Гендерное общество

председателем комитета, президентом ассоциации или кем-то еще»7.

Большинство мужчин, конечно, не занимают высших позиций в иерархии и вряд ли туда

доберутся. Воспитанные на убеждении, что пределов не существует, они постоянно

сталкиваются с ними, и им некого обвинить в этом, кроме самих себя. Мужчины «теряют пол»

в ситуации неудачи, на них перестают смотреть как на настоящих мужчин. Женщины,

наоборот, «теряют пол» в случае успеха. Быть компетентным, агрессивным и честолюбивым

на рабочем месте значит подтверждать определенный тендер, который сообразуется с

мужским тендером. А успешные женщины гендерно несообразны и тем самым разрушают

свою женскую идентичность.

Там, где работают только мужчины, женщины выполняют то, что социолог Арли Хохшильд

называет «эмоциональной работой», смысл которой состоит в том, чтобы «смазывать»

механизм мужских взаимоотношений, и тогда он будет хорошо функционировать. Например,

женщины работают бортпроводницами, офис-менеджерами, официантками, капитанами

болельщиков и сглаживают взаимоотношения между мужчинами, придавая им

гетеросексуальный характер8.

Если у женщины не было «настоящей» роли в профессиональном мире, то что она там делала?

Традиционная идея состояла в том, что женщины работали или потому, что должны были

работать — ибо именно они составляли рабочий класс и должны были кормить собственных

детей и самих себя, — или потому, что хотели иметь больше карманных денег (речь идет о

потребителях из среднего класса, которым нужно больше денег на покупку мелочей). Это

часто примиряло работающих женщин с их работой. «Если бы мир был идеальным, — гово-

рили они, — мы бы остались дома с детьми; в конце концов именно там нам и следует быть».

Но такая позиция противоречит реальному опыту женщин. Женщины работают, писала

политический обозреватель Ката Поллит, «потому что нам

280

1

нравится наша работа, наша зарплата, более интересное и надежное будущее, чем то, которое

было бы у нас с устаревшими навыками, меньшим стажем и меньшим опытом»9.

Сочетание неизменных традиционных тендерных идеологий с изменениями в экономической

и социальной действительности делает сегодня работу особенно спорной ареной для решения

тендерных проблем. С одной стороны, женщины сталкиваются с постоянной тендерной

дискриминацией: им платят меньше, их реже повышают, им реже дают особые задания,

несмотря на их квалификацию и желание; и им постоянно дают почувствовать, что их здесь не

ждали, как будто они вторглись в мужскую сферу. С другой стороны, мужчины говорят, что

их возмущают изменения в политике на рабочих местах, потому что они боятся сделать

женщине малейшее нарекание, чтобы не попасть под суд за сексуальное домогательство.

Структурным фоном этих сложностей во взаимоотношениях служит сильнейшее тендерное

неравенство на работе в индустриально развитых странах. Тендерное неравенство в Америке

противоречит американским идеям свободы и равенства возможностей. Однако это никого

особенно не удивляет, поскольку в Америке к тому же едва ли не самый высокий уровень

неравенства доходов. Согласно исследованию Организации по экономическому

сотрудничеству и развитию, разрыв между наиболее высокооплачиваемыми 10% населения и

самыми низкооплачиваемыми 10% работающих американцев является наибольшим среди

промышленно развитых стран. Во время экономического бума 1980-х гг. 1% самых богатых

людей в США получили приблизительно 60% всех доходов за десятилетие. Еще 19%

получили следующие 25%, так что 85% всех доходов за десятилетие достались одной пятой

населения. У 20% самых бедных американцев доходы снизились на 9%, у следующих 20% —

на 1%. Вот такая нисходящая экономика!

У 80% американцев, составляющих низ пирамиды, доходы достигали максимума в 1973 г., т.е.

их доходы с тех пор или не изменились, или снизились. По данным Бюджетного отдела

Конгресса США, средний доход на семью не изменился: в 1973 г. он составлял 35 474

доллара, в 1990 г. — 35 353 доллара.

Вспомним также, что это — средний доход семьи, а главное изменение на рынке труда за этот

период — увеличение числа женщин. Все это означает, что реальные доходы мужчин

снизились за последнюю четверть столетия. У мужчин, которым в 1949 г. было 30 лет, доход к

сорока годам повышался

281

на 63%. В 1973 г. у того же 30-летнего мужчины через 10 лет доход снижался на \%. Эти

экономические показатели особенно важны, чтобы понять общий контекст тендерного

неравенства, поскольку из них следует, что за прошедшие двадцать лет большинство

работающих мужчин чувствуют все более сильное давление: чтобы свести концы с концами,

они работают интенсивнее и дольше, а их доходы неуклонно падают. Возросшее давление в

условиях экономической нестабильности, вызванной сокращением производства, массовыми

увольнениями и изменениями рыночной конъюнктуры, заставляет американских мужчин

защищать неоспоримую прежде позицию кормильца семьи.

Постоянство тендерной дискриминации на рабочем месте

Многие годы главным препятствием в поиске работы для женщин была дискриминация по

половому признаку. Дискриминация имеет место при неравноценном отношении к людям из-

за их личных характеристик, не связанных с работой. Дискриминация имеет место, когда мы

по-разному обращаемся с подобными друг другу людьми или одинаково с различающимися.

Например, женщины и афроамериканцы рассматриваются законом как «подобные» мужчинам

и белым в отношении занятости, жилья или образования. Поэтому лишение доступа к

получению жилья, образования или работы по расовой или тендерной принадлежности было

бы одной из форм дискриминации. С другой стороны, люди с определенными физическими

недостатками юридически рассматриваются как иные, и поэтому им предоставляется защита

от дискриминации. Обращение с ними, как с людьми, не имеющими телесных недостатков,

например, необорудование общественных мест для передвижения на инвалидных колясках,

также явится формой дискриминации.

Чтобы оправдать тендерную дискриминацию на рабочем месте, предприниматели с давних

пор ссылаются на разные особенности женщин, требующие якобы их исключения из рынка

труда. Например, женщины на самом деле не хотят работать, деньги им не нужны, у них иные

способности и интересы. Говорили, что женщины не в состоянии справляться с работой, а

если и в состоянии, то у них для этого нет либо желания, либо необходимости. Во всех этих

аргументах постулируются принципиальные различия между женщинами и мужчинами,

282

а также то, что эти различия являются источником различия жизненного опыта женщин и

мужчин. Подобные аргументы лежали в основе оправдания дискриминации по расовому

признаку в сфере занятости и образовании, по крайней мере, до 1954 г., когда Верховный суд

при рассмотрении дела «Браун против Совета по образованию г. Топика» не нашел сущест-

венных различий между черными и белыми, которые могли бы стать препятствием для

равного доступа к занятости или образованию. Сегодня суды подвергают дела, связанные с

расовой дискриминацией, так называемому «тщательному расследованию». Это означает, что

дискриминация по расовому признаку в любом случае сомнительна с юридической точки

зрения и что нет никаких юридических оснований для расовой дискриминации.

Дискриминация заключается в том, что к людям, подобным друг другу, — черным и белым —

относятся как к отличающимся друг от друга.

Этого нельзя сказать о ситуации с тендером. В отношении дел о тендерной дискриминации

Верховный суд проводит только «предварительное расследование». Дискриминация на основе

ген дера допустима, нотолько в исключительныхобстоятельствах. Основанием для

дискриминации не могут служить стереотипные представления о различиях между

женщинами и мужчинами; дискриминация должна базироваться только на профессиональных

требованиях, предъявляемых к работнику, независимо от того, женщина он или мужчина. Для

рабочих мест в федеральном правительстве дискриминация также должна иметь «серьезное

оправдание интересами государства», т.е. должна служить определенным целям

правительства.

Возьмем, к примеру, случай с девятилетней девочкой, которая претендовала бы на место

спасателя н& пляже. Отказ ей в найме не будет тендерной или возрастной дискриминацией,

поскольку девятилетний мальчик тоже получил бы отказ, ибо возраст — функционально

релевантная категория для такой работы. Но крайне трудно продемонстрировать в суде, что

требования к претенденту на определенное рабочее место таковы, что только женщина или

только мужчина может им соответствовать.

Один такой случай произошел с женщиной, подавшей заявление в авиакомпанию TWA. Во

время интервью ее спрашивали о семейном положении, планах относительно беременности,

сколько у нее детей, рождены ли они в браке и кто занимается их воспитанием. Фактически

больше ее в первом интервью ни о чем не спрашивали. На работу ее не взяли.

283

Суд пришел к выводу, что отношение к ней было основано на тендере и, следовательно,

представляет собой дискриминацию. Трудно вообразить, чтобы такие вопросы задавали

мужчине.

Большинство дел о дискриминации женщин на рынке труда связаны с исками по поводу

приема на работу, которую всегда выполняли только мужчины. Недавний случай выявил дру-

гую сторону медали. Сеть ресторанов «Хутер» получила иск от нескольких мужчин, которые

искали работу официанта в штатах Иллинойс и Мэриленд. Обычно в эти рестораны нанимали

только «пышных» женщин для работы «легко одетыми». Мужчины и их адвокаты

утверждали, что такая политика нарушает равные права приема на работу. «Хутер»

возражала, что рестораны предоставляют «опосредованный сексуальный отдых» и что

«сексуальность является bona fide этой должности», подобной другим чисто женским

занятиям, например, работе моделей, позирующих для «Плейбоя». В услуги, предоставляемые

официантками, входит их «сексуальная привлекательность», пояснил один комментатор.

Представитель компании Майк Макнил утверждал, что «Хутер» продает не еду, а

сексуальную привлекательность, а «чтобы иметь женскую сексуальную привлекательность,

нужно быть женщиной». В конечном счете дело было улажено в суде: «Хутер» выплатила

3,75 млн долларов мужчинам и их адвокатам, а нескольких мужчин наняла в штат барменами,

но не официантами10.

Сегрегация по половому признаку

Прямую тендерную дискриминацию чрезвычайно трудно оправдать. Но существуют гораздо

более тонкие механизмы для сохранения тендерного неравенства. Пожалуй, наиболее рас-

пространенным механизмом является сегрегация по половому признаку. Эта сегрегация,

пишет социолог Барбара Рескин, проявляется «в концентрации мужчин и женщин в

различных профессиях, отраслях, на разных должностях и уровнях в иерархии рабочих мест».

Таким образом, сегрегация по половому признаку становится «половым разделением

наемного труда, в соответствии с которым женщины и мужчины выполняют различные

задачи или те же самые задачи, но под разными названиями, вразнос время и в разных

местах». Те или иные специальности считаются подходящими для одного и неподходящими

для другого тендера, тем самым женщин и мужчин

284

манят, толкают, а порой и ставят в приказном порядке на определенные должности11.

Сегрегация по половому признаку на рынке труда действительно является настолько

устойчивой, что воспринимается как естественный порядок вещей, простое выражение

женских и мужских естественных наклонностей. Сегодня менее чем у 10% американцев есть

напарник или коллега другого пола, выполняющий или выполняющая туже самую работу у

того же самого предпринимателя, на том же самом рабочем месте, с той же самой карьерой.

Почти все мужчины и женщины уходят каждое утро на работу, но идут на разные рабочие

места. В целом, для равного распределения по профессиям и специальностям почти 62%

работающих женщин и мужчин должны были бы поменять свои рабочие места12.

Сегрегация начинается сразу и продолжается в течение всей трудовой жизни. Я постоянно

спрашиваю своих студентов, сколько из них прежде работали в качестве приходящих нянь.

Как правило, по крайней мере две трети женщин работали в этом качестве, и иногда один или

два мужчины говорят, что выполняли такую работу. Сколько они зарабатывали? В среднем

приблизительно 4—5 долларов в час и 20 долларов в течение дня или вечера. Когда я

спрашиваю, кто из них зарабатывал дополнительные деньги, кося лужайки или сгребая снег,

тендерная картинка получается совершенно иной. Оказывается, что большинство мужчин и

лишь одна-две женщины зарабатывали таким образом приблизительно 20—25 долларов в

расчете на один дом или приблизительно 100 долларов вдень. Верно, что сгребание снега или

кошение лужаек требует гораздо больше физической силы, чем уход за ребенком, но для

работы няней нужны определенные социальные, интеллектуальные навыки, а также навыки в

уходе, кормлении и способность среагировать в критической ситуации с ребенком. В

большинстве обществ, включая американское, эта работа не приравнивается к простому

физическому труду, за который платят больше (подумайте о различии между управляющими

корпораций и профессиональными косилыци-ками газонов). Фактически, когда взрослые

люди профессионально присматривают за ребенком или косят траву, их доходы примерно

одинаковы. То, что определяет различия в оплате труда взрослых, окончивших школу людей,

имеет гораздо меньшее отношение к характеру выполняемой работы и гораздо большее — к

тендеру ее исполнителя. Если нам кажется, что разница получается по другой причине, то

нужно помнить,

285

что за профессиональной сегрегацией по половому признаку скрывается тендерная

дискриминация.

