Гендерное общество - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Майкл Киммел (ч. 3)

мужчина становится членом общества. Возраст мальчика, участвующего в этой церемонии,

может быть разным. Обзор данных по двадцати одной культуре показал, что четыре из них

практикуют обрезание мальчика в младенчестве, десять — когда мальчику исполняется

приблизительно десять лет (до наступления половой зрелости), шесть проводят обрезание

крайней плоти юноши в период наступления половой зрелости, и в одной культуре ритуал

проводится уже после полового созревания.

Почему столь многие культуры считают, что принадлежность к миру взрослых мужчин

требует генитальных увечий? В действительности, обрезание — самая обычная медицинская

процедура и в Соединенных Штатах. На этот счет, конечно, имеется большое количество

теорий. В Библии, например, обрезание — видимый знак взаимной связи между Богом и муж-

чиной, символ повиновения мужчины закону Бога. (В Быт. 17: 10-11,14 Бог приказывает,

чтобы Авраам провел обрезание Исаака в знак завета, заключенного с Богом.) Но обрезанная

плоть выступала и в качестве трофея. Победившие воины, отрезая крайнюю плоть своих

поверженных противников, уродовали и оскорбляли тела побежденных в знак своей победы.

(В 1 Кн. Царств 18: 25 царь Саул требует, чтобы Давид убил сто врагов и принес их крайнюю

плоть как выкуп за невесту. Давид, слегка перестаравшись, принес двести.)

В других культурах, как предполагают этнографы, обрезание создает видимый шрам, который

связывает мужчин друг с другом и служит обрядом перехода во взрослую мужественность.

Уай-тинг, Клакхон и Энтони утверждают, что в ритуале присутствует и символика разрыва

эмоциональных связей мальчика с матерью, необходимая для подтверждения его

маскулинной идентификации. Другие авторы указывают, что культуры, в которых обрезание

молодых мужчин является очень важным ритуалом, склонны к большей степени тендерной

дифференциации и ген-дерного неравенства. Обрезание, которое всегда является общест-

венной церемонией, одновременно укрепляет связи между отцом (и его поколением) и сыном

(и его поколением). Оно связывает мужчин и исключает женщин — явно и демонстративно.

Обрезание, как правило, связано с мужским доминированием, так же как и другие формы

увечья мужских гениталий22. В очень немногих культурах, например, позволяется ритуальное

кровотечение из члена при обрезании. Такие культуры все еще верят в кровотечение как

лечение от болезни, и в этом случае «лечится» болезнь, вызванная половым контактом с

женщинами, которые, как полагают, являются нечистыми и заразными. Мы знаем о четырех

культурах с практиками полукастрации, то есть удаления одного яичка. В одной из этих

культур люди считают, что это предотвращает рождение близнецов23.

Женское «обрезание» также практикуется в некоторых культурах, хотя гораздо реже, чем

мужское. Оно представляет собой либо клиторотомию, при которой удаляется клитор, либо

инфибуляцию, когда сшиваются наружные половые губы и оставляется лишь маленькое

отверстие для мочеиспуска-

ния. Любопытно, что женское обрезание часто выполняется взрослыми женщинами. Есть

культуры, в которых этот ритуал выполняется братом отца девочки. Клиторотомия широко

распространена в Африке, но не только, и всегда имеет место только в обществах,

практикующих мужское обрезание. Инфибуляция наиболее широко распространена в

Восточной Африке и Сомали, и цель этого ритуала состоит в том, чтобы предотвратить

половые сношения, в то время как клиторотомия совершается с целью предотвращения

сексуального удовольствия и, следовательно, сексуального разнообразия. Я приведу здесь

описание этой практики, сделанное женщиной из Судана, подвергшейся клиторотомии.

Теперь она работает преподавательницей в ближневосточной стране:

«Я никогда не забуду день моего обрезания сорок лет назад. Мне было шесть лет. Однажды

утром, во время школьных летних каникул, мать сказала мне, что я должна идти с нею в дом

ее сестер и затем посетить больного родственника в Хальфайат-Эль-Мулук [в северной части

Хартума, Судан]. Мы действительно пришли в дом моей тети, и оттуда мы все направились

прямо в красный кирпичный дом [я раньше там никогда не была].

Пока моя мать стучала в дверь, я пробовала прочитать имя, написанное на двери. Скоро я

поняла, что это был дом Хай-джи Аламин. Она была акушеркой, которая [делала обрезание]

девочкам, живущим в округе. Я окаменела и пыталась убежать. Но мать и две мои тети меня

схватили. Они стали говорить мне, что акушерка должна провести обряд моего очищения.

Акушерка была самым жестоким человеком в моей жизни... [Она] приказала молоденькой

помощнице пойти и купить бритвы у соседнего бакалейщика-йеменца. Я все еще помню, как

она возвратилась с бритвами, завернутыми в фиолетовые обертки с нарисованным

крокодилом.

Женщины приказали мне лечь на кровать [сделанную из веревок] с небольшим отверстием в

середине. Они держали меня, в то время как акушерка начала срезать мою тоть без анесте-

зирующих средств. Я кричала, пока не потеряла голос. Акушерка говорила мне: „Хочешь,

чтобы меня забрали в полицейское отделение?" После того, как все было сделано, я три дня не

могла есть, пить или даже писать. Я помню, как мой дядя узнал про то, что они со мной

сделали, и уфожал подать в суд на своих сестер. Они боялись его и решили снова отвести

меня к акушерке. Она самым строгим голосом приказала мне, чтобы я села на корточки и

мочилась. Это было самое сложное в моей жизни тогда, но я это сделала. Я мочилась долго и

дрожала от боли.

4 Тендерное общество

Потребовалось очень много времени, [прежде чем] я вернулась к нормальному состоянию. Я

понимаю мотивы моей матери. Она хотела, чтобы я была чистой, но как же сильно я от этого

пострадала»24.

Интересно, что в культурах, практикующих обрезание мужчин, и в культурах, практикующих

обрезание женщин, мужской статус оказывается наиболее высоким. Цель ритуала выявляет

значение различия. Для мужчин ритуал обрезания — это некий знак, одновременно дающий

понять, что все мужчины биологически и культурно одинаковы и что они отличаются от

женщин. Таким образом, этот ритуал можно рассматривать как укрепление мужского

господства. Исторически приводились данные о том, что мужское обрезание с медицинской

точки зрения было полезным, поскольку уменьшало возможность инфицирования полового

члена благодаря удалению крайней плоти, места, где могли собраться бактерии. Сейчас так

уже не считают, поскольку показатели уровней инфекции мужского полового члена или рака

мочеиспускательных путей демонстрируют небольшое различие между теми, кто был или не

был обрезан. Среди развитых индустриальных обществ только в Соединенных Штатах

большинство мужчин проходят обрезание, хотя их количество снизилось от 95% в 1960-х гг.

до приблизительно двух третей сегодня. Австралия имеет второй наиболее высокий

показатель — приблизительно 10% от числа всех мужчин.

Для женщин обрезание никогда не оправдывалось медицинскими причинами. Оно

непосредственно препятствует нормальному сексуальному функционированию и предназна-

чено для уменьшения сексуального удовольствия. Женское обрезание почти всегда

проводится по достижении женщиной половой зрелости, т.е. когда она становится способной

получать сексуальное удовольствие, и, по всей видимости, связано с мужским контролем над

женской сексуальностью. В настоящее время проводятся политические кампании за

запрещение ритуалов, калечащих женские половые органы, так как это является нарушением

прав человека. Однако многие защитники данного ритуала утверждают, что такие кампании

мотивируются западными ценностями. Они настаивают, что только женщины, прошедшие

данный ритуал, вознаграждаются почтением и уважением как члены своей культуры. (Нет

никаких широко распространенных политических кампаний против мужского обрезания, хотя

некоторые недавно начали заново пересматривать данный ритуал как форму генитально-

го увечья. Некоторые мужчины даже проходят хирургическую процедуру, призванную

восстановить утраченную крайнюю плоть25.)

Одну из наиболее интересных теорий о распространенности этих репродуктивных и

сексуальных ритуалов предложили Джеффри и Карен Пейдж в своей книге «Политика

репродуктивного ритуала». Ученые предлагают материалистическую интерпретацию

ритуалов, рассматривая происхождение мужского обрезания, кувады* и ношения женщиной

чадры во взаимодействии культуры с ее непосредственной материальной окружающей

средой. Возьмем, например, куваду. Мужчины совершают этот ритуал в период, когда их

жены рожают. Обычно они соблюдают те же самые пищевые табу, что и их жены, огра-

ничивают себя в повседневных видах деятельности и даже уединяются во время родов жены и

в послеродовой период. Какова причина возникновения этого ритуала? С антропологической

точки зрения это очень «мило», поскольку нередко мужчины даже изображают симптомы

беременности, проявляя явное сочувствие к женам. Но Джеффри и Карен Пейдж смотрят на

это иначе. Они утверждают, что кувада имеет смысл в культурах, не имеющих юридических

механизмов для легитимации брака и отцовства. Кувада становится для мужчины

возможностью заявить о своем отцовстве и знать, что данный ребенок зачат от него. Это

также средство, с помощью которого мужчины могут контролировать женскую

сексуальность, присваивая себе контроль над отцовством26.

Пейджи также исследуют политику чадры, то есть требование ислама к женщинам ходить

полностью закрытыми одеянием. Якобы это должно защитить женское целомудрие и

мужскую честь — женщины должны быть полностью 1акрыты, поскольку они «настолько

сексуальны, настолько соблазнительны, настолько не способны управлять своими эмоциями и

сексуальностью, как говорят мужчины, что представляют опасность для социального

порядка». Закрывая лица женщин, они как бы обуздывают женскую сексуальность. Но такое

объяснение — лишь половина истории. Все это также предполагает, что мужчины настолько

восприимчивы к искушению, настолько неспособны ему сопротивляться, что они — такая

легкая добыча, что, веро-

* Кувада — обычай, обязывающий мужчину, чья жена готовится стать матерью, лежать в постели и даже

соблюдать диету, благоприятствующую последующей лактации. Отмечались даже случаи кормления мужчинами

младенцев грудью. — Прим. ред.

ятно, готовы поддаться искушению женщиной в любой момент своей жизни. Чтобы защитить

женщин от мужской сексуальной жадности, мужчины должны контролировать женщин и

скрывать источник искушения27.

Сколько же существует тендеров?

Мы исследовали отношения между уровнями тендерного различия и уровнями неравенства.

Но в некоторых культурах тендер как будто и не имеет столь важного значения, и уж во

всяком случае не является центральным принципом организации социальной жизни. Можно

сказать, что он вообще почти не имеет значения. В чем же тогда причина различия? Обсуж-

дение тендерного различия часто исходит из того, что различия как таковые базируются на

некоторых биологических фактах, благодаря которым люди, как физические существа,

распределены по соответствующим видовым категориям. Таким образом, мы предполагаем,

что, так как есть два биологических пола (мужской и женский), должны быть только два

тендера (мужчины и женщины). Но некоторые исследования бросают вызов таким

биполярным гипотезам. Некоторые общества признают больше, чем два тендера, иногда три

или четыре. В этом отношении исследования культур коренных американцев являются

особенно интересными и провокативными. Племя навахо, например, имеет три тендера —

один для маскулинных мужчин, один для фемининных женщин и еще один, под названием

«нэдл» (nadle), для тех, пол которых при рождении не поддается однозначному определению.

Нэдл можно родиться, но можно и стать по собственному желанию. Так или иначе, нэдл

исполняют задачи, предназначенные как для женщин, так и для и мужчин, и надевают одежду

того тендера, задачи которого они на данный момент выполняют, хотя обычно их рас-

сматривают как женщин и обращаются к ним, как к родственницам-женщинам. Но давайте не

торопиться с заключениями: быть «женщиной» в племени значит продвижение, а не пони-

жение в статусе, поскольку в этом племени женщины исторически имеют более высокий

статус, чем мужчины, и обладают специальными правами и привилегиями, включая

сексуальную свободу, контроль над собственностью и полномочия решения спорных

вопросов. Принадлежащие к нэдл люди могут, не теряя своего статуса, выбрать себе в

качестве брачного партнера

как женщину, так и мужчину .

100

Другой обычай среди некоторых культур коренных жителей Америки — это «бердаче»

(berdache), которых также можно встретить и в Юго-Восточной Азии, и в Южной Океании.

