Галлия под властью франкских королей (511–561)

Королевство Теодеберта I (533–548)

Смерть Теодориха повлекла за собой борьбу за королевство между Теодебертом и его дядьями Хильдебертом и Хлотарем, которые поднялись против него, желая отнять королевство. В этой борьбе ключевую роль играла знать королевства, которую Григорий называет лейдами. Теодеберт только с помощью подарков склонил их на свою сторону, и, по словам Григория, они «защитили его и помогли ему утвердиться в королевстве»[102]. Сложно не заметить, что король был сильно ограничен в принятии решений позицией лейдов. По-видимому, Сигивальд и Мундерих были одними из таких лейдов, и, как мы знаем из предыдущего повествования, они могли занимать весьма независимую позицию и доставлять королю значительные неприятности. К их мнению вынуждены были прислушиваться короли, они могли даже ставить ультиматумы — как, например, когда они требовали от Теодориха присоединиться к походу против бургундов. Также они вмешивались и в семейную жизнь короля. Так, еще при жизни Теодорих помолвил Теодеберта с Визигардой, дочерью лангобардского короля Вахона. Но во время похода 532 г. в Септиманию Теодеберт сошелся с галло-римлянкой Деотерией и стал открыто жить с ней. Она родила ему сына Теодобальда, и из-за Деотерии Теодеберт не хотел брать в жены Визигарду. Так продолжалось около 7 лет, пока в дело не вмешались лейды. По словам Григория, «франки собрались и стали сильно ругать его за то, что он оставил свою невесту». Теодеберт, немало обеспокоенный этим, вынужден был уступить, после чего оставил Деотерию и женился на Визигарде[103]. Это событие, по-видимому, совпало с желанием Теодеберта вмешаться в италийские дела, и брак с Визигардой, в итоге случившийся в 539 г., был обусловлен в том числе и политическими соображениями в необходимости заключения союза с королем лангобардов перед планируемым вторжением[104]. Кроме того, по словам Григория, Теодеберт совершил много неправедного, за что епископ Ницетий Трирский, который со времен его отца продолжал занимать одну из ведущих ролей в королевстве, его часто сурово обличал. По-видимому, основной претензией епископа к королю было то, что «король совершает прелюбодеяния»[105]. Возможно, Теодеберт подвергался суровым отповедям от епископа Ницетия из-за сожительства с Деотерией, однако, по всей видимости, король и помимо этого был небезгрешен и давал повод для подобных обвинений. Ведь, судя по всему, и сама Деотерия не могла полностью доверять Теодеберту. По словам Григория, когда ее собственная дочь достаточно повзрослела, Деотерия приказала убить ее, потому что заподозрила, что король «может почувствовать к ней вожделение и взять ее к себе». Однако все старания Деотерии были напрасны, и хотя брак Теодеберта продлился недолго, так как Визигарда вскоре умерла, но Теодеберт не вернулся к Деотерии, а женился на другой[106].

В делах внутренней политики Теодеберт проявил, по-видимому, больше хозяйственных способностей, чем его отец. Неслучайно он пользовался у своих современников исключительным авторитетом. Григорий и Марий Аваншский сходятся во мнении, именуя его великим и замечательным правителем. Григорий добавляет, что Теодеберт правил королевством справедливо и многим охотно оказывал благодеяния, кроме того, он милостиво освободил церкви Клермона от выплаты налога[107]. Стиль его управления может иллюстрировать следующий пример. Жители Вердена при Теодорихе влачили жалкое существование, полное лишений, страданий и бед. Гонимый Теодорихом епископ Дезидерат, видя бедственное положение граждан, обратился за помощью к Теодеберту, прося у того взаймы денег, чтобы ими поддержать горожан. Эти деньги епископ просил не на повседневные нужды, а для того, чтобы, «занимаясь торговлей, горожане могли иметь в Вердене такой доход, как и в других городах». Теодеберт откликнулся на эту просьбу и ссудил деньги епископу, который раздал их среди горожан. «И они, занимаясь торговыми делами, стали благодаря этому богатыми и по сей день считаются именитыми». Кроме того, когда жители Вердена, оправившись от нищеты, решили вернуть долг, король милостиво отказался и не принял денег[108]. Примечательно, что Марий Аваншский в своей хронике применяет по отношению к Теодеберту эпитет «magnus», что в других случаях могло бы означать его главенствующую роль среди других франкских королей. Тем более сам Теодеберт в письме византийскому императору среди прочего называет себя правителем и всей Франкии и тем самым дает почву для таких умозаключений; однако, как будет видно ниже, это было лишь желанием произвести впечатление на императора, всей Франкией Теодеберт никогда не владел[109]. При этом стоит отметить, что Теодеберт в некоторых внутренних вопросах лишь продолжал политику своего отца; так он, например, не отказался от практики брать в заложники представителей знати Оверни и Лимузена[110], что указывает на действенность этой меры в глазах Австразийского двора.

