Галлия под властью франкских королей (511–561)

Королевство Хильдеберта I (511–558)

Хильдеберту досталось королевство с центром в Париже, которое включало в себя земли между Сеной, Луарой и морем. Помимо Парижа, его королевство включало также Ле Ман, Шартр, Авранш, Руан, Байё и Кутанс[193]. Возможно, ему принадлежали еще Амьен и Бовэ[194], однако это кажется несколько сомнительным, так как основывается скорее на церковной традиции, чем на источниках того времени, а церковная традиция, как мы увидим ниже, была весьма благосклонна к Хильдеберту. Помимо всего прочего, ему подчинялась Бретань[195], где правили бретонские графы от его имени.

Хильдеберт, судя по дошедшим до нас источникам, был благосклонен к церкви и христианским деятелям, за что те отвечали ему взаимностью. Похоже, что епископа Германа Парижского с Хильдебертом связывали достаточно доверительные отношения, король часто жаловал епископа, даря ему то золотые и серебряные изделия, то необходимую повозку с лошадью[196]. Также Хильдеберт с женой Ультрогодой в Арле основали монастырь Св. Петра вместе с местным епископом Аврелианом, для которого последний написал свод правил[197]. Он также построил храм Сен-Винсент в Париже, в котором разместил мощи, привезенные им в 541 г. из похода в Испанию. Сегодня этот храм известен как Сен-Жермен-де-Пре. Видимо, по этой причине легенды о святых относили создание различных обителей именно ко времени короля Хильдеберта, а более поздние авторы, возможно, вслед за легендами, предпочитали относить дарения земель монастырям именно королю Хильдеберту I, который обладал соответствующим авторитетом в их глазах[198]. Помимо этого примером близкого отношения Хильдеберта к делам церкви служит то количество церковных Соборов, которые проводились при его согласии и покровительстве.

Так, при нем было созвано четыре Собора в Орлеане (533, 538, 541, 549 гг.), два в Париже (555, 558 гг.) и один в Арле (554 г.), для сравнения: при Теодеберте — один (535 г.), Теодобальде — два (549, 550 гг.), и ни одного при Теодорихе и Хлотаре. Кроме того, судя по составу участников Соборов, при Хильдеберте можно отметить, что зачастую на него собирались не только епископы его королевства, но и епископы из других королевств, тем самым некоторые Соборы претендовали на статус общегалльских. Таким образом, можно заключить, что именно благодаря такому деятельному участию Хильдеберта были выстроены отношения между Меровингами и галльской церковью в середине VI в. За эту деятельность и попечение о делах церкви Хильдеберт не единожды удостаивался похвалы от папы Вигилия (537–555), папа же Пелагий (555–561) вел с ним переписку, иногда касающуюся религиозных дел, и титуловал его не иначе как «заслугами наиславнейший и наипревосходнейший». Сами епископы в письме к Хильдеберту после Арльского собора 554 г., обращаясь к нему, называли его «наикротчайшим и благочестивым королем»[199]. Такого отношения к себе церкви не заслужил ни один из франкских королей того времени, в этом отношении Хильдеберт был уникален, его можно назвать первым франкским христианским королем. Недаром Фортунат в одном из своих стихов сравнивает его с Мельхиседеком, царем и священником, указывая, что, оставаясь мирянином, он исполнил труд религиозного служения[200].

Такому отношению короля к церкви, по-видимому, способствовала и жена короля Ультрогода, которая иногда совместно с королем посещала монастыри и церкви, а также сама выступала с инициативой строительства храма[201]. Вместе со своим мужем они основали госпиталь в Лионе, о чем свидетельствует XV статут V Орлеанского собора (549 г.)[202], а также монастырь Св. Петра в Арле, о чем уже упоминалось выше. Поэтому рассказ Григория о посещении Ультрогодой могилы св. Мартина, в котором она предстает весьма верующей женщиной[203], выглядит вполне достоверно. От брака с ней у Хильдеберта было две дочери — Хродосвинта и Хродоберга, сыновей у Хильдеберта не было, и, насколько нам известно из источников, он не имел побочных детей. Подобное поведение само по себе было достаточной редкостью для того времени и опять же не могло не импонировать церкви.