Бердаче — представители одного биологического пола, принимающие тендерную

идентичность другого пола, хотя такая практика намного более характерна для мужчин, чем

для женщин. В своем новаторском исследовании «Дух и плоть» антрополог Уолтер Уильяме

подробно исследовал мир бердаче. Это мужчины, которые одевались, работали и вообще вели

себя как женщины, но при этом все знали, что биологически они мужчины. В племени кроу в

Северной Америке бердаче были просто мужчинами, которые не хотели становиться

воинами29.

Как мы относимся к мужчинам, которые одеваются и ведут себя подобно женщинам? Мы

считаем их либо чудаками и девиантами, либо предполагаем, что они, скорее всего,

гомосексуалы. Они — изгои. Быть бердаче в нашей культуре не рекомендуется, если вам

дороги ваша жизнь и здоровье. Среди коренных американских культур Великих Равнин, тем

не менее, бердаче приписывается обладание особой силой, они имеют высокий социально-

экономический статус и часто управляют ритуальной жизнью племени. Логика здесь прямая:

будучи мужчинами, живущими по-женски, бердаче сексуально безразличны по отношению к

женщинам, на что не способны обычные мужчины. Конечно, они должны быть одарены

какой-то сверхъестественной силой, чтобы сопротивляться обаянию женщин! Только от

бердаче можно ожидать справедливого управления, поскольку он не будет решать спорные

вопросы в интересах очаровавших его женщин.

Известен один случай того, что можно было бы назвать же ищи ной-бердаче. В коренной

американской культуре наха-не супруги могли принять решение, что у них слишком много

дочерей и слишком мало сыновей, чтобы охотиться для старых родителей. Они выбирали

одну из своих дочерей, чтобы она жила по-мужски. Когда ей исполнялось приблизительно

пять лет, к ее поясу привязывались высушенные яички медведя. С этого момента девочку

воспринимали только как мальчика. Будучи взрослой, она обычно становилась лесбиянкой30.

Мохавки имеют четыре тендера и разрешают и женщинам, и мужчинам переходить из тендера

в тендер с тщательно разграниченными ролями. Мальчик, который выказал предпочтение

женской одежде или игрушкам, подвергнется при наступлении половой зрелости другой

инициации и станет «алиха» (alyha). Он принимает женское имя, красит лицо как

101

женщина, исполняет женские роли и выходит замуж за мужчину. После свадьбы он

ежемесячно делает надрез на верхней части бедра, чтобы обозначить «свой» менструальный

период. Его также обучают, как симулировать беременность и роды. Мартин и Вурхис

предлагают свою версию происходящего:

«„Алиха" пьет вызывающий запор препарат, чтобы вызвать боли как при схватках, и они

достигают высшей точки в рождении фиктивного мертворожденного ребенка. У мохавков

обычно мать занимается захоронением мертворожденного младенца, так что то, что „алиха"

возвращается в свой дом без младенца, имеет культурно удовлетворительное объяснение»31.

Если женщина племени мохавков хотела поменять пол, она проходила церемонию инициации

и становилась хваме (hwame). Хваме жили мужской жизнью — занимались охотой, сельским

хозяйством и т.п. и выполняли роль отца по отношению к детям, хотя они и не допускались на

ведущие политические позиции. Ни «хваме», ни «алиха» не считались девиантами.

На Ближнем Востоке в Омане существуют группы мужчин, которых называют «ханит»

(xanith). Биологически они — мужчины, но их социальная идентичность является женской.

Они работают квалифицированной прислугой, ходят в мужских туниках (но пастельных

цветов, ассоциирующихся с женскими одеждами). Они торгуют собой, предлагая пассивную

роль в гомосексуальных отношениях. Им разрешают говорить с женщинами на улице (другим

мужчинам это запрещено). Во время публичных мероприятий, когда мужчины и женщины

разделены, очи сидят вместе с женщинами. Однако они могут и передумать — и изменить

свой тендерный опыт. Если они хотят, чтобы их воспринимали как мужчин, им это

разрешают, и тогда они могут вступать в гетеросексуальные отношения. Другие просто

становятся старше и в конце концов оставляют гомосексуальную проституцию, тогда им

разрешают стать «мужчинами в социальном смысле». Некоторые же «становятся»

женщинами и даже иногда выходят замуж. А кто-то из них на протяжении жизни

неоднократно меняет свою гендерную роль, что предполагает текучесть тендерной

идентичности, невероятную для тех, кто верит в биологический детерминизм.

Половое разнообразие

Исследования текучего характера тендера дополняются исследованиями разнообразия

сексуального поведения. Вместе

102

все это обеспечивает мощную аргументацию в пользу культурного формирования и гендера, и

сексуальности. Антропологи исследовали разнообразие сексуального поведения и

предположили, что так называемые биологические доводы о естественности некоторых

действий и практик, возможно, являются сильно преувеличенными. Например,

гомосексуальность специалисты в области эволюционной биологии предложили

рассматривать как биологическое «отклонение», потому что гомосексуальность не

репродуктивна, а целью всей сексуальной деятельности является передача генетического кода

следующим поколениям. Мало того, что гомосексуальное поведение повсеместно встречается

в животном мире, оно настолько распространено в человеческих культурах, что его, скорее,

следовало бы воспринимать как «естественное явление». Вариации между разными

культурами связаны не с наличием или отсутствием гомосексуальности (это как раз скорее

постоянная величина), а в том, как к гомосексу-алам относятся в разных культурах. Мы

убедились уже, что во многих культурах чтят и уважают тех, кто нарушает свое тендерное

определение и принимает тендер другого пола. Некоторых из них можно назвать и

«гомосексуалами», если ваше определение гомосексуала основано на такой категории, как

биологический пол вашего сексуального партнера.

Даже опираясь на это определение, мы находим удивительное разнообразие в оценках

гомосексуализма. В 1948 г, антрополог Клайд Клакхон исследовал племена

североамериканских индейцев и обнаружил, что гомосексуальность принимается в 120

североамериканских индейских племенах и отвергается в 54-х. Некоторые культуры (ланго в

Восточной Африке, кони-аги в Аляске итанала на Мадагаскаре) позволяют гомосексуальные

браки между мужчинами. Некоторое культуры четко определили гомосексуальные роли и

соответствующие культурные ожидания для мужчин и женщин32.

В замечательном этнографическом труде Гилберт Хердт описал сексуальные ритуалы горного

племени с^мбиа, живущего в Папуа—Новой Гвинее. Их практика ритуализировала гомосек-

суальность как способ приобщения мальчиков к полноценной взрослой мужественности.

Согласно ритуалу, мальчики регулярно занимаются фелляцией с юношами и мужчинами, так

чтобы младшие могли получить жидкость жизни (сперму) от старших и таким образом стать

мужчинами сами. «Мальчика необходимо осеменить через рот, иначе девочка, с ним

обрученная, бросит его и убежит к другому мужчине, — объяснил один из старейшин

племени самбиа. — Если мальчик не ест сперму, он

103

остается маленьким и слабым». Когда мальчики достигают половой зрелости, они подвергают

фелляции подрастающих вслед за ними. Во время этой инициации мальчики тщательно

избегают девочек и не получают никакого знания о гетеросексуальности, пока не женятся.

При этом ни мальчики, ни старшие мужчины не думают о себе как о гомосексуалах. Старшие

мужчины потом женятся, и то же самое планируют сделать младшие. У взрослых мужчин

племени самбиа нет никаких гомосексуальных практик. Но мальчики должны стать, как

выразился Хердт, «воинами поневоле». Как же еще дать им жизненную силу, которая позво-

лит им превратиться в настоящих мужчин и воинов?33

Поблизости, также в Меланезии, живет племя кераки, в котором распространены сходные

практики. Его старшие мужчины подвергают мальчиков содомии, потому что верят, что

мальчики не вырастут и не станут мужчинами без спермы более старших мужчин. Эта

ритуальная практика осуществляется до достижения мальчиками половой зрелости, пока не

появляются вторичные половые признаки (щетина на лице, изменение голоса), и тогда

считается, что ритуал совершен. Когда антрополог спрашивал мужчин племени кераки,

подвергались ли они содомии, многие отвечали: «Ну да! Как же иначе я бы вырос?» В других

культурах отмечались другие ритуализированные гомосексуальные практики34. Интересно,

что такие ритуальные практики, как у самбиа и кераки, более распространены в культурах с

высоким уровнем сегрегации по половому признаку и с низким статусом женщин. Это

соответствует другому этнографическому свидетельству, предполагающему, что сложные

ритуалы, объединяющие мужчин, приводят к исключению женщин из ритуальной жизни, и с

этим связан их более низкий статус. Сегрегация по половому признаку почти всегда связана с

низким статусом женщин, будь то в племени самбиа или среди кадетов в американском

военном колледже «Цитадель»35.

Если для вас все это звучит уж очень экзотически, имейте в виду, что в каждом крупном

городе США существуют молодые люди, занимающиеся сексом с мужчинами за деньги, при

этом многие из них женаты и практически все считают себя гетеросексуалами. Эти хастлеры*

совершают только некото-

* Хастлер {от амер. жаргонизма — hustlers): проститутка (мужского или женского пола), ведущая себя

вызывающе и навязчиво. Обычно этот термин используется специфически в отношении юношей-проституток, которые настойчиво навязываются своим возможным гомосексуальным клиентам. — Прим. ред.

104

рые гомосексуальные действия (анальное проникновение) или позволяют некоторые действия

(например, разрешают своим клиентам заниматься фелляцией, но сами этим заниматься не

будут). Играя «активную» роль в гомосексуальных действиях, они считают себя не

гомосексуалами, а именно мужчинами, Мужчины овладевают, будь то женщинами или

другими мужчинами, поэтому, занимая активную позицию в половом акте, они полагают, что

их маскулинность не подвергается сомнению. Вы можете сказать, что «объективно» они

вовлечены в гомосексуальный секс. Но по их собственному определению, гомосексуальность

равняется пассивности в сексуальном контакте, и быть гомосексуалом означает заниматься

сексом как женщина. И согласно этому определению, они не занимаются гомосексуальным

сексом. Как там ни крути, внезапно племя самбиа перестает выглядеть таким уж нам чуждым;

они больше походят на наших дальних кузенов.

Некоторые культуры проявляют очень высокий уровень толерантности по отношению к

гомосексуальности. Среди племен аранда в Австралии, сиванс в Северной Африке и кераки в

Новой Гвинее каждый мужчина гомосексуален в юности и бисексуален после заключения

брака. Цель этого состоит в том, чтобы отвлечь юношей от девушек и предотвратить

подростковую беременность, уменьшая таким образом уровень рождаемости в культурах с

очень ограниченными ресурсами. Хорошо изученное племя яномамо имеет

институциализированную форму мужской гомосексуальности и практикует инфактицид

девочек. Эта культура воинов боялась демографического взрыва и истощения ресурсов за счет

женщин36.

Племена этеро и маринд-аним, живущие в Новой Гвинее, предпочитают гомосексуальность

гетеросексуальности, хотя и поддерживают гетеросексуальные бракк. Как же, спросите вы,

они решают проблему воспроизводства? Люди этеро табу-ируют гетеросексуальный секс в

течение большей части года, но запрещают гомосексуальные сношения при полной луне,

когда все женщины могут забеременеть. Для племени маринд-аним даже такой уровень

сексуальных контактов с противоположным полом нежелателен. Коэффициент рождаемости у

них настолько низок, что эта культура воинов ежегодно делает набеги и похищает младенцев

из других культур. Они воспитывают этих детей, чтобы те стали счастливыми, здоровыми и,

конечно, гомосексуальными членами племени37.

Для меланезийской культуры, названной в этнографическом исследовании Уильяма

Давенпорта «Ист-Бэй», характерна

105

полноценная взрослая бисексуальность. Почти каждый мужчина имеет активные

гомосексуальные контакты в течение всей своей жизни. При этом почти все мужчины

гетеросексуальны и женаты на женщинах. (Никто из них не является исключительно

гомосексуальным, только немногие — исключительно гетеросексуальны.) Замечено, что

женщины и мужчины в этой культуре относительно равны с точки зрения сексуальной

инициативы, и нет никаких табу относительно контактов с женщинами38.