Помимо лейдов, на политику Теодеберта влияли галло-римляне из высшего класса, в результате чего авторитет короля среди галло-римлян поднялся на невиданную доселе высоту. Все так же на ведущих ролях в королевстве находился Ницетий Трирский. В период его епископства (524–566) Трир стал одним из ведущих религиозных центров на Рейне, где благодаря самому Ницетию подготавливались кадры как для церковной иерархии в регионе, так и для светской администрации королевства. Авторитет и влияние Ницетия были настолько сильны, что он мог позволить себе во время службы в церкви потребовать от короля изгнать оттуда его приближенных, которых он ранее отлучил, и пока тот не исполнил этого, отказывался продолжать службу[111]. В гражданской администрации королевства выделялся Парфений из сенаторского сословия, который выступал за повсеместное обложение налогом населения и церкви. Если церковные доходы благодаря Ницетию удалось отстоять, то, по-видимому, с подачи Парфения франки впервые должны были уплачивать налог королю. Этого франки инициатору реформы не простили и после смерти Теодеберта убили его[112]. Помимо Парфения, и другие галло-римляне занимали заметное положение при короле, такие как Астериол и Секундин, которых Григорий характеризует как «людей знающих и сведущих в искусстве красноречия»[113]. Кроме того, мы знаем, что в канцелярии Теодеберта служил Аредий, который был учеником Ницетия и со слов которого Григорий Турский составил житие самого епископа Трира[114]. Там же служил и Антидий, о котором известно, что он попытался присвоить часть средств, выделенных Теодебертом на постройку храма в области Лангра[115]. Собрав свою администрацию из представителей галло-римской знати и следуя их советам, Теодеберт попытался предстать не только королем франков, но и галло-римлян, проживавших на территориях, подконтрольных королю. Чтобы соответствовать их ожиданиям еще больше, Теодеберт попытался открыто подражать римским императорам. Он первым из варварских королей отчеканил золотые монеты со своим изображением, а также организовал конные состязания в Арльском цирке, что, несомненно, было направлено на поддержку амбиций короля, прежде всего среди галло-римлян[116]. Это, по всей видимости, было с воодушевлением принято ими, и именно поэтому Марий Аваншский применил к Теодеберту определение magnus, так как он более всего походил на идеал правителя в глазах современников[117]. Таким образом, Теодеберт добился авторитета в глазах населения, однако эта же среда не ограничивалась требованиями к светскому образу, она выдвигала условия и к христианскому облику короля. В этой части тоже была выработана некоторая программа, которая нашла отражение в письме епископа Аврелиана к Теодеберту. В этом письме Аврелиан предлагает королю следовать целому набору моральных качеств, таких как справедливость, милосердие, гуманность, благородство, сострадание и благочестие. А взамен, в случае соответствия этим требованиям, он сможет предстать образцом для подражания для следующих правителей и заслужить венец святости. Однако неизвестно, насколько Теодеберт воспользовался советами Аврелиана[118].

