Галлия под властью франкских королей (511–561)

Королевство Теодориха I (511–533)

Старшим сыном Хлодвига был Теодорих, его матерью была наложница, и он был значительно старше своих сводных братьев-королей, так как появился на свет еще до брачного союза своего отца с бургундской принцессой Хродехильдой (этот брак датируется примерно 493 г.)[50]. То, что Теодорих был сводным братом остальных королей, накладывало отпечаток на отношения внутри семьи[51]. Но в конце правления Хлодвига Теодорих уже имел значительный авторитет среди франков, так как во время вторжения франков в Аквитанию в 507 г. отец отправлял его на завоевание области Альби, Родеза и Оверни, с чем он прекрасно справился. На момент смерти Хлодвига в 511 г. сам Теодорих уже имел взрослого сына Теодеберта, таким образом, можно предположить, что Теодорих не мог родиться позднее 480 г.

Между тем бытует несколько мнений, касающихся статуса его матери и происхождения его имени. Так, высказывается предположение, что Теодорих мог родиться в результате брака, заключенного в 484–485 гг. между Хлодвигом и дочерью короля рипуарских франков Сигиберта Хромого. Григорий Турский, а вслед за ним и другие христианские авторы якобы отказывались признавать этот брак вследствие того, что он был совершен по языческому обряду, и поэтому в своих трудах называли Теодориха незаконнорожденным[52]. Однако это не может соответствовать истине, так как по этой логике Григорий не должен был бы признавать и брак Хильдерика, совершенный, несомненно, по языческим обрядам, а также другие, более поздние бракосочетания, например, дочери самого Теодориха и короля варнов. Еще более важно то, что, как уже говорилось выше, Теодорих не мог родиться позднее 480 г., и тем самым союз, который, по-видимому, был заключен между королями Хлодвигом и Сигибертом Хромым в 484–485 гг., не имел никакого отношения к рождению самого Теодориха, который, скорее всего, родился еще при жизни своего деда Хильдерика. И соответственно, значительный массив земель, включавших в том числе и владения рипуарских королей, достался Теодориху при разделе 511 г. не благодаря его принадлежности к рипуарскому королевскому дому, а исключительно его качествам, признанным и доказанным в том числе на полях сражений еще при жизни его отца, чем не могли похвастать на тот момент его сводные братья. Что касается его имени, то П. Джири предположил, что Хлодвиг назвал своего сына в дань уважения, которое он испытывал к королю остготов Теодориху Великому[53]. И действительно, схожесть имен двух королей впоследствии иногда приводила в замешательство даже Григория Турского. Но подобное предположение выглядит мало правдоподобным, так как франк Теодорих родился до 480 г., и только через десятилетие в 489 г. король остготов Теодорих Великий вторгся в пределы Италии и мог непосредственно войти в орбиту интересов Хлодвига.

До этого момента весьма сомнительно, что эти два короля вообще имели контакты между собой, так как их интересы были больше обращены на внутренние дела Галлии и Византии соответственно. И, соответственно, Хлодвиг не имел причин называть своего старшего сына в честь короля остготов.

О самом Теодорихе и его характере можно уяснить только то, что, по словам Григория Турского, он был склонным к хитрости и коварству. В связи с этим можно упомянуть то, что, повествуя о Ницетии Трирском в одном из своих трудов, Григорий отмечает, что Теодорих очень ценил Ницетия за то, что «он часто обличал короля в грехах и проступках и тем самым совершенствовал короля своими обличениями»[54]. О каких именно грехах и проступках шла речь, Григорий, к сожалению, не уточняет, поэтому для нас это остается неизвестным. Здесь, помимо указания на существовавшие грехи короля, можно отметить и то достаточно высокое положение Ницетия Трирского при дворе короля, которое позволяло ему открыто упрекать и делать наставления королю. Также стоит обратить внимание на то, что сам Ницетий, происходивший из Лимузена, был привлечен Теодорихом в Австразию, где занял кафедру Трира. Таким образом, политика привлечения выходцев из Аквитании к высшим должностям администрации королевства существовала при Теодорихе и продолжилась более масштабно уже при его преемниках, о чем мы будем говорить ниже, при рассмотрении деятельности Теодеберта I.

