Генерал Карамба: На пути к власти

Глава 10 Оружейный магазин

Выспался я просто отлично и, поднявшись в шесть утра, как привык уже за всё время пребывания здесь, занялся утренними процедурами. Умывшись и позавтракав, уже в половине восьмого я вышел из особняка Вальдеромаро, направив свои стопы в центр города.

В провожающие мне выделили юркого, худощавого метиса очень маленького роста, отличительными особенностями которого, кроме роста, являлся большой нос и живые, пронзительные чёрные глаза. Звали его Себастьян Моно, его возраст я затруднился определить, наверное, лет тридцать, или немногим более того.

— Куда изволите пойти, сеньор Эрнесто?

— Покажи мне весь город и все злачные места.

— О, сеньор хочет пройтись по весёлым женщинам?

— Пока нет, но на будущее хочу знать места их обитания, может когда-нибудь и пригодится, — и я сделал понятный всем мужчинам жест во все времена и во всех странах.

В ответ Себастьян громко расхохотался, переполошив важно шагающих с узлами на голове двух индианок, одна из которых чуть не выронила этот самый узел, кстати, ему же под ноги.

— Конечно, пригодится! Молодому мужчине всегда следует знать, где можно найти весёлых чик! Ведь без них наша жизнь пресна, как святая вода! — весело ответил он.

— Это с каких пор святая вода стала пресной?

— А что, сеньор, может утверждать, что она солёная?

— Нет, но ты определённо не это имел в виду?

— Как же, наша святая католическая церковь учит нас, что женщины — сосуд зла, и в тоже время мы не можем обойтись без них, это выше наших сил. Сама природа вопиет, что если мир покинут женщины, тогда пресная вода станет горькой, как текила, и солёной, как вода из океана. И весь мир рухнет, потому как Господь ещё не научил мужчин рожать!

— Гм, не спорю. А ты софист, Себастьян⁈

— Софист? Это вы меня так обозвали, сеньор?

— С чего ты взял! Так называют людей, которые убеждают других, утверждая спорные слова и учения.

— А, тогда ладно, а то я уже думал на вас обидеться, сеньор.

— Не стоит, Себастьян, ты мне нужен и полезен. Зачем мне тебя оскорблять?

— Ха, сеньор, а вы умеете говорить хорошие слова. Я даже не ожидал, что вы так можете.

— Я многое могу, но сейчас я желаю увидеть и познать то, о чём тебя попросил.

— О, да, конечно, сеньор! Себастьян Моно рад услужить благородному идальго, которому не зазорно сказать пару приятных слов своему покорному слуге. А правда, что на вас напали бандиты?

— А откуда ты это знаешь?

— Ха, сеньор, ну разве можно что-то скрыть от присутствующих на обеде слуг? Они всем ТАКИЕ страшные вещи рассказали о ваших приключениях, что весь особняк сеньора Вальдеромаро уже второй день гудит, пересказывая друг другу то, что вы поведали накануне. А ещё они общаются с прислугой других благородных донов, и слухи поползут дальше. Представляете, что они навыдумывают, если уже наши кумушки вовсю чешут свои языки, рассказывая, как вы одним махом семерых побивахом. Это же уму непостижимо, до чего они дошли, пересказывая ваши подвиги!

— Да⁈

— А то, но не стану вас утомлять их досужими домыслами, а лучше покажу первые забегаловки. Смотрите! Вот там можно отлично посидеть и перекусить, а вот здесь выпить. А вот тут самые роскошные женщины в Мериде, готовые на всё ради ваших денег. Ох, я помню малышку Зизи, у неё такие шары, что… — тут Себастьян показал на себе объём груди Зизи, на что я хмыкнул и не удержался от колкости.

— На себе не показывают, Себастьян.

— Ох, сеньор, это вы так шутите?

— Нет, это я просто уведомляю тебя, Себастьян, о том, что ты говоришь лишнее.

— А, это да, я люблю поговорить, а вот вы не сильно разговорчивы, что для идальго скорее минус, чем плюс.

— Я предпочитаю делать, а не болтать.

— Ваша правда, сеньор. Таких людей справедливо опасаются, а женщины любят, у вас есть невеста, сеньор Эрнесто?

— Нет.

— Ага, но вы молоды, у вас всё ещё впереди, но вот, мы с вами и обошли почти весь город. А ведь я только начал разговаривать⁈ Повернитесь, это наш самый главный собор. Красивый, правда?

— Да, несомненно.

