Где-то во времени. Часть первая.

Часть 22

На чёрной куртке кровь была практически не видна. И лишь тусклое поблескивание влажного материала вокруг аккуратного отверстия, давало представление о том, что бежала она достаточно долго.

Но, стоило нам помочь Вовке избавиться от самодельной ружейной обвези и патронташей, как я сильное волнение вновь завладело мыслями. Всё плечо Вовкиной футболки оказалось липким и тёмным от крови. Огромное количество потёков устремлялось к локтю, образуя красно-коричневую мазню.

Я невольно сглотнул, чувствуя отголоски подступающей тошноты. Впрочем, это были уже не такие сильные ощущения как в том же магазинчике. Видимо все произошедшие события всё же оставили свой отпечаток. Но одно было совершенно ясно: в данной ситуации, я был полностью бесполезен. Так как совершенно не представлял, что именно надо делать. И только сосредоточенный вид Мезенцева и его максимально спокойный тон, сдерживали меня от того, чтобы не поддаться истеричной панике.

— В таких случая одежду не снимают, а режут, — многозначительно хмыкнул Мезенцев, оглядывая прилипшую к телу футболку.

— Есть нож, которым я морковку чистил, — сказал Вишняков пытаясь осторожно приподнять раненную руку.

Игорь отрицательно помотал головой.

— Так снимем. Только придётся потерпеть, Володь. Ты сначала здоровую руку вытащи, ага, вот так. А тут мы с Тоханом постараемся максимально быстро стащить...

— А чем тебе идея с ножом не нравится? — спросил я.

— Тем, что он тупой и грязный. Больше мороки будет.

— Прям как ты, — явно не сдержался Вишняков ткнув в меня здоровым пальцем. — Тупой и грязный.

— Очень смешно... — протянул я, невольно подумав о том, насколько же мы оказались не подготовленными к данному «приключению».

— Так, давай. Тянем...

У нас получилось сработать на удивление слаженно. Вишняков быстро вытянул голову через растянутый ворот затасканной зелёной футболки, а мы быстро сдёрнули её с раненного плеча.

Я уставился на вздутую, бледную кожу тощей Вовкиной руки, обрамляющей краснеющую плоть. Не знаю, чего я ожидал увидеть, но похоже всё действительно было не так уж и плохо. На самом деле пуля угодила чуть ниже внешней стороны плеча, но выше отметки от прививки, оставив такой след, словно через кожу быстро продёрнули какой-то грязный, толстый штырь.

— Ну, парни, тут всё не так уж и плохо... — протянул Гарик.

— А я что говорил, — болезненно поморщившись хихикнул Бабах. — Я же чую, что всё в порядке.

Мезенцев с деловитым видом посмотрел на рану с другой стороны.

— Так, ну это точно на вылет, и в самый край! — почти радостно воскликнул он. — Бабах, ты везучий сукин сын!

— Чего?

— Он сейчас не про маму твою, — быстро уточнил я. — Мы просто рады, что тебе половину плеча не снесло.

— А как я рад, кто бы знал... — согласно закивал Володька.

— Поднять вверх руку можешь? Вот так.

Гарик показал плавное движение, чем-то напоминающее танец маленьких утят.

— Могу, но больно, — кивнул Бабах.

— Давай подними.

— Больно говорю.

— Володь, подними. Нам надо понять, что кость и сустав не задеты. Это важно.

— Да чтоб вас всех, — прошипел Вишняков и сделав глубокий вдох выполнил указанное движение.

— А ты точно знаешь, что так проверяют? — тихо спросил я.

— Ага, — кивнул он. — Хотя нет. На военке объясняли, но я прослушал, как назло. Но тут же логика банальная. Если всё цело, значит рука будет работать.

Тем временем Вишняков, закусив губу и морщась от боли, вернул руку в исходное положение и злобно зыркнул на нас.

— Хоть бы дверь закрыли. Холодно, так-то.

— Сейчас закроем, — кивнул Мезенцев. — Итак у меня две мысли. Одна хорошая, одна плохая...

— С хорошей начни, — буркнул Вишняков.

— Пуля тебе просто кожу и немного мяса подцепила. Это хорошо. Плохо то, что надо бы специалисту показать, обработать как надо, и зашить.

— Так это, сейчас воды вскипятим, промоем, — деловито подключился я, осматривая «багажное отделение» в поисках аптечки и пакета с препаратами. — Там перекись есть.

