Генеральный попаданец 6

Глава 3 18 февраля 1972 года. Вашингтон. Закулисные решения

Телестудия CBS. Телешоу Face the Nation

Ушла заставка и камера показала крупным планом улыбчивого человека в очках. Джордж Херман умел производить впечатление и знал об этом.

— Приветствую всех. Сегодня в нашем шоу человек, который не любит мелькать на экранах телевизора. Збигнев Бжезинский, бывший советник в администрациях президентов Кеннеди и Джонсона, автор глобальной стратегии антикоммунизма, теории технотронной эры и концепции американской гегемонии нового типа

Камера показывает второго участника, с вытянутой головой и крючковатым носом. Он производил впечатление человека, уверенного в правоте и агрессивного.

— Збигнев, уже который день международные средства массовой информации муссируют слухи о серьезной болезни советского лидера Брежнева. Что вам известно об этом?

Бжезинский кисло усмехнулся уголками губ. Камера тут же крупно зафиксировала сей момент. Редактор, следящий за экранами, машинально отметил, что человек не умеет вести себя перед камерами. Тот и сам знал об этом. Но люди, устроившие этот вечер посоветовали стать отчасти публичным человеком. Что толку именовать себя «доктором», если о твоих трудах никто не знает. Его идеи срочно нуждались в распространении. Америка переживала небывалый кризис, такой, который будет крайне сложно пережить без потрясений. И люди из deep state решили выставить его выразителем новых чаяний.

— Мне известно ненамного больше вашего. Но сами посудите: кто в своем уме расскажет вам о настоящем состоянии здоровья руководителя страны? Если вы считаете, что в Америке иначе, то я вас огорчу.

Джордж Херман умел играть на публику и сделал крайне удивленное лицо.

— Крупнее! — тут же скомандовал редактор. Начало шоу его полностью устроило. Это же огромная удача вытащить такого закрытого человека, как этот поляк.

— Не хотите ли вы сказать…

— Ни в коей мере! Но у нас в отличие от Советов имеется законно выбранный вице-президент, глава конгресса. При демократии четко прописаны все процедуры передачи власти. Даже в случае смерти президента.

— То есть вы придерживаетесь мнения, что нам противостоит тоталитарная система?

— Я могу повторить определяющие признаки тоталитарного общества.

Гость в первый раз посмотрел прямо в камеру. Редактор тут же закричал в микрофон:

— Держим!

— Это:

1.Наличие одной всеобъемлющей идеологии, на которой построена политическая система общества.

2. Наличие единственной партии, как правило, руководимой диктатором, которая сливается с государственным аппаратом и тайной полицией.

3. Крайне высокая роль государственного аппарата, проникновение государства практически во все сферы жизни общества.

4. Отсутствие плюрализма в средствах массовой информации.

5. Жёсткая идеологическая цензура всех легальных каналов поступления информации, а также программ среднего и высшего образования. Уголовное наказание за распространение независимой информации.

6. Большая роль государственной пропаганды, манипуляция массовым сознанием населения.

7. Отрицание традиций, в том числе традиционной морали, и полное подчинение выбора средств поставленным целям (построить «новое общество»).

8. Массовые репрессии и террор со стороны силовых структур.

9. Уничтожение индивидуальных гражданских прав и свобод.

10. Централизованное планирование экономики.

11. Почти всеобъемлющий контроль правящей партии над вооружёнными силами и распространением оружия среди населения.

12. Приверженность экспансионизму.

13. Административный контроль над отправлением правосудия.

14. Стремление стереть все границы между государством, гражданским обществом и личностью.

— И все это мы можем наблюдать в Советской России. И скажите — как после этого мы можем сотрудничать с ними?

Джордж Херман обратился к гостю:

— Вы поэтому критикуете нынешнюю администрацию? Или из-за того, что демократы проиграли выборы?

Опять наплыв на лицо Бжезинского. Он не может скрыть своих эмоций. Но это добавляет рейтинга шоу. Зрителю надоели застегнутые наглухо политики.

— Мне все равно, кто будет править Америкой. Потому что у нее есть великие цели, и они неизменны.

— Хорошо сказано! Но вернемся к Москве. Что все-таки там творится?

Бжезинский сделал свое лицо еще более хищным.

— Я бы не стал доверять слухам. Генеральный секретарь слывет человеком, который невероятно обожает фальсификацию и неожиданные концовки. Очень может оказаться, что никакой болезни не было. Госпитализация придумана, чтобы выявить оппозицию в рядах коммунистической партии. Выявить так называемое «слабое звено».

