Галлия под властью франкских королей (511–561)

Королевство Хлодомера (511–524)

Хлодомер был старшим сыном Хлодвига от королевы Хродехильды, нам осталось мало сведений о нем самом и его характере, единственное, что известно о нем — это его походы против бургундских королей. Здесь стоит отметить, что все три сына Хлодвига от Хродехильды родились в промежутке 494–502 гг. С одной стороны, это ограничено браком родителей, заключенным в 493 г. Другая граница определяется тем, что Хлотарь, самый младший из сыновей Хродехильды, в 532 г. смог отправить своего совершеннолетнего сына во главе армии против вестготов. Таким образом, Хлотарь, по-видимому, не мог быть рожден позднее 502 г.[155] Поэтому в 511 г. при разделе королевства отца самому старшему из сыновей Хродехильды было не более 16 лет, а самому младшему — не менее 9 лет. Если говорить конкретно о Хлодомере, то известно, что он был вторым сыном в браке, но его старший брат Ингомер умер в младенчестве. Исходя из этого, стоит предположить, что он не мог родиться раньше 495 г.[156] С другой стороны, у самого Хлодомера на момент смерти в 524 г. старшему сыну, по-видимому, было уже 10 лет, из чего можно сделать вывод, что сам Хлодомер, скорее всего, родился не позднее 496 г. Таким образом, датой рождения Хлодомера следует считать 495–496 гг.

После смерти Хлодвига в 511 г. при разделе его наследства Хлодомеру, как старшему сыну от Хродехильды, достались обширные территории, а именно области бассейна Луары с городами Орлеан, Бурж, Тур, Пуатье, Анже, Нант и Осер[157], а также часть областей в Западной Аквитании. В составе земель Западной Аквитании Хлодомеру, по-видимому, достались Сент, Бордо, Периге, Ангулем, Ажен, Оз и Тулуза, разрушенная и разграбленная его отцом. Здесь стоит остановиться на вопросе определения аквитанских земель, оставшихся под контролем франков после заключения мира с готским королем Теодорихом в 513/514 гг. Сделать это достаточно сложно, ввиду отсутствия полноценных данных об этом в источниках. Однозначно мы можем говорить о том, что Овернь и Лимузен остались под властью короля франков Теодориха, о чем уже говорилось выше. Готы после смерти Хлодвига отвоевали некоторые области; по словам Д. Клауде, обычно речь в этом случае идет о Родезе[158], что можно без сомнения утверждать благодаря Житию Далмация[159]. Е. Эвиг, а также и Х. Вольфрам в одной из своих работ говорят, что готы отвоевали у франков только Родез, юг Новемпопуланы и, возможно, Альби и Тулузу[160]. В то же время в другом труде Х. Вольфрам предполагает, что готы Теодориха Великого могли отвоевать также и Ангулем, Бордо и Сент, хотя и не приводит никаких доводов в пользу этого[161]. Галльские церковные Соборы не созывались в период 511–533 гг., а Григорий Турский обошел вниманием ситуацию в этих областях и, по-видимому, был мало информирован о происходивших в них событиях[162], поэтому данная проблема вызывает неоднозначность мнений.

Со своей стороны, мы можем высказать некоторые соображения по этому поводу. Прежде всего, здесь стоит упомянуть Житие Илария, епископа Жавола, из которого можно выяснить, что область Жавола была захвачена в результате похода Теодеберта I в 532 г.[163] Таким образом, до 532 г. власть готов распространялась не только на Родез, но и на область Жавола. Кроме того, 15 приходов Аризита (г. Але), которые только в 566 г., будучи приданым Брунгильды, были переданы под управление епископа Родеза, говорят нам о том, что и область Аризита была до 566 г. под властью готов[164]. Поэтому можно заключить, что в восточной части Аквитании до 532 г., по-видимому, горы Центрального массива представляли собой естественную границу между владениями готских и франкских королей.

Что касается западной части Аквитании, то она, за редким исключением, почти полностью находилась во власти франков. Монетный клад из Шинона, захороненный ориентировочно в 525 г., состоит из 81 монеты и содержит лишь 2 остготских солида и ни одной вестготской монеты, что свидетельствует об отсутствии готской власти в этом регионе[165]. Кроме того, Леонтий, епископ Бордо, по словам Фортуната, в молодости участвовал в походе Хильдеберта против вестготов в 531 г., что говорит о несомненной принадлежности Бордо франкской власти. Таким образом, одно из предположений Х. Вольфрама неверно и власть франков распространялась на юг от Луары вплоть до области Бордо.

