Где-то во времени. Часть первая.

Часть 7

— И как же ты это проверил? — наконец-то выдавил сквозь смеха Гарик. — Рукой потрогал.

Вовка непонимающе моргнул.

— Так в чём проблема то была? — улыбаясь поинтересовался я.

— Да, батя тюльпанчик с приставки не до конца переключил, — хмыкнул Вовка и тяжело вздохнул. — Блин далеко так идти, я устал.

— Отчего это ты устал интересно? — подзадорил я друга, чувствуя, что перлы на этом не закончатся.

— Я же Гариковский рюкзачок несу, — ответил он, посмотрев на меня как на тупого. — Он тяжёлый, так-то.

-И что там тяжёлого, Володь? — поддакнул Мезенцев.

Вовка сделал серьёзное лицо.

— Ну как что? Например, колечки!

Нас снова накрыл приступ смеха. Какое же это было прекрасное чувство. Пивной хмель окутывал тело, начиная понемногу нарушать координацию и закладывать уши характерным шумом. На лёгкий осенний холодок больше никто не обращал внимания. Даже Бабах забыл о том, что заморозил задницу.

Мы свернули с широкой освещенной улицы во дворы, миновали несколько домов и вышли в частный сектор. Сейчас я уже не помнил всего о чём тогда говорили. Но очень скоро нам стало очевидно, что с пивом мы явно перестарались. Конечно, какие-нибудь заправские алкоголики со стажем наверное бы только посмеялись с того состояния, до которого мы умудрились накидаться одним только пенным напитком. Но, с другой стороны, а много ли надо было полуголодным студентам?

— Подождите, парни, мне надо по нужде! — воскликнул Вовка, когда мы уже оказались на той самой безлюдной алее в сторону промзоны.

— Да кстати, — согласно кивнул я, и добавил свою любимую интеллектуальную шутку: — Пиво подошло к концу.

— Так, ну-ка стоять! — руководящим голосом оборвал нас Гарик, когда в морозном воздухе уже раздавался звон пряжек поясных ремней. — Сегодня День панка!

— Чего? — протянул Бабах, замерев на кромке асфальта и ковра из опавших листьев.

— Сегодня День панка! — покачиваясь пояснил Мезенцев. — Это будет наш личный праздник! Проводится раз в год, в любой день, когда соберемся! А раз это День панка, должно быть панковское соревнование!

— И что ты предлагаешь? — поинтересовался я.

— Турнир! — Гарик тоже стал расстегивать ремень. — Кто сможет дальше всех пописать!

— В смысле? С места что ли?

— Нет. Побеждает тот, у кого будет оставлен самый длинный след на сухом асфальте! — Мезенцев замер посреди заброшенной дорожки. — Так, встаём в одну линию. Старт будет вот отсюда.

— Блин, Гарик, давай быстрей отсчёт, — протянул Вовка, согласно занимая стартовую позицию.

Я был пьян ровно настолько, чтобы эта идея показалась мне гениальной. И как мы раньше до неё не додумались, а ведь это была далеко не первая пьянка.

— Я в игре! — хихикнул я, присоединившись к другим участникам соревнований.

В осенних сумерках раздались звуки расстегиваемых ширинок и пьяные хихиканья.

— Так, — продолжил руководить Мезенцев. — Стартуем на счёт три...

— Гарик давай быстрей, — протянул Бабах.

— Да, — согласился я. — Пипирка мёрзнет...

— Не перебивайте, — засмеялся Гарик. — Каждый идёт по своей полосе и целиться аккуратно. Вперёд, а не кроссовки соседа! Я это тебе, Бабах, говорю!

— Скорей, Мезенцев, ёптить! — не унимался Володя.

— След не должен прерываться! Засчитываем только прямую линию, иначе...

— Да ну тебя! — воскликнул Вовка и его тёмный силуэт, переваливаясь сбоку на бок на шарнирных суставах, рванул в полумрак аллеи.

— Нет, Бабах, это фальстарт! — засмеялся Гарик.

Я тоже включился в соревнование. Хорошо, что место было безлюдное и никто не видел этого со стороны. Хотя, может быть какой-нибудь припозднившийся работяга и шёл на встречу. Но что-то мне подсказывало, что, заметив три столь странно движущихся силуэта, он явно предпочёл бы свернуть или остаться незамеченным. В любом случае, нам было очень весело.