Как видно из Карты 3, при разделе Теодориху достались два блока земель. Первый — восточная часть франкских владений, будущая Австразия, с такими городами, как Мец, Трир, Кельн, Верден, Лангр, Санс, Труа и Реймс[55]. Однако Е. Эвиг подверг это сомнению, предположив, что Труа после раздела 511 г. мог принадлежать королевству Хлодомера. Но все эти сомнения основаны на неправильной датировке Е. Эвигом карательного похода Теодориха против Оверни 530-ми годами, а также, на наш взгляд, на его ошибочном представлении об участии Теодориха в разделе королевства Хлодомера в 524 г.[56], обо всем этом мы будем говорить ниже. Таким образом, принадлежность области Труа королевству Теодориха при разделе 511 г. не может вызывать сомнений. Во второй блок его владений входила восточная Аквитания, в завоевании которой он недавно принимал непосредственное участие. Однако стоит уточнить, что война против вестготов в Галлии, начатая Хлодвигом в 507 г., не закончилась с его смертью в 511 г., военные действия продолжались. Войскам Теодориха Великого удалось вернуть под власть готов некоторые части Галлии, такие как область Родеза, Альби, Жавола и Аризита, которые по разделу относились к королевству Теодориха. Когда король остготов Теодорих Великий в 512/513 г. заключает мир с наследниками Хлодвига, то он официально отказывается от всякой попытки отвоевать остальные утраченные земли, скрепив договор браком между несовершенолетним наследником вестготского престола Амаларихом и дочерью Хлодвига[58]. И так как в дальнейшем никаких боевых действий между франками и готами не велось, то можно с наибольшей вероятностью предположить, что указанные области были потеряны в период 511–513 гг. Именно после этого произошел конфликт горожан Родеза с епископом Квинцианом, которого обвинили перед готами в желании сдать город франкам, после чего Квинциан, испугавшись, совершил побег в Овернь под власть Теодориха[59]. В результате владения Теодориха в Аквитании свелись к обладанию Лимузеном и Овернью. Теодорих, проводя большую часть времени в Австразии и различных походах, никогда полностью не мог просто положиться на лояльность жителей западного анклава, областей, отделенных от основных владений Теодориха. О том, что эта проблема тревожила короля, говорит то, что он для поддержания лояльности Оверни взял юношей из знатных овернских родов в заложники. Среди них, по-видимому, оказался и Галл, дядя Григория Турского, которого привели к королю Теодориху и со многими другими клириками определили служить Богу в Трире, и там [король] «никогда не позволял блаженному Галлу отлучаться от себя»[60]. То же, по-видимому, касалось и жителей Лимузена. Об этом красноречиво свидетельствует пример Ницетия Трирского, уроженца Лиможа[61]. Данная политика продолжалась и при правлении его сына Теодеберта, когда, по словам Григория, королю передали Аредия, юношу из знатного рода Лиможа, и «включили в число придворных детей», чьим воспитанием занимался уже сам Ницетий[62]. Кроме того, при дворе Теодеберта с детства воспитывался Валентин, юноша из знатного галло-римского рода из области Лангра[63]. Таким образом, эта мера была общепринятой при дворе того времени и, по-видимому, позволяла Теодориху держать контроль над областями.

Также при разделе 511 г. Теодориху вместе с Овернью и Лимузеном, по всей видимости, перешла и область Кагора. Это предположение основывается на рассказе Григория, в котором говорится, что семья Аркадия после неудачной попытки передать Овернь Хильдеберту бежала, скрываясь от гнева Теодориха, и была схвачена «около города Кагора»[64].

При Хлодвиге в подчиненное положение к франкским королям попали алеманны, против которых король франков провел несколько кампаний и в итоге подчинил земли алеманнов своей власти около 506 г. У них, так же как и впоследствии у тюрингов, остался племенной герцог, но подчинялся он королю франков. После смерти Хлодвига контроль над алеманнами перешел к Теодориху как правителю самого восточного из королевств, непосредственно примыкающего к Алеманнии[65].