— Мы вас услышали. Это Джордж Херман, и у нас в гостях политолог Збигнев Бжезинский! А сейчас перейдем на время к Вьетнаму.

На экране появились кадры воздушных боев, участки джунглей, сжигаемых напалмом. Затем пошел закадровый текст.

— Вьетнам снова переживает непростые времена. Коммунисты севера пытаются атаковать южан. Таких боевых столкновений не видели два года. Они атаковали позиции армии Вьетнама своей авиацией. Но южане успешно противостояли. Американцы оставили им много современной техники.

Пошли кадры сбитых МИГов, пленных летчиков, а также пилотов армии Южного Вьетнама на фоне «Фантомов». Только вот это были не азиаты, а вполне люди европейского типа. Затем появился сам корреспондент с микрофоном в руках:

— Можно точно говорить о провале наступления северян. Они смогли восстановить так называемую тропу 'Хо Ши Мин’а. Сейчас она пролегает по территории взятых под контроль коммунистами Лаоса и Камбоджи. Но реформы, проведенные в Южном Вьетнаме, а также усиление их армии помогли в этот раз самостоятельно сдержать натиск Вьетконга. Положение серьезное, но не катастрофическое.

И снова студия. Вопрос ведущего:

— Что скажете, Збигнев? Брежнев сдержал свое слово. Поддержка Вьетконга снизилась. На севере не осталось советских инструкторов.

— Я бы больше в этой связи указывал на китайский кризис. Коммунисты Мао поддерживали своих соратников во Вьетнаме не менее, чем Советы.

— Но ведь мирный договор оказал влияние на ситуацию в том регионе?

— Пока рано говорить. У товарища Брежнева может быть в запасе козырная карта. Но тем не менее мы обязаны оказывать помощь своим союзникам.

Джордж Херман хитро глянул в камеру. Приближался каверзный вопрос:

— Похоже, что не только мы. Наш корреспондент показал на кадрах нам летчиков. И они точно не вьетнамцы. Поговаривают, что за южный Вьетнам воюют наемники. Есть ли там наши летчики и другие военные? Выполняет ли Америка взятые на себя обязательства?

Гость холодно глянул на ведущего шоу. Он уже понял куда он клонит.

— Республика Вьетнам является членом Тихоокеанского пакта безопасности. И ей помогают Австралия, Новая Зеландия и Таиланд. И потом, это самостоятельная держава, она может приглашать к себе иностранных специалистов. Но могу с точностью заявить, что американских военных там нет.

— Спасибо за ваше мнение. Это шоу Джордж Хермана, и у нас в гостях политолог Збигнев Бжезинский!

Вашингтон. Особняк сенатора Хэтфилда

Бжезинский с угрюмым видом озирал присутствующих. Он не верил тому, что это просто обычный прием. Но деваться ему было некуда. Провал прошлой президентской компании заставил его на некоторое время отдалиться от политики. Реноме «ястреба» мешало нынешней администрации. Но в сенате и конгрессе оставалось достаточно людей, понимающих что к чему. Да и черед странных событий, слухи о которых доносились к нему через проверенных людей заставлял рассматривать ситуацию иначе.

В «холодной войне» американцы, как ни странно, чаще всего первыми принимали позу драчуна. Затем получали люлей или выигрывали. Но все равно постоянно проверяли Советы на слабо. Редко, когда коммунисты лезли на рожон. Одни раз по этому поводу случился целый Карибский кризис. Умирать никому не хотелось и ястребов поставили на место. Но те никуда не делись. Сейчас ситуация менялась непредсказуемо.

Вьетнамская война стоила стране бешеных денег и даже такая развитая экономика уже их не выносила. Вдобавок безумная Лунная программа, которую Джонсон довел до логического завершения, выела порядочный кусок бюджета. В итоге в конгрессе на слово космос образовалась жесткая аллергия. У них кризис в Штатах, избиратели после кадров с лунной поверхности заглядывают в холодильник и смотрят на банковские счета и спрашивают — что это было? Изнанка демократии: конгрессмены и сенаторы зависят от избирателей и лиц, что оплачивают банкет. Очень немногие могут позволить себе проводить политику по принципу — хочу, не хочу.

В итоге русские внезапно стали наносить один удар за ударом. Отвечать же стало некому. Внешние потуги увязли в Китае. Чертовы красные генералы умудрились чуть ли не в прямом эфире ударить ракетами по авианосцу «John F. Kennedy». Наверняка это русские хотели проверить свои новейшие ракеты. Не зря их Ту-95Ц крутились неподалеку. И надо же было попасть прямо по «Острову». В итоге несмотря на целую палубу и быстро потушенный локальный пожар, корабль пришлось выводить на ремонт. «Enterprise» из него еще не вышел.

