Галлия под властью франкских королей (511–561)

Королевство Хлотаря (511–561)

При разделе 511 г. Хлотарю как младшему из королей достались незначительные области с городами Суассон, Аррас, Нуайон и Турнэ[226]. Возможно, ему также принадлежали Амьен и Бове, которые церковная традиция приписывает Хильдеберту, однако без них начальное королевство Хлотаря выглядит чересчур скромно. Но и с этими городами оно значительно уступало как территориально, так и в размерах доходов. Поэтому когда в 525 г. умер его брат Хлодомер, Хлотарь незамедлительно взял в жены Гунтевку, вдову Хлодомера, чтобы постараться получить большую долю при разделе королевства Хлодомера. И действительно, Хлотарь завладел казной Хлодомера, что в то время было намного важней территориальных владений, которые сулили лишь будущие налоги, а за счет этой казны Хлотарь мог поддерживать лояльность лейдов и значительное войско. Тем более что размер казны Хлодомера, по-видимому, был значителен, Григорий Турский говорит, что она была гораздо больше, чем 50 тысяч золотых монет[227]. Помимо казны, при разделе королевства умершего брата Хлотарю достались и области с городами Тур и Пуатье, о чем у нас есть письменные свидетельства[228]. Кроме того, есть менее однозначное, но все-таки письменное указание на то, что, по-видимому, и Периге стало принадлежать Хлотарю[229]. А также по остаточному принципу, скорее всего, еще и Ангулем, о принадлежности которого не осталось прямых свидетельств, но который, на наш взгляд, скорее принадлежал Хлотарю. Тем самым королю Суассона досталась восточная часть владений Хлодомера в Аквитании (по линии Тур-Ангулем).

Сам король Хлотарь не обладал великими достоинствами, и даже на фоне современных ему франкских королей выделялся весьма скверным нравом. Примером его беспринципности может служить то, что Хлотарь собственноручно убил детей Хлодомера, будучи в то время женатым на их матери Гунтевке. Однако, по-видимому, этот брак не продлился долго, ведь Хлотарь использовал его только для увеличения своей доли в наследстве Хлодомера. Кроме того, Хлотарь, по словам Григория, был человеком распутным и, по-видимому, одновременно имел несколько жен. Так, в то время, когда он был женат на Ингунде, он взял себе в жены ее сестру Арегунду[230]. Нам известно о семи сыновьях и одной дочери Хлотаря от трех жен (Ингунды, Арегунды и Хунзины), помимо этих признанных детей есть основания предполагать, что список детей Хлотаря на этом не ограничивался; примером тому может служить Гундовальд, который впоследствии претендовал на то, что он тоже является сыном Хлотаря[231]. О нраве короля даже в последние годы его жизни повествует и биограф св. Консорции. По его словам, Консорция вынуждена была обратиться к королю Хлотарю за защитой, прося, чтобы тот приказал даровать ей покой в его королевстве и разрешил остаться в девах. Для этого ее вели к королю, и она очень боялась, как бы Хлотарь не возжелал ее[232].

Хлотарь старался участвовать в походах, совершаемых братьями. В отличие от своего брата Хильдеберта, он пытался вступить в нормальные отношения с Теодорихом и принял участие в совместном походе с ним против тюрингов в 531 г. Хотя это не помешало Теодориху с присущим ему коварством после победы над тюрингами попытаться убить Хлотаря, чего удалось избежать благодаря бдительности последнего. В результате этого успешного похода в Тюрингию Хлотарь захватил, помимо всего прочего, и малолетнюю дочь тюрингского короля Герменефреда, Радегунду, которую отдал на воспитание на одну из своих вилл и впоследствии, когда та достигла зрелого возраста, женился на ней. Так как все предыдущие его жены были, по-видимому, низкого происхождения, посредством этого брака Хлотарь, скорее всего, хотел подержать свой авторитет среди франков, женившись на женщине из королевского рода. Однако сам этот брак не принес Хлотарю удовлетворения, так как Радегунда выросла страстно верующей, и при дворе начали ходить сплетни, что король живет скорее с монахиней, чем с королевой. Но после того как Хлотарем был убит брат Радегунды (556 г.), она твердо решила посвятить себя Господу и обратилась к епископу Медарду, чтобы тот постриг ее в монахини. И хотя этому сопротивлялись знатные люди, которые даже пытались оттащить Медарда от алтаря, Радегунда решительными словами убедила епископа, и тот посвятил ее в дьякониссы. После этого она удалилась на свою виллу в области Пуатье, подаренную ей королем, и стала вести скромный образ жизни. Больше она с Хлотарем не встречалась. О ее неприязни к нему может говорить тот факт, что, когда до нее дошли слухи, что Хлотарь желает вернуть ее к себе, то она даже была готова покончить с собой[233]. Таким образом, этот брак можно назвать крайне неудачной затеей Хлотаря.