О юго-западной Аквитании говорить с той же уверенностью сложнее. Единственным текстом, отражающим события в этом регионе в этот период, можно считать Житие Гликерия, епископа Сент-Лизье. В нем сообщается, что, когда в 507 г. «случилось бушевание войн», Сент-Лизье сбросил с себя власть готов и отказался сопротивляться вторжению франков и бургундов. Однако немного спустя около Сент-Лизье появляется готский дукс Рекосинд, посланный для опустошения этого города. И когда город был сильно поврежден, а все жители устрашены и боялись пленения, они бросились со слезами к Гликерию, которому удалось договориться с готским дуксом. После чего Сент-Лизье, по-видимому, вновь признал готскую власть и, по словам автора, имел тесные отношения с Испанией, жители которой стекались к Гликерию за исцелением[166]. Сент-Лизье находится примерно в 100 км от Каркассона в западном направлении, это показывает, что готы совершали походы на юг Новемпопуланы и какая-то часть этой области была вновь приведена под их власть. Возможно, имеет смысл говорить о Коммэнже и Тарбе, епископы которых появились на Соборе 541 г., только после похода Хильдеберта и Хлотаря, в результате которого власть этих королей закрепилась и в южной Новемпопулане. Примечательно, что и Сент-Лизье после 541 г. снова перешел под власть франков, о чем свидетельствует подпись епископа этого города под решениями Собора в 549 г. В то же время присутствие епископов Оза и Оша на Соборе 533 г. показывает, что эти области либо не были вновь взяты под контроль готами после 507 г. и с тех пор находились во власти франских королей, либо перешли под власть Хильдеберта уже после похода 531 г. против Амалариха.

Отдельно стоит остановиться на участи Тулузы. Проблема в том, что упоминание Тулузы практически полностью пропадает из источников после войны 507 г. Во время этого конфликта Тулуза, по-видимому, подверглась сильному разрушению и, по сообщению галльского хрониста, была «сожжена»[167]. Тем не менее она осталась под властью франков, о чем свидетельствует то, что Гермерий, епископ Тулузы, если верить его биографу, в это время посетил Хлодвига и получил от него дары. После смерти Хлодвига, как было сказано выше, готы отвоевали некоторые земли, в том числе, по-видимому, и Сент-Лизье, которое находится всего в 60 км на юг от Тулузы. И было бы странно, если бы они не попытались в таком случае отвоевать и бывшую столицу. Однако нам доподлинно неизвестно, удалось ли готам вернуть этот город, но попытки этого должны были осуществляться. В связи с тем, что Тарб, Коммэнж и Сент-Лизье готам, скорее всего, удалось захватить, то, по-видимому, и Тулуза, связующая эти районы с остальными галльскими территориями Теодориха Великого, вновь была обретена ими. Но в результате этот город подвергся, возможно, еще большему разрушению, депопуляции и потерял былое значение, находясь на границе с владениями франков. Этому вторит и автор Жития Гермерия, сообщая, что, когда епископ пришел в Тулузу, где его с радостью встретили жители и оставленные им слуги, он не стал оставаться в городе, а возвел монастырь в неком месте Дукс и покинул Тулузу, перевезя туда вместе с собой всю семью и рабов[168]. Город еще долго оправлялся от этих событий, и следующее его появление на страницах источников можно датировать только 585 г., когда епископ этого города посетил очередной Собор.

Стоит отметить, что все попытки точно определить принадлежность областей, о которой мы не имеем упоминаний в источниках, тому или иному королевству франков следует воспринимать с определенной долей условности, так как это остается уделом субъективных умозаключений. Не всегда современные представления о целесообразности (как географической, так и какой-либо иной) могут соответствовать представлениям правителей рассматриваемого времени, которых зачастую больше интересовало поступление доходов с областей, чем непосредственный контроль над ними. Но, несмотря на это, в рамках данной работы мы не собираемся полностью отказываться от попыток реконструкции состава королевств франков, стараясь при этом по возможности максимально использовать данные источников.