Если верить автору Жития Самсона, Ультрогода играла значительную роль и в управлении королевством. Так, в северную часть Бретани был назначен судья, который узурпировал власть на той территории у местной элиты. Автор несколько раз подчеркивает, что инициатива в этом исходила непосредственно от королевы, а Хильдеберт действовал по большей части с ее подачи. И когда св. Самсон пришел просить заступничества у короля, Ультрогода пыталась помешать освобождению законного правителя тех областей и для этого несколько раз даже приказывала убить святого. Таким образом, помимо всего она предстает еще и достаточно властной, имеющей вес в королевстве женщиной[204].

После раздела 511 г. Хильдеберт получил во владение достаточно скромное по размерам королевство и постоянно стремился расширить его пределы. Поэтому неудивительно, что первым появлением Хильдеберта в источниках была попытка отторгнуть Овернь от королевства сводного брата Теодориха I в 523/524 г., о которой уже подробно рассказывалось выше. Из тех же источников не совсем ясно, насколько активную роль играл Хильдеберт в походах против бургундов 523–524 гг., в которых инициатива была определенно на стороне его брата Хлодомера. Однако более активную роль Хильдеберт сыграл в процессе раздела королевства Хлодомера, приняв участие в убийстве своих племянников. Но даже в этой нелицеприятной истории Григорий отводит Хильдеберту более, если так можно сказать, подобающую роль. Из рассказа Григория можно вынести, что Хильдеберт больше склонялся к тому, чтобы сохранить племянникам жизнь и отстранить их путем пострижения, но его брат Хлотарь настоял на убийстве детей Хлодомера[205]. После этого, по словам Григория, они поделили между собой королевство Хлодомера, однако, как именно оно было разделено, остается догадываться. Со своей стороны мы можем с уверенностью сказать, что к Хильдеберту отошел Орлеан, где под его покровительством впоследствии созывались церковные Соборы.

Стоит провести разбор церковных Соборов, которые были проведены в это время и благодаря которым можно попробовать очертить круг владений королей франков. Первый Собор, состоявшийся в интересующее нас время, был проведен лишь через 22 года после I Орлеанского собора (511 г.), созванного при Хлодвиге, а именно в 555 г. и тоже в Орлеане, но на это раз уже с разрешения Хильдеберта. На этот Собор прибыли епископы из областей, подчинявшихся в то время королям Хильдеберту и Хлотарю, которые до этого уже разделили между собой королевство Хлодомера. Теодорих же находился в откровенно враждебных отношениях с Хильдебертом, с которым они обменивались заложниками, не доверяя друг другу. Было бы странно в этом случае позволять своим епископам посещать этот Собор, что Теодорих, по-видимому, не мог разрешить. Лишь два епископа из его королевства осмелились послать своих представителей в Орлеан, это епископ Клермона и епископ Санса.

Удивляет появление на этом Соборе епископов Отёна и Вьенны, трудно судить о причинах их присутствия на этом Соборе, так как и тот и другой город в 533 г. принадлежал королевству бургундов Годомара II. Так, именно с осады Отёна началось вторжение франкских королей в 534 г. На этой почве можно строить множество предположений, однако причину присутствия епископов Отёна и Вьенны в королевстве франков при имеющихся в нашем распоряжении сведениях мы не решимся определить.

*Здесь и далее несколько неуместно использование этого названия относительно рассматриваемой эпохи, однако за неимением более подходящего для определения этой территории вынуждены остановиться на нем.

