей! Но почему ты стоял у стены⁈

— Активатор, — пробормотал я, всей душой, желая, чтобы она от меня отстала. — Кровь. Магии нет.

— Поняла. Сейчас что-нибудь придумаем, — ее голос начал уплывать, расползаясь в закоулках сознания бессвязными буквами.

Я хотел одного: спать. Долго. Глубоко. Безмятежно.

И тут я услышал смачный хруст.

Да что опять-то⁈

Недовольно открыв глаза, я очень внимательно смотрел на то, как полупрозрачная стенка сферы начинает осыпаться прямо на моих глазах.

Но самое странное, что вода не хлынула внутрь! Нет! Она так и продолжала обтекать нас, словно препятствие еще было!

Честно сказать, у меня уже не было сил удивляться. Однако Вася выглядела очень довольной.

— Пошли, покажешь мне все, — она взяла меня за руку, и в меня потекла огненная и очень странная сила.

А что, так можно было⁈

Глава 4

Васина сила вспыхнула во мне жарким пламенем, прошлась от макушки до пяток, разом вернув почти заснувшие эмоции.

— Твою-то…! — рыкнул я, едва удерживаясь на ногах. — Какого черта⁈

— А как еще вернуть тебя в чувства? — невинно спросила она. — Как бы ты мне все нормально рассказал?

Я ответил не сразу, тело сводило судорогой, огонь продолжал растекаться по венам раскаленной лавой, а Вася просто улыбалась, довольная собой.

Не помереть бы от такой помощи!

Впрочем, через бесконечно долгую минуту, пламя начало стихать, а мысли снова собрались в кучу.

— Источник действительно под статуей, — проговорил я, тяжело дыша, — точнее, под окаменевшей матерью детеныша. Но до нее невозможно добраться, слишком мало места. Поэтому я спросил твоего Милаша, где еще есть похожие штуки. Он показал на стену. А дальше вы пришли.

— И где активатор? — Вася переключилась на рукотворную кладку. — Тут же ничего нет.

— Символы почти стерлись, — кивнул я, — остались лишь несколько черточек, но у меня нет силы, чтобы наполнить их магией и открыть тайник.

— Ерунда какая-то! — всплеснула руками Вася, задев поток воды за пределами островка сухости. — Здесь же нет магии! Зачем тогда Жу направила нас сюда, если знала об этом?

— Спросишь у нее, когда выберемся отсюда. Мне тоже интересно узнать ответ на этот вопрос.

Лабель слушал наш разговор, с любопытством разглядывая и статую, и стены, и нетерпеливого малыша, который не понимал, почему мы просто стоим, а не пытаемся ему помочь.

— Должен быть выход, — твердо сказал я. — Если бы Жу знала, что это вне наших возможностей, она бы подсказала.

Вася фыркнула. Кажется, ее уровень уважения к кошке стремительно падал. Я тоже не понимал, как можно быть такой засранкой и не уточнить очевидные вещи, но Жу есть Жу, поэтому мысли о мести я отодвинул на задний план. Сейчас другие цели.

— Но у нас есть магия, — вдруг сказал Лабель.

Мы одновременно уставились на него.

— Вы, АЛексей Николаевич, смогли выжить в воде и опуститься на дно, а вы, Василиса Михайловна, создали это, — он обвел пузырь, в котором мы стояли. — Магия есть.

— Но она не подходит для призрачного источника, — покачал я головой.

— Сейчас поясню свою мысль, — он аккуратно дотронулся до воды и потом встряхнул пальцами. — Когда вы проходили лабиринт, то отделяли свою силу от тела, так? Вы видели разные потоки магии, а потом объединили их в одну, так? По всем теоретическим выкладкам такого не может быть. В мире очень редко встречаются люди, которые владеют больше одной силы. Точнее, это скорее исключения из общего правила. Всем известно, что есть стихийная и небесная, которые друг с другом редко взаимодействуют.

— Кристоф, пожалуйста, ближе к делу, — у меня аж виски заныли от его лекции.

— Простите, Алексей Николаевич, я сейчас. С учетом того, что вы изменили фундаментальное представление… — он вдруг осекся под моим взглядом. — Короче, хорошо, понял. Я думаю, что действительно есть только одна магия. Не единая, не сырая, а нечто большее. Но она, в свою очередь, разделяется на типы: небесная, призрачная, небесная. А есть еще Василисы Михайловны сила, и сырая.

— И змееныша, — добавил я. — Благодаря ей я выжил.

— Так он магический⁈ — воскликнула Василиса и нашла его взглядом. — Спасибо тебе, Милаш, за помощь!

— Давайте вернемся к теме, — кивнул я. — Кристоф, и что ты хочешь этим сказать?

— Я думаю, что из доступным нам двух сил можно выделить призрачную! — дрожащим от восторга голосом закончил он. — Точнее, скорее всего, из магии Василисы Михайловны, потому что она привыкла ею пользоваться.

Я задумался, нутром соглашаясь с выводами Лабеля. Да и, собственно, чего тут размышлять, если можно проверить?

В первую очередь нужно проанализировать ту мешанину, что теперь была во мне: магия детеныша, Васина и своя, где-то там на задворках.

Сделав знак не отвлекать меня, я сосредоточился и прикрыл глаза. Перед внутренним взором вспыхнули тончайшие нити: зеленоватые от детеныша, остро пахнущие животным, и бледно-сиреневые Васины. Они почему-то воспринимались, как тяжелые сладкие духи.

Сам не знаю, почему обе силы я воспринимал, как ароматы, но, видимо, другие чувства сейчас не были доступны.

Итак, как в этом разобраться и как найти нити призрачной силы? Их в руки-то не возьмешь, чтобы разделить на составляющие!

Я напряг волю и мысленно представил, что каждый цвет — это множество других. Зеленые не трогал, только Васины.

Сначала ничего не получалось, мне никак не давался сам принцип разделения, но потом дело пошло активнее. И буквально за несколько минут вокруг меня появилась молочно-белая завеса чистой, призрачной силы.

Дальше все просто: добраться до источника и влить в него эту магию.

И только я хотел сделать шаг, меня кольнуло мыслью: а почему призрачная, если у змееныша — зеленая? Источник же питал его мать, значит, и у нее должна быть такая.

— Леша? Все в порядке? Ты чего остановился?

— Думаю, — сквозь зубы сказал я, стараясь не упускать из виду молочные нити, а потом решительно шагнул в сторону активатора, сразу оказавшись в воде.

Ледяная волна в один миг охладила мой порыв, сбила с ног и обрушила на меня каменную плиту давления. Про него я совсем забыл!

Но Вася быстро сориентировалась и тоже шагнула за мной, снова принимая меня в сферу.

— Не делай так больше, — прошипела она. — Или хотя бы предупреждай.

Вот так мы и ползли до ниши с активатором.

Чем ближе я становился к почти стертым символам, тем сильнее они проступали, забирая у меня немного магии.

— Леша! Они светятся! Ты все делаешь правильно! Продолжай!

Вася снова хотела влить в меня силу и схватила за руку, но я отдернул и качнул головой. И так еле держу концентрацию, и еще порция ее огня меня только собьет.

Вскоре символы засияли, подсказывая мне, что тут действительно был активатор. Был.

Был, черт его возьми!

Вспышка ярости родилась мгновенно, но также быстро исчезла под напором мысли, что под мордой статуи не сам источник, а как раз активатор.

Это меняет дело. Теперь нужно все же лезть под здоровенную морду и напитывать сферу.

Жестами показав Васе, куда двигаться, мы медленно покатились к матери змееныша. Дальше я лег на камни и пополз, постоянно держа перед глазами завесу призрачной силы.

Еще одна нелепая ситуация в копилку воспоминаний.

— Ну, милая, давай, — приговаривал я, — теперь твоя очередь помогать.

До сферы, конечно, я не добрался, и между мной и ею остались всего полметра, правда, воды, а не сухого пространства. Но когда впереди маячит достижение цели, то можно немного и намокнуть.

Поэтому я вытянул руки, насколько смог и аккуратно хлестнул молочными нитями по каменной оболочке активатора.

И замер, затаив дыхание.

Но первые несколько штук просто соскочили, даже не закрепившись. Пришлось усилить напор, собирая все, что у меня было.

Результат не заставил себя ждать, хотя и не тот, на который я рассчитывал. И вместо того, чтобы активатор засветился, пещера вздрогнула.

— Леша! Она моргнула!

А, не пещера вздрогнула, а голова матери змееныша. Вроде хорошо, вот только я все еще под ней!

И тут меня резко дернуло назад — Лабель поспешил мне на помощь. А Вася с открытым ртом смотрела на морду. Та уже не только моргала, но и дергала ноздрями, от этого вода пришла в движение.

Мы стояли, не шелохнувшись, ожидая продолжения. Только детеныш искренне радовался возвращению матери к жизни. Подплывал то к гребню, то к глазу, терся фиолетовым боком, делясь силой.

— Вася, а укрепи-ка стенки, — тихо сказал я. — А то она сейчас целиком проснется и нас из этой пещеры вынесет на полном ходу.

— Да, да, я сейчас. Быстро, — скороговоркой ответила она и развела руки, едва не двинув Кристофу по уху.

Он успел увернуться, чуть не упав при этом.

Тем временем под матерью малыша разгорался молочно-белый счет. Мне уже была видна его четкая структура и даже отдельные нити, которые тянулись не куда-либо, а прямо к Васе и Лабелю.

— Осторожнее, — предупредил я, — сейчас из вас начнут тянуть силу.

Впрочем, Вася это поняла и без меня. Она уже закусила губу и наморщила лоб от напряжения. В этот раз ее магия давалась в разы сложнее. И все же, тонкая пленка между нами и водой все же появилась.

В нее тут же ударилась волна, отбросившая нас почти на метр. Мы смогли устоять на ногах, вцепившись друг в друга. Еще бы чуть-чуть и впечатались в стену возле лаза в пещеру.

— Сколько ему силы нужно? — сквозь зубы спросила Вася.

— Боюсь, что много, — поморщился я. — Он берет себе, а из него черпает эта змеища. Отдавай сколько сможешь, а если станет совсем тяжело, обрывай все подчистую.

Хмуро кивнув, Вася продолжила работу над нашей защитой. Я тоже не стоял просто так и разбирался с зеленой магией, а потом бросил изумрудные нити прямо к морде статуи.

И как только они достигли цели, змея замерла. Ее огромные глаза скосились в нашу сторону, и у меня похолодело в груди. Черт знает, что было в голове этого существа! Оно могло принять нас как за врагов, так и за друзей.

Секунды тянулись с околонулевой скоростью, отщелкиваясь в висках стуком крови.

Ситуацию спас малыш, тихонько затянув мелодию. Мать перевела взгляд на него, долго и внимательно слушала, а потом прикрыла глаза, в чем-то соглашаясь с детенышем.

Активатор, который она все еще держала в руках, запульсировал. То ли сила закончилась, то ли начал действовать. На всякий случай я задвинул Васю себе за спину.

Змееныш, заложив лихой вираж, нырнул под тело матери, вытащил сферу и принес ее мне, громко застрекотав. Я перевел дух.

Взял его не сразу, а сначала провел рукой по плечу, где кровь уже почти свернулась. Чтобы наверняка! И уже потом прикоснулся к активатору.

Вася и Лабель следили за мной во все глаза. Мне даже поворачиваться не нужно было, чтобы ощутить их взгляды.

И в этот момент нас ослепило яркой вспышкой.

— Сработало, — выдохнул я.

— Возьми и мою! — почему-то крикнула Вася и, выхватив у меня с пояса нож, резанула себя по ладони.

Я этого не видел — чувствовал. И когда ее кровь соединилась с моей, активатор вырвался из моих рук и завис в воде, ровно сияя.

— И что дальше? — тихо спросил Лабель.

— Ждем.

Стараясь не смотреть на сферу, я поискал глазами источник. Он должен находиться рядом. Но вместо того, чтобы показаться нам, — змея вздохнула, сбрасывая с себя каменную корку.

Вся пещера в одно мгновение заполнилась взвесью и обломками камней. Не зря я попросил Василису усилить защиту. Иначе бы нас занесло с ног до головы.

Так или иначе, морда змеи уже целиком очистились от камня, и мы увидели насыщенно-фиолетовую чешую. Она местами блестела, словно ее окропили искрами. Но это только голова, остальное тело терялось за каменной стеной.

И что-то мне подсказывало, что это ненадолго.

— Быстро! Уходим! — скомандовал я. — Иначе нас завалит тут.

— Я не уверена… — пролепетала Вася, беспомощно оглядываясь. — Я так много силы потратила, что сквозь камень пройти не смогу.

— А в дыру мы все втроем не пролезем, — встрял Лабель. — Я ее видел! Туда и мышь с трудом пролезет!

Он выразительно посмотрел на мои плечи.

— Тогда Вася, тебе задание, — кивнул я на его слова, — сделать такие сферы вокруг наших голов. По очереди мы сможем через проход вынырнуть с другой стороны. Сможешь?

— Но я тогда вымокну! — возмутилась она.

— Ты хочешь быть сухой, но под камнями или мокрой, но целой?

— Ой, Леша, ну чего ты начинаешь!

— Давай быстрее, а то мать уже собирается встряхнуться! — жестко сказал я.

— Нормально все будет! Я придумала другой выход! — она показала мне язык и отвернулась лицом к стене. — Приготовьтесь.

Я мысленно начал просить небо, чтобы Вася не обрушила каменную кладку нам на головы. И почти угадал! Вот только глыбы, которые начали трескаться прямо у меня на глазах, упали в другую сторону.

Моему восхищению не было предела.

— Молодец, — похвалил я Василису, — а теперь ходу! Ходу!

Одним рывком мы буквально выпрыгнули из пещеры, как в следующее мгновение остальные стены затряслись.

Грохот стоял неимоверный! Камни выстреливали в разные стороны, здоровенными снарядами. Сам не понял, как, но в секунду успевал поставить силовое поле. И сразу же в него влетела одна из глыб, отбросив сразу на несколько метров.

Васин пузырь от такого отношения лопнул, и мы оказались в воде. Она сдавила нас со всех сторон, вытесняя воздух из легких, нещадно сковывая холодом.

Хуже всего пришлось Лабелю. У него вообще никакой силы не было. Вася тоже растерялась, не зная, с какой стороны нас спасать. Впрочем, я уже создавал новую сферу из силового поля, теперь уже осознанно используя всю чужую силу, которая у меня была.

— Твою ж… как холодно! — простучала зубами Вася. — Спасибо, Леш. Мы едва не погибли.

— Проверь Кристофа, — бросил я, продолжая держать нити силы. — Меня надолго не хватит. Сейчас будет всплывать.

Дальше наступило время простой и понятной физики — воздух же легче воды, — и сферу на всех порах потащило вверх.

Единственное, что я не учел, так это скорость. Чем выше мы поднимались, тем она становилась больше. Нас уже вжало в дно силового поля, а воздух кончался очень быстро.

Все, что я мог, это только укреплять переднюю часть сферы, чтобы она не треснула.

И когда над головой появились искры от кристаллов на потолке, я крикнул:

— Приготовились! Сейчас будет…

Я не успел договорить, как нас выбросило из озера, и шарик с нами внутри устремился прямехонько к сияющим камням.

— Да твою ж… — выругался я, наращивая слой защиты.

Потолок стремительно приближался, Вася визжала, Лабель беззвучно шевелил губами. Я смотрел на каменные выступы, о которые нас должно было размазать.

Все ближе и ближе.

Физика, бессердечная ты ж тварь!

За каких-то полметра до гибели сфера затормозила, достигнув пика высоты.

И начала падать.

Новый визг Васи резанул по ушам.

Сил, чтобы хоть как-то погасить скорость у меня не было. И я не придумал ничего лучше, как добавить воздушную подушку. По крайней мере, я очень старался это сделать. Не хватило времени. Плетение не замкнулось.

С боевым кличем, который слышал только в момент гибели особо отчаянных берсерков, я влил остатки силы в силовое поле.

И в последние секунды просто взывал к высшим силам, чтобы они были к нам благосклонны.

Не знаю уж, услышали они нас или нет, но когда сфера врезалась в каменистый берег, нас закрутило в безумном аттракционе.

Лишенные всякой опоры, мы катились и болтались по всем поверхностям, сталкиваясь друг с другом и лежащими камнями.

Но все плохое, как и хорошее, рано или поздно кончается. Вот и сфера, наконец, начала тормозить. И через какое-то время мы остановились.

Я кое-как выглянул из-под Лабеля, на котором лежала Василиса. И вдруг обратил внимание на руки Кристофа.

На них были нити силы! Это он остановил нас, буквально вцепившись потоком в черный камень!

Магия вернулась⁈

В одно мгновение я сплел воздушные петли и расцепил наш тугой клубок. А заодно и добавив мощную волну лечебных заклинаний.

В ответ услышал благодарный вздох.

— Леша, пожалуйста, поставь меня на ноги, — пролепетала Вася, обалдевшая от нашего полета.

— Не могу. Ты ногу сломала. А Кристоф — ключицу.

— А ты?

— А я… — я взял паузу на быстрый анализ своего состояния. — Ерунда. Четыре ребра. Сейчас вылечу.

— А как? Магии же… — она замолчала, начиная осознавать, что висит на воздушной петле. — Ой… Лечи уже скорее! Леша! Мне больно!

— О, шок проходит. Хорошо, — кивнул я и повернулся к Лабелю. — Спасибо, хорошо придумал с остановкой.

— Иначе меня бы стошнило, — я только сейчас обратил внимание, что его лицо не белое, а зеленоватое. — Значит, мы все сделали правильно?

— Пока не знаю. Источник же мы не активировали.

Он посмотрел на ровную гладь озера, в толще которого оживала здоровенная змея. Потом перевел взгляд на кладку яиц — ни одного нового малыша так и не появилось за время нашего отсутствия.

— Надо бы отдохнуть немного, — устало добавил он.

— Согласен. Сейчас самое время, — кивнул я.

Затем сплел здоровенное ложе, на которое мы все забрались, и отправил его в полет до самых вещей. Там уже быстро нас высушил, долечил и устроил.

— Есть только хочется, — плаксиво сказала Вася.

— Увы, этого магией создать не получится. Давай я тебе заклинание на бодрость добавлю. От него есть меньше хочется.

— Зато потом! — поморщилась Вася. — Помню, в прошлый раз я всю кастрюлю с рагу умяла после его применения.

— Придется терпеть, нам еще выбираться отсюда. Так что до этой самой кастрюли минимум дня три.

— Я не хочу голодать три дня! Леша! Сделай что-нибудь!

Я видел, что она устраивала скандал не потому, что была голодна, а из-за дикой усталости. Поэтому я решил поступить мудро и быстро сделал сонное плетение.

Через мгновение Вася довольно засопела, устроившись на воздушном ложе, как королева.

— Спасибо, — прошептал Лабель, покосившись на нее. — Но что дальше? Как нам найти источник?

— Разберемся, — я устало привалился к камню. — Теперь с магией до дна будет проще добраться. Сейчас мать и дитя наговорятся, а там посмотрим. Может, они и чего подскажут нам.

Ключицу Лабеля заклинание уже привело в порядок. Мои ребра уже почти не болели, ссадины на плечах затянулись. Вот только на груди так и остался шрам от когтя малыша. Наверное, навсегда останется со мной.

Немного подумав, я не стал его трогать и стирать с кожи, пусть будет напоминанием о животной силе, которую я познал в этой пещере.

Я зевнул до хруста в челюсти. Теперь можно и отдохнуть.

Но не успел я закрыть глаза, как гладкая поверхность озера забурлила.

— Кристоф, у нас гости, — я дернул его за рукав. — Не время спать!

Мы поднялись. На всякий случай я окутал нас силовым полем. Ведь до сих пор непонятно, к каким выводам придет змеиная мать, после нашего вмешательства.

Надеюсь, не ест. Но даже тогда у нас будет целых два выхода.

Так или иначе, озеро будто закипело, забурлив белыми пузырями, и очень быстро показалась уже знакомая морда.

Плохо было то, что она была открыта, демонстрируя нам весь набор острых клыков размером с Лабеля.

— Она выглядит недовольной… — охнул Кристоф, прячась мне за спину.

Я проигнорировал его слова и шагнул ближе к берегу с глубоким поклоном.

— Приветствую тебя, царица змей! — громко сказал я.

Глава 5

То, что это действительно царица, а не просто какая-то там гидрозмей, я понял внезапно. Сложил самые очевидные варианты: мне встречались только уникальные явления, размеры змеи, магия детеныша, место их обитания.

Логично? Логично!

Хотя это не мешало мне после поклона стоять натянутой пружиной. Вдруг ошибся?

Змеища все поднималась над водой, шипя и раздувая гребень, Лабель позади меня, кажется, уже сжался до размеров фасолины. Хорошо, что Васю усыпил! А то бы она сейчас устроила!

Или зря?

Терзаемый сотней вопросов, я продолжал смотреть, как царица опустила лапы на воду и те остались на поверхности, что стала вдруг твердой. Секунда за секундой ее огромное тело выныривало из озера и сворачивалось кольцами прямо на водной глади.

Вот это мощь! Вот это, я понимаю, животная магия!

Последним с глубины поднялся не только хвост, но и детеныш. Он быстро забрался к матери на морду и засел, держась лапками за гребень.

Момент истины! Либо нас сожрут, либо поблагодарят.

Так, стоп! А как мы будем общаться-то⁈ Я не знаю змеиного языка!

И тут царица резко подалась вперед, устремившись головой к берегу. Если бы я мог — дал бы деру, но за спиной стоял Лабель, а перепрыгивать да и тем более бросать его, я не собирался.

Поэтому замер столбом с приклеенным абсолютным спокойствием на лице.

— С-смертхный! — долетело до меня свистящее шипение.

«Она говорит на нашем языке!» — вспыхнуло у меня в голове и тут же погасло, потому что потом я услышал только монотонный шум.

Перебивать все равно не стал, чуть нахмурился, дождался, когда она закончит на меня шипеть и с поклоном сказал:

— Царица! Мне неведом ваш язык! Могу ли я воспользоваться своей силой, чтобы исправить это недоразумение?

Детеныш с любопытством послушал меня, потом погладил гребень матери и вдруг оттолкнулся хвостом от ее чешуи, снарядом пролетев с макушки до кончика хвоста.

Не прошло и минуты, как он уже стоял рядом со мной.

— Хочешь помочь? — я присел, чтобы быть с ним на одном уровне. — Опять когтем в грудь?

Малыш мотнул головой и протянул лапу. Я повторил его жест и почти сразу ощутил вспышку боли. Не поморщившись, я позволил его силе снова проникнуть в меня.

— Спасибо, — сказал я, когда запястье перестало гореть огнем, после чего поднялся и снова поклонился его матери. — Царица! Повтори, пожалуйста, сказанное!

— Ты нарушил мой покой! — раздался в ответ свистящий шепот, но он уже был мне хотя бы понятен. — Разбудил! Разрушил все! Забрал мою сферу! Смерть твоя должна быть мучительна, а твое маленькое тело должно накормить моих детей.

Я слушал и плел защитное заклинание. Разговор явно пошел не по плану. Но я должен успеть закрыть Лабеля и Василису.

Царица остановилась всего в пяти метрах от меня, почти на расстоянии одного удара.

Секунды прекратились в резину, растягивая не только самих себя, но и мои нервы. Пружина внутри меня сжалась до предела. Еще хоть малейший признак атаки — я буду готов ее встретить!

Мы с царицей буравили друг друга взглядами. Точнее, она буравила, а я пытался не поддаться панике.

И тут она продолжала говорить:

— Однако, — морда вернулась на высоту, — мой детеныш говорит иное. Говорит, что чешуя моя окаменевшая, что навек спать ушла, да кольцами сквозь воду каменными вросла. Говорит, что ты, смертный, огнем неживым плел, стену тёплую из ничего воздвиг, да камня гнёт с хребта моего снял. Говорит, что для освобождения моего, ребро свое, да кровь свою отдал. Странный ты смертный, для людей чересчур… щедрый.

Она медленно покачала огромной головой, и в ее желтых, вертикальных зрачках мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее искру ума — не звериного, а древнего, усталого, мудрого.

— Потому и решаю я, хозяюшка сей пещеры да глубин: живи. И твои двуногие соплеменники — тоже. Не за доброту вашу, которой не было, а за… глупость полезную. И за детеныша моего слово. Он, вишь, в вас поверил. А я ему… верю.

Воздух, сгустившийся было от напряжения, медленно выдохнул. Я не расслаблялся, но позволил защитному плетению застыть в режиме ожидания.

— Мы благодарны, великая, — произнес я, тщательно подбирая слова. — Прости невежество наше, а как случилось, что ты, хранительница сего места, оказалась в каменном плену? И где источник магии, что мы искали?

Царица издала протяжный, шипящий звук, похожий на смесь вздоха и смешка.

— Ох, вопросы-то какие. Прямо как те, прежние… атаранги, что ли? Существа древние, из света да из тени. Они это место нашли, пещеру-колыбель, да спрятали тут штуковину ценную. Сердце-артефакт, что мировую тишину в песнь магическую превращал. Думали, втайне навеки. Ан нет, не учли они простую тварь ползучую — меня. Я тогда махонькая была, змейка речная, за теплом да за сиянием подкаменное заползла.

Она замолчала, будто вспоминая, и её взгляд стал отрешенным.

— Сиял артефакт, грел, пел… а я росла. Разум во мне просыпался, медленный, как рост сталагмита. Поняла я, что я — не просто тварь. Я страж. Хранитель. Царица этих вод да камней. Сторожила века. А потом… песнь смолкла. Сердце биться перестало. Магия ушла, как вода в песок. Холод пришел. Я почуяла… конец.

Её голос стал тише, почти шепотом, полным древней тоски.

— Подумала я о детях. О будущем роде. Отложила яйца, все, что могла, на последний страх, на последнюю надежду. А потом… подползла к стене, где кристалл-пускач, вмонтирован был. Выдрала его когтями. Последние капли силы, последние искры магии из него высосала… и уснула. Думала, плоть моя пищей для детишек станет, сила моя в них перейдет… А проснулась — в каменном мешке. Не пища, а памятник. И дети мои… рядом, в холоде, без жизни.

Она посмотрела на берег, где горкой лежали уже знакомые нам шершавые яйца.

— Пока вы тут копошились, да камни грели, да связи рвали… кора каменная с меня спала. Детеныш мой первый очнулся, меня будить стал. А вы… вы последний камень с души сдвинули.

Я кивнул, наконец, начав понимать масштаб этой трагедии и чуда.

— А где же теперь сам артефакт? Тот, что магию рождал? — не удержался я от вопроса.

Царица снова издала тот шипящий смех. Она медленно склонила голову и ткнула мордой себе в грудь, в основание шеи, где сквозь чешую мерцало слабое, пульсирующее сияние.

— Глупый! Внутри! Съела! Чтобы не пропадало добро. Чтобы даже спящая, я им питалась. Оно во мне. Я и есть теперь… его сосуд. Его продолжение.

Лабель, всё это время молчавший, кашлянул.

— Но если артефакт внутри вас, великая, то работает ли он? Источник магии, получается, он активирован?

Царица закатила глаза — насколько это возможно для змеи, — и разразилась оглушительным, раскатистым хохотом, от которого задрожала вода и посыпалась мелкая крошка со свода. Мы невольно прикрыли голову руками, а я еще и на Васю накинул силовое поле. Не приведи небо, змея на нас потолок обрушит!

— Хо-хо-хо-сссс! Глупые! Слепые! Да вы что, не видите⁈ Не чуете⁈ Я жива! Я Дышу! Я говорю с вами! Пробуждение мое — щелчок, ключ-поворот! Я проснулась — и сердце внутри меня снова забилось! Магия не в камне, не в воде — она в жизни! Моя жизнь — и есть теперь ваш источник! Пока я жива — он течет! Хоть тут, хоть… — она многозначительно посмотрела вдаль, — где-то еще.

Последние слова заставили меня насторожиться. Задача, казалось, выполнена. Источник найден и оживлен в буквальном смысле. Но что теперь? Царица силы, осознающая себя, с артефактом внутри. Не захочет ли она после такого покинуть пещеру? Выйти, так сказать, в мир?

— Великая царица, — начал я осторожно. — Твое могущество же оно останется здесь, под землей? Мир наверху — слишком хрупок. Люди могут не понять и не оценить твое величие.

Она отмахнулась кончиком хвоста, как от надоедливой мошки.

— Люди? Пусть себе ходят. Мне до них что? У меня, — она снова повернула голову к яйцам, и в её голосе впервые прозвучала мягкость, почти нежность, — дела другие. Детей растить. Учить. Охотиться. Пещеру обустраивать. На тысячу лет, не меньше, работы. Мне тут… хорошо. Тихо. Свое. И артефакт мой тут лучше приживется, чем в шумном вашем мире.

Облегчение, сладкое и всепоглощающее, наконец, разлилось по моим венам. Она не уйдет. Она останется хранительницей, но теперь — сознательной и живой. И источник будет работать. Напишу потом в мемуарах, чтобы через тысячу лет кто-нибудь заглянул и проверил.

С другой стороны, когда все источники заработают нормально, не придется никуда бегать и проверять, все встанет на свои места.

Мы поклонились царице в последний раз — глубоко, с искренним уважением.

— Прощай, великая. Да пребудут с тобой и твоим родом мир и сила.

— Уходите уже, смертные, — буркнула она, но без злобы. — И смотрите под ноги. Камни тут скользкие.

— И я все это проспала⁈ Леша! Как ты мог⁈ — орала Василиса, когда мы пробирались сквозь недра горы.

Нам повезло не только остаться в живых, активировать источник, но и найти обходной путь через каменную толщу. С вернувшейся магией это стало гораздо проще!

Но прекрасное, спокойное и очень тихое путешествие закончилось ровно в тот момент, когда Вася приоткрыла глаза и спросила, что происходит. А я не успел пнуть Лабеля, который моментально вывалил на нее все про царицу, детеныша, легенду про источник.

— Лежи, тебе нужно отдыхать, — попытался я приглушить ее вспышку гнева, но только подлил масла.

— Леша! То, что у меня была сломана нога, не значит, что я не хотела попрощаться с Милашем! И увидеть его мать! И услышать всю эту историю лично!

Лабель опасливо косился то на нее, то на меня, вжимал голову в плечи и старался слиться цветом со стеной, но получалось плохо.

— Василиса Михайловна, на самом деле, там все скучно было… — попытался оправдаться он. — Я вам рассказал, сильно приукрасив! Чтобы интересно было!

— Ах ты еще и врешь мне⁈ Сейчас остановитесь, и я вам покажу гнев, похлеще царского!

Услышав это, я в одно мгновение активировал воздушную петлю в Васином ложе, и оно быстро начало от нас удаляться, благо туннель позволял такие штуки.

Светловолосая продолжала ругаться на чем свет стоит, а мы с Лабелем переглянулись и засмеялись. Да, нам потом это аукнется, но мы слишком устали от этого путешествия, чтобы сдержать этот порыв хохота.

— Вы у меня попляшите еще! — долетел до нас Васин крик.

Мы с Кристофом остановились и отдышались.

— Алексей Николаевич, примите от меня слова искреннего восхищения!

— Главное, чтобы она нам действительно не отомстила, — ответил я. — Надо ей подарок сделать.

— Да откуда ж его взять здесь? — Лабель окинул взглядом глухую каменную кишку.

— А вот легко! — улыбнулся я и жестом фокусника положил обе ладони на шершавую стену. — Сначала поищем.

План был прост: если есть гора, значит, могут и быть месторождения драгоценных камней. А уж Вася их обожает.

План был прост, но исполнение… не очень. Мое заклинание поиска было универсальным — настроенным на «интересное», «ценное» или «аномальное».

Здесь, в толще древней горы, пропитанной только что пробудившейся магией, оно вело себя как пьяный охотничий пес, бросающийся на каждую вспышку света.

Сначала я ощутил слабый отклик где-то слева. Потратив добрых десять минут, чтобы продавить стену и создать узкий лаз, я обнаружил лишь небольшое гнездо искрящихся кристаллов горного хрусталя — красиво, но для Василисы это как конфетный фантик.

Потом магия дернула меня вверх, к потолку. Я, проклиная всё, пополз по послушно образовавшимся ступенькам и выкопал горсть мелких, но идеально круглых камешков-голышей с перламутровым отливом. Непонятно что, но точно не драгоценность.

— Может, не стоит? — осторожно предложил Лабель, наблюдая, как я в третий раз отряхиваюсь от каменной пыли. — Василиса Михайловна, возможно, оценит сам жест…

— Нет, — буркнул я, уже чувствуя, как терпение начинает иссякать. — Если уж делать, то по-настоящему. Должно же тут быть что-то эпохальное. Чтобы забыла и про ногу, и про то, что проспала все самое интересное.

Я снова приложил ладони к камню, на этот раз вложив в заклинание больше силы и чёткое желание: «Найди то, что заставит её ахнуть!». Магия рванулась вглубь, как угорелая, заставляя стену слабо светиться изнутри сетью синих прожилок.

И тут произошло нечто неожиданное. Стена передо мной не просто задрожала — она затряслась, как в лихорадке. Раздался глухой, урчащий звук, будто гора переваривала обед. И из внезапно образовавшейся трещины на уровне моих колен хлынул поток… всего подряд.

Это был не сокровищница, а скорее карман какого-то рассеянного гиганта или помойка за тысячу лет.

К моим ногам посыпались: ржавая железная кружка с отбитой ручкой, несколько потускневших и погнутых медных монет незнакомой чеканки с изображением трёхлучевой звезды, ость какого-то крупного животного, тщательно обглоданная и отполированная временем, пучок истлевших, но всё ещё пахнущих дымом сухих трав, каменное ядро для пращи размером с кулак.

Пока я смотрел на это с открытым ртом, гора вздрогнула еще раз и поток продолжился. Через какое-то время мы с Лабелем смотрели на истертый до дыр кожаный кошелек, из которого с сухим шелестом высыпалась горсть трухи — все, что осталось от его содержимого.

— Ай! — вскрикнул Кристоф, потирая макушку. — Что это?

Он поднял с земли странный, похожий на наконечник стрелы, но сделанный из чёрного, стекловидного обсидиана обломок.

— Стрела? — предположил я, глядя на стену. — Это все?

В ответ мне в руки выплюнуло половинкой глиняной свистульки в форме птицы.

— А если подумать? — укоризненно спросил я стену.

Снова тряхнуло, насыпав мне за воротник пригоршню пыли, и по камню пошла здоровенная трещина.

— Алексей Николаевич, это не к добру, — Лабель отскочил подальше, а я лишь усмехнулся, подставляя руки.

Хотя лучше бы подставил заклинание, потому что через секунду меня едва не придавил к полу предмет, затмивший собой все предыдущие «находки».

Это был аметист. Но какой! Величиной с голову младенца, он был не ограненным кристаллом, а, казалось, природной скульптурой. Основная масса камня была пронизана глубокими фиолетовыми и лиловыми прожилками, но его форма… Она напоминала то ли причудливо изогнутую морскую раковину, то ли цветок с мясистыми, загнутыми лепестками. Один его край был гладким и отполированным самой природой, другой — усыпан мелкими острыми кристалликами, искрящимися в свете магических шаров.

Он был тяжелым, холодным и совершенно гипнотическим. Найди я его в обычных условиях, я бы подумал, что это работа искусного ювелира. Но нет — это была слепая, величественная причуда геологии.

Лабель осторожно присел рядом, разглядывая сокровище среди хлама.

— Ваше заклинание, Алексей Николаевич… оно, видимо, посчитало «интересным» даже старые кости, — он ткнул пальцем в обглоданную кость. — Хотя, наверное, она какая-то особенная, раз одна. Иначе нас бы завалило скелетами.

Я поднял аметист. Он был невероятно тяжёлым и холодным, и сквозь его толщу чудилось какое-то глубинное, застывшее сияние.

— Думаешь, ей понравится? — спросил я, уже чувствуя, как усталость отступает перед удовлетворением. — Никогда не видел ничего подобного. Думаю, ни в одной коллекции мире нет такой красоты.

— Если ей не понравится, — Лабель невозмутимо осмотрел железную кружку, — у нас есть запасной вариант. Подарим ей это. Скажете, это чаша древних королей.

Мы снова переглянулись и рассмеялись. Пусть Вася кричит, сколько сил хватит. Этот фиолетовый «цветок» из камня стоил того. Я аккуратно завернул свою находку в обрывок плаща, отряхнул с себя пыль тысячелетий и кивнул Лабелю.

— Пойдем. Пора возвращаться. И надеяться, что её нога зажила ровно настолько, чтобы она не могла за нами угнаться.

— Так, вы же лечили ее магией! — изумленно сказал он.

— Вот так всегда! Почему хочешь, чтобы было хорошо, а это выходит мне боком⁈ — картинно возмутился я, зашагав в сторону выхода.

Надеюсь, Вася уже остыла и не приготовила нам никаких ловушек, а то с ее силой, она и гору на нас обрушить может.

Я внутреннее поежился, но затем расправил плечи. Где наша не пропадала!

Глава 6

Аметист произвел на Василису неизгладимое впечатление. Не сразу, конечно, ведь сначала мы чуть ли не с боем пробивались до дормеза. Эта невероятная девица умудрилась наставить нам ловушек. Правда, она не учла, что я их издалека заметил, но ради ее удовлетворения, активировал каждую, чтобы грохота с пылью было побольше. Тем более мы и так были все перепачканы после заклинания поиска.

В итоге произвели столько шума, что когда вышли из пылевого облака, Вася чуть не разревелась от облегчения.

— Живые! — крикнула она нам.

— А ты хотела иначе? — не удержался я от подколки.

— Леша, ну что ты начинаешь⁈ — Вася топнула ногой и уперлась в меня строгим взглядом, — я знала, что с вами будет все в порядке.

Конечно, знала, вот только на ее открытом лице я заметил не злорадство, а искреннее переживание. Опять накуролесила и перепугалась.

Подарки сразу выдавать не стал, аккуратно спрятал под грудой вещей и пошел приводить себя в порядок. Сейчас бы мне отлично подошла банька с квасом, но пришлось отмокать в узкой душевой.

Нет, нужно срочно искать приличную гостиницу, а лучше сразу дом!

— Алексей Николаевич, — Григорий как раз расставлял тарелки, — куда дальше?

Вроде бы обычный вопрос, но в нем просквозила отчетливая тоска по родным местам, привкус которой стал для меня горче полыни. Мы действительно уже очень давно куролесим по миру. Три источника восстановили, проблема с магией убрана на дальнюю полку.

Это получается, все⁈

Можно с легкой душой в отпуск⁈

Я поискал взглядом Жу и нашел ее спящей на крыше дормеза. Когда мы появились, она лишь кивнула. Гнев мой в ее адрес никуда, конечно, не делся, хотя основательно померк за все время возвращения из пещеры.

И, вообще, пора бы уже привыкнуть к ее недомолвкам, делить слова надвое и мысленно держать в уме, что это лишь треть информации. Поэтому мысленно махнул на нее рукой.

А вот Ли всячески поздравлял нас с успешной активацией важного источника. Мне показалось, что он единственный, кто искренне радовался за нас.

Так что, положа руку на сердце, я не знал, что ответить Григорию.

— А куда бы ты хотел? — спросил я его.

Он пожал плечами, но и без этого жеста мне было все понятно.

Пора домой.

Вот только, где этот дом?

В столице? В деревне? В любом маленьком городке с ярмарками или странным проклятием?

Или возле огромного старого кладбища.

Рука машинально легла на несуществующий карман, в котором не было письма. А ведь я совсем забыл про даму сердца! С момента отъезда из городов близнецов, я так и ни разу не получил ни единого послания!

Сердце кольнуло беспокойство.

В голове моментально появился план, откладывать который я решительно не собирался.

— Три часа на отдых и отправляемся! — скомандовал я, приступая к обеду. — Найдите пока приличное место для двери.

Все сразу же навострили уши, даже Жу подняла голову, но, не заметив никакой суеты, заснула обратно.

— Леш, а куда мы отправимся?

— В Корт.

— Напомни, это который?

Она задумчиво начала загибать пальцы, пытаясь вспомнить этот город. А вот Лабель, услышав знакомое название, в один миг оказался рядом.

— Корт? Вы сказали Корт? — прошептал он изумленно. — Но почему? Вы больше не нуждаетесь в моих услугах? Или возникли проблемы со вторым источником?

— Леша, это же город с кладбищем! — поняла Вася. — Зачем нам туда? Что-то случилось? Ты получил письмо?

— Набросились-то сразу! — я ошеломленно смотрел на них, но ответил лишь на последний вопрос. — Как раз письма я не получал и это меня тревожит. Если не хотите, я и один прекрасно смогу пройти через дверь и…

— Нет! — строго ответила Вася. — Куда ты, туда и мы! А то вдруг опять антимагия, как ты без меня справишься? А я без Кристофа не поеду, кто меня учить будет. А уж про Гришу и говорить не нужно, мы без него как без рук!

— Я думаю, — вмешался Антипкин, — всем ехать не обязательно.

Он-то сразу понял, что к чему, и был готов принять на себя заботу обо всей команде, дав мне возможность отдохнуть по-настоящему.

— Да как так-то⁈ — возмутилась Вася. — А вдруг опять приключения⁈ Снова сонное заклинание, и я все пропущу⁈

— Тут дело не в магических вопросах, — поморщился я. — Обыкновенные дела, скучные.

Чуть было не добавил «взрослые», но вовремя сдержался.

Впрочем, мой ответ Васю не убедил, да и Лабель уже загорелся ехать в родной город. Поэтому начали собираться.

За час до отправки ко мне подошел Кристоф и долго мялся в дверях, не решаясь начать разговор.

— Что случилось? — спросил я не обернувшись.

— Алексей Николаевич, вы точно не хотите, чтобы я закончил обучение Василисы Михайловны?

— А почему я так должен был решить?

— У нее же другая сила проснулась, она теперь не только призрачной владеет, видимо, я ей дал все, что смог. Да и вы сами видели, какие ловушки она сделала!

— Ловушки, да, были отличные, — кивнул я, — хоть и дилетантские. С другой стороны, если бы она узнала все о магии, то мы бы с тобой не дошли до дормеза. Погибли бы во славу ее знаний.

— То же верно, — он почесал макушку. — Тогда получается, лучше ей всего не знать⁈

— Не гони лошадей, Кристоф. Мое желание отправиться в Корт никоим образом не связано с тобой, Васей, магией и прочим.

— Но тогда позвольте узнать, если, конечно, это возможно, почему именно Корт?

— Аделия Крамски, — коротко ответил я.

Лабель побелел. Он прекрасно знал, кто она такая, и в его голове защелкали тревожные кнопки.

— Нет! Нет! Я не вернусь к ней! Вы же сказали, что мой долг перед ней закрыт!

Еще чуть-чуть и он бы свалился к моим ногам.

— Спокойно. Повторяю, это не связано с тобой или кем-то из команды. Это мое, сугубо личное желание.

Он открыл рот, потом закрыл его, повторил все действия еще два раза и удивленно моргнул.

— Погодите-ка, а ее ли письма?.. Так это она?.. Не может такого быть! Она же старая! — последнее он выпалил и залился краской. — Простите.

— Кристоф, а сколько по-твоему мне лет? — усмехнулся я. — Как по мне, она еще совсем молодая.

— Простите, господин архимаг, — он отступил к дверям, — это вообще не мое дело. Я все понял. Хотите, уговорю Василису Михайловну никуда не ехать?

— Ты? Уговоришь? Не ехать? Васю? — мои брови взлетели.

— Попробую, — неуверенно ответил он. — Попытка же засчитается?

— Иди уже, собирайся. Нам еще ей подарок дарить.

Лабель вздохнул и вышел, оставляя меня наедине со своими мыслями. Через несколько минут я поймал себя на том, что уже который раз перекладываю вещи.

Почему же я не спешу в Корт?

Почему у меня странное ощущение, что ничего не закончилось? Нет эйфории победы, а какое-то будничное состояние, словно впереди еще десяток источников?

Не найдя ответа, я оставил вещи в покое и вышел в гостиную. Ли валялся на диване, а Жу спала на верхних полках на кухне.

Я приблизился к ней на воздушной подушке. Учуяв меня, она лениво открыла глаза.

— Чтоу?

— Это все?

— А чтоу еще нужноу?

— Ты мне ответь.

— Всеу в поряудке, — она перевернулась на другой бок.

Ее слова меня не успокоили, а даже, наоборот, взвинтили нервы еще сильнее.

Впрочем, ни через час, ни через два, я так и не смог найти причину своего беспокойства и решил задвинуть этот вопрос поглубже.

— Мы готовы! — в дормез ворвалась Василиса. — Следующая остановка — Корт!

Я рассеянно кивнул.

— Леш, а можно я пойду учиться в академию? — вдруг спросила Вася. — Там, где учился Кристоф.

— Ты этого хочешь? Хорошо.

«И чего я переживаю? Магия стабильна, хоть этого в Войсе и не проверишь, чего еще мне нужно?» — пронеслось у меня в голове.

— Он сказал, что готов пойти преподавать, должно быть здорово будет там учиться.

— Хорошо.

«А нужно ли проверять остальные семь источников? Важно ли их работа или хватит этих трех?»

— А ты мне шубу купишь? Ту, из рыжего меха?

— Куплю.

«Интересно, а та змеиная магия, она еще где-то встречается? Хотелось бы узнать о ней поподробнее. Да и теория Лабеля по поводу магии тоже нужно проверить».

— Леша, — продолжала говорить Вася, — а я беременная от тебя.

— Хорошо… Что⁈ — ее слова заставили меня резко вынырнуть из своих мыслей. — Какого черта⁈

— Просто проверяла, слушаешь ли ты меня, — Вася показала мне язык. — О чем ты так усиленно думаешь? Даже морщин на лбу стало больше.

— О мире, дорогая моя Василиса Михайловна.

— А чего о нем думать⁈ Ты его спас! Ты герой! — она посмотрела на меня внимательнее. — Ты не рад?

— Рад-то я рад, вот только ощущение такое, словно это далеко не все. Что обязательно за углом будет ждать еще одна тайна, какая-нибудь очередная чертовщина.

— Ты просто уже привык к этому. Но теперь точно все, — она подошла и положила голову мне на плечо. — Ты всех спас, потом про это будут слагать легенды, напишут сотни книг, а ты будет скрываться в загородном доме от стаи поклонников и ученых, которые захотят вытащить из тебя все самые крошечные подробности путешествий.

— Вот так всегда, — рассмеялся я. — Даже в этом случае меня в покое не оставят.

— Тогда прекращай себе морочить голову и поехали в Корт, — в ее глазах мелькнул огонек интереса. — А ты нас с ней познакомишь?

— С кем? — я сделал вид, что не понял о ком она.

— С твоей драгоценной Аделией.

— Еще не решил. А то еще взорвешь ее.

— Леша! — возмутилась Вася. — Ну чего ты начинаешь⁈ Я еще людей не взрывала!

— И слава небу.

— И вообще, ты спас мир и теперь заслужил личное счастье. И даже если мне она не понравится — это твое дело. Вот.

В этом Василиса была права. Мое дело, личное. Поэтому махнул рукой и скомандовал к отправлению.

Честно признаться, я до последнего момента ожидал от госпожи судьбы какого-то подвоха, но ничего не случилось. Мы легко и быстро прошли через арку, оказавшись у главных ворот кладбища.

И дальше, пока искали дом, обустраивались, ужинали — все было спокойно и просто. Я на всякий случай даже источник проверил.

Никаких сбоев.

В какой-то момент моя паранойя дошла до точки, и я даже совершил быструю вылазку подальше от источника, чтобы проверить магию. А потом еще разослал письма старым знакомым из разных магических учреждений, чтобы подтвердить свои мысли.

И все их ответы были до зубного скрежета идеальными — с магией все в порядке.

В глубине души я был горд собой. Заклинания плелись легче, конструкты напитывались силой быстрее обычного, даже воздух и тот стал свежее.

Или мне просто так казалось?

Словом, извел себя этими мыслями до такой степени, что в каждом чихе искал проблему, которой там просто не было. С таким грузом на плечах, мне даже к Аделии не хотелось идти.

Спустя сутки, моя нервозность передалась и остальным. Григорий все чаще стал отлучаться из дома, Вася и Лабель пропадали в академии, а коты… А что коты? Почему-то постоянно спали, не реагируя на внешние обстоятельства.

— Жу, Ли, что происходит? — наконец, меня это все порядком достало, и я решил начать с допроса шерстяных.

— Ниучаго, — чуть ли не хором ответили они.

— Не верю.

— А чтоу ты от наус хочешь? — Жу лениво потянулась. — Маугия вернулаусь, стаубильна. Всеу хорошоу.

— И все же, что-то не так. Вы же не бросились бежать с новостями к своим родственникам, а продолжаете спать.

Теперь открыл глаза и Ли. Два атаранга переглянулись, и Жу взяла слово.

— Маугию ты вернул, мыу ею напитывауемся. Поэтому и спим.

— А раньше нельзя было сказать? Я, может быть, тут весь переживаю!

— Покау всеу хорошоу.

— Пока? Что значит, пока?

— Ещеу не всеу потоуки стаубилизироваулись, — ответила кошка. — Проуцесс не завершеун. Науберись терпенияу.

Вот в чем дело! И почему я сам не додумался до этого? Тогда все логично! Даже три работающих источника не могут в одну секунду восстановить все, абсолютно все магические процессы в мире. Он же немаленький.

У меня отлегло на душе. Возможно, это как раз тот ответ, который я искал. И недолго думая, переоделся и отправился по смутно знакомому маршруту до нужного дома.

Положа руку на сердце, один раз я все же заплутал, свернув не в тот проулок, но к счастью, быстро сориентировался, поднявшись в воздух.

Правда, и тут не обошлось без нелепостей. Магия так хорошо работала, что я не рассчитал мощности заклинания и едва не сбил в полете косяк уток.

Отплевавшись от перьев, снизился, огляделся и, наконец, нашел, что искал. Внизу меня встретили все те же ловушки. Аделия их не стала менять, только залила больше силы. Весьма практично. Видимо, в городе стало опаснее, раз она такие меры предприняла.

Ничего, разберусь. Будет в Корте мир и порядок.

Из вежливости я аккуратно дернул одно из плетений, прежде чем опустился на землю, нужно же было оповестить хозяйку дома о моем визите.

Впрочем, этого можно было и не делать, в одном из окон дернулась тюль, и уже через минуту знакомый силуэт появился в тени крыльца.

— Долго же вас не было, господин архимаг, — все тот же бархатный голос. — А я думала, что забыли вы про меня.

Она совсем не изменилась: та же скромная прическа, строгое платье, здоровенная брошь, которая ее выдала в прошлый раз. И взгляд, что будто прошибал насквозь до самого сердца.

— Вас, милейшая Аделия, забыть очень сложно.

— Вижу, что времени зря не теряли, — она окинула меня долгим взглядом. — Что это за сила? Да черт с ее названием! Откуда столько⁈

Удивление быстро превратило ее из холодной и властной женщины в жаждущую знаний девчонку. Мне на мгновение показалось, что она чуть помолодела.

— Это все благодаря трудным и опасным тренировкам, — уклончиво ответил я. — Много путешествовал, задачи стояли серьезные, вот и пришлось до их уровня немного усилиться.