По итогам замеров, произведённых судейской комиссией в составе Мезенцева, Бабах был признан победителем. Даже не смотря на откровенный фальстарт. Что ж, это было не мудрено, так как по объёму уничтоженного пива он тоже выступал явным фаворитом.

А далее День панка окончательно вступил в свои права, полностью окутав сознание алкогольным опьянением. Скромная закуска в виде колечек и чипсов давно была уничтожена, а сумка с каждым шагом становилась всё легче и легче. В начале одиннадцатого мы снова оказались на Меридиане. Пора было собираться по домам. Но, несмотря на приложенные усилия, на дне сумки ещё позвякивало несколько бутылок.

— В меня пиво больше не влезет, — заплетающимся языком протянул я. — Никогда бы не подумал, что когда-нибудь такое скажу.

— Я бате пару бутылок заберу, — отозвался Вовка. — Если никто не против.

— Не против, — кивнул я.

— Тохан, а сколько там? — уточнил Мезенцев.

Я откинул клапан и, с трудом сосредоточившись, пересчитал содержимое.

— Пять...

— Литров?! — тут же воскликнул Вовка.

— Бутылок...

— Так, — Гарик остановился и деловито запустил руки в сумку. — Финальным соревнованием Дня панка будет... Будет... Ну-ка, помогите придумать. Должно быть что-то такое, воистину панковское! Бунтарское!

— Панки не поддираются! — тут же выкрикнул Бабах окончание старого анекдота.

— Придумал! — улыбнулся Мезенцев. — Будет, бир батл!

— Пивная битва что ли? — перевёл я.

— Именно. — Мезенцев достал три бутылки и протянул по одной нам с Вовкой. — Правила просты, открываем, и обливаем противника...

— Да ты буржуй! — хихикнул я. — Так просто пиво разлить!

— Раз в год можно.

— Как скажешь...

Я запустил руку в карман обдергайки и достал открывашку. Ту самую, которая была призвана подпирать собой весь мир.

Мы находились у обочины Меридиана со стороны авто развала «Искра». По левую руку поднималась большая земляная насыпь, поросшая высокой травой. По правую, за широким дорожным полотном, виднелись железнодорожные пути и ровные ряды гаражей.

Встречных машин не было. Скорее всего виной тому была большая разрытая яма, тянущаяся вдоль обочины. Видимо дорожники или коммунальщики проводили какие-то работы. Может быть дальше стоял знак объезда, просто мы до него ещё не дошли.

Хоть пиво и считается слабоалкогольным напитком, употребили мы его столько, что мне казалось будто я вижу, как струиться жёлтый свет дорожных фонарей. Он словно мерцал и переливался, охватывая мощные лампы сгустком волнующей энергии.

«Или плазмы... — подумал я. — А что, если я вижу плазму? Плазма, это четвёртое агрегатное состояние вещества... Ну всё, Тохан, ты просто в хламину. Надо хоть как-то до дома добраться. Но лучше подождать, когда все лягут. Чтоб проскочить в свою коморку и сразу баеньки... И жвачку пожевать, что ли...»

— Начали! — услышал я оклик Мезенцева.

— Чего?

Стоило мне поднять голову, как я тут же увидел радостно прыгающего Бабаха, заткнувшего горлышко бутылки большим пальцем на манер победителя формулы один. Я только и успел что повернуться спиной, когда пенные брызги с характерным звуком разбились о искусственный материал обдергайки.

— Ну, Тохан, чего копаешься?! В бой! — призывал Мезенцев, предусмотрительно вышедший из зоны поражения Бабахской бутылки.

— Да чтоб тебя... — только и успел протянуть я, сорвав пробку с характерным звуком.

В происходящем не было никакого смысла, но в этом и была вся прелесть. Живые, неподдельные эмоции. Может быть, не самые высокоинтеллектуальные, зато искреннее. Как же тогда всё было просто! В тот миг, пока мы бегали друг за другом с пивными бутылками, время окончательно остановило свой бег. В таком состоянии я видел не только то, как струиться свет дорожных фонарей. Я словно в замедленной съёмке наблюдал каждую пивную каплю. Я любоваться их неспешным полётом в морозном осеннем воздухе и множеством сопровождающих это действие оптических метаморфоз. И хоть тело двигалось столь же медленно, зато кристально чистое сознание унеслось далеко вперёд, словно разрезав ткань пространства и времени в наслаждении моментом.

Бир батл окончился ничьей. Да по-другому и быть не могло. Как можно определить победителя, если все оказались облиты с ног до головы. Мы стояли и смеялись посреди дорожного полотна, несколько квадратных метров которого было залито пивом. Чарующий аромат «челябинского тёмного» смешивался с морозным воздухом и запахом опавшей листвы.

Меня распирал искренний и добродушный смех. Сделав неосторожный шаг назад, я запнулся пяткой о бордюр и завалился на бок.

— Тохан, не падай! Ты же не курс рубля! — пошутил Вишняков.

Я, продолжая смеяться перекатился на спину и раскинул руки, распластавшись на дорожном полотне. Вестибулярный аппарат, функционал которого давно был нарушен алкоголем, с трудом справлялся со своей задачей. Мне казалось, что земля подо мной медленно, но настойчиво меняет угол наклона. Словно ещё чуть-чуть и я покачусь следом за ней, повинуясь непреодолимой силе.

— Палыч, ты там живой? — пробился сквозь шум в ушах голос Мезенцева.

— Да, — расслабленно протянул я. — Плазма... Асфальт состоит из плазмы, и я покачиваюсь на её волнах... Всё в мире есть энергия... Мы состоим из энергии!

— Всё, Тохану больше не наливать! — заключил Вован.

— Понятно всё с тобой. Пойду отолью.

Рядом раздались звуки шагов и хруст замёрзшей травы. Я устремил замутнённый взгляд в ночное небо, на котором не было видно даже звёзд. Это было странное чувство. Куда не посмотри — сплошное тёмное полотно.

— О, парни, посмотрите-ка сюда! — сказал Мезенцев и я повернул голову в его сторону.

— Что там? — спросил Вовка подходя ко мне и помогая подняться.

— А вон, в яме. Торчит угол ящика какого-то железного. Это ящик же, мне не кажется?

Я, с трудом поддерживая равновесие, приблизился к краю разрытой ямы и посмотрел куда указывал Гарик. Среди грязных пластов бурой земли, со следами зубцов ковша экскаватора, действительно торчал угол прямоугольного предмета слишком ровной и правильной формы, чтобы быть какой-нибудь ржавой железкой. К тому же, на нём абсолютно не было никаких следов коррозии.

— Да, похоже на ящик, — согласился я.

— Так, сейчас глянем... — мгновенно включился Вишняков. — Это точно клад! Царские червонцы!

— Блин, Бабах, — засмеялся я. — В царские времена тут лес был густой. А червонцы в горшке глиняном должны быть! Иначе никак!

— Ага, — кивнул Игорь. — Железный ящик бы уже сгнил за это время. Это что-то свежее.

— Ты мыслишь негативно. Это точно клад!

Бабах, тоже пошатываясь из стороны в сторону, спрыгнул в яму и, схватил неизвестный предмет. Спустя пару десятков секунд деловитого сопения ему удалось вырывать и земли неизвестный предмет и победоносно задрать над головой.

— Давай, вылезай. — протянул Гарик, давно сделавший своё мокрое дело и сейчас застёгивающий ширинку.

Вовка радостно кивнул и стал выбираться. Я с любопытством уставился на странный ящик. Размером он оказался не больше сложенной шахматной доски. И, судя по тому как в нём что-то глухо постукивало, он был металлическим. Но больше всего меня поразило то, с какой лёгкостью с него осыпалась бурая глина.

— Недавно зарыли видимо, — хмыкнул Гарик, тоже подметив эту особенность.

— Так, а как его открыть? — Вовка крутил ящик в руках. — А, вот какая-то щеколда. Или задвижка. Пластина какая-то...

— Попробуй надавать на её край, — предложил я.

— Сейчас.

В морозном воздухе раздался лёгкий щелчок и Вовка радостно улыбнулся.

— Тохан, как ты догадался?

Я пожал плечами, и мы с Игорем подошли поближе.

— Лишь бы там кошки дохлой не было, — протянул Вовка, приподнимая крышку.

Внутри ящик оказался отделан каким-то странным материалом. По ощущениям он напоминал вспененную резину, в которой было сделано шесть прямоугольных углублений. Три из них оказались пустыми, а в других лежали странные ромбообразные медальоны на толстых, приплюснутых цепочках.

— Я же говорил клад! — радостно воскликнул Вовка. — Смотрите, каждому по одному!