— А вот дом нашего мэра, а это особняк самого богатого землевладельца Юкатана, сеньора Эусебио Эскаланте, но это ещё что, есть и богаче дома, но они находятся не в черте города. Вы их ещё увидите, даст Бог, и посетите.

— Возможно.

— А вот здесь располагается биржа по продаже волокна агавы.

— Угу.

— А впереди находится самый поганый притон из всех возможных, чуете, какой запах от него идёт? Здесь собирается самое дно Мериды и её окрестностей, а то и всего Юкатана, той его части, что принадлежит Мексике.

От стоящего на окраине города большого приземистого здания с вывеской, изображающей кактус, девицу и всадника в сомбреро, действительно шёл тошнотворный запах. Какая-то дикая смесь сивушного духа, блевотины и человеческих испражнений.

— А почему его не ликвидируют?

— Не знаю, сеньор, вы же понимаете, всё решают деньги. Да и люди, что здесь подчас крутятся, имеют связи на самом верху, ведь здешние обитатели могут выполнять любые грязные делишки, за что их ценят и для чего терпят.

— Понимаю…

Пока Моно болтал без умолку, мы действительно обошли весь город, потратив на это почти два часа, и я смог увидеть всё, что хотел, и побывать там, где не побывал вчера, когда бродил по улицам в поисках рынка и особняка дона Альберто.

Рынок, весёлые дома, местные рестораны, мэрия, церковь, небольшой монастырь, жилые кварталы — сегодня мы побывали везде, где смогли, пройдя все достопримечательности пешком, как я настоял. На лошади мы сделали бы это значительно быстрее, но город не большой, чтобы отказаться от пешей прогулки, а на лошади трудно всё запомнить, слишком быстро проезжаешь.

— Вы удовлетворены, сеньор?

— Да, вполне. А теперь не зайти ли нам в оружейный магазин, что мы видели на улице Ангелов?

— Как скажете, сеньор Эрнесто, хозяин приказал мне вас сопровождать до самого обеда и помогать во всём.

— Хорошо, как раз мне твоя помощь и понадобится, идём.

Оружейный магазин, который я присмотрел, в Мериде являлся самым крупным и престижным. Поставки товара в него шли напрямую из САСШ и Европы, благо порт Сизаль находился совсем недалеко от столицы Юкатан, всего лишь километрах в пятидесяти. За сутки вполне успевали привезти заказы, а если возникала срочная необходимость, то и гораздо быстрее.

Дойдя до нужного магазина, мы поднялись по ступенькам к входу. Тяжёлая дверь с усилием поддалась моей руке и, натужно скрипнув, распахнулась, дозволив войти внутрь. Шагнув вперед, мы попали в небольшую прямоугольную комнату, в её центре располагалась массивная стойка, тёмного, почти чёрного цвета, за которой скучал продавец. Само помещение не поражало ни размерами, ни ассортиментом, да и называлась сия торговая точка не очень привлекательно — «Фузель Мексикано». Понимай, как хочешь.

Продавцом оказался типичный мексиканец с висячими, как у запорожского казака усами, примерно моего роста. Позади него на стене размещались различные образцы, как огнестрельного, так и холодного оружия, радуя глаза нечаянных посетителей своей грозной красотой.

— О, сеньоры! Добро пожаловать в наш магазин. Что хотите купить?

Себастьян промолчал, взглядом показав продавцу на меня, и тактично отступил в сторону, чему я изрядно удивился, так как не ожидал от говорливого и пронырливого Моно такой галантности. Сумел меня удивить, гм. Я оглядел прилавок, прищурился на стендовые экспонаты, плохо освещённые льющимися сквозь узкие окна солнечными лучами, и изрёк.

— А что вы можете предложить из винтовок последних моделей?

Продавец испытующе глянул на меня, мимоходом оценив стоимость одежды, а также висевший у меня на поясе револьвер.

— Сеньор располагает деньгами и хочет позволить себе хорошее оружие?

— Да, именно так.

— Тогда могу вам предложить винчестер самой последней модели 1885 года. На этой неделе завезли три штуки, один уже продали весьма уважаемому сеньору, и осталось ещё два.

— Ясно, а магазинных винтовок нет?

— Магазинных? Я не видел никогда подобных, да и не слышал даже.

— А… — тут я сделал паузу, догадавшись, что их ещё не изобрели, вернее, изобрели, но вот в массовое производство, и тем более в частную продажу, они ещё не пошли.

— Неважно, покажите мне этот винчестер.