Сексуальные обычаи и тендерное разнообразие

Сексуальные обычаи демонстрируют головокружительное множество практик,

подразумевающих, что сексуальное поведение вовсе не завязано исключительно на

репродукции потомства. Где, когда, как и с кем мы имеем сексуальные отношения,

чрезвычайно изменчиво от культуры к культуре. Эрне-стина Фридль, например, наблюдала

значительные различия в сексуальных обычаях между двумя соседними племенами в Новой

Гвинее. Одно из них, горное племя, полагает, что половой акт ослабляет мужчин и что

женщины от природы склонны к соблазнению мужчин, угрожая им своей сексуальной

властью. Они также с ужасом относятся к менструальному кровотечению. Такие сексуальные

идеологии противопоставляют женщин мужчинам, и многие из них предпочитают остаться

холостяками, лишь бы не рисковать контактом с женщиной. В результате прирост населения

остается низким, что важно для этой культуры, потому что племя не имеет земли и других

ресурсов, которые могло бы разрабатывать. Рядом, однако, существует другая культура. Здесь

и мужчины, и женщины наслаждаются половой жизнью. Мужчины волнуются лишь о том,

насколько они удовлетворяют своих женщин, и жизнь у них налажена неплохо. Они имеют

более высокий коэффициент рождаемости, что для них приемлемо, потому что они живут в

относительно плодородной и еще мало освоенной местности, так что могут использовать все

рабочие руки для того, чтобы обрабатывать свои поля и защищаться от врагов39.

Ученые исследовали поразительное культурное разнообразие сексуального поведения и подвергли

критике этноцентризм аргументов, основанных на неизбежности и естественности нашего

собственного поведения. Возьмите типичных среднестатистических американских супругов. Они

белые, средних лет, жена-

106

ты и занимаются сексом два раза в неделю, ночью, в спальне, в уединении, в темноте, в

«позиции миссионера» — женщина на спине, мужчина наверху. Весь ритуал, начиная с «Ты

хочешь?» идо «Спокойной ночи, дорогая», включая поцелуи, прелюдию и половой акт (всегда

именно в этом порядке), длится приблизительно пятнадцать минут. Теперь обратимся к

другим культурам. В некоторых не занимаются сексом на открытом воздухе. Другие

полагают, что секс в закрытом помещении загрязнил бы продовольствие (хранящееся в той же

самой хижине). А как же обстоит дело с частотой половых актов? В племени занде зани-

маются сексом два или три раза за ночь и затем еще раз после пробуждения. Мужчины

племени чага могут испытывать десять оргазмов за ночь, а мужчины тонга стремятся

заниматься сексом с тремя или четырьмя из своих жен каждую ночь. Но немногие могут

побить рекорд обитателей Маркизских островов: для них не редкость тридцать и более

оргазмов за ночь, а нормой считается десять. Правда, старшие женатые мужчины могут уже

так не усердствовать — они имеют только приблизительно три или четыре оргазма за ночь.

Наоборот, люди япесе занимаются сексом только один раз в месяц или около того. Во время

полового акта мужчина сидит спиной к стене хижины, вытянув ноги. Женщина садится

сверху, он лишь немного вводит член в ее влагалище и затем продолжает стимулировать ее в

течение нескольких часов, а женщина все это время испытывает мно-

жественныи оргазм .

В то время как для нас поцелуй является фактически универсальном началом полового

контакта, другие культуры находят акт поцелуя отвратительным из-за возможности обмена

слюной. «Соединять ваши губы.? — сказал бы человек племени тонга или сирионо. — Но

ведь это - то место, куда вы помещаете еду!» Некоторые культуры вообще не практикуют

почти никакой прелюдии, но переходят непосредственно к половому акту; другие

предписывают несколько часов прикосновений и ласк, причем половой акт является

необходимым, но грустным концом всего этого процесса. Некоторые культуры включают в

свои любовные ласки оральный секс; другие никогда и не думали об оральном сексе. В 1948 г.

Альфред Кинси опубликовал данные о том, что 70% американских мужчин занимались

сексом только в «позиции миссионера» и что 85% испытывали оргазм через две минуты после

проникновения в женское влагалище. В своем обзоре 131 культуры коренных американцев

Клайд Клакхон обнаружил, что лишь в 17 из них предпочитают «позицию миссионера»

107

В нашей культуре предполагается, что сексуальная инициатива принадлежит мужчинам, а

женщины должны ей сопротивляться. Мы все слышали истории о мужчинах, дающих

женщинам возбуждающие средства, чтобы сделать их более сексуально раскрепощенными.

Последнее достижение — это рогипнол (Rohypnol), «препарат для превращения свидания в

изнасилование», который мужчина может добавить в напиток ничего не подозревающей

женщины, чтобы сделать ее более «уступчивой» или, по крайней мере, отключить ее сознание

(что для такого рода мужчин почти одно и то же). Насколько же отличаются в этом

отношении люди с островов Тробри-ан, чьи женщины считаются сексуально ненасытными и

берут инициативу на себя! Или же племя кубео в Бразилии. У них женщины — сексуальные

агрессоры и могут даже избегать беременности или прерывать ее, потому что это означало бы

воздержание от секса. Именно женщины совершают прелюбодеяние, а не мужчины, но они

оправдываются тем, что это был «только секс». Мужчины кубео тайно дают своим женщинам

успокаивающие половое возбуждение средства, чтобы хоть как-то охладить их сексуальный

жар42.

Я привел всего лишь несколько примеров. И если спросить этих людей, почему они так себя

ведут, они ответят точно так же, как и мы, — «потому что это нормально». В племени бам-

бара, например, полагают, что секс в дневное время произвел бы детей-альбиносов, масаи

вообще считают, что секс днем кончится смертью. Так что бамбара и масаи занимаются

сексом только ночью, и, очевидно, нет у них никаких новорожденных альбиносов и никаких

несчастий во время полового акта. Ченчу, наоборот, полагают, что секс ночью кончится

рождением слепых младенцев. Так что они занимаются сексом только в течение дня и таким

образом избегают рождения слепых детей. Племя юрок считает, что куннилинг препятствует

нересту лосося. Никакого орального секса, и улов лосося будет богатым. Такое сексуальное

разнообразие заставляет предположить, что биологический императив воспроизводства может

иметь много форм, но каждая из них не более «естественна», чем любая другая.

Антропология как история

Антропологические исследования помогли подвергнуть критике неверную логику тех, кто

утверждает, что универсальность тендерного различия или мужского доминирования так

108

или иначе естественна и неизбежна. Показав разнообразие культурных определений

мужественности и женственности и обнаружив культурное разнообразие в степени

тендерного неравенства, сравнительные исследования культур помогли нам преодолеть

ограниченность очевидных биологических императивов. В другом смысле антропологические

исследования жизни наших предков привели также к историческим возражениям против

биологической неизбежности. Возьмите, например, уже известные нам аргументы о том, что

мужское доминирование было естественным направлением развития обществ, занимающихся

охотой и собирательством. Напоминаю: благодаря превосходящей физической силе мужчины

естественно занялись охотой, в то время как более слабые женщины вынуждены были

оставаться дома и заниматься огородничеством и воспитанием детей. Четко и ясно — но, как

выясняется, исторически неверно.

Такое прочтение прошлого ищет историческое происхождение моделей, которые мы видим

сегодня. Но вот одно недавнее исследование предполагает, что мясо составляло довольно

малую часть человеческой диеты на заре времен, а следовательно, пресловутая охота не имела

особого значения. Мужчины изобрели оружие, и это было великое техническое достижение,

но оно ли позволило культуре развиваться (мужскими усилиями)? Оказывается, вероятнее

всего.» большим технологическим «прыжком» было изобретение перевязей, которые

придумали женщины с младенцами, что позволило им нести и ребенка, и продовольствие.

Может даже быть так, что вертикачьное положение людей зависело не от охоты, а от

изменений в процессе сбора продовольствия него хранения. Защитники «маскулинного»

развития человечества продолжают отстаивать роль охоты в формировании потребности

сообщества асоциальном (мужском) союзе для выживания сообщества, но ведь на самом деле

это выживание в буквальном и материальном смысле зависит, скорее, от связи матери и

младенца. Более точная антропологическая картина требует нашего признания, что женщины

были не просто пассивными и зависимыми производительницами детей, но активными

участниками технологического и экономического развития общества43.

Посмотреть на это по-другому предложила Элен Фишер. Она обратила внимание на

потрясающее сходство между современной американской культурой и ранними человечески-

ми культурами. Мы унаследовали как биологически естественную нуклеарную модель семьи,

то есть брак с одним

109

партнером в течение всей жизни, разделение дома и рабочего места — все это, по всей

видимости, является относительно недавними культурными изобретениями, характерными

для оседлых земледельческих обществ. С другой стороны, развод и повторный брак,

институционализированная забота о детях, женщины и мужчины, работающие одинаково и

дома, и вне его, — все это более типично для предшествующих им обществ охотников и

собирателей, существовавших в течение миллионов лет. Возможно, предположила Фишер,

после того как прекратился краткий эволюционный отдых, связанный с периодом

существования оседлых земледельческих цивилизаций, в течение которого доминировали

мужчины, войны и единобожие, мы возвращаемся к нашему «истинному» человеческому эво-

люционному пути. «Поскольку мы движемся назад к будущему, — пишет она, — есть много

причин полагать, что наступит равенство полов, которое присуще нам по праву рождения»44.

Если это звучит слишком сказочно, то существует школа феминистской антропологии,

которая идет еще дальше. Большинство антропологов согласны с заключением Мишель

Розальдо, что «человеческие культурные и социальные формы всегда находились под

мужским доминированием», или с Бон-ни Нарди, которая не находит «никаких свидетельств

действительно эгалитарных обществ. Нет ни одного общества, в котором женщины участвуют

на равной основе с мужчинами в самых престижных видах деятельности»45. Но одна из школ

феминистской антропологии рассматривает такую универсальность как «этнологическое

заблуждение». Ученые этой школы утверждают, что есть и были общества, в которых жен-

щины и мужчины равны. К тому же, возможно, были и общества, в которых женщины

являлись доминирующим полом. Основываясь на археологических раскопках на Крите и в

других местах, Мария Гимбутас, Райан Эйслер и другие говорят, что неолитические общества

поклонялись богиням и были гендерно равноправными, истинным райским садом, в котором

женщины и мужчины, возможно, и действовали в разных сферах, но были равны и уважали

друг друга. Символом этого, пишет Эйслер, служит чаша, знак разделяемого разнообразия,

которое для древних народов было «партнерской» моделью

человеческого взаимодействия .

Потом вторглись варвары, принесли мужское доминирование, единственного всемогущего

мужского Бога и создали «смертельную власть меча», насильственный и иерархический мир,

пропитанный кровью войн и убийств. Мы жили ста-

110

кой хищнической моделью власти, в которой мужское господство, мужское насилие и вообще

иерархическая и авторитарная социальная структура являются нормой. В таком мире,

«яростно лишавшем Богиню и женскую половину человечества всей власти, управляли боги,

мужчины или война, — пишет Эйслер, — а мир и гармонию можно было найти только в

мифах и легендах о давно утраченном прошлом»47.

Другая история в жанре «только так»? Возможно. Для меня всегда сомнительны аргументы,

основанные на исследованиях смутного исторического прошлого, имеющих целью создать

модели будущего социального преобразования, поскольку они полагаются на селективные

свидетельства и часто используются для реакционной политики. И я не очень люблю

всеохватное разделение культур на «женские», миролюбивые, и противопоставленные им

«мужские», брутальные и насильственные. В конце концов, современный мир, при всей своей

склонности к убийствам, алчности и кровожадности, намного менее насильственен, чем

древние общества охотников и собирателей. Этнографические данные свидетельствуют, что

только около 10% таких обществ редко участвовали в войне, большинство же культур

оказывались вовлеченными в конфликты или непрерывно, или несколько раз в год. Среди тех

же самых бушменов из племени !кунг, которых Эйслер превозносит как «безобидных людей»,

уровень убийств выше, чем в Детройте или Вашингтоне! «Печальные археологические

находки, — пишет Фрэнсис Фукуяма, — указывают на то, что систематические массовые

убийства мужчин, женщин и детей происходили и в неолитические времена. Не было

никакого невинного века»48.

С другой стороны, почему мы так хотим верить в то, что мужское доминирование, так или

иначе, естественно и неизбежно? Некоторые из аргументов Эйслер выстроены на устойчивой

эволюционной базе: кажется вполне вероятным, например, что происхождение определялось

по материнской линии. Это делало бы его гораздо более определенным в культурах, которые

не понимали связи между половым актом и рождением ребенка девять месяцев спустя. И

можно поверить убедительным свидетельствам о том, что женщины играли большую роль в

ранних человеческих обществах, не принимая лишь аргумент про вторжение варваров,

принесшее бедствия и потерю Эдема.