— Поэтому и не писал? — окончательно оттаяв, спросила она. — Пойдем в дом, как раз час назад привезли твой любимый квас.

— Уже доложили, что я в городе?

— Да практически сразу. Но ты как-то не торопился, — без тени обиды добавила она.

— Но пришел.

— Если бы сегодня этого не случилось, я бы сама нагрянула к тебе.

— Ночью через окно? — усмехнулся я. — Или выкрала бы меня?

— Выкрасть? Тебя? Нет, мне людей жалко. Хороших днем с огнем не сыщешь, — в тон ответила она.

Я переступил порог и ощутил прилив сил. Казалось бы, куда больше-то⁈ В теле появилась приятная легкость, а все спасибо дорогой древесине — секвору. А ведь я так и не заказал себе такие панели в дормез. Совсем забыл про них. Да и небо с ними. Я снова посмотрел на Аделию, что с каждой минутой становилась все прекраснее.

И дело было не в магии, а в моем присутствии — хозяйка дома буквально расцветала на глазах, словно заряжаясь от меня силой.

Грешен, я даже проверил, не тянется ли между нами какое-нибудь хитрое плетение, но нет — все было дело исключительно в эмоциях.

— Что-то жарко у меня здесь, ты не находишь? — Аделия подмигнула мне и поднялась на ступеньку. — У меня в спальне есть огромное окно, его только открыть нужно, а у меня сил не хватает.

Такой намек и глухой бы понял.

Впрочем, мне все жеудалось полюбоваться на вид из окна на роскошный сад. Буквально три мгновения, пока Аделия вошла в комнату и сделала два шага к кровати.

А потом сплел короткое заклинание. Оно окутало легчайшей дымкой хозяйку дома, за доли мгновения раздев. Сейчас между нами был только слой заклинания и моя одежда. Хотя от нее я мог избавиться еще быстрее.

— Негодник, — укоризненно ответила она улыбаясь.

— Воистину, — не стал отпираться я.

Дальше я запустил тонкое силовое поле, закрывающее нас от внешнего мира. Это удивило Аделию.

— Ты кого-то боишься?

— Нет, лишь хочу, чтобы нам не мешали.

— Тогда и я кое-что могу сделать, — она снова подмигнула.

Я перешел на магическое зрение и наблюдал, как она гасит светильники, погружая комнату в приятный полумрак. Романтика, чтоб ее черти драли, но раз дама хочет, то почему бы и не, да?

Впрочем, я и без этих ухищрений был на взводе. Пружина, натянутая до предела всеми приключениями и беспокойствами о магии, давно готова была распрямиться.

— Довольно, — я остановил ее заклинание и подошел к ней.

Она жестом развеяло мое плетение дымки и потянула меня к здоровенной кровати.

Следующие пару часов нам было плевать на весь мир и все человечество разом.

И только, когда время вновь приняло свой привычный ход, в моей голове что-то зазвенело.

«Давление, что ли, подскочило?» — удивленно подумал я.

Но Аделия тоже схватилась за виски и поморщилась.

Через секунду протяжный звук резко оборвался хрустальным перезвоном, а в следующий момент нас накрыло хлестким потоком магии.

Она бурлящей рекой прошлась по всему дому: замигали светильники, защита лопнула, деревянные панели с грохотом упали на пол, кровать зашаталась и рухнула, а брошь Аделии ослепительно вспыхнула.

— Нет, я подозревала, что ты фантастически хорош, — она оглядела всю комнату и с любопытством посмотрела на меня, — но вот чтобы так…

Я не ответил ей, потому что знал причину всего произошедшего.

Магия, наконец, стабилизировалась.

Но если в таком защищенном доме она едва не разрушила все, то что могло произойти с остальными⁈

Глава 7

Не успели мы одеться, как вокруг меня замелькали конверты. Многие из них были красных оттенков — срочные.

— А ты еще и весьма востребованный, — без тени ревности улыбнулась Аделия. — Так что случилось?

— Магия.

— Это я вижу, но что конкретно? — она огляделась, заводила руками, исправляя потоки. — Подожди, не говори, хочу сама понять. Откуда столько силы? Открылся какой-то портал щедрости?

Она в одно мгновение сплела заклинание порядка, и не успело оно сорваться с ее пальцев, как по комнате прошла новая волна, восстанавливающая повреждения.

— О как! Никогда это плетение не получалось у меня так быстро! — восхищенно вздохнула она. — И ты хочешь сказать, что отныне будет так?

— Именно.

— Тогда мне стоит кое-что проверить! — она нахмурилась, а потом повернулась ко мне. — Позволишь бросить тебя вот так?

Она подошла, обняла, впечатав мне жаркий поцелуй, и скрылась в гардеробной. Аделия была права, мне тоже очень и очень многое нужно было уточнить.

В окружении кружащих писем, я вышел из ее дома и отправился пешком по улицам. Пока особых разрушений не было: люди не бегали в одном исподнем, стены стояли, кареты мерно покачивались, стуча колесами по мостовой.

Но то, что произошло у Аделии — только начало. Мы слишком долго привыкли использовать магию в ее ограниченном режиме. И когда сила стабилизировалась — приток заметно вырос.

Мне нужен был совет опытного ученого или Жу, в конце концов.

Между делом прошел мимо собора служителей неба и чуть не ахнул, глядя на сияющие окна. Заходить не стал — сметет же! Об этом мягко намекало и то, что посетители кучковались возле двойных дверей, не решаясь подойти ближе.

До меня долетели обрывки разговоров, из которых я сделал выводы, что оказался прав — небесной магии тоже стало больше.

Боюсь представить, что происходит возле источника этой силы!

Писем вокруг меня становилось все больше, и я решил найти удобное место для их прочтения. Выбор пал на небольшое кафе, в котором столики были отделены друг от друга широкой занавеской из каких-то бусин.

— Кофе, чай? — спросила меня официантка, мгновенно появившись возле меня.

— Квас, отдельный стол подальше и, чтобы меня не отвлекали.

— Прошу за мной.

Едва меня усадили, через весь зал пролетела пустая тарелка и с грохотом врезалась в стену.

— Простите, ради неба, — испуганно сказала девушка. — Что-то с магией случилось, все заклинания, как взбесились.

— Да, я уже знаю, — поморщился я. — Вам нужен гаситель.

— Подождите, пожалуйста, я позову старшего.

Она исчезла, а через минуту возле моего стола появился поджарый мужчина с подвижным лицом. Эмоции на нем сменяли одну другую, словно жили отдельно от господина.

— Мое имя Пьеро, Кларисса сказала, что вы упомянули гасители, не могли бы вы рассказать подробнее? У нас-то обычно мы использовали усилители, а вот про эти самые гасители я слышал впервые.

— Обратное действие, — я дернул первое письмо и положил его перед собой. — Усилители — усиливают. Гасители — гасят. Все просто.

— Но где их взять? Вы ими торгуете? Вы знаете того, кто ими торгует?

Как же он много разговаривал! У меня уже голова кругом пошла.

— Плетение в обратную сторону сделайте. Нет, я не торговец, я пришел к вам, чтобы в тишине разобрать письма.

Пьеро, наконец, заметил мельтешащие послания вокруг меня, эмоции на его лице еще три раза изменились, потом старший поклонился, извинился и выскочил. Уже потом до меня долетел его крик, с просьбой вызвать дежурного мага.

На самом деле, идея с гасителями весьма хороша.

Впрочем, додумывать мысль я не стал, углубившись в чтение писем. На четвертом послании мне стало понятно, что проблема возникла у всех сразу: магии стало много. И все это происходило не только там, где рядом были источники, но и в других местах. Я специально спрашивал тех, кто находится далеко от них.

Даже в столице заметили изменения, но быстро сориентировались, подготовив накопители и ослабляя самые опасные плетения.

Коротко ответив на послания, я крепко задумался. Мир был не готов к активации источников, но почему Жу об этом не сказала? Не знала? Или опять недоговорила?

А ведь еще осталось целых семь артефактов! Что же будет после их восстановления? Магия точно сойдет с ума!

Атаранги точно что-то скрывали. И мне нужно было срочно это узнать.

Закончив с квасом, письмами и прочим, я уже выходил из кафе в сторону дома, как вдруг в голове возникла мысль: а не может ли быть эта вспышка лишь единоразовой акцией?

Как смятый резиновый мяч, который выпрямился и застыл в своих обычных размерах. Но чтобы понять масштаб этого самого мячика, мне нужны были данных о количестве магии до того, как погас первый из трех источников.

А для этого в этом прекрасном городе есть библиотека и знакомый мне господин Рок.

Немного поплутав по городу — в прошлый раз я случайно нашел нужное место, — увидел знакомую вывеску. Как и тогда, один раз постучав, ко мне вышел закутанный в плед Самуэль Рок.

— Снова жаждете знаний? — с улыбкой спросил он, поправляя очки. — Очень важно знать, где можно их найти, и вы снова пришли по нужному адресу.

— Рад вас видеть в добром здравии, — мы обменялись рукопожатиями. — И вы правы, мне снова нужна ваша помощь.

— В прошлый раз было кладбище, и как я знаю, вы успешно справились с этой задачей, — он пригласил меня в знакомый кабинет.

— Не без вашей помощи!

Мы еще несколько минут обменивались любезностями, пили чай и обсуждали происходящее в городе, прежде чем, я, наконец, сказал, зачем пришел.

— Мне нужны сведения о магии. О ее уровне, — я задумался, — примерно за последнюю тысячу лет.

— Весьма неожиданно! — Рок поставил свою чашку. — Такие данные редко когда сохраняются. Тысяча лет! Но зачем вам?

— Вы же заметили изменения в магии? Сегодня?

— Изменения? — он нахмурился. — Разве что-то случилось?

Он потянулся к своему столу, привычным жестом начиная плести заклинание поиска.

— Нет! Остановитесь! — крикнул я, обрывая узлы. — Об этом я и говорю. Магии стало очень много и любое ее использование чревато…

— Да? — удивился он. — А я-то думаю, почему чайник вскипел за секунды, когда обычно требуется целая минута. Но даже так, сведения за тысячу лет! У меня такого нет, но я знаю, где вам нужно их искать. В библиотеке! И непросто, а в центральной, при академии. Хотя с учетом ваших слов про магию, я бы к ней и на пушечный выстрел не подошел.

— А архив? Есть в городе архив с хранителем знаний?

Рок прищурился, оглядел меня, словно выискивая признаки сумасшествия, и, не найдя их, вздохнул.

— Есть у нас архив, как же без него! Но я бы не советовал вам туда идти. Все же плата годами жизни — весьма опасная штука.

— Да, я знаю, уже не раз к ним обращался. И пока жив.

— Тогда вам следует знать, что войти в архив можно только с разрешения декана факультета магических искусств и главы этого города.

— Но зачем такие сложности?

— Все дело в хранителе знаний. Это древнее существо совсем не идет на контакт и, ходят слухи, — он понизил голос, — что оно берет не только годы жизни, но и саму ее суть.

— Интересно, — пробормотал я. — Тогда понятно, почему нужны разрешения. Но мне все же нужны сведения.

— Тогда начните с центральной библиотеки.

Я поблагодарил Рока и спешно покинул его уютный кабинет, так и не допив чай. Мой путь лежал через всю площадь, прямиком в академию. Перед этим, правда, я написал Лабелю, чтобы он меня встретил. С тем, кто знает все ходы и людей — быстрее будет найти нужное.

Через полчаса я уже ждал его на проходной, попутно рассматривая территорию академии, и она была весьма впечатляющей. Широкие плиты с защитными плетениями, усиленные стены, строгие шпили с уловителями магии — образец практичности, который сейчас был больше похожим на поле битвы.

Повсюду сновали ученики в мантиях, похожие на перепуганных летучих мышей. Окна главного корпуса на втором этаже были выбиты, и из них периодически вылетали сверкающие сгустки энергии или, что хуже, неуправляемо парящие предметы: тяжелые фолианты, глобусы и даже диван. У стены бушевала клумба: под действием сорвавшихся заклинаний роста розы достигли размеров кустов, а их шипы походили на кинжалы, угрожающе покачиваясь на ветру.

Метла для уборки листьев, оставленная кем-то без присмотра, с яростью новичка выскребала мостовую, отправляя в воздух не только пыль, но и мелкую щебенку, звенящую по стенам. А рядом с ней трое молодых преподавателей с отчаянными лицами пытались совладать со взбесившейся астролябией. Бронзовое кольцо с дикими звуками носилось по кругу, выписывая в воздухе непонятные геометрические фигуры и больно щелкая металлическими конечностями по рукам заклинателей.

Инстинкт взял верх. Не думая, я сфокусировался на энергетическом следе артефакта. Вихрь магии был сильным, но грубым, как узлы на веревке у неопытного моряка. Вместо того чтобы пытаться его разорвать — а это могло привести к взрыву, — я вплел в его узор несколько нитей гасящего заклинания, мягкой сетью опутав ядро энергии.

Это был старый трюк, которому меня учили в иных краях: не противостоять силе, а перенаправить и рассеять. Астролябия зависла, дрогнула и с тихим звоном рухнула в траву, превратившись в безобидный научный прибор.

Один из преподавателей, седовласый мужчина с умными, уставшими глазами за очками в золотой оправе, обернулся ко мне. На его темно-синей мантии мерцала вышивка, обозначающая ранг ректора по практической магии.

— Вы… Вы это сделали? — спросил он, и в его голосе сквозило не только удивление, но и облегчение. — Такой изящный метод подавления… Сегодня мы только и делаем, что тушим пожары грубой силой. Признателен вам, незнакомец. Сильно признателен. Меня зовут Альберик. А вы к нам с какой целью?

Я поклонился, соблюдая формальности, хоть каждая минута на счету.

— Меня зовут Алексей Соколов. Я ищу знания, достопочтенный ректор. Мне необходим доступ в Главную библиотеку и, что критически важно, в архив. Как вы понимаете, без санкции декана или ректората туда не попасть.

Альберик внимательно, оценивающе посмотрел на меня, потом на успокоившееся астролябии, и его лицо расплылось в улыбке.

— После такой демонстрации компетенции и помощи академии в час ее… хм, повышенной магической активности, я не вижу препятствий. Более того, — он обернулся и поймал взгляд суетливого старшекурсника, пытавшегося заговорить сбежавший подсвечник, — Сирил! Иди сюда.

К нам подбежал юноша с острым умным лицом и кипой свитков под мышкой.

— Это Сирил, наш лучший библиограф и знаток архивной каталожной системы. Он знает каждый фолиант и каждую пылинку в хранилищах. Сирил, это господин Соколов. Он получает полный доступ к фондам, включая Нижнее хранилище. Ты будешь его помощником в поисках. Все, что ему нужно — твой высший приоритет.

Сирил широко раскрыл глаза, но быстро взял себя в руки и почтительно кивнул.

— Чем могу служить, господин Соколов?

Я почувствовал, как камень спадает с души. Библиотека, архив и проводник. Первый шаг к разгадке был сделан.

— Покажите мне дорогу, Сирил, — сказал я, и мы зашагали прочь от двора, где хаос уже рождал новый — где-то с третьего этажа доносилось отчаянное кудахтанье одушевленных учебников по зооморфологии.

По пути нас поймал Лабель, который рассказал о сбежавших чернилах и том, что отправил Василису ждать меня дома.

— Я посчитал, что здесь ей будет опасно находиться, — добавил он.

— И как ты ее уговорил? — искренне восхитился я.

— Сказал, что изменение потоков магии может привести любое ее заклинание к взрыву. А здесь слишком много людей, а дома — Григорий, который с легкостью выстоит в любой заварушке.

— Да ты практически мир спас.

— Только академию, хотя, конечно, были сомнения.

Сирил слушал нас с благоговейным ужасом и не задавал вопросы. Лишь однажды попытался просканировать меня магическим зрением, за что и поплатился временной слепотой.

Однако путь до библиотеки этот парень знал отлично, и вот уже через несколько минут мы уже стояли возле тройных дверей.

— Добро пожаловать в святилище знаний, — торжественно произнес Сирил, прижимая ладонь к камню, вмонтированного в стену. — Сюда могут попасть только ученики и особые гости.

Под особым гостем он имел в виду меня, конечно же.

Едва двери распахнулись, у меня пропал дар речи. Библиотека была огромной! Стеллажи уходили далеко вглубь зала, теряясь за поворотами.

— Пространственная магия, — не без гордости заявил Сирил. — Позволяет хранить все экземпляры книг, когда-либо напечатанных в этом городе, да и вообще, всей империи!

Да, это действительно впечатляло. Кажется, что в столице главное здание библиотеки намного скромнее. Но это потому, что ее разделили на несколько филиалов.

А самое интересное, что здесь царила сейчас абсолютно спокойная обстановка. Ни летающих учебников, ни убегающих столов — ничего.

Оглядевшись, я понял в чем причина: из-за сложной системы пространственной магии, все помещение было изолировано специальными артефактами. И даже если за стенами будет магическая буря — сюда и тонкий поток силы не проскочит.

Такое я бы и дома поставил, нужно запомнить это плетение. Оно, конечно, было довольно старым, громоздким, но все еще работало.

— Подскажите, какая вас интересует информация? — отвлек меня от созерцания библиотеки Сирил.

— Уровень магии в мире тысячу лет назад, — ответил я.

— Алексей Николаевич, но зачем? — спросил Лабель.

— А ты еще не понял, что произошло? — удивился я.

— Так это стабилизация⁈ — ошарашенно уточнил он. — Но все равно зачем вам информация за столь давний срок?

Я укоризненно на него посмотрел, в частности, на крутящиеся шестеренки в его голове. И тут Лабель стукнул себя по лбу.

— Понял! Если магия восстановилась до привычного уровня, вы хотите сравнить его с тем, что было, до этого момента. До момента, когда источники перестали работать. То есть вы думаете, — затаив дыхание спросил он, — что это еще не все⁈

Я кивнул, переведя взгляд на Сирила, и поднял брови, мол, веди нас, проводник во чреве знаний.

— Мне нужно проверить каталог, — медленно проговорил он, переваривая услышанное только что. — Слишком старые данные. Но возможно, есть то, что вам поможет.

— Если этого нет, придется идти в архив, — сказал я Лабелю.

Тот побледнел и отшагнул от меня.

— Вы с ума сошли⁈ — воскликнул он. — Оно же там питается людьми!

— Смею заметить, что это всего лишь байки, которыми пугают студентов, — тоном знатока сказал Сирил. — Оно берет плату годами жизни, поэтому многие выходят седыми.

— Все равно! Прошу меня простить, но в архив я с вами не пойду, — испуганно пробормотал Лабель.

— Спокойно, сначала узнаем, что есть здесь, а там посмотрим. Сирил, вы еще здесь или уже смотрите каталог?

— Ой.

Парнишка исчез на долгих десять минут. Лабель молчал, в ужасе бросая на меня взгляды. Я прекрасно их понимал, ведь посещение архива — своего рода испытание на прочность. Впрочем, я уже не раз в них был, отдавал свои года. И ничего, все еще в своем уме и при жизни.

Кстати, вот интересный вопрос, я же здесь уже умирал, можно ли считать, что отмеренный мне век начался заново?

Вскоре примчался сияющий Сирил, размахивая клочком бумаги с записанным адресом нужных мне книг.

— Нашел! Десятая секция, шестой ряд, четвертый стеллаж, седьмая полка! Пойдемте! — он ринулся вперед. — Ни разу там не был!

— Я тоже, — добавил Лабель. — Дальше четвертой почти никто не заходит.

— А в десятой что-то особенное? — спросил я.

— Скорее, то, что реже нужно. Здесь все организовано по принципу востребованности. Чем дальше, тем меньше нужно. Последняя секция, тринадцатая, вообще, скорее что-то из разряда мифов. Там хранятся самые первые научные труды, которые уже раз десять опровергли. Кажется, за все время существования академии и библиотеки, туда никто ни разу не заходил.

— Почему? — на ходу удивился Сирил. — Заходят. Дежурные маги, которые обновляют заклинания порядка. Они обязаны там быть регулярно, раз в год.

Мы продолжали углубляться в стеллажи и коридоры между ними. Каждая секция была отделена резной решеткой, которую Сирил открывал прикосновением руки. Как он сказал, что у него, как у работника библиотеки есть доступ ко всем секциям, правда, редко он этим правом пользовался.

В первых четырех таких секциях я замечал уютные пространства со столами и стульями, а вот после — такого не было. Иногда встречались одинокие стулья со светильниками, а после восьмой и тех не стало.

Хотя оно и понятно, смысл в удобствах, если сюда никто не ходит⁈

Когда дошли до десятой, я уже порядком устал от вереницы одинаковых книжных полок, бесконечных поворотов и корешков, плотно стоящих друг с другом.

— Прошу! — Сирил жестом фокусника открыл последнюю резную решетку и впустил нас внутрь. — Теперь найдем стеллаж и нужную полку. Ф

Я ожидал увидеть и здесь плотные ряды книг, но нет, их почти не было. Удивительно, но во всей секции, с учетом количества стеллажей, изданий вряд ли бы набралось хотя бы сотня.

— Почему здесь так мало книг? — удивленно спросил я.

— А откуда им взяться? — ответил Сирил. — Не так уж и много сведений с тех лет осталось. Только благодаря заклинаниям, мы можем узнать хоть что-то.

Он бродил между стеллажами, приоткрыв рот. Лабель выглядел также, прочем, его выдержки хватило почти сразу приступить к поиску нужного нам тома.

Им оказался потрепанный экземпляр путевых заметок исследователя, явно помешанного на изучении магии.

Быстро сплетя себе и остальным воздушные подушки, я погрузился в чтение. И буквально через полчаса захлопнул книгу.

— Господа, нас ждет откровенный трындец.

Глава 8

— Алексей Николаевич! Что это значит⁈ В смысле трындец⁈ — на бегу кричал Лабель.

— Господин Соколов! Вы не имеете права скрывать информацию! — вопил в тон ему Сирил.

Я лишь отмахивался, пытаясь разложить в голове по полкам все, что сейчас узнал. К слову, раскладывать было толком нечего — был один здоровенный ком проблем, который очень скоро покажет всем, что значит полный трындец.

А все потому, что в книге от лохматого года, на полустертых и скупых строчках я обнаружил, что уровень магии был гораздо выше, чем сейчас. Намного выше.

Намного!

Значит, что эта волна стабилизации силы — лишь первый акт. Что будет дальше, мне страшно представить.

Нам тут никакие гасители не помогут, если они, конечно, не размером с половину мира. Или отводы. Или накопители.

Ничего.

Мозг работал на всех мощностях, но пока выхода из сложившейся ситуации я не обнаружил. Вроде же все сделал правильно! Магия уходила — я восстановил источники. Только три из десяти, слава небу!

Лабель ускорился и обогнал меня, решительно перегородив дорогу.

— Алексей Николаевич, вы хоть что-нибудь скажите!

— Да-да! Люди должны знать! — тут же подскочил Сирил.

— Я уже все сказал. Больше информации у меня нет, — жестко ответил я. — Собирайте накопители, придумывайте стабилизаторы, стройте магоотводы. Молитесь.

— Это понятно, — торопливо сказал Лабель, — но что конкретно вы собираетесь делать?

— Мне нужно больше информации. Я и так уже слишком много сделал.

Внезапно я остановился, пораженный простой мыслью: кому, кроме магов, нужно было восстановления магии? Атарангам. Вот у них все и нужно будет узнать. Даже хранитель знаний не обладает стольким количеством информации, как шерстяные засранцы. Разница была лишь в том, что из обитателя архива можно получить сведения, а у котов — не факт.

Жу в свое время говорила, что три источника — это лишь начало. И что это позволит атарангам вернуть былое могущество. Значит, точно нужно идти к ним.

Сначала к Жу или сразу к Лабиринту? Вот только я не уверен, что отец Жу все еще жив. Найти другие их архивы? Заначки прошлых тысячелетий? Надежды мало. Когда я искал сведения о лабиринте, в очередной раз убедился, что коты весьма скупы на объяснения.

Ладно, попытаю счастья сначала с Жу, а дальше уже посмотрим. Может быть, она даст хоть какую-то зацепку, что делать дальше. Или куда идти. Лишь бы не к черту на кулички. Хотя я и туда дойду, если понадобиться. Не бросать же мир снова на пороге возможной гибели!

Путь из библиотеки до выхода из академии я нашел и без Сирила, голова еще соображала. Во дворе преподаватели и студенты уже смогли успокоить взбесившиеся магические предметы и теперь живо проводили инструктаж на случай повторения этого нелепого инцидента.

Я почти не обратил внимание на это, бодро прошагав мимо. Лабель едва за мной поспевал. Сирил отстал, остановленный преподавателем.

— Алексей Николаевич, скажите хоть что-нибудь! — взмолился он, тяжело дыша от бега.

— Кристоф! Что тебе сказать? Мир будет трясти, заклинания сходить с ума, а мы, такие красивые, будем пытаться выжить.

— Неужели все так серьезно⁈ Это же нелогично! Согласно вашим словам, уровень магии был заметно выше раньше, нежели сейчас. А новые источники вы не трогали, значит, этот уровень должен зафиксироваться. Ему же неоткуда брать новые силы!

— А ты уверен, что это все? — я резко остановился и посмотрел на него. — Где взять такой механизм, который бы нам сказал: ребята, магия достигла своего пика в текущих возможностях, дальше уже расти некуда. Нет! У нас такого механизма нет! Никто не может сказать, сколько таких магических вспышек будет.

— И будут ли они вообще!

— Этого мы тоже не знаем, — мрачно добавил я и пошел дальше.

— Тогда, может, и паниковать рано? — с надеждой спросил он.

— Когда я был у атарангов, они всего один раз ответили мне честно. И это касалось причины всех моих приключений. Источники нужны им, а не нам. Понимаешь? Они древние, могущественные существа, почти стертые с лица земли. Они жаждут жить. И у нас нет ни единой крошки информации, сколько им нужно на самом деле.

— Тогда нужно спросить у них!

— А мы, по-твоему, куда идем?

— Разве Жу и есть тот самый источник информации, которому вы доверяете? — резонно спросил Лабель.

Я поморщился. Ударил по больному. Сколько раз кошка подводила меня своими недомолвками, а я все равно иду к ней за советом. Спросить других? А сколько шансов, что и те не соврут или не раскроют всей правды?

Я остановился на перекрестке, пропуская мчащуюся карету, и только из-за этого огляделся. На улицах творилось черт-те что: витрины мигали световыми шарами, из магазина в магазин летали коробки, люди передвигались исключительно по воздуху. Но при этом никто не выглядел обеспокоенным, скорее наоборот: улыбались, от души плетя заклинания.

— Вы посмотрите на них, — вдруг сказал Лабель, — они всецело наслаждаются полученной силой! Почему и мы так не можем?

— Можем. Только ты не забывай, что помимо честных и адекватных граждан, есть еще и те, кто будет использовать дармовую силу не в тех целях.

— Что вы имеете в виду?

— Вот представь мага, которому не хватало силы вскрыть замок на тещином сундуке, где она хранила золотые монеты. Или обиженного вкладчика в банке. Или безумца, который решил бы, что магия вредна, и воспользовался артефактом антимагии.

Я напомнил ему недавнюю историю про тетку Григория и сферу.

— Люди разные, — продолжил я. — А нам сейчас нужно понять, закончилась ли стабилизация силы или это только начало.

— Давайте решать проблемы по мере их поступле… — он не успел договорить, как возле магазина рядом с нами раздался взрыв.

Я отреагировал мгновенно и бросил силовое поле, чтобы никого не задело обломками. Следом с опозданием на доли секунды, заморгали защитные заклинания, что были в самом магазине, но даже с учетом их силы, они не смогли уберечь и половины магазина.

— Вот тебе пример, — сухо сказал я, указывая на висящий в воздухе кусок стекла перед носом обалдевшей дамы. — Уверен, что кто-то хотел просто создать шутиху, а вот что вышло.

Спустя секунду по ушам ударил истеричный визг — дама, сообразив, что не пострадала, — наконец, отреагировала. Издав этот вой, она тут же хлопнулась в обморок.

Взвыли сирены дежурных стражников. Кто-то бросился разбирать завалы, другие — грабить магазин, третьи просто глазели, желая запомнить этот день, как свое второе рождение.

— Магия выходит из-под контроля, — я глянул на побелевшего Лабеля. — И в этом виноват только я.

— А если погасить сами источники? — тихо проговорил он.

— А возможно ли это? Информация! Сейчас она нам нужна как воздух. Пошли, сначала допросим Жу, а потом пойдем через дверь к старейшинам атарангов.

Лабель кивнул и торопливо зашагал за мной. Я очень надеялся, что кошка сможет дать мне хоть один внятный ответ.

Когда мы уже дошли до арендованного дома, мы были покрыты пылью от многочисленных взрывов и были злые, как тысяча чертей. Ни один город не был готов к такой магической бури!

Заклинания просто срабатывали, напитавшись силой до самых краев. Они же были без простейших предохранителей. Ведь зачем они, если магии постоянно не хватало⁈ Половину резерва истратил на гасящие заклинания, но их явно было недостаточно.

Еще я успел перехватить вменяемого стражника и посоветовал — жаль, что не распорядился! — оповестить всех граждан о появившейся проблеме. У меня не было уверенности, что это сработает, но предупредить был обязан. Мало ли сколько времени они будут соображать!

Едва за нами захлопнулась дверь, я сплел здоровенную сеть, которая должна была погасить часть магии в доме. С учетом обилия силы у меня получилось сделать это в доли секунды.

— Все целы? — громко спросил я, переступив порог гостиной.

— Да, а что случилось? — Вася оторвалась от книги. — У нас все в порядке. Грохот слышали, но Гриша сказал, чтобы я не обращала внимания. Да еще книжку такую интересную подсунул, не оторваться.

Я поймал взгляд Григория и с чувством глубокой благодарности кивнул ему. Василиса с ее силой способна не просто разнести дом, а оставить от города хорошую такую воронку.

— Где Жу? — это был мой следующий вопрос.

— Чтау? — черная голова вылезла из-под пледа. — Я спау.

— Есть разговор, — строго сказал я. — Срочный.

— Неульзяу потоум?

— Нет.

Ее речь почти перестала быть понятной, то ли отвыкла, что ли, магия в голову ударила. Впрочем, даже если она станет говорить только на языке атарангов, я все равно ее буду понимать, зря, что ли, я их символ на руке рисовал⁈

Уловив мой серьезный тон, кошка вылезла из-под пледа целиком и внимательно на меня посмотрела. Что-то в ней изменилось. То ли цвет шерсти стал более черным, то ли морда заострилась, то ли глаза превратились в бездонные колодцы.

— Сила вернулась, это мы уже поняли, — начал я собирать разрозненные кусочки пазла в голове. — Нас накрыло первой волной стабилизации. Это все или будут еще?

— Этоу неу всеу, — лениво отозвалась кошка. — Магиуя доулжна проуниукнуть везде!

К нашему разговору прислушались и остальные: Вася отложила книгу, Григорий сел на стул, а Лабель бледной тенью застыл за спиной Жу. Только Ли я нигде не увидел, хотя и был уверен, что он где-то рядом.

— Дальше.

— Тыу доулжен восстаноувить всеу истоучники, — припечатала кошка. — Тоугдау всеу закоунчится.

— Что закончится?

— Твояу заудауча.

— Нет, это не ответ, — жестко сказал я. — Сейчас уже магия сходит с ума. Мы не готовы к такому объему. Больше я восстанавливать источники не буду.

— Этоуго мало.

— Зачем вам больше?

— Надоу.

Великолепный ответ! Лучше бы и сам не придумал.

— Еще раз, я не буду восстанавливать оставшиеся источники, — в моем голосе прозвучал металл. — Говори, как укротить эту силу! Или мне пойти к твоему отцу?

Банальный шантаж! До чего я опустился!

— Ееу неу нужноу укроущать, — кошка вдруг замолчала, дернув хвостом. — Магияу доулжна вернутся в преужних объеумах. Тоугда всеу вауши бури закоунчатся.

— Невозможно налить воды в чашку больше, чем ее объем, пойми же ты, наконец. Все плетения едва держатся под наплывом магии, а что будет дальше? Они рассыпятся под этим напором!

— Мыу забереум.

— Что? Вы? Атаранги?

Внезапно на диван запрыгнул Ли и зашипел на старшую кошку.

— Не мороучь емау головоу! — сказал он. — Всеу неу так!

— Что ты хочешь этим сказать?

Жу опять ищет пути решения своих проблем моими руками. Может, хоть Ли сейчас скажет правду? Мне отчего-то казалось, что мы все сейчас стоим на пороге важного открытия, которое с легкостью перевернет все вверх дном.

— Умоулки! — рыкнула Жу. — Тыу ещеу слиушком мал дляу тауких разгоувоуроу!

— Стоп! — я поднял ладонь. — Он не мал. И мы все хотим услышать его речь. Так что закрой рот и дай ему высказаться.

— Чтоу⁈ — Жу вздыбила шерсть. — Ниуктоу не смеует разгоуваривауть так с…

— С кем? С атарангом? — я перевел на нее внимательный взгляд. — Ты не первая из этого племени, с кем я разговариваю, но первая, кто не умеет объяснить толком. Одни загадки, недомолвки, обманы. В последний раз спрашиваю, зачем вам это все?

Вместо ответа Жу оскалилась, от нее пошла волна возмущения, недовольства и вселенской обиды. И она была так сильна, что прошила меня до задней стенки черепа.

— Жу, милая, — Вася пересела к ней, — ну чего ты начинаешь? Ты же такая хорошая, такая красивая, такая пушистая. Понимаешь же, что нам нужно больше сведений! Иначе нам будет плохо.

Кошка фыркнула, но Вася продолжала взывать к ее хорошей стороне.

— Помнишь, мы тебя вытащили из твоей темницы? А Григорий тебя лучшей рыбой кормил, я — вычесывала твою мягкую шерстку. Зачем же ты так с нами? Мы же помочь хотим! Вот Леша источники восстановил.

— Этоу малоу.

— Но почему?

По спине Жу пробежали искры, она выгнулась, слегка увеличившись в размерах. Я ожидал, что и рога появятся, но нет, голова кошки оставалась прежней.

— Почему, милая, — Вася занесла руку над ней, желая погладить, но кошка отпрянула.

— Яу ваум не домаушний звереуныш! — зашипела она. — Я атаранг!

— Да, мы это все прекрасно знаем! — не унывала Вася. — Могущественные, древние существа! И при этом весьма очаровательные!

Новая попытка погладить кошку снова не увенчалась успехом. Но пока все наблюдали за этим разговором, я смотрел по сторонам и вдруг заметил, как тени вокруг сползаются к Жу.

В магическом зрении этого было не увидеть, я чувствовал лишь легкое покалывание на кончиках пальцев. Это и есть сила атарангов?

Кошка все не отвечала, оглядывая нас откровенно хозяйским взглядом.

Ли зашипел, реагируя на движение теней, а может, почувствовал что-то другое. Но факт был на лицо — Жу применяла силу атарангов.

— Остановись, пока не поздно, — жестко сказал я, глядя на нее.

Григорий напрягся. Он ничего еще не видел, зато прекрасно считал с котов информацию. Лабель как стоял столбом, так и продолжил это делать, видимо, был уверен, что его не заметят.

Вася же продолжала уговаривать Жу все рассказать. Я, конечно, делал намеки, чтобы светловолосая умолкла, но кто ж на такое обратит внимание-то⁈

Ситуация накалялась с каждой секундой. Тени все тянулись к кошке, собираясь под диваном. Пружина внутри меня уже устала постоянно сжиматься, постоянно готовая к любым неприятностям.

— Зачем вам столько силы? — спросил я, стараясь сбить ее воинственный настрой.

У меня сейчас даже идей не было, что можно противопоставить ее магии!

— Мы хранители этого мира, — чистым языком сказала Жу. — Мы создали вас! Воспитали! Дали возможность существовать и развиваться! И что в ответ? Сломанные источники магии? Запертые атаранги в тесных склепах? Расхитители наших тайников? И все ради чувства собственного удовлетворения!

— Хотите вернуть былое величие? — тихо спросил я и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Ты обманула не только меня, но и всех остальных. Предала наше доверие. Мое.

— На пути к величию нужны жертвы. Ты обрел силу — это наша благодарность за помощь. Но теперь ты должен продолжить работу. Три источника слишком мало для полноценного возврата в этот мир. Наше племя долго жило под гнетом слабости.

— Нет.

— Я не приму отказа, — рявкнула кошка. — Сейчас мир на пороге, но не перейдет его, если остальные семь источников не заработают.

— А зачем нам, людям, переходить этот порог?

— Невозможно вечно стоять с лапой на весу. Твой долг закончить свою работу.

Вместе с окончанием фразы из-под дивана вылезли тени и в один момент впитались в черноту ее шерсти. Ли взвыл, отпрыгнул и прижал к голове уши. Вася вскрикнула.

А Жу начала увеличиваться в размерах.

— Ты должен закончить работу, архимаг! — гремел ее голос. — Единая сила — это не просто подарок, а инструмент, который не должен быть без дела. Используй ее!

Воздух затрещал от обилия магии. Тишина натянулась, как струна, и лопнула.

Жу перестала быть кошкой.

Она была центром сгустившейся тьмы, пульсирующей и древней силой. Ее глаза пылали холодными зелеными звездами в глубине черной бездны зрачков. Она уже не просто сидела на диване — она зависла в воздухе, а под ней подушки начали скукоживаться, рваться, обнажая деревянный каркас.

— Используй ее! — прогремело не голосом, а гласом самой реальности, ударив по барабанным перепонкам и заставив содрогнуться стены.

И тогда пошла волна.

Не звуковая. Не магическая в привычном смысле этого слова. Это была волна присутствия. Древнего, властного, безраздельного. Давящего на разум инстинктивным ужасом перед хозяином, перед тем, кто был здесь до гор и рек.

Посуда в буфете вздрогнула и зазвенела. Книги с полки посыпались на пол. Вася вскрикнула, прижав руки к ушам, и отшатнулась к стене. Григорий вскочил со стула, лицо его помрачнело. Пусть ему не угрожала магия, но любой материальный предмет мог и убить. Только Лабель остался на месте, вцепившись побелевшими пальцами в край стола.

Диван под Жу с громким и сухим треском сложился пополам, будто его ударил невидимый молот. Пыль и обломки взметнулись вверх, но не упали — они замерли, кружась в клубке теней вокруг её сущности.

По потолку пробежала паутина света. Молнии.

Тонкие, извилистые прожилки сизо-лилового пламени прорезали штукатурку, оставляя после себя черные, дымящиеся трещины. В воздухе отчетливо запахло жженой пылью и озоном. Низкий гул наполнил комнату, на грани слышимого, давивший на виски.

— Ты будешь повиноваться! — проскрежетала тьма, и в ее словах был звон ломающихся миров. — Или я сотру тебя и найду другого! Ты — ключ! Только ключ!

Паника, липкая и холодная, попыталась вцепиться мне в горло. Мое собственное ощущение магии предательски дрогнуло перед этим разлившимся океаном древней мощи.

Она была повсюду.

Она была в трещинах на потолке, в сломанной древесине дивана, в каждом клубке пыли. Она была неизмерима. И я был ребенком с зажженной спичкой перед этим извергающимся вулканом.

Но в этой панике, как алмаз в угольной пыли, родилось ядро бешенства. Не страха. Ярости. Как когда-то и у Васи посреди бурного потока реки.

Жу всех обманула. Использовала. Смотрела на нас, как на расходный материал. И теперь угрожала стереть. Даже не как врага, а скорее как неудачный инструмент.

Пальцы сжались в кулаки.

Внутри в самой глубине, где горела искра единой силы, что-то отозвалось на её всесокрушающий напор. Не покорностью — вызовом. Выглядела эта искра смехотворной, но она была моей. Не подарком, не инструментом. Частью меня.

Я сделал шаг вперед сквозь гул, давящее присутствие и сквозь сверкающие над головой молнии. И вокруг ноги на паркете расцвел слабый рыжий узор — плетение защиты, хрупкое, как стекло. Но оно держалось.

— Нет.

Мой голос прозвучал тихо после ее грома, но он резанул воздух как лезвие. Он не дрогнул.

Я поднял голову, глядя в те два холодных желтых солнца в сердце тьмы. Вся моя сила — собралась в единый комок в груди, горячий и острый. Я не знал, смогу ли нанести удар. Не знал, не разорвет ли меня её ответная мощь в клочья. Но я знал другое.

Я не буду ключом. Не буду слугой. И уж тем более — расходным материалом.

Воздух между нами затрепетал, сгустился, стал вязким. Моя рыжая искра встретилась с этой всепоглощающей чернотой.

Краем глаза я видел, как Григорий тянет за руку Васю к выходу, как Ли прижался к ногам Лабеля, шипя и скаля зубы. Нужно защитить их. И весь мир.

Все мое существо, вся воля, вся ярость и вся моя сила сфокусировались в одной точке — на ладони, которую я медленно, преодолевая чудовищное давление, поднимал перед собой.

В бездонных глазах кошки мелькнуло что-то. Не гнев. Не раздражение. Удивление. Травинка не собиралась склоняться.

Я понял в тот миг все. Что сила ее безмерна. Что шансов нет. Что первый же и скорее всего последний, отчаянный удар, который я готовлю, будет поглощен её тьмой без следа.

И все равно занес руку для атаки.

Глава 9

Моя атака — сгусток воли и практически отчаянный крик души, — хлестнула потоком силы через ладонь, став в один миг огромным рыжим копьем.

Во мне горела лишь одна мысль: «Отступи!»

Я швырнул его и на миг задержал дыхание.

И невозможное случилось.

Тьма вокруг Жу дрогнула. Желтые звезды её глаз на миг погасли, сменившись изумлением и отголосками настоящей боли. Рыжее копье пронзило самую суть ее всепоглощающего могущества, не рассеяло ее, но на миг смогло пробить крохотную брешь.

Раздался звук — высокий, как звон разбитого хрусталя. В тот же момент пульсирующее давление магии кошки отхлынуло, давая возможность на мгновение глотнуть воздуха. Надежда, острая и пьянящая, ударила мне в голову.

Получилось! Я смог её задеть!

Эти две мысли пронеслись в моей голове за доли секунды.

А потом в глазах кошки вспыхнуло нечто, отчего моя кровь застыла в жилах и едва не начала течь в обратную сторону. Это был не гнев и не ярость. Холодное, безразличное осознание помехи. Травинка все-таки уколола.

— Довольно, — прозвучал утробный голос, лишенный эмоций.

Он был тихим, плоским и оттого в тысячу раз более жутким.

Жу не шевельнула усами, не произнесла заклятья и даже не дернула хвостом. Она просто взглянула.

И мир перевернулся.

Не свет, не тьма — удар был вне моего восприятия. Это было так, словно ковер самой реальности выдернули у меня из-под ног, а потом этим же ковром выбили душу. Атака с легкостью прошла сквозь все мои защитные заклинания, сквозь плоть, сквозь кости, сотрясая каждую клетку, выдергивая по нитке нервы.

Воздух выбило из легких, горло сжалось в немом спазме, а перед глазами замелькали разноцветные пятна. А потом единым взрывом по телу прошла волна ошеломляющей боли.

Это не убивало. Это ломало все и сразу: волю, связь с магией, душу!

На краю сознания осталось лишь дрожащее, беспомощное сознание произошедшего в разбитой оболочке вместо архимага.

Мысли метались, цепляясь за осколки разума. Первая о Василисе и о том, чтобы она, не приведи небо, не сплела какое-нибудь заклинание. Потом о Григории, но он со своей антимагией должен выдержать и не такую бурю. Лабель… Надеюсь, он выживет, хоть я и не знаю, как бы он мог это сделать. Про черного кота я подумал в последнюю очередь, тоже искренне переживая за этого засранца. Он, кажется, хотел даже помочь!

Единственное, на что я рассчитывал, что Жу нужны были наши жизни, чтобы продолжить работу.

Внезапно наступила звенящая тишина.

Все? Или это лишь первый акт?

Последнее, что я увидел мутными от боли и красной пелены глазами, как комната начала расходиться по швам. Стены не рухнули. Они расслоились, превратившись в куски досок, клочки обоев и осколки камней. Все это летело во все стороны в странном, замедленном танце.

Потолок исчез, открыв свинцовое, пронизанное от и до молниями небо. Дождь из обломков, пыли и магического пепла.

Дом перестал существовать. Все, что осталось — это мы, парящие в эпицентре небытия, и в центре — она.

Непоколебимая. Абсолютная. Невыносимая кошка.

Я уже приготовился удариться о землю, но удара не последовало.

Вместо этого возникло ощущение падения вбок. Пространство сжалось в трубу ослепительных, невыносимых цветов, которых, кажется, даже не существовало в природе. Звук порвался на клочья и смешался в безумный вой, от которого у меня едва не лопнули барабанные перепонки. Меня крутило, тянуло, вытягивало в нить, а потом снова слепило воедино.

И все стихло.

Боль осталась. Каждая мышца горела, в висках стучало, во рту пересохло. Но давящее присутствие Жу исчезло. Гул, треск, вой тоже пропали.

Тишина. Глубокая. Оглушающая. Сумасшедшая.

Я лежал на спине, уставившись не в знакомое голубое небо, которое секунду назад разрывало молниями, а в совершенно иное. Оно было насыщенного сапфирового цвета, и по нему плыли два бледных, словно видение, облачка. Смотрел я на них, наверное, целую вечность, пока они совсем не растаяли.

А воздух! Воздух пах уже не озоном и пеплом, а чем-то терпким, пряным и странно сладковатым.

Я слабо пошевелился — под пальцами явно была не щепка и не земля, а что-то мягкое, упругое, покрытое мелкими иголками.

С трудом повернув голову, я увидел Васю. Она сидела, обхватив колени, вся в пыли, глаза широко раскрыты от шока, но губы сжаты в белую ниточку. Складывалось впечатление, что она до сих пор сдерживается, чтобы не создать заклинание. Святое небо, какая же она молодец!

Григорий уже стоял на ногах отряхиваясь. Его взгляд сканировал округу с холодной аналитической яростью. Но главное, он был цел.

Лабель… Лабель лежал в нескольких шагах от меня, лицом вниз не двигаясь. Рядом с ним, все также цепляясь за штанину, лежал Ли. Я присмотрелся — его тело дрожало, вдыхая спасительный кислород.

Мы были живы. Все.

Но где?

Позволив себе полежать еще несколько мгновений, я попробовал проанализировать свое тело и резерв.

Но магии не было. Не в смысле совсем не было, а кончилась. Я вложил всего себя в тот удар.

А что касается вопроса: где, то здесь возникли сложности. По факту сейчас мы находились на небольшом пятачке между нагромождением скал и сосен. Дальше за ними угадывалась бескрайняя степь с низкорослыми кустами.

Странное место. С первого взгляда я так и не смог понять, куда нас забросила. А потом эта мысль отошла на второй план. Сначала — убедиться, что мы все не пострадали.

— Живы? — ко мне, прихрамывая, подошел Григорий.

— Вроде.

Я с трудом сел, и привкус крови во рту стал еще сильнее. Но с собой я разберусь позже — сначала остальные.

— Вася? Лабель? Ли? Живы? — голос впервые меня подвел.

— Леша! — хрипло ответила Василиса. — Что это было? Почему это было? За что она с нами так? Мы же ее приютили, кормили…

Ее слова переросли в истерику, из глаз полились слезы, а ее саму затрясло.

— Главное, что мы все живы, — я покосился на Лабеля. — Пойду проверю, чтобы знать точно.

— Леша! Да как ты мог подумать⁈

Она зарыдала еще громче. Я не стал ее успокаивать, пусть ревет, потом легче будет, а сам подполз к Кристофу и сжал его руку.

Пульс был, хоть и слабый.

Следующий Ли.

Со всей осторожностью я развернул кота к себе, глубоко в душе удивляясь, почему он не встал на сторону Жу, а даже каким-то образом хотел вразумить ее. Что это было? Внутренняя конкуренция между атарангами или непринятие старых принципов старейшины?

— Эй, ты как? — тихо спросил я кота. — Цел?

Он открыл глаза, и его зрачки сразу стали большими из-за сумрака. Потом кот слабо кивнул, свернувшись у меня на руках.

— Каким-то ты совсем маленьким стал, мне кажется, я тебя таким встретил. Куда все запасы подевал?

— Заущита съелау.

— Тогда ладно, — я положил его себе за пазуху и поднялся на ноги, придерживая почти невесомое тело ладонью. — Теперь нужно выяснить, где мы оказались.

— Я схожу на разведку, с вашего позволения, — тут же ответил Григорий. — Выходит, я меньше всех пострадал.

— Не гони коней. Давай сначала подумаем. Мы же явно на юге, — я задрал голову. — Где еще встретил такого цвета небо?

— Больше скажу вам, Алексей Николаевич, я даже близко не понимаю, где мы находимся. С одной стороны сосны, — он обвел рукой несколько деревьев позади себя, — а с другой стороны, довольно сухой климат и, если учитывать, что сейчас ночь, то довольно жаркий. Возможно, где-то рядом с экватором, хотя, конечно, сосны меня очень смущают. И почва. И ветер. Да, вообще, все!

— И что же ты задумала, Жу? — пробормотал я оглядываясь.

Под ногами сухие иголки, деревья рядом — не лес, а так, остатки былой роскоши, — пряный ветер. Если закрыть глаза и глубоко вдохнуть, можно решить, что мы попали далеко на восток. Но откуда остальное?

Вся картинка перед глазами словно издевательски была соткана из разных кусочков мозаики, которую собрать было в принципе невозможно.

Я задрал голову и вгляделся в безоблачное небо, пытаясь найти знакомые созвездия. Они-то уж точно должны подсказать, где мы. И как только я понял, мне сразу стало не по себе.

— А мы и не на экваторе. Мы на севере, — сказал я.

— Тогда почему здесь тепло? — ошарашенно спросил он.

— Есть ли сейчас смысл в этом вопросе? — философски спросил я. — Давай-ка лучше придумаем, что делать дальше. Что у тебя с силой?

— Пуст, — поморщился Григорий.

— Ничего, мы и без магии как-то справлялись раньше, вот и сейчас тоже сможем.

Антипкин все же отправился на небольшую разведку, чтобы поискать следы и признаки цивилизации, а я занялся Лабелем. Ли все также дрых у меня за пазухой, а Вася уже почти закончила рыдать.

— Что я должна сделать? — она вытерла слезы, и в глазах сверкнуло упрямство и жажда мести.

— Помоги с Кристофом, думаю, он потерял всю свою магию, как и я, вот и не может подняться.

— Я могу, — прохрипел он, — сам.

— Конечно, можешь, — я постарался, чтобы мой голос звучал бодро, — а мы тебе в этом поможем!

— Давайте я что-нибудь придумаю? — Вася скакала вокруг нас, не зная, куда себя пристроить.

— Нет! — хором ответили мы с Кристофом, а я потом добавил, — после такой магической встряски не следует экспериментировать. Вдруг количество твой странной силы взлетело до небес, и обыкновенный фонтан воды смоет нас к черту?

— А такое возможно? — она прижала ладонь к губам.

— Конечно, это же ты.

— Ой, Леша, ну что ты начинаешь-то⁈ — возмутилась она.

Мне кажется, по этой фразе можно сразу понять, что Василиса пришла в себя. Значит, пока из пострадавших у нас Лабель и Ли.