После смерти Теодориха он вместе с Хильдебертом попытался оспорить права Теодеберта на корону отца, но безуспешно; мало того, Хильдеберт и Теодеберт объединились против него и принудили его к неравному миру. В результате Хлотарь, по всей видимости, был отстранен от раздела Бургундии и Прованса.

Следует признать, что все это время Хлотарь оставался достаточно незначительным королем по сравнению с соседями, но резкий рост его могущества в конце правления связан, прежде всего, с прекращением параллельных королевских ветвей. Серьезно усилила его могущество смерть Теодобальда (555 г.), не оставившего наследника. Хлотарь моментально разыграл уже знакомую ему партию, взяв в жены вдову умершего Вульдетраду и тем самым заявив свои права на все наследство Теодобальда, что, как уже писалось выше, ему удалось. При этом Хлотарь вызвал большое недовольство своего брата Хильдеберта, которого обошел в этом деле. Однако сама женитьба Хлотаря на Вульдетраде хотя и принесла ему целое королевство в наследство, обернулась некоторым конфузом. Хлотарь был уже женат на Радегунде, которая хотя и жила отдельно на вилле в Пуатье, но формально продолжала быть его женой. Таким образом, Хлотарь опять стал двоеженцем, и хотя его самого, как мы знаем, не смущали подобные моменты, на этот раз он, порицаемый за это епископами и лейдами, вынужден был отказаться от Вульдетрады, отдав ее замуж за баварского дукса Гаривальда[234].

Объединив под своей властью два королевства, Хлотарь значительно увеличил как свои владения, так и силы. В результате этого под власть Хлотаря перешел и весь блок восточных племен, покорением которых занимались Теодорих и Теодеберт. Эти двое могли посчитать, что они были связаны договором с Теодорихом и его потомками, но из-за того, что эта королевская линия оборвалась, они освободились от обязательств перед ними. Если судить по сообщению Мария Аваншского, первыми в 555 г. восстали саксы, Хлотарь выступил против них и разбил их в кровопролитной битве, что на время усмирило саксов[235]. Однако, если верить Марию, уже через год, в 556 г., саксы вторично восстали против него и отказались платить годовую дань в 500 коров[236]. По-видимому, именно это новое восстание и можно приписать подстрекательству Хильдеберта, о котором говорит Григорий, когда саксы пришли и разорили франкскую землю до города Дойца[237]. В этом им помогали и тюринги, присоединившиеся к восстанию, на что Хлотарь, по-видимому, ответил убийством брата Радегунды, который был тюрингским принцем и находился у него в заложниках еще с 531 г., и опустошил всю Тюрингию[238].