Если антропологические исследования что и продемонстрировали, так это богатое

разнообразие человеческих культурных установлений и совершенно разные определения ген-

дера и сексуальности в разных культурах. Несколько теорий

ill

объясняют историческое происхождение этих моделей и предлагают способы изменить или

отбросить некоторые исторически навязанные или эксплуативные практики, не нанося при

этом ущерба нашему эволюционному наследству, Культурный релятивизм говорит нам о том,

что в огромном культурном разнообразии и историческом развитии традиций и культур мы

теряем обычаи, в которых больше не нуждаемся, как только они выполнили определенные

социальные задачи. «Поэтому утверждение о подчиненном положении женщин в прошлом не

должно быть аргументом при обсуждении того, что происходит сегодня и будет происходить

завтра», — пишет Элеонор Ликок49. Однако вопросы не исчезают. Учитывая такое разно-

образие сексуальности и тендера, кто ответит, почему мужское господство настолько

универсально? Если оно не неизбежно, как мы можем объяснить такое постоянство? Здесь

ответы нужно искать поближе к дому.

Глава 4

«Ага! Вот в чем дело!» Психологические

интерпретации тендерного развития

Ничто и никогда не оказывалось предметом столь догматических утверждений, основанных на

ничтожных научных данных, как мужской и женский типы мышления.

Джон Дьюи

На известной карикатуре изображены двое малышей, мальчик и девочка, с открытыми

подгузниками, которые рассматривают свои гениталии. И заголовок — «Ага! Вот в чем

причина разницы в наших зарплатах...» Карикатура возвращает нас к популярной идее,

основанной на теориях Зигмунда Фрейда, основателя психоанализа. Фрейд полагал, что

анатомические различия между мужчиной и женщиной приводят к формированию различных

типов личности и что пол действительно определяет характер. Однако он вовсе не думал, что

эти различия запрограммированы у мужчины и женщины от рождения. Напротив, Фрейд в

своих работах опровергал тех, кто считал, будто тело с момента рождения несет в себе всю

информацию, детерминирующую жизнь мужчины или женщины. По его мнению,

наблюдаемые нами различия между женщиной и мужчиной можно проследить начиная с

различного младенческого опыта, вособенчости связанного с тем, как к тем и другим

относились в их семьях.

По Фрейду, тендерная идентичность является важнейшим компонентом развития

индивидуальной личности, возможно, даже самым важным. Ребенок обретает свой гечдер,

формирует его во взаимодействиях с членами семьи и с обществом. И это обретение само по

себе — нелегкий труд; путь к соответствующей тендерной идентичности весьма рискован и

чреват постоянными возможностями ошибок, наиболее наглядной из которых является

половой нон-конформизм, в особенности гомосексуальность. Конечно, биология

действительно играет здесь определенную роль. Фрейд и его последователи полагали, что

видимые нам анатомические различия имеют решающее значение в развитии ребенка, и

особенно настаивали на

113

том, что сексуальная энергия, заложенная в телесности, воздействует на тот детский опыт,

который и определяет тендерную идентичность.

Наследие фрейдизма

Фрейд предложил теорию стадий индивидуального тендерного развития, согласно которой

каждый человек проходит несколько стадий на своем пути к тендерной идентичности. Два

фактора являются движущей силой в этом процессе: состав или структура психики и факты

жизни. Фрейдистская модель психики состоит из четырех элементов: ид, эго, суперэго и

внешний мир. Эти элементы вместе создают основную «архитектуру» психики, и каждый из

них выполняет решающую роль в формировании индивидуальности. Ид представляет собой

наше желание удовлетворения основных животных потребностей в продовольствии, убежище

и удовольствии. Все импульсы и энергия уровня ид знают только желание удовлетворения, но

не оснащены ни моралью, ни средствами получить требуемое. Фрейд называет ид «котлом,

заполненным кипящими возбуждениями»1.

К сожалению, внешний мир существует вовсе не для того, чтобы удовлетворять наши

желания и потребности, так что желания ид постоянно наталкиваются на преграды. То, как мы

справляемся с этими фрустрациями, и определяет развитие индивидуальности. Решение этой

задачи возложено на эго, рациональный компонент индивидуальности человека. Эго

переводит импульсы ид в стратегии получения искомого и эффективного. Эго должно

дисциплинировать ид, укрощать его и искать возможные источники вознаграждения за это.

Другая часть души, суперэго, является плодом усилий эго нащупать социально эффективные

и адекватные возможности для удовлетворения желаний ид. Фрейд называет это

«интернализацией внешнего» — суперэго легитимирует ограничение возможностей

удовлетворения, накладываемое обществом. Суперэго — пространство морали, помогающее

эго в отборе эффективных стратегий для достижения социально одобренных целей.

Из этих четырех элементов психологически складывается человек: из своих импульсов к

удовлетворению желаний, ограниченных возможностей, предоставляемых для этого внешним

миром, морализирующего внутреннего голоса, говорящего нам, что мы не заслуживаем

вознаграждения, и рационального стратега, который стремится держать все эти силы в

равновесии.

114

Трудная работа — обслуживать трех «тиранических господ». Фрейд пишет: «Эго, движимое

ид, имеющее дело с ограничениями суперэго, изо всех сил пытается справляться со своей

экономической задачей создания гармонии сил и влияний, действующих внутри и снаружи

него. Можно понять, почему так часто мы не можем подавить крик: „Жизнь нелегка!"»2 Для

Фрейда миссия психоанализа состояла в том, чтобы усилить эго и позволить ему выигрывать

в этом сражении воль. Не только развитие индивидуальности зависит от этого, но также и

будущее цивилизации3. Если эго не находит социально приемлемых возможностей для

управления потенциально разрушительными импульсами ид, мы не можем строить и

поддерживать институты нашей культуры.

Эти различные компоненты постепенно проявляются в развитии ребенка, поскольку эго

пробует проложить свой путь через узкие «проливы» непрерывных требований ид и властных

заявлений суперэго. В некотором смысле теория развития Фрейда — довольно грустная

история, поскольку каждая последующая стадия почти не приносит удовольствий, утрачен-

ных в предыдущей, — мы растем, оставляя позади то, в чем находим удовольствие. Но чаще

эго оказывается недостаточно сильным для такой борьбы, и возникает вездесущая опасность

временного отступления в наших фантазиях к более ранним стадиям (невроз) или

драматического расхождения с действительностью и попытки реально жить в этой более

ранней стадии (психоз).

Фрейд считал, что до рождения на свет все желания младенца исполняются; пока он

находится в матке, его чувства удовлетворены. Но рождение выталкивает плод из этого рай-

ского кокона; голодный и одинокий, младенец не может примириться с миром. Теперь у

младенца чувстьо удовлетворения связывается с грудью матери, и он ищет удовольствия,

глотая пищу. Фрейд называет это «оральной стадией». Но как только эго привыкает к этому

источнику удовлетворения, младенца отнимают от груди, и найденный источник исчезает. В

следующей, «анальной стадии» удовлетворение достигается не в процессе кормления, а в

процессе выделения продуктов работы организма, в мочеиспускании и очистке от фекалий.

Теперь эти физические функции становятся источником удовольствия, но, как только

младенец открывает радость процесса выделения нечистот, которая может выступить в

качестве компенсации за потерю материнской груди, его обучают пользоваться туалетом. Он

вынужден подавить в себе и этот источник вознаграждения,

115

социально неприемлемый сточки зрения удобства взрослых. Наконец, после орального

отвержения и анальной репрессии мы достигаем того, что Фрейд называет «генитальной

стадией». Именно здесь появляется тендер.

До этого момента и мальчики, и девочки испытывают одно и то же. Но после разрешения

анального кризиса наши дорожки резко расходятся. В этой стадии наша задача состоит втом,

чтобы «стать» или маскулинным, или фемининной. Фрейд полагал, что этот процесс более

труден для мальчиков, чем для девочек, поскольку девочка с самого начала учится

идентифицировать себя с матерью как существо женского рода, и эта идентификация остается

непрерывной и в ее взрослые годы. Напротив, в процессе идентификации мальчик должен

отделиться от матери, «дез-идентифицироваться» с ней и присоединиться к отцу. Этот

процесс требует от ребенка забыть одну привязанность, с тем чтобы сформировать новую. Это

уже более трудная ситуация, потому что мать обычно выказывает ребенку ббльшую любовь и

заботу, тогда как отец часто не столь нежен и более авторитарен. Данный критический момент

для мальчика называют эдиповым кризисом, по названию трагедии Софокла «Царь Эдип».

Разрешение этого кризиса исключительно важно, так как мальчик учится желать секса с

женщиной и идентифицировать себя с мужчиной. Ключевой тезис фрейдистской теории —

формирование гендерной идентичности и сексуальной ориентации у мальчика должно

происходить одновременно и вовремя. В течение эдипальной стадии мальчик желает

сексуальной связи с матерью, но также понимает, что становится соперником отца в борьбе за

материнскую привязанность. В своем сексуальном желании матери, которому мешает отец,

маленький мальчик сексуализирует свои опасения по поводу'отца, считая, что, если он будет с

ним сексуально конкурировать, отец его кастрирует. Эго мальчика разрешает это состояние

ужаса перед возможной кастрацией путем переноса идентификации мальчика от матери к

отцу, так, чтобы символически он мог иметь сексуальный доступ к матери. Таким образом,

мальчик должен разрушить идентификацию с матерью, отречься от нее и идентифицировать

себя с отцом. Все это оказывается большим ударом для мальчика, поскольку именно мать

являлась для него источником тепла и любви и объектом его желаний. Отец же выступает

более отдаленным источником авторитарной власти и внушает ему страх. Но, идентифицируя

себя с отцом, маленький мальчик прекращает быть «фемининным» (идентифицированным с

матерью) и становится маскулинным, что одновременно

116

означает — гетеросексуальным, символически способным к сексуальным отношениям с той,

кто заменит его мать. С ним происходит буквально то, о чем пели в популярной песенке

тридцатых годов: «Он хочет девочку, точно такую же, как та, что вышла когда-то замуж за

дорогого старого Папу».

Для девочек, полагал Фрейд, путь такой же, но далеко не столь травмирующий. Девочка

сохраняет идентификацию себя с матерью, но должна отказаться от сексуального желания

своей матери. Это происходит в результате ее признания своей неспособности к сексуальным

отношениям с матерью, поскольку ей недостает биологического «инструмента», который

делает такие отношения возможными. Поэтому, по мнению Фрейда, женщины испытывают

«зависть к пенису». Маленькая девочка понимает, что ее единственный шанс на получение

сексуального удовлетворения состоит в сохранении идентификации с матерью и в том, чтобы

сексуально принадлежать мужчине, который должен удовлетворить ее так, чтобы она могла

зачать ребенка, который и станет для нее источником женского вознаграждения. В этом

процессе она перемещает местоположение сексуального удовлетворения от клитора

(«атрофированного пениса» в терминах Фрейда) к влагалищу. Иными словами, она развивает

женскую, пассивную сексуальность. Итак, гендерная идентичность и сексуальная организация

снова идут рука об руку.

Следует отметить три аспекта в этой теории гендерной идентичности и сексуальности. Во-

первых, Фрейд выводит тендер и сексуальность за пределы царства биологии. Гендеркая

идентичность и сексуальность формируются в процессе сложного психологического развития,

полного трудностей, сомнений и потенциальных ловушек (например, отсутствие отца может

оказаться препятствием для мальчика в его стремлении избавиться от идентификации с

матерью). Тендер и сексуальность формируются в семье, подчеркивает Фрейд, а не

активизированы внутренними биологическими часами. Зо-вторых, Фрейд связывает

тендерную идентичность с сексуальной ориентацией, делая гомосексуальность проблемой

гендсрного развития, а не результатом безнравственности, греха или биологической

аномалии. Гомосексуал — просто человек, который или не в состоянии отказаться от

идентификации с матерью в пользу отца (гей), или не в состоянии разорвать узы,

связывающие с матерью (лесбиянка). (Эта идея послужила также основанием для стратегий

терапевтических вмешательств, разработанных для «лечения» гомосексуалов путем

поощрения «гендерно подобающего» поведения.) В-третьих, Фрейд снабжает новым

117

горючим традиционные тендерные стереотипы, поскольку они как бы остаются знаками

успешного преодоления нашего столь рискованного пути. Мальчик должен быть сексуальным

инициатором и тщательно избегать всех признаков женского поведения, иначе он не будет

признан способным идентифицировать себя с отцом. Девочка должна стать сексуально

пассивной, ждать, пока не сможет привлечь к себе мужчину и выполнить свою миссию

женщины. Женственность означает исполнение роли не любовницы, но матери.