Сегрегация по половому признаку оказывает глубокое влияние на дифференциацию доходов

— как в случае ухода за ребенком и сгребания снега — всю оставшуюся жизнь. Про-

фессиональная сегрегация по половому признаку — единственная серьезная причина разрыва

в зарплате между мужчинами и женщинами. В 1995г. женщины составляли 46% всех

работающих по гражданским специальностям (более 57 млн чел.), но только 13,4% зубных

врачей, 8,4% инженеров, 26,2% адвокатов и судей, 12,9% полицейских и детективов, 8,9% ква-

лифицированных рабочих и 24,4% врачей. С другой стороны, они составляли 98,5%

секретарей, 93,1% медсестер, 96,8% работников сферы дошкольного воспитания, 88,4%

телефонисток, 74,7% преподавателей (исключая колледж и университет) и 82,9% операторов

ПК. Почти половина работающих женщин сегодня заняты в специальностях, где доля женщин

превышает 75%13.

Объяснения сегрегации по половому признаку часто ссылаются на качества ищущих работу

мужчин и женщин. Из-за различной тендерной социализации женщины и мужчины склонны к

поиску разных видов рабочих мест по разным причинам. Однако социализация всего не

объясняет. «Социализация не может объяснить, почему возникла сегрегация по половому

признаку на рынке труда, почему каждый пол связан с определенными типами профессий и

почему тендерное измерение профессий со временем изменяется определенным образом».

Напротив, следует видеть в сегрегации по половому признаку результат взаимодействия

нескольких факторов: «различий в социализации мальчиков и девочек, 'практики раздельного

обучения, связанного с полом социального контроля при найме на работу и непосредственно

на рабочем месте»14.

Если бы сегрегация по половому признаку была просто продуктом различий в социализации

между женщинами и мужчинами, то тендерная профессиональная структура была бы при-

мерно одинаковой в разных странах. Но это не так. Возьмем, например, зубных врачей. В

Соединенных Штатах среди стоматологов подавляющее большинство составляют мужчины, а

в Европе — женщины. В России около половины врачей — женщины. Если мы полагаем, что

женщины и мужчины в Европе и России мало чем отличаются от североамериканцев, то

следовало бы ожидать сходного тендерного состава дантистов и врачей.

286

Это ведет к другому последствию тендерной сегрегации — к разнице в оплате труда. В

профессиях, в которых численно преобладают мужчины, более высокий средний уровень

оплаты труда, и, наоборот, в профессиях, где преобладают женщины, уровень оплаты труда

ниже. При всем соблазне искать объяснение в характере профессии, на самом деле ее

тендерный состав оказывается самым верным индикатором сегрегации. В Соединенных

Штатах стоматология находится почти у вершины пирамиды доходов. В Европе доход

зубного врача относится к заработкам среднего уровня. Это различие не имеет никакого

отношения к практике стоматологов, которая, как нам понятно, сопоставима в обоих случаях.

Различие в оплате труда целиком является результатом тендера того, кто его выполняет. Ни

водном занятии нет ничего такого, что делало бы его «более подходящим» для женщин или

для мужчин.

Мы можем увидеть это в таблице 8.1. В одних странах доля женского труда в определенных

занятиях достаточно высока, в других странах — незначительна. В Турции, например,

женщины составляют более половины сельскохозяйственных рабочих, но менее 10%

служащих. В Соединенных Штатах четыре из пяти конторских работников — женщины, а в

Марокко это соотношение меньше, чем 1 к 20. В Объединенных Арабских Эмиратах женщин

практически нет в сельском хозяйстве, промышленности и транспорте, но эта страна имеет

самую высокую долю женщин в занятиях высокой квалификации.

Воздействие тендерной сегрегации на заработную плату легче всего проследить в тот момент,

когда в какой-то профессии начинает изменяться тендерный состав. Например, конторскую

работу когда-то считали высококвалифицированным, чисто мужским занятием, которое

довольно хорошо оплачивалось. (Вспоминается исключение из этого правила — невиннейший

и добродетельный Боб Кретчит из «Рождественских повестей» Ч.Диккенса.) В начале XX в. в

Великобритании и Соединенных Штатах тендерный состав этой профессии стал меняться, и к

середине столетия большинство служащих составляли женщины. В результате конторскую

работу стали считать более простой и менее ценной для организации; таким образом,

заработная плата работающих в этой сфере упала. Как отмечает социолог Сэмюэл Кон,

изменение в оплате труда явилось результатом, а не причиной изменившегося тендерного

состава рабочей силы

287

15

Таблица 8.1 Доля женщин в основных профессиях в 42 странах на 1980 г., %

Профес-

Доля женщин, рабо-

сиональные

Доля работающих

тающих по этой специ-

группы

женщин

альности, в совокупной

женской рабочей силе

Самая

Самая

Самая

Самая

низкая

высокая

низкая

высокая

Специалисты

с высшим

11

65

образованием Бангладеш Филиппины 0,84 Турция 4,05 ОАЭ

1,12

Управление 1 ОАЭ

45 Канада 0,10 Юж.

Корея

Гватемала

Конторские

4 Марокко 80 США

0,20

2,84

работники

Марокко

Гватемала

Торговля

1 ОАЭ

69

Филиппины 0,12 Турция 2,28

Гватемала

Сфера услуг 7 Турция

77 Норвегия 0,20 Турция 6,18

Бангладеш

Сельское

1 Бангладеш 54 Турция 0,01 ОАЭ

2,18 Ирак

хозяйство

Промыш-

5

39

0,2 ОАЭ

1,90

ленность и

Люксембург Таиланд

Бангладеш

транспорт

i

Источник: International Labor Organization, 1986.

Примечание: В анализ были включены следующие страны: Австралия, Австрия, Бангладеш, Барбадос, Ботсвана, Венесуэла, Гватемала, Греция, Дания, Доминиканская Республика, Египет, Израиль, Индонезия, Ирак, Ирландия, Испания, Канада, Коста-Рика, Люксембург, Малайзия, Марокко, Нидерланды, Новая

Зеландия, Норвегия, Объединенные Арабские Эмираты, Панама, Парагвай, Сан-Марино, Сан-Томе,

Сингапур, США, Таиланд, Турция, Филиппины, ФРГ, Чили, Швеция, Шри Ланка, Эквадор, Югославия,

Южная Корея, Япония,

Совершенно противоположный процесс происходил в компьютерном программировании. В 1940-

е гг. женщин нанимали в качестве операторов, предшественников профессии компьютерного

программиста, потому что работа, казалось, напоминала конторскую. Для программирования

компьютера фактически «требовались сложные навыки абстрактного мышления, знание

математики, основ электротехники и устройства машин, и со всем этим, — по наблюдениям

социолога

288

Кэтрин Донато, — женщины прекрасно справлялись» без особых проблем. Но как только

программирование стали считать «интеллектуальной» профессией, внес пошли мужчины, из-

за чего существенно выросла оплата труда16.

Пол работника играет важнейшую роль при определении размера оплаты труда. Женщинам и

мужчинам платят не за туже самую работу, но за разную, и их оценивают по различным

стандартам. Уильям Билби и Джеймс Барон пишут, что «труд мужчин вознаграждается в

соответствии с их положением в иерархии мужских занятий, а труд женщин — в соответствии

с их положением в иерархии женских занятий. Легитимность этой системы легче

поддерживать в условиях сегрегации рабочих мест». Короче говоря, «за женскую работу

платят меньше по крайней мере отчасти потому, что ее выполняют женщины»17.

Юридическое вмешательство против дискриминации по половому признаку дает

неоднозначные результаты. В 1971 г. Апелляционный суд пятого округа Соединенных

Штатов по делу «Диас против „Пан Америкэн Уорлд Эйруэйз"» вынес определение, что

нельзя отказывать мужчинам в приеме на работу стюардом только на том основании, что

пассажиры якобы ожидают видеть в этой должности женщин. Как мы говорили в предыдущей

главе, в 1996 г. Верховный суд постановил, что женщинам нельзя отказывать в образовании,

которое доступно мужчинам в Военном институте, несмотря на доводы, что женщины не

захотят получать такое образование и не смогут успешно выдержать тяготы военной

подготовки.

Среди дел о половой сегрегации, пожалуй, наиболее широко цитируется дело «Комиссия по

равным правам найма против „Сирз"». Комиссия обнаружила, что эта сеть магазинов-складов

розничной торговли взяла за правило нанимать женщин и мужчин на разные должности со

значительной разницей в оплате труда. Женщин назначали в отделы розничной торговли,

главным образом в отделы одежды, ювелирных изделий и товаров для дома, где очень

небольшие комиссионные и продавцы практически сидят на одной зарплате. Мужчины же,

как правило, оказывались в отделах по продаже новейшей электротехники, например

холодильников и телевизоров, где выплачивался высокий процент с продаж.

Компания доказывала, что такое разделение было результатом индивидуального выбора

самих мужчин и женщин. Различные способы тендерной социализации, утверждала компания,

ведут женщин и мужчин к разным карьерным выборам. Женщин меньше интересуют рабочие

места с более высоким

10 Г.

289

уровнем требований, сильной конкуренцией и продолжительной занятостью. Их якобы

больше интересует работа, допускающая более гибкий рабочий график, тогда как мужчин —

высокооплачиваемые рабочие места с повышенным уровнем ответственности. Женщины,

утверждала компания, больше ориентированы на межличностные отношения и меньше — на

соревновательность.

Комиссия же, напротив, настаивала на том, что пусть ненамеренно, но кадровая политика

компании привела к тендерной дискриминации. Это дело не сталкивало интересы мужчин с

интересами женщин, а скорее касалось только тех женщин, чья мотивация к наемному труду

совпадала с мотивацией мужчин. Историк Алиса Кесслер-Харрис, выступавшая экспертом со

стороны комиссии, говорила, что наличие усредненных различий между женщинами и

мужчинами в мотивации труда не означает, что каждый отдельно взятый мужчина и каждая

отдельно взятая женщина будут идентичны остальным мужчинам и женщинам, поскольку

некоторые члены одной категории будут стремиться к возможностям, предоставленным

членам другой категории. Дискриминация отдельных индивидов на основе средних

межгрупповых различий игнорирует внутри-групповые различия, которые часто оказываются

даже больше, чем межгрупповые.

Такое поведение, конечно, основывается на стереотипах и должно быть запрещено законом.

Стереотипы предполагают, что все члены группы обладают одинаковыми характеристиками,

тогда как ими обладают лишь некоторые члены группы, может быть, иногда даже большая

часть группы. Стереотипы ошибочны, поскольку в их логике верное по отношению к не-

которым представителям рода объектов утверждение распространяется на весь род. Примером

этой классической ошибки вывода может быть положение: «Все члены мафии — итальянцы,

но не все итальянцы — члены мафии», или «Все люди — животные, но не все животные —

люди».

По делу «Сирз» Верховный суд США вынес оправдательный приговор, поскольку, как было

сказано, ни одна женщина не заявляла, что хочет работать за большие комиссионные, и ни

одной женщине не отказали от места из-за стереотипов. (В судебных делах такого рода, по-

видимому, часто бывает необходим кто-то, реально пострадавший, ибо суд легче убедить,

предъявив ему ущерб, нанесенный конкретному человеку, а не общую статистику.) Но суд

нашел, что тендерные различия действительно играли свою роль, что, поскольку тендерные

различия реальны

290

и фундаментальны, только они могли объяснить статистические различия при найме в

компанию и, по-видимому, этим же

IS

объяснялись различия в оплате труда .

Дискриминация в доходах — разрыв в заработной плате

Другое важное последствие тендерной сегрегации и живучести архаичных тендерных

идеологий — дискриминация в доходах. В совокупности и индивидуально, взятые в среднем и

по профессиям, доходы женщин меньше, чем доходы мужчин. Это различие в доходах

начинается еше до того, как мы начинаем работать. В статье, опубликованной «Уолл-стрит

джорнэл» в 1995 г., говорилось, что девочки — ученицы начальной школы получают меньше

карманных денег и выполняют больше работы по дому, чем мальчики19.

Неравенство доходов часто остается невидимым именно благодаря сегрегации по половому

признаку. Нам кажется, что люди получают по-разному просто потому, что делают разную

работу, а фактически по-разному платят представителям разных тендеров, которые

выполняют примерно одинаковую работу, обладая примерно одинаковыми

профессиональными навыками. Пока мы думаем, что размер оплаты является функцией

характера труда, а не тендера работника, мы не замечаем неравенства вдоходах. В 1995 г.

средний годовой доход мужчины, занятого полный рабочий день, был 31 496 долларов. Для

женщин эта цифра составляла 22 497 долларов, или около 71% годового дохода мужчины.

Чтобы оттенить степень неравенства, президент Клинтон объявил II апреля 1996г.