После того как лейды поддержали Теодеберта как единственного наследника Теодориха, король Хильдеберт, поняв, что «он не в состоянии одержать над ним верх», пошел на примирение с Теодебертом. Он пригласил Теодеберта со словами «У меня нет сыновей, и я хочу, чтобы ты был мне сыном» и очень щедро одарил его, что даже вызвало чрезвычайное удивление у современников[119]. Надо признать, что этот союз никогда не был омрачен обычным для того времени коварством и, по-видимому, Теодеберт и Хильдеберт сохранили хорошие отношения вплоть до смерти. В связи с этим стоит отметить, что по отношению к делам церкви Теодеберт проявлял некоторое безразличие. В этом вопросе он уступил инициативу своему дяде Хильдеберту. Хотя Теодеберт разрешил провести церковный Собор в Оверни (535 г.), однако он также не препятствовал тому, чтобы епископы участвовали в Соборах, созванных Хильдебертом. Так, на Соборах в Орлеане (541, 549 гг.) присутствовали многие епископы из королевства Теодеберта, о чем мы поведем разговор ниже. Здесь стоит отметить, что Теодеберт, как и его отец Теодорих, также был индифферентен и по отношению к законотворческой деятельности, хотя этого можно было ожидать, если обратить внимание на галло-римское ядро его двора. Но ни Теодорих, ни Теодеберт, по-видимому, не имели отношения к созданию различных варварских Правд (Салической, Баварской), несмотря на то, что осуществлялись некоторые попытки привязать создание Правд к их имени[120].

Придя к согласию между собой, Хильдеберт и Теодеберт решили совместно выступить против Хлотаря, который, подумав, что не выдержит натиска их войск, скрылся в лесу. Хильдеберт и Теодеберт осадили его и, по-видимому, принудили к выгодному для них миру[121]. Более слабое положение Хлотаря в дальнейшем проявится при разделе Бургундии и Прованса, где его, по-видимому, отодвинули при разделе.

После примирения Теодеберт, Хильдеберт и Хлотарь в 534 г. выступили против короля бургундов Годомара II и, начав с осады Отёна, в конце концов полностью разбили его и заняли Бургундию, поделив ее между собой. По описанию этого события заметно, что Григорий Турский окончательно запутался в хронологии, приписав полное завоевание Бургундии только Хильдеберту и Хлотарю, поэтому сообщение Мария Аваншского о завоевании Бургундии здесь как нельзя кстати[122]. Судьба последнего короля бургундов Годомара II, по-видимому, была незавидной: судя по всему, он умер в заточении в какой-то крепости, куда его поместили и держали под стражей. А оставшихся бургундов франкские короли сделали своими подданными и заставили в дальнейшем участвовать вместе с франками в походах против неприятелей[123]. После раздела Бургундии Теодеберту, по всей видимости, достались области с городами Безансон, Сьон, Виндиш и Шалон-на-Соне.

В 535 г. началась компания Юстиниана против остготов, готы терпели одно поражение за другим, и к 537 г. новый король остготов Витигис, готовясь со всем войском двинуться на Рим, понимал, что «они не будут в состоянии выдержать нападение франков, чего можно было ожидать». Поэтому Витигис убедил остальных добровольно передать франкам Прованс и 2000 фунтов золота, чтобы заручиться их поддержкой в войне. За это короли франков «согласились быть в высшей степени дружественными готам и тайно послать на помощь войска, но не франков, а из подчиненных им племен», поскольку франки ранее обещали то же самое и византийскому императору. Таким образом под власть франков перешел Прованс, который они разделили между собой «пропорционально величине власти каждого из них»[124]. В связи с отсутствием данных, сложно говорить определенно, какая часть Прованса отошла к Теодеберту[125]. Удивительно, что Теодеберту не достался сам Арль, который он брал несколько лет назад и откуда у него были заложники, однако он определенно перешел под власть Хильдеберта[126].

