Где-то во времени. Часть первая.

Часть 14

Меня всё ещё потряхивало, и я был несказанно рад тому, что нашлось чем занять руки и голову. Ни у кого из нас не было соображений, что это были за твари, хотя мы успели весьма бурно обсудить всё увиденное. По большей части в матерных эпитетах. Пользы от этого было немного, хотя мы пришли к логичному заключению, что вряд ли бесы являлись частью этого мира. Было похоже на то, что они появились тут. Возможно даже каким-то образом схожим с нашим. А почему бы и нет? И от этого стало очень сильно не по себе. Я уже представил, как во время очередного перехода миры начинают наслаиваться друг на друга и мы въезжаем в огромную толпу бесов...

— Тохан, ты скоро? — в полголоса протянул Бабах, не отвлекаясь от наблюдения.

— Стараюсь как могу... — пробурчал я, обматывая куски наволочки вокруг бёдер и сматывая их изолентой. — Надо ещё нитки с иголками раздобыть...

— И швейную машинку, — хмыкнул Гарик. — Смог бы из наволочки портки себе сшить?

— Знаешь же, что нет...

— Не злись, Палыч.

— Я не злюсь, просто не знаю, как это закрепить...

Гарик сел в пол оборота. Должно быть его глазами картина выглядела очень забавной. Какой-то тощий придурок, облачённый в одну потную футболку, стоял посреди салона буханки, при этом скрепляя изолентой самодельный памперс.

— Отмотай длинные полосы и перекинь через плечи. Можешь прямо к футболке приклеить на время, — посоветовал он, глядя на то, как я пытаюсь решить проблему с тем, что рукотворные портки всё время сваливаются. — Как подтяжки. Хорошо, что изоленты много, можно не экономить.

— Хорошая идея... Бабах, а ты где так двустволку перезаряжать научился? Я такого даже в кино не видел.

Вишняков ненадолго отвернулся от окна и недоуменно на меня посмотрел.

— Так это, просто же всё, — протянул он, словно ответ был сам собой разумеющимся. — Как в «Думе»...

— Это же игра, — отозвался я, — не думал, что в реальности так можно.

— А ты не думай в «думе», — сказал Вовка поучительным тоном. — Просто стреляй во всё, что движется.

— Судя по тому, что ты там вытворял, ты ещё и ай, ди, ди, ку, ди успел ввести, — хихикнул Гарик.

— К слову, да, вам не показалось всё это странным?

— Что именно, Тохан? — Гарик сделал затяжку. — Туман? Гора трупов? Бесы, как ты их называешь. Или то, что рассвет здесь уже полтора часа не может никак наступить? Уточни, будь любезен.

Я хмыкнул и посмотрел в окно. Мезенцев был прав. Интенсивность свечения действительно не спешила прибавляться. Казалось, что сумерки стали немного светлее, но и плотность тумана усилилась. Теперь он уже густым слоем стелился между деревьями и припаркованными автомобилями, а окружающие дома и вовсе растворялись в непроглядной дымке.

Всё это начинало напоминать «Мглу» Стивена Кинга. И, учитывая финал истории, мне хотелось убраться отсюда как можно скорее. Но, после схватки с тварями медальоны больше не подавали никаких признаков активности. Впрочем, мы пришли к выводу, что на приближающихся бесов они как-то реагируют. Потому что даже Вовка, находясь на улице почувствовал схожие колебания, ещё до того, как я первый раз выстрелил внутри магазина.

— Почему мы людей не встретили, думаю понятно, — заключил я. — А вот почему эти сволочи нас даже поцарапать не смогли? Хотя до этого разобрались с огромным количеством народу?

— Ну, — Вовка почесал нос. — Мы же активно сопротивлялись.

— Думаешь тут сопротивляться было некому? Те же менты, — я кивнул на лежащий на столе автомат. — По аналогии с нашим миром, наверняка и армия есть. К тому же там охотники всякие, охранники. Где они все?

— А что, если это вторжение? — задумчиво протянул Мезенцев. — Вот представь, что эти бесы, каким-то образом появились сразу везде одновременно. Скажем, солдаты спят в казармах, и тут раз — и куча этих зверюг уже вломилась в помещение. Никто ничего сделать не успел. И так по всему миру. Может же такое быть?