Национальным днем осознания несправедливости в оплате груда. Почему он выбрал 11

апреля? Потому, объясняет социолог Ронни Стейн-берг, что «средняя женщина, занятая

полную рабочую неделю, должна была бы работать весь 1995г., а затем еще до И апреля

1996г., чтобы получить столько, сколько средний мужчина получил за 1995 г.»20

Национальный комитет по равенству оплаты труда подсчитал, что за один 1996 г. работающие

женщины недополучили почти 100 млн долларов из-за неравенства в оплате труда. За свою

трудовую жизнь женщина в среднем недополучает примерно 420 тыс. долларов. Тендерный

разрыв вдоходах накладывается на расу и образовательный уровень работника. Черные и

испаноговорящие мужчины зарабатывают меньше, чем белые мужчины, при этом черные

мужчины зарабатывают чуть

10*

291

больше, чем белые женщины. Черные и испаноговорящие женщины зарабатывают

значительно меньше, чем белые мужчины и женщины, а черные женщины — чуть больше,

чем испаноговорящие мужчины.

Но, пожалуй, самым удивительным является постоянство, с каким эта разница сохраняется. В

библейские временаженщину как работницу оценивали в тридцать серебреников, а мужчину

— в пятьдесят (разница 60%). В Соединенных Штатах эта разница оставалась стабильной

втечение последних 150лет! Со времен гражданской войны женская заработная плата

колебалась между половиной и двумя третями мужской заработной платы. Во второй

половине XX в. годовые доходы женщин колебались в пределах от 56,6% до 72% от доходов

мужчин. Хотя разница в заработной плате несколько уменьшилась в 1980-е — начале 1990-х

годов, и уровень зарплаты женщин в 1993 г. достиг наивысшего показателя в 77%, кажется,

эта тенденция была краткосрочной. В конце 1997 г. годовой доход женщин упал ниже 75%.

На самом деле причиной сокращения разницы в зарплате было не повышение доходов

женщин, а падение доходов мужчин21.

Разница в зарплате зависит от уровня образования. Женщины с университетским

образованием зарабатывают на 29% меньше, чем мужчины с университетским образованием,

и почти столько же, сколько мужчины без университетского образования. С возрастом

разница растет. Причина проста: женщины и мужчины, начиная трудовую карьеру, получают

сопоставимую оплату труда; в возрасте 15—24 лет женщины зарабатывают 93% от зарплаты

своих коллег-мужчин. Но с увеличением стажа тендерная дискриминация в продвижении по

службе и прибавках к оплате усиливает разницу в доходах: женщина в возрасте 55— 59 лет

получает только 62% от зарплаты мужчины.

Помимо возраста, на увеличение разницы в заработной плате влияет различный опыт женщин

и мужчин на рынке труда. Мужчина все время остается на рынке труда, в то время как у

женщины время уходит на рождение ребенка и декретный отпуск. Это пагубно влияет на

заработную плату женщин и увеличивает разницу в зарплате на протяжении всей рабочей

жизни женщины. Фактически женщины при возвращении на рынок труда имеют реальную

заработную плату ниже той, которая у них была до ухода в отпуск22.

В любой профессии низшие по размеру оплаты труда уровни заполнены в основном

женщинами. Социолог Джудит Лорбер описала причину, по которой женщины-врачи

зарабатывают меньше, чем их коллеги-мужчины; «Изъян кроется не в душах

292

женщин и не в женских ролях, а в системе профессионального патронирования и

субсидирования, которая выводит их за пределы престижных специализаций, и в братствах,

сложившихся внутри американских медицинских учреждений, которые не дают женщинам

рекомендаций в лучшие интернатуры и на хорошие должности в больницах и не посылают к

ним пациентов»23.

Как женщины справляются с этим неравенством в доходах? В 1860-е гг. одна женщина нашла

оригинальное решение:

«Я была почти нищей. У меня не было денег, а зарплаты женщины недостаточно, чтобы себя

содержать. Я посмотрела вокруг и увидела, что мужчины получают больше денег, больше

работы и больше денег за ту же работу, которую выполняет женщина. Я решила стать

мужчиной. Это было просто. Я всего лишь надела мужскую одежду и попросилась на

мужскую работу. Некоторое время я прилично зарабатывала»24.

История замечательная, но она не всем годится для практического применения! Поэтому

женщины боролись за равенство в оплате через свои профсоюзы и профессиональные объ-

единения везде, где они работали. В 1963 г. Конгресс принял соответствующий закон и

учредил Комссию по соблюдению равноправия в трудовых отношениях, чтобы отслеживать

расовую и тендерную дискриминацию. Комиссия завела тысячи дел; например, в 1986 г. она

уличила крупную сталелитейную корпорацию втом, что женщинам в ней платили примерно

на 200 долларов в месяц меньше, чем мужчинам, делающим туже самую конторскую работу.

(В итоге компания выплатила каждой из 104 женщин-истиц по 3000 долларов.) В 1992 г.

широкую огласку получило дело о женщине, работавшей помощником редактора в «Нью-

Йорк тайме»; разница вес зарплате по сравнению с зарплатой ее коллеги-мужчины,

выполнявшего туже самую работу, колебалась в пределах от 6 675 до 12511 долларов в месяц.

Кроме того, она получала на 2 435 долларов меньше, чем редактор-мужчина, которого она

заменяла, и на 7 126 долларов меньше, чем мужчина, который заменил ее, когда она ушла с

работы.

Таким образом, для достижения равенства на рабочем месте женщинам приходится

преодолевать двойное давление. Во-первых, традиционные гендерные идеологии не дают им

получать хорошо оплачиваемые места; их выталкивают в другие, ниже оплачиваемые сектора

экономики. Во-вторых, женщина, добившаяся высокооплачиваемой должности, сталкивается

с препятствиями в дальнейшем профессиональном продвижении. Такую ситуацию называют

«стеклянным потолком».

293

«Стеклянный потолок»

Одним из следствий тендерной сегрегации является дискриминация женщин в карьерном

продвижении. Женщинам приходится преодолевать два барьера-близнеца: «стеклянный

потолок» и «липкий пол», которые удерживают женщин в основании профессиональной

пирамиды и препятствуют карьерным достижениям. «Липкий пол» держит женщин на

низкооплачиваемых должностях и оставляет мало возможности для карьерного роста.

«Стеклянный потолок» состоит из «искусственных барьеров, основанных на отношениях или

сложившихся в организации предубеждениях, которые препятствуют продвижению

квалифицированных работников на руководящие должности»25.

Недавний судебный процесс дает примеры обоих явлений и наглядно демонстрирует, как трад

щионные тендерные стереотипы продолжают работать против женщин. Восемь женщин

подали иск против сети бакалейных магазинов «Пабликс», имеющей более 150 000 складов-

магазинов в южных штатах США, Одна женщина утверждала, что долго работала в долж-

ности кассира и что ей было отказано в просьбе о переводе (или повышении) на место

продавца-контролера в торговом зале, поскольку, как ей сказал контролер-мужчина, женщины

неспособны освоить навыки контролеров. Другой женщине было отказано в продвижении под

предлогом, что она не является главой семьи, несмотря на тот факт, что она одна воспитывала

троих детей! В феврале 1997 г. фирма «Пабликс» согласилась выплатить 81,5 млн долларов,

чтобы уладить дело.

«Стеклянный потолок» препятствует продвижению женщин наравне с мужчинами. Женщины

занимают лишь 1% мест в правлениях корпораций. 95—97% старших менеджеров —

мужчины. Из 4012 самых высокооплачиваемых директоров и управляющих в американских

корпорациях лишь 19 — менее 0,5% — женщины. Эффект «стеклянного потолка» многократ-

но усиливается, если учитывать еще фактор расы. В 1970г. от 1% до 3% всех высших позиций

в управлении 500 компаний из списка журнала «Форчун» были заняты женщинами и пред-

ставителями этнических меньшинств, в 1990г. — 5%. В 1988г. в компаниях со штатом более

100 служащих 72% менеджеров были белые мужчины, 23% — белые женщины, 3% — черные

мужчины и 2% — черные женщины26.

Согласно опросу 3 664 выпускников школ бизнеса, проведенному в 1990 г. журналом «Бизнес

уик», женщина со степенью

294

магистра бизнеса в первый год после окончания одного из лучших университетов

зарабатывала в среднем 54 749 долларов, в то время как мужчина с таким же образованием —

61 400 долларов. Этот разрыв в 12% фактически растет по мере увеличения рабочего стажа

дипломированного специалиста. В 1993 г. обследование группы, закончившей курс бизнеса

Стэнфордского университета, показало, что спустя десять лет после окончания 16% мужчин и

только 2% женщин занимали должности главных администраторов, председателей советов

или президентов компаний.

Продвижение женщин сдерживается целым рядом обстоятельств. Менеджмент корпорации

либо не способен, либо не хочет внедрять эффективные механизмы диверсификации

управленческих кадров. Компании могут не располагать адекватными критериями для

сравнительной оценки работников либо полагаться в оценке на традиционные тендерные

стереотипы. Половинчатая политика по отношению к семье также препятствует

возможностям женщин продвигаться по службе.

Пожалуй, важнейшим фактором укрепления «стеклянного потолка» являются негласные

усилия мужчин, направленные на сохранение чисто мужской корпоративной иерархии. Рав-

ные возможности для продвижения могли бы нарушить дружеские неформальные отношения

в корпоративном управлении, складывающиеся внутри гомосоциального мира на основе

сходства основных ценностей и принципов. «Самое главное — спокойствие,

взаимопонимание и сотрудничество, — сказал один менеджер. — Именно это обеспечивает

работу магазина. Когда к нам приходит человек из меньшинства или женщина, которые

думают так же, мы их нанимаем». Опрос британских женщин со степенью магистра бизнеса,

например, показал, что «самым значимым» и «самым непреодолимым» барьером для

продвижения женщин является так называемая сеть «мужского клуба»27.

Несколько недавних судебных дел являются тому прекрасной иллюстрацией. В деле «Барбано

против графства Мэдисон» (1990) проводившие собеседование наниматели задали женщине

целый ряд неподобающих вопросов, основанных на традиционных тендерных стереотипах, в

том числе о ее семейных планах и о том, согласен ли муж с ее выходом на работу. Один из

присутствующих заявил, что не хочет брать на работу женщину, которая забеременеет и

уйдет. В другом деле, «Андерсон против города Бессемер, штат Северная Каролина» (1985),

женщине было отказано в должности менеджера по организации отдыха, несмотря на то что

ее квалификация была выше,

295

чем у нанятого мужчины. Ее спросили в интервью, понимает ли она, что эта должность

предполагает работу в ночное время, и одобрит ли это ее супруг. Один член комиссии даже

заявил, что женщине будет «очень трудно» выполнять такую работу и что он не хотел бы,

чтобы у его жены была такая работа. В обоих случаях суды обязали компании выплатить

женщинам значительную компенсацию.

Пожалуй, самое знаменитое дело о «стеклянном потолке» — «Хопкинс против „Прайс

Уотерхаус"» — Верховный суд США рассматривал в 1989 г. Энн Хопкинс получила отказ в

статусе партнера в одной из крупнейших и самых престижных бухгалтерских фирм. Хотя она

принесла в компанию больше контрактов, чем остальные мужчины, получившие повышение,

ее требование восприняли как неприемлемое. Противники ее продвижения говорили, что она

настоящий «мачо», что у нее «гипертрофированы мужские черты, потому что она женщина»,

и что ей на пользу пойдет «курс в школе обаяния». Один из ее сторонников сказал ей, что она

могла бы стать партнером, если бы научилась «ходить более женственно, разговаривать более

женственно, одеваться более женственно, пользоваться косметикой, посещать парикмахера и

носить украшения». Суд обязал выплатить ей 400 тыс. долларов и повысить ее до статуса

партнера компании.

Этот случай прекрасно иллюстрирует то, как традиционные тендерные стереотипы

препятствуют продвижению женщин. Если бы Хопкинс более соответствовала традиционным

представлениям о женственности, она не была бы напористой и не стремилась бы к успеху,

которого достигла. Выходит, что в любом случае женщина оказывается в проигрыше. Если

она напориста, то в ней видят «мужеподобную» «грудастую суку», если слишком

благовоспитанна, то — безынициативную, милую, но недостаточно честолюбивую особу.