Затем Хлотарь выдвинулся против саксов, но битве с ними, по словам Григория, предшествовали переговоры, в которых саксы предлагали возобновить свои обязательства, которые они «обычно выплачивали его братьям и племянникам» и даже больше. Хлотарь был согласен на эти условия и заявил, что добровольно не выступит против них, но в дело вмешались лейды, которые отказывались верить саксам и требовали битвы. Видя нежелание короля, они даже «бросились на него, разорвали его шатер и с бранью потащили его, намереваясь убить, если он откажется выступать с ними». Этот эпизод еще раз показывает силу лейдов, которые оказывали значительное влияние на политику франкских королей. В итоге Хлотарь с франками выступил против саксов и завязалась битва, в которой было множество убитых с той и другой стороны. Если Марий Аваншский дипломатично не упоминает о том, кто победил в этой битве, говоря лишь, что много саксов полегло, то Григорий сообщает, что франки потерпели полное поражение[239]. С нашей точки зрения, в этом случае стоит довериться сообщению Григория, хотя во всем этом эпизоде с переговорами чувствуются некоторые морализаторские нотки, которые дают почву для некоторых сомнений в реальности этой истории. Однако, с другой стороны, у нас нет оснований говорить о том, что Григорий в своем труде когда-либо симпатизировал Хлотарю, скорее наоборот, что вкупе с молчанием Мария Аваншского по этому вопросу и в принципе откровенной профранкской позицией Григория дает нам возможность принять эту историю как правдивую. Таким образом, франки потерпели поражение от саксов в 556 г., что, кроме того, породило слух, что Хлотарь убит саксами. Его брат Хильдеберт, недовольный тем, что не принял участие в разделе наследства Теодобальда, подговорив саксов к восстанию, сам в отсутствие Хлотаря выступил с войсками в направлении Реймса и, услышав, что его брат погиб, «захватил все области, куда только мог дойти»[240].

В том же 556 г. в Италии франки хотя и одержали локальную победу в битве над византийцами, но в этом же году все же вынуждены были окончательно отказаться от земель, которые присоединил Теодеберт к владениям королевства франков на севере Италии. Таким образом, владения Хлотаря в Италии, доставшиеся ему из наследства Теодобальда, были утеряны[241].

Мало того, у Хлотаря появился еще один неожиданный для него соперник. Стоит сказать, что к этому времени у Хлотаря уже умерли двое сыновей, старшие сыновья Гунтар и Хильдерик скончались при неизвестных для нас обстоятельствах; известно, что на Гунтара его отец возлагал некоторые надежды. Об этом говорит то, что он предоставил ему возглавлять войско в совместном походе с Теодебертом против вестготов в 532 г. После того как Хлотарь вступил в наследование, он решил предоставить в управление своему сыну Храмну Овернь. Чем было продиктовано решение Хлотаря выделить Храмна из числа своих детей и наделить его персональной властью, трудно судить. Возможно, Храмн был старшим из живших на тот момент сыновей Хлотаря, или у короля были какие-то другие соображения, но очевидно, что ни до этого, ни после Хлотарь не выделял таким образом никого из своих многочисленных детей. Несомненно одно, что Храмн обладал более высоким статусом, чем другие сыновья Хлотаря. От Григория мы знаем, что он был сыном от некой Хунзины, о которой нам больше ничего не известно, так как это имя больше не появляется на страницах наших источников. Мы не знаем, была ли она его женой или просто конкубиной, источники молчат. В этой связи нельзя не упомянуть о некотором сходстве в латинской транскрипции имен Хунзины и известной нам жены Хлотаря — королевы Гунтевки. В дошедших до нас рукописях они варьируются: Chunsina-Chunsena-Gunsena и Ghunteuca-Guntheuga, это сходство даже привело к ошибке уважаемого Б. Бахраха в его переводе Книги истории франков (Liber Historiae Francorum): Б. Бахрах назвал Храмна сыном Гунтевки[242]. В латинском тексте Книги истории франков автор переписал эти события из Истории франков самого Григория и вслед за ним различает Gunsina — Gundeuca[243]. Нам неизвестно, случайно или умышленно Б. Бахрах перевел имя матери Храмна как «королева Гунтевка», но это предположение не лишено смысла. Если предположить, что Храмн был сыном от королевы Гунтевки, вдовы Хлодомера, благодаря браку с которой Хлотарь сам в свое время значительно поднял свой престиж, в то время как остальные его сыновья были от незнатных женщин, то становится понятен более высокий статус Храмна среди его сводных братьев, и, соответственно, более понятен шаг Хлотаря, который наделил его властью. Такое предположение многое объясняет, становятся более понятны действия Храмна и его притязания на земли, некогда входившие в королевство Хлодомера и принадлежавшие, по его мнению, ему. Но при этом выглядит сомнительным, что Григорий не знал об этом. Таким образом, если согласиться с этим предположением, то следует признать, что Григорий либо сознательно исказил имя матери Храмна в угоду выжившим детям Хлотаря, не желавшим указывать на свой более низкий статус, либо это место в первоначальной рукописи было плохочитаемым. И хотя мы не можем утверждать, что это предположение является истиной, так как состояние наших источников не позволяет делать более определенные выводы, но оно точно не лишено смысла и вполне вероятно.