Немаловажно помнить и о том постулате Фрейда, что гомосексуальность является неудачей

ребенка в адекватной идентификации с родителем своего пола, и поэтому — проблемой

развития тендерной идентичности. Но Фрейд не был сторонником ни судебных

преследований, ни психиатрического лечения гомосексуалов. Когда к нему обратилась

клиентка, сын которой был гомосексуалом, он терпеливо объяснил ей, почему не считает, что

ее сыну надо «вылечиться»:

«Гомосексуальность, конечно, не является преимуществом, но здесь нечего и стыдиться, так

как это никакой не недостаток, никакая не деградация; гомосексуальность не может подпадать

под классификации болезней. Мы считаем, что гомосексуальность является изменением

сексуальной функции... Очень много глубоко уважаемых людей с древних времен до наших

дней были гомосексуалами, включая и некоторых великих мира сего... Это большая

несправедливость — преследовать гомосексуальность как преступление — и жестокость

тоже...

Психоанализ может сделать для вашего сына нечто другое. Если он несчастен, невротичен,

разрываем запретами, наложенными социальной жизнью, анализ может принести ему

гармонию, душевный мир, возможность самореализации, независимо от того, останется ли он

гомосексуалом или изменится»4.

Потребовалось еще сорок лет, чтобы Американская психиатрическая ассоциация перестала

считать гомосексуальность душевной болезнью.

Сегодня популярные стереотипы о гомосексуальности продолжают ссылаться на фрейдистские

теории тендерного развития. Многие полагают, что гомосексуальность — это форма тендерного

нонконформизма. Иными словами, женоподобные мужчины и мужеподобные женщины в

общественном мнении воспринимаются как гомосексуалы, в то время как ген-дерно конформное

поведение маскулинных мужчин и фемининных женщин заставляет считать их

гетеросексуальными.

118

Теория Фрейда вызывает значительные дебаты и полна противоречий. Он строил теорию о

сексуальности женщин на очень узкой выборке из венских женщин высшего среднего класса,

которые все страдали от каких-то психологических трудностей, что, собственно, и привело их

к Фрейду. (Фрейд, кстати, отклонял идею о том, что они были жертвами сексуальных

оскорблений и инцеста, хотя многие из них утверждали обратное.) Его теории развития

мужчины базировались даже на меньшем количестве клинических случаев и на

воспоминаниях собственного детства и снов. Это не самые надежные научные методы, него

склонность рассматривать сексуальность в качестве движущей силы всего индивидуального

развития человека, а также всех групповых и социальных процессов может поведать нам

больше о его собственной жизни и, возможно, о Вене его времени, чем о других обществах и

культурах. Некоторые исследователи утверждают, что многие из пациентов Фрейда

действительно говорили правду о сексуальном преследовании, а не фантазировали на эту

тему, и соответственно сексуальные представления ребенка о мире формируются не в

результате детских фантазий, а в результате реального поведения взрослых5.

Хотя сегодня многие подвергают сомнению методологические, политические и теоретические

основания теории Фрейда, несомненно, что его теория имела значительное воздействие на

современные исследования и популярные представления о взаимосвязи между тендерной

идентичностью, сексуальным поведением и сексуальной ориентацией. Если тендерная иден-

тичность и сексуальная ориентация являются результатом некоего процесса, а не просто

свойственны индивиду, значит, если что-то с ними «неправильно», то в этом виноваты

родители. Статьи в журналах, руководства по ВОСПИТРНИЮ детей и психологи поощряли

родителей вести себя правильно и развивать у своих детей правильные установки, черты и

формы поведения, чтобы в ребенке таким образом формировалась соответствующая его или

ее полу тендерная идентичность и он успешно приобретал бы идентичность

гетеросексуальную. В 1936 г. Льюис Терман и Кэтрин Кокс Майлз в своем монументальном

исследовании «Пол и индивидуальность» разработали психологический набор типов

поведения, установок и черт, позволяющий родителям и преподавателям контролировать

успешное достижение ребенком мужественности или женственности6.

Терман и Майлз использовали широкий диапазон эмпирических показателей тендерной

идентичности и выстроили континуум от мужественности до женственности, так что

119

любой индивид мог быть помещен в определенную точку этого континуума в зависимости от

своих ответов на ряд вопросов. (Это было в высшей степени систематическое — до одержи-

мости — предприятие, направленное на обнаружение всех возможных показателей тендерной

идентичности как таковой и индикаторов, указывающих на важность ее успешного фор-

мирования.) В результате составления этого реестра, представлявшего собой континуум

мужественности—женственности (тест М-Ж), тендерная идентичность стала восприниматься

как специфический набор установок, особенностей и типов поведения, которые при желании

могут быть использованы как индикаторы успешно сформированного тендера человека. Для

социальных наук в 1940-х гг. эти наборы признаков стали основанием для теории половых

ролей.

Тест М-Ж, похоже, был единственным широко используемым средством определения

успешного формирования тендерной идентичности, ион все еще использовался в 1960-е гг.

Этот тест был весьма многосторонним, включая интерпретацию чернильных пятен, подобно

методу Роршаха, которая специально кодировалась как показатель тендерной адекватности, а

также тесты на идентификацию, метод незаконченных предложений и ряд эмпирических

вопросов. Вот небольшой набор вопросов из теста М-Ж (если вы хотите узнать свои собствен-

ные показатели по этому тесту, чтобы удостовериться, что ваша собственная тендерная

идентичность развивается «нормально», вам надо считать очки так, как Терман и Майлз

предложили в 1936г.: если ответ «мужской», ставьте себе «+», а если женский, то «—».

Интересно наблюдать, как маленькие оценочные штрихи проникают в научное

исследование!).

Знания, обусловленные гендером

На все предложенные ниже тесты есть правильные и неправильные ответы, и предполагается,

что человек с более «мальчишескими» чертами знает правильные ответы на вопросы 2, 3, 5, ас

более «девчачьими» — на вопросы 1 и4. Девочки, которые знали ответы на вопросы 2, 3, 5,

определялись как более «маскулинные».

1. Продукты, которые готовятся на топленом жире:

варятся (+), жарятся на решетке (+), жарятся на сковороде (—), запекаются (+).

2. Антрацитный уголь в Америке добывают главным образом в штате: Алабама (—), Колорадо (—), Огайо

{—), Пенсильвания (+).

120

3. Кавалерийский отряд «Раф Райдерз» возглавлял: Фанстон (— ), Першинг (-), Рузвельт (+), Шеридан {-).

4. Красный лучше всего сочетается с цветом:

черный (— ), лаванда (+), розовый (+), фиолетовый (+).

5. Территория земного шара, покрытая водой, составляет:

Чувства, обусловленные гендером

Этот тест тоже включал набор стимулов, которые, как считалось, вызывали определенные

эмоции. Респонденты должны были ответить, вызывали ли определенные ситуации а) силь-

ные, Ь) некоторые, с) мало или d) вообще ни одну из ожидаемых эмоций.

Например:

Вы СЕРДИТЕСЬ, когда:

вас называют ленивым; вы видите, как мальчики высмеивают стариков; вы видите, как кто-то списывает на

экзамене? Вы БОИТЕСЬ:

потеряться; глубокой воды; оказаться на кладбище ночью; негров (именно так и написано!)? Вы

испытываете ЧУВСТВО ЖАЛОСТИ при виде:

мухи на липкой ленте; трусливого мужчины, который не может справиться с собой; раненого оленя?

Чувствуете ли вы, что человек МЕРЗКИЙ, если это:

мальчик, который дразнит девочку; человек, который «сюсюкает»; человек, который не

чистит зубы; большевик? Чтобы посчитать ваши результаты по этой части теста, проставьте

минус (— ) в каждом варианте ответа, который вызывает у вас СИЛЬНЫЕ эмоции, кроме как

в ответе про большевика, который явно достаточно серьезен для мужчины, чтобы дейст-

вительно проявить эмоции. Для всех других ответов, включая страх перед неграми, высокие

уровни проявления эмоций были определены как женские.

Гендерно обусловленные занятия, внешний вид, книги

Опрос также включал возможные для отвечающего профессии и их очевидное тендерное

классифицирование — библиотекарь, автогонщик, лесник, цветочница, солдат и пре-

подаватель музыки. Были даны также списки характерных черт, как, например, громкий

голос, мужчина с бородой, высокая женщина, и респондента спрашивали, какие из этих черт

вызывают у него или нее симпатию или неприязнь. Предлагался список детских книг

(«Робинзон Крузо», «Ребекка с фермы

121

Саннибрук», «Маленькие женщины», «Биография гризли»), в котором надо было указать

любимые и нелюбимые, какие из них читали или нет.

Личность, обусловленная гендером

Здесь предлагался список известных людей, и респоденты указывали, кого они знали/не

знали, любили/не любили (Бисмарк, Ленин, Флоренс Найтингейл, Джейн Адаме). (Очевидно,

что тот, кто не читал книги или не знал об известном человеке, мог попасть как в гендерно

адекватную, так и в гендерно неадекватную группу.)

Были также вопросы о том, что вам нравилось бы рисовать, если бы вы были художником

(корабли или цветы), о чем вам хотелось бы писать, если бы вы были газетным репортером

(несчастные случаи или театр), и где бы вам хотелось путешествовать, если бы у вас было

много денег (охотиться на львов в Африке или изучать традиции; изучать разные религии или

смотреть, как наказывают преступников). Наконец, тест включал сообщение о себе самом или

самой, о собственном поведении и ценностях респондента. Вопросы, на которые надо было

ответить «Да» или «Нет» (здесь даны вопросы, на которые засчитывался ответ «Да»),

включали:

Вы не очень-то любите принимать ванну? (+) Тщательно ли вы следите за тем, что надеть? (-) Вам

когда-либо говорили, что вы слишком много разговариваете? (+)

Вас наказывали когда-либо несправедливо? {+) Вы когда-либо вели дневник? (—)

Исследование Термана и Майлз позволило новому поколению психологов выстроить

континуум между мужественностью и женственностью, на котором стало возможно

разместитьлюбо-го индивидуума и таким образом определить степень принятия им или ею

своей тендерной идентичности, выяснив, насколько его или ее черты характера, установки и

поведение соответствуют его или ее тендеру. Если мальчик или девочка проявляли

соответствующие черты характера и установки, родители могли быть уверены, что их ребенок

развивается нормально. Если, однако, ребенок показывал высокий результат на «несоответ-

ствующей» стороне континуума, могли быть использованы стратегии для изменения ситуации

и приучения ребенка к более правильному тендерному поведению. Артистичного мальчика

подталкивали к грубым и подвижным играм; девчонку-сорван-

122

ца переодевали в платьица с рюшечками, заставляя спокойно читать «Ребекку с фермы

Саннибрук», вместо того чтобы лазить по деревьям. За всеми подобными вмешательствами

скрывался призрак изнеженного мальчика и гомосексуального мужчины, у которых, по

мнению Термана и Майлз, а также и других психологов, были проблемы с тендерной

идентичностью. Вслед за Фрейдом они полагали, что гомосексуализм — тендерное нару-

шение. Психолог Джордж В. Генри писал в 1937 г.:

«В значительном большинстве... случаев склонность к гомосексуальности, проявляющуюся на

уровне установок и поведения, можно наблюдать уже в раннем детстве... В той мере, в какой

его (ребенка) интересы, установки и поведение дисгармонируют с его реальным полом, он

рискует столкнуться с обстоятельствами, которые усилят его девиацию. Мальчики даже

несколько более уязвимы, чем девочки, и если они проявляют чрезмерно женственные

склонности, то к ним нужно отнестись с особым вниманием и дать им возможность развить

мужские характеристики»7.

Фрейдистская психоаналитическая теория породила несколько различных традиций в

психологии. Некоторые ученые, занимающиеся проблемами психологического развития чело-

века, стремились классифицировать последовательности или стадии тендерного и

сексуального развития, поскольку дети проходят через психологические стадии,

соответствующие физиологическим изменениям. Другие психологи использовали различные

статистические тесты для более точного измерения различий между мужчинами и женщинами

в разных возрастных категориях. Феминистские психоаналитики применяли учение Фрейда и

его последователей для выявления явного или скрытого использования мужественности как

нормативной ссылки, по отношению к которой прослеживаются и понимаются все стадии

развития. И наконец, некоторые психологи стремились установить социальные требования

для мужских и женских половых ролей.