— Да, да, Палыч, это всё здорово, так и надо сделать, — кивнул Гарик. — Но как мы вглубь раны залезем?

— А зачем вам туда лезть? — спросил Бабах.

— Затем, что там могут частички одежды застрять. Вот это я вам точно говорю. С пулей могла любая ерунда в рану попасть. Потом воспалится, загноиться. Может заражение крови начаться, а это всё, приговор. С этим делом шутить нельзя, Володь. И чем быстрее мы это сделаем, тем лучше.

Вишняков недовольно на нас посмотрел. Я согласно кивнул, поймав себя на том, что совершенно об этом не подумал.

— Ну так давайте, чего встали то оба? — распорядился Вишняков. — Я не знаю как вы, а я слишком молод, чтобы умереть.

Несмотря на серьёзность фразы и ситуации, прозвучала она с присущим Бабаху задором. Я невольно подумал о том, что он подразумевает самый простой уровень сложности в том самом «Думе». Что ж, наверное, столь позитивный настрой был хорошим признаком.

«И чем у тебя голова занята? — иронично поинтересовался внутренний голос. — Впрочем, можешь не отвечать. Ерундой какой-то... Это что, какая-то защитная реакция? Чтобы не задумываться над судьбой Люды, спалившей себя заживо? Или над тем, что стреляй начальница более точно, не было бы сейчас Вишнякова? И что бы ты тогда делал? Чтобы вы тогда делали?»

Я тяжело вздохнул. Об этом действительно надо было подумать, но после того, как разберёмся с Вовкиным плечом. Наверное, только сейчас я первый раз по-настоящему задумался о том, что это далеко не игра. Не какое-то забавное приключение, в котором обязательно будет положительный исход. Всё это было очень серьёзно. Погибли люди. Людмила, Маргарита Павловна, Фёдор Михайлович, да и много кто ещё. Вован мог погибнуть. И как нам потом в глаза его родителям смотреть, когда мы домой вернёмся?

Подобные мысли абсолютно не способствовали продуктивному поиску медикаментов. Я тихо фыркнул и помотал головой, сосредоточившись на поставленной задаче. Переложив пару пакетов и свёрнутые зимние куртки, я обнаружил автомобильную аптечку и пакет со скудным запасом медицинский препаратов. Почему-то сверху на них лежала нарезанная морковка, и я быстро перекинул её на столик.

— Так, нашёл.

Я протянул Игорю аптечку.

— Хорошо, размотай пока немного бинта, намочи перекисью и дай Вовке. Пусть осторожно кровь вокруг раны смывает.

Я кивнул и деловито зашуршал пакетом.

— Надо руки помыть, максимально хорошо, — продолжил Игорь, но видимо уже по большей части для себя, чтобы тоже как-то упорядочить мысли.

— Мезенцев, блин, закрой дверцу, — настойчиво повторил Вишняков. — Холодно. Меня трясти начинает.

— Тебя трясти начинает, потому что адреналин отпускает, — поучительно протянул Игорь, потянувшись к ручке. — Тохан, как это называется, когда сильный стресс, и человек неадекватно на всё реагирует?

— Состояние аффекта.

— Ага, вот именно.

— Бабах большую часть жизни в таком состоянии...

— Это ещё почему? — возмутился Вишняков.

— Потому что ты на половину всего неадекватно реагируешь, — улыбнулся я.

— Так, а это что?

Мезенцев замер, устремив взгляд через ветровое стекло.

— Где? — живо заинтересовался Вован. — У нас только два патрона!

— Не в патронах дело, — отмахнулся Гарик. — Там идёт кто-то.

Я выставил на столик пузырёк с перекисью и подошёл к пассажирским сидениям.

Чёрная лента мокрого асфальта, обильно присыпанная по краям опавшей листвой, убегала в сырую даль. По началу я ничего не смог разобрать, но через несколько секунд действительно заметил вдалеке какую-то мелкую точку.

— Ничего себе у тебя зрение, — хмыкнул я. — Как ты вообще разглядел? Там же сливается всё в одну сплошную мазню.

— Это человек идёт, — сказал Игорь, будто это было само собой разумеющимся.

— Один? — спросил Бабах.

— Похоже на то, — кивнул Гарик и быстро выпрыгнул из машины хлопнув дверцей.