По словам Григория, около 515 г. королевство Теодориха было вынуждено отразить нападение данов, которые во главе со своим королем Хлохилаихом опустошили одну область и в привычных традициях «викингского набега», основная волна которых последовала лишь через три столетия, захватили добычу и пленных. Затем они погрузились на корабли и уже намеревались отправиться обратно, когда их настигло войско короля франков. Во главе войска франков стоял Теодеберт, сын Теодориха, и когда он встретил войско Хлохилаиха, то разбил его в морском сражении и, убив короля данов, возвратил стране всю захваченную добычу[66]. Этот эпизод интересен еще и тем, что подразумевает существование у армии франков VI в. флота, годного для морских сражений и побед над опытными в морском деле людьми, какими, несомненно, были даны[67]. Наряду с тем, что всего лишь 25 лет назад при осаде Парижа Хлодвиг не имел достаточно кораблей, чтобы перекрыть снабжение города водой, такая стремительная метаморфоза приводит к выводу, что как минимум часть армии Теодеберта (а также его флота) состояла не из франков[68]. А это, в свою очередь, дает повод говорить, что, возможно, какая-то часть Рейнского флота не прекратила своего существования в начале VI в. и была привлечена Теодебертом для отражения набега данов. Хотя некоторые исследователи полагают, что Рейнский флот перестает существовать при Грациане (375–383 гг.), этот эпизод показывает, что утверждения сторонников существования Рейнского флота вплоть до VI в., возможно, не лишены оснований. Конечно, говорить о том, что Рейнский флот сохранился в том же состоянии, что и при империи, было бы неверно, но какая-то часть кораблей, способная разбить данов в морском сражении, несомненно, оставалась. Франкам после того, как они стали федератами Империи (а потом и вследствие завоеваний), перешли все стационарные сооружения, принадлежавшие флоту на Рейне. Вместе с портами и арсеналами франкам были переданы и остававшиеся военные суда. Как показывает этот эпизод, некая часть инфраструктуры, необходимой для существования флотилии, смогла сохраниться вплоть до начала VI в.[69]

После заключения мира 512/513 г. с остготским королем Теодорихом Великим король франков Теодорих решил ввязаться в междоусобную борьбу, разразившуюся в Тюрингии. По словам Григория Турского, там правили три брата: Бадерих, Герменефред и Бертахар. Герменефред захватил своего брата Бертахара и убил его. Сиротами остались дети Бертахара — дочь Радегунда и сын. Следует отметить, что история убийства Бертахара, изложенная Григорием, вызывает большие сомнения. Так, Радегунда, по-видимому, была в хороших отношениях с Герменефредом, а также находилась в весьма теплых отношениях с Амалфредом, сыном Герменефреда. Все это было вряд ли возможно, если бы Герменефред был вероломным убийцей отца Радегунды, как желал представить Григорий. Скорее всего, здесь мы имеем дело с некоей «франкской пропагандой», желающей очернить имя последнего короля тюрингов[70]. Тем временем, по словам Григория, Теодорих заключил союз с королем тюрингов Герменефредом против его другого брата, короля Бадериха, желая разделить между собой его королевство. Кампания прошла удачно: союзники уничтожили войско Бадериха, а его самого зарубили мечом. Затем Теодорих вернулся, понадеявшись на своего союзника, однако Герменефред обещания не выполнил, и между королями из-за этого возникла сильная вражда[71].

Теодорих взял в жены Свавеготту, дочь короля бургундов Сигизмунда[72]. Этот брак долгое время служил на пользу Бургундскому королевству, потому что Теодорих, хотя его не раз приглашали, ни разу не участвовал в походах своих сводных братьев против бургундов, что, как мы увидим ниже, приводило даже к недовольству его войска. От брака с Свавеготтой у Теодориха появилась на свет дочь, которую нарекли Теудехильдой. После смерти Теодориха Теудехильда получила в наследство некоторое имущество, ей даже платили какие-то налоги из Клермона, о чем сообщает Григорий[73].