Когда вернулся без новостей Григорий, мы с ним оттащили Кристофа ближе к тени.

— Думаю, если ночью здесь довольно комфортная температура, — заметил я, — то днем будет жарко. Возможно, очень.

— Леш, но ты же говорил про север, — удивленно спросила Вася. — С чего тогда жарко-то?

— Боюсь, именно на этот вопрос я сейчас ответить не могу, — я на мгновение задумался, — а вот ты можешь.

— Я? — с сомнением спросила она и тут же просияла. — Ты хочешь, чтобы я создала заклинание? Какой? Карты местности? Полезных ресурсов? Воды? Поиск людей? Или позволишь мне взлететь на воздушной подушке, чтобы я смогла сориентироваться на местности?

«Точно в порядке!» — подумал я под шквалом ее вопросов.

— Ты можешь даже больше! Только сначала проверь магические потоки, — улыбнулся я. — Ты уже умеешь, да?

— Умеет, — слабым голосом сказал Лабель. — Мы это точно проходили.

Мы уставились на Васю все втроем, а она закусила губу и начала разглядывать верхушки сосен.

— Василиса Михайловна! Да как так-то⁈ Мы же с вами тренировались! У вас отлично все получалось!

— Я помню, — недовольно ответила она. — Но то было до того момента, как у меня открылась новая сила.

Еще бы язык показала!

— Нет, Вась, эта сила с тобой всегда, просто ты не знала, как она называется, — покачал я головой. — Так что соберись, посмотри на потоки и скажи мне, что ты видишь.

— Но зачем тебе потоки, если можно взлететь и все сразу будет видно.

— Просто сделай. Пожалуйста.

— Ой, ну ладно! — всплеснула она руками и отошла на несколько шагов. — Только не смотрите! Я стесняюсь.

Мы с Лабелем моргнули, чтобы глаза так явно не закатывать. Григорий хмыкнул.

Заняв Василису, мы решили все же составить план действий на будущее. По словам Григория, в ближайших окрестностях никаких признаков присутствия человека он не обнаружил. Это было и хорошо, и плохо одновременно, на нас хотя бы не нападут неожиданно. Другой вопрос, что и помощи ждать тоже неоткуда.

Еще один немаловажный момент касался еды и воды, и уже на последнем месте — укрытия от возможной непогоды. Эх! Сюда бы наши рюкзаки! Но увы, кошка перекинула нас сюда, в чем мы и были.

— Нужно найти другое место, — сказал Григорий. — Здесь только сосны, их не срубишь, хотя спать на иголках комфортнее, чем на земле.

Я согласно кивнул, глядя на пятачок скал и несколько деревьев, а все остальное — степь да степь кругом. Нет бы, озеро или ручей какой!

И вся эта красота с пустым резервом. Словно мне и без того проблем мало в жизни!

Неужели нам придется подобно диким племенам плести себе обувь по погоде, строить шалаши и питаться травой? Хотя какой плести, если тут только сосны⁈

Злость толчками расползалась по телу, но я решительно подавил ее атаку. Эмоции будут потом, когда базовые потребности будут удовлетворены.

— Кристоф, ты как? Идти сможешь? — я глянул на его бледное лицо.

— А куда?

— Хороший вопрос. На юг, думаю. Или на север. Тебе какая сторона света больше нравится?

— Та, где есть удобный сортир, любимая подушка и плотный завтрак, — честно ответил он. — Я не очень приспособлен к кочевой жизни. А теперь еще и каждого камня боюсь.

— Надеюсь, тут змей нет. Как и источника, — я хотел улыбнуться, но внезапно застыл, пораженный простой мыслью. — Источник!

— Что вы хотите сказать, Алексей Николаевич? — уточнил Григорий.

— Жу сказала, что я должен закончить работу и восстановить оставшиеся источники. Значит, логично предположить, что и забросила она нас к одному из них.

— А вы знаете, к какому? — полюбопытствовал Лабель.

Я постарался припомнить весь список источников, который мне уже попадал.

— Так, первое: мы на севере. Если я не ошибаюсь, то в этих широтах — с учетом сосен, — было три источника. Но точных координат и стран нет, потому что записи атаранги сделали до того, как возникли люди. По косвенным признакам я смог тогда вычислить положение некоторых. Однако сейчас, признаюсь, совершенно не понимаю, где мы находимся.

— Какая-то загадка в загадке, — поморщился Лабель.

— Разберемся, — я глянул на Васю, которая размахивала руками. — Интересно, получится у нее или нет?

— Должно. Мы же это учили, — твердо ответил Лабель.

Словно услышав нас, Василиса обернулась, нахмурилась и подошла ближе. Она выглядела растерянной.

— Леш, у меня ничего не выходит! Я и так и эдак — все мимо!

— Давайте, Василиса Михайловна, я вам помогу. Ведь ваша неудача — это, по сути, моя неудача в первую очередь, значит, плохо научил вас.

— А вы трое никак сами не можете посмотреть эти ваши потоки?

— Увы, дорогая, никак! — ответил я. — Резервы пусты, и мы слепы.

— Ладно, справлюсь. Кристоф, пойдем, я покажу, что и как делаю.

Они отошли от нас почти на двадцать метров, и Василиса начала активно жестикулировать, объясняя Лабелю свои методы. У того аж спина напряглась.

Я еще немного понаблюдал за ними и вернулся к разговору с Григорием.

— Отдохнем немного и пойдем на разведку. Задача проста — найти подходящее место или пещеру, чтобы можно было хоть что-то съедобное. Ждать пополнения резерва, а там уже сообразим, что к чему.

— Готов выдвигаться прямо сейчас, — Григорий огляделся, — я уже сделал круг, но теперь пойду строго на север.

— А, кстати, где он?

— Он… — Антипкин на мгновение глянул на небо и решительно указал направо, — там.

— Хорошо, значит, я еще что-то про звезды тоже помню, — кивнул я. — Тогда мне, получается, идти на юг? Как думаешь, эти двое справятся со своей задачей?

Мы одновременно посмотрели на Васю с Лабелем, которые уже, кажется, начали ссориться. По крайней мере, выражение ее лица говорило мне именно об этом.

— На час, в разные стороны. Должны успеть, — сказал Антипкин, — пока они друг друга не переубивали.

Я кивнул. За час с ними действительно ничего не сделается. Поэтому я крикнул им, что мы уходим, а они пусть продолжают искать потоки. Это немного притушило их перепалку. Впрочем, ненадолго, едва мы с Григорием отошли до точки отсчета, крики раздались снова.

— Полчаса быстрым шагом туда, столько же обратно, — напомнил я. — В случае чрезвычайной ситуации — беги быстрее.

Григорий усмехнулся и глянул на часы, а потом стремительно рванул вперед, постепенно удаляясь от места нашего появления.

— Заучем? — вдруг заговорила со мной рубашка.

— Интересно же, а тебе нет? — я глянул на кота.

— Тыу же знауешь, чтоу она таум увидиут.

— А вдруг она сможет меня удивить? — я подмигнул ему.

— Тыу хоучешь узнауть, почемау я здеусь.

Он не спрашивал, а констатировал факт. Конечно, я хотел все узнать, и не только почему его забросило вместе с нами, но и то, что он хотел сказать до той схватки с Жу, и даже почему он знает ответ про потоки магии, которые ищет Василиса.

— Рассказывай, дружище, — я мягко сжал ладонью его тельце. — Все рассказывай. От этого будет зависеть очень многое. Как минимум вопрос нашего выживания. А под нами я имею в виду не Григория, Васю и Лабеля, а все человечество в целом. Надеюсь, эта история, наконец, прольет свет в это царство мрака и лжи, потому что я чертовски устал уже быть всего лишь инструментом.

Глава 10

Подлинная история атарангов оказалась не такой уж и длинной. Хотя здесь был важен не размер рассказа Ли, а его суть.

— Получается, что вы действительно создали мир и людей, так?

— Таук.

— И создали источники? Не для магии во всем мире, а для личного пользования.

— Таук.

— Получается, что с угасанием атарангов, переставали работать и источники? Не просто потому, что их срок закончился, а потому что вас почти не осталось, — продолжил я. — И выходит, я вот этими самыми руками, помог вам начать вставать на ноги.

— Всеу верноу.

— Но почему Жу повела себя так, а ты — нет?

— Потоуму чтоу я доульше живау среди людеу. Онау запретилау мне всеу это расскаузывать, но сеуйчас я чеустен. Атаранги пороудили хорошиух магоув. Вы имеете прауво на существовауние.

— Не зря, значит, ее заперли в том склепе, да еще и духом укрепили. Но почему ты меня туда направил?

— Коугда нахоудится нужный мауг, то кауждый атаранг обяузан выпустить на своубоду одногоу из ниух. Траудиция. Воупрос чеусти.

— Хорошо, с этим решили, — я задумался. — Получается, что где-то еще есть такой же способный, как я, который выпустил отца Лабеля.

— Яу узнаваул, чтоу тогдау произоушло. Боульше похоуже на случауйность, чеум на намерение.

— И что дальше? Вот Жу бросила нас к очередному источнику, я — если захочу, — восстановлю его и все остальные. Что будет потом? Мировое господство атарангов? Люди станут их рабами?

— Прауктически, — мне показалось, что он сомневается. — Ктоу-то же доулжен прислуживауть.

Я поморщился. Злость, гнев и раздражение полыхали во мне огромным костром, но в нем горела не кошка, а я сам. Потому что только я один виноват в происходящем.

И теперь мне действительно надоело быть пешкой в лапах этих древних сущностей.

— Нужно что-то придумать, — сказал я, — должно быть простое решение, как не допустить раскола мира, и в то же время не отдать концы по воле Жу.

— Истоучники всеу раувно необхоудимо восстаноувить. Инауче онау не отстанеут.

— Спасибо, это я уже понял.

— Ноу как ты соубираешься это сделауть здесь?

— Сначала посмотрим, что увидит Василиса. Может быть, именно ее сила станет тем самым ключом, который нам нужен.

Я глянул на часы: прошло уже двадцать семь минут, а вокруг все также была степь и ничего больше. Но меня это волновало в последнюю очередь. Ведь вся эта разведка была нужна только для разговора с Ли.

Резерв все еще был пуст, и это начинало меня беспокоить.

— Онау ничегоу не увидиут.

— Зря ты так думаешь, она у нас такая способная, что иногда страшно делается, — усмехнулся я.

В глубине души я не сильно верил в то, что говорю. Потому что почти с самого начала понял, где мы. Просто не хотел принимать.

— А что видишь ты? И как ты это делаешь? — спросил я Ли. — У тебя после перемещения осталась сила?

— Силау тут не приучем. Делоу в самоу магии. В ее вкусе, запаухе, звуке. Атаранги ощущауют ее инауче. Здеусь всеу пропитаноу, отраувлено силау.

Он заворочался у меня под рубашкой, всем видом показывая, что разговор окончен. Мне оставалось пожать плечами и постараться найти посреди ничего хоть какую-нибудь зацепку. Но ничего не видел.

Пришлось возвращаться, может, у Григория или Василисы есть новости?

Когда я вернулся, увидел, что Антипкин пришел раньше меня. Вся его поза и выражение лица говорили лишь об одном — у него тоже не было новостей.

А вот у Василисы, наоборот, были. Судя по нахмуренным бровям — ничего хорошего нас не ждало. Хотя что может быть хуже отравленного магией клочка земли⁈

— Леша, это не место, а какой-то бред! — возмущалась она. — Магии прорва! Но ее никак не зацепить! Я и так и эдак, а она как сквозь пальцы! Хоть ты мне можешь объяснить, что тут происходит?

— Смею предположить, — вмешался в разговор Лабель, — что это место изменила магия.

— Не просто изменила — отравила, — поправил я.

— И поэтому мы не можем восполнить резервы? — уточнил он.

— Думаю да. Я все думаю о твоей теории магии, про которую ты говорил в той пещере, — я сжал Ли, привлекая его внимание. — Скажи-ка, здесь все пропитано магией атарангов или какой-то другой?

— Смеусь всегоу и сраузу.

— М-да, — у меня дернулся глаз. — Сколько еще видов этой чертовой магии мы встретим на своем пути? Как-то надоело уже. Почему всегда какие-то загадки?

— Тебе же они нравятся, — подразнила меня Вася. — Так и что делать-то?

— Дай-ка я посмотрю, что видишь ты, — я подошел ближе и положил ей руки на плечи. — Расслабься и дыши ровно.

— Это не опасно?

— А когда было иначе?

Я не дал ей придумать достойный ответ, только сильнее сжал пальцы. Ее странная сила нехотя полилась в меня, щекоча нервы под кожей. В этот раз это не было похоже на поток огня по венам, как было с магией змееныша.

В миг глаза Василисы побелели, плечи напряглись, и она выгнулась, а потом…

Неопрятные чернильные вихри. Молочно-белые пятна. Глянцево-серые полосы.

Я тряхнул головой, но аккуратно, чтобы не сбросить концентрацию. Огляделся.

Скучный до этого момента пейзаж преобразился. Сосны стали великанами, что не обхватить втроем, скалы выросли до небес, нависая над головой каменными сводами. Только степь осталась без изменений, разве что на ней стало больше растений. Некоторые из них представляли собой просто голые ветки, торчащие из земли.

Чем дольше я смотрел, тем четче понимал — это место не то, чем кажется. А это косвенно подтверждало, что источник может быть где-то рядом. Иначе откуда столько силы⁈

Первой мыслью, где его искать, стали скалы. Довольно привычное место для артефакта, сколько мы уже таких видели?

Я развернул Васю к себе спиной и направил ее взгляд на каменную громаду. Где-то там, я был почти в этом уверен, скрывается заветная ниша.

Но что с ней делать?

Кошка сразу поймет, если я попробую его испортить.

Но что-то я должен придумать, иначе весь мир погрузится в эту чернильную чертовщину.

Вдруг я ощутил острый коготь на коже. Ли решил тоже поучаствовать в этом магическом эксперименте. Через секунду меня здорово огрело его силой. Мозг был не в состоянии осознать, что кот со мной сделал, но это дало мне возможность увидеть больше.

Источник.

Ровно в центре нагромождения скал висел ярко сияющий шар. Так просто! Если бы у меня была моя сила, а не заимствованная. Мне было не по себе использовать Васю для ускорения падения мира.

И я был уже готов отступить, чтобы придумать нормальный план, как вдруг спину прожег чужой взгляд.

Жустинэ! Шерстяная дрянь! Наблюдает за мной. Ждет.

Думай, архимаг, думай!

Когти кота впились в меня еще сильнее, плечи Васи стали каменными — они отдают мне все, чтобы я смог найти решение.

Медлить нельзя.

Внимание кошки зависло надо мной острым лезвием.

Шумно выдохнул, сосредоточился и подтолкнул Василису вперед. Только с ней я смогу добраться до центра скал и достать до источника.

Время тянулось тугой резиной, нервы звенели, а во рту пересохло. Кажется, я даже старался не моргать, чтобы не упустить концентрацию.

Перед самой первой каменной стеной Вася начала сопротивляться. Она тоже ее видела и не понимала, зачем я хочу ее расплющить. Я подбодрил ее, мягко сжав плечи, мол, не боись, красотка, справимся.

В следующий момент мы все втроем погрузились в толщу скалы. Это ощущение не передать словами, нельзя сравнить с движением в толще воды, чувства отказывались адекватно реагировать на такое. Да что там чувства — мозги тоже! Хотелось закрыть глаза, но я не хотел упускать из виду источник.

Все тело стало ватным, но я упорно шел вперед, толкая Василису перед собой.

Тридцать метров, двадцать, десять.

Вокруг ничего не было, кроме камня и висящего перед глазами шара источника.

После такого приключения мне точно будут преследовать кошмары!

— Леша, — я скорее почувствовал, чем услышал Васин голос. — Я больше не могу.

— Можешь, мы справимся. Осталось совсем немного.

Ей приходилось тяжело. Но только с ней я мог такое провернуть. Да, еще был Григорий, но его антимагия здесь не помощник, он просто ничего не увидит.

А Вася видела. И с ее помощью мы могли пройти дальше.

— Леш, — ее голос звучал глухо, будто сквозь толщу воды, — там… там же кто-то есть.

Я дернулся, едва не потеряв концентрацию. Внутри источника? Этого не может быть. Источники атарангов — это механизмы, артефакты, они не могут быть вместилищем для живого существа.

— Ли, — прошипел я, чувствуя, как его когти все глубже впиваются в кожу, — что там?

Ответа не последовало. Кот притих, и это было хуже любого признания.

— Леша, я не могу, — Василиса попыталась высвободиться, но я сжал пальцы сильнее.

— Смотри на меня, — приказал я, разворачивая ее к себе. — Не на шар. На меня.

Она с трудом подняла голову, и я увидел в её побелевших глазах отражение того же, что видел сам: пульсирующий, больной свет источника, а в нем — тень. Человеческая? Нет. Слишком вытянутая, слишком гибкая. Очередной сюрприз из разряда уникального и невероятного. Должен был уже к этому привыкнуть, но все также удивляюсь.

— Это ловушка, — выдохнула Вася.

— Знаю.

Я действительно знал. Знал с того момента, как Ли впился в меня когтями. Жустинэ не просто наблюдала — она вела меня. Опять. Как пастух ведет овцу к волку. Только волк здесь не я.

Но выбора не было, я должен не только исправить работу источника, но и разобраться с неведомой тварью.

— Ты доверяешь мне? — спросил я, глядя Василисе прямо в глаза.

— Леш, чего ты начинаешь-то? — она попыталась улыбнуться, но губы дрожали. — Конечно, нет. Но идти с тобой в пекло — это уже привычка.

— Тогда держись.

Я шагнул вперед, увлекая ее за собой. Камень вокруг нас стал горячим, потом обжигающим, но боли не было — только странное, тягучее чувство, будто время замедлилось до полной остановки.

Источник приближался.

Теперь я видел его отчетливо: огромный шар, сотканный из чистой магии, но магии больной и от того искаженной. Именно от него тянулись те чернильные нити, пронизывающие скалы, землю, само небо. И внутри этого шара…

Внутри билось нечто.

Оно не имело формы, не имело лица, но я чувствовал его внимательный взгляд — древний, голодный, злой. Поэтому Жустинэ отправила нас к нему в первую очередь. Либо смерть, либо победа — другого не дано.

— Леша, — голос Василисы сорвался на крик, — оно забирает меня!

Я обернулся и увидел, как чернильные щупальца тянутся к ней, обвивают ее руки, ноги, пытаются оторвать от меня. В тот же миг Ли заверещал так, что заложило уши, и его сила хлынула в меня с новой мощью.

Я видел все.

Видел, как устроен этот источник. Видел, как его можно сломать. Видел, как можно освободить ту тварь, что сидит внутри. Видел, какой силой оно обладало.

В тот же момент ко мне пришла идея, как все минусы нашей ситуации обратить в один здоровенный плюс. Только нужно больше силы.

— Вася, — закричал я, — отдай мне все! Всю себя! Слышишь?

— Ты с ума сошел? — она уже почти теряла сознание, чернила уже дотянулись до ее груди. — Я же сгорю!

— А мы потом вместе воскреснем! Умирать не страшно! Я уже один раз это делал! — рявкнул я. — Давай!

Она зажмурилась, и я почувствовал, как ее странная, невозможная сила вливается в меня. Не огнем по венам, не ледяной водой — чем-то иным. Живым. Человеческим.

И в этот момент я понял, что нужно делать.

Источник атарангов питался одной магией и выдавал другую. Как так вышло, что его активировали неправильно? Зачем запирать в нем эту тварь? Что здесь произошло на самом деле⁈

Я припомнил историю царицы змеи, которая сожрала источник. Может, здесь похожая ситуация, только вот тварь не успела сформироваться, когда я восстановил первые источники?

Наверное, из-за этого сейчас чужой внутри шара был скорее паразитом, чем пленником.

Я не мог уничтожить источник — Жустинэ убьет всех, если я это сделаю. Я не мог оставить его как есть — мир захлебнется в чернильной магии атарангов.

Но я мог его изменить. Или исправить. Должно быть, кошка именно этого от меня и ждала.

— Ли, — позвал я, чувствуя, как силы покидают меня, — ты говорил, что атаранги чувствуют магию по-другому. Что ты чувствуешь сейчас?

Пауза. Тишина. Потом — шепот прямо в сознание:

— Больу. Одиноучество. Злоусть. Этоу не мыу. Неу нашау магия.

— Я знаю. Это не атаранг. Это паразит. И я хочу, чтобы ты помог мне очистить и заставить его работать правильно.

— Каук?

— Ты чувствуешь эту магию? — спросил я. — Ту, что пропитала этот источник, когда его неправильно активировали?

— Дау.

— Смешай ее с магией Василисы. И с моей. Сделай так, чтобы источник узнал нас. Принял за хозяев.

— Этомоужно вреумя, — Ли завозился под рубашкой. — Мноуго вреумени.

— У нас его нет.

Я рванул вперед, увлекая за собой полубессознательную Василису. Мир начал стремительно меняться. Словно я вдруг переместился в иное пространство, где камень — не камень, воздух — не воздух, а магия — нечто иное, чем то, к чему я привык.

Чернильные щупальца потянулись за нами, но вместо того, чтобы впиться в кожу, заскользили по ней, не в силах зацепиться. А потом отступили, разом потеряв к нам интерес. Мы перестали быть чужаками.

Еще метр. Еще.

Рука коснулась поверхности источника. Воля напряглась до предела.

«Я пришел помочь! Доверься мне!»

И мир взорвался на сотню маленьких фрагментов.

Я не видел ничего, кроме осколков света — белого, режущего глаза, проникающего в каждую клетку тела. Не слышал ничего, кроме крика — своего, Васиного, Ли, и того, другого, древнего, что билось внутри шара.

Не теряя контроль, я мысленно начал переплетать нити заклинаний. Кропотливая и муторная работа. Впрочем, как и всегда, когда мир на грани, а мне нужно было его спасать.

И как только последний узел встал на свое место, я открыл глаза.

Скалы исчезли. Мы стояли посреди степи справа горстка камней, слева — тощие стволы сосен, перед нами обалдевшие Григорий и Лабель.

Все изменилось, но стало обычным без чернильных вихрей, без искаженной магии. Я шумно выдохнул.

Получилось. Но достиг ли я своей цели?

Василиса висела на моей руке, бледная как смерть, но живая. Ли высовывал морду из-за ворота рубашки, тяжело дыша.

А передо мной, в двух шагах, лежал шар.

Не огромный, не светящийся. Обычный каменный шар размером с кокосовый орех, на котором угадывались письменами атарангов.

Теплый, спящий и чистый.

— Получилось? — хрипло спросила Вася.

Я поднял шар, вглядываясь в его глубину. Там, в самой сердцевине, билась крошечная тень. Запертая. Обезвреженная.

— Да, — ответил я, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбку. — Получилось. Теперь это не просто источник. Это клетка.

— А что там за тварь была?

— Не имею ни малейшего понятия. Но сейчас она заперта там, под несколькими слоями нашей с вами силы.

Василиса посмотрела на меня с ужасом и восхищением одновременно.

— И что дальше? Источник же не активирован, — она в ужасе огляделась. — Ей это не понравится.

— Понравится, очень понравится, — улыбнулся я, собираясь с духом. — Сейчас немного восстановлю свой резерв и закончу работу. А то тут нужна моя сила, единая.

— Я думаю, пока есть возможность, — вдруг сказал Григорий, — нам нужно развести костер. Что-то мне подсказывает, что раз мы на севере, то скоро станет холодно.

Он был прав, не успел даже фразу договорить, как с неба посыпалась мелкая крупа. Вася удивленно подставила ладони и поймала пару снежинок.

— У кого-нибудь есть куртка или шапка? — стуча зубами, спросил Лабель.

Мы переглянулись и хмыкнули. Ни теплой одежды, ни огнива, ни крыши над головой. Сама судьба торопила нас, выжимая соки.

Я глянул на свой резерв. Без чернильной магии он теперь быстро наполнялся. И первым моим заклинание стало не активация источника, а силовой поле вокруг нас — нечего морозить самое дорогое!

Теплая воздушная волна прошлась по телу, вызвав легкую улыбку. Как же хорошо иметь свою силу! Рыжие всполохи заиграли на моей ладони, радуясь возможности просто быть.

— Ли, можно еще раз воспользоваться твоей помощью? — я держал в руках источник и разглядывал его со всех сторон.

— Моужно. Чтоу нужноу делауть?

— Поделись с ним силой одновременно со мной.

Кот кивнул, вылезая из-под рубахи, и сел рядом.

— Погнали, — мы одновременно положили на него руку и лапу.

Горячая волна моей силы и слегка морозная кошачья полились в источник в один момент. Я видел, как по бокам шара расплываются синий и рыжие узоры, переплетаясь друг с другом.

И когда они заполнили его всего, источник завибрировал.

— Леша! Что происходит⁈ — беспокойно спросила Вася.

До нее тоже долетели отголоски его активации.

— Сказали активировать, вот я и активирую, — проворчал я, не отрывая взгляда от шара. — Сейчас подожди.

В нос ударил запах паленой шерсти, и я отдернул кота от источника.

— Хватит, а то поджаришься.

А дальше в дело вступила моя сила, заполняя пустое пространство шара. Сейчас мне не был нужен никакой активатор, ни кровь, ни особые заклинания — только чистая, единая сила.

Через бесконечно долгую минуту и снова опустевший резерв, источник поднялся с моей ладони и завис в воздухе.

— Готово. Он работает, — усмехнулся я.

— И в чем подвох? — спросил Лабель.

— Никакого подвоха. Тварь внутри, ее выпускать никак нельзя, заклинания все работают и будут питаться от самого источника. А он, в свою очередь, как и должен по своей природе — будет стабильно выдавать в мир единую силу.

— Ноу почему едиунау?

— Знаешь, ее в мире очень мало, — я поднялся, глядя на крупные хлопья снега. — Наша работа здесь закончена, пора двигаться дальше.

В глубине души я был доволен собой. Я выполнил поставленную задачу, но сделал ее по-своему. С маленьким нюансом. Страховкой.

На всякий случай.

Но об этом пока никто не должен знать.

— Леша, куда дальше? — Вася обхватила себя за плечи, уже совсем не радуясь падающему снегу.

— Хотел бы я сказать домой, но, кажется, вместо него там воронка.

И только я это сказал, реальность вздрогнула, закручиваясь тугой спиралью.

— А вот и ответ на твой вопрос, — поморщился я. — Нас приглашают отправиться к следующему источнику.

— Надеюсь, он будет в каком-нибудь более приятном месте, — проворчала Василиса, подходя ко мне ближе. — С огромной горячей ванной, буфетом и магазинами.

Я усмехнулся и шагнул в портал первым.

Глава 11

— Меня продолжает занимать вопрос, — задумчиво потянул я, глядя на развалины какого-то огромного замка, — кто же все-таки пленил атарангов, закрыв их в склепах, да еще и духа приставил?

Мы еще полчаса назад успешно перешли через дверь, которую нам любезно создала Жустинэ, и теперь изучали окружающий пейзаж.

В этот раз мы оказались в не менее странном месте, но не в магическом плане, а обыкновенном, если так можно выразиться. Мне показалось, что я даже узнал эти развалины.

— Леш, а ты разве в моем прошлом не узнал про это?

Вася с момента нашего появления почти не ворчала про ванну и простые радости жизни, увлеченно разглядывая некогда величественное здание.

— Узнал, но это не объясняет, откуда у тех людей взялась сила, чтобы не просто поймать, но и закрыть конкретных атарангов в склепах, — я тогда не рассказывал ей всей правды и сейчас тоже не хотелось касаться этой темы. — Это же сколько силы было на это потрачено!

— А зачем вам такая информация? — Лабель сидел на упавшем дереве и радовался жизни.

— Они смогли, значит, и мы сможем, — пожал я плечами.

— Но очередное пленение таких существ, да еще с учетом восстановившейся магии — это задача со звездочкой, — Григорий, как всегда, был спокоен и рассудителен. — Жустинэ заперли четыреста лет назад, магия стала уходить, если я ничего не путаю, еще раньше. Каковы шансы, что вы, Алексей Николаевич, даже с единой силой, сможете повторить подвиг тех неизвестных?

— Спасибо за поддержку, — сухо ответил я.

— Леша, ну не ворчи. Лучше скажи, где мы оказались на этот раз?

Я еще раз обвел взглядом развалины. После перемещения мы оказались на небольшом холме, и остатки замка сейчас были как на ладони. Им уже лет пятьсот, не меньше. Камни давно покрылись мхом, но еще можно было распознать планировку.

Однако интересным была даже не история этого места, с его взлетами и падением, а наличие вокруг магии. Точнее, после всех приключений с магическими куполами и антимагией, спокойный и стабильный уровень силы казался мне уже странным.

И все же, здесь магия была, заклинания сплетались в обычном режиме, никаких ловушек, никаких нюансов. Наконец-то!

— Думаю, — я отвлекся от руин и повернулся к остальным, — это остатки замка династии Розенхранов. По крайней мере, я читал о них, видел планы и почти уверен, что это они и есть.

— И тут один из источников? — удивленно спросила Вася. — Совсем что-то не похоже. На мой взгляд, самое обычное место. Я вижу потоки силы.

— Это меня и тревожит, хотя должно радовать, — кивнул я.

— А что за история с этой династией? Эти Розенхрены были известными?

— Розенхраны, — поправил я ее, но все равно улыбнулся, — да, известными. Богатейшие люди края, державшие в ежовых рукавицах управление всеми рудниками с золотом.

— И что с ними стало? Замок-то развалился!

— Ничто не вечно, — философски заметил я. — В итоге богатство их и погубило.

— Да как оно может погубить-то⁈ — не унималась Вася. — Хочешь, магазин купи, хочешь фабрику! Живи и радуйся, трать монетки!

— В этом-то все и дело, — усмехнулся я, усаживаясь на нагретый солнцем камень. — Они и тратили. И не просто тратили — сорили золотом направо и налево, будто оно было водой из горной реки.

Василиса прищурилась, явно ожидая продолжения. Лабель создал шарик с водой, сделал глоток и вопросительно взглянул на меня. Даже Григорий, обычно равнодушный к историям, присел на соседний валун, повторив заклинание Лабеля.

— Рассказывай, — коротко бросил он. — Времени у нас достаточно, пока не поймем, где искать источник.

Я кивнул, собираясь с мыслями. История действительно была поучительной.

— Началось все с того, что прадед основателя династии, некий Густав Розенхран, нашел в этих горах золотую жилу. Не просто жилу — целое месторождение, одно из богатейших на всем континенте. Он был простым старателем, но умным и осторожным. Три года таил находку, скупал соседние участки, нанимал людей. А когда открыл первую шахту, оказалось, что он владеет всем хребтом.

— Повезло, — заметил Лабель.

— Не просто повезло, — покачал я головой. — Он создал империю. Его сын расширил дело, построил первую плавильню, наладил торговлю с соседними королевствами. А внук, тот самый, что начал строить этот замок, уже считался одним из богатейших людей мира.

Я обвел рукой развалины.

— Посмотрите на эти стены. Они строились не меньше десяти лет, и это с учетом магии. Сюда свозили мрамор из-за моря, дуб из северных лесов, стекло от лучших мастеров. В подвалах хранили вино, которое стоило дороже, чем иные деревни. А на башнях, говорят, были установлены золотые флюгеры, инкрустированные драгоценными камнями.

— И что пошло не так? — Вася подошла ближе, всматриваясь в остатки резьбы на уцелевшей арке, что стояла ближе к нам.

— Все, — усмехнулся я. — Понимаете, золото — это не просто металл. Это искушение. Когда его слишком много, люди перестают думать.

Я подобрал с земли небольшой осколок камня, покрутил в пальцах.

— Третий глава династии, Эдмунд Розенхран, был талантливым управленцем. Но его сын, Фридрих, вырос в роскоши и с детства не знал отказа. Он считал себя не просто хозяином рудников — властителем мира. Ему казалось, что золото будет течь рекой вечно.

— Типичная история, — хмыкнул Григорий. — Второе поколение создает, третье приумножает, четвертое проедает.

— Здесь было хуже, — возразил я. — Фридрих не просто проедал. Он решил, что правила писаны для простых людей, а не для таких, как он. Начал брать больше, чем можно было. Скупал земли, которые не мог обработать. Строил заводы, на которые не хватало рабочих рук. А когда умные люди пытались его остановить, смеялся им в лицо.

Я встал и прошелся вдоль остатков когда-то мощенной дороги, что сейчас была почти скрыта плотной травой.

— Дальше — больше. Рудники требуют постоянного внимания: нужно следить за выработкой, укреплять штольни, искать новые жилы. Но Фридриха эта скучная часть работы совсем не интересовала. Он нанимал управляющих, не проверяя их. А те, естественно, воровали. Потом управляющих сменили проходимцы, которые вообще ничего не понимали в горном деле. Шахты начали истощаться, но вместо того, чтобы искать новые места, Фридрих приказывал долбить глубже там, где золото уже кончилось.

— И что, никто не вмешался? — удивленно спросила Вася.

— Пытались, — кивнул я. — Его советник, старый горный мастер, предупреждал, что они роют себе яму. Буквально. Говорил, что нужно остановиться, провести разведку, заложить новые штольни в других местах. Фридрих рассмеялся и выгнал его.

Я махнул рукой на огромный провал в земле, который можно было еще разглядеть.

— Вот результат. Это одна из старых шахт обрушилась, потому что за ней перестали следить. Под землей тогда погибло больше сотни человек. Но Фридриха это не остановило. Он просто приказал завалить вход и открыть новую выработку рядом.

Лабель присвистнул.

— Безумец.

— Не просто безумец, — поправил я. — Он искренне верил, что деньги решат любую проблему. Точнее, он предпочел не замечать, что проблемы вообще существуют, и продолжал разбрасываться деньгами. Когда в очередной шахте кончилось золото, он продал часть земель, чтобы содержать двор. Когда кончились земли — начал брать кредиты. А когда кредиторы пришли за долгами, оказалось, что отдавать нечем.

Я обернулся к развалинам.

— Последние годы династии были жалкими. Они еще жили в этом замке, еще называли себя властителями, но рудники стояли пустыми, слуги разбегались, стены начали осыпаться. Крыши чинили кое-как, окна заколачивали досками, потому что на стекла не было денег. А они все равно устраивали пиры, продавая последние фамильные драгоценности.

— И чем кончилось? — тихо спросила Вася.

— Обычно, — пожал плечами я. — В один прекрасный день Фридрих проснулся и понял, что в замке нет еды. Нет дров. Нет денег даже на то, чтобы уехать. Он еще пытался продать развалины, но кому нужен замок посреди пустых шахт? Говорят, он сошел с ума и бродил по этим коридорам, собирая камни и принимая их за золотые самородки. А потом просто исчез. Одни говорят — ушел в шахту и замерз, другие — что его убили кредиторы. Но точно никто не знает.

Мы замолчали, глядя на остатки былой роскоши. Где-то среди камней пробивалась трава, на уцелевшей стене вился плющ. Красивое, но печальное место. Напоминание не только о славе, но и о глупости.

— Знаешь, — задумчиво произнесла Василиса, — а ведь эта история похожа на то, что сейчас происходит с магией. Люди тоже думали, что она будет вечна. Брали больше, чем могли удержать. А теперь пожинают плоды.

Я посмотрел на нее с удивлением. Редко когда Вася выдавала такие глубокие мысли.

— Возможно, — согласился я. — Только магия сложнее золота. Ее просто так не закопаешь обратно в землю.

— Зато можно отравить, изменить, заставить служить, — мрачно добавил Григорий, глядя куда-то вдаль. — Не пора ли нам устроить лагерь и хотя бы привести себя в порядок?

Мы переглянулись. Похоже, история закончилась. Пора было приниматься за работу.

Подходящее место для стоянки мы нашли быстро, буквально спустились с холма и наткнулись на почти целый дом. Скорее всего, здесь жила охрана или смотритель. Крыша, конечно, давно упала, одной стены не было, да и стекла на окнах не сохранились. Но все это прекрасно можно было исправить магией.

Мусор вымели воздушным заклинанием, потом освежили водным, а в конце я сплел на мелкий ремонт и укрепление, чтобы во время сна на нас не посыпалась крошка.

Дом имел удобную планировку, так что и готовить было где, и спать, и даже побыть наедине с собой.

— Отдыхаем, а потом на разведку, — скомандовал я, укладываясь на воздушную подушку.

— Леша, а я голодная, — возмущенно сказала Вася.

Я мысленно выругался. Сам-то я под заклинанием бодрости! Но когда я предложил его Василисе, она наотрез отказалась, мол, хочет нормальной еды, а не магическую ерунду.

Мы с Григорием переглянулись и кивнули.

— Хорошо, тогда мы быстро на охоту, а вы тут сидите, — ответил я. — Не взорвите ничего.

— Леша! — еще громче заголосила Вася.

— А можно я с вами? — осторожно спросил Лабель, косясь на Василису.

— Что, боишься? — тихо спросил я улыбаясь. — Мы скоро вернемся. Магия работает, если что, сможешь закрыться силовым полем.

— Да я не про это! Алексей Николаевич, как вы могли про меня такое подумать! Ладно, про меня, про нее! Я же ее учил все-таки.

— Выше нос. Придумайте пока, из чего нам есть, и поищите воду. Только в развалины не суйтесь, не уверен, что они выдержат присутствие человека. И за Ли присмотрите, что-то он совсем ослаб.

Посуды в доме почти не осталось, хотя мы толком и не искали. Зато я обнаружил несколько кустов уже дикой смородины и даже старую яблоню. Если что, без еды мы точно не останемся.

Мы с Григорием решили обойти замок, внутри мы точно ничего не найдем, но я рассчитывал, что где-то должны быть рабочие постройки. Или деревня. Последнее — из разряда чуда, но помечтать-то я имел право⁈

— Как думаете, где может быть источник? — спросил Григорий, когда мы преодолели метров сто по заросшей травой дороге.

— Не имею ни малейшего представления. Магия тут есть, никаких косвенных признаков, что он вообще тут был — тоже не вижу, — пожал я плечами. — Может, в шахтах?

— Хорошая версия, но тогда бы в легендах этого места сохранилась бы хоть одна байка на эту тему.

— Твоя правда. А спросить не у кого.

До самого замка нам пришлось идти около двадцати минут. Он находился на некотором возвышении, как и положено таким строениям. Удивляло то, что и шахты были довольно рядом, как и плавильня. Очень странно размещать все в одном месте. Я так и не понял, зачем нужно было строить именно так. Ведь всегда есть опасность взрывов на глубине от скопления газа или подмывания почвы подземными источниками.

С другой стороны, в прошлом тоже были маги, и у них в головах определенно были мозги.

В один момент я присел и прикоснулся ладонью к земле, с краю от дороги. Любопытство взяло верх, и вот уже через минуту заклинания поиска разлетелись во все стороны.

— Новость раз: золота тут почти не осталось, — сказал я поднимаясь. — Новость два: под замком здоровенная каменная плита. Маги хорошо постарались, и ее не повредить даже землетрясением.

— Странности?

— Никаких. Просто хорошая работа талантливых архитекторов и строителей прошлого, — ответил я. — Все проходы ведут от замка, подземная река и та аккуратно убрала в тоннель. А еще я точно увидел, что погибших горняков никто не стал вытаскивать. Значит, это точно владения Розенхранов.

— А они не придут по наши души? Не они ли стали причиной падения династии?

— Чего не знаю, того не знаю, — пожал я плечами. — Здесь давай свернем, а то справа, совсем проход завалило. Боюсь, уберу одно, а потом посыпется все остальное.

Мы свернули, обходя нагромождения камней, бывших когда-то стеной, кажется, проходной. До сердца замка было еще далеко, если я не ошибаюсь, нас переместило со стороны заднего двора с хозяйственными постройками и остатками сада.

— Я думал, что в таком замке должны быть и крепостные стены, — вдруг сказал Григорий.

— Это не крепость, да и не стандартный по нашим представлениям замок. Скорее желание сделать то, чего никогда никто не видел, — я припомнил картинки из книг. — Он вытянут вперед, а мы с тобой едва ли на задний двор зашли.

На самом деле было даже сложно представить, как строили такую махину. Ведь по сути, это холм, в окружении леса, через которые тянулись многочисленные дороги. Чуть дальше расположилась горная гряда, но небольшая, толком и облака не остановит.

Так что замок стоял почти как прыщ на одном интересном месте. Хотя на счет леса я погорячился, он вырос здесь уже после падения династии, а в их время, скорее всего, здесь было пусто.

— Шахты расположены с одной стороны, — продолжил я. — Они уходят под горный хребет.

— Тогда с другой должна быть хотя бы деревня.

— Вот я на это и рассчитываю, взяв левее. Хотя тут пройти весьма проблематично.

Мы обошли очередную груду камней, сильнее отклоняясь от центра замка. Меня изумляло, что именно там сохранились высокие стены, целых три штуки. То ли от башни, то ли такой здоровенный воздуховод, но и то и другое было нелогично в замке. Подъемник на верхние этажи? Да нет, бред какой.

— А вот здесь уже посвободнее, — вдруг сказал Григорий, забравшись на плоский камень. — Расчищали, видимо.

— Это уж точно не охотники за сокровищами, — усмехнулся я. — В замке даже ложки деревянной по легендам не осталось, чего тут искать? И уже тем более расчищать.

— А как же воришки или разбойники? Место-то укрепленное. Можно человек сто спрятать в развалинах, если захотеть.

— Нет, людей тут точно нет, я проверял, — покачал я головой. — Мало ли, историки приходили. Или ученые.

— Нужно будет проверить, они могли оставить после себя какие-то нужные вещи.

— Думаешь, мы здесь надолго застряли?

— Этого знать мне не дано. Однако местоположение источника мы так и не обнаружили. И признаки его присутствия — тоже. Сколько потребуется времени, чтобы найти черную кошку в черной комнате?

— Не упоминай черную кошку, — поморщился я. — Если она нас сюда забросила, значит, он должен быть здесь. Скорее всего, он сломан, вот и поэтому и никаких магических признаков нет. Будем искать старым способом.

— Перебирать камни? — Григорий поднял овальный булыжник. — Так, мы лет на десять здесь застрянем.

— А может, и меньше, — понизив голос, сказал я. — Смотри.

Мы едва свернули за очередную уцелевшую стену и сразу же наткнулись на очищенную от травы и мусора дорогу. Скорее всего, здесь раньше был коридор, только непонятно, куда он вел. Но главным было не это — кто-то специально здесь все привел в порядок, восстановил пол. И пыли толком здесь не было!

— Сюда кто-то ходит до сих пор, — также тихо добавил Григорий. — И часто.

— Но не живет.

Пройдя дальше по коридору, мы еще несколько раз свернули. Никаких магических ловушек не встретили, только чистота на отдельно взятом куске замка.

— Это неспроста, — Григорий не доверял тому, что видел. — Мы идем к центру замка.

— И мне теперь уже интересно, что там будет.

— А как же охота? Добыча еды?

— Посмотрим и уйдем. Это займет не больше двадцати минут.

Чем ближе мы подходили к уцелевшим стенам, тем становилось понятнее: за этой частью замка не просто ухаживали, но и пытались восстановить. Правда, почему-то без магии. Или способности у этого безумца были слабые. Очень часто встречались участки, где каменная кладка отшлифовывали то вручную, то заклинаниями.

Обрывки нитей, почти потерявших силу, висели повсюду.

— Мне кажется, кто-то хотел здесь жить, но не потянул такую громадину привести в порядок, — вслух подумал я.

— Или же ее использовали для чего-то другого.

До высоких стен оставалось всего метров десять, как под ногами появился потрепанный ковер, с многочисленными отпечатками ног. Дальше — больше. Украшения на стенах, держатели для ламп, а в одном закутке я даже обнаружил стекло в оконной раме.

Здесь определенно кто-то хотел создать подобие комфорта. Вот только все вместе это меньше всего напоминало жилье.

— Что-то мне подсказывает, что это не дом, а святилище, — Григорий шел чуть впереди и первым оказался у арки в стене. — А вы как думаете?

Я проследил за его взглядом и едва не потерял дар речи. Святилище, как пить дать, святилище! Первым в глаза бросился пустой алтарь, украшенный свежими цветами, за ним на стене схематично нарисованный мир с символами неба, духов и стихий. Вокруг всего этого лежали коврики, подушки и одеяла, не тронутые влагой и пылью.

А еще — лепестки цветов. Дорожка от алтаря до арки на другой стороне помещения.

— И вот вам вопрос на пригоршню монет, — заинтересованно произнес я, — кому все это посвящено? Уж не источнику ли?

Глава 12

— Алтарь, может быть и алтарь, — задумчиво сказал Григорий, — но где же он сам?

— Сперли? — логично предположил я. — Следов магии, указывающих на него, я тут не вижу. Хотя тут столько заклинаний, без бутылки кваса не разберешься. Но кто сюда приходит?

Мы на скорую руку обыскали закуток на предмет подсказок. Или книг, или записок, да хоть чего-нибудь, указывающего на людей, которые все это организовали.

Тщетно.

Даже на алтаре не было знакомой выемки под форму источника, просто ровный срез куска камня, или, если быть более точными, куска колонны.

Все вместе это напоминало какой-то странный памятник то ли в честь Розенхранов, то ли источника.

— Может, несезон еще? — спросил Григорий. — Вдруг сюда приходят только паломники раз в год на большой праздник. Вы не вспомните никакой подходящей даты?

— Да небо с тобой, я даже не знаю, какой сегодня день! Тут же ни календарей, ни людей, ни засечек на камне.

— Если я не ошибаюсь, то сегодня четверг, — Антипкин задрал голову к солнцу. — Да, определенно четверг.

— А дата?

— Боюсь, на такие вещи моего могущества не хватит. Да и потом, я не уверен, что дверь атарангов переносит нас только на расстояние, а не во времени.

Его слова липкими змеями прошлись по моей спине. А ведь он прав! Я до сих пор не задумывался даже сравнить время и даты после наших перемещений. Не приведи небо, мы сейчас прыгнули на полвека назад или вперед!

И тут я заметил, что Григорий улыбается.

— Вы так сильно хмуритесь, Алексей Николаевич, что я позволил себе пошутить.

Я выругался. Без злобы, со смехом, но все равно выругался.

— Ладно, мы с тобой вроде как на поиски еды отправились. А то вернемся с пустыми руками, нас самих съедят.

— Без соли и специй, — кивнул он. — Дорога уходит вниз с холма, может, по ней сюда люди и приходили? Не желаете ли сходить и разведать?

— А давай слетаем? — я дернул ближайший ковер, сплел под ним подушку и протянул руку Григорию. — Быстрее же.

Поморщившись, он поднялся и встал рядом со мной, сохраняя на лице такую невозмутимость, словно был капитаном здоровенного корабля. Но я-то знал, чем спокойнее он выглядит, тем сильнее страх внутри него.

Впрочем, я не стал гнать, а в спокойном темпе отправил ковер дальше по дороге, каждое мгновение надеясь увидеть трактир или людей. Хотя и следы животных тоже бы сейчас помогли.

Спустя двадцать минут дорога с обычной грунтовки сменилась на что-то приличное, а еще через сорок мы достигли небольшой деревушки.

— Наконец-то! — я развеял заклинание, подвесив ковер за спину. — Живые люди!

— Вы настолько голодны, Алексей Николаевич? — искренне удивился Григорий.

— Нет, есть я их не буду, — проворчал я. — Слушай, а у тебя хоть деньги есть? А то я даже без пиджака.

Эти приключения изрядно нас потрепали. Я с тоской подумал про дормез, про сейф с камнями и все дорогие сердцу безделушки.

Все в труху разнесло!

Удивительно, что никто так мне ни одного письма не прислал.

Письма! Аделия!

От этой мысли я остановился как вкопанный. А в следующую секунду создавал магическое послание. Оно было коротким, но крайне емким. Надеюсь, Аделия еще не похоронила меня со всеми почестями.

Надежда, вспыхнувшая как облако после взрыва. Может, хоть что-то уцелело!

Григорий лишь краем глаза наблюдал за мной, уделяя большую часть внимания домикам и любопытным взглядам из окон.

Сама по себе деревня выглядела самой обыкновенной: добротные срубы, поленницы, дымок над крышами, даже цветы какие-то в палисадниках. А вот старушек возле них на лавочках — не было. Известное же дело, эти справочники в чепчиках лучше любой разведки работают.

Но так как их не наблюдалось, мы решили найти самый богатый по виду дом и постучаться туда. Иного варианта я не видел, как и трактира с вывеской и каким-нибудь уютно-деревенским названием.

Выбор пал на сруб в два этажа с резными наличниками, широким крыльцом и здоровенной подковой, прибитой к косяку огромным гвоздем.

Не успели мы подойти, как занавеска дрогнула и уже через секунду, двери распахнулись.

На пороге появился крепкий мужичок в легкой куртке, кепке, сдвинутой набок и такими роскошными усами, что мне аж завидно стало.

— Ишь ты, гости какие нарисовалися! — прогудел он густым басом, и его усы воинственно встопорщились. — А я гляжу: идут, не спрашиваются, прям к Потапу Генрихычу идут. Думаю, дай погляжу, что за люди такие, смелые.

Он упер руки в боки и оглядел нас с ног до головы. Взгляд у него был цепкий, хозяйский, но незлой. Скорее любопытный.

— Ну, здравствуйте, коли не шутите, — продолжил он, широко улыбаясь. — Вы откель такие будете? Дорога-то у нас одна, ведет от старых штолен да развалин замковых, а оттель никто давненько не хаживал. Тока свои, деревенские, и шастают, и то редко. А рожи, гляжу, у вас не наши — городские, сразу видать.

— Здравствуйте, — взял я инициативу в свои руки. — Мы немного заблудились, идем издалека. Сбились с пути, забрели вот к вам. Не подскажете, что это за край, чьи земли?

— Чьи земли, чьи земли, — засмеялся староста, поправляя кепку. — Наши земли, родимые! Раньше-то, конечно, баре тут сидели, Розенхраны эти, золотом давились, а нынче — вольные мы, приписаны к Объединенной Московии. Слыхали про такую?

Я чуть не поперхнулся от неожиданности. Московия? Наша? Та самая, из которой я родом? Вот это поворот!

— Слыхали, — ответил я сдержанно, стараясь не выдать волнения. — Значит, Московия. А конкретно это где? Губерния какая?

— Дык Пермь-губерния, — развел руками Потап Генрихович. — Край тут у нас забытый богом да людьми, золотой когда-то назывался. А теперича — дыра дырой. Вы, никак, не здешние, коли не знаете?

— Не здешние, — подтвердил Григорий, выходя вперед. — Издалека мы. А скажи-ка, уважаемый, что за святилище мы у развалин замка видели? Небольшое, с каменным истуканом?

У старосты глазки хитро сощурились, усы дернулись.

— Святилище? — переспросил он, почесывая затылок. — А-а, это вы про то, что у развалин? Так это… ну, старина тут. Еще при барине поставили. Давно, лет двести, поди, будет. А то и больше.

— А кому посвящено? — не отставал Григорий.

— Да кому ж его посвящают, — увертливо ответил Потап Генрихович, отводя взгляд. — Старым духам, лесным да небесным. Глупость одна, бабы все балуются. Веры в том нет, так, обычай.