С этими словами он вытащил побрякушку и радостно встряхнул, чтобы цепочка полностью распрямилась. Я тоже взял один и положил себе на ладонь.

— Интересно, что это за металл? — спросил я.

— Не знаю, — протянул Гарик. — По ощущениям на серебро похоже...

— Пожалуй. Цвет только странный. Но такое бывает, если долго не чистить. Может потемнеть и даже почернеть. И разводами пойти.

— Угу.

— Если серебро, должна проба стоять, — очень рассудительно заключил Вован и стал крутить медальон в поисках соответствующей отметки.

— Тут ещё рисунок, — Игорь ткнул пальцем в ромбик. — Какая-то змеюка ползёт. Кобра, похоже.

— У тебя да, кобра, — кивнул Вован. — А у меня Китайская подделка похоже. Вроде как змея, но голова больше на льва похожа.

— Ну-ка покажи, — я посмотрел на Вовкин кулон. — Да действительно. У меня вообще ерунда какая-то. Змея с головой Чебурашки.

— Это сова, Палыч, — хихикнул Мезенцев.

— Откуда ты знаешь? Может филин? — иронично заметил я.

— Какая разница? — вмешался Вовка. — Китайцы всё подделают. Хоть сову, хоть филина. Ну как, круто же?

Он нацепил медальон себе на шею.

— Ну вообще прикольно смотрится, — согласился я, тоже надевая медальон. —Есть предположения, чьи они.

— В смысле чьи? — возмутился Вовка. — Наши уже. Тихо слямзил и ушёл, называется?

— Нашёл, — улыбнулся Мезенцев, тоже одевая медальон. — Ну вот, отличное завершение Дня панка. Но, давайте-ка правда валить отсюда.

Я согласно кивнул. Мы, слегка пошатываясь, упихали найденный ящик в Игоревский рюкзачок и собрались двигаться дальше по Меридиану в сторону дома.

— Слушайте, а вам не было интересно, что там дальше? — протянул я, махнув рукой себе за спину.

— Дорога, — хмыкнул Вован.

— Это понятно. Я имею в виду, что вдоль неё? Ни разу же туда не ходили...

Гарик хитро прищурился и полез в куртку за сигаретами.

— Просто, мы же еле на ногах стоим, — продолжил я. — Одежда пивом воняет. Надо хоть проветриться. Протрезветь чутка, и только потом домой идти.

— По идеи там спуск небольшой вниз, и как-то можно на Российскую выйти, — протянул Игорь прикуривая. — Мне тоже захотелось посмотреть.

— Да? — удивился Вовка, выпучив глаза и медленно моргая. — Так пойдёмте. Мне кажется так правильно будет.

— Почему тебе так кажется? — спросил я, делая шаг в противоположном от дома направлении.

— Не знаю, — пожал плечами Вован. — А почему бы и нет, ёптить! Ноги сами ведут!

— Но высокая в небе звезда, зовёт меня в путь... — просипел Гарик выпуская струйку дыма.

Я согласно кивнул, и мы неспеша двинулись в выбранном направлении. Кажется, тогда остатки трезвого сознания попытались зацепиться за какую-то неясную тревожную мысль, возникшую в голове, но она быстро растворилась в пивном хмеле. Тело по-прежнему пробирало ощущение волн энергии, проходящих сквозь меня и весь мир... И именно за ним я и не заметил, как неведомая рука медальона сначала настойчиво надавила на грудь, вынуждая развернуться в нужную сторону, а потом потянула за собой...

Глава 4

Продавец сосисок

Я открыл глаза. Первые несколько секунд тяжело было сообразить, был ли это сон, или я только что вновь пережил события почти недельной давности. За стеклом Боливара по-прежнему мельтешили крупные хлопья снега и комья чёрной земли.

— Какое большое поле, — протянул я хрипловатым, севшим голосом.

— О, проснулся наконец-то, — отозвался Вовка поворачивая голову. — Выдрыхся?

— Что? Сколько я спал?

— Два часа.

— Сколько?!

— Сколько слышал.

Я потёр глаза и посмотрел на Гарика. Тот так и сопел на противоположном сидении, укрывшись с головой и оставив только небольшой зазор для носа. Буханка шла настолько плавно, что страшная зимняя куртка не сдвинулась ни на сантиметр с того момента, как Игорь под неё забрался.

— И что, за два часа это поле так и не кончилось? — недоверчиво спросил я, поднимаясь на ноги и разминая спину.