Надо отметить, что Григорий Турский, не будучи современником описываемых событий и основываясь в своем сочинении, касающемся этого периода, исключительно на устной традиции, ведя свой рассказ о событиях в королевстве Теодориха, сам запутался в хронологии событий. Это особенно отчетливо видно на примере рассказа Григория о карательном походе Теодориха против Оверни. Как уже отмечалось, Овернь, отделенная от основных владений Теодориха, давно вызывала опасения у короля. Теодорих пытался предпринимать меры для поддержания лояльности этой области, однако, по словам Григория, стоило только появиться слуху о том, что Теодорих погиб в Тюрингии, как Аркадий, один из сенаторов Клермона, предложил Хильдеберту занять Овернь и впустил его в город. Далее Григорий повествует, что после того, как стало известно, что Теодорих жив, Хильдеберт вместе с войском двинулся против вестготского короля Амалариха. В то же время Хлотарь и Хильдеберт позвали Теодориха в поход против бургундов, но тот отказался, после чего франки, находившиеся под его властью, поставили ему ультиматум: «...или он пойдет против бургундов, или они пойдут в поход с его сводными братьями». Тогда Теодорих, не простив измены Оверни, предложил своим войскам альтернативу и выступил с карательным походом против Оверни, опустошил и разорил эту область[74]. Такова последовательность событий, описанных Григорием. Карательный поход против Оверни Григорий хронологически поместил в один ряд со вторым походом против тюрингов в 531 г. и третьим против бургундов в 532 г., которые завершились полным покорением обоих королевств. Однако в то же время Григорий как в Истории франков, так и в своих агиографических трудах говорит о том, что карательный поход Теодориха произошел во время епископства Квинциана, а этот епископ умер в 524 г.[75] Таким образом, существует противоречие в самих трудах Григория. Сомневаться в том, что это произошло во время епископата Квинциана, у нас нет оснований, так как Григорий многократно упоминал об этом в своих трудах. Очевидно, что в датировке этого события Григорий ошибся, так как опирался на устную традицию. Я. Вуд предполагал, что эта ошибка Григория произошла из-за того, что он перепутал Теодориха с королем остготов Теодорихом Великим, и поэтому посчитал, что Теодорих участвовал во втором походе на бургундов в 524 г. и не мог в то же время разорять Овернь. Поэтому для Григория вполне логичным было привязать это событие к 530-м годам[76]. Возможно, с этим предположением можно согласиться, но независимо от причин, приведших Григория к этой ошибке, следует констатировать, что более подходящим видится отнесение похода на Овернь к 523/524 гг., ко времени первого или второго похода против бургундов.

Принятие за основу того, что карательный поход против Оверни произошел в 523/524 гг., ведет за собой пересмотр всей хронологии событий, описываемых Григорием во взаимосвязи с этим походом. А именно, преамбулой этого похода, по словам Григория, служил слух о том, что он погиб в Тюрингии, после чего Хильдеберт, поддерживаемый одним из сенаторов, занял Клермон. Теодорих, естественно, посчитал это изменой Оверни, так как даже если бы слух оказался верным, и он погиб бы в Тюрингии, то Теодорих, несомненно, рассчитывал, что Овернь вместе со всем его королевством унаследует его сын Теодеберт. Однако произошедшие события показали обратное, что вызвало его гнев. Сама взаимосвязь событий, переданных здесь Григорием, кажется вполне правдоподобной, так как, по-видимому, хорошо запечатлелась в его семейной традиции. Тогда следует признать, что, когда Григорий говорит о слухе о смерти Теодориха в Тюрингии, речь идет либо о походе против Бадериха и, соответственно, тогда этот поход следует датировать не 515 г., а 522/523 гг., либо о каком-то другом походе, упоминания о котором не сохранилось.