Теории когнитивного развития относят «спусковой механизм» тендерного развития и

формирования тендерной идентичности к несколько более позднему времени, чем период

раннего детства. Эти психологи утверждают, что дети рождаются более или менее гендерно

нейтральными, т.е. нет никаких важных врожденных биологических различий между

мальчиками и девочками, которые объясняли бы более поздние тендерные различия. По мере

своего развития дети пропускают новую информацию через «когнитивные фильтры», что

позволяет им

123

интерпретировать информацию о тендере. Швейцарский психолог Жан Пиаже исследовал

определенные последовательности в развитии детского самовосприятия и взглядах ребенка на

мир. Дети — активные участники своей собственной социализации, утверждает Пиаже, а не

просто пассивный объект внешнего социального влияния. Пиаже применял эту модель к

когнитивному развитию, указывая на последовательности задач и умственных процессов,

свойственные детям различных возрастов8.

Лоуренс Кольберг применил модель последовательного когнитивного развития Пиаже к

приобретению ребенком устойчивой тендерной идентичности. Одна из центральных задач

развития ребенка с раннего детства, по его мнению, состоит втом, что ребенок должен

маркировать себя как мужчину или как женщину. Определенная точка времени, в которой

ребенок обучается тому, что «я — мальчик» или «я — девочка», является моментом, после

которого самоидентификация, по всей видимости, фиксируется. Такое решение носит

когнитивный характер как часть модели интеллектуального развития ребенка. С первых лет

своей жизни ребенок развивает познавательный «фильтр», с помощью которого новая

информация, поступающая из социального мира, интерпретируется и используется в

соответствии с ее приемлемостью для его или ее тендерной идентичности. Уже в возрасте

двух лет дети обладают относительно устойчивым восприятием себя как человека

определенного тендера, и выработанная ими классификация, пишет Кольберг, «в основном

является когнитивным суждением о действительности, а не продуктом некоего социального

вознаграждения, родительских объяснений или сексуальных фантазий». Вещи, люди и

действия маркируются по принципу — «это подходит для того, кем я являюсь», или «это не

подходит». Сообщения, закодированные определенным способом, воспринимаются

мальчиками, а закодированные другим способом — девочками9.

Согласно этой теории тендерная идентичность маленьких детей зависит от конкретных,

физических признаков, таких, как одежда, прическа, размер тела — с помощью этих маркеров

происходит классификация мира на два тендера. Мальчики никогда не носят платья и коротко

острижены; девочки носят платья и имеют длинные волосы. Многие дети полагают, что могут

изменить свой тендер с помощью стрижки или одежды, поскольку для них тендерная

идентичность конкретна и соотносится с физическими признаками. Некоторые дети рас-

страиваются, если их родители ведут себя не в соответствии

124

с тендерными нормами (например, папа несет мамину сумочку, а мама заменяет

автомобильную шину). Только в пять-шесть лет большинство детей проходят ту стадию в

познании, когда тендер для них становится неотъемлемым атрибутом человека, а не

результатом неких материальных знаков, используемых для тендерного дисплея.

С этой точки зрения, приобретение тендерной идентичности — поворотный пункт в жизни

ребенка. После шести лет своей жизни ребенок начинает видеть окружающий мир в тен-

дерных терминах. Он не может от них отступить, потому что в детях старше трех-четырех лет

процесс приобретения тендерной идентичности становится необратимым. С этого возраста

все исполнения тендерной роли, социально закодированные как соответствующие мужчине

или женщине, легче усваиваются ребенком, обладающим «правильным фильтром».

Поскольку так много аспектов поведения зависят от тендерной идентичности, формирование

в ребенке такого необратимого «фильтра» считается необходимым для человеческого

развития во всех обществах.

Социальное познание тендера не заканчивается в детстве. Приобретение тендерной

идентичности может начаться рано, но продолжается в течение всего цикла жизни,

Маленький ребенок маркирует себя «мальчиком» или «девочкой» с раннего возраста и потом

начинает активно использовать этот ярлык для дальнейшего познания мира. Тем не менее

такая маркировка, которая выражается в способности сказать «я — мальчик (девочка)» в

разных ситуациях, не исчерпывает содержания тендерных ролей и не охватывает все

тендерные стимулы. Ребенок не знает многого из того, что взрослые знают, во что верят, что

любят и что чувствуют. Двух- или трехлетняя девочка не знает, что женщина вряд ли станет

президентом. Она знает одно: говоря про себя «девочка», она маркирует свой тендер, и с

таким ярлычком удобно общаться с другими. Тендерная идентичность более текуча, чем

считают маленькие дети, и тендерная социализация человека продолжается всю ею жизнь. Не

менее важно и то, что мы — активные действующие лица в нашей собственной социализации,

а не просто пассивные рецепторы культурных проектов, предлагающих нам соответствующие

модели тендерных типов поведения.

Так как нет никаких «естественных» отношений между тендерной идентичностью и

исполнением тендерной роли, то маленький ребенок лишь «знает», что его или ее тендер —

это всего лишь ярлык с очень небольшим содержанием. Однако

125

именно этот ярлык и используют в воспитании ребенка далее, чтобы дать ему или ей новое

знание на основе уже испытанного. Кто, например (с точки зрения тендера), уходит из дома

утром на работу, кто отвечает за домашнее хозяйство, кто играет с машинками или куклами

(или, по крайней мере, как дети видят эти игры в СМИ)? Все эти действия более или менее

гендерно типизированы, в основном по признаку того, кто это делает, а не того, что именно

делается. Кроме того, все дети постоянно слышат устные увещевания взрослых насчет того,

что делают и не делают мальчики, а что — девочки. Дети естественно склонны подражать

поведенческим моделям взрослых, даже если имитация не закрепляется дальше. Перед их

глазами проходит невероятное количество ситуаций типичного тендерного поведения. Дети

плавают в океане гендерно маркированного поведения, и ужасно трудно плыть против

течения10.

С этой точки зрения, стабильность чувства своей тендерной принадлежности не зависит от

врожденных биологических различий, опыта раннего детства или когнитивного фильтра. Она

зависит от ежедневных ситуаций, которые непрерывно стабилизируют в ребенке смысл того,

что значит быть мальчиком или девочкой. Каждый из нас имеет такую историю социального

обучения, мы можем найти тендерные различия в поведении и ценностях детей и взрослых.

Для понимания нашей тендерной идентичности нам следует сначала взглянуть на то, какие

социальные установления существуют в нашем обществе относительно поведения мужчин и

женщин и как они сами себя воспринимают. Если вы воспринимаете себя как женщину и

находитесь в обстоятельствах, когда люди в вашем окружении ожидают от женщин

определенного типа поведения, тот факт, что вы считаете себя женщиной, определит способ

вашей реакции на эти обстоятельства. Таким образом, в обществе всегда есть два фактора,

которые влияют на тендерное поведение: требование социальной ситуации и

предшествующий опыт бытия девочкой или мальчиком, женщиной или мужчиной.

Феминистские вызовы психоанализу и психологии развития

Фрейдистская теория психосексуального развития предложила очень необычную альтернативу

идеям биологического детерминизма. Вместо того чтобы сосредоточиться на тендерном

разнообразии, как это сделали антропологи, Фрейд подчеркнул универсальность сексуальных

различий между муж-

126

чиной и женщиной, но при этом утверждал, что эти различия производятся — дети научаются

им в своих взаимодействиях с семьей и обществом. Он не видел ничего неизбежного ни в

становлении человека мужчиной или женщиной, ни в приобретении им гетеросексуальной

ориентации. Сексуальная ориентация и тендерная идентичность были для него результатом

развития человека.

Многие женщины не согласились с аргументацией Фрейда, поскольку он заявлял, что

развитие женщин является результатом чувства стыда, которое охватывает их, после того как

они понимают, что у них нет пенисов. Мало того, что это абсурдное утверждение придает

такое значение небольшому кусочку плоти, зависть к пенису означает также, что женщины

всегда считают себя неполноценными по отношению к мужчинам. К тому же Фрейд

утверждал, что женское развитие требует отречения от клитора как источника сексуального

действия и удовольствия ради «более зрелой» сексуальности принимающего влагалища.

Как только Фрейд опубликовал свои работы, женщины бросили вызов его принципу зависти к

мужскому члену как центрального момента в развитии девочек. В своем эссе 1922г. «О

происхождении комплекса кастрации в женщинах» Карен Хорни предположила, что теория,

согласно которой половина человеческого рода является вечно неудовлетворенной, кажется

довольно проблематичной. Контекст женского развития создает, скорее, «реальное

социальное подчинение женщин». С тех пор женщины продолжают терпеливо объяснять нам,

что именно мужчины, а не женщины, придают огромное значение обладанию пенисом. В

конце концов, как женщины вообще могут знать ощущение от этого обладания? Как

выразилась одна из психоаналитиков, «именно мужчина относится к своему члену как к

ценному органу и предполагает, что женщина также должна чувствовать нечто подобное. Но

женщина не может в действительности вообразить сексуальное удовольствие, получаемое

мужским членом, — она может только оценить социальные преимущества, которые даны его

обладателю»11.

Так что у женщин, скорее, может быть политическая и социальная «зависть к привилегиям»

мужчин, чем к чему-то, связанному с их телом.

На самом деле, по мнению некоторых авторов, Фрейд вывернул все наизнанку. У женщин

зависть к мужскому члену меньше мужской «зависти к матке». Женщины, в конце концов,

способны рожать детей, и они явно делают это сами (по крайней мере, в тех культурах, в

которых само мгновение зачатия

127

девятью месяцами ранее не помнят или оно не считается чем-то существенным)! Независимо

от того, чем занимаются мужчины, они не способны дарить жизнь. Бруно Беттельхейм и

некоторые другие предположили, что происхождение женского подчинения берет начало в

страхе мужчин перед женской репродуктивной силой, и указали, что мужские ритуалы ини-

циации, в которых мужчина подражает мукам рождения, являются признаком ритуального

«присвоения» репродуктивной функции женщины, маскирующего острую зависть мужчин12.

Другая линия критического анализа была призвана полностью изменить исходные суждения

Фрейда. Вместо того чтобы спрашивать, как и почему женщины стали считать себя

неполноценными по отношению к мужчинам, почему бы не спросить мужчин, как они

пришли к выводу освоен превосходстве над женщинами? Несколько феминистских авторов,

таких, как Нэнси Чодороу, Лилиан Рубин, Дороти Диннерштейн и Джессика Бенджамин,

задали именно этот вопрос13. Вдохновленные школой объектных отношений в

психоаналитической мысли, эти теоретики указали и на другие глубоко скрытые маскулинные

предубеждения в формулировках Фрейда. Ведь он считал высшей точкой тендерного развития

достижение автономии — независимости от матери и, таким образом, создание потребности в

групповой идентификации. Мальчик достигает автономии в отказе от идентификации с

матерью и в последующей идентификации с отцом. Однако в «Воспроизводстве материнства»

Чодороу утверждает, что Фрейд не продумал вопрос об источниках мужского чувства

превосходства и, следовательно, мужского доминирования14.

А что, если предположить, писала Чодороу, что способность к близости, эмоциональной связи

и сотрудничеству является свойством здорового взрослого человека? Это подразумевало бы,

что стадия, предшествующая эдипову кризису, а именно стадия глубокой привязанности

мальчика и девочки к матери, имеет решающее значение. На самом деле, когда мальчик отво-

рачивается от матери и обращается к отцу, он теряет способность к установлению связи и

близости, в то время как девочка сохраняет эту способность. Более того, такой опыт

оказывается для мальчика настолько травматичным и в то же время настолько необходимым в

нашей культуре, что он должен постоянно демонстрировать, насколько успешно с ним

справился. Мужественность определяется как дистанция между мальчиком и его матерью,

между собой и прежним «маменькиным сынком». Он должен тратить значительное время и

энергию на демонстра-

128

цию успешного достижения этого разрыва, что и делает, обесценивая все женское, включая

сюда свою мать, девочек, саму женственность и, конечно, все эмоции, с ней связанные. Муж-

ское доминирование требует маскулинной девальвации женского. Как выразилась Чодороу:

«Мальчик, в своих попытках обрести неуловимую мужскую идентификацию, часто вынужден

определять свою мужественность преимущественно в негативных терминах, как то, что не

есть женское или не связано с женщинами. Здесь существуют внутренний и внешний аспекты.