Из видимого еще на виду была революция в Центральной Америке, где открыто воевали «коммандос» с Кубы. Те были хитрее, взятые в плен боевики оказывались гражданами стран, где шли гражданские войны. Просто прошли обучение на Кубе. Крайне отличное обучение. И оружие доставлялось на гидросамолетах и мини-подводных лодках с практически бесшумными винтами. В итоге широко разрекламированная кампания по перехвату провалилась. Затем стало не до нее.

Хэтфильд перехватил заскучавшего Збигнева и подвел к респектабельному мужчине.

— Хочу представить тебя Джону Рокфеллеру, нашему новоиспеченному конгрессмену.

— Зовите меня Джей, — представитель влиятельнейшего в Америке клана протянул руку.

— Очень рад, я Збигнев.

Бжезинский с интересом рассматривал выпускника Гарварда и Йеля. Там важно не само образование, а полученные связи. Выпускники «Лиги Плюща» по сути и правили Соединенными Штатами. И со стороны в этот закрытый клуб не принимали. Не сказать, чтобы Рокфеллер начал карьеру удачно. С губернаторством не заладилось, но зато попал в Палату представителей. Видимо, у закулисы поменялись планы, и он потребовался в Вашингтоне.

Кроме Джея в кабинете были еще двое. Один точно из спецслужб, представился коротко Ли, второй был знаком Збигневу по работе в администрации Джонсона. Сайрус Вэнс был в свое время заместителем министра обороны Роберта Макнамары, также являлся специальным представителем президента на переговорах по Вьетнаму в Вене. Наверняка, победи сейчас демократы, он был попал на высокую должность. К тому же Сайрус Вэнс в целом не поддерживал эскалацию напряженности с Восточным блоком. Его дипломатический подход предполагал переговоры и мирное урегулирование конфликтов. Бжезинский же все больше вставал на позицию «ястребов».

— Джентльмены, мне нужна ваша консультация, — Джей плеснул себе для вида виски и сел в кресло. В очках, с непроницаемым лицом он смахивал на почтенного эсквайра. Если не знать, что империя его клана желает контролировать всю добычу нефти в мире.

Вэнс в силу возраста спросил первым:

— Что вас интересует, конгрессмен?

— В первую очередь, что нам делать с Советами?

Бывший министр армии хмыкнул:

— Сейчас или на перспективу.

Рокфеллер задумался и покосился на Збигнева.

— То, что сейчас, делает администрация чертова Форда. Меня интересует один вопрос — как нам работать в будущем.

Бжезинский не торопился с ответом, догадываясь зачем его пригласили. Он осторожно поинтересовался:

— Что-то случилось? Мы ведь не просто так здесь собрались.

Джей коротко глянул на Ли. Тот стоял около окна, затем перешел к торшеру, внимательно рассматривая приглашенных.

— Джентльмены, надеюсь вы понимаете, что все сказанное здесь, должно остаться между нами? Хорошо. В последние несколько лет произошло несколько странных событий. Не буду говорить про внешнюю политику. Там всегда случают спады и подъемы. Несмотря на определенный успех комми, мы не сдали в целом позиции. Но…неожиданно русские начали действовать предельно жестко. Такого не было в сороковых годов. Наши кузены из Ми-6 понесли неслыханные потери. Официально их убивали и прессовали чужаки, никак не связанные с Восточным блоком. Затем начали убивать и ирландцы.

— Это вы про взрыв штаб-квартиры?

— Случилось еще несколько тайных убийств. Англичане в шоке и панике. Устранены ключевые фигуры.

Вэнс оживился:

— Проводилось расследование?

— Результаты ведут в Восточную Германию.

— Это Прокси.

— Что, простите? — Рокфеллер блеснул очками.

— Так странно выражается Брежнев. То есть они таскают каштаны из огня чужими руками.

Ли покачал головой:

— Мы жестко следили за их разведчиками. Связей не обнаружено ни разу.

— Такие дела ведет их партийная разведка, — процедил Збигнев. — Даже не спрашивайте! Крайне закрытая организация. Мои источники в Москве сообщают, что их там боятся все.

— Тогда становится ясно многое, — Ли криво усмехнулся. При этом шрам на левой щеке проявился еще больше. Бжезинский с интересом его изучал. Это человек явно не теоретик.

— Что именно?

Разведчик кинул взгляд на Джея, тот кивнул.

