Генеральный попаданец 6

Глава 17 16 февраля 1973 года. Взгляд со стороны

Студия телеканала Antenne. Шоу «24 heures sur la Deux»

На экране показывают двух человек в костюмах. Одного можно сразу признать за ведущего шоу. Его одежда изыскана, но по богемному чуть небрежна. Второй и вовсе сидит без галстука в расстегнутом пиджаке. Заметно, что он им тяготится. Это скорее человек науки или из тех, кто обычно остается за кадром. Но в последние годы на телеэкран все чаще попадают аналитики, специализирующие на текущем политическом моменте. Они уже не только строчат доклады в правительство или биржевые фонды, но и являются рупором тех или иных сил, доселе маячащих в глубине. 1968 год всех изменил.

— Мы приветствуем Жана Готье, руководителя известной группы стратегического анализа «Центра политических исследований Etrangère».

— И я вам рад.

— Жан, что вы думаете о так называемом «Натиске Советов»?

— Вы о ситуации в Норвегии или общем политическом фоне в Восточной Европе?

— Вы считаете, что они не связаны друг с другом?

— Как раз наоборот. И это крайне полезно, что такие мысли приходят в голову многим в нашей стране, и в Европе. Пора начать сдерживать восточного колосса, потому что он несет угрозу Европе.

— Но правительство так не считает.

— Там правят социалисты. Не будут же они ругать своих союзников.

Ведущий посмотрел прямо в камеру, показали крупный план:

— То есть ваша аналитическая группа, Жан, выступает против правительства? А как же показная независимость?

Гость откинулся в кресле и скрестил пальцы:

— Вы хотите надавить на меня?

— Ну, конечно же, нет, мой дорогой. Просто узнать правду.

— Забудьте. Операция, что проводит Советский Союз, является тайной.

— Можете пояснить?

— Запросто! С приходом Брежнева к власти Советы начали действовать предельно жестко. И также жестко они преследуют свои далекоидущие цели. Это не разовая акция, а концепция. Они отказались от Интернационала и переходя к общей мировой гегемонии СССР, государства, которое никак нельзя назвать демократией.

— Но наши источники сообщают о невиданных свободах в СССР. Там расцветает наука и культура. Выходят спектакли и фильмы, которые бы точно запретили бы и во время Оттепели Хрущева.

Политолог торжествующе указывает пальцем:

— Вот видите, как Брежнев обманул всех! Внешняя свобода и жуткие действия за кулисой.

— Извините, Жан, но пока вы не предоставили нам ничего.

— Хорошо, пройдёмте пошагово. Для начала вспомним волнения в Киеве и Тбилиси. Они были подавлены предельно жестоко, после этого оказались зачищены все националистически настроенные группы в окраинных республиках Союза.

— Пока не вижу криминала. Франция действует также в собственных колониях.

— Затем пришел черед стран Восточного блока. И здесь Брежнев не поддержал ни одного политика, что хоть как-то выступал против Советов. Вспомним незавидную судьбу Чаушеску или чешских оппозиционеров.

— Хорошо. Но ведь не было ничего похожего на действия русских в Венгрии 1956 года, или красного террора в Западном Берлине, или нашего студенческого в целом левацкого восстания.

— В этом то и дело. Мягкая сила действует зачастую намного более жестоко, чем настоящий кнут. Советы пошли еще дальше — они привязывают экономики стран Восточной Европы к своей на основе долгосрочных планов и договоров.

— Хм, и что здесь плохого? Идет развитие и повышение благосостояния населения.

Жан в недоумении глянул на ведущего:

— Как вы не понимаете — они отнимают у целых народов свободу!

Ведущий наклонился к гостю:

— То есть, по вашим словам: если французская промышленность активно сотрудничает с советской, то мы лишаемся свободы?

— Так и есть! Теряется воля в принятии решений. Для примера: оцените последствия европейского ответа на оккупацию норвежских островов. Было много гневных речей, выступлений, даже оружием побряцали. Но что в итоге? Советы как действовали, так и действуют на свое усмотрение! И никто им не указ.