Известно, что во исполнение этого договора с готами в этом же 537 г. Теодеберт отправил на помощь готам войска, состоящие из бургундов, которые делали вид, что они отправились туда добровольно, а не по приказанию Теодеберта, чтобы не показалось, что король нарушает договор с императором. Благодаря этой помощи, совместно готы и бургунды захватили Милан[127]. В это время в связи с уходом готов из Галлии под власть Теодеберта попали в том числе и алеманны, которые в свое время укрылись под защитой Теодориха Великого[128]. Через несколько лет, в 539 г., заручившись, благодаря браку с Визигардой, союзом с лангобардским королем Вахоном, и видя, что готы и римляне достаточно ослабили друг друга, Теодеберт вступил с войсками в Италию. Разбил там ничего не подозревавшие отряды как готов, так и римлян, опустошил Лигурию и Эмилию. На этот раз его войско, состоявшее в основном из пеших воинов, вооруженных мечом, щитом и секирой, скорее всего, состояло как из франков, так и, по-видимому, алеманнов. Кроме того, Прокопий сообщает, что «франки принесли в жертву детей и жен тех готов, которых нашли, это свидетельствовало, по словам самого автора, что франки, будучи христианами, сохранили еще множество из своих прежних верований[129]. Однако развить успех Теодеберту не удалось из-за нехватки продовольствия и болезней, охвативших его войско, поэтому он очень скоро вернулся за Альпы[130]. Но Теодеберт не отказался от земель в Северной Италии, он оставил алеманнского дукса Букцелена, которому предоставил власть воевать, и отправил Мумолена ему в помощь[131]. Кроме того, не позднее весны 540 г. Теодеберт предложил свою помощь королю остготов Витигису, желая получить за изгнание византийского полководца Велизария из Италии половину полуострова. Однако после нападения в 539 г. Витигис предпочитал покориться императору, чем отдаться на волю северных «стервятников», к тому же он уже почти договорился с Велизарием на приемлемых для себя условиях[132]. Оставленные Теодебертом франки и алеманны под руководством Букцелена и Мумолена, используя то обстоятельство, что римляне и готы были заняты войной, сами без всякой для себя опасности завладели теми местами, из-за которых шла война. Благодаря этому Теодеберту подчинились Лигурия, область Коттийских Альп и большая часть области венетов, на которые он наложил дань. По словам Прокопия, во власти готов в Венетской области осталось только немного маленьких городков, а у римлян — прибрежная область; все же остальное подчинили себе франки.

Немного позже короли остготов Тотила и Теодеберт вступили в переговоры и условились, что, пока у остготов идет война с римлянами, они будут владеть каждый тем, чем владеют сейчас, и не начинать друг против друга никаких враждебных действий. Если же случится, что Тотила на войне одержит верх над императором Юстинианом, то тогда готы и франки договорятся между собой так, чтобы это было выгодно для обеих сторон. Таким образом, власть Теодеберта утвердилась в областях Северной Италии[133].

Помимо завоеваний бургундов и отторжения некоторых земель у остготов, Теодеберт унаследовал от своего отца власть над алеманнами, тюрингами и в какой-то степени — над саксами. Однако саксы, по-видимому, в царствование Теодеберта восставали против его власти, так как осталось свидетельство, что Хильдеберту даже пришлось выступать посредником между сторонами, которые в то время перешли «к открытым оскорблениям и гневу друг против друга». Хильдеберт направил своего посланца епископа Дезидерата, который «смягчил спор» и снова смог привести их к миру[134]. Алеманны, как и тюринги, управлялись через своих племенных дуксов. Так возвысился алеманнский дукс Букцелен с братьями, которому благоволил Теодеберт. Помимо этого, Теодеберт приобрел существенное влияние на родственное тюрингам племя варнов, выдав свою сводную сестру Теудехильду за короля варнов Гермегискла, который этим хотел укрепить свой королевский престиж[135]. Обладание Венетской областью предполагает, что Теодеберт контролировал некоторые восточные перевалы Альп, и, соответственно, имел некоторое влияние на баваров (по крайней мере, вся дальнейшая история баваров в VI–VII вв. тесно связана с зависимостью от Меровингов). Эта история зависимости, скорее всего, берет свое начало с Теодеберта, который в письме к императору писал, что его власти подчиняются все земли от Дуная и Паннонии до Северного моря[136].

Все эти завоевания и присоединения дали Теодеберту почувствовать себя одним из могущественнейших правителей того времени. По сравнению с истощенными войной остготами и Византией его позиции действительно были сильны. Поэтому не зря Агафий Миринейский упоминает о планах Теодеберта по вторжению во Фракию и Иллирию, чтобы «принести войну к самой столице Византии», для чего он подговаривал к союзу гепидов, лангобардов и другие соседние народы. Однако всем этим планам не суждено было сбыться, так как в 548 г. Теодеберт скончался на пути из Шалона в Реймс[137]. Григорий говорит, что Теодеберт скончался после длительной болезни, и, хотя врачи приложили много стараний по уходу за ним, он, ослабев от недуга, испустил дух. С ним согласен и Прокопий, который сообщает, что Теодеберт умер от болезни. Агафий же приводит другую версию, в которой говорит, что Теодеберт получил смертельную рану на охоте и умер в тот же день. В данном случае большего доверия заслуживает версия Григория, чья семья была близка ко двору Теодеберта, чем рассказ Агафия, впитавший в себя слухи, циркулировавшие в Византии[138].