— Сию минуту, сеньор. Маш, неси винчестер последней модели, — крикнул куда-то внутрь торговец, и через пару минут в комнату сунулась лохматая голова очередного мексиканца, и его смуглая рука вручила продавцу найденный винчестер модели М1885.

— Вот, сеньор, можете полюбоваться, — протянул мне продавец доставленное оружие.

Кивнув, я взял в руки винтовку и внимательно её осмотрел.

— Это карабин?

— Да, именно карабин, длинноствол в наших краях дорогой, покупать не станут, поэтому взяли на продажу только карабины.

— Хорошо, сколько он стоит?

— Тридцать песо, сеньор.

Услышав цену, Себастьян громко хмыкнул и покачал головой. Скосив на него глаз, я сказал.

— Что-то дорого очень, уважаемый.

— Ружьё новейшее, потому и цена такая, к тому же, прибыло почти в единственном экземпляре, ни у кого такого не будет, только у вас, сеньор.

— Хорошо. Пока подумаю, что у вас ещё есть из хороших винтовок, желательно многозарядных?

— Есть рычажного типа.

— Рычажного?

— Да.

— И что есть?

— Винчестер 1866, он же Yellow boy (жёлтый парень), названный так из-за латунной ствольной коробки.

— Покажите.

Опять свистнули Маша, и вскоре на стойке прямо передо мной лежало весьма интересное ружьё.

— Вот, полюбуйтесь! Латунная коробка, рычажный механизм и трубчатый магазин на пятнадцать патронов, что можно найти лучше⁈

— И сколько он стоит?

— Для вас — двадцать шесть песо!

— А не староват ли он?

— Староват, но модель хоть и не новая, зато проверенная годами!

— Может быть, — пробормотал я себе под нос, вертя в руках оружие. Действительно, карабин оказался весьма своеобразным и очень красивым для своего времени, но видно, что старая модель, и патрон для неё слишком редкий и слабый. Да и дорого очень.

— А что есть такого же типа, но новее?

— Гм, — надул губы продавец, показывая своим видом, что он уже устал со мной торговаться и предлагать оружие.

Я только хмыкнул на это, подумав про себя, что без винтовки не уйду, выберу подходящий вариант, хоть и нервы этому мексиканцу потягаю, а то привыкли тут нахрапом брать. А вот хрен вам!

— Конечно, у нас есть, мы лучший магазин во всём штате Юкатан!

— Охотно верю, потому я сюда и зашёл, чтобы приобрести у вас оружие, но пока я раздумываю, а вы, сеньор, почему-то не хотите мне показать товар лицом. А я ведь жду и моё терпение не безгранично.

— И что вы хотите у нас приобрести, сеньор? — «смягчился» продавец.

— Как минимум, одну винтовку и ещё что-нибудь к ней, ну и патроны, а также кобуру. А вы мне предлагаете устаревшую винтовку со слабыми патронами кольцевого воспламенения, как я вижу, — ткнул я на коробку с патронами, что принёс к карабину продавец. — А мне нужна винтовка с патронами центрального боя, мощная и надёжная.

— Есть у нас и такая, но она стоит намного дороже, как винчестер модели 1885, так и модели 1866 года. И она, по вашему мнению, также окажется устаревшей.

— Вы несите, сеньор продавец, а дальше я сам разберусь, брать мне её или не брать, устаревшая она или нет.

— Маш! Неси винчестер модели 1873.

Маш, что с интересом слушал наш разговор, стоя недалеко от прилавка, кивнул и скрылся в глубине магазина, вскоре явившись с очень красивой винтовкой, которую я узнал по старым ковбойским фильмам и не только. Да, это действительно легендарное оружие и, взяв его в руки, я понял, что обязательно хочу приобрести его.

— Гм, ну вот эта винтовка значительно лучше, хоть и всё равно достаточно старая.

— Старая? Это модель 1873 года, а выпущена она всего лишь год назад в САСШ. Модель надёжная, легко разбирается и чинится, пользуется постоянным спросом, хоть и не у всех есть деньги на неё, поэтому цена будет восемьдесят песо.

— Ого!

— Да.

— Гм, а дешевле?

— Только если вы возьмёте к ней много патронов и купите ещё что-то, как вы и сказали раньше.

— Куплю.

Я задумался и обвёл взглядом стены, увешенные оружием, лихорадочно соображая, что бы ещё такого полезного взять. И вот тут я попал в тупик. Старые винтовки у меня есть, их я раздам своим пеонам из числа личной охраны или отряда, что будут мне подчиняться напрямую, однозарядный винчестер мне не понравился, и брать его не вижу смысла.