— Гарик, мы из мира в мир перебираемся и на нас мохнатые крабы напали, — заключил Бабах. — Тут что угодно может быть.

— Заметили, с какой лёгкостью мы об этом говорим?

Я перекинул через спину длинную полосу изоленты и у меня перед глазами тут же промелькнула груда обезображенных тел. Казалось я даже снова ощутил на языке металлический привкус.

— Я помню у меня в детстве был пёс. Билли Бонсом звали. В честь «Острова сокровищ». Так вот, он заболел чумкой и умер. Я мелкий был совсем, может второй класс. До перестройки ещё. Я тогда три дня плакал. Никак поверить не мог, что пса больше нет. Родители валерьянкой отпаивали...

Воцарилась тишина, в которой было слышно, как потрескивает сигарета во время затяжки. Я отмотал ещё одну длинную полосу изоленты и продолжил.

— Так вот, Бонс просто умер от болезни. Его никто на изнанку не выворачивал. А тут такое. Эти твари они же клыками своими в грудину вонзаются и сердце вырывают, если я правильно понял. И это всё настоящее, реальное. Пусть и в другом мире. Я не знаю как вы, парни, а я сейчас должен где-то в уголке сидеть, колени руками обнять и плакать... Или поседеть... Или заикаться снова начать... А я вот, подгузник из наволочки смастерил, чтоб чучундра не болталась и не мёрзла... Помнишь, Гарик, там на парковке школьный рюкзак валялся...

Вовка перестал выглядывать в окна и устало опустился на сиденье-лежанку, положив на колени обрез. Мезенцев сделал глубокую затяжку и медленно выпустил дым в открытое окно.

— Ты прав, Тохан... Я не знаю почему так.

— Может это защитный механизм, психологический? — предположил Бабах.

— Кстати да, — согласно кивнул Игорь. — Сильный стресс по-разному же проявляется. Мозг, он же не дурак. Может как-то блокирует такие вот мысли, чтоб с ума не сойти.

Я тяжело вздохнул. Никто из нас не знал, почему так происходит. Можно было сколько угодно ломать над этим голову, но проще было просто смириться с таким положением дел. Но что-то мне подсказывало, что рано или поздно мы получим ответы.

— Слушай, Гарик, — нарушил я гнетущую тишину, — а как ты понял, куда этим тварям надо стрелять, чтобы одной пулей уложить? Когда в Боливара запрыгивал?

— Медальон кольнул, как ты выражаешься, — хмыкнул он. — Только очень сильно. Словно учитель подзатыльник тупому ученику отвесил. И мне тут же мысль в голову пришла, что надо в сердце стрелять. Знаешь, словно из неоткуда в голове появилась.

— Вот, — быстро кивнул я. — Я там вообще в ступор впал, а потом медальон как дал. И всё прошло...

— И где же у них сердце? — вклинился Вовка.

— Прямо за пастью. Когда тварюга её разевает, примерно по центру бейте...

«А это похоже на правду, — подумал я, прокручивая перед глазами отдельные фрагменты сражения. — Кажется всегда, когда тварь сразу же подыхала, нечто подобное и происходило».

— А как узнал, что сердце именно там? — продолжил Вишняков.

Мезенцев пожал плечами и затянулся.

— Блин, это сколько патронов можно было сэкономить, знай мы об этом заранее, — заключил я, заканчивая возиться с изолентой.

— Теперь будем умнее, — пожал плечами Игорь. — Ну а ты, Бабах? Ты-то с чего таким прытким стал?

— В смысле?

— В прямом. Уворачивался от зверюг и почти в упор их разносил.

— Так я всегда такой был. Тохан же сказал, что с обрезом надо поближе подпускать, вот я и того. Чтоб наверняка.

Володька недоумённо развёл руками.

Тем временем я закончил мастерить себе нижнее бельё. Выглядело это всё не очень, но ничего умнее нам на ум не пришло. Обмоченные джинсы и портки, как выразился Игорь, были аккуратно завёрнуты в пакет и лежали под столиком.

— Надо бы простирнуть их, — протянул я. — Одежду мы так и не нашли, а ходить мне больше не в чем.

— Вода есть, — тут же подхватил Вовка. — Ёмкость надо найти, типа тазика.

— Или до речки доехать, — предложил Мезенцев.