Переходя к истории походов против бургундов, необходимо напомнить, что королева Хродехильда принадлежала к бургундскому королевскому роду и была дочерью короля бургундов Хильперика II. По словам Григория, король Гундобад убил своего брата Хильперика мечом, а его жену и мать Хродехильды велел утопить в реке, саму же Хродехильду он отправил в изгнание[169]. Я. Вуд высказывает недоверие по отношению к причастности Гундобада к смерти Хильперика и истории, рассказанной Григорием, которая представляется ему несколько сомнительной. Аргументируется это тем, что Фредегар упоминает о том, что после изгнания Хродехильда жила в Женеве[170], где ее приметили посланники Хлодвига, но в то время в Женеве правил другой брат короля Годегизил, поэтому место ссылки Хродехильды вызывает вопросы. Ведь, по словам Я. Вуда, в таком случае не слишком убедительно выглядит ситуация, когда Гундобад убивает своего брата и отправляет дочь убитого в ссылку к другому своему брату. В противовес этому мы можем заметить, что такая ситуация могла бы иметь место, если два брата были союзниками и в то время полностью доверяли друг другу. В качестве одного из доводов приводится свидетельство Авита Вьеннского, который в одном из писем пишет, что Гундобад «с необычайной скорбью оплакивал смерть своих братьев»[171]. Однако не стоит слишком поддаваться на риторические приемы автора, ведь к смерти второго своего брата Гундобад непосредственно приложил руку, после того как Годегизил выступил против него в союзе с Хлодвигом[172]. И это не мешало Гундобаду с необычайной скорбью оплакивать смерть Годегизила, что вовсе не говорит о том, что он не причастен к его смерти, а совсем наоборот. Более существенен довод, заключающийся в том, что после того, как Хродехильда стала женой Хлодвига, она ни разу не выступала на страницах наших источников противницей своего дяди и не побуждала Хлодвига к мести за своих родителей. Мало того, во время войны с вестготами в 507 г. бургунды Гундобада действовали в союзе с Хлодвигом, и история о необходимости кровной мести не появлялась более 30 лет и пережила смерть самого Гундобада в 516 г. Кроме того, во время войны 500 г., когда Хлодвиг выступил на стороне Годегизила против Гундобада, Григорий не упоминает о какой-либо причастности Хродехильды к этому конфликту, хотя этого стоило ожидать[173]. Действительно сложно поверить, что Хродехильда держала идею о мести столь продолжительное время, нигде ранее не проявляя ее, и вынудила своих сыновей отомстить уже не самому обидчику, а его сыновьям, которые напрямую были непричастны к описываемому злодеянию. Таким образом, эпизод, рассказанный Григорием, о причастности Гундобада к смерти родителей Хродехильды вызывает сомнения, однако абсолютно опровергнуть его не представляется возможным. Одно остается неизменным — идея о кровной мести Хродехильды внезапно возникает на страницах повествования Григория лишь в 523 г.

По словам Григория, Хродехильда обратилась к Хлодомеру и остальным сыновьям, чтобы они отомстили за смерть ее родителей, которые погибли от рук ее дяди. И, несмотря на то, что сам Гундобад умер в 516 г., Хлодомер в 523 г. отозвался на призыв матери и выступил против сыновей Гундобада, королей Сигизмунда и Годомара II, правивших тогда в Бургундии. Это дало повод Д. Уоллес-Хэдриллу привести данный эпизод истории франков как пример кровной мести, глубоко укоренившийся в сознании франков и их королевской семьи. По его мнению, кровная месть, которой руководствовалась Хродехильда, потребовала отмщения даже в следующем поколении королей[174]. На наш взгляд, учитывая все вышеприведенные сомнения в правдивости этой истории Григория, с этим сложно согласиться, и если и можно говорить об институте кровной мести в этом случае, то это касается не Хродехильды, а совсем другого королевского дома Европы. Следует отметить, что поход против бургундов 523 г. случился именно в то время, когда отношения между бургундским и остготским королевскими дворами достигли пика напряженности. Случилось это потому, что король бургундов Сигизмунд был женат на дочери Теодориха Великого, и от брака с ней у него был сын Сигирих. В своей политике Сигизмунд, королевство которого было зажато между агрессивными франкскими королевствами и объединенной готской державой, искал поддержки у Византии. Поэтому он все более и более проводил провизантийскую, а следовательно, и антиготскую политику. Когда же его жена умерла, Сигизмунд женился на женщине неблагородного происхождения. В 522 г. король бургундов поддается наветам своей новой жены и приказывает убить внука Теодориха. Этот шаг не мог быть не замечен в Равенне и означал конец оборонительной бургундской политики Теодориха. И несмотря на то, что, по словам Григория, Сигизмунд был полон раскаяния за содеянное, события приобрели угрожающий для него оборот[175]. Теперь Теодорих Великий должен был осуществить кровную месть за убитого внука, а к этому долгу он всегда относился достаточно серьезно[176]. Для войны с Сигизмундом он заключает союз с королями франков, в результате Сигизмунд оказывается втянут в конфликт с двумя самыми могущественными силами в Галлии.