Кроме того, исходя из слов Григория, можно понять, что когда точно выяснилось, что Теодорих жив, Хильдеберт покинул Овернь и отправился в поход против вестготского короля Амалариха, который оказался для последнего смертельным. Это событие не могло произойти в 523/524 гг., так как в это время в Вестготском королевстве правил Теодорих Великий, и, по данным других источников, произошло точно позже в 531 г.[77] Таким образом, поход Хильдеберта против Амалариха не вписывается во взаимосвязь событий, представленных Григорием. В этой связи важно отметить, что Григорий упоминает о союзе, который Теодорих заключил с Хильдебертом, когда они поклялись, что ни один из них не выступит в поход против другого, а для того, чтобы договор был прочнее, они обменялись заложниками из знатных сенаторских семей. Одним из таких заложников был Аттал, племянник прадедушки Григория Турского по материнской линии. Однако, по словам Григория, когда короли рассорились вновь, заложники, призванные обеспечить соглашение между королями, были переданы Теодорихом в услужение, и их стали использовать в качестве слуг[78]. Можно предположить, что этот договор и обмен клятвами был заключен после неудачной попытки захвата Оверни в 523/524 гг., послужившей причиной для обмена знатными заложниками между королями. Ведь такая мера чаще применялась при примирении враждующих сторон, что предполагает существование серьезного конфликта между Теодорихом и Хильдебертом, требующего примирения с обменом заложниками. Нам неизвестно ничего подобного между Теодорихом и другими братьями, с которыми он даже планировал выступать в совместные походы. Единственным известным нам поводом для заключения такого договора между Теодорихом и Хильдебертом служит конфликт вокруг Оверни в 523/524 гг. Таким образом, можно заключить, что описанный Григорием договор, в результате которого его родственник Аттал оказался в заложниках у короля Теодориха, был фактически заключением мира между королями после попытки захвата Оверни в 523/524 г. Это важно в связи с тем, что Григорий сообщает, что в дальнейшем между королями вновь вспыхнула ссора. Можно предположить, что причиной этому послужила очередная попытка Хильдеберта овладеть Овернью. По-видимому, Хильдеберт не оставил попыток захватить Овернь и совершил еще одну из них в 531 г. Тогда это укладывается в пассаж Григория об этих событиях и объясняет, каким образом Хильдеберт мог отправиться в поход против Амалариха в 531 г. из Оверни. Таким образом, рассказ Григория о событиях, связанных с карательным походом против Оверни, приобретает некоторую стройность. На наш взгляд, последовательность и датировка событий, описанных Григорием, представляется следующей. В 522/523 гг. Теодорих в союзе с Герменефредом выступает в поход на Тюрингию, в это время в Оверни разносится слух о смерти Теодориха и Хильдеберт при помощи Аркадия занимает Клермон. Однако, когда Хильдеберт узнает, что слух оказался ложным, он отступает восвояси. Теодорих же в отместку за измену совершает карательный поход против Оверни в 523/524 г., после чего заключает договор с Хильдебертом о ненападении с обменом заложниками. В 531 г. Хильдеберт осуществляет очередную неудачную попытку захвата Оверни, Теодорих в гневе превращает заложников в слуг, а Хильдеберт в этом же 531 г. из Оверни нападает на короля вестготов Амалариха. Такой ход событий представляется наиболее вероятным, хотя утверждать это с полной уверенностью не представляется возможным, так как оставленные Григорием сообщения не дают нам такой возможности.

Возвращаясь же к карательному походу Теодориха против Оверни, стоит отметить, что он оставил глубокий отпечаток в памяти семьи Григория. Достаточно сказать, что во время этого похода погиб дед Григория, а хозяйство было полностью разрушено. Область Оверни была пройдена войсками Теодориха во всех направлениях и разорена до основания. По словам Григория, местным жителям не осталось ничего из их имущества, кроме голой земли, которую варвары не могли унести с собой. Жители пытаются скрыться за стенами крепостей, но по беспечности или предательству карательные войска настигают их и там[79]. Войска Теодориха не жалеют даже храмы и святые места. Так, разграблению подверглась базилика Св. Юлиана, после того как некоторые из воинов Теодориха, следуя слуху о том, что окрестные жители со всем своим богатством укрылись в базилике, покинули армию и последовали в Бриуд. Когда об этой истории стало известно Теодориху, он распорядился казнить этих воинов[80]. Однако наказание скорее последовало не за разграбление базилики, а за самовольное отлучение из армии, так как, по свидетельству Григория, армия Теодориха, без сомнений, грабила и уничтожала другие храмы, как, например, деревянный храм, где хранилась серебряная рака с мощами св. Симфориана[81]. Кроме того, было захвачено множество пленников, об освобождении которых пекся блаженный старец Порциан[82].