Так или иначе, Храмн, получив некоторую независимость, стал страстно сколачивать вокруг себя сторонников[244]. В Клермоне он сместил графа города Фирмина и на его место поставил Саллюстия, по-видимому, рассчитывая на его преданность за это. С той же целью он стал поддерживать Катона, который претендовал на епископскую кафедру Клермона, а самого епископа Каутина довел угрозами до того, что тому пришлось, «боясь, чтобы с ним не случилось какого-нибудь несчастья», бросить процессию и поспешно скрыться в базилике Св. Юлиана в Бриуде. Кроме того, Григорий сообщает, что вокруг Храмна стали собираться люди, готовые выполнить любые его приказы, среди них Григорий выделяет клермонского гражданина Асковинда, отличавшегося «во всякой благости», и Леона из Пуатье, подстрекавшего короля на дурные дела. Среди злодеяний людей Храмна в Оверни Григорий упоминает то, что они стали похищать дочерей у сенаторов, а однажды они похитили ночью сосуды для богослужения из храма[245]. Завершив свои дела в Оверни, Храмн перебрался в Пуатье, где заключил тайный союз против своего отца с Хильдебертом. Нам известно, что в Пуатье Храмн преследовал некоего Австрапия, который оставался верен Хлотарю, но тот скрылся в базилике Св. Мартина в Туре. Храмн приказал охранять его там, так что никто не помышлял приносить ему даже пищу, из чего следует, что власти Храмна подчинился и Тур. В остальном же Храмн не встретил особого сопротивления и, по словам Григория, жил в Пуатье некоторое время в роскоши. Затем он направился в Лимож, который тоже подчинился его власти. Таким образом, он начал сколачивать себе королевство уже из нескольких областей. Это не на шутку встревожило Хлотаря, который рассчитывал, что Храмну будет достаточно и Оверни, но, поскольку он сам как раз в это время был занят подавлением второго восстания саксов (556 г.), он направил к нему двух других своих сыновей — Хариберта и Гунтрамна — с войском. Они застали Храмна в области Лиможа и потребовали от него возврата «захваченных им не по праву отцовских владений», но Храмн перехитрил их, заставив поверить слуху, что Хлотарь погиб в Саксонии. Поверив этому, сводные братья Храмна с большой поспешностью возвратились в Бургундию, а Храмн отправился за ними с войском и захватил Шалон-на-Соне, затем продвинулся еще дальше до Дижона, но тот ему не покорился. После этого Храмн уже открыто прибыл с женой в Париж к своему дяде Хильдеберту и заключил с ним «союз на верность и любовь и поклялся в том, что он самый злейший враг своему отцу»[246]. В это время слух о смерти Хлотаря достиг и Хильдеберта и он выступил с войсками против Хлотаря. Таким образом, в 556 г. организовалась целая коалиция против Хлотаря, во главе которой стоял Хильдеберт, подстрекавший саксов и связавший себя союзом с Храмном, который буквально за несколько лет стал значимой фигурой, собравшей под свою власть Овернь и области Лиможа, Пуатье, Тура и Шалона-на-Соне и вряд ли собиравшейся на этом останавливаться. Такой расклад сил был явно не в пользу Хлотаря, но судьба ему благоволила. Хлотарь смог усмирить тюрингов и примирился с саксами, но, что самое главное, в самый разгар событий Хильдеберт начал болеть, уже не мог вставать с постели и, наконец, в 558 г. умер, а его королевством и богатством завладел Хлотарь. Таким образом, Храмн внезапно остался один на один против своего отца, усилившегося за счет владений своего брата. Несложно предсказать, что Храмн пошел на примирение с отцом, скорее всего, лишившись всего. Такое положение после внезапного взлета не могло устраивать честолюбца Храмна, и через некоторое время он вновь «нарушил верность отцу». Однако на этот раз неповиновение заставило его вместе с женой и детьми искать убежища у бретонского графа Хонообера. Хлотарь в сильном гневе отправился против него с войском в Бретань, там в 560 г. между ними произошла битва, в которой пал Хонообер, а Храмн, пытаясь спасти свою семью, был пленен. Разгневанный Хлотарь приказал убить Храмна с женой и дочерьми, что положило конец этой войне[247].