Франки вступают в пределы Бургундского королевства, а Теодорих приказывает своему полководцу Тулуину не спешить со вторжением в Бургундию, а дождаться исхода битвы бургундов с франками[177]. В 523 г. Сигизмунд и его брат Годомар II терпят поражение в битве и бегут. Узнав о таком исходе, Тулуин вступает в Бургундию и достаточно беспрепятственно занимает земли между реками Дюранс и Изер. В этот момент, возможно, и сыграла свою роль деятельность Цезария Арелатского по выкупу пленных из-за реки Дюранс, которую он осуществлял после войны 508–511 гг. и которую поддержал сам Теодорих Великий. Заработанная в тот момент репутация среди местного населения, как, возможно, и рассчитывали, сработала в пользу относительно спокойного приведения этих земель под власть остготского короля[178]. Это особенно контрастирует с ситуацией в той части Бургундского королевства, которая должна была отойти франкам. После победы франки не смогли там закрепиться и вынуждены были отойти. Сигизмунд вместе с семьей пытался скрыться в Агаунском монастыре, но, по словам Григория, он был схвачен Хлодомером. Однако существует свидетельство современника событий, который утверждает, что Сигизмунда с семьей передали Хлодомеру некие бургунды, которые, по-видимому, были не согласны с политикой короля, приведшей к подобным событиям. В этой связи симптоматично, что отступивший Годомар II, наоборот, получил поддержку и, восстановив силы, готовился к отражению нападения франков. Хлодомер же получил Сигизмунда с женой и детьми и заточил их в окрестностях Орлеана[179].

Через год Хлодомер решил снова выступить против Годомара II, но перед этим приказал убить Сигизмунда со всей семьей, несмотря на просьбы Авита Вьеннского. Хлодомер со словами: «Убив одного брата, легко можно добиться и смерти другого», — велел бросить их в колодец, желая тем самым убрать лишних претендентов на королевские регалии в Бургундии и лишний раз деморализовать силы врага[180]. Тело же Сигизмунда доставили в Агаунский монастырь, где он стал объектом христианского культа — первым святым королем в истории средневекового Запада[181].

В 524 г. Хлодомер отправился во второй поход для завоевания Бургундии. Я. Вуд высказал предположение, что остготы Теодориха вступили в войну только во время второго похода в 524 г. и совместно с Хлодомером атаковали Годомара II. Но это идет вразрез с предпосылками самой этой войны. Теодорих прежде всего хотел отомстить Сигизмунду за убийство Сигириха в 522 г., а к 524 г. Сигизмунд и вся его семья уже были убиты и повода для войны уже не существовало. В то же время можно согласиться с Я. Вудом в том, что схожесть гибели матери Хродехильды и семьи Сигизмунда наводит на мысль, что, скорее всего, именно для оправдания этой жестокости Хлодомера по отношению к бургундской королевской семье Григорий и проявляет на свет историю об убийстве родителей Хродехильды, о которой говорилось выше и которая выглядит не слишком достоверной[182]. Но, по замыслу Григория, благодаря этому деяние Хлодомера выглядит лишь симметричным ответом на события, которые, по его же словам, произошли более 30 лет назад и выглядят лишь местью за жестокость, проявленную к предкам Хлодомера. Этот поход завершился для Хлодомера трагически, так как, сойдясь с Годомаром II в битве при Везеронсе в 524 г., он попал в гущу врагов и был убит. Несмотря на то, что, по словам Григория, после этого франки обратили в бегство Годомара II, разбили бургундов и подчинили их своей власти, на самом деле он, как видно из дальнейших событий, сохранил независимость и свою власть над королевством[183]. Однако часть уцелевшего франкского войска Хлодомера еще какое-то время опустошала Бургундию, не останавливаясь даже перед ограблением и сжиганием церквей[184].