— Мы подозреваем экономическую диверсию. Несколько лет группа лиц со смутным происхождением скупала в стране небольшие фирмы и пытались выйти на рынок акций. Мы вовремя это заблокировали, провели расследования. Но неизвестные растворились, как будто их не было.

— Интересно. Я о таком раньше не слышал, — Вэнс был явно удивлен.

— Мы и сами поразились профессионализму чужаков. Грешили на мафию. Хотя отчасти она также была в деле. Особенно кубинцы. Мы их подозреваем в трафике кокаина из Колумбию во Флориду.

— Гидросамолеты?

— Как вы догадались, Збигнев?

— Почерк тот же. Это целенаправленная акция. Комми зарабатывают миллионы, мы получаем головные проблемы.

Рокфеллер с шумом поставил стакан на столик.

— Это стоило нам сотни миллионов, черт побери! И еще неизвестно, сколько заправок, магазинов и прачечных принадлежит им.

— Серьезно. Это можно расценить как диверсию.

Ли криво усмехнулся:

— Только вот кому? Кругом подставные лица. Операцию разрабатывали гении. Зачем им просить кредиты, когда можно заработать на нас. Предприятия, кстати, процветают.

— Профи, — пожал плечами Рокфеллер. — Если бы я мог, то нанял лучше их.

При этом он глянул в сторону Ли. Тот сделал вид, что не заметил.

Збигнев, поняв, что наступила его очередь, спросил:

— Сайрус, вы до сих пор считаете, что нам следует идти по пути переговоров?

Вэнс покрутил стакан в руке и также поставил его на стол. Желание выпить отпало. Он уже понял, что их пригласили в «закрытый клуб» не просто так. И у людей, что стоят за этими двумя имеются далеко идущие планы. Возможно, уже начинается следующая президентская компания, или уже нынешняя.

— В данном случае дипломатия уместна после постоянного давления.

Бжезинский удовлетворенно кивнул и заметил заинтересованный взгляд Рокфеллера.

— Твоя стратегия.

Поляк внутренне ухмыльнулся, но виду не показал. Впереди замаячила возможность карьерного взлета. Ему плевать было на деньги, он жаждал реализации своих планов. Больше всего унизить и уничтожить Россию.

— Америка занимает доминирующие позиции в четырех имеющих решающее значение областях мировой власти: в военной области она располагает не имеющими себе равных глобальными возможностями развертывания; в области экономики остается основной движущей силой мирового развития, даже, несмотря на конкуренцию в отдельных областях со стороны Японии и Германии; в технологическом отношении она сохранила абсолютное лидерство в передовых областях науки и техники; в области культуры, несмотря на некоторую примитивность, Америка пользуется не имеющей себе равных притягательностью, особенно среди молодежи всего мира. Наши фильмы смотрят по всему миру. Музыку слушают везде, даже у коммунистов. Все это обеспечивает США политическое влияние, близкого к которому не имеет ни одно государство мира. Именно сочетание всех этих четырех факторов делает Америку единственной мировой сверхдержавой в полном смысле этого слова.

И должны подтверждать эти тезисы везде, противопоставляя себя миру коммунистического тоталитаризма. Позиционировать себя, как нация, без которой невозможно обойтись. Именно американцы остаются богатейшим, сильнейшим, наиболее открытым обществом на Земле. Это пример экономической эффективности и технологического новаторства, икона популярной культуры во всех концах мира, и признанный честный брокер в решении международных проблем.

Его внимательно слушали. Лицо Рокфеллера даже как будто разгладилось.

— Но мы не должны забывать о том, что держава, получившая господство в Евразии, тем самым получает господство над всем остальным миром. Эта огромная, причудливых очертаний евразийская шахматная доска, простирающаяся от Лиссабона до Владивостока, является ареной глобальной игры, причем доминирование на всем Евразийском континенте уже сегодня является предпосылкой для глобального господствующего положения. Мы не закончили свой рост. Между нами и окончательным мировым господством стоит лишь проклятая Россия.

Осмелюсь повторить слова сэра Маккиндера: Тот, кто правит Восточной Европой, владеет Сердцем земли; Тот, кто правит Сердцем земли, владеет Мировым Островом (Евразией); Тот, кто правит Мировым Островом, владеет миром.

В настоящее время Соединенные Штаты, не европейская держава, главенствуют в международном масштабе, при этом их власть непосредственно распространена на три периферических региона Евразийского континента, с позиций, которых они и осуществляют свое мощное влияние на государства, занимающие его внутренние районы. Независимая Европа -это постоянная моральная и экономическая угроза Соединенным Штатам, которые не могут и не должны допустить возникновения объединенной Европы, которая могла бы выступить как самостоятельный геополитический блок, сдерживая геополитические устремления США. В будущем ни одно государство или же коалиция государств не должны консолидироваться в геополитическую силу которая могла бы вытеснить США из Евразии.