Но освободиться было суждено не всем; многие, по-видимому, были уведены в Австразию, как, например, Фидол, который был уведен в Труа, где стал клириком[83]. Григорий также сообщает, что некоторые местные жители не преминули воспользоваться хаосом войны и заняли не принадлежащие им земли. Некий Пастор, воспользовавшись атакой врагов, занял земли церкви и даже с оружием в руках защищал их от клириков[84].

Одним из главных действующих лиц этого похода, помимо самого короля Теодориха, был его родственник Сигивальд. Когда св. Порциан пришел в военный лагерь Теодориха в Оверни рано утром, в это время король еще спал, и он обратился к Сигивальду, которого Григорий называл в то время «первым при короле»[85]. Кроме того, Теодеберт был крестным отцом сына Сигивальда с идентичным именем Сигивальд, и хотя степень их родства не совсем ясна, все говорит о близости семьи Сигивальда к королевской семье. Теодорих одним разорением области не ограничился. Прежде чем покинуть Овернь, король оставил в Клермоне для охраны дукса Сигивальда, куда последний перебрался со всей семьей[86].

Григорий сообщает, что Сигивальд принялся конфисковывать «имущество у разных лиц, и слуги его постоянно совершали кражи, убийства, набеги и различного рода преступления; и никто в их присутствии не смел и пикнуть». Пиетета у Сигивальда не было и по отношению к имуществу церкви; по словам Григория, он лично разграбил виллу, принадлежавшую базилике Св. Юлиана[87]. В результате этих действий Сигивальд должен был сколотить немалое богатство. Возможно, оно и послужило поводом для того, чтобы Теодорих незадолго до своей смерти в 534 г. зарубил мечом Сигивальда и отправил письмо своему сыну Теодеберту, в котором приказывал убить Сигивальда-младшего, который находился у него. Мотивы этого убийства не до конца ясны; возможно, причиной устранения Сигивальда послужило что-то другое, но Теодорих распорядился конфисковать его имущество. Так или иначе, но Теодеберт не послушался отца и отпустил своего крестника Сигивальда-младшего, который скрылся в королевстве остготов. А после смерти отца Теодеберт вернул Сигивальду-младшему «все, что ранее его отец забрал из имущества Сигивальда»[88].

Возможно, устраняя Сигивальда, Теодорих боялся, что тот может последовать примеру другого королевского родственника, Мундериха, который доставил Теодориху немало проблем. По словам Григория, в один момент он посчитал себя ничем не хуже Теодориха и со словами «Я такой же король, как и он!» открыто противопоставил себя королю и стал собирать вокруг себя людей, которые присягнули ему на верность и оказывали королевские почести. Теодорих попытался хитростью заманить его к себе, чтобы убить, но Мундерих отверг его приглашения, после чего Теодорих вынужден был послать против него войско. Мундерих, не имея возможности противостоять ему, скрылся со своими сторонниками в крепости Витри, которую король безуспешно пытался взять штурмом. Однако Теодориху удалось благодаря стараниям своего посла Арегизила склонить Мундериха к сдаче, поклявшись на алтаре, что король оставит бунтовщикам жизнь. Когда же Мундерих со своими людьми вышли из крепости, их вероломно перебили, однако при этом погиб как сам Арегизил, так и многие из его людей. После смерти Мундериха все его имущество было передано казне[89]. Этот пример указывает на недостаточно прочное положение Теодориха в своем королевстве.