**(presb.) — указывает на то, что на Соборе присутствовал не лично епископ, а его представитель.

Представляется трудным на основе имеющихся данных выявить конкретное разделение областей между братьями после смерти Хлодомера. Однако, на наш взгляд, мы можем сделать некоторые предположения. Как уже отмечалось выше, область Анжу стала принадлежать Хильдеберту, кроме того, достоверно известно, что Хильдеберту подчинялся и Бордо. Ведь, по словам Фортуната, епископ Бордо Леонтий «облеченный цветением юности к ратям испанским пришел с владыкой и в воинской службе стяжал пользу счастливую»[206]. Из чего можно понять, что, скорее всего, Леонтий участвовал в походе Хильдеберта 531 г., так как в 541 г. он уже на церковном Соборе представлял Бордо в качестве епископа города, а других походов против «испанской рати» не было. Другое свидетельство принадлежности Бордо Хильдеберту дает Григорий, сообщая, что Ираклий из Бордо, которого много позднее избрали епископом Ангулема, некогда был послом у Хильдеберта[207]. По-видимому, область города Сента тоже принадлежала Хильдеберту, по крайней мере некий Артемий, живший в области Сента, признавал именно его своим королем[208]. Помимо этого, как уже говорилось выше, власть Хильдеберта признавалась и в Бретани. Если Анже, Сент и Бордо тоже принадлежали Хильдеберту, то наиболее логично в таком случае предположить, что и Нант должен был подчиняться ему же, образуя естественное соединение с основными владениями короля. Как бы ни были зыбки предположения на основе географической целесообразности, в этом вопросе мы не имеем иных возможностей, так как наши источники крайне скупы, поэтому здесь мы вынуждены довольствоваться этим малым. Кроме того, Хильдеберту от Хлодомера перешел Орлеан, место церковных Соборов под его покровительством, Бурж[209] и вместе с ними Осер, который опять же по географическим соображениям в таком случае слабо представляется владением Хлотаря.

Присутствие на II Орлеанском соборе (533 г.) епископа Сустрация, представлявшего Кагор, придает сложности для трактовки. Кагор, по всей видимости, подчинялся Теодориху: когда семья Аркадия после неудачной попытки передать Хильдеберту область Оверни бежала, то была схвачена людьми Теодориха около Кагора[210]. Поэтому удивляет факт, что епископ Кагора был единственным епископом из королевства Теодориха, который лично посетил этот Собор в 533 г. Теодорих же находился в крайне враждебных отношениях с Хильдебертом, инициатором этого Собора. Они обменивались заложниками, не доверяя друг другу, и, что симптоматично, ни разу не участвовали в совместных военных кампаниях.

С другой стороны, есть свидетельство, что в 580 г. епископом Кагора был избран Урсицин, «который некогда был рефендарием Ультроготы», жены Хильдеберта[211]. Это вроде бы дает нам право предположить, что область Кагора могла принадлежать Хильдеберту, однако, как правильно заметил Е. Эвиг, это не дает нам полной уверенности, так как неизвестно, был ли Урсицин родом из Кагора[212]. Все это вносит некоторую сумятицу в наши знания о принадлежности Кагора; мы, в свою очередь, остановимся на отнесении Кагора к королевству Теодориха. О причинах посещения епископом Сустрацием Собора в 533 г. сложно говорить что-то определенное, как и в связи с епископами Вьенны и Отёна. Очевидно, что данные Собора 533 г. не дают полной ясности в разделении франкских королевств.

Большую ясность в этот вопрос вносит III Орлеанский собор (538 г.), который, в отличие от II Орлеанского собора, созванного «по приказу славных королей», а именно Хильдеберта и Хлотаря, был уже датирован «27-м годом царствования Хильдеберта».

Судя по составу участников, этот Собор действительно практически полностью состоял из епископов, чьи области были подконтрольны Хильдеберту. Если обратить внимание, то становится видно, что епископы, которые участвовали в Соборе и, как мы знаем, точно не принадлежали к королевству Хильдеберта, ограничились отправкой своих представителей, как, например, епископ Тура, Клермона или Кагора. Благодаря этому Собору мы можем очертить контуры королевства Хильдеберта на тот момент, и, например, утверждать, что области с городами Вьенна, Анже, Осер и Руан, скорее всего, принадлежали Хильдеберту[213]. К сожалению, на основании этого Собора такого нельзя сказать о городе Нанте, который, как мы предполагали по географическому принципу, должен был принадлежать Хильдеберту. Епископ Нанта прислал представителя вместо себя, однако это не может автоматически говорить в пользу того, что данная область принадлежала Хлотарю, так как, например, епископы Бордо, Сента и Ле Мана вообще не появились на этом Соборе, однако, как мы знаем из других источников, эти города принадлежали в то время Хильдеберту. Таким образом, III Орлеанский собор не проливает свет на принадлежность Нанта, поэтому в этом вопросе мы продолжаем придерживаться географического принципа и оставляем эту область во владениях Хильдеберта.