Он явно лукавил. Я видел это по тому, как нервно он теребил пуговицу на куртке, как взгляд его бегал от одного к другому. Да и святилище не выглядело заброшенным и наспех сделанным.

— А зачем обычай, если веры нет? — мягко спросил я. — Хотя если не хотите говорить, то и ладно.

— Отчего ж не хочу, — обиделся староста, но как-то неестественно, наигранно. — Все я хочу. Да вот что рассказывать-то? Камни они и есть камни. А вы, поди, с дороги устали, проголодались? Давайте-ка я вас накормлю, баньку истоплю, отдохнете с дороги. У меня жена — мастерица щи варить, пальчики оближете!

— Спасибо на добром слове, — остановил я его, — но мы торопимся. Может, просто укажете, где продуктов прикупить? Мы заплатим.

— Продуктов? — староста явно расстроился, что его гостеприимство отвергли. — Да какие продукты, окститесь! Я ж от чистого сердца! А платить… ну, ежели настаиваете, то у нас лавка имеется. Вон через два дома, с зеленой крышей. Там и хлеб, и крупы, и сало — все есть. Скажете Марьяне Михалне, что от меня, живо всем обеспечит.

— Благодарствуем, — кивнул я и направился к лавке.

Григорий задержался на секунду, бросив на старосту долгий, внимательный взгляд, и последовал за нами.

— Что думаешь? — тихо спросил он, когда мы отошли подальше.

— Думаю, что врет он про святилище, — ответил я также тихо. — И про старых богов тоже врет. Что-то там нечисто.

— А может, он просто не хочет с чужими откровенничать? — предположил он. — Вон у нас в деревне тоже чужаков не очень жаловали.

— Может, и так, — не стал спорить я. — Но святилище это… Нельзя сказать, что оно точно под источник сделано, но все равно не просто же так! Даже если и старым

— Понятное дело, — вздохнул Григорий. — Алексей Николаевич, вы точно хотите в это влезать?

— А у нас есть выбор? Нам же все равно искать источник.

— Тогда может его искать в комфорте? — он пригляделся к окнам, в которых то и дело появлялись любопытные лица.

— Нет, доверия у меня к этой деревне нет. Продуктов купим, а магия с остальным поможет. Одно радует, что нас забросило не куда-то, а в родные практически края.

— Забыли дату спросить, — вдруг вспомнил Григорий.

Я лишь махнул на это рукой, вопросы про календарь быстро отошли на второй план под грузом загадки источника.

Когда мы дошли до лавки с зеленой крышей, это оказался не магазин, а обыкновенный дом. Нас встретила статная женщина в разноцветном платке, из-под которого торчали светлые кудри.

— Ой, гляди-кось, мужики какие справные! — всплеснула руками Марьяна Михайловна, окидывая нас с Григорием оценивающим взглядом. — А я уж думала, Потап Генрихыч меня разыгрывает, когда кричал через забор, что гости объявились. Заходите, заходите, чего на пороге-то топтаться!

Она отступила вглубь просторных сеней, пропуская нас внутрь. В доме пахло свежим хлебом, сушеными травами и еще чем-то неуловимо домашним, отчего у меня невольно засосало под ложечкой.

— Так что привело вас в наши края? — Марьяна Михайловна уже хозяйничала у печи, доставая откуда-то с полок корзины и мешочки. — Или Потап Генрихыч уже выведал все, язык-то у него без костей?

— Дороги мы ищем, — уклончиво ответил я, разглядывая обстановку. — Да и подкрепиться не помешало бы. Староста сказал, у вас продукты можно купить.

— Купить, — усмехнулась женщина, поправляя платок. — Ой, городские, городские. У вас все купить да продать. А у нас тут, мил человек, деньги не больно-то и ходят. Так, обменом больше перебиваемся. Но коли надо — продам, отчего ж не продать?

Она ловко выхватила из шкафа пузатый кувшин и поставила на стол.

— Молочка свежего? Или, может, кваску? А то вон лица у вас усталые, небось, не одну версту отмахали.

— Спасибо, — кивнул Григорий, присаживаясь на лавку. — Мы по делу. Продукты нам нужны. Хлеб, крупы, сало, если есть. На несколько дней.

— Экий ты прыткий, — засмеялась Марьяна Михайловна, но уже доставала с полок свертки. — Всё у нас есть. И хлеб, и крупа, и сало — пальчики оближешь, копчёное, с чесночком. Вон на окне гляньте, там и колбаски домашней кусок лежит.

Я машинально повернул голову и действительно увидел на подоконнике аппетитный свёрток. Но взгляд зацепился за другое — за маленький, почти незаметный рисунок углем на косяке двери. Те же символы, что и в святилище.

— А что это у вас? — спросил я как можно небрежнее, кивая на рисунок. — Тоже старые духи?

Марьяна Михайловна проследила за моим взглядом и хитро прищурилась.

— Ой, да это баловство одно, — отмахнулась она, но как-то наигранно. — Старухи наши, знаете ли, маются от безделья. Сидят, в небо глядят да молятся, чтоб золотишко снова в наших краях народилось. Шахты-то вон все пустые стоят, работы нет, мужики шастают без дела. Вот и придумали себе забаву — старым богам кланяться. Авось, думают, услышат да пошлют удачу.

— И часто молятся? — поинтересовался Григорий, тоже заметивший рисунок.

— Да как сказать, — пожала плечами женщина, укладывая в корзину свертки. — Кто когда. Вы на них не смотрите, они безобидные. А вы, видать, маги будете? Я ж чую — от вас силой тянет, аж в носу свербит.

Я невольно улыбнулся. Чутье у нее было отменное.

— Есть такое, — не стал отрицать я. — А что, у вас магов мало?

— Да какие маги, — махнула рукой Марьяна Михайловна. — Были когда-то, да перевелись. Сейчас ежели кто и колдует по мелочи — так это бабки знающие, травы там собирают, порчу снимают. А сильных, как вы, отродясь не видывали.

Она закончила укладку и поставила перед нами полную корзину. Хлеб, крупы, сало, даже банка с мёдом нашлась и связка сушеных грибов.

— Всё честь по чести, — объявила она, вытирая руки о фартук. — Берите, не стесняйтесь.

— Сколько с нас? — спросил я, глянув на Григория, хотя он мне так и не ответил, есть ли у него с собой деньги.

Марьяна Михайловна вдруг сделалась серьезной, погрозила мне пальцем.

— А вот деньгами я с вас брать не стану, — заявила она. — Вы, я вижу, люди хорошие, не чета проходимцам, что иногда забредают. А у меня к вам просьба будет.

Мы с Григорием переглянулись.

— Какая? — настороженно спросил я.

— Да ерунда, считай, — улыбнулась женщина. — Колодец у нас на заднем дворе заилился совсем. Вода мутная пошла, пить нельзя. А мужики наши всё руки не доходят почистить. Вы ж маги сильные, может, поколдуете там маленько? Очистите водицу-то? А я вам за это продукты отдам и ещё спасибо скажу.

Я опешил. Колодец? Простая чистка колодца? За магию, которая здесь, судя по всему, была в достатке? Я ещё раз оглядел женщину — никаких признаков магического истощения, обычная деревенская баба, крепкая и здоровая.

— А почему сами не почистите? — спросил Григорий, озвучивая мои мысли. — Магии вроде хватает.

— Так нет у нас магов, — развела руками Марьяна Михайловна. — Я ж говорю: бабки только по травам, да и те силу растеряли давно. А вы — вон какие! Вам раз плюнуть, а нам польза.

Что-то здесь было не так. Слишком уж просто, слишком обыденно для такого подозрительного места. Но и отказаться напрямую — значило вызвать подозрения.

— Хорошо, — кивнул я, принимая решение. — Показывайте ваш колодец.

Марьяна Михайловна расцвела в улыбке.

— Вот и ладненько! Вот и спасибочки! Проходите на задворки, я сейчас догоню, только фартук сниму.

Она упорхнула в комнаты, а мы с Григорием вышли через черный ход во двор. Там действительно обнаружился колодец — старый, срубовый, с покосившимся воротом.

— Чуешь? — тихо спросил я Григория, когда мы остались одни.

— Чую, — кивнул он. — Магия есть, но какая-то странная. Спертая, что ли. Или заговоренная.

— То-то и оно. Чистка колодца, — усмехнулся я. — Как думаешь, что там на самом деле?

— А кто ж его знает, — пожал плечами Григорий. — Может, проверка. Может, подсказка. Может, ловушка.

— Будем смотреть, — решил я. — Но без глупостей. Если что — уходим сразу.

Марьяна Михайловна выскочила во двор уже без платка, светлые кудри растрепались, на щеках румянец.

— Ну что, касатики, приступать будете? Или обождать?

— Можно начинать, — ответил я, подходя к колодцу и заглядывая внутрь.

Глубокая темень, оттуда тянуло сыростью и… магией. Определенно магией. Не мёртвой, не отравленной, а словно спящей. Или запертой.

— Марьяна Михайловна, — обернулся я к женщине. — А давно колодец испортился?

— Да еще и месяца не прошло, поди, — вздохнула она. — А то и больше. Все собирались починить, да никак. Как удачно, что вы к нам пришли, а то бы совсем бы крест на нем поставили. Пришлось бы к Агафье ходить, а она жадная, что снега зимой не допросишься!

— А до этого вода чистая была?

— Чистая, чистая, — закивала она. — Лучшая в деревне, между прочим. Все к нам ходили за водой, даже Потап Генрихыч не брезговал. Всегда хвалил!

Я переглянулся с Григорием.

— А если точнее? — я пытался вспомнить, когда Жустинэ разнесла наш дом в Корте.

— Да кто уж упомнит! — всплеснула руками хозяйка. — Берут же воду ведрами! Недели три так точно.

— Марьяна Михайловна, а сегодня какой день?

— Четверг с утра был, как сейчас помню, смотрела в календарь.

— А число?

Я затаил дыхание, ведь сейчас мы будем точно знать, перекидывала нас кошка только на расстояния или еще и во времени. Вот только тут же встал и другой вопрос: а когда все началось-то⁈

— Дык семнадцатое августа, — удивленно моргнула Марьяна Михайловна. — Видно, что давно путешествуете, совсем из времени выпали! Да разве это важно! Или же праздник какой? Колодцем-то будете заниматься?

— Будем, только не мешайте, — сурово сказал я, думая совершенно о другом.

Получается, что с момента взрыва в доме прошло на день меньше. Потому что в Корт мы прибыли именно сегодня, семнадцатого августа.

Да что же это у атарангов за магия такая⁈

Глава 13

— Если и есть источник, — тихо сказал я Григорию, — то логично предположить, что он на дне колодца. Иначе какой смысл?

— Но перенесли-то нас к развалинам.

— Да, но возможно, он там находился раньше, мол, остаточный след и все такое.

— С учетом всего где вы были и где находили артефакт, то я поверю во что угодно, в том числе и в источник на дне колодца.

Мы еще несколько мгновений рассматривали черную воду и нашим задумчивым отражением, пока вдруг Марьяна Михайловна не привлекла внимание.

— А кто тут такой хорошенький? Такой черненький? Такой худенький? Откуда ж ты взялся?

Мы с Григорием обернулись и без удивления обнаружили знакомую мордочку Ли, который сидел в траве и наблюдал за нами.

— Привет, приятель, — позвал я его, — пришел помогать?

— Так-то ваш, что ли? — всплеснула руками хозяйка дома. — А что ж вы его не кормите-то! Сейчас я молочка ему принесу.

Ли возмущенно на нее посмотрел, а Григорий улыбнулся.

— Лучше рыбу, он у нас привереда.

И вдруг кот зашипел так, что у меня в ушах зазвенело.

— Чевой? — испуганно дернулась Марьяна Михайловна с лавочки. — Чево эт он у вас?

— Кота никогда не видели? — огрызнулся я, придерживая Ли рукой. — Обычный, деревенский. Мышей ловит.

— Ага, — хмыкнул Григорий, едва сдерживая улыбку. — Мышей. Трехцветных. Размером с телёнка.

Я мысленно пообещал ему все кары небесные за такой сарказм, но вслух ничего не сказал. Ли тем временем успокоился, только когти все еще впивались мне в ключицу.

— Таум опаусно, — прошептал он, нервно дернув ушами. — Таум…

— Что там? — перебил я.

— Не поунимаую, — признался кот. — Ноу силау плохауя. Чужаяу. Не науша.

Это было уже интересно. Если атаранг не узнаёт магию — значит, либо она древнее его, либо пришла откуда-то совсем издалека. И то и другое для нас сейчас — проблема.

— Ладно, — решился я. — Будем смотреть.

Я протянул руку над срубом, прикрыл глаза и потянулся к магии. Осторожно, тонкой ниточкой, чтобы не спугнуть то, что там прячется.

И сразу понял — прав Ли. Чужая. Не атарангов, не наших магов, вообще никакая из тех, что я встречал раньше. Магия не сопротивлялась, не нападала, но и не подпускала к себе — скользила сквозь пальцы, как ртуть, и утекала вглубь колодца.

— Там что-то есть, — сообщил я остальным. — На дне. Живое или… или не совсем.

— На дне? — Марьяна Михайловна подскочила к нам с крыльца. — Небеса с вами! У нас же дна-то никто не доставал! Колодец старый, еще при Розенхранах копали, ба-а-альшущий! Говорят, до подземных вод самых, до самых глубин!

— При Розенхранах, значит, — задумчиво протянул я.

История с разорившейся династией золотопромышленников обрастала новыми подробностями. Если они копали колодец так глубоко, что достали до чего-то нехорошего… Или кто-то специально спрятал здесь то, что сейчас из-за выкрутасов с силой начало портить воду.

— Григорий, держи, — я снял с плеча кота и передал ему. — Если что сразу уводи Марьяну Михайловну в дом и сидите там.

— А вы? — насторожился он.

— А я полезу.

— Куда⁈ — одновременно ахнули Григорий и Марьяна Михайловна.

— В колодец, — спокойно ответил я, прикидывая, хватит ли веревки на вороте. — Не волнуйтесь, я не тону в жидкостях. А там, судя по запаху, вода есть.

Вода сомкнулась надо мной с противным чавкающим звуком, будто нехотя принимая меня в свое нутро. Холод пробирался под кожу, но дышалось легко — спасибо подземному озеру и малышу змеенышу, которые наградил меня этой странной способностью.

Я огляделся.

Здесь, под водой, колодец расширялся, превращаясь в настоящую подземную полость. Стены раздвинулись, уходя в темноту, и я понял, что Марьяна Михайловна не врала — этот колодец действительно копали до самых подземных вод. Вот только воды эти оказались непростыми.

Магия здесь была везде. Она струилась мутными потоками, клубилась чёрными пятнами, оседала на камнях липкой зеленой слизью. И вся — чужая. Такую я еще не встречал в своих скитаниях.

Древняя. Голодная. Злая.

Я поправил на себе защитные заклинания — они светились слабым рыжеватым светом, отгоняя самую агрессивную дрянь, что плавала вокруг. Маскировка тоже держалась, хотя я сомневался, что здесь она нужна. Вряд ли то, что обитает на дне, смотрит глазами.

Главное, что и источника здесь не было.

Я понял это сразу, едва погрузился. Источники атарангов ощущались иначе — даже испорченные, даже сломанные, они несли в себе отголосок той древней силы, что создала этот мир. А здесь было что-то другое. Что-то, что спало веками и проснулось совсем недавно.

Примерно тогда, когда Жустинэ разнесла наш дом в Корте.

Совпадение? Или эта древняя тварь почуяла всплеск магии и потянулась к ней, как мотылек на языки пламени?

Я оттолкнулся от поверхности и начал погружаться глубже.

Вода темнела с каждым метром, становясь густой, как кисель. Грязь плавала хлопьями, задевала лицо, липла к одежде, но сквозь защиту пробиться не могла. А вот магия… магия пробивалась.

Она давила на виски, ввинчивалась в уши, пыталась пробраться в сознание липкими щупальцами. Я отгонял ее, ставил дополнительные слои, но с каждым метром это становилось все труднее.

Десять метров. Двадцать. Тридцать.

Свет над головой давно исчез, и теперь я ориентировался только по магическим всполохам, что били откуда-то из глубины. Там, внизу, что-то пульсировало — мерно, тяжело, как огромное сердце спящего великана.

Только не спал он уже. Проснулся.

На пятидесяти метрах давление стало невыносимым. Магия твари облепила меня со всех сторон, пытаясь продавить защиту, разорвать её, добраться до теплой человеческой плоти. Я чувствовал ее голод — настоящий, первобытный, не знающий насыщения.

И вдруг в этой тьме, в этой мутной взвеси я увидел его.

Огромный, бесформенный, он лежал на дне подземного озера, занимая собой все пространство. Тело его переливалось черным и мутно-зеленым, сотни отростков тянулись в разные стороны, впиваясь в стены, в дно, в воду. Он дышал — медленно, тяжело, и каждое его дыхание вздымало тонны воды.

Я замер, боясь пошевелиться.

А тварь открыла глаза.

Их было много — десятки, сотни маленьких глаз, разбросанных по всему телу. И все они смотрели на меня.

Глядя на него, я понимал, что он слишком давно родился и сейчас только и ждет, чтобы его обед — то есть я — сам подошел ближе. Думаю, если бы не защитные заклинания, то подплыл бы как миленький, не оглядываясь на муть и вид этой твари.

Мысли ворочались в голове медленно. Тонкими лучиками вспыхивал и тут же таял интерес: что это за существо? Как его убить? Можно ли его убить, вообще?

С другой стороны, какая разница? Оно проснулось, испортило воду в колодце, из которого пьют очень многие. Что дальше? Люди сами начнут прыгать сюда и на всех парах бросаться в пасть?

Нет, это не правильно.

Медленно, словно во сне, я поднял руку и сформировал шарик рыжего света. Тварь заворочалась, заморгала, нервно реагируя на мою магию. Мути вдруг стало больше, запахло гнилью. Она оседала во рту, забивая все своим отвратительным вкусом.

Надо было использовать плетение на дыхание под водой, а не полагаться на магию Милаша! Но уже перестраивать толстый слой заклинаний было не с руки.

Рыжий свет разгорался в моей ладони, отбрасывая жуткие тени на стены подземной полости. Тварь дернулась, заворочалась, и сотни ее глаз уставились на меня с новой силой — голодные, злые, но… испуганные? Нет, скорее настороженные. Словно она узнавала эту магию.

— Извини, приятель, — прошептал я одними губами. — Но ты выбрал не то время, чтобы проснуться.

Я метнул шар.

Рыжее сияние вспыхнуло ослепительным пламенем, разрезая черноту подводного царства. Языки огня такие странные в этом месте росли на глазах, пробивая себе путь через гнилую силу, делая воду почти прозрачной, а заодно и снимая с меня липкую дрянь, что облепила со всех сторон. И через мгновение обрушилось на тварь.

Вода взорвалась.

Существо забилось в конвульсиях, его отростки дергались, впиваясь в стены, выдирая куски камня. Из сотен невидимых глазу глоток вырвался беззвучный крик — я чувствовал его каждой клеточкой тела, каждым нервом. Он пронзал насквозь, сминал заклинания, рвал защиту в клочья.

А потом тварь ударила в ответ.

Ментальная атака обрушилась на меня всей своей древней мощью. Я даже вскрикнуть не успел — просто рухнул в бездну чужого сознания, теряя связь с реальностью.

Защитные заклинания лопнули как мыльные пузыри. Маскировка рассыпалась в пыль. Даже рыжий шар, что еще дожирал тварь, потускнел и погас.

Я падал.

Падал сквозь время.

И видел.

Они были первыми. Еще до атарангов, до людей, до всего, что дышит и мыслит. Когда мир только формировался, когда магия текла реками, не зная берегов, эти существа рождались из самой ее сути. Их называли по-разному, но имя не имело значения. Они были просто — есть. Жить. Питаться.

Они не знали зла. Не знали добра. Они просто существовали, впитывая магию, как губка впитывает воду. А когда магия остыла, когда атаранги создали порядок, они ушли вглубь. Заснули. Стали ждать.

Века. Тысячелетия.

Их сон был глубок, но не вечен. А потом что-то изменилось. Магия, так долго лежавшая мертвым грузом, вдруг ожила. Всколыхнулась. Пошла рябью по подземным водам, проникла в самые глубокие щели и коснулась спящих.

И тот, кто был передо мной, проснулся.

И был голоден. Не по своей воле, не из злобы — просто так устроен. Голод толкал его вверх, к источнику живой магии, к тем, кто мог ее дать. Он не хотел убивать. Он просто хотел есть.

Но мир изменился. Магия стала другой — жестче, плотнее, грубее. Она жгла его изнутри, отравляла, убивала. Он заболел. Задыхался в этой новой реальности, метался в подземной клетке, отравляя все вокруг своей болью.

А потом пришел я и убил его.

В последней вспышке угасающего сознания я почувствовал не злость, не ненависть, а самое простое облегчение.

«Спасибо», — то ли услышал, то ли ощутил я его последний вздох.

Я вынырнул из видения с диким криком, раздирающим горло. Вода хлынула в рот, и я закашлялся, забился, пытаясь вдохнуть. Легкие горели огнем.

Воздух!

Я же не поставил заклинание дыхания!

Паника ударила ледяной волной, но тут же отступила: я вспомнил. Милаш. Подземное озеро. Его дар, что остался со мной навсегда.

Я дышу. Я жив.

Вокруг медленно оседала муть, вода светлела, очищаясь от гнили и скверны. Тварь исчезла, оставив после себя только слабое золотистое свечение — остатки той древней силы, что питала ее веками.

Я сглотнул, чувствуя, как восстанавливается защита. Сама, без моего участия, будто организм учился дышать заново.

Вот же гадство. Надо будет потом проверить, не осталось ли где еще таких спящих красавцев. Не хотелось бы с ними случайно встретиться!

Я огляделся. Вода действительно становилась прозрачной — рыжая магия выжгла не только тварь, но и всю дрянь, что болталось вокруг. Теперь из колодца можно снова пить.

Я уже собрался подниматься, как вдруг заметил странное течение. Оно чем-то отличалось от остальных, и сначала я даже не поверил своим глазам. Приглядевшись, понял в чем дело.

Тонкая струя чистой воды с мельчайшими искорками силы тянулась куда-то в сторону, уходя в узкий лаз, которого я раньше не видел. Он находился как раз позади той твари, которую я убил.

Я подплыл ближе, закрыл глаза и попытался потянуться к магии, что текла вместе с водой. И понял — лаз уходил горизонтально, в сторону развалин замка.

Вода. Она несла в себе силу. Но не ту, что осталась после твари, а наоборот: очищенную, безопасную, и очень насыщенную магией. И этот поток уходил прямо к замку Розенхранов.

Вот оно что! Наверное, там и находится источник!

Я с трудом выбрался из колодца — веревка болталась где-то сверху, пришлось подниматься на воздушной подушке, тратя остатки сил. Григорий встретил меня бледный как мел лицом и укоризненным взглядом.

— Рад вас видеть в добром здравии, — выдохнул он, явно расслабившись. — Особенно я впечатлен потоком рыжего света из колодца.

— Все в порядке, опасность миновала, — перебил я отряхиваясь. — Кот где?

— На крыше сидит, отказывается слезать. Говорит, вода — не его стихия.

Я хмыкнул. Ли всегда умел найти оправдание.

Марьяна Михайловна выскочила из дома с криками:

— Ой, батюшки! Живой! А мы уж и не чаяли! Григорий вон места себе не находил, все по двору метался, а я уж и свечку поставила, и…

— Вода чистая, — остановил я ее. — Можете пить.

— Ой, спасибо, касатик! — всплеснула она руками. — Вот удружил так удружил! А то наши-то мужики — разве ж дождешься от них помощи? Только и знают, что на завалинках сидеть да семечки лузгать! Эх, мужики пошли, одно название! Вот раньше были мужики, при Розенхранах-то…

Она тараторила без умолку, но я слушал вполуха. Мысли были заняты подземным потоком.

— Спасибо за продукты, — перебил я, принимая из ее рук корзину. — Нам пора.

— Куда ж пора? Отдохнули бы! — запричитала женщина, но я покачал головой.

Григорий догнал меня у калитки.

— Нашли что-то?

— Нашел, — кивнул я. — Подземная река. Уходит под замок. Вода там с магией и весьма знакомой нам, — я перевел взгляд на кота. — Думаю, именно это подпитало тварь в колодце, но главное — там же может быть и вход куда-то еще.

— К источнику?

— Или к тому, что его заменяет.

Мы вышли из деревни под любопытными взглядами из окон. Ли перебрался ко мне на плечо, недовольно фыркал и отряхивался — видимо, пребывание на крыше его не порадовало.

— Яу знаул, чтоу ты спраувишься, — заявил он. — Ноу боульше я тудау не подоуду.

— Договорились, — усмехнулся я.

Григорий тем временем сосредоточился, прикрыл глаза и вытянул руку в сторону холмов. Вода была его стихией, и сейчас он чувствовал подземный поток лучше любого компаса.

— Туда, — указал он. — Метров пятьсот прямо, потом поворот на восток.

Мы пошли.

Земля под ногами была сухой, выжженной солнцем, но я чувствовал, как глубоко внизу течет та самая река. Она несла в себе частички магии атарангов и источника. Теперь наша задача была найти его и активировать. Один минус — я точно знал, что придется опять спускаться под землю.

Через полчаса мы вышли к развалинам замка, не дойдя до него каких-то двести метров. Но даже на таком расстоянии остатки этой невероятной постройки нависали над землей мрачными тенями, напоминая о былом величии и неизбежном падении.

— След теряется, — нахмурился Григорий. — Здесь вода уходит глубже, я не могу проследить. Может, вы попробуете, Алексей Николаевич?

— Мне нужно немного передохнуть, — я вкратце рассказал, что увидел на дне колодца.

Григорий поморщился, сказав, что пить он воду здесь никогда не будет. И это несмотря на все мои заверения, что она стала чистой.

Тем временем мы остановились у огромной каменной арки, за которой зияла чернота. Шахта. Замурованная. По ней видно, что она была очень старой: перекрытия давно сгнили, а вокруг уже выросла трава по пояс.

— Золотая шахта Розенхранов, — прошептал я. — Кажется, мы нашли то, что искали.

Ли на плече зашипел, впиваясь когтями в рубашку.

— Таум опаусно, — предупредил он. — Оучень опаусно.

— Когда было иначе? — усмехнулся я, разглядывая завал. — Григорий, предлагаю передохнуть, перекусить, успокоить Василису с Кристофом, а потом заняться поисками. Хотя я пока не пойму, как это сделать. Камни тяжелые, а магию тут применять…

Я недоговорил. Из темноты шахты донесся звук. Тихий, едва уловимый, похожий на вздох.

Или на стон.

Мы переглянулись.

— Живое? — спросил Григорий шепотом.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но узнаем.

Сначала я действительно хотел отправиться к Василисе, небось она там голодная сидит и готова уже откусить от Лабеля кусок, но этот вздох меня остановил.

Я решительно передал корзину с продуктами Григорию и положил ладони на ближайший завал.

Камни поддались неохотно, будто не хотели пускать чужаков туда, где покоилось что-то важное. Когда магии почти не осталось, стал работать руками и ко мне сразу подключился Антипкин.

Прошло еще не меньше часа, но мы справились — вдвоем, без магии, просто силой рук и упрямством.

За завалом открылся лаз. Узкий, темный, уходящий вглубь земли. Оттуда тянуло сыростью и… магией. Знакомой магией атарангов.

— Григорий, — позвал я тихо. — Ты остаешься здесь. Если через час не вернусь…

— Я пойду за вами, — перебил он спокойно. — Алексей Николаевич, я вас год знаю. Если вы не вернетесь, значит, там действительно опасно. И значит, я нужен там, а не снаружи. И вообще, вы не так давно говорили, что хотели передохнуть.

Я хотел возразить, но передумал. Он прав.

— Ли, не сходишь до Василисы и Кристофа? Предупреди их, что мы задержимся, хорошо?

Кот недовольно фыркнул, но послушно отправился в сторону временного лагеря. Корзину мы оставили на видном месте, вряд ли кто-то решится ее своровать, а Василиса сразу увидит.

Убедившись, что все предусмотрели, я кивнул Григорию, и мы шагнули в шахту. За нами сразу же сомкнулась тьма.

Глава 14

— Стоять! Куда без нас⁈

Вопль прорезал темноту, в одно мгновение взвинтил нервы, что я едва не ударил на звук.

— Вася! Какого хрена⁈ — вместо броска плетения крикнул я.

— А что я-то сразу⁈ — ее силуэт показался на светлом фоне входа в шахту. — Ушли, значит, за продуктами, а сами в приключения⁈

Я смотрел на нее и думал, как это кот так быстро успел предупредить ее о моих планах? Или у нее в косе заклинание на наш поиск⁈

— Еда в корзине! Приятного аппетита! — громко сказал я, одновременно толкая Григория, мол, пошли скорее, а то дальнейший путь будет в компании.

К моему удивлению, он покачал головой.

— Это знак, — он поднял палец вверх. — Вы хотели передохнуть, почему бы не сделать это сейчас?

Я поморщился, глянул в темноту, потом на Васин силуэт и понял, что он все же прав. Приключения приключениями, а вот перекусить и набраться сил стоило.

— Ладно, возвращаемся, — махнул я рукой.

— Отлично, — радостно сказала Василиса. — У нас как раз для вас кое-что есть!

Мы с Григорием переглянулись, подозревая все что угодно в одной отдельно взятой реальности. Я приготовил на всякий случай рассеивающее заклинание. Антипкин напрягся, но его лицо было спокойным. Ли смотрел на нас и, кажется, улыбался.

Едва ли не затаив дыхание, мы пошли за Василисой.

Что она придумала на этот раз? Огромный магический шатер, фонтан, сад с фруктами и поющие нимфы?

Шаг за шагом мы приближались к месту временного лагеря. Я навострил уши и вглядывался в каждую деталь, пытаясь понять, что она придумала. Даже на магическое зрение переключился!

Впрочем, силовые потоки выглядели совершенно обычными, руины тоже никак не изменились.

У меня чуть мозги не вскипели, как внимательно я смотрел!

И в тот же момент на полном ходу врезался лбом в магическую завесу.

— Твою-то дивизию! — выругался я. — Что это за чертовщина⁈ Вася⁈

— Ой, ты так бежал вперед, что я не успела предупредить, — она явно наслаждалась моментом.

Что ж, в этом нелепом ударе винить я мог только сам себя. Хотя совершенно непонятно, как я его пропустил⁈ Глянул еще раз и поморщился: слой на слое. Защитное заклинание поверх маскировочного. Хитро. А потоки не изменились, потому что Вася их совсем не трогала. Просто одним движением поставила купол в обход их. Точнее, поверх них. И не было ни одного залома!

В очередной раз я восхитился ее умением обходить законы магии.

— Я сейчас вам открою путь, — самым милым голосом сказала Вася, убедившись, что я оценил ее работу.

В одно мгновение шоры перед глазами упали и перед нами предстало… предстала… предстали… да черт возьми, что это⁈

— Вася, это как? — я моргнул один раз, второй и третий — контрольный. — Ты восстановила кусок замка?

— Часть замка, прислугу, — кивала она, — несколько кроватей, кухню и столовую.

Она повела рукой и коснулась служанки в глухом платье с желтым передником. Та присела с поклоном и улыбнулась.

— Чего изволите? — спросила она.

— Она настоящая⁈ — ошеломленно уточнил я.

— Конечно! — удивилась Вася. — А как бы она могла готовить, если бы была иллюзией!

Служанка еще раз присела и склонила голову.

— Леша, а какие продукты ты принес? А где достал? Нашел магазин? Или?

— Поменял услуги на еду, — все еще не веря своим глазам, ответил я. — Точнее, поработал за еду.

— Леша, серьезно⁈ Дрова таскал или лужайку косил?

— Нет, уничтожил древнее существо, которое отравляло воду. Оно проснулось из-за того, что магии стало больше.

— Опять приключения? И без меня? — обиженно ответила она.

— Да и ты тут не скучала, как я смотрю.

— Ой, Леша, о чем ты? Дело на полчаса! — всплеснула она руками.

— А где Лабель-то? — вдруг спросил я.

— А, там, — она махнула рукой за стену. — Я его усыпила. Он на все слишком серьезно реагировал.

Не раздумывая, я бросился в указанную сторону, а там на самой настоящей кровати безмятежно дрых Кристоф, подсунув под щеку ладошку.

Я тронул его за плечо, но он только замычал и перевернулся на другой бок. Поэтому я махнул на него рукой. И вообще, нам всем нужно отдохнуть.

Вернувшись, я кивнул Григорию, подтверждая, что все нормально.

— Так вы готовы к сытному ужину? — подмигнула нам Вася, подхватила корзину и передала ее служанке. — Милая, сделай нам что-нибудь вкусненькое!

— Как скажете, моя госпожа.

Мне было даже интересно на это посмотреть, хотя я не представляю, как эта женщина будет готовить без магии? Да и потом, сама Вася не очень-то умела готовить. Что тогда может сделать эта служанка?

В этот момент придуманная Васей дама уверенной рукой начала шинковать колбасу и овощи. Потом достала блюдо, аккуратно разложила и отнесла на обеденный стол. Следом перелила молоко и квас в кувшины и поставила рядом.

— Готово, моя госпожа, — сказала она и отошла к кухне.

— Что⁈ — воскликнула Вася. — Как это все готово⁈ Ты же просто порезала!

Я не выдержал и рассмеялся. Через мгновение ко мне присоединился и Григорий своим деликатным покашливанием.

— Да что вы ржете⁈ — закричала Василиса, одним движением развеяв служанку вместе с куском кухни. — Ой.

— Кажется, мы остались без ужина, да? — спросил я.

— Погодите, я сейчас что-нибудь придумаю, дайте мне полчаса, — поднял ладонь Григорий.

Исчезнувшие столы появились спустя несколько минут, а через обещанные тридцать минут в воздухе поплыли вкуснейшие запахи нормальной стряпни.

На них и появился Лабель, зевая и пытаясь привести себя в порядок.

— Что здесь случилось? — спросил он. — Где слуги? Почему ужин делает Григорий?

Я снова расхохотался, едва ли не до слез. Впрочем, через пару минут на столе стояли тарелки, в которых была еда. Нормальная!

Вскоре мы были сыты и пребывали в благодушном настроении. Уже не хотелось бежать ни в какие шахты, размахивать заклинаниями направо и налево, пытаясь спасти очередной источник и не допустить падения мира в мягкие кошачьи лапы.

Да и день уже клонился к закату, поэтому было принято решение отправляться спать, благо кроватей хватало. Я все время от времени смотрел на прозрачный потолок, удивляясь загадочной природе Васиной силы.

С этими мыслями и провалился в темноту, слава небу без сновидений.

На следующее утро мы позавтракали остатками вчерашнего ужина, мирно беседуя о древних существах и их природе. Получалось не очень продуктивно, потому что никто из нас о них не знал.

— Если они настолько старые, что были еще до атарангов, — сказал Лабель, — то, возможно, и сами коты про них не знают.

— Дау. Этау их маугия мнеу не знаукома, — кивнул Ли.

— Если уж Ли не знает, что это такое, то куда уж нам, — всплеснула руками Вася. — Так что теперь? Мы идем все дружно искать источник? Скажи, ведь огромная удача, что ты почувствовал его в маленьком ручейке!

Я не слишком разделял ее радость, не зная, что нас ждет в шахтах, а если уж она соберется с нами! С одной стороны, ее сила поможет нам, с другой — я буду переживать за нее, больше, чем за поиски артефакта. И покачал головой.

— Что? Что это значит? — удивилась она. — Ты не хочешь, чтобы я тебе помогала? Как так-то? Вместе мы отличная команда!

Она выглядела не просто довольной, а предвкушающей отличное приключение.

— Ты же понимаете, что там темно, пауки, крысы… — начал я перечислять, — а еще сырость, волосы все время будут, как мочалка. Или ты хочешь оставить Лабеля здесь одного с котом?

— Как это одного? А они оба разве не с нами пойдут? — моргнула она. — Всем вместе веселей!

Я прямо представил, как мы с шуточками и смехом идем по узкому лазу с едва держащимися камнями над головой, где вздохнуть лишний раз страшно, чтобы потолок не обвалился. И ищем. Не зная, где, не зная, какие нас ждут ловушки.

Да, с другой стороны, с магией все гораздо проще: сплел заклинание на усиление, пробил проход и гуляй себе во все стороны разом. А в таком случае даже самое странное приключение может стать вполне себе приятным.

И, поспорив с Васей еще несколько минут, согласился. Этот кивок стал для нее самым счастливым моментом за долгое время.

— Только, пожалуйста, — предупредил я ее, — без фокусов и слушаться меня. Понятно?

— Конечно! Я буду самой послушной!

Ей, конечно же, никто не поверил. Это ж Вася!

Так или иначе, мы все равно собрали свое нехитрое ничего, развеяли заклинание со всеми кроватями и кухней, а потом отправились в сторону шахт.

Давно мы не выходили на дело в таком составе. Однако наша общая мощь могла стереть с лица земли не только эти развалины вместе с шахтами, но и вообще, оставить Объединенную Московию без куска карты.

Поэтому я волновался только за мелкие неприятности, не связанные с источником и магией.

Так и вышло, когда буквально на первых десяти метрах шахты, Лабель поскользнулся, а Вася неудачно наступила Григорию на пятку.

Я даже среагировать не успел — Лабель взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, Вася охнула, Григорий крякнул, и вся эта конструкция из трех взрослых людей рухнула прямо на меня.

— Твою ж дивизию! — выдохнул я, придавленный чьим-то локтем к каменной стене. — Вы чего творите⁈

— Он поскользнулся! — возмущенно заявила Вася, пытаясь высвободить ногу из-под Григория.

— Я не поскользнулся, — обиженно отозвался Лабель. — Здесь камень шатается.

— А потом решили на меня наступить, — добавил Григорий.

Ли с моего плеча наблюдал за этим цирком с философским спокойствием. Кажется, он уже привык, что любые перемещения нашей компании превращаются в балаган.

— Встали! — рявкнул я, выбираясь из-под общей кучи. — Быстро!

Они кое-как поднялись, отряхиваясь и переглядываясь с виноватыми лицами. Я оглядел тоннель — стены держались на честном слове, потолок обещал рухнуть от малейшего чиха, а впереди темнел узкий проход, уходящий куда-то вглубь.

— Так, — сказал я, вытирая лицо от пыли. — Давайте сразу договоримся: здесь не прогулка. Здесь магия, древние твари и черт знает что еще. Если мы сейчас начнем падать друг на друга каждые десять метров, то до источника доползем только к Новому году.

— Ну, Леша, чего ты начинаешь? — протянула Вася. — Мы же просто…

— Просто, — перебил я. — Я знаю твое «просто». В прошлый раз твое «просто» закончилось тем, что мы чуть не утонули в подземном озере.

— Но мы же не утонули!

— Чудом!

Я вздохнул и поднял руку, сплетая первое заклинание. Рыжеватое свечение окутало стены, укрепляя камень, связывая его невидимыми нитями. Потолок перестал угрожающе скрипеть.

— Даже дышать стало легче, — кивнул Григорий, прислушиваясь к своим ощущениям. — Не давит.

— Идем, — скомандовал я. — Только осторожно.

Мы двинулись дальше. Шахта была старой, очень старой — судя по следам на стенах, здесь работали еще при первых Розенхранах. Инструменты оставляли грубые борозды, кое-где виднелись остатки деревянных креплений, давно сгнивших и осыпавшихся трухой.

— Смотрите! — воскликнула Вася через пару минут, тыча пальцем в стену. — Золото!

Я присмотрелся. Действительно, в толще камня тускло поблескивала желтая прожилка. Мелкая, тонюсенькая, но настоящая.

— Самородок, — подтвердил Лабель, восхищенно цокая языком. — Только крошечный. Таким даже шахту не отобьешь.

— А вытащить можно? — Вася уже тянула руки к стене.

— Подожди, — остановил я ее. — Сначала проверю, нет ли ловушек. А то силой до сих пор все пропитано.

Магией здесь действительно пахло. Не атарангов, не той древней, что я видел в колодце, а какой-то слабой, остаточной. Будто когда-то здесь прошла мощная волна, но схлынула, оставив только отголоски. Неужели эти стены помнят, как этот тоннель прокладывали?

Безопасно.

Я легонько ковырнул стену, и кусочек породы отвалился вместе с самородком. Вася подхватила его на лету и поднесла к глазам.

— Какой красивый! — завороженно выдохнула она. — Леша, смотри, он правда золотой!

— А ты сомневалась?

— Ну мало ли… — она спрятала самородок в карман и довольно улыбнулась. — Это мне на память.

— Там дальше, наверное, еще есть, — заметил Григорий. — Шахта-то золотая.

Я огляделся прикидывая. Идея пришла неожиданно, но понравилась сразу.

— Слушайте, — сказал я, — а ведь если мы найдем новое месторождение, жители деревни смогут снова работать. Им же нужен заработок, не колодцами же чистыми жить.

— А хорошая мысль, — оживился Лабель. — Розенхраны разорились, шахты забросили, а золото-то, может, и осталось. Просто не там искали.

— Или не так глубоко, — добавил Григорий. — С другой стороны, если Марьяна Михайловна права, то деревенских не заставишь работать уже.

Я пожал плечами и сосредоточился. Заклинание поиска минералов — штука сложная, требует концентрации и точного расчета. Но силы у меня было достаточно, а желания помочь людям — еще больше.

Рыжая магия растеклась по стенам, уходя вглубь породы, прощупывая каждый сантиметр, каждый пласт. Я чувствовал пустоты, чувствовал воду, чувствовал остатки магии первых горняков, что давным-давно ушли отсюда.

Но золота не было. Совсем.

— Пусто, — открыл я глаза. — Здесь все выбрано подчистую. Ни одной приличной жилы. Все же, тогда работали тоже не дураки.

— А мелкие самородки? — спросила Вася, доставая свой трофей.

— Остатки, — объяснил Лабель. — Когда основную жилу выбирают, в стенах иногда остаются такие крохи. На любителя.

— Жаль, — вздохнула она. — Деревенские бы обрадовались.

— Ничего, — утешил я. — Может, дальше повезет.

Мы пошли дальше. Я укреплял стены, разгребал завалы, очищал воздух от затхлости и пыли. Шли легко, несмотря на глубину — магия делала своё дело, превращая опасный спуск в приятную прогулку.

— Алексей Николаевич, — подал голос Григорий, когда мы миновали очередной поворот, — вы не задумывались, что мы очень хорошо идем?

— В каком смысле?

— Обычно на пути к источнику нас кто-то жрет — задумчиво сказал он, — пытается убить или хотя бы пугает. А тут — тишина. Только мы идем и разговариваем.

Я остановился и огляделся. Действительно, слишком спокойно. Хотя я уже слишком устал от всех нервотрепок со странными тварями и загадками, что даже просто радовался простому пути.

— Ли, — позвал я, — что чувствуешь?

Кот на плече завозился, принюхался.

— Истоучик блиуско, — ответил он. — Оучень блиуско.

— Ловушки есть?

— Неу знаую.

Странно. Очень странно.

— Ладно, — решил я. — Идем дальше. Но все настороже. И не падать!

Через полчаса мы уперлись в плоский камень. Огромная плита перегораживала проход полностью, от пола до потолка, без единой щели.

— Как я понимаю, — выдохнул Лабель, — источник за этой плитой.

Я подошел ближе, провел рукой по поверхности. Камень был теплым, почти горячим, и на нем проступали символы атарангов. Любопытно, что на этом месте тоннель заканчивался, и я нигде не видел попыток пробить его в обход.

— Что там написано? — спросила Вася, заглядывая через плечо.

— Не знаю, — честно признался я. — Я больше по основным символам, а это старая вязь. Ли, что тут написано?

Кот спрыгнул с плеча, подошел к плите, долго водил носом по символам.

— Стаурые слоува, — наконец сказал он. — Ещеу до моуего роуждения. Смысула не поунимаю, ноу знаую — эуто предупреуждение.

— О чем?

— Таум, — Ли ткнул лапой в камень, — не тоулько истоучик.

— А что еще?

— Неу знаую, — повторил кот.

Мы переглянулись.

— И что делать? — Григорий оглядывал плиту, ища хоть какую-то зацепку. — Может, отодвинуть?

— Не получится, — покачал головой Лабель. — Она весит тонн десять, не меньше. И явно заклинанием держится.

Это я и сам видел: толстые канаты магического плетения, которые не давали плите рухнуть за столько лет. Признаться, я бы сейчас не рискнул даже рассеивать их — вдруг рухнет все?

— А если символы расшифровать? — предложила Вася. — Вдруг там пароль или что-то такое?

— Времени нет, — отрезал я. — Да и словаря, подходящего рядом. А Ли слишком молод, чтобы помочь в этом.

Я ещё раз оглядел плиту. Красивая, монументальная, с правильными рядами символов. Сделано на совесть, чтобы стояло вечно и никого не пускало.

Но кто сказал, что входить нужно через дверь?

— Отойдите-ка, — скомандовал я, отступая на шаг.

— Леша, ты чего задумал? — насторожилась Вася.

— То, чему меня в академии учили. Если не можешь открыть дверь — сделай новую.

Я сплел заклинание покрепче и долбанул по стене справа от плиты, буквально в сантиметре от плетения, поддерживающего дверь. Камень брызнул осколками, и пыль взметнулась столбом, но проход открылся — кривой, косой, но достаточный, чтобы пролезть человеку.

— Леша! — возмутилась Вася. — Это же памятник архитектуры! Тысячи лет стоял!

— И еще простоит, — отмахнулся я, протискиваясь в дыру. — Только теперь с дополнительным входом.

За мной полезли остальные.

Зал, в который мы попали, оказался огромным. Своды терялись где-то в темноте, стены были гладкими, отполированными до блеска, а в центре стоял до боли знакомый постамент с выемкой для источника.

Пустой.

— И где источник? — растерянно спросил Григорий.

Я подошел к постаменту, провёл рукой по холодному камню. Здесь была магия. Много магии небесных атарангов. А вот самого артефакта не было.

— Сперли! — возмущенно крикнула Вася. — Ну точно, сперли! Деревенские! Или Розенхраны! Я уверена!

— И что теперь делать? — Лабель высказать вслух то, что подумал каждый из нас.

— Искать, — ответил я и развернулся на пятках в сторону проделанной дыры.

Глава 15

— Одного не могу понять, — все ворчал Лабель, идя позади всех, — как можно было украсть или забрать артефакт, не повредив каменную плиту?

— Они могли проделать такую же дыру, как и мы, — заметила Вася, — а потом ее заделать! Если магия есть, то это не так уж и долго.

— Нет, точно нет, — покачал я головой, — ни одного обрывка заклинания не было. Никто стенку рядом с плитой не трогал.

Мы уже почти преодолели путь до выхода из шахты, разгадывая эту загадку. К сожалению, в самом подземном зале мы ничего не нашли: ни следов в пыли — мое плетение выдуло ее, едва появилась дыра, — ни остатков чужих заклинаний, ни других следов присутствия человека или атаранга. Хотя на кой черт последним вообще туда заходить?

— Тогда неизвестный разгадал загадку и открыл дверь, — не унималась Вася. — Напрашивается вывод, что мы эту схватку проиграли!

Она выглядела расстроенной и уже почти полчаса пинала маленький камешек. И сейчас, на последней фразе, так сильно по нему ударила, что он просвистел мимо моего уха и с грохотом ударился в стенку шахты, пробив в ней, а заодно и в моем заклинании, дыру с кулак.

— Вася! Осторожнее! — сурово сказал я. — Ты так на нас потолок обвалишь!

— Ой, Леша, ну чего ты начинаешь-то? — фыркнула она. — Да я же аккуратно. Вон, даже крошки нет.

— Ага, только оплавленные края.

Я оглядел дыру и едва ли не присвистнул. Помимо упомянутых мной краев, камешек пробил неплохой канал. Ради интереса я сплел заклинание, чтобы проверить его глубину.

— Сорок четыре метра, — удивленно заметил я.

— Ой, — только и ответила она.

Впрочем, особо расстроенной и пристыженной она не выглядела. Меня всегда забавляли ее реакции на свою же силу. Как медведь, который сжимает в объятиях, не осознавая, что может сломать все ребра и перебить позвоночник. Нужно Васе придумать какой-нибудь ограничитель или гаситель, а то не приведи небо, она точно нас взорвет когда-нибудь.

— Практически до соседней шахты, — вдруг сказал Григорий. — Шести метров не хватило.

— Всего? — заинтересованно ответила Вася. — Так, чего мы ждем, давайте эти метры и пробьем, чтобы ровно было!

Я едва успел перехватить ее руки, которые она уже положила на каменную стену, но разве такое остановит желание Василисы что-то сделать?

Нет, конечно.

Магия заструилась по ее рукам, и камень послушно начал расползаться в стороны, открывая нам путь к соседней шахте. Это выглядело как извержение вулкана, когда горячая лава выходит на поверхность и застывает на склоне горы причудливыми волнами.

— Вот, — гордо заявила эта невероятная девица, — а ты говорил, обрушиться, обрушится. Ты зануда, Леш. Смотри, как красиво получилось!

Новый проход с гладкими, оплавленными стенками так и манил в него зайти, но я поостерегся бежать в неизвестность. Однако, кажется, инициатива заразительна, и вот уже через секунду, шарик света, созданный Лабелем пополз по тоннелю, подмигивая нам неровным сиянием.

Я укоризненно на него посмотрел, он в ответ стушевался и развел руками, мол, простите, оно само как-то. Я-то надеялся, что он будет учить Васю осторожности! А вот как вышло.

— Ладно, но сначала поисковое заклинание, — сурово сказал я. — Не бегите вперед, пока все не проверю.

Вася и Кристоф мгновенно изобразили на лицах что-то отдаленно похожее на смирение, но в их глазах я видел огоньки азарта.

— Вряд ли там будет что-то интересное, — будничным тоном сказал Григорий. — Все шахты давно заброшены, а несколько кусочков самородков можно и заклинанием вытащить.

Он уже понял, что именно его комментарий про метры вызвал такую реакцию, и сейчас пытался охладить пыл юных экспериментаторов.

Но было уже поздно.

Я снова покачал головой, переглянулся со спокойным котом, который никак не показывал опасений, и первым вошел в проход. Нет, все же у Васи изумительная сила. Чтобы она не придумала, всегда выходило нечто невероятное. Идя по этому странному тоннелю, рассматривая гладкие стенки, созданные будто из черного стекла, я невольно восхищался ей.

Все пятьдесят метров закончились довольно быстро, и вот я уже вышел в соседней шахте, сразу укрепляя ее, разгоняя затхлый воздух и развешивая световые шары.

— Она выглядит точно так же, как и та, из которой мы вышли, — сказал я, глядя на Васю.

— А давайте ее тоже изучим? Вдруг тут больше самородков и есть какой-нибудь тайный лаз к залу с источником?

— Давай лучше выйдем из шахт, и на солнышке я сплету большое заклинание на поиск?

— Но это же не так интересно, Леш! — возмущенно сказала Вася. — А как же любопытство? Жажда узнать что-то новое? Поиски? Загадки?

Я вздохнул. Хотел сказать, что у меня эти загадки уже поперек горла, но она аж светилась от предвкушения. И махнул рукой.

— Хорошо, но, я тебя прошу, никаких заклинаний! — я рубанул ладонью воздух.