Внутренне мальчик пробует отойти от матери, отрицая свою привязанность и сильную

зависимость от нее, которую он все еще чувствует. Он также пробует избавиться от глубокой

личной идентификации с нею, которая сложилась в раннем детстве. Он добивается этого,

подавляя в себе то, что воспринимает как „женское", и, что особенно важно, принижая все то,

что он рассматривает как женское во внешнем мире».

Таким образом, Фрейд дал возможность и решительно феминистского прочтения мужского

доминирования. Но сам он этого не заметил, поскольку его интересовал именно разрыв с

матерью как решающий момент в человеческом развитии15.

Идеи Кольберга о стадиях когнитивного и морального развития также подверглись

критическому исследованию ученых-феминистов. Стадии Кольберга основаны на очень

конкретных и практических правилах по применению универсальных этических принципов.

Но при оценке девочек и мальчиков девочки как будто «застревают» на третьей стадии

морального развития, для которой важны межличностные ожидания и отношения. (Кольберг

утверждал, что это различие логически вытекает из более дистанционного характера

отношений мальчика с отцом по сравнению с более взаимозаы£имыми отношениями девочки

с матерью.) Кэрол Гиллиган, одна из студенток Кольберга, вовсе не была в этом убеждена и

полагала, что различные типы морали не должны подвергаться иерархическому оцениванию.

В своей новаторской книге «Другим голосом» Гиллиган предположила, что такие стадии

возникают только тогда, когда мужская жизнь получает статус нормы. В своих интервью со

студентками Гарварда Гиллиган обнаружила самые различные критерии для принятия

моральных решений. Существует и другой моральный голос, кроме «этики справедливости»,

универсальной этической парадигмы Кольберга, предложенной в качестве заключительной

стадии морального развития. Есть еще и «этика заботы», значимость близости и связей между

людьми, которая считается более характерной для женщин.

5 Тендерное общество

129

Гиллиган предположила, что происхождение агрессии, возможно, носит разный характер для

женщин и мужчин. Этика правосудия требует слепого и безразличного применения санкций;

агрессия происходит из-за ограничений индивидуальной автономии. Напротив, женщины,

пишет Гиллиган, слышат «другой голос», который говорит «о правде, основанной на этике

заботы и связи между отношениями и ответственностью, и тогда агрессия является

результатом нарушения этой связи»16.

Работа Гиллиган вызвала значительные дискуссии и противоречивые отзывы среди

психологов-феминистов, которые продолжают расходиться, подобно кругам на воде, в более

широких слоях общества. Она как будто поддерживала точку зрения, что женщины и

мужчины существенно, безвозвратно и непримиримо различны. Быстро последовали

исследования, основывающиеся на этой предпосылке, среди которых были и работы по

вопросам познания и эпистемологии, и научно-популярные книги, делавшие акцент на

различиях между женскими и мужскими лингвистическими и мифологическими сферами17.

Как ни странно, группы, которые стремились исключить женщин из различных сфер

общества, попытались использовать аргументы Гиллиган, чтобы узаконить дискриминацию.

Если женщины и мужчины настолько очевидно различны, рассуждали они, то исключение

женщин из некоторых позиций является не дискриминацией, но реальной возможностью

соблюдать и уважать различия полов. Исторически доводы, которыми пользовались мужчины

в борьбе против избирательного права для женщин, практически полностью совпадали с тем,

о чем писала Гиллиган. Например, один антисуфражист утверждал в 1914 году:

«На одну практическую трудность участия женщин в общественных делах мы можем указать

сразу. Они, как кажется, не являются интеллектуально пригодными для этого... очень редко

можно найти женщину, которая имеет государственное мнение. Обычная женщина

интересуется людьми, а не принципами. Только когда принцип воплощен в конкретном

человеке, она может отнестись к нему с энтузиазмом. Она может образно представить себе

причину какого-либо явления, но не может проследить за экономическим процессом... Она

скорее заинтересуется чем-то незначительным, касающимся ее собственной жизни, чем

большими делами, определяющими судьбы наций».

Позже представители военной школы «Цитадель» и Военного института штата Виргиния

цитировали аргументы Гиллиган о различиях между женщинами и мужчинами в качестве

оправдания исключения женщин из государственного корпуса каде-

130

тов, а отделения пожарной охраны стремились лишить женщин возможности вступить в их

ряды. (Поскольку законодательство требует безразличного применения закона и

приверженности абстрактным принципам, можно предсказать также аргументы за то, чтобы

исключить женщин из ранга судей18.)

Сама Гиллиган была гораздо более осторожной в оценках и сожалела, что ее книга привела к

«рационализации притеснения». На самом деле она писала о том, что «североамериканские

мужчины, которых поощряют в нашей системе образования, имеют выраженную склонность

сосредоточиваться на проблемах справедливости в своих описаниях опыта морального

конфликта и выбора; две трети мужчин в наших исследованиях проявили такую

„одержимость справедливостью". Одна треть женщин в нашем исследовании имела такие же

характерис*ти-ки. Но другая треть женщин проявила приверженность принципам заботы, по

сравнению с только одним из сорока шести мужчин-респондентов». Кроме того, «третья часть

и женщин, и мужчин артикулировала ценности справедливости и заботы в равной мере».

Далеко идущие выводы, сделанные на основе этих данных, и утверждения о том, что

мужчины и женщины отличаются в своих моральных взглядах, не могут не привести к

искажению ее выводов и превращению их в стереотипы.

Она пишет: «Название моей книги выбрано преднамеренно; „другим голосом" не значит

„голосом женщины". Во введении я объясняю, что этот голос определяется не гендером, а

темой. Даже если „другой голос" на эмпирическом уровне ассоциируется с женщинами, я

предостерегаю читателей, что „эта ассоциация не абсолютна, и контрасты между мужским и

женским голосами здесь используются не для обобщений по вопросу полов, а для

выдвижения на первый план различий между двумя способами мышления и привлечения

внимания к проблеме интерпретации". Я указываю на взаимодействие этих голосов в

пределах каждого пола и предполагаю, что их конвергенция указывает на времена кризиса и

изменений. Я настаиваю на том, что не делала никаких заявлений о происхождении этих

моральных голосов или их распределении среди населения, культур или во времени (с. 2).

Таким образом, аспект заботы в моем понимании биологически не предопределен и не

уникален для женщин. Это, однако, моральная перспектива, отличная от того, что в настоящее

время вкладывается в психологические теории и измерения, и эту перспективу я сформули-

ровала для себя, когда слушала и женщин, и мужчин, описывающих свой собственный

опыт»19.

131

Последующие исследования оказались не в состоянии воспроизвести дуалистические

тендерные различия в этике. Большинство исследователей «не находят каких-либо

устойчивых различий среди мужчин и женщин в оценке моральных вопросов, на основе ли

заботы или на основе справедливости»20.

Несмотря на эти оговорки и явную недостаточность данных о категорических гендерных

различиях, поколение феминисток-эссенциалисток использовало работу Гиллиган в качестве

пробного камня. Различия, которые мы видим между женщиной и мужчиной,

интерпретируются ими почти так же, как эссенциа-листами в биологии. Возможно, наиболее

интенсивные попытки в этой области предприняла Дебора Таннен, представившая

свидетельства того, что мужчины и женщины используют язык по-разному. Мужчины,

утверждает она, используют язык для утверждения своей позиции в иерархии. Для мужчин

беседа «является переговорами, в которых участники пытаются чего-то достичь и, если

возможно, взять верх, а также защититься от попыток других подавлять себя и третировать».

Они чаще прерывают разговор, игнорируют комментарии других людей и декларируют

различные факты и мнения. Женщины, наоборот, используют беседу для того, чтобы

установить и поддерживать отношения. Для них беседа — «процесс достижения близости, в

котором люди пробуют, ищут, дают подтверждение и поддержку и достигают согласия». Они

ведут переговоры в частном ключе, задают больше вопросов, чтобы поддержать ход беседы,

используют больше личных местоимений. Когда говорит женщина, она часто заканчивает

повествовательное предложение небольшим повышением интонации, будто завершая его

знаком вопроса21.

Как и Гиллиган, Таннен утверждает, что она просто идентифицировала две различные

коммуникационные модели и что ни одна из них не «лучше» другой. Тем не менее, в отличие

от Гиллиган, Таннен приписывает различие между этими моделями именно тендеру. При этом

она зря думает, что очень успешно скрывает свои предубеждения. Например, Таннен пишет,

что мужская потребность в автономии и независимости может быть «помехой», поскольку

наступили времена, «когда никто не имеет всей необходимой информации для принятия

решения». Наоборот, женщины «становятся лучшими менеджерами, потому что они более

склонны консультироваться с другими и вовлекать сотрудников в принятие решения»22.

Но действительно ли они существуют — эти наблюдаемые различия между реальной

женщиной и реальным мужчиной? Здесь все не так уж очевидно. В главе 1 мы видели, что

иссле-

132

дования прерывания разговора предлагают нам намного более сложную картину, что

женщина прерывает женщину и мужчина прерывает мужчину приблизительно одинаково. В

то же самое время мужчина прерывает женщину гораздо чаще, чем женщина прерывает

мужчину, — открытие, которое позволило исследователям сделать заключение о том, что

дело не в тендере того, кто говорит, а в тендере человека, с которым говорят, и именно здесь

пролегает различие. Все это имеет отношение и к молчанию. Один и тот же мужчина,

молчаливый и необщительный дома, оказывается весьма разговорчивым на работе, где он

использует беседу, чтобы удостовериться, что его отношения со всеми в порядке. И снова это

не тендер молчаливого мужчины заставляет его вести себя так, а его относительная власть в

данной ситуации.

Психологи-Феминисты подвергли критике андроцентричное предубеждение в

психологической литературе относительно тендерной идентичности и ее развития. Мужчины

воплощали в психологии некий нормативный стандарт, на основании которого происходило

оценивание мужчин и женщин, и именно женщинам всегда чего-то недоставало. Как

продемонстрировала Гиллиган, когда психологи меняют свою рамку восприятия и начинают

внимательно прислушиваться к женским голосам, возникают новые паттерны развития. Эти

предрассудки также влияют на жизни реальных людей. Например, «Диагностическое и

статистическое руководство по вопросам умственных нарушений» (DSM), изданное

Американской ассоциацией психиатров, является диагностической библией профессионалов в

области душевных болезней.

Какое-то время это руководство включало в свой список такие психические болезни, как

«предменегруальное дисфо-рическое расстройство», являвшееся вариантом предменстру-

ального синдрома. Итак, каждая женщина потенциально может страдать определенной

психической болезнью примерно неделю в месяц, что составляет до 25 процентов ее взрослой

жизни. (Гомосексуальность только недавно убрали из этого диагностического справочника.)

Психолог Пола Каплан предложила, раз уж такое расстройство есть в списке, ввести новый

набор диагнозов, включая «навязчивую манию доминирования», для классификации

сексистского поведения как симптома психической болезни. А как насчет «симптома Джона

Уэйна» или «синдрома мачо»? Ее короткий тест для идентификации «навязчивой мании

доминирования» отлично позволяет видеть тендерные предрассудки в подобных якобы

гендерно нейтральных руководствах.

133

УЗНАЕТЕ ЭТОГО МУЖЧИНУ?"

Тест, которого никогда не будет в «Космо» или «Редбук»

Мужчины, которые соответствуют по крайней мере шести из следующих критериев, могут страдать навязчивой манией

доминирования! Предупреждение: это расстройство развивающееся, глубокое и разрушающее всю личность заболевшего!

(Проверьте всех, кто обратился с просьбой об этом.) 1. Верно ли, что он...

Ц Неспособен завязывать и поддерживать значимые для него отношения с другими? Ц Неспособен идентифицировать и выражать

диапазон своих чувств (при этом он, как пра-

еспособен адекватно и сочувственно реагировать на чувства и потребности близких и партнеров (что часто приводит к непониманию его

окружающими)?

ин , - - ..

вило, неспособен точно идентифицировать |_]Неспособен получать удовольствие от того,

чувства другого человека)?

2. Верно ли, что он...

Ц Использует в отношениях с другими, скорее, власть, молчание, уход и/или уклонение, чем стремление обсудить конфликтную ситуацию или

возникшие трудности?

Ц Полагает, что женщины ответственны за все плохое, что с ним происходит, в то время как все хорошее происходит благодаря его собственным

способностям, достижениям или усилиям?

Ц Кичится значимостью и достижениями лично своими, всех мужчин вообще или и то, и Другое?

Q Делит сферы функционирования и типы поведения строго по половому признаку (например, считает, что домашняя работа — только женская)?