Вовка поднялся с «лежанки» и подался вперёд, вглядываясь жёлто-красную даль.

— Ничего не вижу, — буркнул он.

— Вон, — я вытянул руку указывая в сторону еле различимое пятна. — Может быть очередной продавец сосисок...

— Или киселя.

— Почему именно киселя? — недоумённо поинтересовался я.

— А почему именно сосисок? — хмыкнул Бабах явно не сомневающийся в логичности своих умозаключений. — Да хоть бананов, всё равно не вижу ни хрена.

— Ладно, вот тебе перекись, вот бинт, — я передал Вишнякову со столика всё, необходимое. — Давай, начинай обрабатывать.

— Ты хоть пузырёк открой, гений.

— Открою, открою, садись давай.

Хлопнула водительская дверца и Мезенцев быстро уселся за руль. Зазвенели ключи и в следующую секунду ожил двигатель Боливара.

— Подъедем поближе, спросим, что да как, — бросил Гарик, трогаясь с места. — Может подскажет, где ближайшая больница.

— Если тут такие есть, — хмыкнул я.

— Должны быть, Палыч.

— Слушайте, парни, — быстро начал я, открыв пузырёк с перекисью и взявшись за бинт. — Давайте только не будем слишком откровенничать с незнакомцем. Да и вообще, я тут подумал, надо какой-то свод правил придумать.

— Ты о чём?

Гарик бросил на меня быстрый взгляд.

— Я о том, что мы относимся ко всему так, как привыкли. А оказываемся в разных местах, где половина всего может быть не так. И вообще, ляпнешь что-нибудь не то, и вон что может произойти...

Уточнять что именно я имею в виду не пришлось. Я был уверен, что всех гнетёт не менее тяжёлое чувство от всего произошедшего в предыдущем мире. Просто никто не хочет об этом говорить. К тому же сначала надо что-то придумать с Вовкиной раной, а уже потом предаваться актам самобичевания за все допущенные ошибки...

— Согласен, — кивнул Гарик. — Думаю стоит говорить обтекаемо, как-то в общих чертах.

— Да. И вообще разработать чёткую схему, на что обращаем внимание в первую очередь и как действуем дальше.

— Хорошо, ты держи эту тему в голове. Потом обсудим, как только с Бабахом разберёмся.

Тем временем я отмотал длинную полоску бинта, и свернув её в небольшой квадратик передал Володьке.

— Всё, спасибо, — кивнул он. — Дальше сам справлюсь.

Я пересел на пассажирские сидения.

— Слушай, а как ты от этой чокнутой Маргариты Павловны убежал? — спросил я, глядя на дорогу. — Как она тебя не зацепила? Я же слышал выстрел.

— Да чёрт его знает, Палыч. Я почти до лестницы добежал, когда бесы загудели... Там и стало понятно, что смысла в этом нет. Поворачиваюсь — дура эта бежит с автоматом. И тут медальон меня как шандарахнет! Я в сторону рванул, схватил стул какой-то и в окно бросил. Причём с такой силой, что ноги на ковровой дорожке поехали. В этот момент она и пальнула. А дальше сам не понял, но как-то в окно выскочил. Как там в кино говорилось? Жить захочешь не так раскорячишься? Ну а у меня вот какая-то сверхъестественная прыгучесть открылась.

— Понятно...

Бегущая по обоим сторонам от буханки мокрая каменистая гряда начала понемногу сходить на нет, удаляясь всё дальше и дальше от дорожного полотна. Поросль молодых берёзок плавно перетекла в достаточно густой лесок. Несмотря на плывущие по небу сероватые облака, с освещением был полный порядок и мне этот мир казался более приветливым. Я хотел было спросить у Гарика, который сейчас час, но тут что-то привлекло меня в очертаниях стремительно приближающейся фигуры.

— Это же девушка! — невольно воскликнул я.

— Надо же, — хмыкнул Мезенцев. — А я всё ждал, когда заметишь...

— Красивая хоть? — тут же оживился Вишняков, снова приподнимаясь и выглядывая вперёд.

— Сейчас подъедем, и посмотришь... — ответил Гарик, сбавляя скорость.

— Не подъедем, а подкатим! — ещё больше раззадорился Володька. — К девкам подкатывать надо! Мне тебя учить что ли?!