Перед внутренним взором за секунду мелькнула картина, где Вася своей силой запускает поиск и нас заваливает мусором и мелкими самородками. Какая нелепая была бы смерть!

— Ой, ладно тебе, — она отмахнулась и оглядела оба конца тоннеля. — Да мы быстро! И потом, у тебя есть магия, ты спасешь нас в любом случае!

Я закатил глаза. У Григория дернулась бровь. Лабель побледнел. Ли икнул. И только Вася продолжала сиять, как начищенный слиток золота.

А уже через мгновение, она рванула вглубь шахты, то и дело прикасаясь к стенам.

Мы поспешили за ней, приготовив на всякий случай весь набор заклинаний. Только было непонятно, они должны были защищать Васю или нас от Васи?

Так или иначе, буквально за полчаса мы уперлись в нагромождение камней, заваливших проход.

Васю это не смутило, и она вновь решила применить свое мастерство. Но в этот раз я успел ее остановить.

— Погоди, ты опять делаешь быстрее, чем думаешь, — я указал рукой на медную табличку, вмурованную в стену. — Что написано?

— Здесь похоронены отважные горняки, — упавшим голосом прочитала она, — покойтесь с миром, братья, мужья и отцы. Леша, я не понимаю! Почему их не вытащили? Почему бросили здесь⁈

Вместо азарта в глазах появилась злость. Я сразу понял, в чем дело: она вспоминала, как ее оставили в каменном мешке, охранять проход к склепу Жустинэ.

— Вась, я не могу этого знать, — я привлек ее к себе. — Возможно, тогда решили, что это наилучший выход из ситуации. Они лежат там, где больше всего проводили времени, все вместе. Им хорошо там.

Положа руку на сердце, я старался ее успокоить.

И только у меня это почти получилось, как негромко вскрикнул Лабель.

— Что случилось? — Вася мгновенно вывернулась из моих объятий и развернулась к учителю.

— Все хорошо, Василиса Михайловна, — он поморщился, снимая с себя кота. — Ли решил запрыгнуть на меня и поцарапал.

Вроде бы ерунда, но мы все трое посмотрели на атаранга. Не в его привычках просто так выпускать когти.

— Меуртвые, — просто ответил он.

— Конкретнее, — сразу напрягся я.

— Оуни неу успокоулись.

— Да твою ж дивизию!

Я знал, что последует за этими словами. Мне даже не нужно было смотреть на Васю, чтобы в точности воспроизвести ее движения и то, что она мне сейчас скажет.

— Леша! — она посмотрела на меня. — Нужно им помочь.

— И как ты себе это представляешь?

Мой вопрос был рожден не из собственного незнания, а чтобы ее проверить. Очень хотелось, чтобы Вася начала сама думала, прежде чем бросаться спасать или помогать.

Лабель, услышав мой вопрос, чуть ли не руку начал тянуть, чтобы ответить, но я остановил его жестом.

— Как представляю? — моргнула Вася. — Разобрать, вытащить кости, похоронить!

И ножкой топнула.

— А почему они до сих пор не успокоились? — задал я второй вопрос.

— Да откуда я знаю⁈ Может, это все магия виновата, а может, оттого, что они неправильно умерли. Какая разница⁈ — она шагнула ближе к завалу. — Их все равно нужно спасти!

— Так, стоп. Соберись. Почему они не успокоились? — строго спросил я.

— Леша, чего ты заладил? К чему пустые разговоры, если их давно нужно было откопать⁈

Понимая, что Вася совершенно не стремиться осознать всю глубину моего вопроса, Кристоф не выдержал. В какую-то долю мгновения он преобразился, и из обычного трусливого и нелепого парня он перетек в собранный и строгий вид учителя.

— Василиса Михайловна, — у него даже голос изменился! — Что мы с вами обсуждали, когда впервые коснулись темы анализа новых заклинаний?

— А? Что? — налет азарта слетел с нее очень быстро, и Вася насупилась. — Разбор основных плетений и принцип их взаимосвязи с друг другом. Важные узлы и методы их соединений в разрезе конкретного примера.

— Правильно, — важно кивнул он. — А теперь давайте применим эти знания на данной ситуации. Что нужно сделать в первую очередь перед лицом нового?

— Для начала нужно выяснить природу происхождения магических плетений, — заученно выдала Вася со вздохом. — Ладно, я поняла, не нуди, пожалуйста.

Я восхищенно приподнял брови и ободряюще улыбнулся Лабелю. Молодей! Не зря плачу ему за обучение!

Тем временем Вася приступила к изучению остатков магии возле заваленного прохода. Мы не мешали ей, молчали и просто наблюдали.

Она прошлась чуть ли не по каждому сантиметру камней, особо уделив внимание медной табличке. На ней она застряла на добрых пять минут, и я не был удивлен, потому что там был настоящий ком узлов.

— Какие выводы мы можем сделать на основе вашего анализа? — тем же тоном спросил Лабель, как только Вася закончила.

— Укрепление стенок, два защитных заклинания, — загибала пальцы она, — плюс к этому плетение на сохранность таблички и климатические: поддержание температуры и сухости.

Лабель бросил на меня быстрый взгляд, и я покачал головой. Не все увидела.

— А еще? — спросил Кристоф.

— Еще? Разве это не все? — горестно всплеснула она руками. — Так, что еще? А! Нашла! Ой…

Она резко отпрянула от завала и испуганно посмотрела на нас.

— Как же так?

— Что вы увидели, Василиса Михайловна? — заботливым тоном спросил Лабель.

— Заклинание на удержание духов, — упавшим голосом сказала она. — Я все поняла, вы оба были правы.

— Десять баллов этому столику, — усмехнулся я.

— Но, Леш, как же так? Они же там не успокоенные, мучаются, наверное… — неуверенно пробормотала она. — Неужели мы вот так запросто развернемся и оставим их здесь?

— А что ты предлагаешь? Открыть и выпустить? — я приподнял брови. — Они потом разлетятся по всей округе, мужья увидят, что их вдовы вышли снова замуж, и будут их пугать, выскакивая из сортиров?

— Пошто ты меня бросила, негодница? — вдруг замогильным голосом произнес Григорий, заставив Васю вздрогнуть.

— Гриша! — возмущенно крикнула она.

Мы с ним обменялись понимающими улыбками.

— Вы не помогаете! — она топнула ногой, что теперь мое защитное заклинание пошло рябью. — Все равно, я считаю, что им нужно помочь! Да и потом, лучше дать им возможность успокоиться, и нормально все похоронить. А если землетрясение? Треснет шахта вместе со всеми заклинаниями, и духи сами расползутся по миру, даже без моей помощи!

— За столько лет не треснула, с чего ей сделать это потом? — уточнил Лабель.

— А вот потому что! — продолжала настаивать Вася.

— Тогда давай подумаем, как это сделать, — сказал я.

Впрочем, это было лишним, я уже с самого начала решил, что нужно разгребать этот могильник. Просто было интересно, что она предложит. А заодно урок по магии повторила.

— Поскольку мы уже знаем, что здесь есть заклинание удержания, — задумчиво потянула она, — то можем сделать вывод, что есть, кого сдерживать. Тогда нужно понять, насколько оно опасно и почему, вообще, это нужно было делать.

— Правильно, — кивнул я. — Продолжай.

— Дай подумать, — она осторожно приблизилась к табличке и прикоснулась к ней кончиками пальцев. — Леш… им там страшно. И одиноко. Я думаю, — Вася обернулась к нам, — что тут дело в том, что никто не хотел проблем, и когда все завалило, другие горняки решили ничего не трогать.

— Как поняла?

— Я чувствую это, — шепотом ответила она. — Они скучают по родным и не понимают, почему их тут оставили. А ты говорил, что Розенхрены эти не особенно переживали за работников. Так что вполне в их духе махнуть на этих бедолаг рукой.

Вася обхватила себя за плечи. Она выглядела потерянной.

— Но как… Леш! Как им объяснить, что случилось и при этом погасить жажду мести? Они же, как только выберутся, сразу обрушат свой гнев. И получается, что на нас, а не на виновников! Не подсказывай! — она развернулась к завалу. — Я сама с ними поговорю! Успокою!

У меня взлетели брови и тут же опустились, а руки уже начали плести заклинание, чтобы подстраховать идею Василисы. Лабель, Григорий и Ли на всякий случай отошли подальше от нас.

Однако перед тем, как начать общение с духами, Вася все же посмотрела на кота.

— Ли, я правильно поступаю? Это поможет?

— Яу никогдау неу слыушал, чтоу мауги таук бы решаули эту проблеуму.

Вася поморщилась, ожидая продолжения, но его не последовало. Глубоко вздохнув и размяв руки, как это делал обычно я, она снова положила ладони на камень и прикрыла глаза.

— Услышьте меня, — едва слышно сказала она. — Взываю к вам! Я пришла помочь вам!

Она нахмурилась так, что брови сошлись, и медленно выдохнула. Я видел, как ее сила — не та, безумная, исполняющая желания, а призрачная — тонкими нитями потянулась к завалу.

— Я знаю, что вы здесь, — снова заговорила она, теперь мягче, словно успокаивала испуганного ребенка. — Я чувствую вас. Вы не одни. Мы пришли, чтобы помочь.

В воздухе что-то изменилось. Стало холоднее. Световые шары мигнули, будто кто-то дунул на них из темноты.

— Алексей Николаевич, — шепнул Григорий, подойдя ближе, — мне это не нравится.

— Погоди, — также тихо ответил я, не сводя глаз с Васи. — Она знает, что делает.

На самом деле я не был в этом уверен. Но мешать сейчас — только хуже сделать.

Вася тем временем продолжала. Ее голос звучал ровно, спокойно, но в нем появились новые нотки — глубокие, проникающие прямо в душу.

— Я обращаюсь к тем, кто остался здесь. К тем, кого забыли. К тем, кто ждал долгие годы. Я здесь. Я слышу вас. Ответьте мне.

И они ответили.

Сначала это был просто шепот — неразборчивый, похожий на шелест мелких камушков. Потом слова начали складываться в фразы, от которых у меня кровь застыла в жилах.

— Холо-о-одно…

— Где све-е-ет?

— Домой… я хочу домой…

Вася вздрогнула, но ладоней от камня не убрала. Я шагнул ближе, готовый в любой момент выдернуть ее из этого контакта, если что-то пойдёт не так.

— Я знаю, — ответила она шепотом. — Знаю, что вам холодно и темно. Знаю, что вы хотите домой. Но чтобы попасть домой, вы должны понять…

— Спаси-и-ите! — вдруг завыл голос, полный такой отчаянной боли, что у меня зазвенели нервы. — Спасите, мы здесь! Мы живы! Разберите камни! Мы задыхаемся!

— Тихо, тихо, — Вася покачнулась, но устояла. — Вы не задыхаетесь. Вы уже… вы уже не дышите. Простите.

На мгновение повисла тишина. А потом шахта взорвалась криками.

— Как это — не дышим⁈

— Я слышу свое сердце! Оно бьется!

— Жена! Где моя жена⁈

— Выпусти нас! Выпусти!!!

— Врешь! Мы живые!

Григорий побледнел и осенил себя знаком отвода злых сил. Лабель прижался спиной к стене, неразборчиво что-то бормоча. Ли впился когтями в мое плечо так, что я чувствовал, как по коже потекла кровь.

А Вася стояла и слушала. Слушала этот хор отчаяния, боли и безумия, и по ее щекам текли слезы.

— Я знаю, — повторила она, когда крики немного стихли. — Я знаю, как это больно. Знаю, как страшно быть одной в темноте. Знаю, как хочется, чтобы кто-то пришёл и спас тебя. Но… но я не могу сделать вас живыми. Я могу только помочь вам уйти.

— Нет! — взревел самый сильный голос. — Не хотим уходить! Здесь наше золото! Мы нашли жилу! Богатейшую жилу! Мы теперь богаты! Мы купим все! Дома, земли, лошадей! Жены будут в шелках ходить!

— Какое золото? — тихо спросила Вася.

— Вот! — в голосе появились жадные нотки. — Мы нашли! Оно здесь, под камнями! Мы отдадим его тебе, только разбери завал! Забери золото, а нас выпусти!

Я видел, как дрогнула Вася. Как в глазах мелькнуло что-то… сомнение? Жалость? Но она снова взяла себя в руки.

— Нет, — твердо сказала она. — Золото вам больше не нужно. Вы умерли. Все вы. Много лет назад. Шахта обрушилась, и вас не успели спасти. А потом… потом кто-то наложил заклинание, чтобы вы не могли уйти. Чтобы ваши души остались здесь навсегда.

— Зачем? — вдруг спросил другой голос, тихий, почти детский. — Зачем нас держать?

— Не знаю, — честно призналась Вася. — Может, боялись, что вы будете мстить. Может, не хотели, чтобы правда вышла наружу. Может, просто забыли. Люди часто забывают то, что им неудобно помнить.

— Мы не хотим мстить, — сказал плаксивый голос. — Мы хотим домой, к матери и жене.

У Васи задрожали губы. Она глубоко вздохнула.

— Их уже нет. Они тоже умерли. Давно.

— Тогда я хочу к ней, — просто ответил голос. — Туда, где они.

— Ты попадешь к ней, — пообещала Вася. — Все вы попадете к тем, кого любили. Но для этого вы должны отпустить эту шахту. Отпустить золото. Отпустить свою злость. И уйти.

— А если не отпустим?

Это был тот самый первый голос, сильный и злой.

Вася помолчала. А потом сказала то, от чего у меня волосы встали дыбом:

— Тогда я уйду. И вы останетесь здесь еще на сотни лет. Один в темноте. Без надежды. Без света. Пока ваши души не сотрутся в пыль. Вы этого хотите?

Тишина. Долгая, тягучая, как смола.

— Нет, — наконец ответил злой голос, но теперь в нем не было злости только усталость. — Не хотим.

— Тогда помогите мне, — попросила Вася. — Вы можете сами разобрать этот завал? Хотя бы немного?

— Можем, — неохотно ответил голос. — Но камни тяжелые. Мы не касаемся их.

— Попробуйте, — настаивала Вася. — Ради тех, кто ждет вас там, за гранью. Ради матерей и отцов. Ради жен и детей. Попробуйте.

Сначала ничего не происходило. Потом я почувствовал — магия дрогнула. Заклинание удержания, которое я видел на табличке, заколебалось, пошло рябью, словно кто-то бил в него изнутри.

— Давай, — шепнула Вася. — Давай, у вас получится.

И вдруг сверху, с самой вершины завала, упал маленький камешек. За ним — второй. Третий.

— Леш, — выдохнула Вася не оборачиваясь. — Они слушаются. Они помогают.

Я смотрел, как осыпается завал, и не верил своим глазам. Камни падали один за другим, но не хаотично, а словно по чьей-то воле — аккуратно, в сторону, освобождая проход.

— Еще немного, — подбадривала Вася. — Еще чуть-чуть. Я здесь. Я не уйду.

Через минуту в завале образовалась брешь. Достаточно большая, чтобы даже я смог пролезть.

Вася обернулась ко мне. Глаза ее блестели от слез, но уже сияли победой.

— Леша, — сказала она. — Теперь твоя очередь. Нужно снять заклинание удержания. Пожалуйста, только аккуратнее! Не навреди им!

Я кивнул и шагнул вперед.

Глава 16

Кости. Много костей.

Пустые глазницы черепов, обрывки одежды, инструменты. Камни. Привкус магии и смерти в глотке.

Хорошо, что Вася не пошла за мной.

Мне стоило невероятных усилий сдержать эмоции. Казалось, что каждый из погибших горняков смотрит на меня, требует его освободить, хотя вокруг стояла тишина.

Пробежался глазами по остаткам укреплений, по сломанным балкам — их время не тронуло. Если не брать во внимание белеющие кости, то все выглядело так, словно обвал произошел только вчера.

Такое могло получиться только из-за заклинания.

Запечатали, сохранили и забыли.

Я на мгновение прикрыл глаза, собирая пальцами тонкие нити плетений. Рвать не стал — опасно. Но можно было их изменить.

Аккуратно, шаг за шагом, сантиметр за сантиметром, узел за узлом, я распутывал сложную сеть чужой магии.

Души горняков почувствовали это и затаились. И лишь изредка я ощущал их ледяные прикосновения.

А потом они проявились бледными облачками над скелетами.

В тот же момент я остановил работу, потому что не хотел отпускать их без ответов на мои вопросы.

— Вы знаете, что за сила скрывалась в соседней, самой первой шахте? — я обвел взглядом белесые тени.

— Большая…

— Чужая…

— Яркая…

— Магия там была, — вдруг четко произнес один из духов, выделяясь среди остальных более плотным силуэтом. — Не такая, как везде. Древняя. Она нас и будила.

Я насторожился.

— Будила? Вы спали?

— Спали, — подтвердил дух. — Долго. Очень долго. А потом — раз! — и проснулись. Думали, обвал вчера был. А оно вон как…

Он обвел рукой кости, и в этом жесте читалась такая вековая усталость, что мне стало не по себе.

— Та шахта, — продолжил я, — она была самой первой? Самой богатой?

— А то! — в голосе духа появились горделивые нотки. — Еще при старом Розенхране заложили. Он тогда сам каждую жилу проверял, сам за креплением следил. Золото там — рекой! Самородки с кулак, а то и с голову младенца. Мы туда, как на праздник ходили.

— А почему закрыли?

— Истощилась, — вздохнул дух. — Не сразу, конечно. Потом эту начали вырабатывать. Золота тут меньше, вроде как никто не проводил должную проверку. Просто ткнули пальцем, а нам копа! Потом и вовсе худо стало. Сначала магия стала слабеть. Крепления, что заклинаниями держались, начали сыпаться. Розенхран-младший не захотел тратиться на новые, нанял кого попало. А те…

Он махнул рукой, и от этого жеста по шахте пронесся ледяной сквозняк.

— Короче, халтурщики. Сделали тяп-ляп, а через месяц — бух! И полшахты рухнуло. Мы там как раз смену отрабатывали.

— И вас завалило, — закончил я.

— И завалило, — эхом отозвались сразу несколько голосов.

Я оглядел остатки укреплений. Действительно, сквозь поздние, грубые плетения проступали остатки старых заклинаний. Они были слабее, почти стертые временем и уходом магии, но всё ещё различимые.

— Магия уходила, — задумчиво произнес я. — Источники переставали работать один за другим. Без них любое плетение долго не продержится.

— Чего? — не понял дух.

— Неважно, — отмахнулся я. — Скажи лучше: когда вы проснулись? Ну, почувствовали себя… собой?

Дух задумался. Остальные серые облачка заколыхались, словно перешептываясь.

— Не знаю, — наконец ответил он. — Времени тут нет. То ли вчера, то ли год назад. Просто вдруг — раз! — и мы есть. И магия кругом. Много магии. Сладкая такая, аж зубы сводит.

Я переглянулся с Лабелем, который только что появился из прохода вместе с Васей и Григорием. Василиса ахнула, увидев кости, но смолчала, только прижалась к стене.

— Та самая магия, — шепнул Лабель. — Атарангов. Может, сам источник включился?

— Но где он? — спросил я. — Мы были в соседней шахте, там пусто. Да и потом, зачем нас сюда посылать, если он работал?

— А мы откуда знаем? — дух развел руками, продолжая слушать нас. — Наше дело — золото добывать. А магия… магия она магия и есть.

— Погоди, — вмешалась Вася, делая шаг вперед. — Ты говоришь, магии много стало. А вы что, пользоваться ей можете?

— Кто как, — усмехнулся дух. — Я вот, к примеру, и при жизни мог. Маленько. Силу чужую забирать — это запросто. А теперь…

Его силуэт на мгновение размазался, выдавая эмоции.

— Теперь хоть заберись, а толку? Тела нет, силу не применишь. Только и остается, что лежать тут да костями греметь.

Я замер. Силу забирать? Это уже интересно. В принципе, фокус не сложный, но что человеку с такой способностью делать в шахте?

— И много ты мог забрать?

— Да по-разному, — пожал плечами дух. — С одного мага — почти всю. С двух — половину. А с толпой и связываться не стоило, себе дороже. Но такое никому не расскажешь, а то могут и вздернуть на ближайшем дереве. Я по молодости глупый был, думал, что где маги есть, там и силы много. Пришел на шахту, а потом втянулся и всю жизнь, считай, здесь.

Лабель присвистнул.

— Алексей Николаевич, — предположил Григорий, — вы понимаете, что это значит? Если этот дух чувствовал магию источника и мог забирать силу…

— То он мог видеть того, кто источник забрал, — закончил я. — Или хотя бы направление, куда его унесли.

— Или кто это был, — добавил Григорий.

Вася аж подскочила от таких разговоров и через валуны приблизилась к духу, начисто забыв про страх.

— Слышь, дед! — потребовала она. — А, ну давай, вспоминай! Кто здесь шастал? Кто магию тырил?

— Василиса! — одернул я ее. — Поаккуратнее.

— А чего церемониться? — фыркнула она. — Он же умер уже, чего его бояться?

Что-то она совсем забыла, каким был я, когда стал бестелесным. А дух, к моему удивлению, совсем не обиделся. Наоборот, хрипло рассмеялся.

— Бойкая девка! Люблю таких. Моя покойная такая же была — язык без костей, а работала за троих, — хохотнул он и тут же погрустнел. — Получается, что она давно померла, что ли?

— Так что там с источником? — вернул я разговор в нужное русло.

Дух задумался. Его призрачный силуэт то становился четче, то совсем расползался, словно он пытался вспомнить что-то важное.

— Было что-то, — наконец сказал он. — Давно… или недавно… Я спал, а потом — толчок. Сильный. Магия так и хлынула оттуда, — он махнул рукой в сторону соседней шахты. — Я и проснулся. А следом и остальные.

— И кто-то приходил?

— Не видел. Но магия… она появилась. Сначала была тут, а потом — раз! — и нет. Как отрезало. И сразу пусто стало. Обидно даже.

Я задумался. Получается, источник действительно был. Включился сам или его включили, проработал какое-то время, а потом его забрали. Но кто? Жустинэ? Вряд ли. Кошка не стала бы прятаться, она бы явилась и потребовала свое.

— Как бы оно ни было, — вздохнул я, глядя на кости и слушая непрекращающийся шепот в ушах, — сначала нужно разобраться с душами. Боюсь, большего мы из них не вытащим.

— Да, дело хорошее, — ответил дух. — Давно уже пора некоторым уйти на покой.

Он дернулся, будто старался отделиться от места смерти, но как ни крутился, отойти больше чем на шаг не смог. А я на мгновение задумался, как мне дальше разговаривать с этим духом, если я сейчас всех отпущу?

Увидев, что я не тороплюсь с действиями, дух заколыхался сильнее.

— Только вы это… поаккуратнее. Тут не все такие мирные, как я. Некоторые злые очень. Как проснулись — так и лежат, костями скрипят, месть копят. Тошно с ними.

— Справимся, — заверил я.

Мы принялись за работу. Лабель плел заклинания укрепления, Григорий страховал на случай обвала, Вася помогала мне разбирать камни, аккуратно обходя заклинания, державшие души. Ли сидел у меня на плече и комментировал весь процесс, порой не стесняясь в выражениях.

— Леувее беури, — советовал он. — Таум закляутие слаубее.

— Сам знаю, — беззлобно огрызался я и брал левее.

К слову, дух, что с нами говорил, совершенно не обратил внимание на говорящего кота. Хотя он больше смотрел на своих товарищей, чем на нас. Я сосредоточился на заклинаниях, но постоянно ощущал его взгляд и легкое касание ледяного ветра.

Через час завал был разобран. Кости горняков лежали ровными рядами, освобожденные от каменного плена. Души колыхались над ними, готовые в любой момент уйти. Некоторые даже пытались угрожать, если мы не поторопимся.

— Все, — выдохнул я, вытирая пот со лба. — Сейчас сниму заклинание удержания, и вы свободны.

— Спасибо тебе, добрый человек, — прогудел нестройный хор голосов.

— Не меня благодарите, — кивнул я на Васю. — Это она настояла.

— Спасибо, девонька, — души склонились в ее сторону.

Вася смутилась и спряталась за мою спину. Впрочем, это ей не мешало разглядывать белесые облачка духов.

Я подошел к табличке, собрал остатки заклинания в кулак и резко рванул. Плетение лопнуло с тихим звоном, и шахта быстро наполнилась серым туманом. Он клубился, набирал силу, а потом вдруг ослепительно вспыхнул — так, что я зажмурился.

Когда открыл глаза, туман уже рассеялся. И души вместе с ним.

Почти все.

Один силуэт так и остался стоять над своими костями.

— Ты чего? — удивилась Вася. — Почему не ушел?

— А не хочу, — буркнул дух, и я понял по голосу, что это был тот, кто с нами разговаривал раньше. — Работа не закончена. Золото еще не все добыли. Самая жила знатная впереди была, я нутром чуял. А тут — на тебе, помирай.

— Дед, ты чего? — Вася подошла ближе. — Ты умер. Какое золото?

— А такое! — уперся дух. — Я при жизни старшим смены был, а Родион Брахт так просто шахту не оставит! Я за это золото зубами держался. И сейчас буду держаться. Не пойду никуда.

— Родион, — мягко начал я. — Там за гранью, может быть, тоже золото есть. А может, жена ждет. Дети.

— Жена померла, — отрезал дух. — Детей бог не дал. Так что не ждет меня никто. А золото — вот оно, под ногами. Только достань.

— Леша, ну скажи ему! Бесполезно же! — Вася всплеснула руками и топнула ногой.

Я пожал плечами и хотел было сказать, что такие вещи должен решить сам дух, как она резко переключилась.

— Слушай, Родион, — позвала она ласковым голосом. — Ты говоришь, золото чуял. А где оно? Ну, примерно? Самородки там, жилы?

— А тебе зачем? — подозрительно спросил дух.

— Как зачем? Деревню местную поднять! Там люди без работы маются, а колодцы сами почистить не могут, совсем забыли, что такое настоящий труд! Если золото найдем — они работать начнут, жить лучше станут!

Родион задумался.

— Ну… есть одна жилка, — неохотно признался он. — Я перед самой смертью приметил. Не в этой шахте, а рядом. Тонкая, но длинная. Если по уму разработать — лет на десять хватит.

— И где⁈ — Вася аж подпрыгнула.

— А вот не скажу, — усмехнулся дух. — Вы меня отправить хотите, а я, может, здесь остаться желаю. Шахты стеречь. Горнякам помогать. А жилу покажу только, если пообещаете не гнать.

— Родион! — возмутилась Вася. — Это шантаж!

— А хоть шантаж, — не сдавался дух. — Я столько лет в завале пролежал, он мне почти родным стал. Привык.

Он махнул рукой, демонстративно отвернулся и вдруг замер, глядя на свою кисть. Там, где должны были быть пальцы, колыхался лишь сгусток тумана.

— Эх, — вздохнул он. — Раньше я эти холмы как свои пять пальцев знал. Каждую жилку, каждую трещинку. А теперь…

Я смотрел на него и прекрасно понимал его чувства. Этот дух держался здесь не из жадности. Он просто не знал, куда идти. Боялся. А золото было для него якорем, смыслом, который не давал раствориться в небытии.

— Родион, — позвал я, решив сменить тему. — А ты правда при жизни мог чужую силу забирать?

— Правда, — кивнул он. — Маленький дар был. Не как у вас, конечно, но для шахты хватало.

— И сейчас чувствуешь что-нибудь? Магию вокруг?

Родион прикрыл глаза, прислушался.

— Чувствую, — удивленно сказал он. — Сильная магия. Рядом была, а теперь… ушла куда-то. Далеко.

— А направление чувствуешь?

— Смутно. Туда, — он махнул рукой на северо-запад. — Вроде как недалеко, а вроде и неблизко.

Я переглянулся с Лабелем. По описанному духом маршруту так просто не разберешь, куда утащили источник.

— Родион, — решился я. — Я могу дать тебе силу. Немного, чтобы ты смог стабилизироваться. А взамен ты поможешь нам найти источник.

— А вы не отправите меня? — с подозрением спросил дух.

— Не отправим. Оставайся здесь, стереги шахты, помогай людям. Если захочешь уйти потом — уйдешь. Если нет — твоё право.

Родион долго молчал. А потом кивнул.

— Идет. Но если обманете — явлюсь, костей не соберете.

— Договорились.

Я подошел ближе, сосредоточился и сформировал тонкую струйку единой силы. Она ручейком потекла к духу, обвила его и почти сразу проникла внутрь, подсвечивая рыжим. Родион вздрогнул, засветился изнутри и, наконец, стал обретать четкие линии.

Перед нами стоял крепкий старик. Короткая седая бородка, глубокие морщины на лице, дырявая шапка на голове и лохмотья вместо одежды. Но глаза словно живые, — цепкие, с хитринкой.

— Ох, — выдохнул он, разглядывая свои руки. — Вот это да! Сто лет себя таким не видел!

— Четыреста лет, — поправил Лабель. — Обвал был давно.

— Да хоть тысячу, — отмахнулся Родион. — Главное — снова я. Спасибо тебе, маг.

Вася посмотрела на нас с гордостью и даже хлопнула в ладоши, довольная моей работой.

— Ура! Теперь у нас свой призрак будет! Родион, а жилу покажешь?

— Покажу, — усмехнулся старик. — Но сначала — источник. Договор дороже денег. Да, и череп мой возьмите, чтобы меня не унесло.

— Алексей Николаевич, — остановил меня Григорий, — а кости?

Все тут же посмотрели на меня. Действительно, а кому еще разбираться с останками горняков?

— Родион, где похоронить-то вас?

— Позади деревни есть участок, — отозвался дух, — вот там и оставьте. Каждому по могилке, камень побольше и знак земли, чтобы знали, кто тут лежит.

А я-то надеялся, что со всем быстро управимся! Но делать нечего, пришлось плести новую сеть заклинаний. Что касается черепа Родиона, то его брать в руки никто не захотел, и я подвесил его за своим плечом.

Ли, конечно, сразу начал ворчать, что ему рядом с этой клацающей зубами штукой неуютно, и торжественно перебрался на плечо Григорию. Родион в долгу не остался, сказав, что котам, вообще не место на хозяевах. Завязалась перебранка.

И под ворчание этих двух мы и работали: поднимали кости, собирали их в отдельные воздушные подушки и выносили из шахты на заклинаниях.

А когда отправились в сторону деревни, я с опозданием подумал, что нужно было предупредить Потапа Генриховича или хотя бы дождаться ночи.

В итоге в вечерних сумерках вся наша процессия появилась возле первых домов и — небом клянусь, — половина жителей едва не получили инфаркты.

И не удивительно. Первым шел я с черепом за правым плечом, чуть дальше — Григорий с котом, по бокам Вася с Лабелем. Но главным было не это, а несколько десятков скелетов, которые я по доброте душевной, положил не штабелями, а вертикально. А потом, слушая перебранку кота и Родиона, начисто забыл об этом, думая лишь про поиски источника.

Выдернул меня из размышлений женский вопль и грохот опрокинутых ведер.

— Зараза! — только и успел сказать я.

На крик из окон начали выглядывать и другие жители. Они тоже решили, что вечер слишком тихий, и что нужно его разбавить воплями.

Я и не думал, что женщины способны настолько громко выражать свое удивление. Аж уши заболели.

Не дав скандалу разгореться пламенем на факелах и не дожидаясь, пока местные достанут вилы, я в одно мгновение накрыл скелеты пологом. Но разве это могло остановить крики восторженной публики?

— Леша, ты чего натворил⁈ — возмутилась Вася. — Ты их всех напугал!

— Пусть, так даже смешнее, — влез Родион со своим ценным мнением.

— Алексей Николаевич, надо бы к Генриховичу, — добавил Григорий.

— Как бы нас сейчас не поджарили заклинаниями, — втянул голову в плечи Лабель.

Ли молча юркнул Антипкину под рубаху, попутно оцарапав его и заставив дергаться от щекотки.

— Дуй к старосте, — сказал я ему, — без него нас никто слушать не будет.

Он кивнул и, придерживая Ли, быстрым шагом рванул к знакомому дому. А мы остались на дороге, поглядывая в сторону горящих страхом и любопытством взглядов местных. Они еще не решили, враги мы или просто сумасшедшие, которые решили к ночи прогуляться с мертвыми по улицам.

Ситуация уже потрескивала от напряжения, и с каждой минутой этот треск становился все отчетливее.

Глава 17

Не прошло и пяти минут, как из толпы вынырнул Григорий, а следом за ним, тяжело ступая, вышел Потап Генрихович. Староста был без кепки, волосы взлохмачены, видимо, Антипкин его с постели поднял. Но глаза холодные, совсем не соответствующие его расслабленному виду.

— Ишь ты, — протянул он, оглядывая нашу компанию и задержав взгляд на моем плече с черепом. — Гости дорогие решили устроить нам представление? Али, может, захват деревни? Так, мы люди простые, не обученные воевать с магией, но за себя постоять сможем!

Он улыбался, но от этой улыбки веяло таким морозом, что я невольно поежился. За его спиной толпа загудела, заволновалась, готовая в любой момент броситься на нас. Кто-то уже сжимал в руках вилы, кто-то — топоры. И лишь единицы шептали заклинания — слабенькие, бытовые, но в таком количестве все равно опасные.

— Никакого захвата, — я вышел вперед, поднимая руки в примирительном жесте. — Мы пришли с миром. И не одни.

Я сдернул полог.

Скелеты предстали перед деревенскими во всей своей красе. Белые кости, пустые глазницы, остатки истлевшей одежды. Они стояли ровными рядами, и в вечернем сумраке это зрелище было — дай бог каждому врагу.

Толпа ахнула и отшатнулась. Кто-то истерично взвизгнул, кто-то выронил вилы. Даже Потап Генрихович побледнел, хотя держался молодцом.

— Это горняки, — громко сказал я, перекрывая шум. — Те, что погибли в шахте много лет назад. Мы нашли их, освободили души и пришли похоронить по-человечески. Вот и все.

— Похоронить? — переспросил староста, и в голосе его проскользнуло недоверие. — Просто похоронить?

— Просто похоронить, — подтвердил я. — За деревней, как они просили. Каждому по могиле, камень и знак.

Толпа затихла, переваривая информацию. И вдруг из самой гущи раздался пронзительный женский крик:

— Не-е-ет! Не надо хоронить! Не надо!

Худая, изможденная женщина средних лет прорвалась сквозь толпу и рухнула мне в ноги. Я опешил, попытался поднять ее, но она вцепилась в мои штаны мертвой хваткой и зарыдала в голос.

— Миленький, родненький! Скажи, что ты не отпустил их! Скажи, что души ещё там! Умоляю!

— Да вы встаньте сначала, — я окончательно растерялся. — Объясните толком, что случилось?

Вася мгновенно оказалась рядом, помогла женщине подняться, приобняла за плечи.

— Ну тихо, тихо, — заговорила она своим особым, успокаивающим голосом. — Расскажите мне. Я Василиса, а вас как зовут?

— Агафьей, — всхлипнула женщина, утирая слезы грязным фартуком. — Агафья я. Прадед мой там, под завалами остался. Авдотий Рзан! Лучший горняк смены!

Я вздрогнул. Родион за моей спиной тоже, кажется, напрягся, хоть я и не видел его.

— Авдотий? — переспросила Вася, бросая на меня быстрый взгляд, потом на череп. — А мы даже имен всех не знаем.

— Он унес с собой амулет родовой! — перебила Агафья, и слезы потекли с новой силой. — Старинный, ещё от бабок-прабабок доставшийся! Он нас защищал, от бед оберегал, силу давал! А как шахта рухнула — так и амулет сгинул! И с тех пор род наш хиреет, дети мрут, мужики пьют, бабы сохнут! Нету больше защиты!

Она снова попыталась бухнуться в ноги, но Вася удержала.

— Ах ты ж беда какая, — запричитала Василиса. — Леша, ты слышал? Надо поговорить с Родионом! Надо спросить!

— Погоди, — начал я, но было поздно.

Толпа, услышав про амулет, загудела с новой силой. Из нее вынырнул мужик в линялой рубахе.

— А мой дед там! Демидом звали! Он мне должен был сказать, где клад схоронил! Я полжизни ищу! А ни одной подсказки не оставил!

— А дед моего мужа! — заголосила толстая тётка с коромыслом. — Он знал тайный заговор от порчи! Никто его не записал!

— А мой пращур с барином судился! Документы у него были!

— Тише! — рявкнул я, но меня не слушали.

— Верните души!

— Пусть скажут, где золото!

— Пусть скажут, где амулет!

— Пусть скажут, пусть скажут, пусть скажут!

Толпа наступала. Глаза горели нехорошим огнем. Каждый хотел получить свое по праву, и слушать они нас совершенно не хотели.

— Леша, — испуганно пискнула Вася, прижимаясь ко мне. — Они нас порвут.

— Не порвут, — процедил я сквозь зубы, готовя сразу несколько заклинаний защиты. — Но если кто-то кинется — пожалеют.

— Господа хорошие, — завопил Лабель, пытаясь перекричать шум. — Да послушайте же! Души ушли! Они свободны! Их не вернуть!

Но его слова не произвели никакого эффекта, а лишь потонули в общей массе криков. Страх и жадность сделали свое дело — люди превращались в толпу, которую в одну секунду лишили надежды.

И вдруг все стихло.

Само собой, без команды, без крика. Толпа расступилась, и мы увидели почему.

К нам медленно, опираясь на тяжелые посохи, шли три старухи. Они были настолько стары, что возраст казался бесконечным — морщины лежали слоями, руки тряслись, спины сгорблены. Но одеты они были в богатые, многослойные одежды, расшитые странными узорами, а на шеях, запястьях и даже в седых волосах поблескивали причудливые деревянные украшения.

И главное — магия. Она клубилась вокруг них плотным маревом, искрилась, переливалась, готовая в любой момент превратиться в нечто смертоносное. Таких сильных магов я не встречал даже в Московии.

Деревенские поклонились им, едва ли не до земли, и расступились окончательно, освобождая дорогу.

Старухи подошли к скелетам, обвели их ледяными, немигающими взглядами. Потом одновременно стукнули посохами — раз! — и от этого звука у меня заломило в висках.

Самая старая, похожая на печеное яблоко, высохшее и сморщенное, вышла вперед. Глаза ее — черные, глубокие, бездонные — впились в меня.

— Чужаки, — сказала она.

Голос был тих, но каждое слово врезалось в сознание, не допуская возражений.

— Вы пришли в нашу деревню. Вы потревожили мертвых. Вы нарушили уклад, что веками здесь держался.

Она помолчала, и в этой тишине слышно было, как стучит мое сердце.

— За это вы понесете наказание.

Все три посоха вспыхнули. Заклинания, явно не лечебные, а скорее уж смертельные, начали формироваться в их навершиях. Небо над головой почернело, хотя только что было чистым, по нему побежали молнии, освещая белые кости скелетов и бледные лица деревенских.

— Бабушка, погодите! — закричала Вася, выскакивая вперед. — Мы не со зла! Мы помочь хотели!

Старуха даже не взглянула на нее. Все ее внимание было приковано ко мне. И я понимал, почему — я здесь был главной угрозой, сильнейшим магом. Убьют меня — с остальными справятся легко.

Я лихорадочно перебирал варианты. Ударить первым? Но тогда точно начнется бойня, и деревенские погибнут. Развернуть защитное поле? Но успею ли — заклинания уже почти готовы. Договариваться? Но старуха явно не расположена к разговорам.

И вдруг позади меня раздался громогласный рык:

— Алевтина! Жива, что ли, чертовка⁈

Я обернулся. Дух Родиона стоял, уперев руки в боки, и смотрел прямо на старуху. Ту самую, главную, что собиралась меня испепелить.

Посохи дрогнули. Заклинания замерли, не законченные, но и не отмененные. А старуха…

Старуха выпрямилась. Медленно с хрустом, разгибая сгорбленную спину, и вдруг ее бездонные глаза её наполнились слезами. Да что происходит? Они знают друг друга⁈

— Родя? — прошептала она, и голос подвел ее, стал тонким, почти девичьим. — Родя, это ты?

— А кто ж еще! — гаркнул дух. — Ты чего на людей кидаешься, старая перечница? Они меня вызволили! Меня, Родиона Брахта, твоего законного мужа!

Толпа ахнула. Две другие старухи опустили посохи и вытаращились на Алевтину с таким изумлением, будто увидели еще одно привидение. Хотя, казалось бы, чего им удивляться?

— Родя… — повторила старуха и вдруг замахнулась на него посохом. — Ах ты ирод! Четыреста лет прошло, а ты все такой же! Где тебя носит, бездельник⁈ Я тут одна, понимаешь, мыкаюсь, дитя поднимаю, хозяйство тяну, а он — в шахте прохлаждается!

— Прохлаждается⁈ Дитя⁈ — возмутился дух, ловко уворачиваясь от посоха. — Да я под завалом лежал! Придавленный! Не вылезти!

— А думать? — Алевтина ткнула его посохом в грудь, и, о чудо, посох прошёл сквозь призрачное тело, но старуху это не смутило. — Думать головой надо было! Я тебе говорила: не ходи в эту шахту, чует мое сердце — беда будет! Ты послушал? Нет! Герой нашелся, золото ему подавай!

— Так золото же! — Родион развёл руками. — Для семьи старался! Для тебя, для детей будущих!

— Для семьи? — Алевтина всхлипнула, и слезы потекли по морщинистым щекам. — А я тут одна как перст осталась! Обрюхатил и ушел! Ни разу ребенка своего не видел! Хозяйство разоренное, свекровь — ведьма старая — житья не давала! А ты в шахте прохлаждаешься!

— Да не прохлаждаюсь я! — заорал Родион. — Погиб я, понимаешь? Погиб! Да и не знал я, что ты брюхатая!

— А я? — закричала Алевтина в ответ. — Я что, не погибла? Я каждый день с тех пор погибаю! Просыпаюсь — тебя нет, засыпаю — тебя нет! Аська спрашивает: где тятя? А я что ей должна была сказать? Что тятя золото искать пошел и сгинул⁈

Она зарыдала в голос, уронив посох. Магия вокруг неё погасла, небо прояснилось, и только тихие всхлипы нарушали тишину.

Родион шагнул к ней, обнял — призрачными руками, которые не могли коснуться, но она, кажется, чувствовала.

— Алька, — сказал он тихо. — Прости меня, дурака. Не уберегся. Так Аська знает? Девочка?

— Девица на загляденье вышла! Померла уже давно. Сколько лет прошло, — прошептала она в ответ. — А я все ждала. Думала, вернешься. Дочь вырастила, внуков, правнуков… а ты все не шел.

— Так не пускали, — вздохнул Родион. — Заклинанием держали. А эти, — он кивнул на нас, — освободили. Теперь я здесь. С тобой.

Алевтина подняла голову, посмотрела на него сквозь слезы.

— Надолго ли?

Родион замялся, глянул на меня.

— Надолго, — ответил я за него. — Я дал ему силу. Он может остаться здесь, если захочет. Стеречь шахты, помогать горнякам. Или… или быть с вами.

Старуха вытерла слезы, поправила одежды и вдруг выпрямилась так, что стало ясно: в молодости она была красавицей и характер имела о-го-го.

— Тогда идем домой, Родя, — сказала она твердо. — Нам есть о чем поговорить. Четыреста лет, понимаешь, не виделись. Да и с потомками познакомлю.

И, обернувшись к толпе, рявкнула:

— А вы чего стоите, рты разинули? По домам! Завтра разберемся с похоронами и с вашими вопросами. Всем спать!

Толпа, привыкшая подчиняться, мгновенно рассосалась. Только Потап Генрихович задержался, покосился на меня, потом на скелеты, и следом на Алевтину.

— Алевтина Михайловна, вы точно в порядке?

— В порядке, Потап, — отмахнулась старуха. — Иди уже. И этим, — она кивнула на нас, — ночлег организуй. Заслужили.

Староста облегченно выдохнул и кивнул нам:

— Пойдемте, гости дорогие. Видать, и правда не злые. А скелеты ваши… ну, до утра постоят. Не рассыплются.

— Не рассыплются, — подтвердил я.

Мы двинулись за ним. А за спиной послышался ворчливый голос Родиона:

— Алька, а ты чего такая старая-то? Я-то понятно, четыреста лет лежал, а ты?

— А я жила, Родя, — ответила она с какой-то горькой нежностью. — Жила и тебя ждала. Вот и состарилась.

— Дура ты, — сказал он. — Ждать надо было помоложе.

Посох звонко стукнул по призрачной спине, и я улыбнулся.

Кажется, в этой деревне у нас появились союзники. Я накрыл скелеты пологом, махнул всем рукой, и мы пошли за старостой.

На следующее утро, выспавшиеся, сытые, умытые и даже — не постесняюсь сказать, — счастливые, мы продолжили заниматься погибшими горняками.

С моей силой это не должно было занять много времени, вот только нас постоянно отвлекали деревенские своими просьбами. Они каждые десять минут приходили к местному кладбищу с подарками и настоятельно требовали разобраться со вчерашними вопросами.

В итоге рядом с Лабелем и Васей, что сидели на лавочке возле ограды, выросла целая гора корзин. Чуть дальше от них, бросив все свои дела, стояли жители, нетерпеливо ожидая, когда мы соизволим ответить на их просьбы.

Потом пришли старухи, и стало полегче. Они зорко следили за всеми моими действиями, давая дельные советы и охраняя нас от деревенских. Те побаивались их и старались лишний раз не подходить.

Родион тоже был здесь, указывая, где чей скелет. Без него бы это определить не получилось.

К обеду закончили, и оказалось, что погибших горняков было гораздо меньше, чем вопросов у местных. Но и тут дух принес ощутимую пользу. Во время работ мужики любили почесать языками, и Родион стал ценным источником информации.

— Да помню я Демида, — дух сместился от могил ближе к Васе и Лабелю. — Только не было его тогда в смене.

— Как же так? — запричитал его праправнук. — Мы из поколения в поколение пересказывали эту историю, мол, клад закопал и ушел. В тот же день вас и завалило.

Я слушал краем уха, удивляясь тому, как спокойно стали реагировать деревенские на призрака.

— Так сбег он. Вместе с кладом, — хмыкнул Родион. — Да и не один, а с дочкой привратника. Там у них такая любовь была, что камни тряслись.

— Да быть такого не может! Бабка мне все уши прожужжала про клад! — возмущению не было предела.

Но Родион лишь разводил руками. А вот смогли найти, только он оказался не в шахте, куда мне пришлось вернуться, а в развалинах временных домов для горняков. Удивительно, что за все это время там все не вычистили лихие люди.

В этих поисках и выяснениях мы и провели остаток дня. Мы стали больше знать про деревню, постоянно погружаясь в истории местных. У меня аж голова гудела от обилия информации. Но раз дал слово, нужно его выполнять. К тому же эта помощь положительно сказывалась на нашем питании и багаже.

Впрочем, не на все вопросы я смог получить ответы, в том числе про старух. Им же было больше четырех сотен лет, и я все никак не мог взять в толк, как им это удалось. Да, можно все списать на магию, ведь могущественные маги умудрялись доживать и до шести сотен. Но что-то мне подсказывало, что тут дело было не только в упрямстве и желании дождаться мужа с шахты.

Как бы я ни разглядывал эту великовозрастную троицу с посохами, что могли убить даже меня, никак не мог найти причину их силы.

Поймав момент, когда все разошлись, я решил спросить у старух об этом напрямую.

— Алевтина Михайловна, раскройте секрет вашего могущества.

— Ишь чего захотел, — беззлобно огрызнулась она. — Себе решил забрать? Так, сразу говорю, не отдам.

— Любопытства ради, магии мне достаточно, — улыбнулся я.

— Чегой это? — она с подозрением оглядела меня с ног до головы. — Вижу, что ты силен, да и магия у тебя нездешняя.

— Не так, как вы, Алевтина Михайловна, — вежливо ответил я. — И все-таки как так получилось, что среди слабых способностей деревенских такая мощь?

Наш разговор услышала Вася и тотчас оказалась рядом. К моему изумлению, она спросила не про магию, а совсем про другое.

— Алевтина Михайловна, все хотела узнать, а не вы ли те хранительницы тайного знания, которые знаки в домах рисуют?

Вася припомнила, что я рассказывал про «бабок, которые старым богам молятся».

— Откуда знаешь, — грозно спросила старуха. — Не твоего ума это, девочка.

— Да какая я вам девочка⁈ — не осталась в долгу Вася. — Я не сильно младше, между прочим.

Алевтина Михайловна, едва дернув бровью, снова посмотрела на нее, теперь уже с утроенным вниманием.

— А ведь не врешь. Но все равно, не твоего ума эти знаки.

Услышав ее ответ, я невольно отступил, поглядывая на вспыхнувшие гневом глаза Василисы.

— Ах так⁈ Мы вам мужа вернули, а вы даже на простой вопрос не хотите дать ответ! Я не дурочка совсем, разное и многое умею! — вокруг нее загустилась сила, не уступающая по мощности старухиным.

— Василиса, держи себя в руках, — спокойно сказал я, набрасывая первые нити защитного заклинания. — Не хочу здесь оставаться и восстанавливать деревню.

Алевтина Михайловна явно меня услышала, я видел, как дернулась ее бровь, но ее взгляд был прикован к Васе.

— Многое умеешь? Дайка я на тебя получше посмотрю, — из ее голоса не ушло недовольство, но уже прорезалось любопытство. — Странная в тебе магия, девочка. Странная. Если у этого, — кивок на меня, — она хоть как-то мне понятна, то твоя совсем другая. Откуда взяла?

— Где взяла, там нет, — фыркнула Вася. — Предлагаю обмен. Сведения на сведения.

— Ишь прыткая какая. А мне какой резон тут тебе все рассказывать?

— Вам же любопытно, — пожала плечами Вася, — и Леша тоже хочет узнать про вашу силу. Почему вместо спора не помочь друг другу.

Старуха рассмеялась. Гулкие и царапающие мозг изнутри звук разлетелся острыми гранями по всей округе, звеня стеклами ближайших окон.

— Помочь друг другу! — Алевтина Михайловна глянула на меня. — Ты научил ее такому? Хвалю. Далеко она пойдет. Ладно, раз вы действительно много сделали для деревни и для меня лично, расскажу вам, откуда сила взялась.

Глава 18

— Горе может раздавить, а может и придать сил, — начала свой рассказ Алевтина Михайловна.

Ее глаза наполнились вселенской печалью, а пальцы сильнее сжали посох. Сейчас я видел не могущественную старуху, а человека с огромной раной в душе, которая только-только начала затягиваться.

— Что в шахте обвалился потолок, я узнала раньше, чем те, кто находился рядом с ней. Нет, это не способность и не какая-то особенная магия, просто вдруг в душе что-то оборвалось. Но разум очень долго не принимал случившееся. Многие посчитали меня сумасшедшей, а я все равно каждый вечер ждала Родиона, сидя у окна. Даже когда дочь родила, все поглядывала — не видать ли знакомую фигуру?

К нам подплыл супруг старухи и положил ей на плечо призрачную руку. Алевтина Михайловна кивнула ему и продолжила говорить.

— Аська росла, в ней все больше проступал его негодный характер. Вот вроде радовалась, что она у меня осталась, а в душе настоящий ад творился. Сама себя не узнавала.

— А чего ж ты, старая, не попросила меня откопать? — изумился призрак. — Я-то думал, не нужон я тебе стал.