Само правление Теодориха не было легким и для населения его королевства. Так, помимо Оверни, Теодорих также был не в ладах с жителями Вердена. Григорий Турский, повествуя о епископе города Дезидерате, сообщает, что король Теодорих причинил ему много обид и страданий, лишил имущества и был изгнан, а жители города были очень бедны и беспомощны[90]. Возможно, отголоском этих событий было сообщение о восстании жителей Вердена против власти короля, которое в качестве легенды могло просуществовать до IX в., когда было составлено Житие Максимина[91].

По всей видимости, Теодорих совершил еще один поход в Тюрингию в 531 г. На этот раз против короля Герменефреда, с которым после первого похода у Теодориха сложились враждебные отношения. В этот раз Теодорих, не рассчитывая справиться самостоятельно, позвал с собой своего сына Теодеберта и сводного брата, короля Хлотаря. Кроме того, на стороне франков выступили и саксы. Видукинд Корвейский, живший уже в X в., упоминает о поддержке Теодориха в этой кампании[92]. Вместе они выступили против тюрингов, которые, узнав о приближении войска франков, на равнине, где должна была состояться битва, вырыли рвы, края которых прикрыли дерном, отчего создавалась видимость ровного поля. Когда же началось сражение, в эти рвы и упали многие из франкских всадников. Тюринги знали о меровингской тактике боя и подготовились именно к первоначальной кавалерийской атаке[93]. Из чего можно сделать вывод, что ударная часть войска франков состояла из кавалерии. Но эта уловка не помогла, так как франки стали действовать более осторожно и войско тюрингов стало нести большие потери, а король Герменефред обратился в бегство. Свой рассказ Григорий заканчивает тем, что, одержав победу, франки завладели этой страной и подчинили ее своей власти[94]. По-видимому, Геременефред и его тюринги, потерпев сокрушительное поражение, были вынуждены признать свое подчинение королю Теодориху, при этом сам Герменефред бежал и остался в живых. Королю Хлотарю досталась часть добычи, в том числе дети короля Бертахара — сын и дочь Радегунда, которых он увел с собой. Теодорих же, проявляя коварство, пригласил к себе Герменефреда, уверив его в безопасности, и достойно наградил его подарками. Но вскоре, по словам Григория, кто-то столкнул Герменефреда с крепостной стены. Примечательно, что сам Григорий напрямую не обвиняет Теодориха в этом, а лишь говорит, что, очевидно, здесь не обошлось без коварства короля. О последних днях Герменефреда повествует и Видукинд, сообщая, что Герменефред после победы саксов, союзников франков, над тюрингами бежал, но Теодорих решил хитростью вызвать его к себе. А некоему Ирингу, бывшему оруженосцу Герменефреда, который находился тогда при Теодорихе, он велел убить Герменефреда, пообещав ему богатые дары и власть в королевстве тюрингов. Иринг убил Герменефреда, после чего Теодорих изгнал Иринга и обещания своего не выполнил[95]. На наш взгляд, подобное описание последних дней жизни, которое возникает на страницах этой более поздней хроники, вполне соответствует манере и стилю управления делами, которые вел Теодорих. Эта история подтверждает королевское коварство, о котором упоминает Григорий, и говорит о том, что Теодорих всячески стремился откреститься от причастности к этому убийству. Сын Герменефреда по имени Амалфред остался жив, поскольку находился в Византии под покровительством императора Юстиниана. Радегунда смогла отправить ему письмо только по прошествии многих лет, в нем она оплакивала судьбу своего брата и родной Тюрингии[96]. Но после устранения короля тюрингов Теодорих, по-видимому, смог подчинить своей власти Тюрингию, в которой правил племенной герцог, но верховная власть принадлежала королю Австразии. Однако франки контролировали не всю Тюрингию, ее восточная часть за рекой Унструт, по-видимому, отошла к саксам, союзникам Теодориха[97].