— Или вон, в любой дом зайти, — я ткнул пальцем в туманную дымку за стеклом буханки. — Там наверняка и вода, и тазики, и шкафы, забитые шмотьём...

— Так заперто наверняка, — рассудительно произнёс Бабах.

— А ещё, Палыч, не исключено, что там обезображенные трупы, — добавил Мезенцев. — А мы окажемся в замкнутом пространстве подъезда, с одним только обрезом, к которому у нас... Сколько патронов, Володь?

— Пять пулевых и один с дробью.

— Итого шесть. Плюс у тебя четыре для калаша. Так что в идеале, если попасть куда надо, мы можем остановить только десять тварей. И то не факт. Нет, в дома мы точно не полезем.

Пока мы в Боливаре, мы мобильны и быстры. Открытое пространство даёт нам возможность для манёвра, так что никаких домов.

Я хотел было возразить, что медальоны должны реагировать на бесов, но не стал. В конце концов это был пока что единичный случай, когда они подали такой знак. А дожидаться второго я особого желания не испытывал. К тому же идея оказаться без патронов и портков против толпы тварей меня также не впечатляла.

— Соглашусь, — кивнул я. — Давайте правда выбираться из города. А там сообразим.

— А ты так и будешь вот в этом подгузнике ходить? — улыбнулся Бабах.

«Видимо сходство с памперсом не мне одному в голову пришло», — подумал я.

— Кстати да, — подхватил Мезенцев. — Сколько живу, первый раз вижу трусы на подтяжках.

— Очень смешно, — хмыкнул я. — Есть идеи получше?

— Нет.

— Ну и всё тогда, — я осмотрелся и подхватил с сидения снятый свитер. — Вот, чтобы вас не смущать...

С этими словами я расстегнул замочек воротника и, растянув горловину, просунул в неё ноги, обвязав рукава вокруг тощей талии.

— О, Тохан в юбке! — хихикнул Бабах. — Такого я ещё не видел!

— Шотландский стрелок, — улыбнувшись добавил Мезенцев.

— Да ну вас, — отмахнулся я, накидывая на плечи обдергайку. — Заводи, Гарик. И печку включи, будь любезен. Зябко.

— А что, мех не спасает? — Володька ткнул пальцем на заросли тёмных волос, покрывающих ноги.

Да, оволосение нижних конечностей у меня было такое же как у отца. Наследственность, ничего не поделаешь. Мама часто шутила, что мы самые настоящие хоббиты.

— Нет, и задницу тоже не греет... — тяжело вздохнул я, вспомнив о родителях. — Особенно мокрую.

— Вода обладает прекрасной теплопроводностью, — протянул Игорь, выбрасывая окурок в окно с таким тоном, словно решил прочитать нам лекцию. — Именно поэтому одни из самых распространённых систем охлаждения используют именно воду. А мокрое тело отдаёт тепло в десять раз быстрее чем сухое.

— Так-то вода, а тут моча!

По глазам Вовки было видно, что он давно собирался ляпнуть что-нибудь подобное и наконец-то подгадал момент.

— А вода, по-твоему, в состав мочи не входит? — Мезенцев повернул ключ зажигания и мотор тут же заурчал.

— Моча — это раствор различных солей! Аммиака там всякого... — парировал Бабах.

— Ну так раствор то какой? Водный же.

— Так, парни, хорош, — оборвал я ребят. — Давайте о чём-нибудь другом. Тут люди погибли. И, если теория Гарика про вторжение верна, то почти все. А может быть и правда все.

С одной стороны, на душе становилось легче, от того, что общение начинает принимать обычный характер дружеских шуточек. Будто ничего и не случилось вовсе. Но, с другой стороны, должны же мы были хоть как-то сострадать...

Именно этот момент и не давал мне покоя. Я именно что понимал, что здесь произошли ужасные вещи. Но это было разумное осмысление. На уровне эмоций же создавалось такое чувство, что я довольно быстро отошёл от пережитого стресса. А мне подобное было вовсе не свойственно. Даже погоня по ночному Меридиану не отпускала меня намного дольше. Да и там я успел немного поспать и только потом начал успокаиваться.

— Ты прав, Тохан, — тяжело вздохнул Гарик, поднимая стекло и трогаясь с места. — Как думаете, где выезд из города?

— Кати прямо по любой дороге. Когда дома закончатся — это и будет выезд, — посоветовал Володька.