— Дурак, ты! — откликнулась она. — Ходила! Как на работу ходила. А они мне: дурное место, нельзя. Мы с другими женами чуть ли не штурмом брали, да куда нам с нашей тогдашней силой-то? Высмеяли нас да домой отправили.

— И что было дальше? — спросил я, когда она замолчала.

— А что дальше? Мучилась, страдала, жила. Требовала, ругалась, проклинала! Толку чуть. Потом в душе разгорелось настоящее пламя. Не могла я без своего Родьки, хоть ты тресни. Любила сильно.

— Эй, старая, ты чего в прошедшем времени говоришь? Разлюбила, что ли?

— Вот неугомонный! Любила и люблю! Сам небось за всю жизнь ни разу мне такого и не сказал!

— Сказал, — твердо ответил Родион. — На свадьбе. И если что-нибудь бы изменилось, ты бы первая об этом узнала!

Василиса хихикнула. Я тоже не мог сдержать улыбки. Четыре сотни лет не виделись, а ругаются, словно вчера расстались. Вот так выглядит любовь на века.

— А дальше? Дальше-то что? — не вытерпела Вася. — Как вы справились?

— А я и не справлялась. Жгла меня изнутри и любовь и ненависть в одном костре. Все думала, дождусь, пока возле шахт люди разойдутся, да начну раскапывать! По ночам ходила, камни таскала, пока не поймали. Тогдашний управляющий запретил мне и всем женщинам приближаться к шахтам, и солдат выставил. Я отступила, но не сдалась. Время шло, Аська уже замуж выскочила, к мужу переехала, внуков привозила, а я все ждала, когда ж можно продолжить работу. Цеплялась за эту цель всей душой, словно кроме этого, ничего в жизни и не осталось.

— Вот она у меня какая! — гордо прокомментировал Родион, за что получил взгляд, полный нежности.

— Постепенно силы начали уходить. Старость подкралась незаметно. От нее никуда ж не скрыться! И я решила, что пойду на все, чтобы вытащить Родиона из-под завалов. Собрались мы с такими же вдовами, кто хоть как-то разделял мои мысли, и решили найти способ…

— Нас вытащить? — удивленно спросил Родион.

— Не перебивай, старый хрыч! Выжить! Лелеяли надежду, что шахты вскорости опустеют, да и бросят их. В город ездила, узнавала, сколько там еще золота может быть, а там и наткнулась на легенду о старых богах, что сотворили этот мир…

Дальше я слушал вполуха, уже понимая, к чему она клонит. Атаранги. Почему я не удивлен? Источник, сила, символы. Все сходится. И пусть последние не сильно похожи на те, что я видел, итог остается один: старухи как-то продлили себе жизнь их магией. Но вот только как? И я вновь включился в разговор.

— … наткнулись на стену. Ровная такая, здоровенная. Со знаками странными. У нас ушло почти два года, чтобы расшифровать их и открыть дверь в потайной зал, — говорила Алевтина Михайловна.

— Вот, Леша, они разгадали, а мы даже… Ой! — Вася получила от меня выразительный взгляд. — Ну что ты начинаешь?

— Не мешай Алевтине Михайловне рассказывать, — с картинным укором сказал я и перевел взгляд на старуху. — Продолжайте, пожалуйста.

— Так, вы там уже были, — кивнула она. — Зайти смогли?

— Смогли, — поморщился я. — Но там же ничего нет. Однако, как я понимаю, было? Да?

— Что было, того нет, — резко ответила она. — Все себе забрали. И на троих поделили.

— А зачем святилище поставили?

Картинка в моей голове давно сложилась. Символы в доме с зеленой крышей и возле алтаря были похожи.

— Все-то ему расскажи, — недовольно ответила Алевтина Михайловна. — И так уже много растрепала.

— Зря ты так, Алечка, — сказал Родион. — Они товарищей наших спасли, мне силу дали. Да и потом, обещал я им, что найду потерянное.

— Что? Что ты обещал, старый ты хрен⁈ Сначала должен был со мной поговорить!

— Да как же ж бы я это сделал, если думал, что ты уже давно померла⁈

— Верить должен был! Надеяться! — старуха всплеснула руками. — Вот все вы мужики одинаковые, даже после смерти!

Их перепалка набирала обороты, и я уже почти перестал слушать. В голове мелькали мысли: как они заставили источник работать и зачем нас сюда закинула Жустинэ?

— А если я скажу, — я жестом оборвал их ругань, — что артефакт работает не в полную силу?

— Да что ты в этом понимаешь-то? — отмахнулась от меня Алевтина Михайловна. — Когда про этих богов забыли, ты еще как тыщу лет не родился!

— Зря вы так, бабушка, — влезла Василиса, — он может и молодо выглядит, зато знает очень много!

— Количество, не значит качество, — сухой палец указал на небо. — Тут еще и опыт нужен. У меня за плечами четыреста лет, а и то понимаю, что многое мне не ведомо.

— И что же старые боги? Откликнулись они на вашу просьбу? — Лабель был вежлив как никогда.

— Ой хитрый какой, все ему интересно!

Алевтина Михайловна явно была не настроена на разговор и всячески пыталась дать нам понять, что это не нашего ума дело. Вскоре мне ее увиливания надоели. Я поднялся, снял Ли с плеча Григория и вместе с котом подошел к старухе.

— Когда атаранги создали эти артефакты, они надеялись, что их сила сможет удержать их могущество, — сказал я, поглаживая теплый шерстяной бок. — Но время шло и источники — так на самом деле называется артефакт, которым вы пользовались, — начали ломаться. Это привело к нарушению баланса сил в мире. Думаю, не мне вам объяснять, как оно выглядело. С вашей силой вы должны были это заметить.

Старуха впилась в меня взглядом, а ее когтистые пальцы сильнее сжали посох. Она не хотела верить мне и в то же время понимала, что я прав. Поэтому я продолжил.

— Почти год назад ситуация стала меняться. Так? — я увидел, как Алевтина Михайловна машинально кивнула. — А буквально недавно магии стало так много, что даже слабые маги вдруг ощутили себя сильными.

— Тогда-то мы, получается, и проснулися? — спросил Родион.

— Именно, — я глянул на него. — В мире всего десять таких артефактов, три из которых — основные. Они уже работают в полную силу.

— Зачем ты мне это сейчас рассказываешь? — проворчала старуха. — Говорю же, нет сейчас этого твоего артефакта!

— Как же ж нет, старая ты дура! Я его чувствую! — Родион махнул в сторону замка. — Тама он!

— Да чтоб у тебя язык отсох! — в сердцах рявкнула его супруга.

Призрак удивленно отплыл от нее, не понимая, почему она так реагирует.

— Я все понять не могу, что вами движет, — задумчиво сказал я. — Я предлагаю восстановить источник до полной силы, а вы упорно не хотите мне про него говорить. Я же все равно его найду.

— Знаю я эту вашу помощь! Сопрете и даже стыдно не будет. А нам тут помирай.

Ах, вот оно что!

Я вздохнул. Старуху можно было понять — четыреста лет она держалась за эту силу и надежду. А теперь какие-то чужаки приходят и говорят: «Дайте нам ваш артефакт, мы его починим». Звучало как классическая история про мошенников.

— Алевтина Михайловна, — начал я максимально мягко, — я понимаю ваше недоверие. Честно. Но поймите и вы: источник работает неправильно. Да, он дает силу, но он же и отравляет все вокруг. Тот колодец, что я чистил — это из-за него. Магия уходит в землю, будит древних тварей, искажает реальность. Если ничего не сделать, через пару лет здесь нельзя будет жить.

Нельзя было сказать, что я ей лгал, скорее чуть преувеличил опасность. Однако факт есть факт — из-за источников вся эта чертовщина и началась. А конкретно здесь все произошло, потому что артефакт напитали человеческим горем и надеждами. Это он в мир и принес.

— Стращаешь, — прищурилась старуха, но в глазах мелькнула тревога.

— Проверьте сами, — пожал я плечами. — Вы же чувствуете магию. Разве она такая же, как раньше? Чистая, светлая, спокойная?

Алевтина Михайловна задумалась. Ее подруги, все это время молча сидевшие поодаль, переглянулись.

— Мутит чего-то, — нехотя признала одна. — Давно уже. Я думала, это мы стареем.

— А вы не стареете, — тихо сказал я. — Вы на магии источника держитесь. Он продлевает вам жизнь. Но цена за это — искажение магии вокруг. Рано или поздно это убьет деревню. И вас тоже.

— Не запугаешь, — упрямо повторила Алевтина Михайловна, но голос ее дрогнул.

Я понял, что словами ее не прошибить. Слишком много лет она верила в эту силу, слишком много на нее поставила. Нужно было показать.

— Ли, — позвал я, — иди-ка сюда.

Кот лениво спрыгнул с плеча Григория, подошел ко мне и вопросительно мявкнул.

— Алевтина Михайловна, — я взял кота на руки и протянул старухе. — Подержите-ка его.

— Чего? — опешила она. — Кота? Зачем?

— Просто подержите. Погладьте. Он любит, когда за ухом чешут.

Старуха смотрела на меня как на сумасшедшего. Но Родион сзади захихикал:

— Да бери, Алька, не бойся! Он магический, не укусит!

— Тебя не спросили, — огрызнулась она, но кота взяла.

И начала машинально чесать за ухом. Ли зажмурился от удовольствия, заурчал, и вдруг…

По его шерсти пробежали серебристые искры. Мелкие, едва заметные, но Алевтина Михайловна их почувствовала. Дернулась, хотела выпустить кота, но Ли впился когтями в ее богатую одежду и не подумал уходить.

— Ты чего⁈ — возмутилась старуха. — Сними его!

— Не могу, — улыбнулся я. — Он сам решает, когда слезть. А сейчас он решил с вами поделиться.

Искры замелькали сильнее. Ли заурчал громче, и вдруг Алевтина Михайловна замерла, а потом уставилась на свои руки.

— Святое небо… — прошептала она.

Морщины на ее кистях разглаживались. Кожа розовела, становилась упругой, молодой. Старуха смотрела на это преображение с таким изумлением, будто видела чудо.

— Это их магия, — тихо сказал я. — Такая должна быть в вашем источнике. Когда вы нашли артефакт, он отдал вам часть своей силы. А потом ваше искреннее желание спасти мужей изменили его силу, давая вам возможность прожить дольше отмеренного срока. Чувствуете разницу? Ли сейчас делится с вами настоящей магией атарангов.

— Атарангов? — переспросила Алевтина Михайловна, не сводя глаз с кота. — Старые боги?

— Они самые. Только не боги, а создатели. Источники — их рук дело. И поверьте, я знаю об этом больше, чем кто-либо в этом мире.

Ли закончил делиться силой, спрыгнул с рук старухи и гордо прошествовал обратно к Григорию, всем своим видом показывая: «Я сделал доброе дело, теперь можно и отдохнуть».

Алевтина Михайловна смотрела на свои помолодевшие руки, на разгладившуюся кожу, и в глазах ее стояли слезы.

— Четыреста лет, — прошептала она. — Я забыла, каково это — быть молодой.

— Алька, — подал голос Родион, — ты у меня и старой красивая была. А молодой — вообще загляденье.

— Молчи уж, — отмахнулась она, но улыбнулась.

А потом посмотрела на меня — уже не как на врага, а как на равного.

— Хорошо, — сказала она. — Слушай.

И начала рассказ.

— Два года назад мы с подругами пошли к шахтам. Не в первый раз, конечно, но тогда что-то нас толкнуло. Словно позвал кто. Мы и пошли. Долго бродили, пока не наткнулись на ту самую стену, про которую вы говорили. Только для нас она открылась не так, как для вас.

— А как? — спросила Вася, подаваясь вперёд.

— Мы её не взламывали, — покачала головой Алевтина Михайловна. — Мы к ней прикоснулись — все трое сразу. И она… откликнулась. Словно услышала нашу боль. Нашу любовь. Нашу надежду.

Она замолчала, собираясь с мыслями.

— Мы ведь не за магией шли, — продолжила она тихо. — Мы за мужьями шли. Думали, может, там, в глубине, есть проход к завалу. Может, сможем их откопать. Живых, мертвых — неважно. Просто забрать домой.

— И источник откликнулся, — понял я.

— Да. Он засветился, загудел, и в нас хлынула сила. Мы сначала испугались, думали — померещилось. А потом поняли: это наш шанс. Мы сможем разобрать завал! Мы сможем спасти наших мужей!

— Но не смогли, — тихо сказал Родион.

— Не смогли, — эхом отозвалась Алевтина Михайловна. — Сила была, но ее не хватало. Завал держало какое-то сложное заклинание, мы его даже сдвинуть не могли. Сколько ни бились — бесполезно.

— Поэтому вы сделали алтарь? — спросил я.

— Поэтому, — кивнула она. — Подумали: если источник дает силу, надо его задобрить. Чтобы он дал больше. Построили алтарь, начали приносить дары — не жертвы, нет, просто то, что любили наши мужья. Хлеб, мясо, табак. И он откликался. Силы становилось больше.

— И тогда шахты начали пустеть, — добавил я.

— А ты откуда знаешь? — удивилась старуха.

— Догадался, — усмехнулся я. — Источник, работающий неправильно, вытягивает магию из всего вокруг. А золото в этих краях тесно связано с магией атарангов. Где источники — там и драгоценные камни, и металлы. Когда источник начал работать на вас, он забрал силу у золота. Оно просто… исчезло. Растворилось в породе.

— Вот оно что, — протянул Родион. — А я-то думал, чего это жилы пустые? Всю жизнь знал, что золота там — до хрена и больше, а тут — шах.

— И сколько вы уже пользуетесь источником? — спросил Григорий.

— Долго! — ответила Алевтина Михайловна. — Но лишь недавно он стал давать еще больше. Поначалу мы едва искру могли зажечь, а теперь — вон, видели, какие мы? Молнии вызываем, землю трясем.

— Это потому что основные источники заработали, — объяснил я. — Тот, что у вас — малый, зависимый. Когда большие спят, он едва теплится. А как проснулись — и его прорвало.

— И что теперь? — спросила старуха. — Вы его заберете?

— Не заберем, — твердо сказал я. — Настроим. Сделаем так, чтобы он работал правильно, не отравлял землю и не высасывал золото. И тогда вы сможете пользоваться им дальше, но без вреда для всего остального.

Алевтина Михайловна долго смотрела на меня. Потом перевела взгляд на кота, на Васю, на Григория с Лабелем.

— А вы сможете? — спросила она просто. — Не обманете?

— Сможем, — ответил я. — И не обманем.

— Хорошо, — решилась она. — Завтра источник появится у алтаря. Он приходит раз в месяц, ровно в полнолуние. Завтра как раз тот день.

— Алтарь у развалин замка? — быстро спросил я.

— Все верно. Там, где вы святилище видели. Мы его прямо перед ним поставили, думали, так ближе к богам.

Я кивнул. Все сходилось.

— Но прежде чем я покажу его, — строго сказала Алевтина Михайловна, — поклянись, что не заберешь его. Поклянись своей магией.

Я не колебался. Вытянул руку, сосредоточился, и на ладони вспыхнуло рыжее пламя.

— Клянусь своей силой, что не заберу источник у вас. Я только настрою его, чтобы он работал правильно. А если нарушу клятву — пусть магия покинет меня навсегда.

Пламя полыхнуло ярче и погасло, оставив на ладони тёплый след. Алевтина Михайловна удовлетворенно кивнула.

— Верю. Хоть и сила у тебя чудная.

Остаток вечера прошел спокойно. Деревенские, успокоенные старостой, разошлись по домам, скелеты давно заняли свои места в могилах с камнями и памятными табличками.

Воодушевленные обещанием старухи мы помогали местным: Вася возилась с растениями в огородах, Лабель объяснял местным детишкам основы магии, Григорий чинил покосившиеся заборы и вытягивал заклинаниями воду. А я сидел на завалинке у дома старосты и разговаривал с котом.

— Ли, — спросил я, поглаживая его за ухом, — почему Жустинэ отправила нас именно сюда? Источник же работает, пусть и криво. Зачем ей это?

Кот завозился, почесал лапой за ухом.

— Онау хотеула, чтоубы ты увиудел, — ответил он. — Истоучик моужет рабоутать и беуз тебяу. На любоуви. На надеужде. На веуре.

— И что?

— А тоу, — Ли посмотрел на меня своими желтыми глазами. — Тыу все вреумя дуумаешь, чтоу маугия — эуто сиула. Зауклинания. Плетеуния. А онау — эуто еще и чуувства. Саумое сиульное оруужие.

Я задумался. А ведь кот прав. Мы все время воюем, сражаемся, плетем сложные конструкции. А тут — простые бабы, которые четыреста лет ждали мужей, и их вера оживила источник.

— И что мне с этим знанием делать?

— Ау вот эуто тыу саум заувтра и поймешь, — загадочно ответил Ли и свернулся клубочком, давая понять, что разговор окончен.

Я смотрел на звезды и думал. Завтра будет важный день. Завтра я увижу источник, работающий на любви. И, может быть, наконец пойму, что от меня хотят эти древние создания.

Глава 19

Утро выдалось ясным, но прохладным. Осень уже вступала в свои права, хотя деревья вокруг деревни все еще стояли зелеными. Мы вышли из дома старосты, потягиваясь и щурясь на солнце. Вокруг витал запах спелых яблок и немного грибов со знакомым, острым и пряным ароматом.

— Дело на час, — бодро заявил Лабель, поправляя взлохмаченные вихри. — Дойдем, возьмем источник, перенастроим — и готово.

— Ага, — хмыкнул Григорий. — У нас всегда «на час», а потом — то тварь из колодца, то духи, то старухи с посохами.

— Ну, старухи теперь свои, — улыбнулась Вася, поглаживая Ли, который сидел у нее на руках и довольно жмурился. — Так что я очень надеюсь, что обойдемся без наших обычных приключений.

— Дай-то небо, — ответил я, хотя внутри поселилось смутное беспокойство.

Мы ждали. Пять минут, десять, пятнадцать. Деревенские давно уже вышли из домов — кто-то шел в поле, кто-то к колодцу, кто-то просто стоял и глазели на нас с любопытством. Только старух не было.

— А может, они забыли? — предположила Вася. — Возраст все-таки.

— Четыреста лет — не шутка, — усмехнулся я. — Память могла и подвести.

— И память, и ноги, и руки, — хохотнул Родион, который сидел на скамейке и развлекался тем, что просовывал призрачную руку через таз, висящий на заборе.

И вдруг мы услышали звон.

Тонкий, переливчатый, он доносился с окраины деревни, где стоял самый старый дом, увитый плющом и какими-то странными амулетами. Когда я его в первый раз увидел, сразу понял, что только в таком могут жить могущественные магички.

Меж тем с каждым мгновением звон становился громче, и вскоре мы увидели их.

Три старухи шли медленно, торжественно, как на параде перед императором, не меньше. На них были все те же богатые одежды, но теперь к ним добавились многочисленные колокольчики — маленькие и серебряные они звенели при каждом шаге, создавая необычную мелодию. Алевтина Михайловна шла впереди, и я чуть не поперхнулся от удивления.

Она помолодела. Не сильно, но ощутимо. Теперь это была не сморщенная старуха, а крепкая женщина лет ста и с румянцем на щеках и живыми, блестящими глазами. Морщины почти исчезли, спина распрямилась, и даже одежда сидела на ней иначе — ладно, статно, красиво.

— Ни хрена себе, — выдохнул Григорий едва слышно.

— Алька! — тут же подал голос Родион, чей череп болтался у меня за левым плечом. — Ты чо это? Совсем девка! Я рядом с тобой теперь как дед выгляжу!

— А ты и есть дед, — фыркнула Алевтина Михайловна, но в голосе слышалась гордость. — Четыреста лет тебе, забыл?

— Ну ты и зараза, — проворчал дух, но довольно.

А вот ее подруги… Они остались старыми. Те же морщины, те же сгорбленные спины, те же трясущиеся руки, сжимающие тяжелые посохи. И взгляды, которые они бросали на Алевтину, были полны такой черной зависти, что мне стало не по себе.

— А чего это они? — шепнула Вася, кивая на недовольных старух.

— Ли вчера только с одной поделился, — также тихо ответил я, — вот и злятся.

— А чего они себе не попросили тогда?

Подруги Алевтины Михайловны переглянулись, словно услышали Васю и подошли к нам. Ближе, ближе, пока не уперлись взглядами в Ли.

— Это он? — спросила та, что была чуть моложе (хотя моложе — громко сказано, просто чуть меньше морщин). — Кот, который силу дает?

— Он, — настороженно ответила Вася, прижимая Ли к себе.

— Пусть и нам даст, — требовательно сказала старуха. — Мы тоже хотим помолодеть. Мы тоже четыреста лет ждали. Мы тоже источник кормили. Заслуживаем молодость!

Ли даже ухом не повел. Сидел на руках у Васи, жмурился на солнце и делал вид, что происходящее его совершенно не касается. Я полностью разделял его поведение, с таким подходом старухи не то что молодость, снега зимой не допросятся.

— Эй ты! — другая старуха ткнула в него посохом. — Слышишь? Давай, колдуй!

Кот медленно открыл один глаз, посмотрел на нее с таким презрением, что я невольно улыбнулся, и снова закрыл.

— Он не хочет, — отрезала Вася. — Наверное, вы ему не нравитесь. Да и кто просит таким тоном⁈

— Ах ты, девка! — возмутилась старуха. — Да как ты смеешь?

— Тише, тише, — вмешался я, выходя вперед. — Уважаемые, не кипятитесь. Ли — существо своенравное, его не заставишь. Но раз такое дело, и вам так сильно нужно, могу предложить свои силы. И как только мы закончим с источником, я лично помогу вам. У меня своей магии хватит, чтобы сделать вас… немного моложе.

Старухи недоверчиво скривились.

— А не обманешь?

— Клялся уже вчера, — холодно напомнил я. — И клятву свою держу.

Они переглянулись, пошептались и нехотя отступили, встав за спину Алевтины Михайловны. Та смотрела на них с легкой усмешкой и, слава небесам, промолчала.

— Пора в путь, — сказала она. — Пока солнце не в зените, надо успеть. Артефакт не любит опозданий и суеты.

— Идем, — кивнул я.

И мы двинулись.

Дорога к развалинам заняла больше часа. Старухи шли медленно, с достоинством, не обращая внимания на наши попытки ускориться. Лабель предлагал использовать магию, Вася — просто взять их под руки и тащить, но Алевтина Михайловна только качала головой.

— Не положено, — говорила она. — К источнику надо идти с уважением. Не бегом, а шагом. Чтобы каждая травинка, каждый камешек тебя узнали.

— Камни нас и так узнают, — проворчал Лабель вполголоса. — Особенно когда по ним идешь час вместо десяти минут.

Но спорить не стал.

Я же давно уже перешел на магическое зрение и внимательно смотрел по сторонам. Магии вокруг было много — той самой, искаженной, что тянулась от источника. Она пульсировала в земле, в камнях, даже в воздухе, создавая легкое, едва заметное марево. Жаль только, что я не мог определить направление и место, где находится сам источник.

— Леш, не напрягайся так, — шепнула Вася, поравнявшись со мной. — Все будет хорошо.

— Знаю, — ответил я. — Но привык проверять.

Вася отошла ближе к Лабелю, Ли сидел у нее на руках и тоже оглядывал окружающий пейзаж с ленивым интересом. Григорий, как всегда, шел за моим правым плечом, готовый в любой момент прикрыть спину. Родионов череп болтался слева, и дух неустанно комментировал каждый наш шаг:

— А здесь раньше кузница была. Хорошая кузница, я сам заказывал подковы для лошадей. А тут — трактир. Вот уж где гуляли! А в том доме жил управляющий, сволочь редкая, но справедливая.

— Родя, не зуди, — просила Алевтина Михайловна, но беззлобно.

Наконец, показались развалины. Остатки стен, поросшие мхом, груды камней и знакомое святилище в тени сохранившейся каменной кладки.

— Дальше нельзя, — остановила нас Алевтина Михайловна, когда мы приблизились шагов на пятьдесят. — Ждите здесь.

— Чего? — удивилась Вася. — А мы?

— Вы чужие, — отрезала старуха. — Источник вас не знает. Может посчитать врагами и не появиться. Мы сами.

Она переглянулась с подругами, и те, поддерживая друг друга, направились к святилищу. Мы остались ждать.

Я все никак не мог понять, каким образом источник нас может увидеть в нас врагов и откуда он собирается появляться. И что-то мне подсказывало, что это лишь способ потянуть время.

— Посмотрим, что будет, — сказал Григорий, присаживаясь на камень. — Главное, чтобы артефакт отдали.

Старухи между тем дошли до святилища, встали перед ним, и вдруг между ними и нами возник мутный полог. Он переливался, искрил, закрывая от нас всю троицу.

— Маскировка, — определил Лабель. — Чтобы никто не видел процесса.

— Процесс они там устроят, — проворчал Родион. — Бабы, что с них взять. Сейчас начнут выяснять, кто главнее.

Мы ему сначала не поверили и просто ждали. Пять минут, десять. Магия молчала. Никаких всплесков, никаких изменений — только ровное, тягучее течение силы.

— Что-то долго, — нахмурился я.

И вдруг мы услышали крики. Из-за полога доносились визгливые голоса старух — они ругались.

— Я сказала, я первая! — это была та, что постарше.

— А почему ты? Я столько же лет ждала! — вторая.

— Да вы обе без меня никто! Это я нашла проход! — Алевтина Михайловна.

— А кто дверь открыла? Я!

— А кто символы разгадала? Я!

У меня приподнялись брови, у Васи вытянулось лицо, Лабель аж икнул от удивления. Через пару минут воплей первым не выдержал Родион.

— Да что ж вы, бабы, делаете-то⁈ — заорал он так, что мы вздрогнули. — Как на базаре, честное слово! Вы источник зовете или грызетесь? Алька! Алька, уйми их!

Но Алевтина Михайловна, судя по голосу, даже не услышала его, продолжая перепалку.

— Это я его силой кормила! — кричала она. — А вы только пользовались!

— А кто алтарь строил? Я!

— А кто дары приносил? Я!

— А кто…

— Хватит! — рявкнул Григорий вскакивая. — Алексей Николаевич, надо что-то сделать. Они там передерутся, а источник уже давно забыли. Зря кот ей одной молодость вернул!

— Да как мы их-то? — спросил Лабель неуверенно. — Григорий может пройти через полог, у него антимагия.

— Я могу, — подтвердил Григорий. — Только что потом делать? Разнимать их? Водой? Как кошек диких?

И вдруг Ли на руках у Васи вздыбил шерсть. Весь. От носа до кончика хвоста. Зашипел, глядя куда-то в сторону развалин.

— Леша! Что-то не так! — испуганно вскрикнула Вася, едва удерживая кота. — Что с ним?

— Тихо, — я уже снова перешел на магическое зрение и быстро огляделся.

И увидел.

За одной из полуразрушенных стен, которую не охватил полог, пульсировала сила. Знакомая сила атарангов, но какая-то неправильная — слишком яркая, слишком активная, словно в нее плеснули магией. Я рванул туда, жестом приказав остальным ждать.

Обогнул стену и быстро заглянул в нишу.

Он лежал там. Завернутый в многочисленные тряпки, похожий на обычный камень или забытый кем-то сверток. Но магия… магия из него била фонтаном.

Источник.

Я протянул руку, коснулся тряпок, и в тот же миг увидел все. Тонкие, почти невидимые нити тянулись из-под полога, как я понимаю, из старух, и впитывались в артефакт. Они были яркими, пульсирующими — эмоции. Страх, злость, обида, жадность. Старухи ссорились, а источник питался их ссорой, вытягивая жизненную силу.

— Черт, — пробормотал я. — Эти бабы стали для него активатором. И теперь он из них тянет энергию.

Я откинул тряпки и положил ладонь прямо на артефакт.

И мир взорвался.

Я оказался в золотом поле. Огромном, бескрайнем и усеянном светящимися линиями с точками. Это напоминало астролябию — древний прибор для определения координат, только гигантский и живой. Линии двигались, точки мигали, и вся эта конструкция пульсировала в такт моему сердцу.

— Небесная сила, — прошептал я, поняв, какой магии принадлежит этот источник. — Это мы уже проходили, это мы знаем.

Я протянул руку и коснулся ближайшей линии. Астролябия пришла в движение — закрутилась, засияла, указывая куда-то в сторону.

— Григорий! — заорал я не оборачиваясь. — Иди сюда! Быстро!

Он прибежал уже через секунду и сразу же был готов то ли врагов сразить, то ли меня спасать.

— Что случилось? — начал он, но увидел астролябию и замер.

— Смотри, — я указал на движущиеся линии. — Видишь? Он указывает направление. Это не просто источник, это — ключ.

— К чему? — не понял Григорий.

— Не знаю. Но если я правильно помню местность, эти лучи ведут к шахте. К той самой, где мы были. Где дверь и пустой зал.

— Там же ничего не было!

— Не было, — согласился я. — Не было самого источника и активатора. А активатор — вон они, под пологом ругаются. Но источник указывает не на них. Он указывает туда. Значит, там что-то есть. Настоящий активатор или подсказка к нему.

Я быстро принял решение.

Схватил артефакт, завернул в остатки тряпок и сунул за пазуху. В тот же миг из-за полога раздались дикие крики:

— Украли! Украли источник!

— Он уходит!

— Кто посмел⁈

Я выскочил из-за стены и увидел старух. Они вывалились из-под полога, злые, растрепанные, с горящими глазами. От их роскошных нарядов остались только разноцветные тряпки. Но для них это не имело значения, ведь они знали, что артефакт был у меня.

Алевтина Михайловна сжала посох так, что костяшки побелели.

— Ты! — закричала она, увидев меня. — Ты обещал!

— Он должен занять свое место, — перебил я, поднимая руку. — Ведь в шахтах, — я кивнул в сторону завалов. — Там же не только источник был, так ведь?

Старухи замерли.

— Откуда… — начала одна.

— Потом, — оборвал я. — Григорий, Вася, Лабель — за мной! Алевтина Михайловна, если хотите знать правду — идемте. Остальные — ждите здесь или идите с нами. Не мешать, не плести заклинания, не ругаться!

И, не дожидаясь ответа, я решительно направился в сторону шахты.

— Леша! Да не беги ты так, мы не успеваем! — долетел до меня запыхавшийся голос.

Но источник жег мне руку, золотые стрелки заполнили мир вокруг, быстро вытеснив все остальное. Я не бежал — летел, перескакивая через остатки стен и заросшие мхом валуны. Не остановился даже первого завала, буквально на ходу разворачивая магией камни, только лишь бы плечи прошли.

Выбравшись в пустой тоннель, чуть сбавил ход. Не потому, что за мной шли другие, а чтобы уточнить направление. Стрелки уверенно показывали в сторону зала за каменной плитой.

— Ну раз меня прямо-таки приглашают, отчего бы и не пойти? — пробормотал я, снова ускорив шаг.

Монолитная дверь с символами в этот раз не стала для меня препятствием. Едва я приблизился, символы на ней вспыхнули молочным светом, а потом по шахте пробежала дрожь, а еще через минуту, проход был свободен.

Я улыбнулся краем губ, думая о хитрости атарангов, что строили этот зал. Тут ты либо разгадываешь загадку, либо несешь в руках источник. Хотя нет, был еще третий вариант — сделать дверь прямо в стене, но такое не всем под силу.

Так или иначе, я уже стоял в зале и оглядывался. Золотые круги снова пришли в движение, словно пытаясь сориентироваться. Пока они думали, в проходе появились и остальные: моя команда впереди, старухи — за ними. Они тяжело дышали, обливались холодным потом, но уверенно стояли на ногах. А так и не скажешь, что им по четыре сотне лет!

— Что дальше, Леш? — Вася, придерживая Ли, замерла в метре от меня. — Вот же удобный выступ!

Она указала на кусок камня с выемкой, но я покачал головой: золотые стрелки показывали не туда.

— Туда, — уверенно сказал Григорий.

Да я и сам видел ту неприметную нишу. Даже не нишу, а скорее тень между выступами камня. Не видя золотых указателей, я бы это место никогда бы не нашел.

С источником в руках я подошел ближе и прислонил его к стенке.

Несколько мгновений ничего не происходило. Мы замолкли, на всякий случай забыли, как дышать, и старались не двигаться, чтобы не спугнуть такую тонкую магию.

И на пятый удар сердца — все началось. Зал, воздух, мир — все пришло в движение. Закрутилось, засияло, задрожало.

Старухи протяжно вскрикнули, медленно оседая на холодный пол, Вася побледнела, Лабель тотчас подхватил меня, только Григорий остался стоять, готовый в любой момент отразить атаку.

А я машинально даже силовым полем нас накрыл. Как оказалось — перестраховался. На самом деле все в этом каменном зале не двинулось с места. Всему виной была пробудившаяся магия.

Источник начал восстанавливаться.

Конечно, в первые секунды он по привычке вытянул из старух всю силу, поэтому-то они и лежали сейчас, едва ли румянее покойниц. Я не бросился к ним, видел, что живы, и продолжал следить за источником.

Когда он, наконец, разобрался — не знаю, как именно у них это происходит, — то сразу же раскинул свои жадные руки-лучи во все стороны, собирая крохи небесной силы. Той, которая действительно ему была нужна.

Больше всего досталось мне — в моей единой силе появились настоящие дыры, так лихо источник выжирал из меня нужное ему.

Затем появился логичный вопрос: как же артефакту обеспечить солнечный свет, если он столько времени лежал под землей? Да и старухи его тоже прятали от небесного светила в тряпках.

Я глянул на пятно на стене, где по моим догадкам, скрывался правильный активатор, и положил ладонь на теплый камень.

И — о чудо! — стена дрогнула, открывая ход в вертикальную шахту. Судя по тому, что я видел наверху свет — это и было настоящим местом для источника.

Дальше — все просто. Минута — и артефакт уже висел в каменной трубе, вытягивая свои щупальца к солнцу.

Мир вернулся в привычный всем вид.

Я поморщился. Потеря небесной силы ощущалось, как отрубленная рука или пятка. Вроде живой, а все равно какая-то хрень.

— Ох, мать-перемать, — выдохнула Алевтина Михайловна. — Что же такое тут было⁈

— Настоящая сила источника, — довольно ответила Вася.

Затем она обернулась и изумленно ахнула, возле лежащей на полу молодой женщины витал еще один дух. Точнее, их было всего три — по одному на каждую жрицу источника.

— Ой, — тихо добавила Вася и повернулась ко мне, — Леша, кажется, мы что-то сделали не так.

Алевтина Михайловна еще не пришла в себя и не осознала всей глубины произошедшего. Она крутила головой и хваталась за голову.

— Родя⁈ Где мой Родя⁈

Глава 20

Глядя на три призрачные фигуры старух, мы затаили дыхание и украдкой переглянулись. Ни у кого не находилось слов, чтобы как-то объяснить ситуацию.

Первой нашлась Василиса. Не сходя со своего места, она протянула в сторону духов руки и осторожно направила в них свою силу. Ее искреннее желание помочь не вернуло им тела, но разом успокоило и стабилизировало в этом мире.

— Где мой Родион? — отрывисто произнесла Алевтина Михайловна.

— Ох, Алечка… — вдруг выдохнула ее подруга. — Как же это мы?

Ее тихий и удивленный голос заставил нас вздрогнуть. Он был как маленький камушек, на котором держалась здоровенная скала. Время странно замедлилось, словно подчеркивая серьезность момента. И его осознания.

Сердце ударило раз — Алевтина Михайловна повернула голову.

Сердце ударило два — ее глаза расширились.

Сердце ударило три — и дух взревела.

Звук ударил по ушам похлеще боевого заклинания. Я сразу же выставил силовое поле, оно встало поверх такого же плетения Григория и Лабеля. Ли вздыбил шерсть, рассыпая по камням серебристые искры.

Только Вася спокойно оставалась стоять.

— Артефакт давал вам силу, — твердо и спокойно произнесла она. — И забрал ее. Вы давно уже умерли.

— Это все вы виноваты! — ярилась Алевтина Михайловна. — Вы! Без вас мы нормально жили, так нет же! Пришли! Испортили! Убили! Ироды!

Остальные две старухи помалкивали, прекрасно понимая, что их подруга так просто не успокоится. Даже будучи духом, она была сильнее, чем они.

Алевтина Михайловна продолжала ругаться и оскорблять нас, проклиная, угрожая и обещая все кары, которые она только сможет придумать. Несколько минут я слушал, давая ей возможность выпустить пар, а потом шагнул вперед и призвал силу.

— Довольно, — жестко сказал я. — Уймись, старая.

От неожиданности Алевтина Михайловна замолчала, удивленно хлопая глазами.

— Вам дана была сила, чтобы дождаться, — продолжил я, не меняя тон. — Вы дождались. Ваш путь на земле окончен.

— Но Родя? Где он? Как же! — гнев ее улетучился, оставив вместо себя лишь тоску.

Наступила тишина. Я прекрасно слышал, как бьется мое сердце и как трещат искры на шерсти кота. Духи тревожно колыхались над телами, закутанными в тряпки. Вася не шевелилась, с сочувствием глядя на умерших. Григорий и Лабель продолжали держать силовые поля, хотя нужды в них уже не было.

— Да здесь я, старая ты перечница! — грохнул голос за спиной у Алевтины Михайловны. — Думала избавиться от меня⁈

Дух старухи дернулся, взмыл к потолку и начал крутиться, разом потеряв опору. А Родион, теперь едва заметный на фоне магии источника, улыбался до ушей, довольный произведенным эффектом.

— Родя! Роденька! — радостно произнесла Алевтина Михайловна, пытаясь вернуть себе вертикальное положение.

— Куда сбегла-то? Али не любишь меня больше?

— Старый ты хрен! Все из-за тебя! Гад! — ворчала она.

Я усмехнулся и потянулся к ней силой, чтобы вернуть обратно на пол, а заодно и стабилизировать нормально. Васина сила хороша, но лучше подстраховаться старыми добрыми методами.

Опустившись рядом с покойным мужем, старуха не перестала ворчать, но в ее голосе появились ласковые интонации.

— И что с вами теперь делать? — спросил я, глядя на уже четырех духов.

— Наших мужей вы отпустили, — вдруг сказали подруги Алевтины Михайловны, — мы хотим к ним.

— Это мы быстро, — кивнул я и перевел взгляд на супругов. — А вы? Что с вами делать?

— Я здесь остаюсь! — твердо ответил Родион. — И она тоже. Будем вместе здесь существовать да охранять.

— А чего это ты за меня-то решать вздумал⁈ — возмутилась Алевтина Михайловна. — Можа я хочу по свету гулять отправиться⁈

— Ишь чего удумала! Мужа своего бросить решила, перечница старая! Не пущу!

Я только покачал головой, слушая этих двоих. С одной стороны, Родион прав, лучше бы им остаться здесь да источник охранять от чужих. С другой стороны, Алевтина Михайловна, всю жизнь промаявшись в деревне, тоже имела право оставить это место.

— Сами решайте, — махнул я на них рукой. — А вы двое, идите. Если вас здесь ничего не держит, то вы в силах уйти сами, без посторонней помощи.

В заваленной шахте горняков держало заклинание, а этих старух — нет. Они должны были сами решить, что пора отправляться дальше.

После моих слов они переглянулись, улыбнулись, попытались обнять друг друга на прощание, а потом медленно растворились в полумраке зала.

— Вот мы и остались с тобой вдвоем, старая, — негромко сказал Родион. — Кстати, Алька, у меня для тебя подарочек есть!

— А чего раньше-то не сказал? И что это?

— Пойдем, покажу, специально самый некрасивый камень искал, чтобы показать тебе.

— Некрасивый⁈ Ах ты, негодник!

Они уже потеряли к нам интерес, полностью поглощенные друг другом, даже хотели уйти из зала через стену, но дальше, чем на три метра отплыть не смогли.

— Да погодите, куда помчались! — улыбнулся я, снимая череп с заклинания. — Похоронить же нужно. А то так и будете сидеть в этом зале.

— А тогда не… — Родион замялся и покосился на супругу, — не пропадет она?

— Если все правильно сделать, то нет, — пообещал я.

— Тогда похороните нас рядышком, — тихо попросила Алевтина Михайловна.

— Чтоб ты меня пилила еще тыщу лет, что ли⁈

— А ты чего хотел, дурень старый⁈ Да как я тебя теперь брошу⁈

— И то верно, — он повернулся ко мне, — хорони, друже! Ей побогаче, а мне, что получится.

— Родион, — вдруг подала голос Вася, — а как же обещанная жила?

— Вот же, запомнила! — без тени возмущения воскликнул дух. — Покажу, раз обещал!

Вася довольно заулыбалась. Уж кто-кто, а она своего не упустит! Вот только получится ли у нас с нашими приключениями сохранить найденное богатство?

Едва я об этом подумал, в воздухе запахло озоном.

Не теряя ни мгновения, я одним плетением сделал широкую яму, вторым — уложил в нее череп и тело старухи, сверху бросил заклинание стабилизации. Потом все это накрыл наспех обработанной каменной плитой, где за секунды выбил имена обоих супругов.

— Леша, что происходит⁈ — отплевываясь от пыли, спросила Вася. — Зачем так спешить⁈

— Василиса Михайловна, что-то не так! — Лабель подхватил кота и оказался рядом с ней. — Держитесь меня!

— Всего хорошего, — крикнул я супругам, ощущая нарастающее давление очень знакомой магии, — прощайте! А теперь брысь отсюда!

Мое заклинание буквально вышвырнуло их из пещеры, куда уже вот-вот придет Жустинэ. Я не знал, что она может сделать с душами наших новых знакомых, и решил перестраховаться.

— Леша! А как же золото⁈ — расстроенно спросила Василиса.

— Тебе что важнее, жизнь или самородки?

— Ну Леша…

— Вернемся потом, если получится, — постарался успокоить я ее, потому что не знал, что она может выкинуть от обиды.

— Точно⁈

— Вася, давай не…

Я не успел договорить, как давление магии резким скачком стало еще сильнее. Нас сжало в эти тиски, выдавив воздух из легких. Проще всего было Григорию, но и его лицо слегка побледнело. Способность способностью, а против магии атарангов и она может дать сбой.

Пещера задрожала, и посреди нее появилась светящаяся точка. Она с каждым мгновением увеличивалась в размерах, пока не стала походить на знакомую дверь.

— Нас, кажется, приглашают идти дальше, — сказал я, но не двинулся с места.

Мой взгляд метнулся к каменному коробу в стене, в котором висел источник. Я еще не успел до конца изучить его и добавить нужные мне плетения. А время поджимало! Да и не только оно. Прямо на моих глазах, Лабеля вместе с котом начало тянуть в портал атарангов.

В один прыжок я оказался рядом с каменной стеной и протянул руку к источнику. Закричала Василиса — ее тоже начало тянуть. Григорий пока сопротивлялся, точнее, не он, а его антимагия. Но и она долго не сможет ему помогать.

Нужное плетение, которое я чуть ли не топором вырубил у себя в памяти, легло на источник в доли секунды.

И только я это сделал, как меня дернуло в сторону светящейся арки. Я успел схватить Василису — Лабель уже исчезал в портале, — а Григорий прыгнул сам.

Свет вокруг резко вспыхнул, и нас закрутило в водовороте чужой силы, утягивая к новой загадке и новому источнику.

— Да сколько же можно-то⁈ — возмущенно кричала Василиса. — Почему нельзя нормально доехать⁈ С комфортом⁈ С нормальной едой, остановками, ванной и одеждой⁈

Я не стал ей отвечать, а лишь осматривался. Куда нас занесло на этот раз? На вид самое обычное место: деревья, трава, даже дорога есть, хоть и давно заброшенная. Вдалеке виднелись горы с шапками снега.

— А с небом-то что? — вдруг спросил Лабель.

Он смотрел вверх и, услышав его вопрос, за ним повторили и остальные.

— Вот это да… — восторженно воскликнула Василиса. — Какая красота-то, Леша!

Какой-то частью себя, которая еще могла удивляться, я вполне разделял ее восторг. Потому что у меня над головой растянулись грозовые облака со сверкающими между ними молниями. При этом в воздухе не пахло грозой, не было слышно грома, и в целом казалось, что это все слишком далеко, чтобы как-то повредить нам. К тому же они были настолько плотными, что ни солнца, ни звезд видно не было. Да что там звезды! Я не мог толком определить, который час!

Что-то в этих тучах было неправильное. Но этот вопрос я решил оставить на потом, первым делом желая определить, куда именно нас занесло.

— Алексей Николаевич, я могу отправиться на разведку, — сразу же предложил Григорий.

Он тоже оглядывался по сторонам, готовый в любой момент сорваться с места.

— Пойдем все вместе, — сказал я. — Дорога есть, а значит, ее кто-то сделал. Да и магия есть, — я перевел взгляд на кота, что все еще сидел на руках Лабеля. — Ли, ты можешь сказать, есть тут поблизости артефакт?

— Неу чувствую, — ответил он. — Чтоу-то мешаует.

— Магии, я бы сказал, очень много, — задумчиво потянул Кристоф. — Ощущение, что вокруг настоящий кисель из нее.

Я прислушался к своим чувствам и согласился с ним. Единая сила довольно хорошо подстраивается под внешние обстоятельства, и поэтому я сразу не понял, о чем говорит Лабель. Но, приглядевшись, заметил: да, магии тут много. Очень.

— Это значит, что все заклинания будут быстрее срабатывать? — поинтересовалась Вася и подняла руку.

— Нет! — чуть ли не хором крикнули все мы.

— Не поняла, чего вы на меня орете-то? — надула она губы.

— Вась, давай потом поэкспериментируем, — мягко ответил я. — Сначала приведем себя в порядок, отдохнем…

— Поедим! — с готовностью добавил Кристоф. — А то, кажется, я в последний раз ел еще вчера! Кстати, а сколько сейчас времени?

— Не могу ответить, — Григорий посмотрел на часы, — стрелки стоят. Хотя заряд есть.

— И у меня, — я глянул на свое запястье.

Хотя мы через столько передряг прошли! Какие часы выдержат?

Так или иначе, мы все же отправились по дороге вперед. Она вела параллельно горам, и я предполагал, что по ней можно найти какую-нибудь деревушку. Или хотя бы живых людей, которые подскажут, где, черт возьми, мы оказались. Да хрен с этим, я был бы рад даже указателю!

Но ни первого, ни второго, ни третьего нам в следующие три часа не попалось. Я уже начал всерьез задумываться взлететь ближе к грозовому небу и уже нормально во всем разобраться, но что-то меня останавливало.

А что именно я понял чуть позже, когда Вася громогласно объявила, что устала и потребовала от меня создать воздушную подушку.

— Все! Сил моих больше нет! Сейчас прямо вот здесь упаду и не сдвинусь с места. Я голодная, ноги стерла и ужасно хочу помыться!

— Хочешь, бытовым заклинанием тебя приведу в порядок? — любезно предложил я.

— Это все не то! Нормально хочу! — Вася надулась и сложила руки на груди. — Дальше только по воздуху.

Еще и ножкой топнула, подняв в воздух пыль с дороги.

Я переглянулся с остальными — и Григорий, и Лабель тоже порядком устали. Только кот выглядел довольным. Но ему грех жаловаться, он так и продолжал сидеть на руках у Кристофа, изредка перебираясь к нему на плечи.

И махнул рукой.

— Будет вам воздушная подушка.

Плетение быстро появилось у меня в руках, но когда я закрепил последний узел и влил силу, случилось странное. Вместо обычной воздушной подушки перед моими глазами плыло грозовое облако. Оно было точь-в-точь как те, что были у нас над головами.

— Это ты чего такое сделал, Леша?

Я нахмурился, развеял заклинание и повторил его уже медленнее, проверяя каждую нить.

Получилось снова грозовое облако с молниями.

— Странно, — потянул я.

Через секунду на моей ладони возник световой шарик. Согласно всем законам магии, он должен был выглядеть как обыкновенная сфера, испускающая мягкий свет. Но на деле это было опять облако! Пусть и сияющее, круглой формы, но облако!

— Да что ж за хрень такая⁈ — я расплел нити и удивленно оглядел остальных.

— Давайте я попробую, — неуверенно сказал Лабель. — Чтобы такое сделать? А! Придумал!

Он вытянул руки, свел ладони, а потом резко развел их в стороны. Ожидалось, что это будет силовое поле: матовое, с легким серым оттенком, каким и, должно быть, когда используешь призрачную силу.

— М-да, — вздохнул он, глядя на плоское грозовое облако. — Может, это иллюзия?

— Не думаю, — ответил я. — Возможно, особенность этого места.

— Тогда у меня всего один вопрос, — сказал Григорий, качая на руке шар, который должен был быть водяным, — где мы?

— Вопрос, конечно, хороший, но ответа на него у меня пока нет, — пожал я плечами. — С другой стороны, заклинания лишь только выглядят странно, но свои функции же выполняют, так ведь?

Антипкин посмотрел на шар в своих руках, потом на силовое поле Лабеля и на мой световой шар.

— Выполняет, — кивнул он.

— Тогда, — я снова создал воздушную подушку, — поедем, красотка, кататься!

Вася хихикнула и попыталась поймать одну из молний, что сейчас юркой рыбкой мелькала в моем заклинании.

— Ой, а она не бьется даже! Леша! Она не настоящая!

— Значит, я прав и это иллюзия, — довольно добавил Лабель и первым сел на подушку. — Как по мне, она такая же, как и всегда.

Его примеру последовали и остальные. Только мы с Ли задержались на несколько мгновений, чтобы я все проверил еще раз, а кот недоверчиво потрогал лапой. Но, в конце концов, никаких подвохов я не нашел и тоже сел на грозовое облако.

И мы покатили дальше по дороге.

Спустя всего сорок минут показались первые признаки человека: мы наткнулись на бревна, связанные между собой. Правда, выглядели они так, словно их здесь оставили лет десять назад: веревки расползлись, а между стволами пробивались новые ветви.

— Если здесь кто-то и жил, то уже давно ушел, — заметил Григорий.

— Да все равно, — устало ответила Вася, — лишь бы дома остались целыми, кровати, ванны и кухни!

— А еще домашний скот, грядки с овощами и полные холодняки еды, — усмехнулся Лабель и тут же запнулся, наткнувшись на ее строгий взгляд. — Но мы будем на это надеяться!

— Кристоф прав, возможно, заклинания на сохранения еще остались и нам повезет, — кивнул я. — А вот уже и заборы пошли.

Действительно, возле дороги появились первые гнилые зубы изгородей, только вот строений пока видно не было. Люди здесь точно когда-то жили.

Прошло еще полчаса, прежде чем появился первый дом и мы остановились.

— Отдохнули? — спросил я. — Теперь ножками! Зайдем глубже в лес, возможно, там будет больше подходящих зданий. А может быть, и людей.

Все согласились со мной и, развеяв подушку, я пошел первым, благо дорожка тут все еще была.

— Справа вполне себе приличный дом. С вашего позволения, Алексей Николаевич, я бы проверил его.

— Да, сходи, а мы посмотрим на тот, что слева. Там вроде, крыша целая.

Отпустив его на разведку, я все продолжал думать о том, куда подевались жители этой деревни. Вроде как я не видел никаких признаков катастрофы, которая могла заставить людей покинуть это место. Однако все выглядело так, будто жители наспех побросали все и сбежали.