Таким образом, разделение владений Хлодомера между братьями в 524 г. приобретает вполне сбалансированные и логичные формы. Хильдеберту, как старшему, достались Орлеан, Бурж и западная прибрежная часть владений по линии Анжу-Бордо и далее по Гаронне до границы с вестготами, Хлотарю же восточная часть по линии Тур-Пуатье-Ангулем.

Отдельно стоит остановиться на присутствии на Соборе епископа Санса, ведь как видно из письма, написанного в 538 г. королю Хильдеберту Леоном, епископом Санса, епископский город этого прелата, но не вся его епархия, повиновался Теодеберту. На основании этого документа следует считать, что Хильдеберту принадлежала часть епархии Санса, в частности город Мелён, который Хильдеберт хотел сделать центром нового епископства, отделив от остальной епархии[214]. Таким образом, именно тем, что часть епархии Санса принадлежала Хильдеберту, можно объяснить присутствие епископа Леона III Орлеанском соборе (538 г.).

Кроме того, III Орлеанский собор позволяет определить ту часть, которая досталась во владение Хильдеберта при разделе Бургундского королевства в 534 г. Так вполне прогнозируемо по географическому принципу ему достались области с городами Невер, Макон, Отён, Лион, Вьенна и Гренобль. Кроме того, исходя из Жития Квинидия, город Везон также был под властью Хильдеберта, что, со своей стороны, подразумевает, что Вивье и Валанс тоже, по-видимому, находились во власти Хильдеберта[215]. Складывается такое впечатление, что и вся долина Роны вплоть до реки Дюранс стала подчиняться Хильдеберту. По крайней мере, в источниках нам неизвестно ни одного города в Бургундии и Провансе, который бы принадлежал Хлотарю. Все это, скорее всего, говорит о том, что Хлотарь был исключен из этого раздела. По всей видимости, в результате мира, который он подписал с Хильдебертом и Теодебертом накануне, Хлотарь обязывался поддерживать их в походах, претендовал на добычу, но от раздела территорий устранялся[216].

Более сложная ситуация с определением принадлежности города Отёна, по вопросу которой имеются противоречия в источниках. По словам Фортуната, св. Герман, будучи аббатом церкви Св. мученика Синфориана в области Отёна, пришел в Шалон к королю Теодеберту перед самой его кончиной, чтобы просить у него на нужды церкви Отёна. Однако в том же тексте Герман предстает выдвиженцем Хильдеберта и назначается им епископом Парижа[217]. Есть общее признание того, что это избрание произошло уже после смерти Теодобальда в 555 г., когда эта область могла перейти под власть Хильдеберта. Но, как уже говорилось выше, у нас нет веских оснований не доверять словам Григория Турского и Агафия Миренейского, отрицающих какое-либо участие Хильдеберта в разделении наследства Теодобальда. Кроме того, данные III Орлеанского собора (538 г.) позволяют отнести Отён к владениям Хильдеберта. Еще одним доказательством принадлежности Отёна Хильдеберту служит то, что, по словам биографа св. Дезидерата, епископа Буржа и доверенного лица Хильдеберта, святой в 540-х гг. опроверг некого проповедника опасных догматов, посланного из Азии, который своими учениями заразил Отён, и «изгнал его из королевства»[218]. Так как Дезидерат не дожил до II Парижского собора (555 г.), подпись под которым уже поставил его наследник на кафедре, то это указывает на то, что Отён принадлежал Хильдеберту еще до смерти Теодобальда. Таким образом, либо Отён принадлежал Хильдеберту с момента завоевания Бургундии, либо, если согласиться с пассажем Фортуната, эта область могла быть в то время разделена между двумя королями или находиться в совместном пользовании. Посредством ее Хильдеберт мог осуществить соединение недавно присоединенных областей в Бургундии с основным массивом своих владений. С другой стороны, она могла служить коридором и для Теодеберта, соединяя его аквитанский и восточный блоки земель. Из-за недостатка данных трудно сказать точнее о том, кому в то время принадлежала область Отёна. При этом доводы в пользу принадлежности Отёна королевству Хильдеберта нам кажутся более существенными, хотя и исключать ее разделение или совместное владение между Хильдебертом и Теодебертом тоже нельзя.