В 1991 г. Законом о гражданских правах Конгресс США учредил специальную Комиссию по

вопросам «стеклянного потолка», целью которой было устранение «искусственных барьеров,

основанных на личностных и организационных предубеждениях». К числу барьеров было

отнесено и негласное обсуждение кандидатов на высшие руководящие должности (сетью

«старейшин»); также предполагалось установление системы денежных компенсаций в случаях

негласного обсуждения высококвалифицированных женщин и представителей этнических

меньшинств. Некоторые наиболее предусмотрительные компании уже разработали меры по

преодолению женщинами «стеклян-

296

ного потолка» по трем важнейшим направлениям: найм на работу, продвижение по службе и

снижение текучести кадров. Например, «Рибок Интернэшнл» в 1992 г. запустила программу

диверсификации методов найма, куда входит эффективный поиск кадров среди выпускников

колледжей и интернатура для женщин и представителей этнических меньшинств. За два года

компания на своих американских предприятиях утроила долю представителей меньшинств и

довела ее до 15% штатного состава, а численность женщин среди персонала превысила 50%. В

результате целенаправленной политики в Банке Монреаля с 1991 по 1993 г. доля женщин на

руководящих постах увеличилась от 29% до 54%. Банк также начал программу по выдвиже-

нию и закреплению женщин и представителей меньшинств на рабочих местах, провел серии

семинаров для старших менеджеров по вопросам тендерной кадровой политики. Наконец, в

1993—1994 гг. международная компания программного обеспечения «Лотус» стала проводить

политику удержания способных женщин и представителей меньшинств, которые хотели уйти

из компании, потому что обладали недостаточной информацией, чтобы работать более

эффективно, или не видели желаемых для себя перспектив. Компания разработала систему

стимулирования менеджеров, в которую вошли вычеты с менеджеров с высокими

показателями текучести кадров. Текучесть среди женщин упала с 21% до 16%, среди

афроамериканцев —с 25,5% до 20,5%.

К «стеклянному потолку» мужчины относятся по-разному в зависимости от политических

убеждений. По мнению писателя Уоррена Фаррелла, за вниманием к продвижению женщин

скрывается тот факт, что именно мужчины япляются жертвами дискриминации по половому

признаку на рабзчем месте. Мужчины, считает Фаррелл, стали жертвами «стеклчнного

подвала», поскольку они работают в самых опасных профессиях. По его мнению, из 250

профессий, перечисленных в альманахе рабочих мест, двадцать пять самых тяжелых

(водитель грузовика, кровельщик, котельщик, строитель, сварщик л футболист*) — чисто

мужские. Более 90% смертей на рабочем месте происходят с мужчинами. Все опасные

профессии — исключительно мужские, например, тушение пожаров (99%), лесозаготовка

(98%) и строительство (97%). В то же время «самые безопасные» занятия отданы женщинам:

секретари (99%) и регистраторы (97%)28.

* Имеется в виду американский футбол. — Прим. ред.

297

Здесь Фаррелл ухватил очень важный момент: мужчины работают на опасных работах, а

идеология мужественности требует от них смелости и стойкости, что делает эти работы еще

более опасными. Поэтому на стройках и плавучих нефтяных платформах мужчины часто

пренебрегают требованиями безопасности и, например, не надевают защитных касок,

подобающих «бабам» и «слабакам», но не «настоящим» мужчинам. Однако вывод о том, что

дискриминируются не женщины, а мужчины, не выдерживает критики. Мужчины вели

отчаянную борьбу против того, чтобы некоторые рабочие места доставались именно

женщинам. К тому же именно эти работы оплачиваются гораздо лучше, чем исключительно

женские. Например, подразделения Управления пожарной безопасности США стойко

сопротивляются вхождению женщин в их «братский орден», так что женщины могут добиться

места пожарника либо по суду, либо преодолев интенсивные домогательства. Стоитли винить

женщин втом, что они не идут вте опасные профессии, куда их упорно не пускают мужчины?

Проблема показательных образцов

Что происходит на самом деле, когда женщины приходят в «мужскую» профессию, а

мужчины — в «женскую»? В обоих случаях они становятся показательными образцами

представителей профессии. Но их переживания в качестве образцов часто весьма

специфичны. Образцы — люди, которых допускают в организацию, и они явно отличаются от

большинства членов организации. Они — больше, чем просто представители численного

меньшинства: их принимают на работу не вопреки, а именно благодаря принадлежности к

меньшинству. Их активно отговаривают от того, чтобы они приводили в организацию себе

подобных, они всеми силами стараются соответствовать требованиям организации и влиться в

нее. Как правило, эти люди-символы становятся даже более преданными нормам организации,

чем представители численного большинства.

Как пишет Розабет Мосс Кантер, первой поднявшая эту проблему, такая «показуха» укрепляет

межгрупповые границы, вместо того чтобы разрушать их, ибо увеличивает разрыв между

показательным образцом и большинством. В показательных образцах часто видят «яркие

примеры, символы определенной категории людей, а не просто личности»29. Он или она посто-

298

янно находятся в центре внимания, их замечает каждый из-за непохожести на других. Их

никогда и не считают похожими на других членов группы. Таким образом, их восприятие

окружающими имеет две особенности: они всегда на виду как члены особой «категории», но в

них никто не видит личность.

Вспомните ситуацию, когда вы в единственном числе представляли кого-либо, были

единственным мужчиной или единственной женщиной, единственным белым или цветным,

единственным геем или гетеросексуалом в группе. Что вы чувствовали, когда к вам

обращались со словами: «Ну, а что по этому поводу думают белые люди?», или «А что

женщины об этом говорят?» В этот момент вы перестаете быть личностью, поскольку в вас

видят лишь представителя группы. Конечно, вы можете ответить: «Не знаю. Я не могу

говорить за всех женщин или всех белых. Попробуйте провести опрос». Если вы сможете

вообразить, что переживает человек на работе, когда одни его стороны постоянно

рассматривают, словно под микроскопом, а другие — в упор не желают замечать, то начнете

вникать в саму идею «показательного образца».

Быть в центре внимания и оставаться незамеченным — такая ситуация имеет серьезные

последствия. «Показательному образцу не нужно упорно трудиться, чтобы заметили его при-

сутствие, упорно трудиться нужно, чтобы заметили его достижения», — пишет Кантер.

Человек-символ часто вынужден выбрать одно из двух: «или стараться быть незаметным, или

воспользоваться своей примечательностью и стать „нарушителем спокойствия"». Это может

привести к огромным эмоциональным и психологическим издержкам:

«„Показуха" чревата стрессом; нагрузка, которую несут „образцы", управляя социальными

отношениями, приводит к психологическому напряжению, даже если они преуспевают в

работе. Неудовлетворительные социальные отношения, жалкий образ Я, фрустрации от

противоречивых ожиданий, невозможность выразить себя, ощущение неполноты и ненависти

— все это является следствиями „показухи"»30.

Кантер утверждает, что ее теория «показухи» применима и к мужчинам, и к женщинам. Более

поздние исследования говорят о значительной разнице между тем, что переживают женщины,

становясь образцами в мире мужской работы, и тем, что переживают мужчины, становясь

образцами в женской профессии. По словам Линн Зиммер, «мало оснований для вывода о том,

что рост числа женщин в организациях обязательно приводит к улучшению их условий

труда», а Нина

299

Торен и Веред Краус заключают, что «судьба меньшинств определяется не только их

относительной численностью»31.

Мужчина, занимаясь преимущественно женской профессией, встречает прямо

противоположный прием. Мужчины не натыкаются на «стеклянный потолок», а, напротив,

едут на том, что социолог Кристина Уильяме называет «стеклянным эскалатором», т.е. легче

получают продвижение по службе, чем сами женщины. Уильяме провела интервью с

семьюдесятью шестью мужчинами и двадцатью тремя женщинами, работавшими в яслях,

библиотеках, сфере начального образования и социальной службе. Она показала, что

мужчины в этих профессиях испытывают положительную дискриминацию; несколько человек

отметили явное предпочтение мужчин при найме, их также быстрее и регулярнее продвигают

на руководящие посты, и поэтому их доля в руководстве превышает долю занятых по отрасли

в целом. Мужчины, которые делают женскую работу, могут зарабатывать меньше, чем

мужчины, имеющие преимущественно мужские профессии, но они зарабатывают больше и

быстрее делают карьеру, чем женщины с той же самой профессией32.

Мужчины все же испытывают определенное негативное отношение, особенно со стороны

публики. Например, санитары сталкиваются со стереотипом, что все они — геи; мужчины-

библиотекари сталкиваются с представлениями, что они «слабаки» и «бесполые существа»;

социальных работников считают «женственными» или «пассивными». Один мужчина-

библиотекарь обнаружил, что посетители библиотеки воспринимают его как любителя

рассказывать детские байки. Уильяме вскрыла тот факт, что, как ни странно, отрицательные

стереотипы мужчин, делающих «женскую работу», накладываются на эффект «стеклянного

эскалатора», «заставляя мужчин выдвигаться из сфер, считающихся чисто женскими, и

стремиться наверх, чтобы занять более престижное место, по праву принадлежащее

мужчине»33.

Подобно Зиммер, Уильяме делает вывод, что мужчины «приносят свою тендерную

привилегию, приходя на женскую работу: это становится их преимуществом, несмотря на их

малочисленность». Мужчины, кажется, выигрывают в любом случае. Когда женщина

выступает показательным образцом, мужчины сохраняют свое численное превосходство и

способны удерживать свою тендерную привилегию, ограничивая доступ женщины к их

профессии, ее продвижение по службе и получение опыта работы. Когда мужчина выступает

показательным образцом, его приход на работу приветствуется, и его тендерная

300

привилегия используется для быстрого продвижения в профессиональной иерархии.

«Несмотря на всевозможные проблемы, — пишет Альфред Кадушин, — очевидно и

неоспоримо то, что представитель мужского меньшинства имеет существенные преимущества

в любой женской профессии»34.

Это утверждение многое проясняет в том, почему мужчины продолжают сопротивляться

равенству на рабочем месте. В конце концов, их вполне может устраивать существующее

положение дел. Экономист Хайди Хартман пишет:

«Низкая заработная плата держит женщин в зависимости от мужчин и поощряет к

замужеству. Замужние женщины должны выполнять работу по дому для своих мужей.

Мужчины получают двойную выгоду и от более высокой заработной платы, и от домашнего

разделения труда. Это домашнее разделение труда, в свою очередь, приводит к ослаблению

позиции женщин на рынке труда. Таким образом, иерархическое разделение домашнего труда

поддерживается рынком труда и наоборот»35.

Неравенство на рабочем месте выгодно мужчинам, и они часто стараются его не замечать.

Неравенство почти всегда не видно тем, кому оно выгодно, и фактически в этом заключается

главнейшая выгода! Явно несправедливый порядок воспринимается как справедливый, и это

вдохновляет мужчин на его отстаивание. Приведу пример. Недавно на телевизионном ток-

шоу я оппонировал трем «сердитым белым мужчинам», которые считали себя жертвами

дискриминации на рынке труда. Название шоу «Черная женщина украла мою работу» должно

было привлечь большую аудиторию. Эти мужчины жаловались, что стали жертвами

«обратной дискриминации», поскольку не получили работу из-за женщины, менее

квалифицированной, чем они.

В своей реплике я предложил этим «сердитым белым мужчинам» обратить внимание на одно

слово из названия шоу — слово «мою». Что оно означало? Они думали, что рабочие места

действительно принадлежат им, что они имеют на них право и что когда кто-то другой —

черный или женщина — получает эту работу, то получает буквально «их» работу? Но по

какому праву это — их работа? Только по праву унаследованного от прошлого обычая

дискриминации? Конечно, шоу было бы точнее назвать «Черная женщина получила работу»

или «получила эту работу». Но почему «его» работу? Оспаривать равное право на заработок

просто на основании расы или пола — это и есть дискриминация. Но равенство всегда

неудобно тем, кто ранее извлекал выгоду из неравенства.

301

Другое основание для отстаивания тендерной чистоты на работе заключается в том, что, как

утверждают мужчины, женщины будут их отвлекать. Заголовок в «Уолл-стрит джорнэл» в

1991 г. гласил: «Коллеги-женщины могут вырубить мужчин». В 1995 г. в отчете комиссии по

вопросам «стеклянного потолка» Министерства труда цитировался менеджер-мужчина,

который сказал: «Самое главное — это спокойствие, взаимопонимание и сотрудничество».

Далее он продолжал: «Многие белые мужчины не любят соревнования и не любят вступать в

конфликт» в присутствии женщин. То, что присутствие женщин будет отвлекать мужчин от

выполнения стоящих перед ними задач и нарушит хрупкое мужское братство, также

приводилось в качестве аргумента в военных школах, подобных «Цитадели»36.

Однако, как мы видели, это не всегда так. Во многих ситуациях женщины и мужчины

работают рядом, не «отвлекая» друг друга. Врачи и медсестры, менеджеры и секретари вроде

бы не сильно отвлекаются. Дело не в том, что присутствие или отсутствие женщин может

отвлекать мужчин. Присутствие женщин на равных основаниях — вот что действительно их

беспокоит.