Что еще не менее странное — я не слышал птиц и не видел насекомых.

Опять какое-то заколдованное место!

Я поморщился. На ум пришла временная петля сумасшедшего деда, который не любил пернатых. Нет, здесь точно что-то другое.

Но что именно?

Дом, к которому мы подошли, выглядел вполне обычно: крыльцо, двери, окна и толстый слой травы поверх всего этого. Да-да, даже на оконной раме!

— Леш, тут точно неопасно?

Я пожал плечами и оглядел все магическим зрением. Нити защитных заклинаний, распухшие от количества магии, никаких ловушек, и охранных плетений.

— Все в порядке, — ответил и потянул за тяжелое кольцо.

Дверь скрипнула и распахнулась, приглашая нас пройти внутрь. В глаза тут же бросилось, что все предметы были хорошо закреплены. В какой-то момент мне показалось, что я вновь оказался на корабле, где даже ножки тяжелой кровати были прикручены к полу.

— Не может такого быть! — вдруг сказал Лабель. — Не верю! Нет!

— Кристоф, ты нормально можешь сказать, чего не может быть? — проворчала Вася.

— Кажется, я понял, где мы находимся, но вот только я об этом месте только в книжках читал, — рассеянно обронил он.

— Говори тогда скорее! Чего тянуть кота… — она бросила быстрый взгляд на Ли, — и не давать ему сметану!

— Выкрутилась, — похвалил я ее.

— Я думаю, — начал Лабель, трогая вазу на подставке, — что мы находимся в Грозовом поясе.

— В каком? — у Васи аж брови взлетели. — Грозовом? А, так это логично! В небе постоянная гроза, а заклинания выглядят как тучи перед грозой!

Она была очень довольна своей догадкой, но мы с Лабелем не разделяли ее радости и смотрели друг на друга. Потому что мы оба поняли, куда именно нас занесло.

В тот же момент на крыльце послышались шаги Григория.

— Алексей Николаевич, в доме чисто, продукты есть. А что случилось?

Он непонимающе смотрел на наши с Лабелем напряженные лица.

— Кто-нибудь мне нормально может сказать, что такое этот ваш Грозовой пояс⁈ — возмущенно спросила Вася.

— Даже не знаю, как вам сказать, Василиса Михайловна, — потянул Лабель. — Грозовой пояс — это магическая аномалия. По сути, мы сейчас стоим в доме, который построен на земле, а она в свою очередь…

— Вась, все просто, — перебил я его, — мы попали на летающий архипелаг, который находится в одной громадной грозовой туче.

От автора:

Дорогие читательницы! Сердечно поздравляю вас с наступающим прекрасным праздником весны! Сияйте, вдохновляйте, будьте!

Глава 21

— Как это в одной громадной туче? — эхом повторила Вася и плавно осела на ближайшее кресло. — Так мы на летающих островах? Вот прямо серьезно? В воздухе?

Ее пальцы медленно сползли к подлокотникам и крепко обхватили его. Я молча наблюдал, как Васины костяшки белеют.

— Василиса Михайловна! Вы не переживайте! — Кристоф моментально оказался рядом с ней. — Тут все безопасно! Абсолютно! Самые опытные маги создавали здесь особые заклинания, которые не то что остров, архипелаг смогли поднять в воздух! Это место считается чуть ли не гарантом безопасности!

— А как же?.. — она во все глаза смотрела на него. — А как же они сюда добирались?

— Это очень интересный момент, рад, что вы спросили! — просиял Лабель. — Раз в строго регламентированный период маги главного острова отправлялись на самый западный участок архипелага. Там есть клочок земли, буквально голые скалы и одна-единственная дорога. Собственно, это место они сделали своеобразным подъемником. У него отдельные заклинания. Я читал, что его специально создали, чтобы иметь связь с внешним миром. Между остальными островами проложены магические мосты — они тоже весьма прочные, что даже бурей их не шелохнуть! Поэтому, Василиса Михайловна, не волнуйтесь! Грозовой пояс так просто не покинуть.

Он все говорил и говорил. На второй минуте его лекции Вася начала успокаиваться. Ее еще терзали сомнения, но все признаки безопасного места были на лицо — пол не дрожал, за окном все также был зеленый сад, да и я не выглядел встревоженным.

— … я слышал, что это место настолько безопасное, — азартно продолжал Лабель, оседлав любимого учительского конька, — что здесь держали самых…

— Никто не хочет поесть? — резко спросил я, обрывая его на середине фразы. — Я что-то проголодался.

У Григория удивленно дернулась бровь, Василиса нахмурилась и внимательно окинула меня недовольным взглядом. А Лабель, который секунду назад набрал в грудь воздуха для нового потока слов, вдруг закашлялся.

— Леша! Ну чего ты его перебиваешь! Интересно же!

— Скучно, а есть хочется, — я огляделся. — Ты бы глянула, что в огороде твориться, вдруг остались какие-то овощи. Как тебе идея? Да и отдохнуть нужно, источник мы еще не нашли.

Ох, нутром я чуял, что перегибаю палку с этим картинной сменой темы.

— Леша, — ее губы сжались в полоску, — что не так с этим островом?

— Все в порядке, — пожал я плечами. — Кристоф все правильно говорит — это самое безопасное место, пусть и с магическими нюансами.

Она прищурилась, пытаясь проникнуть мне в голову и узнать правду, но я был тверд, как скала и не собирался рассказывать лишнего. Чего ее зря беспокоить.

Через мгновение Вася вдруг улыбнулась и кивнула.

— Да, поесть бы не помешало.

Затем легко поднялась с кресла и отправилась в сторону сада, махнув нам на прощание рукой. Григорий, расценив ее поведение, как отмашку к обеду, развернулся и ушел на кухню. Ему предстояло много работы, в этом доме никто не жил, черт знает, сколько лет.

А Лабель продолжал открывать и закрывать рот, никак не придя в себя после моего грубого вмешательства в его лекцию.

— Я пойду тогда прогуляюсь, с вашего позволения, — наконец, промямлил он и попятился к крыльцу. — Далеко заходить не буду. Очень интересна архитектура местных домов…

Я посмотрел ему вслед и мысленно перевел дух. Некоторые подробности про этот архипелаг Васе знать точно не следовало.

Дальше день шел своим чередом: мы вполне обустроились в новом доме, изучили магические потоки, подтвердили свои догадки, что кроме нас, здесь никто не живет, и уже почти в ночи собрались на небольшое совещание.

— Итак, давайте подумаем, — сказал я, уютно устроившись на широком диване, — что нам делать дальше? Признаков артефакта я не заметил. Ли, что думаешь?

— Оун тоучно здеусь, — ответил кот и замолчал.

— Весьма подробно, — поморщился я.

— Нужно тщательно изучить все острова, — тоном знатока добавил Лабель. — Начать с главного, точнее с того, на котором мы сейчас.

— С чего ты взял, что он главный? — я приподнял брови.

— Тут есть гора! Значит, он самый крупный.

— Логика в этом есть, но я ее еще не нашел. Однако нужно с чего-то начинать. Как вы сами видели, магия здесь работает по-особенному, так что будьте аккуратны.

— А с чего начинать-то? — спросила Вася. — Мы даже не знаем, какой это источник!

— С учетом, что мы находимся в небе, то он должен быть небесным, — предположил Лабель.

— Не согласен, — качнул я головой. — Остров делали стихийные маги, а не атаранги. К слову, а когда это произошло?

В ответ все пожали плечами, даже Кристоф, который даже развел руками.

— Говорят, что в один момент они просто появились, — задумчиво произнес он. — Мол, то ли ради шутки, то ли кто-то хотел пожить один.

— Это какой же силы должно быть желание побыть одному⁈ — ошарашенно спросила Вася.

— Раньше маги были сильнее, раз источники все работали на полную мощь. Мы сейчас, по сути, живем на объедках с этого стала.

— Леша, ты не прав! Мы восстановили уже пять источников!

— Да, все верно, но начинали-то в момент, когда ни один из них не работал толком, — пожал я плечами.

— А видишь, все равно ты у нас архимаг и еще какой! — она коснулась моего плеча кулачком. — Ты очень сильный маг, и сам это знаешь.

Я кивнул, признавая ее правоту. Конечно, я силен! А с учетом единой силы, да что там острова, я континент могу в воздух поднять. Наверное.

Ее наивная и искренняя похвала заставила меня задуматься. А как, вообще, поднять в воздух такую махину? Это же нужны стабилизирующие заклинания, укрепляющие, воздушные, да еще хрен знает какие, боюсь, у меня фантазии не хватит их придумать. Все это вело нас к тому, что должен быть какой-то центральный узел, от которого к каждому клочку суши шли здоровенные магические канаты, удерживающие в воздухе не только главный остров, но и все остальные.

— Нужно изучить все подробно, — я хлопнул ладонью по подлокотнику. — Завтра поднимаемся, завтракаем и отправляемся искать главный магический узел.

— А как же источник? Или ты, Леш, думаешь, что где больше силы, там он и находится? — Вася задавала разумные вопросы.

— Не имею ни малейшего представления, но с чего-то же нужно начинать.

Все покивали и разошлись по комнатам, тихо переговариваясь. Я подхватил кота и понес его в спальню на втором этаже. Мы выбрали довольно большой дом, где места хватило всем, а с учетом, что вся мебель была на месте — можно было, хотя бы не думать о бытовых мелочах.

— Ну, расскажи мне, что ты думаешь об этом месте? — спросил я кота, опустив его на широкий подоконник.

— Странгуное меусто, — ответил Ли, усаживаясь поудобнее и начиная вылизывать лапу. — Маугии мноуго, очень мноуго. Она вездеу. В камнях, в воздуухе, в земле. Истоучик тоунет в эутом моуре.

— То есть ты его не чувствуешь? — уточнил я, присаживаясь рядом.

— Чуувствую, ноу не моугу поняуть, гдеу. Слоувно он веузде и нигдеу одновреуменно.

Я задумался. Это плохо. Если даже атаранг не может точно определить местоположение источника среди такого количества магии, значит, поиски могут затянуться.

— А по каким признакам его, вообще, можно найти? — спросил я. — Кроме прямого чувства магии?

Ли перестал вылизываться и посмотрел на меня своими желтыми глазами.

— Истоучик — эуто сердце. Оно бьется. Дауже в океауне маугии еуго биение моужно услыушать, еусли знать, каук.

— И как?

— Наудо слуушать не маугию вокрууг, а ее теучение. Каук она течет, кууда стремится. Истоучик притяугивает силу и так же отдает ее, дауже еслы она вездеу. Вокруг негуо образуется вороунка.

— Воронка, — повторил я, вглядываясь в ночное небо за окном. Там, в вышине, постоянно вспыхивали молнии, освещая тучи причудливыми узорами. — То есть нам нужно найти место, куда стекается магия?

— Дау. Ноу эуто не проусто. Здеусь все островау — одна больушая вороунка. Магугия течет отоувсюду в цеунутр, ноу цеунутр — эуто не тоучка, а цеулый остроув.

Я кивнул, обдумывая его слова. Значит, источник может быть где угодно на главном острове. Или вообще не на главном. Черт.

— А если предположить, что создатели этого места знали об источнике? — вслух рассуждал я. — Если они строили свои острова уже поверх него? Тогда он должен быть в самом сердце архипелага, в точке, откуда пошло строительство.

— Раузумно, — согласился Ли. — Ноу ктоу скаужет, гдеу эта тоучка?

— Лабель что-то говорил про остров-подъемник. Тот, на который прибывали люди. Если это был главный вход, то логично, что именно там находился и административный центр. А значит — и самые сильные маги, и самые надежные защиты. И возможно, источник.

Я уже хотел развить эту мысль, как вдруг из соседней комнаты донесся возмущенный крик Василисы:

— Что значит — тюрьма⁈ Кристоф, ты сразу-то не сказал⁈

Я закатил глаза. Ну конечно. Лабель не удержался и растрепал то, что я так старательно пытался скрыть.

— Ли, пошли, — вздохнул я поднимаясь. — Сейчас будет весело.

Когда я вошел в комнату, где сидели Вася и Лабель, картина открылась впечатляющая. Лабель стоял у стены, прижавшись к ней спиной и выставив перед собой руки, словно защищаясь от нападения. А Вася надвигалась на него с таким видом, будто собиралась собственноручно придушить любимого учителя.

— Василиса Михайловна, я не хотел! — лепетал он. — Это просто вырвалось!

— Вырвалось у него! — передразнила Вася. — Ты мне полгода рассказывал про великие магические академии, про библиотеки, про эксперименты! А про то, что мы сейчас сидим в бывшей тюрьме для самых опасных магов мира — ни слова⁈

— Ну… это не совсем тюрьма… — промямлил Лабель.

— А что же это, по-твоему?

— Место принудительной изоляции, — подал я голос с порога.

Вася резко обернулась и уставилась на меня. В глазах горел такой огонь, что я мысленно поежился.

— Леша, — сказала она тоном, не предвещавшим ничего хорошего, — ты тоже знал?

— Знал, — признал я честно. — И специально не рассказывал, чтобы ты не паниковала раньше времени.

— Чтобы я не паниковала? — ее голос поднялся на октаву. — Я имею право знать, где мы находимся! Это опасно? Тут есть преступники⁈ А если и есть, то что они могли натворить, что их отправили на летающие острова⁈

— Сейчас — нет, — твердо ответил я, подходя ближе. — Вась, послушай. Да, по легендам, этот архипелаг действительно использовали как тюрьму для очень сильных магов. Таких, с которыми не могли справиться обычными методами. Их привозили сюда, селили на отдельных островах, окружали защитными заклинаниями и… оставляли.

— Оставляли? — переспросила она уже тише.

— Навсегда, — кивнул я. — Отсюда нельзя было сбежать. Грозовой пояс создавали лучшие маги своего времени. Они продумали все: постоянные бури, отсутствие связи с внешним миром, магические барьеры между островами. Это была идеальная тюрьма.

— Но сейчас здесь никого нет, — заметил вошедший Григорий. — Мы обыскали несколько домов — пусто.

— Потому что тюрьма перестала работать, — объяснил я. — Думаю, что где-то пятьсот-шестьсот лет назад, когда магия начала угасать, острова не смогли больше держаться в воздухе и опустились на землю. Грозовой пояс исчез из всех карт и хроник. А когда магия вернулась — поднялся снова.

— И сюда могли забраться всякие… — начала Вася.

— Могли, — согласился я. — Но мы пока никого не встретили. И дома выглядят так, будто их покинули в спешке, но очень давно. Никаких следов недавнего пребывания.

— Кроме продуктов, — добавил Григорий. — В кладовых полно консервов и круп. Магией законсервировано, между прочим. До сих пор свежее.

— Значит, кто-то тут все-таки был? — нахмурилась Вася.

— Или запасы делались на случай возвращения, — пожал плечами я. — Не знаю. Но сейчас это не главное. Главное — найти источник. Раз никто не собирается спать, пойдемте вниз, обсудим все.

Мы вернулись в гостиную, где на столе уже стояли свечи. Магический светильник я не рискнул зажигать. Его грозовая структура все еще казалась мне ненадежной. На столе Лабель быстро набросал по памяти схематичную карту, используя палец как перо. По магическим линиям то и дело пробегали крошечные молнии, добавляя рисунку некоторую реалистичность.

— Итак, — начал я, — у нас есть задача: найти источник в месте, где магии так много, что она маскирует его сигнал. Что мы знаем об источниках?

— Они создают антимагическое поле, — тут же ответил Лабель. — Вокруг каждого источника есть зона, где обычная магия работает хуже или не работает совсем. Так задумано изначально — для защиты.

— Именно, — кивнул я. — Значит, нам нужно искать место, где магии, наоборот, меньше. Где она словно проваливается.

— Но сейчас, когда источники восстанавливаются, эти поля могут быть нестабильны, — заметил Григорий. — Я, например, вообще ничего не чувствую. Для меня вся эта магия — просто белый шум.

— А это идея! — оживился Лабель. — Григорий, ты же антимаг! Ты можешь чувствовать места, где магия ослаблена!

— Могу, — неуверенно сказал Григорий. — Но для этого мне нужно пройти по всему архипелагу. А он, судя по карте, немаленький.

— Тогда давайте думать логически, — предложил я. — Где логичнее всего было бы спрятать источник создателям тюрьмы? Они знали о нем? Использовали его?

— Скорее всего, знали, — ответил Лабель. — Источники — это сгустки чистой магии. Их невозможно не заметить, когда строишь такое грандиозное сооружение. Вопрос в том, захотели бы они его использовать или, наоборот — изолировать?

— Если источник создает антимагическое поле, то в тюрьме, где нужно контролировать магов, это минус, — рассудил Григорий. — С другой стороны, это могли использовать, как дополнительный уровень безопасности. Нет магии — нет возможности использовать ее для побега.

— Это не значит, что источник изолировали, — кивнул я. — Наоборот, его могли спрятать подальше от основных построек. Где-то, где его поле не мешало работе тюрьмы. Ведь контроль безопасности завязан на силу заклинаний.

— В любом случае они не могли оставить такой ценный артефакт без присмотра, — добавил Лабель.

Мы замолчали обдумывая. Ли на спинке дивана задумчиво шевелил усами.

— Тюрьмы обычно строят по определенным принципам, — нарушил тишину Григорий. — Я в армии служил, видел такие укрепления. Если это действительно была тюрьма для магов, то у нее должна быть четкая структура: административный корпус, казармы для охраны, тренировочные плацы, столовые, склады. И отдельно — блоки для заключенных, максимально изолированные друг от друга и от внешнего мира.

— А еще — дороги, — подхватил Лабель. — Удобные подъезды для доставки заключенных и припасов.

Я подошел к столу, вглядываясь в нарисованную карту. Линии были примерными, но общую схему Лабель передал верно: несколько крупных островов, соединенных мостами, и россыпь мелких вокруг.

— Смотрите, — я провел пальцем по карте. — Вот это, судя по размерам, главный остров. Здесь есть гора, значит, это мог быть административный центр. А вот здесь, — я ткнул в западный край, — маленький клочок суши, отдельный от всех. Если верить Лабелю, это и есть остров-подъемник.

— Туда ведет отдельная дорога? — спросила Вася вглядываясь.

— Должна быть, — ответил Лабель. — В описаниях говорилось, что от подъемника шла мощеная дорога прямо к главным воротам тюрьмы.

— Значит, нам нужно найти эту дорогу, — резюмировал я. — И пройти по ней. Она приведет нас к административному центру. А там, возможно, и к источнику.

— Но мы не знаем, спрятан ли он в центре тюрьмы, — заметил Григорий.

— Или вообще на отдельном острове, — добавил Лабель.

Я потер переносицу. Слишком много вариантов. Нужно было начинать с чего-то конкретного.

— Ладно, — решил я. — Завтра идем на остров-подъемник. Это единственная известная нам точка. Оттуда будем двигаться по дороге и смотреть, куда она ведет. Григорий, ты будешь сканировать магию на предмет провалов. Ли — пытаться уловить биение источника. Остальные — просто смотреть по сторонам и не отставать.

— А если дорога никуда не приведет? — спросила Вася.

— Значит, будем искать другой способ, — пожал я плечами. — У нас нет выбора.

Утро встретило нас все той же грозой в небесах и странным сумеречным светом. Солнца здесь не было — только бесконечные тучи и вспышки молний. Я даже не мог сказать, утро ли вообще, или поздний вечер — смены дня и ночи здесь отсутствовали, как класс. Компас тоже не работал, звезд не видно, ориентироваться можно было только по магии и примерным приметам.

Григорий, покопавшись в памяти, извлек оттуда армейские навыки ориентирования.

— Если предположить, что подъемник был на западе, — рассуждал он, глядя на небо, — то солнце здесь должно вставать… хотя нет, солнца же нет. Ладно, будем определять по мху. Мох обычно растет на северной стороне деревьев.

— А если здесь все наоборот? — усомнилась Вася.

— Тогда мы заблудимся, — честно ответил Григорий. — Но выбирать не из чего.

Мы вышли из дома, и я создал заклинание воздушной подушки — нечто вроде плоского облака, способного нести нас над землей. Получилось похоже на грозовую тучу, только маленькую и управляемую. Григорий вынес из дома одеяло, чтобы перекрыть свою способность к антимагии.

— Держитесь, — предупредил я, и мы полетели.

Дорога, если это можно было назвать дорогой, тянулась на запад. Она заросла травой, кое-где деревья проросли прямо сквозь камни, но направление угадывалось четко. Мы летели невысоко, разглядывая проплывающие внизу острова.

Они выглядели удивительно обыденно. Леса, поля, небольшие холмы — типичный конец лета в средней полосе. Где-то желтели листья, где-то краснели гроздья рябины. Если не знать, что мы парим в воздухе на высоте нескольких километров, можно было подумать, что путешествуешь по родным просторам.

— Красиво тут, — неожиданно сказала Вася. — И спокойно. Даже не верится, что это тюрьма.

— Тюрьмы тоже бывают красивыми, — отозвался Лабель. — Особенно когда их строят маги. Они любят эстетику.

— Смотрите, — Григорий указал вперед. — Кажется, это он.

Впереди в разрыве туч, показался небольшой остров. Голые скалы, никакой растительности, и посредине — массивное каменное сооружение, похожее на ворота. Интересно, что за ними ничего не было. Буквально. Просто обрыв и пустота.

— Приехали, — сказал я, опуская подушку. — Дальше пешком. Неизвестно, как магия отреагирует на приближение к подъемнику.

Мы ступили на камень, и я почувствовал, как изменилось течение магии. Здесь она была спокойнее, ровнее, словно приливная волна, разбившаяся о скалы.

— Чувствуете? — спросил я остальных.

— Ага, — кивнула Вася. — Магии меньше. И она какая-то… старая, что ли?

— Консервированная, — добавил Лабель. — Словно законсервированная сотни лет назад, и с тех пор ее никто не трогал.

Мы подошли к воротам. Огромные, каменные, испещренные письменами — не атарангов, а какими-то другими, более поздними. Символы светились слабым голубым светом.

— Работает, — удивился Григорий. — До сих пор работает.

— А ты думал, — усмехнулся я. — Маги своего дела не бросали. Вопрос в другом: куда ведет эта дорога?

Я обернулся. За нашими спинами, теряясь в тумане, уходила на восток мощенная камнем дорога. Та самая, по которой когда-то вели заключенных в их последнее пристанище.

— Ну что, — сказал я, — пойдем? Посмотрим, куда она нас приведет.

Глава 22

— А мы потом вернемся? — аккуратно спросил Лабель.

— Зачем? — уточнил я.

Мы уже покинули остров-подъемник и сейчас шли по широкой мощеной дороге. На ней почти не росла трава, вот что значит работа старой магической школы.

— Просто интересно, как там все работает, — застенчиво сказал Лабель. — Это же чудо магического мира! Такие подъемники… Вы только представьте! На несколько километров! Это же стабилизации потоков, воздушные заклинания, силовые!

Его чуть ли не рвано на несколько маленьких Кристофов от восторга.

— Хорошо, но сначала наша цель, — кивнул я.

— Но, Алексей Николаевич, как только мы активируем источник, Жустинэ нас перебросит дальше, — упавшим голосом ответил он.

Я остановился, внимательно оглядев Лабеля. Он прямо-таки источал волны огорчения.

— А если подъемник сработает и ты окажешь внизу? Или не сработает и тебя разорвет? — спокойно спросил я.

— Леша! Ну чего ты начинаешь-то⁈ Он же просто посмотреть хотел!

— Да, честно слово! Я просто вокруг обойду… — он опустил глаза.

Мой красноречивый взгляд ответил им на все слова разом.

— Пять минут и я иду дальше. Ничего не трогать. Стоять и смотреть. Ближе, чем на десять метров не подходить, — я посмотрел на Васю, — магию не использовать!

— Ура! Кристоф! Побежали, пока Леша не передумал!

И эти двое убежали, что пятки сверкали. А я лишь вздохнул.

— Хотите, я пойду с ними? — коротко спросил Григорий, но я отмахнулся, отсчитывая минуты.

Ровно через триста секунд я развернулся и пошел дальше по дороге. Антипкин усмехнулся, бросил взгляд в сторону восторженно стоящих возле ворот Васи и Лабеля, и зашагал рядом.

Только спустя несколько минут за нашими спинами раздался возмущенный вопль и топот.

— Куда вы без нас⁈ — кричала Вася.

Но я не обратил на нее внимание, разглядывая окружающий пейзаж. И было на что посмотреть! Ведь дорога между островами — это какой-то там мост с балками и подпорками, нет. Это действительно толстое мощеное полотно, просто висящее в воздухе.

Честно признаться, я внутренне подобрался, прежде чем ступить на нее. Вокруг была пустота. Шаг вправо, шаг влево и полетишь в пропасть. Защитных сеток нет, заклинаний тоже. Хотя должны быть. И куда смотрели главные по безопасности⁈

Глядя, как я уверенно иду по такой подозрительной конструкции, никому и в голову не пришло чего-то бояться. На это и был расчет. Если бы я хоть как-то показал свои опасения, то Васю пришлось бы переносить на плече и без сознания.

— Леша, ну ты чего? — запыхавшись, спросила она. — Без нас ушли!

— Я же сказал, что у вас пять минут, — лениво ответил я.

— Ой, ну все, — насупилась она и отошла к Лабелю.

Дорога тянулась бесконечной лентой, уходя в туманную дымку. По обе стороны от нас проплывали острова — небольшие, поросшие лесом, с редкими вкраплениями построек. Где-то виднелись одинокие башни, угловатые, некрасивые, словно их строили наспех, думая только о функциональности. Они торчали из зелени, как больные зубы, нарушая идиллическую картину летнего пейзажа.

— Странное место, — заметил Григорий, идя рядом со мной. — Вроде красиво, а глянешь на эти башни — мурашки по коже.

— Согласен, — кивнул я. — Архитектура явно не для красоты создавалась. Все эти постройки — чистая функциональность. Стены толстые, окна узкие, никаких украшений. Типичная тюремная эстетика.

— А мне нравится, — вдруг заявила Вася. — В них есть что-то… настоящее. Не то что эти дворцы с золотыми флюгерами.

— Ты про Розенхранов? — усмехнулся Лабель.

— Про них родимых. Наворовали золота, настроили хором, а потом все прахом пошло. А эти башни стоят. Уже сколько лет — а стоят.

Я хмыкнул. В ее словах была своя правда.

Мы шли уже около часа, и я начал замечать странность. Пейзаж вокруг менялся — острова проплывали, башни приближались и отдалялись, но центральная гора на главном острове, которая служила нам ориентиром, словно застыла на месте. Ни на метр не приблизилась, несмотря на то, что мы прошли уже несколько километров.

— Это что за чертовщина? — пробормотал я останавливаясь.

— Что случилось? — Григорий мгновенно напрягся, рука легла на рукоять меча.

— Смотрите на гору, — я указал вперед. — Мы идем уже больше часа, а она все также далеко.

Все уставились на горизонт. Гора действительно не приближалась. Она висела там же, где и висела — далекая, серая, увенчанная облаками.

— Может, мы медленно идем? — предположила Вася неуверенно.

— Мы идем нормально, — отрезал я. — Лабель, сколько времени прошло с момента, как мы ступили на дорогу?

Он глянул на свои карманные часы — старинные, механические, доставшиеся от деда.

— Час и двенадцать минут, Алексей Николаевич.

— А по ощущениям?

— Ну… — он замялся. — Где-то минут сорок, наверное. Я думал, мы быстрее идем.

Я включил магическое зрение и принялся изучать дорогу.

И обомлел.

Под поверхностью камня, глубоко в толще мостовой, пульсировали длинные и тонкие нити. Они тянулись вдоль всей дороги, переплетались, создавая сложнейшую вязь. Заклинание было настолько искусным, что я не сразу его заметил — оно сливалось с фоном, работало тихо, незаметно, но чудовищно эффективно.

— Это не дорога, — выдохнул я. — Это плетение времени.

— Чего? — Вася подскочила ко мне. — Леша, не пугай! Какое плетение?

— Смотрите сами, — я усилил магическое зрение, делая плетения видимыми для остальных. — Видите эти нити? Они меняют не скорость передвижения. Они меняют время, которое мы тратим на путь.

Лабель ахнул и присел на корточки, разглядывая камень.

— Невероятно! — зашептал он. — Это же высшая пространственно-временная магия! Я читал о ней, но думал, что это легенды! Смотрите, как плавно перетекают узлы, как стабилизированы потоки…

— Кристоф, не цыкай, — одернула его Вася, хотя сама тоже с любопытством разглядывала светящиеся линии. — Леша, а зачем это?

— Чтобы путь не казался долгим, — ответил я. — Представь: ты ведешь заключенных по этой дороге. Они напуганы, злы, отчаянны. Чем дольше они идут, тем больше шансов на бунт или попытку побега. А так — раз, и ты уже у ворот. Психологически легче и для охраны, и для арестантов.

— Или, наоборот, — добавил Григорий. — Чтобы заключенные не могли точно рассчитать время побега. Они думают, что прошло полчаса, а на самом деле — три. Пока сообразят, уже поздно.

— Умно, — признала Вася. — Жестоко, но умно.

Мы еще несколько минут изучали заклинание. Лабель делал пометки в блокноте, я пытался запомнить структуру узлов — пригодится. Но время поджимало, и мы двинулись дальше.

Еще через сорок минут, а по ощущениям все двадцать, дорога уперлась в крепость.

Она возникла из тумана внезапно, словно материализовалась прямо перед нами. Массивные стены уходили высоко в небо, и мне казалось, что козырьки терялись в грозовых тучах. Форма крепости была странной — овальной, вытянутой, с двумя выступающими вперед надвратными башнями. Григорий присвистнул.

— Никогда такого не видел, — признался он. — Обычно крепости строят квадратными или в форме звезды, чтобы углы для обстрела были. А это… яйцо какое-то.

— Овальная форма лучше держит магические удары, — объяснил Лабель. — Углы — слабое место. А здесь сплошная стена, без изломов. Против магов — самое то. Хотя с учетом этого места, я не уверен.

Ворота были огромными, выше наших голов в пять раз. Кованое железо, дубовые балки толщиной в обхват, заклепки размером с кулак. И тишина. Мертвая, абсолютная тишина.

— Не подходите пока, — приказал я и снова включил магическое зрение.

И ничего не увидел.

Совсем.

Магия, которая била ключом вокруг островов, здесь исчезла. Полностью. Словно кто-то провел невидимую черту, за которой сила переставала существовать.

— Григорий, — позвал я, — что чувствуешь?

Он прикрыл глаза, прислушиваясь к себе.

— Пусто, — сказал он удивленно. — Абсолютно пусто. Даже фоновых колебаний нет. Такое бывает, когда попадаешь в зону действия сильного антимагического поля. Но чтобы настолько чистого…

— Значит, мы на месте, — перебил я. — Источник где-то здесь. Или под нами, или внутри крепости. Его поле накрывает все вокруг.

— А гора? — вспомнила Вася. — Смотрите, она все также далеко!

Я обернулся. Действительно, центральная гора, которую мы видели с дороги, никуда не делась. Она висела за нашими спинами на том же расстоянии, что и час назад.

— Иллюзия, — понял я. — Обманка для общей картины. Чтобы никто не понял, что главный остров — это не гора, а крепость. Гору просто дорисовали.

— Красиво, — хмыкнул Григорий. — И главное — надежно.

Мы подошли к воротам. Они были закрыты, но никаких следов магии на них не было. Обычный механический запор.

— И как открывать? — почесал затылок Лабель. — Ломиться?

— Сначала осмотримся, — решил я. — Где-то должна быть дежурка для стражи. Не могли же они каждый раз открывать ворота магией, если внутри ее нет.

Мы двинулись вдоль стены и действительно нашли небольшой домик, прилипший сбоку к крепостной стене. Неприметный, сложенный из серого камня, с маленькими окошками под самой крышей.

— Дежурка, — определил Григорий. — Точно. Вон и дверь отдельная, чтобы наружу выходить, не открывая главные ворота.

Дверь поддалась не сразу — петли заржавели, но после короткой возни мы ввалились внутрь.

Внутри оказалось довольно уютно. Небольшая комната с печкой, стол, лавки, шкаф с посудой и… магия. Слабая, нестабильная, но была. Защитные контуры на стенах еще держались, питаясь от каких-то внутренних резервов.

— Здесь безопасно, — констатировал я. — Можно отдохнуть и подумать.

— Подумать — это хорошо, — оживилась Вася. — А покушать? Я есть хочу!

— Вечно ты хочешь, — проворчал Григорий, но беззлобно.

— А ты не хочешь? — парировала она.

И тут Ли, который все это время молча сидел у меня на плече, вдруг встрепенулся, спрыгнул на пол и деловито потрусил в угол комнаты. Там за ветхим шкафом, обнаружилась дверца.

— Здеусь, — довольно сказал кот, царапая дерево.

— Кладовая? — предположил я, открывая дверцу.

За ней оказалась небольшая каморка, заставленная ящиками и бочонками. Галеты, сухари, вяленое мясо, какие-то консервы в глиняных горшочках, закрытых воском. И главное — все свежее, законсервированное магией.

— Ли, ты гений! — восхитилась Вася, хватая кота на руки и тиская. — Самый лучший котик на свете!

Кот довольно жмурился, принимая почести.

Через полчаса, подкрепившись и приведя себя в порядок, мы уселись за стол обсуждать план действий.

— Итак, — начал я, — мы знаем, что источник где-то в крепости. Знаем, что он создает антимагическое поле такой силы, что магии нет даже на подступах. Вопрос: где конкретно его искать?

— В тюремном блоке, — уверенно сказал Григорий. — Если заключенные маги не могли пользоваться магией, значит, антимагическое поле должно быть максимально сильным именно там, где их держали.

— Логично, — кивнул я. — Но тюремный блок может быть большим. Нам нужно точнее.

— В центре, — подал голос Лабель. — Всегда в центре. Это же классика тюремной архитектуры: главный блок в середине, чтобы контролировать все подходы. Если источник зарыт под ним, поле равномерно распределяется по всей территории.

— А если не зарыт, а стоит где-то в башне? — усомнилась Вася.

— Тогда поле было бы неравномерным, — отрезал Григорий. — Где-то сильнее, где-то слабее. А мы снаружи чувствовали абсолютную пустоту. Значит, источник либо под землей, либо в самом центре геометрической фигуры.

— Центр овала, — пробормотал я, вспоминая форму крепости. — Где он?

— Примерно там, где должны быть главные тюремные корпуса, — ответил Григорий. — В армии нас учили: любое укрепление имеет центр управления. В тюрьме это обычно блок строгого режима. Самый защищенный, самый изолированный.

— Значит, идем туда, — подвел итог я. — Найдем этот блок и будем искать вход в подземелье.

— А ключи? — напомнила Вася. — Ворота же закрыты.

— А ключи у нас есть, — усмехнулся я и вытащил из-под стола здоровенную связку, найденную в одном из ящиков.

Ржавая, массивная, с коваными кольцами и огромными бородками. Такими ключами можно было не только двери открывать, но и головы проламывать.

— Неужели подойдут? — усомнился Лабель.

— Проверим.

Мы вышли из дежурки и направились к главным воротам. Григорий с трудом вставил его в замочную скважину — та была чуть меньше, но ключ вошел, провернулся с противным скрежетом.

И вдруг внутри стены что-то застучало.

— Есть! — восторженно сказала Вася.

Звук был странный — металлический и ритмичный — где-то в толще камня заработал сложный механизм. Мы подошли к воротам, пытаясь разгадать, что происходит.

Сначала задвигались шестерни. Мы не видели их, но слышали — тяжелый, размеренный стук зубцов, входящих в зацепление. Потом зазвенела цепь — длинная, уползающая куда-то вверх, к перекрытиям над воротами. Звон нарастал, становился громче, и вдруг раздался оглушительный скрежет — тысяча камней терлись друг о друга.

— Расходитесь! — скомандовал я, оттаскивая Васю подальше.

Створки ворот дрогнули. Медленно и неохотно, они начали расходиться в стороны, открывая проход. Механизм работал безупречно даже спустя столетия — масло давно высохло, петли проржавели, но механизм все еще работал.

Последний звон цепи — и ворота распахнулись полностью, ударившись о каменные упоры по бокам.

Перед нами лежала крепость.

Она была такой же серой и унылой, как и снаружи. Те же угловатые башни, те же толстые стены, те же узкие окна-бойницы. Внутри — пустой плац, заросший травой, несколько хозяйственных построек, и вдалеке — массивное здание без окон, похожее на гигантский саркофаг.

— Тюремный блок, — кивнул Григорий.

— Похоже на склеп, — поежилась Вася. — Жуткое место.

Мы двинулись через плац. Порядок вокруг был идеальный — ни мусора, ни разбросанных вещей. Словно люди просто исчезли, оставив все как есть.

— Странно, — заметил Лабель. — Обычно в заброшенных местах бардак. А здесь прибрано.

— Дисциплина, — коротко ответил Григорий. — Тюрьма есть тюрьма. Даже когда все умерли, порядок остался.

Мы подошли к тюремному блоку. Массивная дверь, обитая железом, без ручек и замочных скважин снаружи.

— Как открывать? — растерялась Вася.

— Толкать, — решил я.

Мы налегли плечами — я, Григорий, даже Лабель подсобил. Дверь не поддавалась. Тогда я отошел, разбежался и со всей силы ударил ногой в самое слабое место — рядом с косяком.

Древесина треснула, железо жалобно звякнуло, и дверь распахнулась внутрь, подняв тучу пыли.

— Леша! — закашлялась Вася. — Ты прямо как таран!

— А чего церемониться? — отмахнулся я, входя.

И замер.

Внутри было… пусто. Не просто пусто, а пусто так, как бывает только в местах, откуда выкачали саму жизнь. Воздух не двигался, запахов не было, даже пыль, которую мы подняли, оседала как-то неестественно быстро.

— Чувствуете? — тихо спросил Григорий. — Это не просто антимагия. Это отрицательная антимагия.

— В смысле? — не понял Лабель.

— Магия не просто отсутствует. Ее никогда здесь не было. Слишком долго. Она вытеснена полностью, настолько, что само пространство забыло, что такое сила. Если сейчас сюда ворвется хоть искра — все рванет.

Я оглядел коридор. Каменные стены, решетки камер по бокам, факельные держатели без факелов. Ни паутины, ни насекомых, ни даже плесени. Стерильная чистота мертвеца.

— Смотрите, — Вася указала на стены.

На камне были вырезаны символы. Множество символов — они покрывали стены сплошным ковром, уходя вглубь коридора, на потолок, даже на пол.

— Усилители, — определил Лабель присмотревшись. — Усилители антимагического поля. Здесь каждый камень пропитан ими. Источник не просто под землей — он вмурован в систему.

Мы пошли дальше. Коридор вел вниз, под небольшим уклоном. Решетки камер сменились глухими дверями — каменными, без окон. На каждой — номер и знак магической опасности.

— Здесь держали самых сильных, — сказал Григорий. — Тех, кого нельзя было даже видеть. Полная изоляция.

— Как же они ели? — спросила Вася.

— Прорези внизу дверей, — указал я. — Туда просовывали подносы. И все. Ни разговоров, ни контактов. Полное одиночество.

— Жуть, — поежилась она.

Мы спустились еще ниже. Коридор расширился, превратившись в круглый зал. В центре, прямо в полу, зиял колодец — темный, глубокий, без всяких ограждений.

— Источник там, — выдохнул я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

И вдруг понял, что именно меня беспокоит. Здесь, в самом сердце антимагической зоны, где сила отсутствовала полностью, я чувствовал… колебания. Слабые, едва уловимые, но они были.

— Григорий, — позвал я тихо, — проверь еще раз. Что чувствуешь?

Он прикрыл глаза, сосредоточился.

— Пусто, — сказал он. — Абсолютно.

— А я чувствую, — возразил я. — Слабо, но чувствую. Магия здесь есть. Она спит, но она есть.

— Не может быть, — покачал головой Лабель. — При такой концентрации антимагии любой источник должен быть полностью блокирован. Это же логика!

— Магия атарангов не подчиняется обычной логике, — напомнил я. — Ли, что скажешь?

Кот спрыгнул с плеча, подошел к краю колодца и долго смотрел вниз. Потом повернулся к нам, и его глаза светились в темноте желтым огнем.

— Оун здеусь, — сказал он. — Ноу оун спуутит. И еусли еуго разбуудиуть неу праувильно, все вокрууг взорувется.

— Что значит «неправильно»? — напряглась Вася.

— Знаучит, наудо деулать все тоучно таук, каук задуумали дреувние. Инауче — баубах.

Я посмотрел в темноту колодца. Где-то там, в глубине, лежал источник. Спал. Ждал. И от того, как мы его разбудим, зависела не только наша жизнь, но и судьба этого места.

— Ладно, — сказал я, сбрасывая напряжение. — Будем думать. Вася, доставай свои припасы. Похоже, задержимся мы здесь надолго.

Глава 23

Мы уже полчаса сидели возле колодца, молча ели, погруженные в свои мысли. Вася и Лабель периодически вскакивали, заглядывали в, казалось бы, бездонную пустоту, вздыхали и садились обратно.

— Леша, — наконец, не выдержала Вася, — что ты придумал?

— В том и вопрос, что у меня даже фантазии не хватает придумать такое, от чего бы тут все не взлетело на воздух вместе с островами, — вздохнул я. — Ли, а хоть примерно представляешь, что это может быть? Ритуал какой-то? Заклинание? Жертвоприношение?

Кот дернул ухом, явно раздумывая.

— Атауранги деулали поу-разному. Иногуда — слоуво. Иногуда — кроувь. Иногуда — проусто желауние. Эутот истоучик — дреувний. Оун моужет треубовать чего-то осоубенного.

— Крови, значит, — мрачно произнес Григорий. — Главное, чтобы эту кровь источник целиком не забрал.

— Не каркай, — одернула его Вася. — Леш, а может, ну его? Оставим как есть? Жустинэ и так нас уже столько раз перебрасывала, может, и в этот раз пронесет?

— Не пронесет, — покачал я головой. — Если мы не активируем источник здесь, мы отсюда так и не уйдем. А время уходит. Основные источники работают, баланс магии восстанавливается, но если мы застрянем тут надолго…

Я недоговорил. Все и так понимали: Жустинэ не будет ждать вечно. Если мы не справимся, она найдет другой способ. А этот способ может быть куда более жестоким.

— Значит, надо лезть в колодец, — подвел итог Григорий. — Я с вами, Алексей Николаевич.

— Я тоже! — встрепенулась Вася, даже бутерброд отложила.

— Нет, — отрезал я. — Ты остаешься здесь с Лабелем и Ли. Будете страховать. Если что-то пойдет не так — тут же уходите.

— Леша!

— Вася, это не обсуждается. Там может быть опасно, а без магии я не смогу тебя защитить так, как привык.

Она хотела возразить, но Лабель положил руку ей на плечо.

— Алексей Николаевич прав, Василиса Михайловна. Нам действительно лучше остаться здесь. Мы будем на связи — дергать веревку, если что.

— А если вы там без сознания? — не сдавалась она. — Как мы узнаем, что надо дергать?

— Условимся, — ответил я. — Три рывка — все хорошо. Пять — нужна помощь. Десять — уходите, спасайтесь сами.

— Мрачноватые у тебя сигналы, — буркнула Вася, но спорить перестала.

Мы с Григорием отправились в комнату стражи за снаряжением. Там, в кладовой, нашлось все необходимое: мотки прочной веревки, масляные лампы, огниво, даже пара ржавых, но вполне рабочих кинжалов. Я вздохнул, глядя на испорченное оружие, мой-то любимый клинок остался в доме, который взорвался от магии Жустинэ.

— Две сотни лет лежало, а еще острое, хоть и качество металла очень низкое, — удивился Григорий, проверяя лезвие.

— Делали вручную, закаливали магией, — коротко ответил я. — Даже антимагическое поле не до конца смогло их разрушить.

Я взял лампу, зажег фитиль — масло горело ровно, без копоти. Привязал ее к поясу, проверил веревку на прочность. Григорий сделал то же самое.

— Готов?

— Готов.

Мы вернулись к колодцу. Вася стояла на краю, кусая губы. Лабель нервно теребил пуговицу на куртке. Ли сидел рядом и смотрел вниз, шевеля усами. В воздухе повисло напряжение, оно отзывалось в сведенных мышцах, нахмуренных лбах и суетливых движениях.

— Ну, мы пошли, — сказал я, перекидывая ногу через край. — Сигналы помните?

— Три рывка — хорошо, пять — помощь, десять — бежать, — отчеканила Вася. — Будьте осторожны и обязательно вернитесь!

— Куда мы денемся?

Первым начал спускаться я, Григорий — следом. Остальные замерли у края колодца, внимательно наблюдая за нашими движениями. Вася каждое мгновение порывалась что-то сказать, набирала в легкие воздух, но так не обронила ни слова. Я ощущал волны беспокойства, исходящие от нее, и в груди становилось теплее.

Колодец оказался глубже, чем я предполагал. Стены на ощупь были сухими, а камни плотно пригнаны друг к другу, без щелей и выбоин. Ни мха, ни плесени, ни даже намека на сырость. И главное — никаких следов времени. Словно колодец построили вчера.

— Странно, — сказал я вполголоса, обращаясь скорее к себе, чем к Григорию. — Зачем здесь этот колодец? На самом видном месте. Любой заключенный мог бы…

— Спуститься? — закончил за меня Григорий. — Во-первых, магии у них не было. Во-вторых, веревку охраняли стражники. Да и смысл лезть сюда?

— Все равно странно. Слишком легко.

— Значит, самое сложное — внизу, — философски заметил Григорий.

Мы спускались дальше. Пять метров, десять, двадцать. Лампа освещала лишь небольшой круг вокруг, но этого хватало, только чтобы видеть стены. Они оставались такими же — сухими, чистыми, идеально ровными.

На тридцатом метре я перестал считать.

— Сколько уже? — Григорий озадаченно задрал голову, глядя на кружок света наверху.

— Понятия не имею, — отозвался я. — Метров пятьдесят, наверное.

— А веревка еще есть?

Я глянул вверх — моток над нами заметно поубавился.

— Есть. Но если колодец глубже ста метров, придется возвращаться за второй.

К счастью, на шестьдесят пятом метре мои ноги коснулись твердой поверхности. Света оказалось достаточно, чтобы разглядеть ровную каменную плиту и все такие же гладкие стены.

Я отошел в сторону, освобождая место Григорию. Он спрыгнул следом и огляделся.

— Ничего себе…

Перед нами зиял чернотой широкий коридор. Просторный, высокий, уходящий куда-то вдаль. И абсолютно чистый. Ни пылинки, ни соринки, ни единого следа.

— Либо тут часто ходят, — тихо сказал Григорий, — либо за порядком следят.

— Либо и то и другое, — ответил я, проверяя, легко ли выходит из ножен кинжал.

Магии не было, вообще. Даже тех слабых колебаний, что я чувствовал наверху. Здесь сила отсутствовала полностью, можно сказать, начисто, будто ее никогда и не существовало. Но при этом воздух был свежим, не затхлым. Кто-то или что-то вентилировало эти подземелья. Хотя, возможно, это лишь особенности строения колодца. Тогда его явно возводили здесь не для воды. Тайный ход?

— Идем, — шепнул я.

Мы двинулись по коридору. Стены здесь были гладкими, отполированными до блеска. Ни символов, ни рисунков, ни надписей. Пол — идеально ровный, без единой трещины. Потолок терялся в темноте, но свет лампы выхватывал своды — высокие, стрельчатые, как в соборе небесных служителей.

— Архитектура не для тюрьмы, — заметил Григорий. — Слишком красиво.

— Может, это собор? — задумчиво предположил я. — Или усыпальница.

Звук наших шагов гулко разносились по всему коридору, нарушая густую тишину. Мы были здесь незваными гостями. Если здесь и есть враги, то они давно уже в курсе, что у них появились гости. Я весь подобрался, ожидая внезапной атаки, притом что в этой каменной кишке неоткуда ей было взяться.

Через пятьдесят метров коридор уперся в дверь. Простую деревянную дверь, с ручкой, без замочной скважины, без петель, без каких-либо признаков того, что ее вообще можно открыть. Она стояла, совершенно неуместная среди этого каменного великолепия, и выглядела как дешевая театральная декорация.

— Ничего себе контраст, — присвистнул Григорий. — И что это?

— Понятия не имею, — признался я, подходя ближе.

Я потрогал дверь — дерево как дерево. Обычное, чуть шершавое, с сучками. Толкнул — не поддалась. Потянул — то же самое.

— Закрыто. Но замка нет.

— Может, потайной механизм? Как на воротах? — предположил Григорий. — Или магия?

— Какая магия? Здесь ее нет.

Я отошел на шаг, разглядывая дверь. Она была вмурована в каменную стену так плотно, что не оставалось ни щели. Даже косяка не было — просто дверь посреди стены.

— Ломать? — предложил Григорий, примеряясь плечом.

— Погоди, — остановил я его. — Что-то здесь не так. Слишком… наивно, что ли. Поставили дверь, а ключа нет. Может, она открывается иначе?

— Как?

Я подошел ближе, провел рукой по косяку. Ничего. Постучал — глухой звук, значит, стена толстая. Приложил ухо — тишина.

И тут меня осенило.

— А давай постучим, — сказал я.

— Чего? — не понял Григорий.

— Ну, как в гости. Стучатся же, когда приходят.

— Алексей Николаевич, вы серьезно?

— А почему нет?

Я поднял руку и коротко стукнул два раза костяшками по дереву.

— Кто-то в теремочке живет? — тихо приговаривал я, стараясь не рассмеяться от абсурдности ситуации.

Секунда. Другая. И вдруг дверь распахнулась.

Мы с Григорием отшатнулись, выставляя кинжалы. У меня аж мышцы свело от напряжения!

И каково же было наше удивление, когда на пороге появился старик! Настоящий, самый обыкновенный старик в лохмотьях. Седые космы торчали в разные стороны, борода спутывалась с волосами на голове, образуя дикий колтун. Глаза — безумные, выцветшие, с красными прожилками — уставились на нас с таким выражением, будто мы были призраками. Или обедом.

Щеки незнакомца ввалились так, что обтягивали череп, зубов во рту не хватало — осталось лишь несколько желтых пеньков. Руки, похожие на птичьи лапы, крепко сжимали косяк.

— Давно у меня гостей не было! — прохрипел он голосом, похожим на скрежет ржавого железа. — Думал, что вы забыли про меня! Три сотни лет не ел! Есть у вас что поесть?

Григорий сделал шаг назад, загораживая меня. Я положил руку ему на плечо — погоди, мол, не кипятись.

— Триста лет? — переспросил я, стараясь говорить спокойно. — И как же вы выжили?

— А никак, — осклабился старик, демонстрируя беззубый рот. — Я и не живу. Я тут просто… существую. Жду.

— Кого ждете?

— Тех, кто придет, — он перевел безумный взгляд с меня на Григория и снова ко мне. — Вы пришли. Значит, ждал не зря. Так есть у вас еда?

Я лихорадочно соображал. Триста лет. Антимагическое поле. Источник глубоко под землей. И этот… кто? Заключенный? Хранитель? Призрак?

— А вы кто? — спросил прямо.

Старик моргнул, словно сам забыл ответ на этот вопрос. Потом наморщил лоб, почесал космы скрюченным пальцем.