— Что вам ответить, дорогой Жан? — шоумен широко улыбнулся, камера сделала наплыв на его лицо, а затем сдвинулась вправо. — У нас есть такой человек! Встречайте известного писателя и руководителя фракции парламента Андре Горца.

Камера тут же крупно показала негодующие глаза Жана Готье. Любитель закулисных посиделок не смог сдержаться. Его не предупреждали! Но надо отдать должное: он быстро взял себя в руки.

— Андре, что вы скажете про сложившуюся ситуацию с островами, что во всем мире называют Шпицберген, а русские именуют Грумантом?

— Да все просто. Это последствия правового нигилизма, сложившегося после Первой и Второй мировых войн. В Западной самой просвещенной части Европы до сих пор не задумывались, что территориальные споры в этой самой Европе до сих пор в правовом плане не урегулированы.

Ведущий повернулся к политологу:

— Что вы скажете на это, Жан.

— Вот тут соглашусь. На самом деле это мины замедленного действия. Вся Восточная Европа — химера, созданная после Первой мировой и переговоров в Потсдаме, что прошли между победителями в сорок пятом году. Имеют ли они легитимный характер — непонятно до сих пор.

— Позволю себе добавить. Советы просто воспользовались ситуацией и решили вопрос силой.

— Позвольте, — ведущего снова показывают крупным планом, он невероятно артистичен и эмоционален, — сейчас вторая половина двадцатого века. Как можно творить подобную дичь, основываясь на насилии?

Горц пожал плечами:

— А что это меняет? Две сверхдержавы ведут себя так, как будто кроме них, в мире нет никого больше. И этот порядок стоит признать.

Готье мрачно добавил:

— Вот тут я с вами солидарен. Правда, с оговоркой, что «Свободный мир» привык действовать легитимно.

— Жан, ну, неси чепухи. Мы действуем абсолютно также, если подворачивается ситуация. Забыли Вьетнам и Алжир? А что сейчас творит Америка на Тайване?

— Но это не повод отказываться от международного права. Вы слышали последние заявления Генерального секретаря. Он не признает Устав ООН и утверждает, что эта организация бесполезна.

Ведущий повернулся к камере:

— Любопытно. Андре?

— Так, ему ООН и в самом деле не нужен. Русские отлично справляются без него. Понимаете, они более честны, чем мы. Пока наши лощеные политики, — Готье мягким движением указал на собеседника, — пытаются ссылаться не давно протухшие статьи старинных договоров, Советы создают новую реальность. И нам в ней жить. Так что не стоит ругать наше правительство, что исходит из адекватного восприятия текущего мира. Нам нужно не кичиться прошлым, а искать собственное место в мире.

— То есть бросить на произвол судьбы наших союзников?

Готье ухмыльнулся:

— Норвегия нужна Британцам и Америке. Вот пусть и разбираются. Меня же больше интересует ситуация в Африке. Вот там область наших жизненных интересов. Нам нужно выстраивать новые отношения с бывшими колониями, и на более справедливой основе. Если мы считаем себя великой европейской нацией.

— Жан, что вы скажете?

— Если нет миропорядка, то можно все что угодно. Как это произошло в 1939 году. Нам остро необходима общеевропейская конференция по безопасности.

— Созывайте, что вам мешает?

— Отношение Восточного блока.

Горц ехидно рассмеялся:

— Как показывают последние события, с Брежневым можно спокойно договариваться. Он же договорился с Америкой по Вьетнаму и соблюдает условия договора. Они сумели найти общий язык с раздробленным Китаем и остановили ядерную катастрофу.

— Но действуют лишь себе во благо.

— По-вашему это плохо?

Готье не смог сдержать злобы:

— И где тут их коммунистический Интернационал?

Горц снова был ехиден:

— Вы как будто отстаете в развитии, Жан. Его разогнали еще в сороковых годах. Русские выполнили свое предназначение, осветили всем народам мира путь вперед. Дальше уже дело за ними. Это ли не есть демократия?

Ведущий оживился:

— И вправду. Я вас не пойму. Советский Союз перестал навязывать свое видение будущего. Даже в тех странах третьего мира, с которыми они плотно сотрудничают, нет ничего похожего на строительство социализма.

Готье понял, что попал в хитро составленный капкан, и буркнул:

— Им просто нечего предложить. Они свой народ накормить не в состоянии.

— Вам не угодишь, любезнейший Жан. Силой плохо, примером так же. Если бы наши реакционные круги на самом деле желали мира, то давно бы сидели на переговорах. Вместо этого они вставляют палки в колеса в работу правительства и постоянно угрожают переворотом.

— Я бы на вашем месте следил за языком, Горц!

— Аналогично. Ваш центр давно пора разогнать! Вы работаете на Америку!

Дальше началась перепалка, и я выключил запись. Французский понимал плохо, поэтому к записи были сделаны субтитры. В большой гостиной дома в Заречье имелся видеомагнитофон. Вообще, еще в 1965 году SONY представила публике катушечный видеомагнитофон CV-2000, предназначенный для просмотра записей в домашних условиях. Несмотря на использование транзисторов, он весил порядка 20 килограммов. Главным достоинством новой продукции было то, что этот «видик» был почти в сто раз дешевле студийного — его розничная цена составляла всего 995 долларов. В 1969 году в магазинах появились первые бытовые кассетные видеомагнитофоны Sony, профессиональная модель U-matic отлично подошла для домашнего использования. Дальнейшее развитие шло по пути уменьшения ширины ленты до ½ дюйма (12,7 мм). В 1972 году компании Philips и Grundig разработали кассетный формат VCR, специально предназначенный для бытового использования.

Любопытна история отечественного видеомагнитофона. 4 июля 1959 года в московском парке культуры и отдыха «Сокольники» в рамках советско-американского соглашения о культурном сотрудничестве открылась выставка «Промышленная продукция США». Открывал выставку специально прилетевший для этого в Москву вице-президент США Ричард Никсон, а в качестве почётных гостей на открытии присутствовало высшее советское руководство во главе с Никитой Хрущёвым. Никита Сергеевич оставался невозмутим по отношению к новинкам американской техники. Однако, в конце выставки его подводят к аппарату внушительных размеров и демонстрируют цветной фильм, на котором он видит себя и Р. Никсона.

После этого Н. Хрущев покидает выставку в потрясении. На этом удивительные новости не закончились, ведь на следующий день Никита Сергеевич узнал, что первый в мире видеомагнитофон был изобретен в Америке русским иммигрантом — Александром Матвеевичем Понятовым. После этого возникла острая необходимость разработки советского аналога видеомагнитофона. Потребность записи и хранения телепрограмм была обусловлена появлением телевещания, с этой задачей справлялся кинорегистратор, который переносил трансляцию на кинопленку и оставался единственным способом сохранения телеэфира. Однако на данный процесс уходило очень много времени и средств, да и качество сохраненного изображения оставляло желать лучшего. 160 экземпляров первого студийного видеомагнитофона «Кадр-1» были изготовлены в 1960 году в городе Новосибирске. После вышла его новая улучшенная модификация «Кадр-3ПМ», которая записывала цветные передачи и даже позволяла их монтировать. Впоследствии эту модель выпускали около 20 лет.

В том СССР бытовые видеомагнитофоны стали доступны в широкой продаже только с начала перестройки. Первым таким аппаратом в 1967 году стал чёрно-белый «Малахит», выпущенный Рижским радиозаводом. Конечно, к категории «бытовых» он относился очень условно, ведь использовался он, зачастую, организациями, а не рядовыми потребителями. По моему настоянию работы над бытовой версией видеотехники начали раньше. И уже есть успехи. Мы договорились с Philips об использовании общего формата VCR и его дальнейшего улучшения. И первые партии новых видеомагнитофонов «Спектр-200 Видео» формата VCR вышли под конец прошлого года. Я один из первых получателей. Вообще, их сначала повезут на севера, в отдалённые районы, где есть сложности с подвозом новой техники. Были даны задания переписать самые популярные художественные ленты на пленку. Ну и, конечно, учебные программы. Затем продукция пойдет в учебные заведения. В открытой продаже появится нескоро.

Мне же очень удобно таким образом изучать зарубежное телевидение. Смотреть напрямую нерв общественной жизни капиталистического строя. Потому зарубежные посольства получили задание записывать самые популярные и важные шоу на ТВ. Время от времени самые интересные кассеты по совету консультантов из АП просматриваю я. Сейчас всем ведомствам дано задание тщательно изучить общественное мнение в Европе и Америке. МИДу я пока не доверяю, чистка там не окончена. К сожалению, мы уже имели случаи побега некоторых посольских работников, сдачу нас врагу. По внутренним предателям работа продолжается. Ими зачастую оказываются детки уважаемых родителей. МГИМО и некоторые факультеты МГУ уже начали обновляться свежей кровью. Не позволю заводить за государственный счет рассадники либерализма.

У разведки свое видение, довольно неоднозначное. Я уже упоминал как-то про фактор исполнителя. У некоторых служивых достаточно странное обоснование «Интересов Родины» получается. Идет прямая подмена понятий. Когда мелкое ставится выше важного, потому что этот индивидуум так решил. И с таким явлением мы постоянно боремся. Так как что эффект «Держиморды» губителен для страны. Как и излишняя зарегламентированная секретность. Помню, еще в самом начале своего секретарства провел показательное закрытое совещание заинтересованных ведомств. На нем были представлены внушительные цифры потерь народного хозяйства, которых можно было избежать.

К ним проводили, в частности: дублирование разработок. Секретность вынуждала создавать с нуля аналогичные исследования и производства в разных ведомствах, например, в авиации или атомной сфере, что было колоссальной тратой ресурсов, которые могли пойти на гражданские нужды. Создание целых секретных городов с высоким уровнем финансирования для военных и научных нужд отвлекало ресурсы и кадры из других регионов страны, не принося прямой пользы гражданскому сектору. Блокировка доступа к мировым технологиям и информации не позволяла советской экономике эффективно конкурировать, что привело к технологическому отставанию, несмотря на успехи в ВПК. Секретные программы и проекты получали приоритетное финансирование, часто в ущерб другим, более важным для населения, секторам.

Итогом совещания стало постепенное снижение секретности до требуемых объемов. В течение последних лет мы сэкономили десятки миллиардов рублей. А с учетом взрывного роста науки и наукоёмкого производства — сотни миллиардов. Буквально подняли их на ровном месте. Да простое упорядочивание министерств и ведомств, настоящий плановый характер работы и переформирование Госплана принесли бюджету не меньше. Вот откуда мы черпаем огромнейшие средства для развития тяжелой промышленности и энергетики. На современные заводы микроэлектронику и систему Комсвязь с моей помощью заработали за рубежом. В какие только махинации мои помощники не ввязывались. Не везде нам везло. Так что шишек набили изрядно. Но это забавно, зарабатывать капиталистическими методами на постройку социализма.

Например, многообещающую операцию «Биржа» пришлось свернуть. С той стороны оказались не дураки, слишком быстро прочухали чужое присутствие в своем домике. Но осталась сеть небольших и чрезвычайно выгодных бизнесов, вроде АЗС, сети прачечных и закусочных. Они приносят неплохую прибыль, и что важно — наличными. И вдобавок Кастро получил «золотой», точнее, кокаиновый ручеек средств на подкормку всевозможных революционеров. Оружие туда мы уже принципиально не поставляем. Для этого есть союзники. Заодно чехи, немцы и югославы прокачивают собственный ВПК и зарабатывают себе валюту. Ее они вынуждены вкладывать в новые отрасли промышленности. Таков уговор. Потому что кормить за свой счет мы больше никого не будем, поднимая их жизненный уровень. Но все пока довольны. Конкуренция пошла ВПК стран СЭВ на пользу. Сейчас уже и наша армия готова обменивать лицензии на производство у союзников. Советские при моем приходе были мной заморожены. Потому нечего кому попало клепать наши Калашниковы. Только обмен или покупка.

Не всем понравилось, но деваться им некуда.

Активная внешняя экономическая и финансовая деятельность в конце шестидесятых годов уже начала приносить свои плоды. Объем заработанных таким образом СКВ в несколько раз превысил продажи нами нефти и других природных ископаемых. Деньги шли зачастую обратно в СССР в виде «кредитов» и совместных предприятий. То есть мы не взламывали двухконтурную систему финансов, вынеся эти доходы за скобки. Это к тому же давало возможность приглашать иностранный менеджмент и специалистов. А также получать перекредитование у западных банков. Это на самом деле выгодно, но не всем доступно. Наши иностранные фонды сейчас активно вкладывались в Африку. Кроме Родезии, мы здорово закрепились в Сомали, переформатируя эту республику в более цивилизованное состояние.

Построенные нами для военных нужд порты и аэродромы подтолкнули местную экономику. Затем пришли прокси-фирмы, начали разрабатывать природные ископаемые, строить энергетику и инфраструктуру. Если поначалу работали наши или другие специалисты, то позже начали активно привлекать обученный местный персонал. Страну покрыла сеть школ и профессиональных училищ. Потому что с безграмотным население мнечего разговаривать. Зато сейчас там есть настоящие профсоюзы и зачатки партий, рабочий класс. Успехи налицо. Правда, пришлось поначалу проводить активные мероприятия по контрацепции, плодятся больно уж бессмысленно. Сейчас уже начинают действовать законы урбанизации.

Недавний конфликт с Кенией показал, что и армия Сомали уже вполне на уровне. Даже нам не пришлось вмешиваться. И таких удачных примеров хватает. Успехи за рубежом помогли мне перекинуть нефтедоллары на нужды населения. Да, я понимаю, что свое сельское хозяйство поднимать нужно, но это дело долгое. По моим прогнозам еще лет 15 минимум. Одних внутрирайонных дорог требуется построить десятки тысяч километров. Очень многое зависит от науки и культуры внедрения новых методов хозяйствования. Зато сейчас с помощью закупок наш народ с мясом, колбасой, молочкой и сыром. Активно строим птицефабрики. Хотя острых мест хватает. Но это уже без меня.

Пока же я хочу оставить преемнику зачищенную поляну во внешней политике. Достаю кассету из Вашингтона. Интересно, как изменится их политика после пришествия нового президента? В выборах 1972 года победили опять республиканцы. Они закончили войну во Вьетнаме, и до кризиса осени 72-го уверенно шли к успеху в экономике. Победил Роберт Доул, занимающий компромиссную позицию между правым и либеральным крылом республиканцев. Пребывая в Сенате Доул был председателем Национального комитета Республиканской партии. И что интересно — его поддержал Нельсон Рокфеллер. Что говорит о многом. У нас появился непростой партнер.

Телестудия CBS. Телешоу Face the Nation.

— В нашей студии бывший Государственный секретарь при администрации президента Джонсона Дин Раск.

Уставший, с подведенными глазами бывший чиновник высокого ранга натужно улыбнулся.

— Приветствую всех.

— Как, по-вашему, будут дальше складываться отношения с Советами? Ведь они ведут себя в последнее время довольно агрессивно.

— Могу лишь констатировать, что при нашей администрации такого не было. Мы умели договариваться с Хрущевым и Брежневым.

Ведущий хитровато глянул в камеру:

— Вы считаете, что это промахи прошлой республиканской администрации Форда?

— Абсолютно верно.

— Но многие считают, что тут скорее виноваты последствия Вьетнамской авантюры. Коммунисты решили, что мы слабы, и начали наступление.

Дин Раск моментально погасил вспыхнувшие на лице эмоции, все-таки у него богатый опыт.

— Мы признаем ошибки, и как помните, именно наша администрация начала вести переговоры о мире. Республика Вьетнам все еще существует, а американские войска выведены. Советы соблюдают условия переговоров.

— То есть вы хотите сказать…

— Что нужно уметь разговаривать. Посмотрите на достаточно спорный договор о Западном Берлине. Сколько копий было сломано вокруг него в конгрессе и за закрытыми дверями.

В глазах ведущего появилось неприкрытое любопытство:

— Скажите, было много противников самого успешного пакта в Европе после войны?

— Разумеется, — бывший Государственный секретарь оседлал своего любимого конька. — Не все политики могут смотреть дальше собственного носа. Я понимаю, что их заботят в первую очередь интересы американцев. Но кто им мешает объяснить своим избирателям, что такие договоры заключаются во имя будущего. Чтобы и нынешние американцы, а также их дети не воевали за чужие интересы далеко от дома.

— То есть вы считаете, что наши интересы в Европе выглядят совершенно иначе?

— По моему глубокому убеждению мы должны присутствовать там в экономике и культуре. Пока же видим совсем иное. Все эти лимитрофы вроде Норвегии стучат по столу и требуют вмешательства американских вооруженных сил. За что нам воевать? За дикие острова, где кроме белых медведей, никого нет? Вы хотите пролить там свою кровь?

Ведущий подыграл:

— Я? Нет! Но Германия…

— Послушайте. Мы и англичане вывели свои войска из Западного Берлина. Советы отвели свои. В самом Берлине были произведены выборы. И что изменилось? У жителей Берлина появилось больше возможностей. Они сполна используют лучшие стороны двух экономических систем. Вы давно там были? Это процветающий европейский город, в котором, кстати, зарабатывают и американские бизнесмены. И это не стоило нашему бюджету ни цента! При Форде могли бы продвинуться дальше и вывести войска из ФРГ. Брежнев, в свою очередь, предлагал вывести советскую армию из Восточной Германии. Он много чего предлагал Джонсону. Кое-что нам удалось осуществить, но все мы не успели. К сожалению, следующие администрации похерили наши намерения. Конфигурация сил в Европе могла выглядеть иначе. Сейчас мы имеем враждебную к нам Францию, ослабленную кризисом Британию. Западную Германию также постоянно трясет от политических конфликтов. Что мы там забыли?

— Помню. Но не были ли те предложения ловушкой со стороны Советов?

Ведущий нагнулся к гостю. На лице Дина Раска читались сомнения, но он решился.

— Брежнева сложно склонить к подписанию чего-либо. Это я говорю, считаясь с прошлым и нынешним опытом. Он любит оставлять себе пространство для маневра. Но если мы договорились, то он свои обещания выполняет на сто процентов. Уже не раз убеждались. Так что вопросы в данном случае не Советам, а к республиканским администрациям. Какого черта они даже не пытаются договариваться!

Ведущий или так отлично играл, или не мог сдержать эмоций. Наконец-то, на его канале настоящая политическая сенсация. Наверняка многие сейчас в США прильнули к экранам. Кто-то аплодирует, кто-то проклинает. Но разве не работа президента — служить своей стране, а не собственной идеологии?

— Спасибо за откровенность, Дин. Какие неприятности можно ожидать в ближайшее время?

— Они уже с нами. Цены на бензин и электричество взлетели вверх. Вскоре поднимутся расценки на продовольствие. Нашу страну ждут непростые времена.

— Печально слышать. Но мы ведь такое уже проходили?

— Вы правы. Но успех тогда дался нам дорого. Мне хочется, чтобы Америка вышла из всех потрясений с меньшими потерями.

— Тут я с тобой согласен. С нами был бывший Государственный секретарь при администрации президента Джонсона Дин Раск!