После смерти Хлодомера Хлотарь «немедля» взял в жены Гунтевку, жену своего брата. Также у Хлодомера осталось три маленьких сына: Теодовальд, Гунтар и Хлодовальд, воспитание и попечение за которыми взяла на себя их бабушка Хродехильда и держала их при себе. По-видимому, и управление над королевством Хлодомера легло на плечи Хродехильды, подтверждением чему может служить и возможная оговорка Григория, когда он сообщает, что после смерти епископа Оммация, до этого посвященного в сан по распоряжению Хлодомера, именно по приказанию королевы Хродехильды сделали епископами Тура Теодора и Прокула[185]. Однако сам Григорий противоречит себе, когда в другом месте утверждает, что Теодор и Прокул были назначены вслед за епископом Лицинием, который вступил на епископский престол Тура вскоре после смерти Хлодвига в 511 г.[186] Если следовать последнему сообщению Григория, то они, как и епископ Динифий, были назначены по непосредственному приказу Хродехильды в связи с малолетством ее сыновей. Последнее сообщение Григория вызывает поддержку Л. Дюшена, который считал, что Теодор и Прокул были епископами после Лициния[187]. Так как все упоминания о них имеются только в сочинении Григория, который противоречит сам себе, то полностью исключать того, что Теодор и Прокул могли быть назначены после смерти епископа Леона, тоже нельзя. А это, как видно, тоже может вписаться в картину событий того времени.

Хродехильда относилась к детям Хлодомера с исключительной любовью и намеревалась по достижении ими совершеннолетия возвести их на королевский трон. Это встревожило их дядю короля Хильдеберта, который не желал появления лишних конкурентов в Галлии. Он обратился к своему брату Хлотарю с предложением прибыть в Париж, чтобы решить судьбу племянников и поделить между собой их королевство, на что тот с радостью откликнулся. Среди народа Хильдеберт пустил слух, что они с Хлотарем собрались, чтобы возвести на трон этих детей. Под этим предлогом они выманили Теодовальда и Гунтара у Хродехильды. По словам Григория, Хлотарь собственноручно жестоко убил их, одному было в то время десять лет, а другому — семь. Они также умертвили слуг и воспитателей детей, а потом, предоставив возможность своей матери Хродехильде торжественно захоронить их в базилике Св. Петра, разделили между собой королевство. Хлодовальда им все же не удалось схватить, так как его спасли «храбрые люди»[188]. По словам автора уже каролингского периода, Хлодовальд впоследствии не претендовал на королевский трон, а сделался клириком. При этом он продолжал бояться за свою жизнь, так как его биограф сообщает, что он сменил одежды на более простые и ушел из области Парижа в «далекий» Прованс, где мог жить в безвестности. Но в итоге он вернулся в Париж, где был встречен народным ликованием, и сразу же епископ города назначил его пресвитером, и Хлодовальд основал монастырь Сен-Клу[189].

Здесь стоит отметить, что существуют попытки утверждать, что в разделе королевства Хлодомера участвовали не только родные братья, но и сводный брат король Теодорих, и тем самым отойти от повествования Григория, в котором он говорит, что королевство Хлодомера было разделено только между его братьями Хильдебертом и Хлотарем. Эти утверждения основываются на данных текста Жития Мавра, в котором утверждается, что область Анжу принадлежала Теодеберту, сыну и преемнику Теодориха, а это могло произойти, только если при разделе королевства Хлодомера эта область была определена Теодориху[190]. На это стоит возразить, что при критическом рассмотрении Жития Мавра выяснилось, что этот текст был создан в 863 г. аббатом Одо из Гланфёй, который ничего не знал об описываемом времени, пытаясь доказать, что монастырь основал ученик св. Бенедикта[191]. Текст является полностью вымыслом автора, и нам неизвестна причина, по которой Одо решил упомянуть Теодеберта, с разрешения которого якобы был основан монастырь. Делать столь далеко идущие выводы, основываясь на подобном источнике, явно не стоит, тем более что у нас есть, на наш взгляд, более достоверные упоминания того, что эта область все-таки принадлежала Хильдеберту. Епископ Альбин, управлявший в то время кафедрой Анже, присутствовал на III Орлеанском соборе (538 г.), на котором собрались только представители королевства Хильдеберта, о чем пойдет разговор ниже. Кроме того, в тексте жития Альбина упоминается посещение епископом именно короля Хильдеберта[192], поэтому у нас не возникает сомнений по поводу принадлежности Анжу власти короля Хильдеберта. Таким образом, попытки обойти повествование Григория о разделе королевства Хлодомера не имеют под собой почвы, и включение Теодориха в раздел на поверку кажется несостоятельным.