Револьверы мне тоже пока не нужны, продолжу эксплуатировать те, что есть, то бишь, два подарочных. Нужен пулемёт, но спрашивать о нем в это время просто глупо, да и даже позже в обычном оружейном магазине его не купишь. Это товар штучный, и лучше освоить его производство в том же САСШ или здесь, но здесь нет ни кадров, ни базы, ни нужного сырья.

Да и САСШ — возможный противник, поэтому надо думать, как и что предпринять в этом направлении, а пока располагать тем, что имеем. Неожиданно взгляд мой наткнулся на короткий дробовик, что висел немного в стороне от меня.

— А вот это что?

— Это? Coach gun или каретный дробовик, как называют его в САСШ, или Shotgun, у нас же просто называют «Эскопета».

— Понятно. Дробовик. Гм, ладно. Сколько у вас моделей?

— Три. Двенадцать, пятнадцать и двадцать дюймов (от 30 до 50 см). Есть десятого и двенадцатого калибра.

— Покажите мне двенадцати и пятнадцати дюймов. Калибр и тот, и другой.

— Маш! Неси, что сказал уважаемый сеньор.

— Сию минуту, — крикнул пресловутый Маш и скрылся в подсобке, через минут пять выудив оттуда шесть дробовиков фирмы «Ремингтон» и фирмы «Винчестер». Два из них оказались двенадцатого калибра, два десятого, ну и разной длины, отчего ему пришлось бегать три раза, чтобы принести все стволы.

Наслаждаясь самим видом грозного оружия, я приступил к его осмотру. Вот чего не хватало в гражданскую войну или тем же партизанам в Великую Отечественную. Весьма эффективное оружие, в Сицилии, кажется, подобное именовали дурацким, с точки зрения русского языка, названием «лупара». Ну, а здесь «эскопета».

Выбор мой на этот раз пал на ружьё фирмы «Ремингтон». Короткий двенадцатидюймовый дробовик двенадцатого калибра показался мне наиболее удобным и приемлемым с точки зрения как длины, так и калибра. Всё же, десятый калибр слишком большой, а длина этого ружья в деле скорее мешает, чем помогает.

Если мне суждено его использовать в бою, то я предпочту более лёгкое и короткоствольное ружьё, чем длинное, поэтому выбор и пал на него. Кроме того, с него удобнее стрелять в джунглях и сидя в седле. Один выстрел и двенадцать дырок от картечин.

— Беру вот это, сколько?

— Хороший выбор, сеньор. А сколько возьмете к нему патронов?

— Сто штук возьму сразу.

— Угу, а к винчестеру?

— Тоже сто, нет, возьму даже больше, сто пятьдесят штук. Сколько уступите?

— Ну, за такой большой заказ, сеньор, я уступлю целых ммм… десять песо!

— Каррамба, бл… — пробормотал я себе под нос, но продавец услышал.

— Что вы, сеньор, с таким ружьём вас станут бояться все грабители в округе, попомните моё слово. Вы ведь ещё молоды и быстро покажете всем почём кактусы в море!

— Дорого всё равно. К тому же, я и патронов куплю много. Сколько за дробовик?

— Дробовик отдам за пятнадцать песо. Ладно, так и быть, уступлю вам винчестер за шестьдесят пять песо, если купите ещё что-нибудь: масло оружейное или инструменты к ним.

— Хорошо, — не стал я торговаться дальше.

— И кобуру к дробовику купите, — не унимался продавец.

— Хорошо, только дайте такую, чтобы она могла размещаться на моём теле, а не на лошади.

— А, — на мгновение завис продавец, и тут же сообразил, как можно выкрутиться с этим запросом. — Сделаем!

Себастьян Моно, что стоял позади меня, только головой покрутил. Расставшись с суммой в сто песо и до предела довольный, я покинул гостеприимный оружейный магазин, нагруженный покупками.

— О, сеньор! Вы мне сейчас напоминаете ходячий арсенал!

— Да, Себастьян, жаль, что твой рот так не занят, как руки, которые несут коробки с патронами.

— О, мой рот свободен, и это счастье для меня, а вот коробки тяжёлые, и мы с вами не договаривались, чтобы я их нёс. Ладно, если бы мы ехали на лошади, но мы же идём пешком.