О внутренней политике Хлотаря известно мало, он редко попадал в поле зрения Григория, мы знаем лишь, что еще в 530–540-х гг. Хлотарь попытался вмешаться в церковную политику и приказал выплачивать в его казну треть доходов церквей в его королевстве, и, хотя многие с этим неохотно согласились, но этому воспротивился Инъюриоз, епископ Тура, и Хлотарю, по всей видимости, пришлось отказаться от этой затеи[248]. Однако такое отношение короля к церкви передавалось и его подчиненным. Так, по словам Григория, некто, находившийся на службе у Хлотаря, не получив подарка от аббата, пригрозил тому, что он превратит храм в дом короля и в одном из углов будут кормить королевских лошадей[249]. Из двора Хлотаря того времени можно отметить Дезидерата, служившего при короле в должности auricularius, он был составителем эдиктов двора, а также хранителем королевского перстня-печати. В какой-то момент он потерял благосклонность короля и всех оптиматов, которые много упрекали его в том, что он «больше заботится о своем частном, хотя должен больше думать о делах многих других людей». После чего Дезидерат перешел к Хильдеберту, который способствовал назначению того на епископскую кафедру Буржа, а освободившееся место при короле Хлотаре, по-видимому, досталось Бавдину, которого Григорий Турский называет референдарием короля Хлотаря со схожими функциями. Помимо этих персоналий, нам известен еще Харегизл, состоявший секретарем при Хлотаре, этим, в принципе, и ограничивается наше знание о его дворе[250].

Правление Хлотаря объединенным Франкским королевством было недолгим, за это время он успел запомниться тем, что пренебрегал иерархами церкви, которые имели вес при предыдущих королях. А именно, Ницетий, епископ Трирский, имевший большой авторитет в Австразийском королевстве, и обличавший и Теодориха, и Теодеберта, которые прислушивались к его наставлениям, продолжил в том же духе и обличил Хлотаря за его поведение. Такого обращения Хлотарь не потерпел и тут же отправил Ницетия в ссылку[251]. Такое же прохладное отношение прочувствовал на себе и Герман, епископ Парижа, который был не последним человеком при дворе Хильдеберта. Так, когда Герман пришел к королю, тот, продержав его некоторое время на входе, не удосужился принять епископа, и Герман был вынужден отправиться домой, так и не получив аудиенции у короля[252].

Стоит отметить, что вновь объединенное франкское королевство под властью Хлотаря просуществовало всего три года (558–561), поэтому о его внешнеполитической деятельности говорить вообще особенно не приходится. Стоит отметить лишь потерю областей в северной Италии, контроль над которыми перешел к византийцам.

В 561 г. последний из сыновей Хлодвига заболевает лихорадкой и покидает этот мир ровно через год и один день после победы над Храмном. Григорий в своем повествовании вложил Хлотарю следующие предсмертные слова: «Что это за царь небесный, если он губит столь великих царей?». Умирающий король сомневается в божественной справедливости и претендует на величие, хотя, как видно из этого исследования, Хлотарь ничем, кроме недостойных дел, не отличался и был лишь жалкой тенью таких своих соперников, как Хильдеберт I и Теодеберт I. Только по воле случая и коварства именно его ветвь стала единственным продолжателем династии Меровингов. Ему наследовали дожившие до этого времени Хариберт, Гунтрамн, Сигиберт и Хильперик, которые с большим почетом похоронили его в Суассоне и разделили между собой его королевство.