Сексуальные домогательства

Сексуальные домогательства — один из основных способов мужского сопротивления

тендерному равенству на рабочем месте. Сегодняшняя озабоченность сексуальными

домогательствами подпитывается в США сразу несколькими тенденциями: женщины стали

больше говорить о случаях домогательств на работе и в школе; изменилась оценка поведения,

которое мужчины считали само собой разумеющимся; повысились давление на мужчин на

работе и готовность американского правосудия преследовать, и весьма сурово, подобные

проступки. В судах сексуальные домогательства квалифицировались как форма сексуальной

дискриминации уже с конца 1970-х гг. Феминистка и юрист Кэтрин Маккиннон доказывала,

что сексуальные домогательства являются нарушением статьи VII Закона о гражданских

правах 1964г., в которой говорится, что «незаконной практикой найма на работу со стороны

работодателя... является дискриминация, направленная против любого индивида из-за его

расы, цвета кожи, религии, пола или национального происхождения». Сексуальные

домогательства нарушают этот закон, потому что дискриминируют женщин по признаку пола,

302

а кроме того, создают враждебную обстановку для работающих женщин37. В 1982г.

американский Апелляционный суд одиннадцатого округа вынес определение:

«Сексуальные домогательства, которые создают враждебную или оскорбительную обстановку

для членов одного пола, являются таким же преднамеренно выстроенным барьером половому

равенству на рабочем месте, как расовое преследование — расовому равенству. Несомненно,

сексуальные домогательства, направленные на мужчину или женщину в обмен за привилегию

получить работу и зарабатывать на жизнь, унижают не меньше, чем любое, самое грубое

оскорбление расиста»38.

Однако до 1991 г. серьезность этой проблемы для работающих женщин не признавалась. В

октябре 1996 г. Анита Хилл объявила, что подвергалась сексуальным домогательствам со

стороны Кларенса Томаса, под началом которого работала в Комиссии по соблюдению

равноправия в трудовых отношениях, и мгновенно вся нация прилипла к экранам телевизоров,

поскольку слушания в Верховном суде приняли совершенно неожиданный оборот. Хилл

настаивала на том, что босс к ней приставал, отпускал скабрезные шутки и рассказывал о

своем мастерстве в сексе даже после того, как она дала понять, что ухаживания Томаса ее не

интересуют.

В тоже время сенатский Комитет по законодательству третировал Хилл, как преступницу: ее

обвиняли в попытке соблазнить Томаса, исподволь рисовали образ «презренной женщины»,

намекая, что ее используют либералы, выступавшие против его назначения. Нация

раскололась на две половины в вопросе, кому верить, Томасу или Хилл. СМИ в унисон твер-

дили, что резкое и недоверчивое отношение сенатского комитета к Хилл может «охладить»

желание американских женщин открыто заявлять о сексуальных домогательствах.

«Охладить»? Как СМИ были не правы! В последующее десятилетие лед тронулся: тысячи

женщин рассказали то, что ранее считалось постыдной тайной. Число дел о сексуальных

домогательствах с 1991 г. увеличилось более чем в 2 раза. Внезапно нация осознала, что

происходило с женщинами на работе в течение многих десятилетий. По всей стране женщины

рассказывали мужьям, детям, родителям, друзьям о том, чему они подвергаются в рабочее

время. К 1997 г. более 80% американцев верили, что Анита Хилл говорила правду и ничего

кроме правды.

С этого времени сексуальные домогательства стали главнейшей проблемой Америки. Более

половины работающих женщин так или иначе подвергались им на работе. В 1981 г.

303

проводился опрос женщин, работающих в федеральных учреждениях: 12% женщин сообщили

об умеренных домогательствах (неприличные жесты, высказывания, навязывание свидания),

29% —о серьезных (прикосновения, ласки, принуждение к сексу, угрожающие письма или

звонки) и 1% — об изнасиловании на работе. В 1989 г. опрос почти одной тысячи женщин-

юристов показал, что 60% из них подвергались сексуальным домогательствам, 13% стали

жертвами изнасилования, попытки изнасилования или нападения и только 7% из

пострадавших сообщили о случившемся руководству своей фирмы. В 1997г. опрос двух тысяч

женщин-юристов из двенадцати крупнейших юридических фирм показал, что 43% испытали

на себе сексуальные приставания, шутки, высказывания или вопросы; 29% отметили

неприличные взгляды и жесты; 26% испытали намеренные прикосновения, щипки, объятия, и

все это лишь за 12 месяцев,

14

предшествовавших опросу .

Это касалось не только юристов и женщин-профессионалов. Число зарегистрированных

Комиссией по равным правам найма случаев с примерно 7 500 в 1990 г. выросло почти в 2 ра-

за и составило в 3995 и 1996гг. порядка 15 500. В большинстве заявления были приняты от

женщин, работающих «синими воротничками». Женщины чаще подвергаются сексуальным

домогательствам в традиционно мужских сферах, например, в горнодобывающей отрасли,

строительстве, транспорте и промышленности, чем вереде работников с высшим образовани-

ем — «белых воротничков». Когда женщина пробует заняться профессией, где доминируют

мужчины, ее воспринимают как захватчика, и сексуальные домогательства служат одним из

способов вынудить ее отступиться40.

Сексуальные домогательства чаще всего выражаются в форме прямого посягательства и

шутливых намеков. Наиболее очевидная форма — quid pro quo, услуга за услугу, «бартер» —

секс за вознаграждение или чтобы избежать наказания. Сюда относится обмен типа «секс за

отметку» между преподавателем и студенткой; «спишь со мной — получишь повышение» или

«не спишь —уволю» —это сценарии для работы. Так закончил свою карьеру бывший сенатор

Соединенных Штатов Роберт Пэквуд: около десяти женщин, работавших с ним вразнос время,

обвинили его Б том, что он принуждал их к поцелуям, ласкам, делал попытки к сексуальным

контактам, отпускал сальные шутки в течение своей достаточно успешной в других

отношениях двадцатилетней карьеры. (Хотя Пола Джонс утверждала, что и бывший

губернатор Клинтон использовал

304

эти формы сексуальных домогательств, судья не нашел повода для возбуждения дела,

поскольку не было свидетельств, что на ее карьеру неблагоприятно повлияли именно

сексуальные посягательства губернатора.)

Вторая форма сексуальных домогательств менее очевидна, и ее можно назвать созданием

«враждебной обстановки», в которой женщина чувствует, что она или ее репутация в

опасности. Студентки медицинских школ, например, рассказывали, что подвергаются

сексуальным домогательствам в разных формах, в том числе и в форме игнорирования, а

именно неприглашения к участию в обходе больных и проведении процедур. Кроме того, они

отмечают, что студенты-мужчины отпускают шутки по поводу женских тел на занятиях по

анатомии, а во время лекций среди слайдов по анатомии попадается порнография. Некоторые

студентки юридических факультетов вспоминают «дни леди», в течение которых женщины

вынуждены были выслушивать самые разнообразные оскорбления в свой адрес.

Одно из наиболее примечательных дел о сексуальных домогательствах было связано

с«Мицубиси Моторс Корпорейшн». В декабре 1994г. двадцать девять женщин, работавших на

автомобильном заводе в городке Нормал, штат Иллинойс, подали в суд, обвиняя в

сексуальных домогательствах рабочих-мужчин, которые их постоянно щипали и грубо

хватали. Некоторые женщины утверждали, что им пришлось пойти на секс, чтобы получить

работу. Кроме того, мужчины подписывали рисунки грудей, гениталий и половых актов

именами работающих сними женшин и прикрепляли к бамперам автомобилей, движущихся

по конвейеру. После расследования Комиссия по равным правам найма подала в апреле 1996г.

иск против компании, от имени более чем 280 работниц. Примерно год спустя после изучения

кадровой политики и организации производственного процесса в компании секретарем по

вопросам труда Линн Мартин были удовлетворены иски двадцати семи из двадцати девяти

первых истиц на 9,5 млн долларов, и начались существенные перемены в управлении

корпорацией41.

Независимо от того, осуществляются ли сексуальные домогательства в форме «услуги за

услугу» или «враждебной обстановки», здесь не идет речь о сексуальном влечении между

работниками. В домогательствах обвиняют не тех, кто просто неуклюже предложил коллеге

свидание, и не тех, кто отличается любвеобильностью. На самом деле сексуальные домога-

тельства — вещь, прямо противоположная влечению. Они нацелены на создание у

работающей женщины ощущения, что

305

ей тут не место, что она здесь чужая, потому что эта работа — мужское дело. Дебора Роуд,

специалист в области законодательства, пишет, что именно такова «стратегия господства и

исключения — способ держать женщин на своем месте и подальше от мужского мира»42.

Возьмем пример сексуального преследования на улице. Мужчина делает грубое,

оскорбительное замечание в адрес проходящей женщины: «Эй, малышка, хороши у тебя сись-

ки!» или «Выглядишь аппетитно!» Спросите его, зачем он это сказал, и он ответит, что хотел

поздороваться или обозначить сексуальный интерес. Но давайте предположим, что женщина

примет его слова буквально, обернется и ответит: «Кто, я? Отлично. В восемь в ресторане?»

— или грубо ответит на его хамство. Что будет? Как он себя поведет?

Ясно, что эти замечания отпускаются не для того, чтобы привлечь женщину, а скорее

наоборот, чтобы заставить ее побыстрее пройти мимо и напомнить, что улица принадлежит

мужчинам и женщина, посмевшая идти по ней в одиночку или появиться в баре без

сопровождения, бросает вызов негласно установленным правилам. Такие замечания — грубые

напоминания о мужском «праве», проявление неписаного и часто неосознаваемого правила,

что публичные места принадлежат «нам»; они напоминают нарушительницам, что те

находятся на чужой территории.

До недавнего времени рабочее место было заповедником мужской гомосоциальности. Но тот

мир исчез навсегда. Теперь уже не бывает так, чтобы мужчина, пройдя трудовую жизнь, не

встретил женщин среди своих коллег или даже в качестве босса. Женщины вступили в

некогда мужские «клубы» — улицы, корпоративные залы заседаний, священные залы

учебных аудиторий — и не уходят, как бы того ни желали некоторые мужчины. Только когда

статусу мужчины-кормильца угрожает кадровая политика увольнений и корпоративное

реструктурирование, на сцену выводят женщин в качестве мишеней мужского гнева. Именно

в этом контексте мы должны рассматривать вопрос о сексуальных домогательствах, вскрыть,

так сказать, его «ген-деризованную политическую экономию». Сексуальное преследование на

рабочем месте — это преобразованное желание вернуть женщин на «их» место, напомнить

им, что они не равны мужчинам на рынке труда, что они, при всех их достижениях, всего

лишь женщины, даже если умеют работать. «Домогательства стали для мужчин средством

уязвить женщину», — говорит доктор Джон Гетман, психолог из Университета Вашингтона.

306

И это работает. Подвергнутые преследованию женщины говорят о росте напряжения,

раздражительности, нарушениях сна, аппетита и невыходах на работу. Часто, как пишет

исследователь, они чувствуют себя оскорбленными и беспомощными и переживают

«ежедневное давление в офисе как психологическое изнасилование». Чаще всего

преследование происходит там, куда женщины пришли совсем недавно и остаются в явном

меньшинстве: в хирургических операционных, в пожарных частях и инвестиционных банках.

«Мужчины видят в женщинах непрошеных гостей на мужской территории, — пишет доктор

Луиза Фицджеральд, психолог из Университета штата Иллинойс. — У этих парней

сексуальные домогательства не имеют ничего общего с сексом. Они стремятся отпугнуть

женщин от исконно мужских заповедных зон на рынке труда»43.

И вот еще что. Сексуальное преследование — не тот случай, когда один человек говорит

правду, а другой лжет. Дела о сексуальных домогательствах трудны и запутаны уже потому,

что в них у каждого своя правда. «Его» правда состоит в «невинности» знаков сексуального

внимания к женщине с его стороны или беззлобных шуток с «ребятами в офисе» (даже если

среди «ребят» присутствуют женщины). Он может думать, что сексуальные намеки и

сальности суть невинные шутки, намекающие на то, что работа — это мужское место. Он

здесь работает и поэтому по праву считает рабочее место продолжением мужской раздевалки.

«Ее» правда — в том, что его кажущиеся невинными замечания нагнетают напряжение,

заставляют беспокоиться о продвижении по службе, увольнении и сексуальном давлении.

Закон о сексуальном преследовании отразил эти две правды. До дела «Эллисон против Брэди»

в окружном «.уде в 1991 г. юридическим критерием сексуальных домогательств был вопрос,

будет ли «вменяемому человеку» такое-то поведение казаться сексуальными

домогательствами. Но в данном деле суд предположил, что под «вменяемым человеком»

подразумевался вменяемый мужчина, а мужчины и женщины могут видеть ситуацию по-

разному. Суд нашел, что обвиняемые часто «не понимают, что их поведение создает

враждебную обстановку на работе», однако «жертва сексуального преследования не должна

нести наказание за поведение преследователя». Таким образом, суд установил «критерий

вменяемой женщины», потому что, по мнению суда, «стандарт сексуально ослепленного

вменяемого человека скорее мыслит по-мужски и систематически игнорирует переживания

женщин».