В 537 г. королевство Хильдеберта приросло при разделении Прованса, отданного остготами франкам. Точно известно о том, что Арль был под властью Хильдеберта[219]. Как разделили между собой Хильдеберт и Теодеберт остальную часть Прованса южнее реки Дюранс, сложно сейчас говорить с определенностью, так как источники не оставили нам свидетельств.

Кроме того, в 541 г. Хильдеберт и Хлотарь совершили совместный поход в Испанию, где у Сарагосы потерпели поражение от вестготов. Однако результатом этого похода, по-видимому, было окончательное подчинение областей севернее Пиренейских гор, по крайней мере на IV Орлеанском соборе (541 г.) уже присутствовали епископы городов Тарб и Дакс, признававшие власть франков, а также Лектур и Сен-Лизье, епископы которых появились на V Орлеанском соборе (549 г.)[220]. По всей видимости, все они признали власть Хильдеберта. Несмотря на неудачно сложившийся поход против вестготов, после него Хильдеберту удалось примириться с ними, для этого в Испанию отправилось посольство во главе с Дезидератом, епископом Буржа, которому эта миссия удалась и «испанский народ был связан договором»[221]. И, судя по присутствию епископов областей к северу от Пиренейских гор на последующих церковных Соборах, Пиренеи стали естественной границей между королевствами франков и вестготов, что, по-видимому, было закреплено этим договором.

Благожелательные отношения между Хильдебертом и Теодебертом отразились в том числе и на церковных Соборах. Так, IV Орлеанский собор (541 г.) уже имел прообраз общегалльского церковного Собора, на нем присутствовали епископы из всех трех королевств франков. Хильдеберт продолжал свои усилия по устройству церковного хозяйства в Галлии, а Теодеберт и Хлотарь, по-видимому, признали его приоритет в этих вопросах и не препятствовали его усилиям. Помимо всего, этот Собор ознаменовал собой включение епископов Прованса в церковную политику Галлии; теперь практически вся Галлия, помимо Септимании, подчинялась франкам.

Обращает внимание появление на этом Соборе епископа города Юзеса, который, по-видимому, был отбит у вестготов Теодебертом в походе 532–533 гг., но епископ города по неизвестным для нас причинам игнорировал предыдущие Соборы. Однако в 541 г. епископ Юзеса уже документально подтвердил свою принадлежность королевству франков.

Следует отметить, что если IV Орлеанский собор (541 г.) был попыткой Хильдеберта впервые после своего отца собрать общефранкский Собор, то она не увенчалась полным успехом. И хотя на нем присутствовали некоторые видные иерархи церкви, такие как епископы Бордо, Оза и Тура, но при этом заметно отсутствие самых видных иерархов, таких как епископы Трира, Лиона, Арля, Парижа, Вьенны и Буржа. Их отсутствие, судя по всему, связано с различными причинами. Амелий, епископ Парижа, Пантагат, епископ Вьенны, Луп, епископ Лиона, и Аркадий, епископ Буржа, по-видимому, не смогли появиться из-за своей старости или по болезни, так как на следующем Соборе (549 г.) эти кафедры уже представляли новые епископы. Епископ Арля, будучи викарием Галлии и претендуя на ведущую роль на любом церковном Соборе, не мог смириться с тем, что его претензии на председательство были не учтены, и поэтому ни он сам не появился на Соборе и не отправил туда своего представителя. Ницетий, епископ Трирский, по каким-то своим причинам проигнорировал этот Собор. В результате в связи с отсутствием ведущих иерархов церкви Галлии IV Орлеанскому собору при всей многочисленности присутствовавших епископов не хватало авторитета, чтобы считаться поистине общефранкским церковным Собором.