— Себастьян, давай с тобой заключим мировое соглашение? Я плачу тебе полпесо за помощь, а ты всё это время молча несёшь мои патроны⁈

— О, нет, сеньор, это невыносимо, я небогатый человек, но держать свой рот на замке — выше моих сил, и пусть я до конца своей жизни не разбогатею, но зато стану говорить всегда, что хочу и когда захочу.

— Дело твоё, тогда попрошу без сарказма.

— Сеньор Эрнесто, я с вами провёл уже полдня и никак не могу взять в толк, откуда вы берёте такие слова, вы ведь очень молоды и нигде не бывали?

— Да, я молод, но учился в Мехико, пока не заболел и меня не отчислили из училища.

— А, ну что-то становится понятным, хотя я вам всё равно не верю.

— Это почему ещё? — резко остановился я, опуская на землю два деревянных ящика, в которых лежали разобранные на части винтовка и дробовик.

— Вы слишком не похожи по разговору на человека, который учился в Мехико, и к тому же, зачем вам нужно столько патронов?

— Чтобы стрелять, для чего же ещё?

— Тогда вы купили слишком мало.

— А мне много пока и не надо, я в своей гасиенде начну тренироваться в стрельбе и снайпинге, но тебя это не касается, любопытный Моно.

— А вдруг касается?

— Это с чего бы?

— А хочу поехать на вашу гасиенду. Мне здесь надоело уже. Жена померла недавно, да спасёт её душу Хесус Кресто, деток мне не оставила, так что, я волен, как каракара (хищная птица из семейства соколиных).

— А дон Альберто тебя отпустит?

— Не думаю, но если вы попросите, то отпустит, у него и без меня слуг хватает, и за меня держаться он не станет.

— Хорошо, пусть так. Даже если я соглашусь, то жизнь в гасиенде совсем другая, чем в городе. Сельские причуды хуже городских.

— Да, я согласен с вами, вот только лучше быть первым парнем в гасиенде, чем одним из… в городе.

— Хорошо, Себастьян, люди мне нужны, но…

— Но что, сеньор?

— Но мне нужны преданные люди.

— Ха, так за этим дело не станет, я могу стать самым преданным из всех преданных, если меня хорошо кормить, не бить, и платить хорошую зарплату, и главное, чтобы жизнь казалась сплошным приключением.

— Гм, зачем тебе приключения, и при чём тут вообще я?

— Так я когда на вас глянул, а потом услышал пересказ вашего же рассказа, так сразу понял, что с вами возможно столько приключений, что достанется и тем, кто окажется рядом. А мне такая жизнь как раз по нраву. Люблю приключения, стрельбу и маленькие заварушки.

— А если я попаду в большие приключения, и заварушка превратится в войну?

— Так и что с того? Я же рядом с вами, значит, будем вместе в приключениях.

— Да, странный ты человек, Себастьян.

— Я не странный, сеньор Эрнесто, я удивительный!

— Как ты сказал? Удивительный⁈

— Да, а ещё я не только удивительный, но и интересный.

— Гм, от скромности и наглости ты, Себастьян, точно не помрёшь.

— Надеюсь. А вообще, я бы хотел помереть от старости, сеньор, и к тому же, в своей постели, в окружении сыновей и лапочки-дочки.

— Гм, у тебя грандиозные планы, Себастьян.

— Стараюсь.

— Ладно, донеси мои патроны, осторожно, кстати, обращайся с ними, а то растеряешь, а они дорогие, и я, пожалуй, замолвлю за тебя словечко и заберу с собой, если на то окажется волеизъявление твоего нынешнего хозяина.

— Это я-то растеряю⁈ Сеньор, вы шутите?

— Шучу, конечно, а по остальным моим словам, что хочешь сказать?

— Если вы меня не обманываете, сеньор, то я буду вам благодарен!

— Подожди пока радоваться, вот осуществится задуманное, тогда и станешь благодарить, а кроме того, ведь ты можешь и пожалеть о своем решении, когда приедешь в гасиенду.

— Я если решил, то стану радоваться тому, что есть, не оглядываясь и не сожалея о прошлом, уж такой я человек.

— Ну-ну, — неопределённо хмыкнул я и, подхватив деревянные ящики с оружием за приделанные к ним ручки, потопал вперёд, постепенно начиная обливаться потом от жары.

Дойдя до особняка, я занёс оружие к себе в комнату, забрал патроны у Себастьяна и отпустил его. Сам же умылся с дороги, ещё раз полюбовался на оружие и отправился обедать.