Ц Использует тендерный двойной стандарт при интерпретации или оценке ситуаций или поведения (считает мужчину, который иногда готовит завтрак, очень хорошим, а женщину, которая иногда забывает приготовить завтрак, никуда не годной)?

Q Чувствует чрезмерную угрозу со стороны женщин, которые не в состоянии скрыть свой интеллект?

3. Есть ли у него...

Ц патологическая потребность подтверждать свою социальную значимость, показываясь в компании женщин, которые соответствуют любым трем из

этих критериев:

• физически привлекательны в общепринятом смысле;

• моложе;

• ниже ростом;

• меньше весом;

• с более низким социально-экономическим положением;

• более покорны... чем он?

что делает что-то для другого?

[_) Разделяет какое-либо из следующих заблуж-деь ий:

• заблуждение, что мужчина имеет право на услуги любой женщины, с кем он имеет личную связь;

• заблуждение, согласно которому женщины любгт страдать и выполнять приказания;

• заблуждение, что физическая сила — лучший метод решать межличностные проблемы;

• заблуждение, что мужские сексуальный и агрессивный импульсы не поддаются контролю;

• заблуждение, что порнография и эротика — одно и то же;

• заблуждение, что в руках женщин основное богатство и власть мира, но при этом они очень мало работают;

• заблуждение, что существующее неравенство в распределении власти и богатства является результатом выживания самых приспособленных и

поэтому социальные и экономические блага следует распределять в пользу тех, кто уже преуспел и заслужил награду.

искаженный подход к сексуальности, проявляющийся в одном или обоих следующих признаках:

•патологическая потребность в лести по поводу его сексуальных данных и/или размера его гениталий;

•инфантильная тенденция приравнивать большие груди женщины кее сексуальной привлекательности.

Ц безудержное эмоциональное сопротивление усилиям, направленным на достижение гендерного равенства?

Тенденция считать себя «Ноьым мужчиной» не доказывает пне опровергает, что этот субъект соответствует данной

диагностической категории.

* Некоторые женщины также соответствуют многим из этих критериев — потому что они желают быть столь же доминантными, как мужчины, или

потому что они считают, что мужчины должны быть доминантными.

воспроизведено с разрешения авторов из книги Полы Дж. Каплан «Говорят, ты псих: как самые влиятельные психиатры мира сего решают, кто нормальный»

(Эдисон-Уэсли, 1995).

Рис. 4.1. Гипотетический диагностический инструмент для определения синдрома навязчивой мании

доминирования

Различия в развитии полов

Так где же пролегают реальные, а не воображаемые психологические различия между

женщинами и мужчинами? Психологи, занимающиеся проблемами развития, указали на

некоторые существенные различия между мужчинами и женщинами, возникающие по мере

нашего развития. Однако речь идет опять о различиях между средними величинами, каждая из

которых подразумевает, что существует больше вариаций среди мужчин как группы и среди

женщин как группы, чем между женщинами и мужчинами. Психологи Элеонор Маккоби и

Кэрол Джаклин проанализировали более тысячи шестисот эмпирических исследований,

проведенных в 1966—1973гг., и обнаружили только четыре сферы с существенными и

последовательными различиями по половому признаку: 1) девочки имеют относительно более

высокие вербальные способности; 2) мальчики имеют более развитые визуальные и

пространственные способности; 3) мальчики добиваются большего успеха на математических

испытаниях; 4) мальчики более агрессивны, чем девочки. Маккоби и Джаклин написали в

итоге, что фактически их работа «выявила удивительно высокую степень схожести в развитии

мальчиков и девочек. К представителям обоих полов относятся одинаково нежно, по крайней

мере, в первые пять лет жизни (период, о котором больше всего информации); им одинаково

позволяется и поощряется независимость, и не поощряется зависимое поведение... Даже

удивительно, что нет ни одного свидетельства различной родительской реакции на

агрессивное поведение мальчиков по сравнению с девочками. Но различия, однако, есть. С

мальчиками обращаются и играют несколько грубее. Они также получают больше физических

наказаний. В некоторых исследованиях было обнаружено, что мальчики получают и больше

похвалы, и больше критики от своих воспитателей — социализационного давления, другими

словами, с мальчиками все происходит несколько интенсивнее, но свидетельства и здесь

остаются противоречивыми. Самая значительная дифференциация выявляется в поведении,

маркированном как поведение по половому признаку. Родители выказывают значительно

больше беспокойства, когда мальчик проявляет „девчоночьи" качества, и меньше,

когдадевочкаостается девчонкой-сорванцом. Это особенно верно по отношению к отцам,

которые инициативно и активно препятствуют интересам сына к игрушкам для девочек, к

„девчоночьим" действиям или к стремлению наряжаться, как девчонки»23.

135

Мужчину и женщину можно обучить обширному множеству характеристик, а уж

индивидуальных изменений, привносящихся в этот процесс, существует огромное количество.

Так как найдены лишь незначительные фактические различия между мальчиками и

девочками, как же мы можем объяснить относительно малую эффективность воздействия

компонентов социализации (игрушки, игры, телевидение, школы) на поведение детей в

психологических экспериментах и на продолжающееся приписывание детям и взрослым

гендерно стереотипных ролей? Наш ответ может быть только спекулятивным. В большинстве

психологических экспериментов мальчикам и девочкам предлагается выполнять одинаковые

задания, не оговаривая их как соответствующие определенному тендеру. В этом контексте

дети обоих полов выполняют задания главным образом одинаково. Реальная власть тендера

сосредоточена гораздо меньше в ребенке, чем в окружающей его среде. Социальная окружа-

ющая среда заполнена тендерными посылами и тендерными видами деятельности. Даже если

ребенок не обладает никакой фиксированной и постоянной тендерной ролью, социальные

установления будут непрерывно укреплять в нем тендерные различия. В гендерно

нейтральном эксперименте социальные требования отсутствуют, и поэтому ребенок не ведет

себя в соответствии с тендерным стереотипом. Вероятно, не какие-то интернализованные

убеждения создают для нас позиции «женщин» и «мужчин», а наши межличностные и

социальные окружающие среды. Раз существуют значительные вариации в том, что на самом

деле делают мужчины и женщины, поддержание гендерно-ролевых различий может требовать

постоянного давления и укрепления социальной организации, заинтересованной в сохранении

этих ролей.

Социальная психология половых ролей

В своем стремлении понять взаимосвязь установок, черт и типов поведения, составляющих

«нормальную» гендерную идентичность, некоторые социальные психологи разработали и

расширили первоначальные классификации М-Ж континуума, предложенного Терманом и

Майлз. Если мужественность и женственность можно рассматривать как определенные точки

континуума, то варианты ненормального поведения можно объяснять как примеры поведения,

не соответствующего своему тендеру24. После Второй мировой войны, например, некото-

136

рые психологи выдвигали гипотезу, что склонность к фашизму и нацизму произошла от

искажения тендерной идентичности. Авторы «Авторитарной личности» составили типологию

видов поведения, основанную на М-Ж шкале, предполагая, что женственность и

мужественность могут описывать как внутреннюю психологическую идентификацию, так и

внешние поведенческие проявления. Их типология представляет четыре возможных

комбинации вместо двух:

Внутренняя психологическая организация

Внешние

поведенческие

проявления

Маскулинная Фемининная

Маскулинные

ММ

МЖ

Фемининные

жм

ЖЖ

Две ячейки, верхняя левая и нижняя правая, являются «гендерно соответствующими» — туда

попадают те мужчины и женщины, чья внутренняя психологическая идентификация

соответствует их внешнему поведению. Те мужчины, чьи ответы на тест позволили поместить

их в верхнюю правую ячейку, — внутренне женственные, но внешне мужественные — пока-

зали также самые высокие результаты в отношении расизма, авторитаризма и

гипермаскулинности. Авторы предположили, что такие качества являлись средством, чтобы

справиться с чувством уязвимости, для тех, кто не уверен в собственной мужественности и

старается в связи с этим проявлять твердую приверженность самым традиционным и

авторитарным нормам25.

Этот подход превратился в расхожий шаблон в Америке 1950-х гг. и использовался для

изучения таких процессов, как подростковая преступность, сопротивление американского

Юга процессу интеграции и распространению фажданских прав и сопротивление мужчин

феминизму. Недавние исследования изучают также феномен гомофобии. Они также нашли

популярный отклик в работах о школьниках-хулиганах, утверждающих, что они наименее

уверены в своей мужественности и поэтому должны ее все время доказывать. Хулиган не

сможет понять вопрос «Почему ты не выбираешь того, кто по силе равен тебе?», потому что

его цель состоит не в том, чтобы конкурировать, а чтобы победить и утвердить тем самым

свою неустойчивую маскулинность (хотя бы на мгновение). Это, конечно, не срабатывает,

поскольку противник не является достойным его соперником, и он должен повторять все

снова и снова. Интересно, что Сэнфорд и его коллеги обнаружили, что мужчины с высоким

показателем в нижней левой ячейке — внешне

137

женственные и внутренне мужественные — оказались самыми творческими, артистическими

и интеллектуальными личностями. Действительно, надо быть очень уверенным в себе мужчи-

ной, чтобы позволить себе отклоняться от маскулинных поведенческих норм, писали они.

В то время как Сэнфорд и его коллеги разрабатывали типологию внутренних идентичностей и

внешних типов поведения, Миллер и Суонсон увидели определенную последовательность в

развитии человека. Все дети, и мальчики, и девочки, начинают жизнь как «ЖЖ», т.е.

полностью идентифицируют себя с матерью и так же ведут себя. Мальчик затем проходит

через эдипову стадию, или «ЖМ», в течение которой он продолжает идентифицировать себя с

матерью, но уже начинает процесс разрыва с этой идентификацией, одновременно приобретая

внешние мужские черты и поведенческие практики. Наконец, мужчина достигает стадии

«ММ» — гендерно соответствующих внутренней идентификации и внешнего поведения.

Таким образом, авторитаризм, расизм, сексизм и гомофобию можно теперь рассматривать как

примеры психологической незрелости, своего рода «задержанного» развития. (Потенциальная

четвертая стадия26, «МЖ», в исследовании не рассматривалась.)

Вторая связанная с этими исследованиями траектория представлена работой Толкотта

Парсонса и других социологов, которые стремились выявить социальные потребности в

мужественности и женственности. Парсонс утверждал, что общество выполняет два типа

главных функций — производство и воспроизводство, и для их выполнения необходимы две

отдельные системы институтов — профессиональная система и система родства, которым, в

свою очередь, требуется два типа ролей для успешного функционирования. Для выполнения

инструментальных ролей нужны рациональность, автономия и конкурентоспособность;

экспрессивные роли требуют нежности и заботы для социализации следующего поколения.

Таким образом, Парсонс сместил акцент развития полороле-вой идентичности с

«потребности» младенца стать мужчиной или женщиной к потребности общества,

нуждающегося в том, чтобы индивиды в нем заполняли соответствующие ячейки. К счастью,

считал Парсонс, у нас есть два различных типа людей, которые социализированы так, чтобы

выполнять эти две различных роли.

Парсонс, однако, предположил, что распределение мужских и женских ролей не всегда

проходит гладко. Например, в западных обществах возникновение изолированной нуклеарной

138

семьи и продление периода детства означают, что мальчики продолжают идентифицировать

себя с матерью очень долгое время. К тому же разделение сфер подразумевает, что девочки

имеют соответствующую модель для подражания прямо перед глазами, в то время как у

мальчиков нет адекватных моделей для подражания. Таким образом, утверждал Парсонс,

разрыв мальчика с матерью и его потребность в утверждении своей индивидуальности и

мужественности часто сопровождаются сильным протестом против женственности, и резкое

отрицание в себе «женского» становится «очищением» себя от женской идентификации.

Мальчик «восстает против идентификации со своей матерью во имя маскулинности», пишет

Парсонс, приравнивая при этом добродетель к женственности, так что стать «плохим

мальчиком» становится для него положительной целью. Это, полагает Парсонс, влечет

некоторые отрицательные последствия, включая «культ принудительной мужественности»:

«Западные мужчины особенно подвержены подростковому типу агрессивного мужского

поведения и установок, проявляющихся в разных формах. Они имеют общую тенденцию

восставать против рутинных аспектов институционализированной мужской роли,

включающих в себя прежде всего трезвую ответственность, глубокое уважение к правам

других и нежную привязанность к женщине. Свойственное этому комплексу утверждение

< Назад Далее >

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги