Генерал Карамба: На пути к власти

Глава 5 Здравствуйте, я ваша тетя!

Донья Роза до моей гасиенды добиралась, как выяснилось, на перекладных: сначала на поезде, потом на дилижансе, а последние километры преодолела, отыскав местного извозчика. Это понравилось мне, и в то же время стало неловко за себя, потому как мог бы догадаться и встретить её сам. Оправдывало меня только то, что с моим состоянием здоровья это пока оказалось сложно.

Когда я в очередной раз объезжал поля, ко мне прискакал гонец на взмыленной лошади и сообщил о приезде дражайшей родственницы. Не сказать, что я очень обрадовался, скорее наоборот, но решил не делать поспешных выводов, возможно, она окажется очень хорошим человеком.

— Где она сейчас?

— В гасиенде, дон Эрнесто.

— Хорошо, скачи обратно, передай, что я скоро буду, только лошадь побереги, она не государственная, а моя личная, понял⁈

— Как есть, дон.

— Езжай.

Стараясь не показать откуда-то взявшееся волнение своим сопровождающим, а их со мной имелось двое, в качестве обязательной охраны, я ещё раз осмотрел поле, готовящееся под посадку агавы. Хотя, какое это поле, скорее участок местности, покрытый редким ковром чахлой растительности.

Пеоны уже начали размечать ямки под посадку хенекена, и я пристально наблюдал за процессом. Солнце палило немилосердно, но примерно через месяц здесь начнётся сезон дождей, и все окрестности зальёт водой, вот молодые саженцы и примутся. Жаль, что я пока не разбираюсь в особенностях выращивания этой культуры, знаю в общих чертах, по большей части из рассказов самих индейцев.

Да, я не чурался расспрашивать их, одаривая каждый раз за любую полученную ценную информацию мелкой монетой. Американцы говорят: «Время — деньги». А любой человек из двадцать первого века скажет, что не время, а информация — деньги! И деньги иногда настолько большие, что… В общем, инсайдерская информация дорогого стоит.

Слух о том, что я тщательно собираю любые сведения о растениях, местности, климате, людях начала распространяться по округе со скоростью звука. Опасаясь, что скоро придётся в буквальном смысле отбиваться от желающих поведать мне очередную чушь, я подстраховался, назначив в качестве человеческого фильтра одного старого метиса, а ему в помощь уважаемого среди индейцев пеона. Их я как следует проинструктировал, и они принялись работать и за страх, и на совесть. Они вдвоём оценивали, стоит ли допускать до моих глаз человека, что принёс интересные сведения, или нет, и при положительном решении дальше с ходоком встречался уже я.

Тронув поводья, я медленным шагом направил коня в сторону гасиенды. До неё ехать около часа быстрой рысью, а если не торопясь, то успею добраться часа за полтора, а там как раз и время ужина настанет.

Покачиваясь в седле, я обозревал унылые окрестности: почва дрянь, один известняк, сверху присыпанный перегноем и другими породами, климат жаркий и сухой, почти полупустыня. То ли дело российский чернозём да берёзки с елками, душа отдыхает при взгляде на них, а сердце радуется.

Я тяжело вздохнул, весь погружённый в свои мысли, и легко тронул приклад полюбившейся мне винтовки Шарпса. Точная она и дальнобойная, проверено лично, и тут мне повезло: глазомер у меня оказался точным, а зрение острым. Теперь нужно тело накачать тренировками, а то больно худ сей юноша, да несведущ в спорте. Ничего, начну с банальной зарядки, а дальше введу более сложные тренировки, все нужные навыки у меня имеются с прошлой жизни, как и знания, теперь главное — достойно применить их на практике.

За этими размышлениями незаметно пролетело время пути до гасиенды. С сопровождающей меня охраной я не разговаривал, они тоже ехали молча, изредка перебрасываясь между собой парой слов. Кажется, все уже в гасиенде заметили молчаливость и отстранённость, так несвойственную мне в прошлом.

Ну что же, тиф — редкой гадости болезнь, на него можно все изменения списать, пусть привыкают ко мне новому. Конечно, моя личность являлась объектом пристального внимания всей гасиенды Чоколь и темой для многочисленных разговоров, которые пару раз пришлось невольно услышать и аж смешно стало. Болтают обо мне всяческие небылицы и даже не краснеют. Вот же, деревня…

Донья Роза Мария Кастро очень удивилась, получив письмо от жены управляющего гасиендой Чоколь, а прочитав его, от волнения вскочила и стала нервно мерить шагами комнату уютного дома в пригороде Мехико, Сан-Анхель.

Домик она смогла купить совсем небольшой, из прислуги нанять только кухарку да старую служанка. Обе её дочери жили в Мехико, их мужья работали служащими, зарабатывая не так уж и много, но на жизнь хватало, а вот ей приходилось трудно. Перебиваясь случайными заработками, она постепенно проедала полученное от родителей и оставшееся от мужа наследство.

Прочитанное письмо взволновало её, она совсем редко общалась с родной сестрой, а в последнее время давно не получала он неё вестей и даже не знала, что их больше нет. Немного успокоившись, примерно через час, она села за стол, взяла лист бумаги и, стараясь писать ровно и тщательно подбирая нужные слова, принялась сочинять ответ своему племяннику.

Исчеркав два листа чистой дорогой бумаги, она поняла, что лучше этим заняться поутру и написала лишь короткий ответ жене управляющего. В нём поставила в известность о получении письма и выразила благодарность за уделенное внимание. На следующий день донья Роза смогла, наконец, написать письмо и поскорее отправила его почтой, с нетерпением ожидая ответ.

Как ни странно, но ответ не пришлось ждать несколько месяцев, он пришёл довольно быстро, что оказалось так непохоже на де ла Барра, особенно на младшего, что она сразу же засобиралась в путь — дорогу.

Буквально на следующий день донья Роза специально съездила в гости к дочерям и, поделившись важной новостью, обсудила с ними план своих дальнейших действий. Выслушав напоследок охи-вздохи от каждой, а также напутствия, она уже на следующий день, наскоро собрав необходимые вещи, выехала на полуостров Юкатан.

Добираться пришлось долго, ведь железные дороги, что проложили к этому времени, никак не связывали между собой отдалённые регионы. В каждой провинции имелась своя железная дорога, соединяющая морские порты и центры добывающей отрасли, будь то горная или деревообрабатывающая, но при этом эти ветки не пересекались между собой, и даже не все шли в Мехико.

Донья Роза об этом даже не догадывалась, она упорно преодолевала все препятствия, возникшие на её пути. Где могла, ехала на повозке или дилижансе, затем пересаживалась на другой поезд и вновь следовала в нужном ей направлении. Дорога заняла почти неделю, так как приходилось останавливаться на ночёвку, а она спешила, боясь, что молодой племянничек вдруг передумает и откажет тётке в приглашении. И вот, наконец, она добралась до города Мерида — столицы провинции Юкатан и одноимённого полуострова!

По приезду никто её не встретил, да она и не ожидала такой милости, поэтому, наняв местного извозчика, уселась в открытую повозку и покатила прямиком семьдесят километров до гасиенды Чоколь. Выехав рано утром, до гасиенды она смогла добраться только после обеда. Благо жена управляющего, как и он сам, оказались на месте и с радостью встретили её, заодно отослав сразу же гонца к дону Эрнесто, чтобы предупредить его.

— Мария⁈

— Донья Роза! Ах, как я рада вас видеть, как рада. Вижу, вы устали с дороги, сейчас о вас позаботятся. Муж, как увидел, что вы приехали, сразу же отправил гонца к сеньору Эрнесто, тот уехал обозревать поля, к вечеру вернется. А как узнает, что вы приехали, то примчится быстрее ветра!

— Я тоже рада видеть вас, Мария, хоть знакомы мы и заочно, но примите мою благодарность за столь важное для меня письмо. Этот небольшой презент я привезла вам из самого Мехико! — и, выудив из недр дорожного саквояжа маленький бархатный мешочек, она вручила женщине яркое, хоть и недорогое украшение.

— Оу, спасибо! Какая интересная вещица!

— Да, это делают во Франции, а продают только в Веракрусе и в Мехико.

— Да, у нас такого не найдёшь! Ещё раз спасибо, донья!

— А теперь расскажи мне, дорогая, что тут творится? А то я из письма мало что поняла.

— Ох! — и Мария, провожая донью в гостевую комнату, принялась сбивчиво рассказывать ей обо всём произошедшем.

Вызванная служанка помогла донье Розе разместиться, разложить вещи и унесла запыленное верхнее платье в стирку, а Мария всё рассказывала и рассказывала. Времени на это до приезда Эрнесто у них хватало.

— Ты говоришь, Мария, что Эрнесто после того, как очнулся, молчалив стал?

— Ещё как! Сначала ходил, и его как ветром качало, а всё равно ходил везде и всё высматривал, выискивал, как будто первый раз видел и во всём разобраться хочет.

— Так может, так и было, он ведь сознание терял и себя не помнил⁈

— Не знаю я ничего, донья Роза. Всё возможно, а вот его родители и не пережили тиф, и болели долго. Это их гибель старших сыновей подкосила. Знатные были парни, да все на войне погибли. А младший этот непутёвый был, вечно за юбками таскался, как увидит метиску или индианку помоложе да посимпатичнее, так сразу ей за пазуху лезет, щупает там, как будто что-то новое хочет найти, а сейчас и не смотрит почти ни на кого, а если и смотрит, то оценивающе и отстранённо как-то. Месяц назад к нему ходила одна его постоянная любовница из индианок, так он её едва на порог пустил.

— О-хо-хо, — расчувствовалась донья Роза. — А может он того, на женщин и не смотрит после болезни? — насторожилась она.

— Нееет, смотрит, как не смотрит, уже поглядывает, видно, приходит в себя его организм и требует мужского. Да с этим проблем у него не будет, если желание появится, но не то самое странное. Самое странное, что он иногда бормочет себе под нос какие-то иностранные слова, и ругается не по-испански, так процедит сквозь губу иногда только одно ругательство… «Каррамба», у него самое любимое, и всё на том. Молчалив стал без меры и как будто поумнел.

— Поумнел? Вот уж не ожидала, что племянничек за ум возьмётся, и что мозги к нему придут после болезни. Когда он и учился в военной академии, так также там себя вел, одни гулянки да по проституткам хождения, благо, что повезло ему, заразную болезнь не подхватил, а если бы не заболел на каникулах, то дошло и до такого. Там возле военной академии прямо притон расположен с элитными чиками.

— А я слышала, что в центре проверяют их, чтобы сеньоры с достатком не заразились.

— Это верно, я тоже слышала, потому и повезло ему, иначе… — донья Роза махнула от огорчения рукой, — так, значит, говоришь, Мария, что он за ум взялся, да за хозяйство?

— Да, и за ум, и за хозяйство. И такие новшества придумывает, что я такие слова первый раз в жизни слышу, да пеоны только глазами хлопают. Но чего не отнять у него, так объясняет очень доходчиво, станет напротив пеона, расскажет, что хочет, если тот не поймёт, он опять, прям на пальцах, всё разложит и в рот положит. Понимают его, и не злой стал, вроде и не бьёт никого, а как зыркнет глазом, как плетью ударит. Мне один метис из его охраны говорил, что скор на расправу, но больше пугает, а вот если разозлится, так прям в глазах пламя его души отражается, и с такой силой говорит, что ни у кого даже желания ослушаться нет.

— Правда?

— Святая Мария да подтвердит мои слова! — истово, как и положено католичке, перекрестилась Мария. — Спросите, у кого хотите, все подтвердят, что я говорю.

— Я верю тебе! А что ещё?

— Приказал бассейны под дождевую воду возле полей копать, а от них прорыть мелкие канавки к каждому большому кусту агавы. Всё про бамбук какой-то грезит и ищет лианы с полыми стволами. А он только на юге растёт, там, где одни плантации сахарного тростника. А ещё бобовые решил сеять вместо кукурузы, и говорит при этом смешно, что сидератами будем засаживать, и ямы какие-то готовит, а туда всякие отходы из растений тащат, да мочиться разрешают в некоторые, а запах стоит такой, что не всякий пеон туда сходит помочиться, одни лишь дети бегут, тем всё развлекуха.

— Ох, ну и дела ты рассказываешь про моего племянника, Мария! Ушам своим не верю. Ох, уж хочется и посмотреть на него, что он за кактус такой стал, что людей пугает своими колючками…

— Да, не знаем уже, чего и ожидать от молодого дона. А вы что думаете делать при встрече с ним? Мы очень обрадуемся, если вы останетесь погостить здесь подольше.

— Да я и сама не против, — тяжело вздохнула донья Роза, — ну тут уж как получится.

— Нужна дому женская рука, да чтобы хозяйственная была и подсказывала дону Эрнесто, как правильно поступить, и от забот его насущных и хлебных избавила.

— Всё так, — снова вздохнула донья Роза, — а ещё ему пора присматривать девицу, чтобы не бегал по индианкам или метискам. Они и рады от дона понести, а нам-то от этого какой прок?

Жена управляющего сразу отметила это «нам» и, воодушевившись, затараторила.

— И я о том же, здесь столько почтенных семей, что торгуют сизалем, настоящие короли волокна, недаром они себя зовут Божественной кастой, и де ла Барра к ним раньше были вхожи. Но отец дона Эрнесто встрял в какую-то аферу с гринго, желая побольше заработать, и проиграл, еле смог остатки забрать. Дон Эрнесто нашёл деньги в сейфе, но там их немного осталось, он спрашивал уже, сколько стоит земля в округе, а когда ему назвали стоимость, огорчился, и мы сразу поняли, что деньги у него хоть и есть, но слишком мало для того, чтобы приобрести порядочный кусок земли для плантаций сизаля.

— Я поняла, Мария. Думаю, что главное для него сейчас — правильно распорядиться доставшимся наследством, а то, не ровен час, разорится.

— Да-да.

В это время сквозь плотно закрытые стеклянные окна послышался неясный шум со двора.

— Кажется, приехал. Ах, я побежала, заодно и оповещу его, где вас найти.

Донья Роза встала, кивнула и сразу же занялась своим платьем и причёской, торопясь навести необходимый марафет перед долгожданной встречей с горячо «любимым» племянником. Он не знает, что ей некуда больше податься, кроме как к нему в дом, чтобы прилично прожить старость, и это хорошо. Осмотрев себя ещё раз в зеркало, дона Роза не стала тянуть время, а отправилась сама искать племянника во внутренний двор гасиенды.

Размеренный ход лошади не прерывал мои размышления, перетекающие от прошлого к будущему. Имея опыт взрослого мужчины, я оказался юнцом… Да, как раз две недели назад мне «стукнуло» ровно восемнадцать, я хмыкнул.

Вскоре показалась крыша гасиенды, что слегка возвышалась над купами развесистых местных деревьев, названия которых я так и не удосужился запомнить. Сам дом утопал в разросшихся и цветущих красными цветами лианах. Красиво и экзотично, дом, по моему мнению, оказался весьма неплох, но душа тянулась несколько к другой архитектуре, той, в которой провёл всю свою жизнь.

Нет, не к тем однотипным пятиэтажкам времён позднего СССР, где он провёл своё детство и юность, и не к квартире, купленной в кредит, выплаченный не так давно, а в уютный деревянный дом своего деда в Орловской области, куда он так любил приезжать. Старый дом с большой верандой и русской печкой, в которой получаются ароматные печеные яблоки. Тут же я вспомнил чугунный котелок, выхватываемый из печки самым настоящим ухватом, что ловко проделывала бабушка. Вкуснющий пар, которым исходила приготовленная в русской печке молодая картошка…

Я вынужденно отвлёкся от приятных мыслей, поняв, что достиг гасиенды и сейчас предстоит впервые познакомиться со своей родной тёткой по матери. Как, бишь, её зовут? Ага, донна Роза или донья. В общем, Розалия Мария де Кастро или просто Кастро.

Неторопливо спешившись, я отдал поводья конюху и, поправив неизменный сомбреро, просто сдвинув его себе на затылок, прошёл во внутренний двор. Как я и предполагал, там меня ожидала незнакомая пожилая женщина, тётушка Розалия собственной персоной.

Ею оказалась средней упитанности женщина с чёрными, длинными волосами, сейчас уложенными в затейливую причёску. Лицо приятное, нос с небольшой горбинкой, фигура плотная, взгляд решительный, глаза умные и что называется с ехидцей.

В общем, почти такая же, какой я её видел на недавнем фото. Интересно узнать её характер, и в данном случае интерес у меня скорее опасливый, не знаешь, чего ожидать от незнакомого человека, не хотелось бы конфликтов на ровном месте.

Гасиендой я не умел управлять, вернее, домом не умел, слишком это всё далеко от меня, а по воле волн плыть тоже не стоит, поэтому дому нужна хозяйка, а то мало ли, пока я за плантациями смотрю, преподнесут мне какой-нибудь сюрприз… А оно мне надо?

— Эрнесто! Какой ты стал возмужавший, только худой сильно! Но ничего, тётушка Роза приехала, она займётся твоим питанием! — перебила мои мысли донья Роза.

Всплеснув руками и раскрыв объятия, она буквально ринулась ко мне, не дав возможности уклониться от её не по-женски крепких обнимашек. Стиснутый её полными руками, я невольно улыбнулся, давно меня никто так крепко не обнимал и, главное, абсолютно чистосердечно.

— И что, ты даже не поцелуешь свою тётушку⁈

Склонившись над ней, я молча расцеловал её в обе щёки, чем вызвал у доньи неподдельное изумление.

— А и правду говорят, что ты молчалив стал, но в галантности тебе не откажешь.

Я не стал отрицать очевидное, кажется, я немного перестарался. Это ведь не галантность, просто по старому русскому обычаю целуются в обе щёки. Испанцы же делают это не так часто и откровенно, да ещё и на людях.

— Долго вас не видел и очень ждал. Спасибо, что приехали.

— А то! А я, как получила твоё письмо, так сразу и засобиралась. Бедный мальчик, один ты остался на всём свете, ни семьи, ни друзей, сам еле выжил. Ну, ничего, я приехала и теперь готова взять на себя все домашние заботы по дому и остальному, на что только укажешь.

Я пожал плечами, с первого взгляда поняв, что у нас состоится взаимовыгодное сотрудничество. Тётушка жила одна и другие родственники в ней особо не нуждались, а здесь ей есть, где развернуться и кем покомандовать, а я с радостью переложу на неё лишние заботы. И хоть она для меня пока просто номинальный родственник, её приезд сейчас мне оказался необходим.

— Давайте пойдём в дом, я рад видеть вас, донья Роза, но вам сначала стоит осмотреться, вдруг вам что-то не понравится или покажется скучным. Вы устали с дороги, добирались долго и сложно, поэтому вам нужно сначала отдохнуть. Но если у вас есть желание и возможности помочь, то я не намерен отказываться от вашей помощи.

— Ох! Ты стал говорить как благородный сеньор с родословной, уходящей в древние времена. И хоть твой род по матери и отцу не принадлежал к высшей знати, предки твои являлись дворянами. Вот бы они сейчас порадовались за тебя! Ведь у них вырос такой вежливый и благородный юноша. А матушка твоя и отец уже не увидят этого! — тут донья Роза решила чуточку всплакнуть и, достав откуда-то из недр своего широкого платья батистовый платочек, принялась утирать появившиеся в уголках глаз слёзы.

Взявши под руку, я осторожно повёл донну Розу на веранду и дальше в гостиную, где уже почти накрыли стол на ужин. Усадив тётушку на почётное место, я удалился, чтобы умыться с дороги и переодеться в обычную добротную одежду. Крикнув слуге, чтобы пригласил на ужин управляющего с женой, я поторопился к столу.

Подробности званого ужина несущественны. Я по большей части молчал, внимательно слушая рассказы тётушки, а также поощряя её диалог с семейством Кальво, сам при этом налегая на тушёное с овощами мясо и фрукты, поданные на десерт. Вот что мне здесь нравилось из еды, так это изобилие разнообразных фруктов, что не укрылось от внимания тётушки Розы.

— Эрнесто, а ты, я вижу, полюбил фрукты?

— Да, тётушка, после болезни нужны витамины, а они содержатся в основном во фруктах.

— Витамины, а что это такое?

Я скривился, кажется, Штирлиц был близок к провалу.

— Это полезные для организма вещества, о которых я прочёл в одном научном журнале.

— А ты ещё и научные журналы читаешь⁈

— Да, читал, когда учился в Мехико, в военной академии.

— Даааа⁈ — протянула тётушка, улыбаясь чему-то своему, кажется, она обо мне знает несколько больше, чем я сам. Хотя, она же жила в Мехико, а я там учился. Ну, да ладно.

— Да, везде ищу нужные мне новости и сведения, я вот и пеонов расспрашиваю, особенно старых индейцев, обо всём интересном, что они знают.

— Да, дон Эрнесто многое знает и ещё больше хочет узнать. Уже со всей округи приходят майя, чтобы рассказать ему свои истории, — поддержал меня управляющий.

— Ох, я и не ожидала от своего племянника такого любопытства.

— Я сам от себя не ожидал, — вежливо сказал я и, допив бокал светлого вина, решил откланяться.

— Тётушка Роза, вы можете располагаться, где вам удобно, и жить столько, сколько захотите, мой дом в полном вашем распоряжении. А сейчас я бы хотел уйти к себе отдыхать. Сегодня был тяжёлый день, завтра ожидается такой же, а я ещё не совсем оправился от болезни.

— Да-да, конечно, Эрнесто, спасибо! Мне с тобой нужно ещё о многом поговорить.

— Да, но это позже, — и, не дав тётушке продолжить наш диалог, я удалился из гостиной.

Мне действительно очень хотелось спать, да и успею ещё наговориться, раз тётушка не собирается уезжать в скором времени, а если моя догадка верна, то и вовсе не уедет, чему я совсем не против.