Находясь вместе с Хлотарем после завершения похода в Тюрингию, Теодорих задумал вероломно убить сводного брата, который помог ему одолеть тюрингов. Григорий пишет, что он, «тайно подготовив для этого вооруженных людей, пригласил Хлотаря к себе якобы для тайных переговоров». Покушение было подготовлено второпях, поэтому от Хлотаря его не удалось утаить, и он пришел не один, а «со своими людьми, и сам, вооруженный, вошел в дом». Теодориху удалось сгладить неловкую ситуацию, вследствие чего он подарил Хлотарю большое серебряное блюдо, и этот инцидент был исчерпан. Теодорих очень жалел о том, что из-за неудачи в покушении ему пришлось отдать блюдо, и отправил сына Теодеберта, чтобы он попросил дядю Хлотаря отдать ему «по своей воле подарок», сделанный его отцом. Теодеберт пришел к Хлотарю и получил то, что просил. Как уже упоминалось выше, Григорий описывал Теодориха как коварного человека, и эта история была изложена Григорием, чтобы еще раз продемонстрировать читателю, что «на подобные хитрости Теодорих был очень ловок»[98].

На кампании против тюрингов сотрудничество между Теодорихом и Хлотарем не закончилось. Узнав об удачном походе Хильдеберта на Вестготское королевство и гибели короля Амалариха, Теодорих решил воспользоваться сложившейся ситуацией и вернуть земли, отвоеванные у него готами Теодориха Великого. Для этого Теодорих в 532 г. послал Теодеберта с войском, и еще в помощь ему Хлотарь отправил своего старшего сына Гунтара. Поскольку после гибели Амалариха, последнего короля из рода Балтов, в королевстве вестготов наступил период неопределенности, многие стали покидать приграничные галльские земли, опасаясь вторжения франков, и перебрались в Испанию под покровительство Теоды. Таким образом, сопротивление Теодеберту и его войску должно было быть несущественным, однако, как мы узнаем из наших источников, ему пришлось долго осаждать крепость Ла-Мален в области Жавола, где в то время скрывался св. Иларий[99]. Города не собирались сдаваться, и франкам пришлось вести военные действия. Крепость Кабриер сдалась только после того, как Теодеберт захватил и разграбил соседнюю крепость и угрожал, что он и у них предаст все огню, а людей — плену, если они не сдадутся добровольно. Эти факты говорят против простого желания Григория представить приход франков в роли избавителей от ненавистных правителей-ариан, угнетающих католическую церковь. Скорее, наоборот, во время похода 532 г. оставшееся население еще воспринимало франков как врагов и с большой неохотой подчинялось власти Теодеберта. Вероятно, в 532–533 гг. Теодеберт вернул под франкскую власть области Родеза, Жавола и Альби. Это те области, которые уже были в свое время завоеваны и которые франки считали несправедливо утерянными. Они по разделу 511 г. принадлежали доле короля Теодориха, поэтому после возвращения Родеза Гунтар посчитал свою миссию выполненной, а цель похода завершенной, поэтому он вернулся обратно к отцу в Суассон. Теодеберт же, не повстречав серьезного сопротивления от вестготов, решил не ограничиваться только этими областями и выдвинулся дальше в Септиманию. Ему подчинился Лодев, Юзес, Безье и ряд крепостей рядом с ними[100]. Кроме того, Теодеберт в это же время начал военные действия и против остготов, на какое-то время захватил и удерживал Арль, взяв из города заложников. Но, по всей видимости, владение городом продолжалось недолго. В нашем распоряжении осталось лишь упоминание о том, что готы смогли отвоевать Арль, детали борьбы за город неизвестны. Возможно, именно в это время в правящих кругах Остготского королевства уже пришло понимание того, что долго удерживать Прованс под натиском франков будет крайне сложно, и это впоследствии вылилось в передачу данной области франкам в 537 г.

В разгар этих событий до Теодеберта доходит новость, что «его отец тяжело болен и что если он не поспешит к нему, чтобы застать в живых, то дядья лишат его наследства». Естественно, Теодеберт откладывает все дела и направляется к отцу, застает его в живых, но вскоре после его отъезда в 533 г. король Теодорих умирает, предоставляя своему сыну возможность побороться за королевский престол[101].