Но Хильдеберт не оставлял попытки созвать всех значимых прелатов на церковный Собор под своим покровительством. И наконец его попытка воплотилась в жизнь, в 549 г. был созван V Орлеанский собор, на котором присутствовал почти весь цвет Церкви франкских королевств[222].

Как можно увидеть из таблицы, за исключением епископов Бордо и Тура, V Орлеанский собор действительно собрал практически всех значимых епископов франкских королевств, он стал апогеем деятельности Хильдеберта в организации церковных Соборов.

Помимо всего прочего, здесь стоит отметить, что на V Орлеанском соборе впервые появляется представитель города Альби, который как минимум до 532–533 гг. принадлежал вестготам, что подтверждает переход его к франкам. Полное молчание источников о том, когда это произошло, дает возможность для любых фантазий на эту тему и позволяет относить эту область к любому из королевств франков. Со своей стороны, мы предполагаем, что это произошло в результате похода Теодеберта 532–533 гг., и по этой причине относим Альби к владениям Австразийского королевства. Однако столь поздняя дата (549 г.) документального подтверждения подчиненности этой территории франкам не дает возможности утверждать это с большой долей уверенности.

После V Орлеанского собора (549 г.), в правление Хильдеберта последовало еще несколько Соборов (V Арльский (554 г.), III Парижский (556 г.), однако для данного исследования они уже не представляют интереса ни по составу участников, ни по содержанию, поэтому мы не будем подробно на них останавливаться.

Интересен характер отношений Хильдеберта со своим родным братом Хлотарем. Хлотарь, по-видимому, признавал приоритет Хильдеберта в церковных делах, что можно проследить по регулярному присутствию епископов из королевства Хлотаря на церковных Соборах. Также братья совместно выступали в походы против бургундов и вестготов, но отношения между ними были определенно не всегда дружественны. Хильдеберт иногда враждовал со своим братом; мало того, Григорий говорит, что Хильдеберт «всегда завидовал королю Хлотарю и строил против него козни». Однако, на наш взгляд, причины этого лежали в том, что Хильдеберт считал себя обойденным Хлотарем, который иногда поступал с ним, по его мнению, несправедливо. Так, например, когда в середине 530-х, примирившись с Теодебертом и сговорившись с ним, Хильдеберт двинул свои войска против Хлотаря, то он был, по-видимому, разгневан тем, что Хлотарь овладел казной Хлодомера и не собирался делиться с братом[223]. После смерти же Теодобальда (555 г.) Хильдеберт не смирился с тем, что Хлотарь захватил все королевство Теодобальда, не желая делиться с братом. Он стал побуждать саксов к восстанию против Хлотаря, а пока Хлотарь был занят усмирением саксов, Хильдеберт поддержал уже Храмна, сына Хлотаря, который выступил против своего отца, и объединился с Храмном против своего брата. По словам Григория, Хильдеберт, считая, что Хлотарь убит саксами, дошел до Реймса, «все опустошая грабежами и пожарами», и «захватил все области, куда только мог дойти»[224]. Нам неизвестно, что случилось, когда Хлотарь вернулся из Саксонии и вступил ли он в прямой конфликт с Хильдебертом, однако сам Хильдеберт, как мы знаем от Агафия, в 555 г. был уже преклонного возраста и ослаблен тяжелой болезнью. Поэтому неудивительно, что почти сразу после этих событий Григорий сообщает, что Хильдеберт начал болеть и, пролежав долгое время в постели, скончался в 558 г. Так как у Хильдеберта были только дочери, ему унаследовал Хлотарь, который сразу после похорон Хильдеберта в Париже отправил его вдову Ультрогоду с дочерями в изгнание[225].