Я бросил на него быстрый взгляд, начиная понемногу сомневаться, а действительно ли Вован получил пулевое ранение.

Тем временем фигура девушки стремительно приближалась, двигаясь навстречу уверенным шагом. Когда разделяющее расстояние стало совсем небольшим, незнакомка подняла руку.

— Интересно, чего она хочет? Чтоб подбросили? — предположил я.

— Ага, Палыч, — саркастически заметил Гарик. — Ведь это же всемирно известная практика, что если ты куда-то идёшь, то надо обязательно останавливать встречную машину, а не попутную.

— Ха-ха, очень смешно. Тогда, исходя из всемирной практики, зачем голосует?

— Сейчас узнаем...

Гарик любезно включил сигнал поворота и стал сбавлять скорость.

— Мезенцев, давай только лишнего не говорить, — забеспокоился я. — Чтобы не вызывать подозрений.

— А как ты предлагаешь узнать про ближайшую больницу, не вызывая подозрений?

— Блин, придумай что-нибудь... — протянул я, внимательно разглядывая незнакомку.

Первое, что бросалось в глаза, так это одежда. Сами по себе элементы выглядели весьма привычно — куртка, футболка, тёмные джинсы и ботинки. Но вот внешний вид каждой шмотки по отдельность вызывал удивление и зависть, потому что был очень крутым. Словно сошедшим с экрана какого-то фантастического фильма про недалёкое будущее, но, при этом не утратив вполне конкретной реалистичности.

«Людмила, наверное, нечто подобное испытывала, когда мою обдергайку разглядывала, — подумал я. — Видимо фасон с полосами и надписями вызывал неподдельный интерес. Тем более если в том мире никто ничего подобного не носил...»

Тяжёлые мысли и чувства с новой силой зашевелились в глубине души, но я не стал на них фокусироваться, продолжая разглядывать девушку.

Покроем куртка очень походила на обдергайку, только желтовато-коричневого цвета, и была такой же короткой. Вот только сшита оказалась из грубой ткани на подобии джинсы или брезента. Вместо всяких полос и надписей изделие украшало множество кармашков, молний, лоскутов и застёжек. На рукавах и подоле виднелись несколько рваных дыр, которые при ближайшем рассмотрении оказались аккуратно нашитыми декоративными элементами, выполненными из лоскутов ткани.

Свободно сидящие тёмные джинсы, так же были украшены множеством нашитых обрывков с раздёрганными краями и торчащими в разные стороны нитками. Бёдра незнакомки стягивали нейлоновые ремни, словно созданные для того, чтобы удерживать какую-то амуницию.

— Ботинки походные, скорее всего... — тихо заключил Мезенцев. — Никогда таких не видел.

Я согласно кивнул.

Они действительно были похожи армейские, только с более квадратным носком и на высокой, рифлёной подошве. Как и вся одежда они так же были украшены множеством мелких элементов, образующих причудливое сочетание линий.

На плече девушки красовался небольшой рюкзак оливкового цвета. Габаритами он лишь немного превышал Игоревский, и, судя по раздутости, был почти заполнен.

— Если в этом мире все так одеваются, мы должны раздобыть такие шмотки, — заключил Гарик.

— Знать бы ещё, сколько это стоит, — согласно кивнул я.

— А зачем покупать, Тохан? — подал голос Вишняков. — Можно же позаимствовать, как в том магазине...

— Как в том магазине?! — я выразительно посмотрел на Бабаха, вспоминая гору трупов и поднимающихся из-за неё бесов. — Нет спасибо.

Володька хотел было что-то возразить, но тут Боливар плавно остановился, поравнявшись с девушкой.

Незнакомка оказалась брюнеткой. Длинные, чёрные как смоль прямые волосы, собранные в тугой хвост, отливали мистическим блеском на фоне мокрой травы и желтеющих берёз. Явно загорелый тон кожи смотрелся немного неуместно посреди сырого осеннего пейзажа. Но куда более неестественно выглядели глаза, потому что были насыщенного синего цвета.

При виде практически остановившейся буханки она развернулась боком и опустила руку. Половинки расстёгнутой куртки тут же разошлись на выразительно выпирающих округлостях груди, обтянутых чёрной футболкой. Причём, самой обычной футболкой, без каких-либо дополнительных элементов. Я невольно сглотнул, а в следующую секунду укорил себя за все последовавшие за этим мысли.