307

После этого дела все правила изменились, так как намерение преследующего перестало быть

критерием в определении преступления; теперь критерием стали последствия для жертвы. Как

можно было предположить, это изменение вызвало сильную оборонительную реакцию и

замешательство среди американских мужчин. Так или иначе, правила стали другими. То, что

раньше было обычным поведением для мужчин на рабочем месте, теперь называлось

сексуальными домогательствами. «Кларенс Томас не делал ничего такого, чего не сделал бы

любой американский мужчина», — заметил Дэйл Витком, 32-летний машинист, во время

слушаний по делу Томаса. Две трети опрошенных мужчин сказали, что каждый из них

почувствовал бы себя польщенным, если бы к нему на работе стала приставать коллега-

женщина; эти данные показали, что мужчины совершенно неправильно видели проблему.

На социетальном уровне сексуальные домогательства загоняют стремление женщин к

равенству в тупик. Кроме того, они дорого обходятся обществу. И частный, и общественный

сектора теряют миллионы долларов из-за невыходов на работу, низкой производительности и

высокой текучести кадров среди женщин. Исследование, проведенное журналом «Уоркинг

вуман», показало, что лучшие 150 из 500 компаний, указанных в списке журнала «Форчун»,

теряют 6,7 млн долларов ежегодно из-за сексуальных домогательств. По официальным

данным, невыходы на работу, текучесть кадров среди женщин и снижение про-

изводительности труда из-за сексуальных домогательств стоят правительству минимум 189

млн долларов в год. Менеджеры корпораций и партнеры больших юридических фирм говорят,

что их пугает обвал судебных исков по обвинению всексуаль-

44

ных домогательствах .

Сексуальные домогательства вредят и мужчинам. Очевидно, что мужчинам-руководителям и

работодателям наносит вред снижение производительности труда среди женщин из-за

сексуальных домогательств. Из-за роста невыходов на работу, текучести кадров и

неудовлетворенности трудом женщины не могут работать в полную силу. Некоторым

мужчинам такая компрометация работы женщин могла бы прийтись по душе, ибо

соревнование с женщинами на равных может закончиться провалом и ударить по хрупкому

мужскому самолюбию. Но руководители производств не могут допустить, чтобы женщины

работали хуже, чем от них ожидают, поскольку, в конце концов, это повлияет на оценку их

собственной работы. Руководители и работодатели должны обеспечить спокойствие и

безопасность

308

всем работникам, чтобы те работали с максимальной отдачей. Способность мужчин

устанавливать благоприятные для работы отношения с коллегами подрывается сексуальными

преследованиями. До тех пор, пока сексуальные домогательства будут оставаться

повседневной практикой и женщины будут бояться своих начальников на рабочем месте,

мужское участие и вежливое поведение будет неверно истолковываться.

И наконец, мужчинам могут вредить сексуальные домогательства со стороны других мужчин.

В марте 1998г. Верховный суд США постановил, что мужчины могут быть признаны

жертвами сексуальных домогательств со стороны других мужчин, даже если все они являются

гетеросексуальными. Эта расширенная трактовка сексуальных домогательств была принята в

интересах мужчин, чье поведение не соответствует традиционным тендерным

представлениям; из-за этого их третируют и другие мужчины, и женщины, которым кажется,

что они ведут себя или «слишком по-мужски», или «недостаточно по-мужски». И после этого

некоторые утверждают, что на работе тендера нет!

Меры по устранению неравенства на работе

Несмотря на все аргументы в пользу тендерного различия, предполагающие, что мы

происходим с разных планет, фактом остается то, что на рынке труда присутствует примерно

равное количество женщин и мужчин, причем их мотивы весьма сходны. Тем не менее в

сфере труда сохраняется существенное неравенство, которое постоянно проявляется в

половой сегрегации, неравной оплате труда, половой дискриминации и сексуальном

преследовании. Эти виды неравенства усиливают и даже порождают различия, которые мы и

наблюдаем. Как работа может стать сферой равных возможностей, где женщины и мужчины

могут зарабатывать на жизнь, обеспечивать себя и свои семьи и при этом испытывать

удовлетворение от своей профессиональной компетентности и эффективности своего труда?

Одной из мер может стать более последовательное применение существующих законов. Было

бы неплохо для начала заставить работать на полную мощность Закон о равенстве оплаты

труда 1963 г., который запрещает работодателям выплачивать разную заработную плату

мужчинам и женщинам, выполняющим одинаковую работу, или статью VII Закона о

гражданских

309

правах 1964г., которая гарантирует отсутствие дискриминации на основании расы, пола и

этнического происхождения. На сегодня тридцать штатов провели некоторые реформы,

направленные на уравнение в оплате труда, и правительствами 20 штатов было выделено

приблизительно 527 млн долларов на устранение дискриминации в оплате труда.

Однако стратегия выравнивания зарплат сама по себе едва ли приведет к полному равенству,

так как неравенство в оплате труда сильно зависит, как мы видели, от половой сегрегации,

которая все еще легитимна и невидима. Программы по сравнительной оценке рабочих мест и

труда требуют, чтобы «за разный, но равноценный для работодателя труд выплачивалась

одинаковая заработная плата». Таким образом, эти программы требуют систематической

переаттестации рабочих мест по критериям сложности и необходимых навыков, чтобы их

можно было сравнивать и определять размер зарплаты, исходя из принципа тендерного

равенства. Группа социальных ученых разработала тендерно нейтральную систему сравнения

рабочих мест, предназначенную для более точной оценки; эта система учитывает такие

традиционно невидимые (т.е. традиционно «женские») затраты, как эмоциональный труд или

нежелательные условия труда45.

Программы по сравнительной опенке труда необходимы, потому что половая сегрегация

очень сильно привязана к неравенству в оплате труда. Однако эти меры вызвали суще-

ственное сопротивление, в значительной степени основанное на неправильном понимании

возможных последствий этой идеи. Например, некоторые утверждают, что невозможно оце-

нить рабочие места, несмотря на то что почти две трети всех компаний уже используют

оценку рабочих мест. Другие говорят, что такие программы нарушат нормальное

функционирование рынка труда, как будто именно рынок труда устанавливает заработную

плату, а не административно-управленческий персонал, представители профсоюза и

менеджеры, полагающиеся на тендерные стереотипы. (Если бы рынок труда был

совершенным, то не было бы дискриминации в оплате труда!) Третьи утверждают, что такие

программы открывают дверь патернализму в установлении уровней оплаты труда или что они

приведут к банкротству предприятия, если заставят работодателя платить женщинам более

высокую заработную плату. Но ведь каждая фирма могла бы устанавливать уровни оплаты

труда на основе квалификации, а не пола. И кроме того, у женщин, зарабатывающих больше,

увеличилась бы

310

покупательная способность как потребителей, что было бы во благо экономике, а не во вред46.

Программы по сравнительной оценке труда и равенству в оплате не бесспорны. Их внедрение

может привести к выравниванию оплаты в сторону понижения и к сохранению разрыва между

низкооплачиваемой работой и наиболее высоко оплачиваемыми местами управляющих,

поскольку принципы равной оплаты и сопоставимости рабочих мест основываются на «идее,

что некоторые виды работ ценятся выше, чем другие». Кроме того, они затушевывают

наличие тендерных стереотипов, которые будут привноситься мужчинами, участвующими в

оценке рабочих мест47.

Меры по установлению равенства на работе также потребуют вмешательства в процессы

найма и продвижения по службе. Хотя в последние годы в США наметилась тенденция к

отказу от политики прямого действия, такая политика была чрезвычайно эффективна в

выравнивании общих правил игры. Одно из объяснений, почему благонамеренные

американцы выступают против прямого действия, состоит в том, что, по их мнению,

представителей меньшинств должен оскорблять доступ к определенным позициям только

потому, что они относятся к недостаточно представленной группе, хотя мало кого из женщин

и меньшинств нанимают на работу или продвигают по службе исключительно по этой

причине. Так или иначе, большим унижением является отказ в найме или продвижении из-за

принадлежности человека к дискриминируемой группе. Барбара Бэбкок, помощник

Генерального прокурора в администрации Картера, говорила при получении нового

назначения по женской квоте: «Это лучше, чем не получить назначение из-за того, что ты —

женщина»48.

Другое средство против неравенства на рынке труда — устранение «дорожки мамы», нового,

изощренного способа, посредством которого также воспроизводится тендерное неравенство

на рабочем месте. Этот способ — дискриминация работниц, которые берут отпуск по

беременности, уходу за младенцем и воспитанию детей. Хотя такая дискриминация является

незаконной, женщину часто оттесняют с пути быстрой карьеры на дорожку мамы, якобы из-за

несоответствия занимаемой должности. Молодые адвокаты, например, должны работать

определенное количество часов в неделю; из-за неотработанных часов их не повысят до

партнеров. Женщина, таким образом, оказывается в двойной ловушке: если она — хорошая

мать, она не сделает

44

карьеру; если она делает карьеру, ее считают плохой матерью .

311

Набор наиболее очевидных средств избавиться от неравенства на работе под общим

названием «дружественная к семье политика рабочего места» подразумевает реформы,

позволяющие сочетать интересы работы и семьи: гибкий рабочий график и родительский

отпуск. В Национальном отчете по проблемам работы и семьи за декабрь 1997г. эти две меры

упоминались среди важнейших мер по сохранению на рабочих местах высо-

коквалифицированных кадров.

В конце концов, равенство на рабочем месте потребует серьезных структурных изменений и в

том, как мы работаем, и в том, как мы живем. Социологи Ронни Стейнберг и Элис Кук пишут:

«Для обеспечения равной занятости требуется больше, чем гарантии прав на равный доступ,

равные возможности в продвижении по службе и на равную оплату за равный или сопо-

ставимый по ценности труд. Требуется еще принять законы о социальном благосостоянии,

которые бы обеспечили равенство в семье; широко внедрить использование альтернативных

способов организации рабочих мест с учетом семьи с двумя работающими супругами;

омолодить профсоюзное движение за счет лидеров-женщин, активно отстаивающих права

работниц на предприятиях. Законы о социальном благосостоянии, семейная политика и

действия правительства должны создать стимулы к более равному разделению обязанностей в

семье и домашнего труда между мужчинами и женщинами. Надо больше делать для охраны

детства, а также для обеспечения пожилых людей, чтобы снять часть самых неотложных забот

с работающих членов семей. Необходимо также, чтобы реализуемые правительством

налоговая политика, законы о социальном обеспечении и пенсионные программы стали

совместимыми с такой структурой семьи, в которой муж и жена являются равными

партнерами»50.

Другой социолог, Карен Оппенхейм Мейсон, пишет, что тендерное неравенство на работе

вряд ли исчезнет, «если не будут пересмотрены тендерная идеология и половое разделение

труда». Она приходит к выводу, что «в конечном счете сегрегация на работе — это лишь часть

жизни, которую в американском обществе раздельно ведут мужчины и женщины, и, пока не

будет преодолено общее разделение между мужчинами и женщинами, вряд ли мы преодолеем

разделение в мире профессий и рабочих мест»51.

Но это стоит сделать. Равенство на рабочем месте позволит и женщинам, и мужчинам жить более

полной жизнью не только на работе, но и вне ее.

312

Вывод: о совмещении работы и семьи

Несмотря на сильное тендерное неравенство на работе, женщины с работы не уйдут. Они

работают по тем же самым соображениям, что и мужчины: чтобы обеспечить себя и свою

семью, чтобы осознать свои возможности, свою полезность и компетентность в успешном

труде. И мужчины, и женщины работают, потому что хотят и потому что им приходится.

Социально-экономические условия большинства американских семей в наши дни таковы, что

оба супруга работают, а это значит, что оба они стараются совместить трудовую и семейную

жизнь.

Было предложено несколько стратегий реформирования, чтобы сделать рабочее место «более

дружественным для семьи» и позволить работающим мужчинам и женщинам совмещать

трудовую и семейную жизнь. Все предложенные стратегии направлены на решение трех

основных проблем: возможности присматривать за детьми на рабочем месте, гибкого

рабочего графика и отпуска по уходу за детьми. Мы убеждены, что если сделать работу более

дружественной для семьи, если решить названные три проблемы, то все изменится к лучшему.

Как только уйдет злой босс, работа преобразится. Повсюду появятся цветы, на рабочих столах

женщин — детские фотографии, а сами дети будут играть в манежах рядом с мамами. И

конечно производительность взлетит так высоко, что самый большой босс решит увековечить

эти изменения.

Но мы в Соединенных Штатах по-прежнему думаем, что все это только женские проблемы.

Именно женщины проводят кампании в поддержку этих реформ. Однако уход за ребенком на

рабочем месте, гибкий рабочий график и родительский отпуск — это не женские, а

родительские проблемы. И в той мере, в какой мужчины считают себя родителями, эти

реформы отвечают и их интересам. С политической точки зрения, женщины, скорее всего, не

смогут добиться необходимых реформ без мужской поддержки; с личной точки зрения,

мужчины, не поддержав эти реформы, не смогут изменить свою жизнь так, как они сами того

хотят.