Вот часть моих тезисов.

— Браво! — Вэнс похлопал руками. — Довольно честно.

Ли молчал, о чем-то раздумывая. Он не из тех людей, что отдает приказы. Он любил их разрабатывать, получая общую задачу. Рокфеллер же размышлял.

— Стратегию я увидел. Но какими путями ее достигать?

Збигнев- развел руками:

— Я не волшебник. Это работа для целой команды.

Джей встал и подошел к двери:

— Я скоро вернусь.

Они, не сговариваясь втроем налили виски двадцатилетней выдержки. Такое дело нужно было запить. Бжезинский подумал, стоит ли спрашивать у Ли про недавний погром в одном европейском замке, но решил, что не стоит. Если тот прав и русские действуют через «прокси», то все они в какой-то степени подвергаются опасности. И тут точно необходима секретность. Тогда зачем его позвали на шоу? Непонятно. Рокфеллер вернулся с моложавым улыбчивым человеком:

— Имею честь представить вам, Гэри Харт. Харт возглавил избирательный штаб на президентских выборах 1972 года. Считаю, что он будет вам полезен, как отличный организатор и подкованный юрист. Мы должны найти слабые места в нашем законодательстве, и такие же бреши в Советов. Мы считаем, — Збигнев тут же понял от имени кого говорит Джей, — что пришло время начать экономическую войну с советской Россией. Необходимо их ослабить, работая с их элитой и молодежью. Встретим в конце месяца, джентльмены.

Спецкор «КП» Дарья АСЛАМОВА вспоминает, как в 2008 году брала у Збигнева Бжезинского интервью.

Он произвел на меня впечатление дьявола. Хитрого дьявола средней руки. Невероятная энергия в хилом, тщедушном теле, язвительная ирония, спрятавшаяся в уголках узких старческих глаз и необъяснимое чувство опасности. Разве можно бояться немощного старика? Можно, если его ум обладает разрушительной силой, рядом с которой атомная бомба — лишь детская игрушка.

Когда-то я испытывала молодую ненависть к этому человеку, сделавшему все, чтобы разрушить мою Родину, СССР. Бжезинский — автор целой идеологии «борьбы с тоталитаризмом». Это была гениальная идея — превратить схватку «капитализма с коммунизмом» в борьбу «демократии с тоталитаризмом», тем самым лишив противника морального перевеса. До этого финансовому капиталу было нечего противопоставить идее «всеобщего братства и солидарности».

С опытом ненависть ушла. Я даже протянула Бжезинскому руку со словами: «Приятно пожать руку самому знаменитому из наших врагов. Особенно если враг умен». Он смерил меня высокомерным взглядом: «Это верно. Однако плохая идея — увеличивать количество врагов, что, например, любит делать ваш Путин».

Я пришла к Бжезинскому с четким желанием узнать, что мы НЕ ДОЛЖНЫ ДЕЛАТЬ. Как? Очень просто. Спросить у него совета, куда России двигаться. И сделать с точностью до наоборот. Бжезинский немедленно заговорил о федерализации России: «Россия не сможет развиваться из-за исключительной централизации. Если бы у вас сложилось содружество республик с центрами на Дальнем Востоке, в Сибири и в Москве, все регионы оказались бы в куда более выгодных позициях. Если бы США были централизованной страной, как Россия, у нас никогда не было бы Калифорнии и Нью-Йорка». «Но США и Россия — страны с совершенно разной исторической реальностью, — возразила я. — В США в каждом штате проживают люди разных национальностей и даже рас. Россия же, напротив, состоит из национальных республик, каждая из которых может претендовать на самостоятельную роль. Федерализация — это первый шаг к распаду России». «К сожалению, у вас есть тенденция рассматривать любые критические замечания как враждебные», — заметил мой собеседник.

В Бжезинском чувствовалось раздражение на сам факт, что Россия как единая страна все еще существует, что дело его жизни не закончено. Да, СССР мертв, но Россия жива. Значит, надо ее добить федерализацией, раздробив на множество вздорящих, скандалящих до крови мелких республик. Вот тогда можно спокойно умереть. Но он все еще жив. Впрочем, Бжезинский вообще вряд ли когда-нибудь умрет. Он бессмертен. Как бессмертна идея войны. Ведь войны, холодные или горячие, никогда не заканчиваются.