— Кто я? Кто я… — забормотал он. — Был магом. Вроде. Сильным магом. Очень сильным. Да, точно, магом. Потом сюда привезли. Сказали — навсегда. А я не хотел навсегда. Я хотел домой. Жену, детей… а они не пустили. Заперли здесь. А потом… потом моя магия ушла. Совсем. И я… я тоже ушел. Но не до конца.

— Не до конца — это как? — подал голос Григорий.

— А вот так, — старик вдруг шагнул вперед, и мы увидели, что его ноги… не касаются пола. Он висел в воздухе, покачиваясь, словно травинка на ветру. — Я умер, но не ушел. Не мог уйти. Потому что артефакт держит. Питается мной. Моей болью. Моим страхом. Моим одиночеством.

— Артефакт? — я напрягся. — Вы знаете, где этот артефакт?

— А ты как думаешь, зачем я здесь торчу триста лет? — огрызнулся старик, но тут же снова впал в задумчивость. — Он там, — махнул рукой куда-то в темноту за спиной. — Глубоко. Я его стерегу. Не по своей воле — по чужой. Привязали меня к нему, как цепью. Я живу — он работает. Он работает — я живу. Круг замкнулся.

— И что, никто не пробовал вас освободить? — спросил я.

— Пробовали, — усмехнулся старик. — Давно. Еще в первые годы. Маги приходили, сильные. Думали, разберутся. А я их… ел.

Последнее слово он произнес с таким смаком, что у меня мурашки побежали по коже.

— Ели?

— Ну не сам, конечно, — отмахнулся старик. — Источник ел. А я так… наблюдал. Они касались его, он их высасывал досуха. А силу в меня перекачивал. Чтобы я дольше жил. Чтобы мучился дольше. Гад.

Григорий сжал кулаки.

— М-да, — выдохнул он. — И кто же все это придумал?

— Люди, — просто ответил старик. — Самые обычные люди. Маги. Тюремщики. Им было все равно. Я для них — мусор, отходы. А артефакт — ценность. Вот они и придумали… меня в него вмуровать. Живым.

Он замолчал, и в этой тишине было слышно, как стучит мое сердце. Триста лет. Один. В темноте. Без еды, без воды, без надежды. И при этом — живой. Впрочем, не совсем живой. Наверное, он, как и Василиса, стал хранителем источника.

— Мы можем вам помочь, — сказал я, хотя понятия не имел как.

— Помочь? — старик вдруг рассмеялся — страшно, надрывно, переходя в кашель. — Помочь мне может только смерть. Настоящая. А ее не будет, пока источник работает. Понимаешь? Я его источник питания. Живой такой. Если вы его выключите — я умру. По-настоящему. Если оставите как есть — буду мучиться дальше.

Он посмотрел на меня почти осмысленно.

— Так что выбирай, маг. Смерть или жизнь? Моя смерть — твоя победа. Моя жизнь — твое поражение.

Я замер. Вот оно что. Дилемма, которую мне подкинула Жустинэ: убить невинного, пусть и полумертвого, человека — или провалить задание.

— А если мы найдем способ отделить вас от источника, не убивая? — спросил я, лихорадочно перебирая в голове мысли.

Старик удивленно моргнул.

— Такой способ есть?

— Не знаю. Но можно попробовать.

Он долго смотрел на меня. В безумных глазах что-то мелькнуло — надежда? Страх? Непонятно.

— Триста лет, — повторил он. — Я забыл, как это — надеяться. Но ты… ты другой. Я чую. В тебе сила есть. Не такая, как у других. Древняя. Может, и правда получится.

Он отступил в сторону, освобождая проход.

— Идите. Он там, за этой дверью. Только осторожно. Он голодный. Всегда голодный.

Я шагнул через порог, Григорий за мной. За дверью оказался еще один коридор — такой же чистый, такой же пустой. И в конце — слабое свечение.

— Погодите, — окликнул нас старик. — Как вас звать-то?

— Алексей, — ответил я не оборачиваясь. — А это Григорий.

— А меня… — он запнулся. — А ведь я забыл. Имя забыл. Триста лет — и имя забыл.

— Ничего, — сказал я. — Если получится — вспомните. А если нет, то и не надо.

Я надеялся, что когда увижу источник, то сразу пойму, как его восстановить. Не раз такое делал! Вариантов же уйма! Моя кровь, моя сила, тот же активатор, если он здесь имеется.

Разберемся, только дойти нужно и не помереть в процессе. Слова старика здорово озадачили меня, но не удивили. Предыдущий источник питался верой старух, их надеждой на встречу с мужьями, а этот — самим стариком. Страшное, безумное и беспросветное в мрачности своей агонии.

При этом я ни на минуту не забывал, что это должен быть источник стихийной силы. Это вполне логично, что на его основе маги смогли вообще создать острова и тюрьму на ней. Магии в прошлом здесь было очень много.

На всякий случай я перешел на магическое зрение и в тот же момент невольно замер: от меня и от Григория в сторону темноты коридора тянулась легкая дымка. Источник увидел нас и начал тянуть силу.

Гадство! Нужно торопиться! Если мы пробудем здесь чуть дольше нужного, что артефакт может разрушить все потоки в теле, и не приведи небо, доберется до резерва. Хорош я буду, архимаг без магии!

Я снова посмотрел на коридор обычным взглядом — наша цель была впереди, и только я мог разобраться, как восстановить силу источника, чтобы здесь все не взлетело на воздух.

— Так что вы решили, Алексей Николаевич? — вдруг спросил Григорий, когда старик остался позади.

— Не знаю, Гриша, не знаю. Впервые у меня нет ни намека на план.

— Сдюжим, — тихо добавил он. — Куда мы денемся? За нами Василиса Михайловна, Кристоф и кот. У нас просто нет иного выхода.

Я едва заметно кивнул и продолжил шагать вперед, навстречу жадной сущности источника.

Сначала я думал, что придется преодолеть метров сто, поплутать по коридорам и тупикам, но нет. Как и с колодцем, все оказалось предельно просто: световое пятно источника увеличивалось с каждым метром. Буквально за несколько минут мы преодолели разделяющее нас пространство.

— Останься здесь, — я остановил Григория. — Будешь страховать. Он тянет из нас обоих силу, но у меня ее больше.

— Вы уверены? У меня же антимагия, как он может на меня воздействовать?

— Ты разве не ощущаешь? — я поднял лампу выше и осветил его бледное лицо.

— Будто пустота в груди разливается, — нехотя кивнул он.

— Это как раз оно. Источник уже готов нас сожрать.

— Так может, — Григорий сжал кинжал, — раз и все?

— Оставим это на крайний случай, — поморщился я. — Нужно попробовать все сделать без жертв.

Я вручил ему лампу — света источника было достаточно, — и пошел вперед. Нутро уже начало покрываться коркой льда, но я продолжал шагать, думая только о том, как бы меня не убила жадность артефакта.

Что же мне с ним делать? Как заставить работать правильно без магии? Хотя, может, именно в ее отсутствии и есть смысл?

Мозг заработал на полную мощность, варианты вспыхивали и гасли в секунды. И в тот момент, когда я уже подошел совсем близко, чтобы разглядеть сияющую поверхность источника, у меня уже был план.

Осталось только его проверить и не умереть.

Глава 24

Я подходил к источнику медленно и осторожно. Его жадность поражала! Все мое внимание сосредоточилось только на витающей в воздухе взвеси силы — моей силы! — и на самом артефакте.

Он ничем не отличался от тех, которые я видел раньше: размером с кокосовый орех, с остатками коричневой шкуры и искрами, негодующе вспыхивающих каждое мгновение. Источник передо мной просто висел в метре от пола, слегка подрагивая от появившейся в нем новой силы. Никаких подставок, алтарей, креплений — парил в пустоте, словно здесь не действовали законы гравитации и магии.

Но главным было совсем другое. Сейчас я всем своим телом чувствовал, как он тянет из меня силу. Медленно, неумолимо, как огромный насос, он забирал все доступные капли магии из всего живого вокруг. Точнее, только из меня и Григория, что остался стоять в стороне.

Мои магические каналы, и так почти пустые из-за антимагического поля, сейчас напоминали пересохшие русла рек, по которым еще текла тоненькая струйка воды. И все это шло напрямую в источник.

— Красивый, гад, — прошептал я, делая шаг вперед. — Хоть и маленький, злобный…

Тело тут же отозвалось слабостью. Колени подогнулись, перед глазами поплыли круги. Я уперся ладонью в стену, восстанавливая равновесие.

— Алексей Николаевич! — встревоженно крикнул Григорий.

— Нормально, — отмахнулся я. — Так и задумано.

Вранье, конечно. Но давать повод Григорию паниковать раньше времени не стоило.

Я смотрел на источник и думал. Думал о том, что антимагическое поле — это не просто отсутствие силы. Это пространство, где магия совсем не работает. И если я сейчас попытаюсь воздействовать на артефакт обычными методами — кровью, заклинаниями, даже простым прикосновением с намерением — он просто высосет меня досуха, дорвавшись до дармовщины. Он делал такое не раз, как говорил старик, и сделает еще, но уже со мной в виде главного блюда.

Значит, нужно действовать иначе.

План родился внезапно, когда я вспомнил слова Ли, что надо сделать так, как делали атаранги. А что, если они задумывали этот источник именно таким? Что, если его сила — не в магии, а в ее отсутствии?

Я обернулся к Григорию.

— Слушай меня внимательно. Ты должен вернуться к остальным и привести их сюда. Всех: Васю, Лабеля, Ли. Если мы все сделаем правильно и сразу же появится портал дальше, не хотелось бы разделяться. И старика тоже захватите, если он согласится.

Григорий удивленно поднял брови.

— Зачем? Вы же говорили, что здесь опасно…

— Говорил. И сейчас опасно. Но без вас всех я не справлюсь. Понимаешь, источник высасывает магию, — слова давались с трудом, грудь тяжело вздымалась, словно от нехватки воздуха. — А у Васи она другая. У Лабеля — призрачная. Ли — атаранг, его магия похожа и может нам помочь. А старик… старик, вообще, часть этого механизма. Если мы хотим разорвать его связь с источником, он должен быть здесь.

— А вы?

— А я пока тут постою. Подумаю. Иди быстро.

Последняя фраза далась особенно тяжело. Да что там фраза! Я даже стоял, и то из чистого природного упрямства!

Григорий колебался всего секунду. Потом кивнул и исчез в темноте коридора.

Я остался один на один с источником.

Он пульсировал ровно, успокаивающе. Если не знать, что это смертельная ловушка, можно было залюбоваться. Холодный, серебристо-голубоватый свет заливал небольшую пещеру, в которой мы находились. Ее стены ловили сияние гладкими отполированными боками, словно их касались тысячи рук.

— Красивый, да?

Голос раздался так неожиданно, что я вздрогнул. Старик парил в двух шагах от меня, пристально глядя на источник.

— Ты как здесь оказался?

— А я везде, где он, — старик усмехнулся беззубым ртом. — Мы связаны. Я чувствую каждый его вдох, каждое биение. А он — мое.

Мне показалось, что он стал живее с нашего последнего разговора. Неужели источник его подпитал?

— И давно ты здесь? — одними губами спросил я, но он услышал.

— Всегда, — пожал плечами старик. — С тех пор как очнулся после… после смерти. Или до смерти. Я уже не помню. Иногда ухожу, брожу по коридорам. Но всегда возвращаюсь. Тянет.

Он подошел ближе к источнику, протянул руку. Пальцы прошли сквозь свечение, не касаясь сферы.

— Видишь? Не пускает. Я ему нужен живым, но не настолько, чтобы можно было прикоснуться. Только смотреть. Вечно смотреть.

— Мне жаль, — сказал я и понял, что это правда.

— Жаль, — повторил старик. — Триста лет никто не говорил мне этого слова. Все приходили, пытались забрать силу, убить меня, уничтожить источник. А ты говоришь «жаль». Странный ты маг.

— Я вообще странный, — усмехнулся я. — Слушай, как тебя хоть звать? Не могу же я все время мысленно называть тебя «стариком».

Он задумался. Морщинистый лоб собрался складками, губы шевелились, словно он перебирал забытые имена.

— Кажется… Кажется, Маркел, — неуверенно произнес он. — Или Матвей? Нет, Маркел точно. Маркел Силыч меня звали. Когда-то давно.

— Маркел Силыч, — повторил я. — Хорошее имя. Сильное.

— Было сильное, — вздохнул он. — Теперь вот — одно название.

Мы помолчали. Источник пульсировал, и я чувствовал, как силы уходят все быстрее. Еще немного — и я рухну без сознания.

— Маркел Силыч, — вдруг сказал я, просто желая еще раз убедиться, что могу соображать, — ты хочешь освободиться?

Он посмотрел на меня с недоверием.

— Шутишь? Конечно, хочу. Триста лет тут торчу, как привязанный.

— Тогда слушай. Сейчас сюда придут мои друзья. Обычные люди, почти без магии. И один атаранг — маленький кот. Ты не бойся их, ладно? Они помогут.

— Кот? — удивился старик. — Кот-атаранг? Никогда не видел.

— Увидишь. А пока — помолчи, ладно? Мне сосредоточиться нужно.

Маркел Силыч кивнул и отступил в тень. Я остался один.

Время тянулось бесконечно. Я смотрел на источник, изучал его пульсацию, пытался уловить закономерность. И кажется, начал понимать.

Он не просто высасывал магию. Он ее перерабатывал, превращал во что-то другое. В ту самую силу, что держала острова в воздухе. И питался он не только магией, но и эмоциями — страхом, болью, отчаянием. Маркел Силыч был идеальным для такой задумки: маг, привязанный к источнику, вечно страдающий, вечно одинокий. Его отчаяние кормило артефакт столетиями.

Шаги в коридоре возвестили о возвращении остальных — Григорий привел их, но остановился там же, где я сказал ему в прошлый раз. Вася попыталась подбежать ко мне, но я остановил ее жестом.

— Леша! Ты жив! — она обхватила себя за плечи. — Ты бледный как смерть!

— Нормально, — отмахнулся я. — Все в порядке?

— Да, в порядке, — подтвердил Лабель, с интересом разглядывая источник. — Ничего себе… Вот это артефакт! Я такие только на картинках видел!

— Кристоф, не подходи близко, — предупредил я. — Он тянет силу. Вы все стойте там, у входа. И слушайте меня внимательно.

— А вот почему я так себя чувствую! А я-то думал, что это из-за клаустрофобии… — задумчиво потянул он.

Ли спрыгнул с рук Васи и подошел ко мне. Желтые глаза внимательно смотрели на источник.

— Оун голоуден, — сказал он. — Оучень голоуден.

— Знаю. Ли, ты можешь его накормить? Не своей силой, а атарангов, что в тебе есть? Мне кажется, этот источник забыл, кто его создал.

Кот задумался, его уши дернулись, между ними появились крошечные рога, а на хвосте пропала шерсть.

— Моугу. Ноу тогдау я ослаубею.

— Ненадолго. Только чтобы он перестал тянуть из нас. Иначе я не смогу осуществить задуманное.

Ли кивнул и сел у моих ног, глядя на источник. Шерсть его начала светиться слабым золотистым светом. По телу пробежали искры, и вдруг поток магии, тянущийся от меня к источнику, прервался.

Я вздохнул с облегчением.

— Спасибо, Ли. Отдыхай. Надеюсь, минут пять у нас есть.

Кот лег, положив морду на лапы, но глаз не закрыл — следил за происходящим.

— Теперь вы, — я повернулся к остальным. — Вася, становись справа. Лабель — слева. Григорий — прямо напротив источника. Маркел Силыч, ты где?

Старик выступил из тени.

— Здесь я, здесь.

— Становись рядом со мной.

— Зачем это?

— Затем, что ты — ключ. Без тебя ничего не выйдет.

Он недоверчиво посмотрел на меня, но место занял.

— Итак, слушайте план, — начал я. — Источник работает неправильно потому, что питается страданием. Нам нужно изменить это. Заставить его питаться чем-то другим.

— Чем? — спросил Лабель.

— Жизнью, — ответил я. — Обычной человеческой жизнью. Той, что вокруг нас. Вы все — живые. Вы дышите, чувствуете, надеетесь. Ваше присутствие здесь, ваша воля — это тоже сила. Не магическая, а жизненная. Звучит, как полный бред, я знаю, но мы должны попробовать.

— И что мы должны делать? — Вася напряглась.

— Ничего особенного. Просто стоять и думать о хорошем. О том, что вас держит в этом мире. О любви, о друзьях, о доме. О будущем, которое ждет впереди. Источник должен почувствовать это, понять, что есть другой способ существовать. Отвязаться от духа, который к нему привязали.

— Это меня, что ли? — спросил старик, и я кивнул.

— А если не поймет? — Григорий был, как всегда, прагматичен.

— Тогда будем пробовать по-другому. Но сначала — это.

Я закрыл глаза и сосредоточился. В голове всплыли лица: мать, отец, друзья, Василиса с ее вечными приключениями, Григорий с его спокойной надежностью, Лабель с его восторженным интересом к миру. Все те, кто был со мной, кто верил, кто ждал.

В груди медленно расползалось пятно тепла.

Я открыл глаза и посмотрел на источник. Его пульсация изменилась — стала более хаотичной, нервной. Он чувствовал что-то новое и не понимал, что с этим делать.

— Продолжайте, — шепнул я остальным. — Думайте. Сильнее.

Вася зажмурилась, и по ее щеке покатилась слеза. Лабель улыбался чему-то своему. Григорий стоял с каменным лицом, но я знал, что он думает о доме, который он давно покинул, и о новой семье, — о нас, — которую он обрел.

Маркел Силыч смотрел на нас и вдруг всхлипнул.

— Я вспомнил, — прошептал он. — Жену вспомнил. Аннушку. Глаза у нее были синие-синие, как васильки. И дочку… Машеньку. Совсем маленькую.

— Думай о них, — велел я. — Сильнее думай.

Источник дернулся. Золотистый свет мигнул, сменился на мгновение теплым, розоватым, и снова вернулся к прежнему.

— Не хватает, — понял я. — Слишком сильна в нем привычка к страданию.

Я шагнул вперед и положил руку на источник.

Холод обжег ладонь, проник в вены, ударил по костям, что они затрещали, а от них — в самое сердце. Я чувствовал, как артефакт пытается высосать из меня последнее, но теперь, когда Ли блокировал прямой отток, это было не так просто.

— Леша! — закричала Вася.

— Стоять! — рявкнул я. — Всем стоять!

Я закрыл глаза и нырнул вглубь источника.

Там была пустота. Холодная, бесконечная, черная. И в этой пустоте билось что-то живое — маленькое, испуганное, запертое. Сердце источника. В памяти всплыл самый первый раз, когда я латал сердце Васи.

— Привет, — мысленно позвал я. — Не бойся. Я не враг.

Существо замерло прислушиваясь.

— Ты долго был один, — беззвучно продолжил я. — Тебя кормили болью, потому что не знали другого способа. Но ты можешь иначе. Ты создан для жизни, а не для смерти. Для стихий, для магии. Посмотри на тех, кто снаружи. Они живые. Они чувствуют. Они могут дать тебе то, что ты ищешь.

В ответ пришла волна недоверия. Обиды. Злости.

— Знаю, — согласился я. — Тебя использовали, снабжая страданиями заключенных, но я пришел с другим, смотри. Смотри внимательно!

Я открыл в сознании образы всего хорошего, что было в моей жизни. Детство, первое заклинание, друзья, Васина улыбка, крепкое рукопожатие Григория, восторженные рассказы Лабеля, Ли, греющийся на солнце.

Существо дрогнуло.

Я добавил образы других: Маркел Силыч с женой и дочкой, старухи из деревни, ждущие мужей, Родион, вернувшийся к Алевтине. Все те, кто любил, надеялся, верил. Даже своего лучшего друга вспомнил и все наши с ним проделки.

И источник сломался.

Золотистый свет ослепительно вспыхнул, пробивая даже через закрытые веки. Меня отбросило назад, я ударился спиной о стену и сполз на пол.

— Леша! — Вася дернулась в мою сторону, но Григорий ее удержал.

— Жив, — прохрипел я, пытаясь отдышаться. — Смотрите.

Источник висел на месте, но теперь его свечение было ровным, теплым, уютным. Антимагическое поле никуда не делось — оно по-прежнему окружало артефакт, но теперь не высасывало жизнь, а начало работать правильно. Я видел, как к нему потянулись голубоватые потоки. Постепенно над источником сформировалась воротка из магии, которая уходила вверх.

— Получилось, — выдохнул Лабель. — Алексей Николаевич, вы гений!

— Я знаю, — усмехнулся я, потирая ушибленную спину. — Теперь здесь хотя бы можно находиться без риска упасть замертво.

Маркел Силыч стоял неподвижно, глядя на источник. Потом медленно поднял руки и посмотрел на них. Они больше не были прозрачными, а ноги коснулись каменного пола.

— Я… я живой? — удивленно спросил он, а потом укусил себя за палец. — Ух! Больно!

— Ты свободен, — ответил я. — Связь разорвана.

Старик моргнул, не веря в то, что я сказал, и вдруг заплакал. Беззвучно, не скрывая слез. Они катились по его морщинистому лицу, мгновенно исчезая в неопрятной бороде.

— Аннушка, — прошептал он, посмотрев на потолок. — Машенька. Я иду к вам.

Он сделал шаг к источнику, потом еще один. Протянул руку и коснулся светящейся сферы.

— Спасибо, — сказал он, обернувшись ко мне. — Ты дал мне то, чего я не мог получить триста лет. Покой.

Его силуэт растаял в золотистом сиянии, быстро втянувшись в источник. Это был не акт агрессии со стороны артефакта, а лишь завершение пути старика. Только так он мог получить свободу.

— Он… умер? — тихо спросила Вася, ловя ладонью последние искры, что остались от старика.

— Ушел, — поправил я. — Туда, где его ждут.

— То есть тогда, когда ты меня нашел, я тоже могла уйти? Вот так? — сдавленным голосом добавила она.

— Да, — кивнул я. — Хотя тогда ни ты, ни я не знали, что такое возможно.

Мы стояли молча, глядя на источник. Он пульсировал ровно, спокойно, словно дышал во сне.

— Что теперь? — спросил Григорий.

— Теперь — ждать, — ответил я. — Ждать, пока Жустинэ соизволит перенести нас дальше.

— А она не соизволит? — с надеждой спросил Лабель.

— Соизволит, — вздохнул я. — Куда она денется. Но пока есть время — давайте отдохнем. Я, знаете ли, устал спасать миры.

Вася фыркнула и обняла меня.

— Ты у меня молодец, — сказала она. — Самый лучший архимаг на свете.

— Льстишь, — улыбнулся я, но на душе снова стало тепло.

Осознав, что опасности теперь нет, Вася и Григорий подошли ко мне и помогли встать, а я смотрел только на кота. Он все еще тихо лежал возле источника, прикрыв глаза.

— Ли, ты как? — я присел возле него и погладил. — Он холодный!

Мгновенно подхватил его на руки и прижал к себе. Нужно поделиться с ним силой, иначе он не справится.

— Быстро! Уходим! — крикнул я и рванул к выходу из пещеры. — Наверх, к магии!

Я чувствовал, как время уходит стремительным потоком, и бежал быстрее, чем когда-либо в жизни. Забыл про боль, про критическую потерю силы — лишь бы помочь коту.

Остальные без вопросов побежали следом.

Не помню, как я взобрался по желобу колодца, не помню, как открывал двери. Весь мой мир сосредоточился только на Ли и его холодном теле у меня под рубашкой.

В голове билась только одна мысль: живи!

Живи!

Наконец, показались ворота тюрьмы, хорошо, что мы оставили их открытыми! Иначе я бы их лбом пробил!

Выскочил и, даже не отдышавшись толком, накрыл ладонью вдруг ставшее совсем крошечным, тело кота и призвал всю силу, до которой мог дотянуться. В одно мгновение я сам стал жадным артефактов, поглощая каждую каплю магии.

Через секунду ко мне присоединились и остальные: три силы вливались в атаранга, пытаясь вернуть его к жизни.

Тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра в ветвях, давила. Поможет ли наша магия коту? Хватит ли того, что у нас осталось?

Вопросы острыми иглами кололи сердце.

— Он все еще холодный! — в отчаянии крикнула Вася. — Не помогает!

Я это видел и без нее. Магическое зрение показывало, что разномастная сила входила в кота, но никак не отзывалась. Не собиралась в горячий ком, не запускала внутренние резервы. Вообще, ничего не происходило!

Ярость на мгновение затмила мне разум. Нет. Не сейчас. Только не сейчас! Хотелось взорвать весь мир, разнести его в пыль и расколоть небеса, лишь бы кот ожил.

— Ой, что это? — вдруг спросила Вася.

Мое внимание настолько сильно сосредоточилось на помощи Ли, что я не обратил внимание на дрожание воздуха.

— Жустинэ, — проговорил я, сразу осознав, что происходит.

— Она открывает портал, — кивнул Григорий.

Я не смотрел на появившуюся над дорогой яркую точку. Не смотрел, как она расширяется до размеров ворот тюрьмы и как по ней пробегают молнии. Я видел только Ли и клубок магии вокруг него.

А потом, продолжая прижимать его к груди, пошел прочь от двери перехода.

— Леша? — Вася бросилась за мной.

— Достали, — бросил я. — Кошка драная, достала! Хватит с меня! Все эти источники, магия, загадки! Надоело! Я в деревню хочу! Баню поставить! Отдыхать в гамаке и пить ледяной лимонад!

Злость бурлила во мне, переливаясь оттенками алого и оранжевого. Мне было плевать. В моих руках умирало существо, которое я считал частью своей семьи, и мне было горько.

Но я продолжал окружать его плотным коконом силы, надеясь, что хоть что-то из нее сможет помочь ему. Слой магии все рос, облепляя шерсть кота, становился толще, почти скрыв его от моего взгляда.

— Живи, только живи! — бормотал я.

Тем временем дверь развернулась в полную силу, и нас начало в нее затягивать. Григорий, как самый стойкий к воздействию магии, шагнул ближе, дернув на себя Василису и Лабеля. Потом Антипкин положил руку мне на плечо.

Мне не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что он делает — он встал на мою сторону и готов был бороться до конца. Хоть с Жустинэ, хоть с водопадом, хоть с рухнувшими небесами.

— Еще силы, давайте! — крикнул я.

Ко мне потянулись новые потоки. Васина, самая горячая, огнем прошлась по венам, вспыхнула искрами перед глазами и почти сразу впиталась в кокон кота. Магия Григория была иной — с ледяным спокойствием и натиском лавины. Лабель же поделился живой, теплой и наивной силой, которая стала лучиком света.

Мы так сконцентрировались на передаче магии, что почти забыли про дверь Жустинэ. Вот только она не забыла про нас. И кошка явно была недовольна тем, что мы не воспользовались ее приглашением.

Первым магические щупальца заметил и ощутил на своей шкуре я сам. Они больно хлестнули по ногам, обвили и начали тянуть к порталу. На дороге появились дорожки от нашей обуви. Сантиметр за сантиметром нас сдвигало в сторону дверей, как бы мы ни пытались стоять на месте.

Наше время на островах закончилось.

Даже зная и осознавая это, я не повернул головы и не дернул бровью, продолжая наращивать кокон вокруг кота.

Лишь бы спасти! Лишь бы помогло!

Нас протащило еще на целый метр, Вася едва не упала, Лабель вскрикнул, а Григорий лишь сильнее сжал мое плечо.

В этот момент чаша моего терпения переполнилась окончательно. Резко развернувшись, я хлестнул силой по двери Жустинэ, заставляя ее разлететься на осколки.

— Хватит! — прорычал я. — Довольно!

Небо загрохотало. А может, это просто у меня в ушах стучало, я так и не понял, но в один миг над головой собрались молнии и со всей силы ударили в дорогу перед нами.

— Ты не закончил свою работу, архимаг! — силуэт кошки, больше меня раза в два, появился перед нами.

— Достала ты уже меня, — устало отозвался я. — Всю работу за тебя сделали. Теперь сама работай.

— Мы так не договаривались! — грохнула она вспышками молний.

— Мы вообще ни о чем не договаривались! Ты взорвала наш дом, швыряешь нас из одной чертовщины в другую! Потому что сама не в состоянии восстановить ни один источник. С нас хватит.

Она не ответила. Вместо этого весь мир вокруг нас пошел трещинами. Прямо на моих глазах реальность разрывалась на куски, повисая в воздухе комьями земли, деревянными щепками и камнями из стен крепости.

Все это сворачивалось в огромную воронку, в центре которой оставался лишь крошечный пятачок вместе с нами. Ветер трепал волосы, Васина коса больно хлестала меня по ногам, Лабель втянул голову в плечи, Григорий напряг спину.

Я бросил вокруг нас силовое поле, в надежде, что это хоть как-то поможет. Помня, что сделала кошка в прошлый раз, эта самая надежда была очень слабой. Но я все равно должен хоть попытаться защитить остальных.

Кокон с Ли вдруг потяжелел, наливаясь новыми цветами. Мутно-голубой перешел в сапфировый, потом в изумрудный, а еще через мгновение стал ярко-оранжевым.

А что, если…

Мысль стремительно сорвалась с места, и голова заработала быстрее, чем вокруг нас мелькали куски реальности.

Да! Это выход!

Быстро передав кокон с Ли Василисе, я сосредоточился и развел руки в стороны.

— У тебя нет власти надо мной! — спокойно сказал я.

В следующее мгновение в пальцах появились нити заклинания. Сложного, рискового, мощного и опасного. Во мне бушевала сила, были знания и я был готов все это соединить в последнем рывке.

На губах появилась улыбка.

— Сейчас будет громко! — стараясь перекричать грохот, сказал я. — Готовьтесь!

Глава 25

Вокруг нас бушевала стихия, какой я не видел никогда в жизни.

Куски реальности — острова, камни, деревья, обломки крепости — кружились в бешеном хороводе, сталкивались, рассыпались в пыль и снова собирались в причудливые фигуры. Ветер выл так, что закладывало уши, молнии били непрерывно, освещая это светопреставление слепящими вспышками.

В центре этого хаоса парила Жустинэ. Огромная, раза в два больше меня, она раскинула лапы, и от них тянулись толстые жгуты магии атарангов. Потоки уходили в разрывы реальности, впитывались в них, держали весь этот бедлам под контролем. Под ее контролем.

— Ты не справишься, архимаг! — ее голос гремел, перекрывая грохот бури. — Я создавала этот мир! Я старше тебя в тысячи раз!

— Старше — не значит умнее, — процедил я сквозь зубы, продолжая плести нити заклинания.

Пальцы двигались сами собой, оплетая нас защитным коконом. Вася прижимала к себе сверток с Ли, Лабель вцепился в ее руку, Григорий стоял рядом со мной, готовый в любой момент прикрыть спину. Его способность к антимагии совсем не работала, и я видел, как он морщится, но продолжает стоять ровно. Впрочем, его защита мне сейчас не понадобится. Я собирался атаковать!

И потянулся к магии.

Не к той, что была вокруг — дикой, подчиненной Жустинэ. А к той, что осталась во мне. К той, что текла по жилам после всех восстановленных источников. К каждой капле силы, что я впитал за эти бесконечные месяцы скитаний.

И еще — к изменениям.

В каждом источнике, который я восстанавливал, я оставлял частичку себя. Знал, что пригодиться, понимал, хотя и не особо верил. Но страховка есть страховка. В горах, в пещере с подземным озером, на севере, превращенном в тропики, в развалинах замка Розенхранов, в шахтах, в этом проклятом Грозовом поясе — везде я вплетал в магические узлы что-то свое. Крошечные изменения, незаметные, но теперь они стали моими якорями.

— Что ты задумал? — Жустинэ почуяла неладное.

Ее глаза сузились, шерсть встала дыбом. Я знал, что она видит изменения в магии, что скапливалась на кончиках моих пальцах, узнала ее. Ее пасть открылась, и я услышал утробный смех.

Но хорошо смеется тот, кто смеется последним.

— Сейчас увидишь, — ответил я, закрывая глаза.

И рванул.

Не знаю, как это описать словами. Я потянулся всем собой — сущностью, магией, желанием спасти своих людей, гневом, что копился месяцами, отчаянием от вида умирающего кота, злостью на эту драную кошку, которая считала себя вправе распоряжаться нашими жизнями.

Я оторвался от земли и поднялся в воздух, прямо сквозь защитный кокон, который сам же и создал. Вася вскрикнула, Григорий дернулся за мной, но я уже был выше, над их головами, над бушующей стихией, над самой Жустинэ.

И в этот момент в меня ударила молния.

Ослепительная, белая, она вошла в макушку и прошила все тело насквозь. Боль была чудовищной — такой, что хотелось кричать, но я не мог разжать челюсти. Кровь мгновенно вскипела.

А потом я понял, что молния не убивает меня. Она питает.

Я схватился за нее руками. Буквально — вцепился пальцами в этот поток чистой энергии, как спортсмен хватает канат на соревнованиях. И дернул.

Мир содрогнулся.

Грохот стоял такой, что на мгновение мне показалось, что лопнули барабанные перепонки. Я оглох, потом ослеп и перестал чувствовать собственное тело. А когда зрение вернулось, увидел нечто невероятное.

Потоки магии — небесной, молочно-серой и голубоватой — смешались в один гигантский водоворот искрящегося рыжего цвета. Он кружился вокруг нас, вокруг Жустинэ, вокруг всего этого безумного мира, и в центре этого водоворота был я.

— Что ты сделал⁈ — закричала кошка.

— То, чему ты меня научила, — ответил я. — Использовал источники.

Я мысленно призвал их все. Те, что восстанавливал сам, те, что трогал руками, те, в которые вплетал свою силу. Они откликнулись мгновенно — будто нити, протянутые через все пространство.

Золотой свет Небесного источника вспыхнул в моей правой руке. Молочно-серый свет Призрачного источника заструился по левой.

Голубоватый свет Стихийного источника окутал грудь.

И все это смешалось во мне, переплавилось в нечто новое, небывалое. Больше, чем даже единая сила, которую я освоил, благодаря атарангам.

— Не может быть! — Жустинэ отшатнулась. — Ты не можешь управлять всеми сразу! Это убьет тебя!

— А мне плевать! — рявкнул я.

Часть полученной силы я тут же направил в кокон с котом. Он вспыхнул изумрудным, начал расти, уплотняться. Вася ахнула и прижала сверток к себе крепче.

— Держитесь! — крикнул я им. — Сейчас будет горячо!

Вторая часть силы ушла на защиту команды. Прозрачный купол опустился над ними, такой плотный, что даже молнии отскакивали, не в силах пробить.

— А третья часть, — я повернулся к Жустинэ, — для тебя.

Я ударил.

Не заклинанием, не плетением — просто направил всю эту чудовищную мощь вперед, в кошку. Потоки магии трех видов смешались в один ослепительный луч, ударили в нее, сбили с места, отбросили к краю воронки.

Она закричала — страшно, пронзительно, так, что у меня кровь из ушей пошла. Но не сдалась.

— Я тоже могу! — взвизгнула она, пытаясь призвать силу источников.

И замерла.

Ничего не произошло.

— Что?.. — растерянно прошептала она.

— А ты проверь, — усмехнулся я, хотя сам едва держался на ногах. — Попробуй еще раз.

Она попыталась снова. И снова. И снова.

Источники молчали.

— Я перекрыл тебе доступ, — объяснил я, хотя должен был бы молчать и добивать. — Каждый раз, когда я восстанавливал источник, я вносил изменения. Крошечные, незаметные. Но теперь они сложились в один большой замок. И ключ от этого замка — у меня.

— Ты не посмеешь! — взвыла Жустинэ, бросаясь на меня.

Я отразил атаку простым жестом — силы во мне было столько, что я чувствовал себя всем миром сразу. Кошка отлетела к противоположной стене воронки и сползла вниз, тяжело дыша.

— Я не хочу тебя убивать, — сказал я, опускаясь на уровень ее глаз. — Правда, не хочу. Ты древняя, ты создавала этот мир, ты заслуживаешь уважения. Но твои методы… они никуда не годятся.

— А ты бы что делал на моем месте? — прохрипела она. — Ты бы сидел, сложа лапы, пока мир рушится?

— Я бы искал другой способ, — ответил я. — Не через принуждение, не через шантаж. Через просьбу. Через доверие. Через дружбу, в конце концов.

Она усмехнулась, обнажая клыки.

— Дружбу? С людьми? Смешно.

— А ты попробуй, — пожал я плечами. — Хуже не будет.

Я поднял руку, собирая последние нити магии. Сложное заклинание, которое я придумал прямо сейчас, на ходу. Оно должно было лишить Жустинэ силы, превратить ее в то, чем она была изначально — в обычную кошку.

Она поняла.

— Нет! — закричала она, пытаясь вырваться. — Не смей! Я лучше умру!

— Умирать не надо, — покачал я головой. — Просто отдохни. Поспи. А когда проснешься — может быть, все будет иначе.

И напитал свое плетение силой.

Но не смертельно. Я разорвал нити магии, связывающие ее с источниками. Аккуратно, бережно, стараясь не повредить саму сущность. Она билась в моих руках, царапалась, кусалась, но я держал крепко.

Последний узел лопнул.

Жустинэ дернулась и обмякла.

А через мгновение на моих руках лежала обычная кошка. Черная, пушистая, с желтыми глазами. Она смотрела на меня с таким изумлением, что я невольно улыбнулся.

— Мяу, — сказала она растерянно.

— Вот и славно, — выдохнул я.

Буря стихала. Воронка схлопывалась, куски реальности вставали на места, молнии гасли. Мир снова становился самим собой. Но я прекрасно ощущал, как он изменился.

Я спустился к остальным, попутно снимая все силовые щиты. Их оказался целый десяток! Сам не заметил, как нарастил их во время боя.

Григорий поддерживал Василису, которая все еще прижимала к себе сверток. Лабель сидел на земле, бледный как мел, и пытался отдышаться.

— Леша! — Вася бросилась ко мне, едва мои ноги коснулись земли. — Ты жив! Ты…

Она замерла, увидев кошку у меня на руках.

— Это… это она?

— Она, — кивнул я. — Теперь просто кошка. Без сил, без магии. Обычная.

— Мяу, — подтвердила Жустинэ, косясь на Васю с опаской.

— А Ли? — спросил я, заглядывая в сверток.

Кокон, окружавший кота, светился ровным зеленым светом. Не тускло, не ярко — спокойно, умиротворенно. Я прикоснулся к нему и почувствовал ровное биение маленького сердечка.

— Жив, — выдохнул я с облегчением. — Будет жить. Ему нужно время, чтобы восстановиться.

— А кокон? — спросил Лабель, подходя ближе. — Он ведь не исчез?

— Не исчез, — подтвердил я. — Значит, Ли будет в нем, пока не поправится полностью. Это защита.

Мы стояли посреди тишины, нарушаемой лишь шелестом ветра. Грозовой пояс все также бушевали в небе, а острова висели в воздухе как ни в чем не бывало. Тюрьма мрачным силуэтом так и стояла за нашими спинами, но теперь она не казалась такой жуткой.

— Леша, — тихо спросила Вася, — а что произошло? Как вот это все? Как?

Она спрашивала одновременно и про бурю, и про кошку, и про магию, которая едва не разорвала меня.

— Выжить мог лишь тот, кто владеет всем, — ответил я. — Помнишь, ведь то предсказание?

— Но ты и так смог управлять единой силой! Куда уж больше⁈

— Оказалось, что это было далеко не все, — я поднял ладонь, на которой появилось грозовое облако, стреляющее маленькими молниями. — Ладно, я очень устал, да и вы тоже, пора нам…

— Куда? — нахмурилась Вася. — К следующему источнику?

— Нет, — рассмеялся я, — хватит с меня источников, да и уже не нужно. Им теперь ничего не угрожает, как и всем остальным.

— То есть ты спас мир? — ее глаза округлились. — Весь? Совсем-совсем весь?

— Выходит, что так. Только скорее не спас, а восстановил баланс. Теперь магия стабилизировалась, источники работают в прежнем режиме, а потенциальный захватчик — обезврежен.

Мы все уставились на черную кошку, которая прикрыла глаза и заснула под наш разговор. Я пока не хотел говорить, что мне подчиняется вся эта сила источников, не нужно остальным такое знать, а то еще посадят меня на высокую гору следить за работой магии.

— Леша! Но это же замечательно! — Вася улыбалась. — Тогда, куда дальше? А поехали в тот зимний город! Где всегда ярмарка! Или на юг, ты обещал мне показать море с разноцветными зонтиками! А еще я хочу на озера, Кристоф рассказывал, как ловить рыбу!

— Звучит хорошо, — вздохнул я, — пойдемте к лифту, пора уже покинуть эти острова.

Вася все говорила и говорила, вспоминая все места, которые хотела посетить, хотя чаще в ее словах появлялось слово «магазины». В этом вся Василиса! Лабель задумчиво плелся рядом, Григорий переместился мне за правое плечо, поглядывая вокруг. Пейзаж особо не изменился, разве что не все деревья встали на свои места.

Я видел несколько стволов, воткнутых макушками в землю и пару валуна, застывших вертикально, вопреки законам физики. Или магии, тут один черт, разбираться будут ученые или просто любопытные.

На плечи опустилась поистине вселенская усталость. Головой я понимал, что совершил невозможное, но сил принять это — не было. Мне было даже лень заглядывать в собственный резерв, чтобы оценить последствия работы с источниками.

Когда мы добрались до первого моста, то поняли, что магия дорог перестала работать, видимо, мы с Жустинэ ее повредили.

— Источники. Магия. Древние твари. Спасение мира. Бесконечные переброски туда-сюда, — сказал я, замирая возле самого края обрыва. — Хочу в отпуск.

— В отпуск? — усмехнулся Григорий, он прекрасно помнил, с чего началось наше знакомство.

— Ага. Настоящий. Чтобы ни одного заклинания, ни одного источника, ни одной кошки, которая считает себя главной. Чтобы просто лежать в гамаке, пить ледяной лимонад и смотреть, как плывут облака.

Я не успел развить мысль, как вдруг земля под ногами вздрогнула. Лабель покачнулся, едва успев схватиться за Григория, а Вася вскрикнула, теснее прижав к себе кокон.

— Ой, Леша, тут что-то происходит. Опять! — возмутилась она.

— У меня странное подозрение, — подал голос Кристоф, — что магия стала работать иначе. Не приведет ли это к разрушению островов?

— Возможно, не всех… — я взглянул здоровенный кусок кладки, который отвалился от моста, — но пора нам прощаться с этим чудесным местом.

Нас еще раз хорошенько тряхнуло.

— Леша! Сделай что-нибудь! Мы же на летающих островах! — закричала Вася, вцепляясь пальцами в рукав. — Они же сейчас рухнут!

— Не рухнут! — выдохнул я и сформировал здоровенную воздушную подушку. — Моя сила работает стабильно, так что…

С мысли меня сбил грохот, и мост перед нами рухнул в пропасть, отрезав один остров от другого. Лабель и Вася завороженно уставились на пустое пространство, а потом быстро расселись на спасительном заклинании.

Остров начал дрожать уже так сильно, что невозможно было ровно стоять.

— Алексей Николаевич, нам лучше покинуть это место прямо сейчас! — Григорий принял из моих рук кошку и сел рядом с Василисой. — Рухнет же!

— Да твою же дивизию, — проворчал я, забираясь на подушку следом, — как же меня это достало-то!

Эпилог

Спустя один длинный отпуск

— Левее бери, левее! — крикнул я, удерживая тяжелое бревно на весу. — Сейчас уроним все к чертям!

Григорий крякнул, поправил хватку, и мы вдвоем кое-как уложили очередной венец на место. Бревно легло идеально, без зазоров, подогнанное с точностью до миллиметра. Руками. Без единого заклинания.

— Алексей Николаевич, — Григорий вытер пот со лба, оглядывая результат наших трудов, — может, магией-то быстрее было бы? Я понимаю, отдых так отдых, но мы тут уже третью неделю с этим срубом возимся.

— Неинтересно, — отмахнулся я, поднимая тяжелый топор. — Магией я и за час все сделаю. А так — своими руками, с душой. Почувствуй себя настоящим строителем.

Я размахнулся и со всей дури вогнал гвоздь в бревно.

Бревно треснуло.

— Твою ж дивизию! — выругался я, глядя на длинную щель, уходящую вглубь дерева.

Григорий усмехнулся, пряча улыбку в усах.

— Силенка-то у вас, Алексей Николаевич, теперь недетская. Даже гвозди летят дальше, чем надо.

Я посмотрел на свою руку. Обычная рука, ничего особенного. Но сила источников пропитала меня насквозь, до самых костей, и даже самые простые действия выходили теперь… чересчур.

— Ладно, — вздохнул я. — Это бревно на растопку. Новое принесем.

— Леша! Леша, смотри!

Василиса выбежала из-за угла недостроенного дома, размахивая чем-то желтым. Глаза ее горели восторгом, щеки раскраснелись, коса растрепалась — ну вылитая деревенская девчонка, а не та грозная волшебница, что помогала мне своей странной силой.

— Смотри!

Она подбежала и сунула мне под нос горшочек с очень знакомыми цветами. Маленькими, желтенькими, такими знакомыми.

— Это же те, с того острова? Я думал, что их уничтожил взрыв, когда Жустинэ пришла в первый раз, — удивился я.

— Да! То есть нет! Семена не погибли! — закивала она сияя. — Мы тогда с Кристофом их нашли. Представляешь, прямо под обломками! И вот — прижились! К местной земле привыкли! Смотри, уже бутоны появились!

Я присел на корточки, разглядывая хрупкие стебельки. Они и правда выглядели крепкими, будто всегда здесь росли.

— Молодец, Вась, — искренне похвалил я. — Настоящий садовод. У тебя талант!

— Я тут целый сад разобью! — она аж подпрыгнула от возбуждения. — Представляешь? Розы посажу, сирень, эти желтенькие, еще какие-нибудь необычные цветы из наших путешествий. И дорожки камнем выложу, и скамеечку поставлю, чтобы сидеть и любоваться. И…

— Василиса Михайловна, — раздался за спиной голос Лабеля, — вы хоть бы дух иногда переводили. А то задохнетесь от восторга.

Мы обернулись. Лабель шел к нам, поправляя торчком стоящие волосы, а за ним, важно задрав хвост, вышагивала Жу. Черная, пушистая, самая обыкновенная кошка. В зубах она гордо несла здоровенную мышь.

— Ой, Жу! — всплеснула руками Вася. — Опять мышь? Ты бы хоть ела их, что ли, а то просто таскаешь и бросаешь.

— Мяу, — невозмутимо ответила Жу, усаживаясь у недоделанного крыльца и начиная умываться.

Мышь лежала рядом — трофей, требующий признания.

— Охотница, — хмыкнул Григорий. — Прямо как в старые времена, только масштаб поменьше.

Кот Ли, развалившийся на солнышке у стены, лениво приоткрыл один глаз, покосился на Жу и снова закрыл. Его кокон исчез неделю назад, и теперь он наслаждался жизнью, грея бока под лучами теплого солнца. Иногда он снисходил до разговоров, но в основном просто наблюдал.

— Алексей Николаевич, — Лабель подошел ближе, явно собираясь с духом. — У меня к вам разговор.

— Весь во внимании, — я отложил топор и присел на бревно.

— Я тут подумал… — начал он, теребя пуговицу на куртке. — Деревня у нас теперь большая, народа много, детей полно. А магии никто не учит. И я подумал… может, организовать школу? Для молодых магов? Учить их основам, безопасности, теории…

— Школу? — переспросил я.

— Ну да. Небольшую сначала. А там, глядишь, и разрастется. У меня же опыт преподавания есть, я Василису Михайловну вон как выучил! — он с гордостью посмотрел на Васю.

— Выучил, выучил, — проворчала та, но беззлобно. — До сих пор твои уроки в кошмарах снятся.

— Значит, хорошие были уроки, — резюмировал Лабель. — Так что скажете, Алексей Николаевич?

Я задумался. Школа магии в нашей деревне — звучало и странно, и правильно одновременно.

— Действуй, — кивнул я. — Если помощь нужна будет — обращайся.

Лабель просиял так, будто ему подарили весь мир.

— Спасибо! Я уже и место присмотрел, и программу набросал, и…

Договорить он не успел. Со стороны дороги, ведущей к деревне, показалась фигура. Женщина, плотно закутанная в платок, шла медленно, осторожно, явно озираясь по сторонам.

Мы все замолчали, наблюдая за ней. Что-то привлекло мое внимание, но я никак не мог понять, что именно.

Женщина приблизилась, остановилась в нескольких шагах от нас и подняла голову. Лица почти не видно — только глаза, темные, внимательные.

— Простите, — голос тихий, но твердый. — Не здесь ли живет известный архимаг? Говорят, он поселился в этих краях. Мне нужно с ним поговорить.

Григорий перевел взгляд на меня. Вася замерла с горшочком в руках, но на лице ее появилась понимающая улыбка. Лабель сделал вид, что ужасно заинтересовался мухой, пролетающей мимо.

Я картинно вздохнул. Покачал головой. И сделал осторожный жест рукой. Тут же бревна вокруг нас пришли в движение. Они сами собой поднимались, укладывались, скреплялись, подгонялись друг к другу. Доски летели, словно невесомые, занимая свои места. Крыша настилалась за считаные секунды, окна прорезались, двери вставали в проемы.

Через минуту дом стоял готовый. Полностью. Даже труба на крыше дымила — печь внутри уже топилась.

С меня слетела пыль и грязь, одежда разгладилась, приняв опрятный вид. Я провел рукой по волосам — и они послушно улеглись, как после визита к лучшему парикмахеру.

— Ну вот, — сказал я, подходя к женщине. — А вы говорите — известный архимаг. Просто человек, который любит руками работать. Проходите в дом. Расскажите, с чем пришли.

И, приглашающе махнув рукой, направился к крыльцу. Женщина последовала за мной.

Вася тихо хихикнула и толкнула Григория вбок.

— Ну вот, — сказала она. — Кажется, нас ждут новые приключения. Если, конечно, Леша согласится.

— Новые приключения? — Григорий скептически поднял бровь. — Он же хотел еще закваску для кваса поставить. Вон и бочку приготовил.

Я усмехнулся, и внезапно рядом с ними материализовалась бочка. Сама собой, из ниоткуда. Дубовая, пузатая, с краником и надписью «Квас» на боку.

— Квас будет, — сказал я, высунувшись из окна и подмигнув им. — Дальше я сам разберусь, а вы отдыхайте.

— Что там происходит? Кто эта женщина? Куда опять собирается Леша? — возмутилась Вася.

И захлопнул окно, даже не став слушать ее вопросы.

А в доме я аккуратно снял с гостьи платок. Темные волосы рассыпались по плечам, глаза блеснули знакомым светом.

— Аделия, — сказал я. — Рад, что ты приехала.

Она улыбнулась — той самой улыбкой, которую я помнил еще с первых дней нашего знакомства.

— Разве я могла просто отпустить тебя? — тихо ответила она. Должна была найти тебя. Хоть это было весьма непросто.

Я шевельнул пальцами, и дверь за нашими спинами плотно закрылась, отрезая нас от всего мира.

Снаружи остались лишь недоуменные взгляды команды да тихо посапывающий на солнышке кот. А внутри начинался новый разговор, который мог привести куда угодно.

Впрочем, это уже совсем другая история.