Сочетание должностных и семейных обязанностей позволит женщинам жить так, как они

мечтают. Работающие матери — более счастливы и как матери, и как работники, чем

неработающие мамы, утверждает психолог Фэй Кросби. Другой психолог, Джоан Петере, пишет,

что «матерям следует работать вне дома, иначе они не смогут ни сохранить собственную иден-

тичность, ни вырастить детей, которые смогут сочетать незави-

313

симость с семейной жизнью». Но для этого нужно существенно изменить жизнь американских

мужчин. Им понадобится взять на себя часть повседневной работы по дому и по уходу за

детьми, а не просто «отпустить жену». Сочетание должностных и семейных обязанностей

позволит и американским мужчинам жить так, как они мечтают:

«Удивительно. Я рос с сознанием, что мужчина — это тот, кого большую часть времени не

бывает дома, а затем он появляется и начинает всем вокруг приказывать, и это все. Я не хочу,

чтобы мои сыновья попали в такую ситуацию или думали, что мир именно таков»52.

Будь у нас побольше таких мужчин, плюс поколение женщин, отказывающихся быть на

работе людьми второго сорта, и тогда его сыновья и дочери могли бы жить в совершенно дру-

гом мире.

ЧАСТЬ III

Гендеризованные взаимодействия

Глава 9

Гендеризованная близость: дружба и любовь

«В судьбе мужчин любовь не основное, для женщины любовь и жизнь — одно»*. Это написал

знаменитый британский поэт-романтик, лорд Джордж Гордон Байрон. По-видимому, у мужчин,

подобных ему, были дела и поважнее любви, например, поэзия, политика и сексуальные победы.

Полтора столетия спустя писательница Дорис Лессинг заметила, что не встречала ни одного

мужчину, который ради любви разрушил бы карьеру, и ни одной женщины, которая бы этого не

сделала.

Слова Байрона и Лессинг подчеркивают неосознанное влияние тендера на формирование наших

самых близких отношений, поскольку у женщин и мужчин разные переживания и ожидания в

дружбе, любви и сексе. Как и семья, секс и любовь гендеризо-ваны, чему едвали стоит удивляться.

В конце концов, сколько раз мы слышали жалобы женщин на то, что их мужья или партнеры не

выражают своих чувств? Сколько раз мы слышали, как мужчины удивляются, что их жены

способны подолгу висеть на телефоне? Сколько раз мы слышали, как мужчины говорят, что их

внебрачные связи — «просто секс», как будто секс можно отделить от чувств? Часто ли мы

слышим подобное от женщин?

Межпланетная теория тендера — о том, что женщины и мужчины происходят с разных планет, —

подчеркивает эти различия между женщинами и мужчинами. Мы слышим, что женщинам

небесной или биологической природой дано быть искусными знатоками эмоционального

общения, а мужчинам — неуклюжими, бесстрастными тюленями. И все же тендерные различия в

близких отношениях часто проявляются не так, как мы ожида-

* Байрон Дж. Дон Жуан. Песнь 1. Строфа CXC1V. Перевод Т.Гнедич. — Прим. ред.

317

ли; они не так велики, как можно было бы предсказать, исходя из общего мнения на этот счет.

Конечно, мужчины и женщины по-разному симпатизируют, любят, вожделеют, но не

настолько по-разному, как нам об этом постоянно твердят. Кроме того, различия,

наблюдаемые в настоящее время в Соединенных Штатах, существовали не всегда, и их нет в

других культурах. В этой и следующей главах я рассмотрю тендерные проявления в близких

отношениях на примерах дружбы, любви и сексуальных отношений. (Я уже писал о тендере

брака и семьи, так что здесь ограничусь отношениями вне брака.) Мы увидим, что

гендеризован-ность близких отношений в дружбе, любви и сексе есть результат определенных

тенденций исторического развития общества.

Генцеризованность дружбы

На самом деле сферу чувств не всегда отводили женщине. В байроновской максиме именно

«мужская любовь» признавалась высшей. Начиная с мифов Древней Греции и Рима и за-

канчивая поэзией эпохи Возрождения, мужскую дружбу славили как высшее выражение

благородства и добродетели — храбрости, верности, героизма, долга, — на которые способны

только мужчины. Вспомните Ореста и Пилада, Геркулеса и Гила, Давида и Ионафана, Роланда

и Оливье, Ахилла и Патрокла.

У древних греков дружба, т.е. эротизированная идеализация юноши зрелым мужчиной,

ставилась выше супружеской любви. В описаниях Платона и Аристотеля дружба возникала

только между равными и преодолевала всякую сексуальность; только мужчины были

способны на такую эмоциональную глубину и привязанность, при которых возникает дружба.

Да и в нашей литературе нет недостатка в подобных примерах: Гекльберри Финн и Том

Сойер, Уайатт Эрп и Док Холлидей, Бутч Кэсси-ди и Сандэнс Кид, Одинокий Рейнджер и

Тонто, Кирк и Спок, Мерто и Риггс. Уолт Уитмен всегда приветствовал «любовь человека к

собрату, влечение друга к другу»*.

Целая вереница литературных героев высказывались о нерушимости мужской дружбы и

женской неспособности к крепкой, длительной дружбе, объясняемой главным образом

неспособностью женщины испытывать сильные чувства

* Цитата из стихотворения: Суть всей метафизики / Пер. А.Сергеева // Уитмен У. Листья травы. М.:

Художественная литература, 1982. С. 123. — Прим. ред.

318

из-за чего-либо. В классическом эссе «О дружбе» французский моралист XVI в. Мишель

Монтень описывал отношения со своим лучшим другом так, как большинство из нас описали

бы супружество (о жене и детях Монтень писал мало). Друзья, например, «смешиваются и

сливаются в нечто до такой степени единое, что скреплявшие их когда-то швы стираются

начисто и они сами больше не в состоянии отыскать их следы»*. В эссе, написанном в 1960г.

на туже тему, великий британский писатель Клайв Льюис трактовал дружбу как

исключительно мужскую сферу. «Только мужчины, — писал Джереми Тейлор в «Беседах о

дружбе», — способны на все те непревзойденные качества, которыми им обязан весь мир»1.

Многие женщины с этим соглашались. Например, великая британская феминистка и

писательница XVIII в. Мэри Уолл-стонкрафт считала дружбу «святейшими узами в

обществе», на которые способны именно мужчины, а не женщины. И Симона де Бовуар, автор

едва ли не самой смелой книги современного феминизма «Второй пол», заметила, что

«женские чувства редко возвышаются до подлинной дружбы»2.

Почему мужскую дружбу считали крепкой и долгой, а женскую — поверхностной?

Антрополог Лайонел Тайгер в довольно противоречивом исследовании утверждал, что

тендерное разделение труда в обществах охотников и собирателей привело к более глубокой и

длительной дружбе между мужчинами. Для выживания на охоте и войне — в мужских сферах

деятельности — требовались глубокие и тесные узы, и, таким образом, крепкая мужская

дружба имела биологически обоснованную адаптивную функцию. Женская дружба, пусть и

приятная, не была «обязательной» сточки зрения эволюции3.

В этом столетии, однако, мы стали свидетелями впечатляющих изменений в тендерном

разделении эмоционального труда. С начала 1970-х гг. исследования дружбы приняли

радикально иное направление. Феминизм начал превозносить женский опыт не как

препятствие, а как источник женской солидарности. Большее богатство переживаний

женщинами близких отношений и их эмоциональная выразительность превратились из

слабости в силу в рамках культуры, которая все отчетливее провозглашала выражение чувств

в качестве позитивной цели. И не только женщины приветствовали то, чего Тайгер и иже

* У Монтеня, правда, «смешиваются и сливаются» не друзья, а их души, см.: Монтень М. Опыты: В 3 кн. Кн. 1 /

Пер. сфр. А.С.Бобовича. М.; Харьков: ACT; Фолио, 2002. С. 371—372. — Прим. ред.

319

с ним в женщинах не видели, — способность на глубокие и тесные узы дружбы. Новое поколение

мужчин-психологов и защитников «освобождения мужчин» выступило с критикой традиционной

мужской половой роли разрушителя эмоциональной близости. Переживания женщинами дружбы

и женские добродетели — эмоциональная выразительность, зависимость, заботливость, глубина

— все это теперь стало желанным.

Отныне стали говорить, что именно мужчинам недостает способности к близким отношениям и

умения заботиться о других. Один психолог высмеивал «невыразительного мужчину», а социолог

Мирра Коморовски обнаружила у мужчин «заученную неспособность к сопереживанию». Другой

психолог утверждал, что мужчины, как правило, избегают самораскрытия ввиду его опасности для

мужского эмоционального и даже физического здоровья, а другой нашел у мужчин слишком мало

развитых социальных навыков для крепкой дружбы. Неудивительно, что, когда психолог Джозеф

Плек заметил, что эмоциональные отношения среди мужчин «слабы и часто отсутствуют», многие

посчитали его сторонником «освобождения мужчин»4.

Психолог Роберт Льюис исследовал четыре «барьера» на пути к эмоциональной близости между

мужчинами: 1) соревновательность, которая затрудняет развитие способности устанавливать

дружеские отношения и минимизирует способность делиться своими слабостями и страхами; 2)

ложную потребность «держать все под контролем», которая не дает самораскрыться; 3)

гомофобию, которая препятствует выражению привязанности и нежности к другим мужчинам; 4)

отсутствие навыков и положительных образцов мужской близости. Мужчины, писал Льюис,

научаются скрывать слабости и страхи, чтобы выдерживать конкуренцию с другими мужчин'ами5.

В современном обществе понимание дружбы полностью изменилось. Большинство женщин

полагают, что женская дружба решительно лучше мужской, потому что включает внимание

кличности, больше соучастия и сопереживания, вто время как мужская дружба (с точки зрения тех

же женщин) связана с работой, спортом, бизнесом и другими безличными занятиями. А вот

мужчины, когда им задавали тот же вопрос, у какого ген-дера дружба лучше, отвечали, что тут не

о чем думать. В широко цитирующемся исследовании психолог Дэниел Левинсон делает вывод,

что для мужчин дружба примечательна в значительной степени своим <<отсутствием»:

«В качестве предварительного обобщения можно сказать, что американские мужчины крайне

редко имеют близкие дружеские

320

отношения с мужчиной или женщиной. Различие между дружбой и знакомством часто смазано. У

мужчины может быть широкий круг знакомых, с которыми он поддерживает „дружеские"

отношения, куда входит много мужчин и, пожалуй, несколько женщин. Однако у большинства

взрослых мужчин нет по-настоящему близкого друга, какой был в детстве или юности и о котором

они вспоминают с теплотой. Многие мужчины от случая к случая встречаются с женщинами, и в

некоторых случаях, пожалуй, секс у них связан с любовью, но не связанной с сексом дружбы с

женщиной у большинства мужчин никогда не было»6. Прежде чем продолжать, спросите себя, что

вы почувствовали, когда прочли эту цитату. Она к вам подходит? Или в ней скорее говорится о

том, что понимание дружбы, любви и близости претерпело изменения: они утратили славные

«мужские» качества и, приобретая «женские», превратились в свою противоположность? Одна

социолог критикует то, что она называет «феминизацией любви», поскольку определение

близости «женскими» нормами отдает предпочтение тендерным различиям перед тендерным

сходством, тем самым закрепляя традиционные тендерные стереотипы и затушевывая проблемы,

которые испытывают мужчины при завязывании и поддержании близких отношений7.

Тендерные различия в дружбе: реальные и воображаемые

Большинство результатов исследований тендерных различий в дружбе укрепляет существующие

стереотипы женщины как эмоционально выразительной и мужчины как невыразительного и

неспособного к проявлению заботы (иди незаинтересованного в нем). В одном эксперименте

психолог Шэрон Брем полностью изменила тендер в двух стереотипно тендерных примерах,

чтобы показать «странность» того, что получилось:

«Джим и Генри были хорошими близкими друзьями. Часто они засиживались до глубокой ночи,

говорили о любви, о жизни, о том, какие чувства они испытывают к разным вещам и разным

людям. Если у кого-то случались неприятности, другой всегда оказывался рядом, чтобы

поддержать его. Если у кого-то возникали какие-то трения с женщинами, с которыми были

романтические отношения, он немедленно звонил другу, чтобы спросить совета и получить

утешение. Они чувствовали, что знают все друг о друге».

«Салли и Бетти были хорошими близкими подругами. Часто они засиживались до глубокой ночи,

играли в шахматы или

11 П

321

ремонтировали старый автомобиль Салли, который постоянно ломался. Если у одной

случались неприятности, другая всегда приходила ей на выручку. Салли давала Бетти денег

взаймы, а Бетти подвозила Салли с работы домой всякий раз, когда их совместных усилий не

хватало на то, чтобы оживить любимый „шевроле" Салли 1960 г. выпуска. Они всюду ходили

вместе — посидеть в баре, поиграть в баскетбол, посмотреть последний научно-

фантастический фильм. Они чувствовали себя закадычными подругами»8.