— Как просто у тебя всё. Но это немного по-другому работает.

— Слушайте, а медальоны больше вообще никуда не тянут, — заметил я.

— Ага, тишина, — Вовка коснулся груди.

— Получается, мы не успели ответить на тот самый призыв о помощи?

— Видимо да... — кивнул Гарик.

— И от кого конкретно он тогда исходил?

— От города, — заключил Бабах.

— Город вырванных сердец, — подхватил Гарик. — А может и целый мир...

— Отлично, — грустно хмыкнул я. — И как, по мнению этих призывалок, мы должны помочь целому миру, если патроны кончились на первом десятке тварей?

-Понятия не имею, — пожал плечами Мезенцев.

Я устало опустился на привычное место за столиком, отодвинув автомат. За стеклом по-прежнему царили синеватые сумерки, объятые туманной пеленой. Мы несколько минут двигались вдоль двухэтажной застройки с обветшалыми фасадами. В какое-то мгновение мне даже начало казаться, что городок никогда не кончится, и мы так и будем вечно колесить по этим проклятым улочкам.

Но в скором времени дорога взяла очередной подъём, а редкая застройка сменилась пустырями, одинокими гаражами из листового железа и полуразрушенными домиками. Было похоже на то, что мы проезжали давно заброшенный частный сектор. Или небольшую деревушку, жителей которой давно переманил к себе оставленный городок.

— О, барбухай, — протянул Вовка, когда за стеклом проплыли очертания знакомого с детства автобуса.

В Челябинске я таких не встречал. Зато в Казахстанской деревне подобные машины были самыми настоящими рабочими лошадками. Никогда не забуду перестроечное время и то, по сколько часов можно было прождать автобус, чтобы потом трястись в нём ещё семьдесят километров до железнодорожной станции.

Машина стояла у обочины, рядом с покосившимся навесом остановки. Двери были закрыты, стёкла целы. Всё выглядело так, словно водитель вышел по своим делам. Я будто увидел картинку из далёкого детства. Так и представил, что сейчас дедушка выйдет из-за автобуса и скажет: «Ну, что, Антошка, поехали в Аксай!»

Я хмыкнул и ощутил лёгкий озноб. Конечно, в буханке было явно теплее, чем на улице, но всё равно, голые ноги умудрялись подмерзать. К тому же без свитера обдергайка грела не так хорошо.

Спустя ещё несколько минут движения за окнами потянулся забор из больших квадратных бетонных плит, вдоль верхушки которого был растянута ржавая колючая проволока. С другой стороны виднелись высокие раскидистые тополя и очертания прямоугольного здания в несколько этажей.

Володька пересел с бокового места-лежанки поближе к водительскому и с любопытством стал разглядывать новый объект. Я тоже перебрался к нему, уперевшись голыми коленями в сидение.

— Это что, тюряга что ли? — предположил Бабах.

— Нет, — Гарик сбавил скорость. — Больше на какое-нибудь больничное отделение походит...

— Больница? — удивился я. — Так далеко от города?

Мезенцев уже открыл было рот, чтобы объяснить почему он так думает, как вдруг из-за серого бетона плиты выскочил колченогий старичок в синей болоньевой куртке и, размахивая руками, чуть не бросился под колёса Боливару.

— Твою ж мать! — только и успел воскликнуть Игорь, ударив по тормозам.

Буханку качнуло вперёд, и я чуть было не перевалился через спинки сидений уткнувшись лицом в моторный отсек.

— Держись, ёптить! — Вовка успел схватить меня за ворот обдергайки.

— Это что ещё за хрен?! — пробурчал Игорь.

Неизвестный старичок быстро подскочил к пассажирской дверце и стал настырно дёргать ручку, что-то выкрикивая.

— Закрыто! — гаркнул Вовка. — Чего хотите?!

— Блин, Бабах! — я невольно поморщился от громких звуков. — Ничего, что двери закрыты и стёкла подняты? Тот с улицы орёт. Ты отсюда. Тоже мне, два гения сошлись в одной точки пространства.

Тем временем старичок не унимался, но всё же сообразив, что дверцу ему никто открывать не собирается, стал крутить рукой в воздухе, изображая жест похожий на вращения ручки мясорубки, смысл которого был понятен без слов.