Конечно, все это звучит странно. Но значит ли это, что у мужчин дружба более

поверхностная, менее крепкая и не столь взаимообязывающая, как у женщин, или женщины и

мужчины просто достигают одного и того же разными путями?

Некоторые психологи не обнаружили больших различий в том, каким женщины и мужчины

желают видеть своего друга. Мэйта Колдуэлл иЛетиция Пеплау, например, провели иссле-

дование дружбы среди студентов колледжа и обнаружили, что и женщины, и мужчины

одинаково хотят близких, доверительных отношений, у них примерно одинаковое количество

близких друзей и случайных знакомых, и количество времени с друзьями они проводят

приблизительно одинаковое, но вот способы выражения и завязывания близких отношений

часто различны. Мужчины почти в два раза чаще говорили о том, что любят «что-нибудь

делать» вместе со своим лучшим другом, о том, что ищут друзей, которые любят «делать то

же», что и они. Женщины, в отличие от мужчин, говорили, что они выбрали бы для дружбы

того, «кто, как они, смотрит на вещи», и как способ взаимодействия предпочитали «просто

поболтать». Социолог Бет Хесс обнаружила, что женщины в два раза чаще говорят о личных

проблемах с подругами9.

Другие исследователи не верят ответам мужчин независимо от того, что они говорят.

Мужчины могут «думать, что они говорят открыто и доверительно, — пишут социологи Линн

Дэвидсон и Люсиль Дьюберман, — когда сообщают, что их мало волнуют личностные

аспекты и отношения в дружбе». Несмотря на данные о том, что женщины и мужчины якобы

сообщают друзьям одинаковое количество информации о себе лично и что они совершенно

открыты и доверяют своим лучшим друзьям, авторы приходят к выводу, что женщины на

самом деле более откровенны с подругами. Они приводят в пример слова мужчины о своем

лучшем друге: «Думаю, мы довольно искренни друг с другом. В основном мы говорим о

сексе, лошадях, оружии и службе в армии», — и на этом основании заключают, что эти друзья

не

322

раскрывают друг другу свои чувства. Однако при более глубоком рассмотрении может

оказаться, что разговор о сексе (сексуальные страхи, неуверенность, несовместимость) или об

армии (сильный страх за свою жизнь, воодушевление, стыд) может требовать такого же

глубокого доверия, как и женская дружба10.

Лилиан Рубин проинтервьюировала более трехсот женщин и мужчин и обнаружила

поразительные различия и в количестве друзей, и в глубине дружеских отношений. «На

каждом этапе жизни между 25 и 55 годами женщины имеют больше друзей, не считая

отношений с коллегами по работе, чем мужчины, и различия в содержании и качестве

мужской и женской дружбы очевидны и неоспоримы». В общем, «женская дружба

основывается на взаимной близости, самораскрытии, заботе и эмоциональной поддержке».

Мужская же дружба основывается на совместной деятельности, а разговоры

сосредоточиваются на работе, спорте и делах, требующих какой-то компетенции, «скажем,

как обнаружить, где течет крыша, или какое вино нового урожая заслуживает внимания». Три

четверти респонденток сказали, что у них есть лучшая подруга, в то время как более двух

третей мужчин этого сказать не смогли. И даже когда мужчина говорил, что у него есть

лучший друг, Рубин обнаружила, что «обычно они не обсуждали личную жизнь и

переживания». Если под близостью отношений мы понимаем нечто, основанное на

вербальном и невербальном взаимообмене мыслями и чувствами, благодаря которому

достигается понимание внутренней жизни другого, то мужская дружба «окажется

эмоционально обедненной»11.

Другое исследование подтверждает некоторые из её выводов. Женщины гораздо больше

делятся своими чувствами с друзьями, чем мужчины; женщины больше общаются «лицом к

лицу», тогда как мужчины предпочитают оби-ение «бок обок»; женщины обсуждают гораздо

более широкий круг проблем, чем мужчины. Женская дружба ориентирована больше на

личность, а мужская — на деятельность. Женская дружба «более холис-тична», а мужская

более «сегментирована». Женщина, как было обнаружено водном исследовании, назовет

меньше друзей, но с ними у нее более тесные отношения12.

Эти различия усиливаются технологическими достижениями. Возьмем, например, телефон.

Женщине телефон служит главной формой поддержания дружеских отношений в условиях

удаленности и нехватки времени. Для мужчин же телефон — слабое подобие совместной

деятельности, являющейся основой мужской дружбы. Мужчины гораздо менее склонны

использовать телефон для поддержания близких отношений. «Я дружу

323

не так, как она, — сказал один мужчина социологу Карен Уокер. — Я друзей не нарабатываю. Я

не хватаю трубку, чтобы только спросить: „Ну, как дела?"» Другой мужчина сравнил свои

дружеские отношения с тем, как дружит его партнерша:

«У меня не так, как уЛоис — женщины, с которой я живу, — с девочками из ее группы. Они —

подружки не разлей вода; звонят друг другу и часами разговаривают; они все время делают что-то

вместе. У нас такой близости не бывает»13.

Даже после долгого рабочего дня женщина, даже секретарь или телефонистка, вечером скорее

всего обзвонит своих подруг.

Без постоянного общения мужская дружба со временем сильнее истощается, чем женская.

«Усиливающееся с годами одиночество, ослабление связей с друзьями-мужчинами, растущее

разочарование в них и собственную вину в забвении друзей мы просто не замечаем. Отчасти это

происходит после выхода на пенсию. Снижаются ожидания. Чем старше мы становимся, тем

больше смиряемся с отсутствием друзей»'4.

Вообще тендерные различия в дружбе скорее соответствуют расхожим представлениям и

псевдооткрытиям на ток-шоу. Мужчины более сдержанны в выражении эмоций и менее склонны

обнаруживать свои чувства, не рискуя раскрывать свои слабости переддругими мужчинами;

женщины сравнительно более открыты. Но это не все. Может показаться, что мужчины и

женщины происходят с разных планет, однако эти различия часто связаны не с тендером, а с

другими факторами — с работой, семейным положением, возрастом, расой, национальностью и

сексуальной ориентацией. Эти факторы могут больше сказать нам о том, какие различия являются

«по-настоящему» тендерными, а какие на самом деле — суть симптомы чего-то другого.

Различия не надо преувеличивать. Как предупреждает один психолог: «Есть, конечно, опасность

„реификации" тендерных различий и преуменьшения других факторов, которые накладывают

отпечаток на дружбу между людьми... Для удовлетворительного анализа дружбы необходимо

исследовать диапазон социально-экономических факторов, которые формируют непосредственное

социальное окружение человека, а не сосредоточиваться только на одном факторе... Конечно, ген-

дер влияет на дружбу, но как именно — это зависит от взаимодействия тендера с другими

факторами, которые вместе образуют личностное пространство общения человека»15.

На самом деле оказывается, что «в мужской и женской дружбе гораздо больше сходств, чем

различий», — пишет психолог Пол Райт в обзоре литературы о тендерных различиях. Он

отмечает,

324

что, хотя женщины «несколько больше внимания уделяют личным взаимоотношениям,

самовыражению и поддержке», а мужчины больше внимания уделяют «внешним интересам и

совместной деятельности», эти различия «не столь велики, и во многих случаях они настолько

неочевидны, что их трудно выявить». К тому же различия существенно уменьшаются и

практически исчезают «по мере усиления и продолжительности дружбы»16.

Например, когдаженщина и мужчина выбирают себе лучшего друга, они ищут одного и того же —

общения, близости и доверия. 75% женщин и 65% мужчин — большинство — выбирают в

качестве лучшего друга человека своего пола. Даже когда речь идет не о «лучшем друге»,

женщины и мужчины хотят одного и того же от потенциального друга. И женщины, и мужчины

отбирают одинаковые показатели близости. Уолл с коллегами исследовали пятьдесят восемь

американских мужчин среднего класса и выявили их большее сходство — в приоритете, отда-

ваемом доверительным отношениям перед простым удовольствием от совместного

времяпровождения, — с британскими женщинами среднего класса, чем с британскими мужчинами

среднего класса. В этом на самом деле нет ничего удивительного. Все мы — женщины и мужчины

— знаем, чего нам хотеть и что ценить в дружбе17.

Однако реальность бывает далека от ожиданий. И разница в наблюдаемых проявлениях

оказывается очень незначительной. Мужская дружба кажется основанной на «постоянстве,

чувстве локтя, взаимопонимании и совместимости», т.е. качествах, в основе которых лежит

общность взглядов, а не на непрерывном, длительном взаимодействии для ее поддержания.

Мужская дружба — как и женская — также сосредоточена на «самооткрытии и самораскрытии,

приятном времяпровождении, длительных отношениях и вере в важность дружбы».

Интересное исследование социолога Элен Хакер по-новому ставит вопрос о тендерных различиях

в дружбе. Когда она изучила дружбу людей одного пола, то нашла немного различий в

самораскрытии между женщинами и мужчинами. Однако когда она исследовала дружбу между

людьми разных полов, то обнаружила, что мужчины раскрываются больше, чем женщины, что

важно учитывать в условиях тендерного неравенства. Мужчины были склонны скрывать свои

слабости, а женщины — свои сильные стороны. Как другие исследования языка и коммуникации,

исследование Хакер предполагает, что стиль дружбы зависит не от присущих тендеру черт, а от

тендера конкретного человека, состоящего в дружбе18.

325

В целом большинство исследований, в которых соизмерялись навыки межличностных

отношений, стили дружбы и степень открытости, обнаруживают немного существенных раз-

личий втом, как дружат женщины и мужчины. Более того, поскольку «женское» выражение

близости отношений теперь стало критерием для оценки дружбы, мужские стили близости

могут не замечаться. Дело не втом, что мужчины никак не выражают близость отношений, а в

том, что они делают это иначе. Психолог Скотт Суэйн утверждает, что мужчины в знак

близости «обмениваются услугами, вступают в соревнование, шутят, похлопывают друг друга

по течам, делают что-то вместе и прибегают к помощи друг друа». Часто это происходит в

процессе деятельности и открыто не артикулируется. Один ' мужчина сказал во время

интервью:

«Я думаю, что особенности мужчин [sic] надо воспринимать целиком. Понимаете, ты

выходишь на улицу и соревнуешься в спорте с братьями, и тебе хорошо сними. Ты просто...

Ты просто это делаешь. И есть что-то, что ты переживаешь настолько эмоционально [со]

своими лучшими друзьями... Мы — мужчины и переживаем одно... И мне так хорошо от всего

этого. Не со всякой девушкой можно пойти выпить пиво и поприкалы-ваться. Конечно,

можно, но это другое. Я хочу сказать, что это уже другие чувства. Это можно только с

ребятами»19.

А как насчет «различий» в пользовании телефоном? Пожалуй, верно, что женщины больше

используют телефон для поддержания дружбы, но, возможно, потому, что мужчины видят в

телефоне средство для безличных контактов, тогда как дружба понимается ими как отдых от

необходимости вести по телефону деловые переговоры. Другими словами, тендер может быть

не единственной переменной, обусловливающей использование телефона в поддержании

дружеских отношений. Барбара Банк пишет, что мужчины, точно также как и женщины,

защищают своих друзей, при необходимости просят их о помощи и, если нужно, помогая

своим друзьям, прибегают к необычным средствам. Ктомуже женщины, как и мужчины,

способны на дружбу, которая включает традиционно «мужские» добродетели — доверие,

верность, обязательность, — и именно их высоко ценят в дружбе женщины20.

Пожалуй, именно сочетание тендера с другими факторами наилучшим образом предопределяет

наши модели дружбы. Например, в некоторых исследованиях, обнаруживших тендерные

различия, сравнивались работающие мужчины с женщинами-домохозяйками. Именно фактор

работы или ее

326

отсутствия значительно влияет на качество дружбы и количество друзей. «Сочетание жестких

требований рабочего места и культурных ожиданий, связанных с семейными ролями, влияет

настолько мощно, что, как минимум, детерминирует природу социальных связей мужчин, а

также развиваемые ими в обществе способности и предпочтения», — пишет социолог Тед

Коэн. Работающие вне дома люди удовлетворяют свою потребность близости в семье и ищут

дружбы для удовлетворения социальных потребностей. Это верно для всех — и для женщин,

и для мужчин, работающих вне дома. А вот тем, кто остается дома с детьми, друзья нужны и

для удовлетворения потребности в близости, потому что дети, как бы сильно мы их ни

любили, не способны поддерживать близкие отношения взаимной откровенности со своими

родителями. Поскольку дома с детьми остаются, как правило, женщины, именно им достается

«меньше досуга и возможностей для социальных

отношений, чем большинству мужчин»

21

Что еще воздействует на нашу дружбу?

Социологи, исследующие воздействие расы, этнической принадлежности, возраста, класса и

сексуальности на общественную жизнь, полагают, что другие факторы помимо ген-дера могут